Войны и голодухи натерпелися мы всласть,
 Наслышались, наелись уверений, -
 И шлепнули царя, а после - временную власть, -
 Потому что кончилось их время.

 А если кто-то где-нибудь надеется на что,
 Так мы тому заметим между прочим:
 Обратно ваше время не вернется ни за что -
 Мы как-нибудь об этом похлопочем.

 Нам вовсе не ко времени вся временная власть -
 Отныне власть советская над всеми.
 Которые тут временные, - слазь! А ну-ка слазь!
 Кончилось ваше время!

 1965



 В куски
 Разлетелася корона,
 Нет державы, нету трона, -
 Жизнь, Россия и законы -
 Все к чертям!
 И мы  -
 Словно загнанные в норы,
 Словно пойманные воры, -
 Только - кровь одна с позором
 Пополам.

 И нам
 Ни черта не разобраться,
 С кем порвать и с кем остаться,
 Кто за нас, кого бояться,
 Где пути, куда податься, -
 Не понять!
 Где дух? Где честь? Где стыд?!
 Где свои, а где чужие,
 Как до этого дожили,
 Неужели на Россию
 Нам плевать?!

 Позор
 Всем, кому покой дороже,
 Всем, кого сомненье гложет -
 Может он или не может
 Убивать!
 Сигнал!
 И по-волчьи, и по-бычьи,
 И - как коршун на добычу, -
 Только воронов покличем
 Пировать.

 Эй, вы!
 Где былая ваша твердость?
 Где былая ваша гордость?
 Отдыхать сегодня  -  подлость!
 Пистолет сжимает твердая рука.
 Конец! Всему конец!
 Все разбилось, поломалось, -
 Нам осталось только малость -
 Только выстрелить в висок иль во врага.

 1965




 Всю Россию до границы
 Царь наш кровью затопил,
 А жену свою - царицу
 Колька Гришке уступил.

 За нескладуху-неладуху -
 Сочинителю по уху!
 Сочинитель - это я,
 А часового бить нельзя!

 1965



 Мне ребята сказали
                про такую наколку! -
 На окраине, где даже нет фонарей.
 Если выгорит дело -
                обеспечусь надолго, -
 Обеспечу себя я и лучших друзей.

        Но в двенадцать часов
        Людям хочется спать -
        Им назавтра вставать
                На работу, -
        Не могу им мешать -
        Не пойду воровать, -
        Мне их сон нарушать
                Неохота!

 Мне ребята сказали,
                что живет там артистка,
 Что у ей - бриллианты, золотишко, деньга, -
 И что все будет тихо,
                без малейшего риска, -
 Ну а после, конечно, мы рванем на бега.

        Но в двенадцать часов
        Людям хочется спать -
        И артистке вставать
                На работу, -
        Не могу ей мешать -
        Не пойду воровать, -
        Мне ей сон нарушать
                Неохота!

 Говорил мне друг Мишка,
                что у ей есть сберкнижка, -
 Быть не может, не может - наш артист не богат!
 "Но у ей - подполковник,
                он - ей-ей - ей любовник!" -
 Этим доводом Мишка убедил меня, гад.

        Но в двенадцать часов
        Людям хочется спать -
        Им назавтра вставать
                На работу, -
        Ничего, не поспят! -
        Я иду - сам не рад:
        Мне их сон нарушать
                Неохота!

 ...Говорил я ребятам,
                что она не богата:
 Бриллианты - подделка, подполковник сбежал.
 Ну а эта артистка -
                лет примерно под триста, -
 Не прощу себе в жизни, что ей спать помешал!

        Но в двенадцать часов
        Людям хочется спать -
        Им назавтра вставать
                На работу, -
        Не могу им мешать -
        Не пойду воровать, -
        Мне их сон нарушать
                Неохота!

 1965



 Катерина, Катя, Катерина!
 Все в тебе, ну все в тебе по мне!
 Ты как елка: стоишь рупь с полтиной,
 Нарядить - поднимешься в цене.

 Я тебя одену в пан и бархат,
 В пух и прах и богу душу, вот, -
 Будешь ты не хуже, чем Тамарка,
 Что лишил я жизни в прошлый год.

 Ты не бойся, Катя, Катерина, -
 Наша жизнь как речка потечет!
 Что там жизнь! Не жизнь наша - малина!
 Я ведь режу баб не каждый год.

 Катерина, хватит сомневаться, -
 Разорву рубаху на груди!
 Вот им всем! Поехали кататься!
 Панихида будет впереди...

 1965





         Побудьте день вы в милицейской шкуре -
         Вам жизнь покажется наоборот.
         Давайте выпьем за тех, кто в МУРе, -
         За тех, кто в МУРе никто не пьет.

 А за соседним столом - компания,
 А за соседним столом - веселие, -
 А она на меня - ноль внимания,
 Ей сосед ее шпарит Есенина.

         Побудьте день вы в милицейской шкуре -
         Вам жизнь покажется наоборот.
         Давайте выпьем за тех, кто в МУРе, -
         За тех, кто в МУРе никто не пьет.

 Понимаю я, что в Тамаре - ум,
 Что у ей - диплом и стремления, -
 И я вылил водку в аквариум:
 Пейте, рыбы, за мой день рождения!

         Побудьте день вы в милицейской шкуре -
         Вам жизнь покажется наоборот.
         Давайте ж выпьем за тех, кто в МУРе, -
         За тех, кто в МУРе никто не пьет...

 1965




 На границе с Турцией или с Пакистаном -
 Полоса нейтральная; справа, где кусты, -
 Наши пограничники с нашим капитаном, -
 А на ихней стороне - ихние посты,

         А на нейтральной полосе - цветы
         Необычайной красоты!

 Капитанова невеста жить решила вместе -
 Прикатила, говорит, "Милый!.." - то да се.
 Надо ж хоть букет цветов подарить невесте:
 Что за свадьба без цветов! - пьянка, да и все.

         А на нейтральной полосе - цветы
         Необычайной красоты!

 К ихнему начальнику, точно по повестке,
 Тоже баба прикатила - налетела блажь, -
 Тоже "Милый" говорит, только по-турецки,
 Будет свадьба, говорит, свадьба - и шабаш!

         А на нейтральной полосе - цветы
         Необычайной красоты!

 Наши пограничники - храбрые ребята, -
 Трое вызвались идти, а с ними капитан, -
 Разве ж знать они могли про то, что азиаты
 Порешили в эту ночь вдарить по цветам!

          А на нейтральной полосе - цветы
         Необычайной красоты!

 Пьян от запаха цветов капитан мертвецки,
 Ну и ихний капитан тоже в доску пьян, -
 Повалился он в цветы, охнув по-турецки,
 И, по-русски крикнув: "...мать!", рухнул капитан.

         А на нейтральной полосе - цветы
         Необычайной красоты!

 Спит капитан - и ему снится,
 Что открыли границу как ворота в Кремле, -
 Ему и на фиг не нужна была чужая заграница -
 Он пройтиться хотел по ничейной земле.
 Почему же нельзя? Ведь земля-то - ничья,
 Ведь она - нейтральная!

         А на нейтральной полосе - цветы
         Необычайной красоты!

 1965






 А ну-ка пей-ка,
 Кому не лень!
 Вам жизнь - копейка,
 А мне - мишень.
 Который в фетрах,
 Давай на спор:
 Я - на сто метров,
 А ты - в упор.

 Не та раскладка,
 Но я не трус.
 Итак, десятка -
 Бубновый туз...
 Ведь ты же на спор
 Стрелял в упор, -
 Но я ведь - снайпер,
 А ты - тапер.

 Куда вам деться!
 Мой выстрел - хлоп!
 Девятка в сердце,
 Десятка - в лоб...
 И черной точкой
 На белый лист -
 Легла та ночка
 На мою жисть!

 1965



 У нас - у всех, у всех, у всех,
 У всех наземных жителей,
 На небе есть - и смех и грех -
 Ангелы-хранители.

        И ты, когда спился и сник,
        И если головой поник,
        Бежишь за отпущеньем, -
        Твой ангел просит в этот миг
        У Господа прощенье.

 1965



 Есть у всех, у дураков
 И у прочих жителей
 Средь небес и облаков
 Ангелы-хранители.

 То же имя, что и вам,
 Ангелам присвоено:
 Если, скажем, я - Иван,
 Значит, он - Святой Иван.

 У меня есть друг, мозгуем
 Мы с Николкой все вдвоем,
 Мы на пару с ним воруем
 И на пару водку пьем.

 Я дрожал, а он ходил,
 Не дрожа нисколечко -
 Видно, очень бог любил
 Николай Угодничка.

 После дела тяжкого
 Ох, завидовал я как...
 Вот святой Никола - во!
 Ну, а мой Иван - дурак.

 Я задумал ход такой,
 Чтоб заране причитать:
 Мне ж до бога далеко,
 А ему - рукой подать.

 А недавно снилось мне,
 И теперь мне кажется:
 Николай Угодник - не-,
 А Иван мой - пьяница.

 Но вчера патруль накрыл
 И меня, и Коленьку -
 Видно, мой-то соблазнил
 Николай Угодника.

 Вот в тюрьме и ожидай -
 Вдруг вы протрезвеете.
 Хоть пошли бы к Богу в Рай,
 Это ж вы умеете.

 Нет, надежды нет на вас!
 Сами уж отвертимся!
 На похмелку пьете квас -
 Мы на вас не сердимся.

 1965




 Дайте собакам мяса -
 Может, они подерутся.
 Дайте похмельным кваса -
 Авось они перебьются.

 Чтоб не жиреть воронам
 Ставьте побольше пугал.
 Чтобы любить, влюбленным
 Дайте укромный угол.

 В землю бросайте зерна -
 Может, появятся всходы.
 Ладно, я буду покорным -
 Дайте же мне свободу!

 Псам мясные ошметки
 Дали - а псы не подрались.
 Дали пьяницам водки -
 А они отказались.

 Люди ворон пугают -
 Но воронье не боится.
 Пары соединяют -
 А им бы разъединиться.

 Лили на землю воду -
 Нету колосьев, - чудо!
 Мне вчера дали свободу -
 Что я с ней делать буду?!

 1965



 То была не интрижка, -
 Ты была на ладошке,
 Как прекрасная книжка
 В грубой суперобложке.

 Я влюблен был как мальчик -
 С тихим трепетом тайным
 Я читал наш романчик
 С неприличным названьем.

 Были слезы, угрозы -
 Все одни и все те же, -
 В основном была проза,
 А стихи были реже.

 Твои бурные ласки
 И все прочие средства -
 Это страшно, как в сказке
 Очень раннего детства.

 Я надеялся втайне,
 Что тебя не листали,-
 Но тебя, как в читальне,
 Очень многие брали.

 Не дождаться мне мига,
 Когда я с опозданьем
 Сдам с рук на руки книгу
 С неприличным названьем.

 1965



 Она на двор - он со двора, -
 Такая уж любовь у них.
 А он работает с утра,
 Всегда с утра работает.

 Ее никто и знать не знал,
 А он считал пропащею,
 А он носился и страдал
 Идеею навязчивой:

 У ней отец - полковником,
 А у него - пожарником, -
 Он, в общем, ей не ровня был,
 Но вел себя охальником.

 Роман случился просто так,
 Роман так странно начался:
 Он предложил ей четвертак -
 Она давай артачиться...

 А черный дым все шел и шел,
 А черный дым взвивался вверх...
 И так им было хорошо -
 Любить ее он клялся век.

 А клены длинные росли -
 Считались колокольнями, -
 А люди шли, а люди шли,
 Путями шли окольными...

 Какие странные дела
 У нас в России лепятся!
 А как она ему дала,
 Расскажут - не поверится...

 А после дела темного,
 А после дела крупного
 Искал места укромные,
 Искал места уютные.

 А если б наша власть была
 Для нас для всех понятная,
 То счастие б она нашла, -
 А нынче жизнь - проклятая!..

 1965




 Хоть бы - облачко, хоть бы - тучка
 В этот год на моем горизонте, -
 Но однажды я встретил попутчика -
 Расскажу вам о нем, знакомьтесь.

        Он спросил: "Вам куда?" - "До Вологды",
        "Ну, до Вологды - это полбеды".

 Чемодан мой от водки ломится -
 Предложил я, как полагается:
 "Может, выпить нам - познакомиться, -
 Поглядим, кто быстрей сломается!.."

        Он сказал: "Вылезать нам в Вологде,
        Ну, а Вологда - это вона где!.."

 Я не помню, кто первый сломался, -
 Помню, он подливал, поддакивал, -
 Мой язык, как шнурок, развязался -
 Я кого-то ругал, оплакивал...

        И проснулся я в городе Вологде,
        Но - убей меня - не припомню где.

 А потом мне пришили дельце
 По статье Уголовного кодекса, -
 Успокоили: "Все перемелется", -
 Дали срок - не дали опомниться.

        И остался я городе Вологде,
        Ну а Вологда - это вона где!..

 Пятьдесят восьмую дают статью -
 Говорят: "Ничего, вы так молоды..."
 Если б знал я, с кем еду, с кем водку пью, -
 Он бы хрен доехал до Вологды!

        Он живет себе в городе Вологде,
        А я - на Севере, а Север - вона где!

 ...Все обиды мои - годы стерли,
 Но живу я теперь, как в наручниках:
 Мне до боли, до кома в горле
 Надо встретить того попутчика!

        Но живет он в городе Вологде,
        А я - на Севере, а Север - вона где!..

 1965



 Смех, веселье, радость -
 У него все было,
 Но, как говориться, жадность
 Фраера сгубила...

        У него - и то, и се,
        А ему - все мало!
        Ну, так и накрылось все,
        Ничего не стало.

 1965




 На братских могилах не ставят крестов,
 И вдовы на них на рыдают, -
 К ним кто-то приносит букеты цветов,
 И Вечный огонь зажигают.

 Здесь раньше вставала земля на дыбы,
 А нынче - гранитные плиты.
 Здесь нет ни одной персональной судьбы -
 Все судьбы в единую слиты.

 А в Вечном огне - видишь вспыхнувший танк,
 Горящие русские хаты,
 Горящий Смоленск и горящий рейхстаг,
 Горящее сердце солдата.

 У братских могил нет заплаканных вдов -
 Сюда ходят люди покрепче,
 На братских могилах не ставят крестов...
 Но разве от этого легче?!

 1963, ред. 1965



 Ты не вейся, черный ворон,
 Не маши бойцу крылом,
 Не накличешь сердцу горя,
 Все равно свое возьмем!

 В ночки темные, чужие,
 Все мне снятся Жигули...
 Ой, не спите часовые,
 Как бы нас не обошли.

 1965



 И фюрер кричал от "завода" бледнея,
 Стуча по своим телесам,
 Что если бы не было этих евреев,
 То он бы их выдумал сам.

        Но вот запускают ракеты
        Евреи из нашей страны.
        А гетто? Вы помните гетто
        Во время и после войны?

 1965




 Солдат всегда здоров,
 Солдат на все готов, -
 И пыль, как из ковров,
 Мы выбиваем из дорог.

 И не остановиться,
 И не сменить ноги, -
 Сияют наши лица,
 Сверкают сапоги!

        По выжженной равнине -
        За метром метр -
        Идут по Украине
        Солдаты группы "Центр".

        На "первый-второй" рассчитайсь!
                Первый-второй...
        Первый, шаг вперед! - и в рай.
                Первый-второй...
        А каждый второй - тоже герой, -
        В рай попадет вслед за тобой.
                Первый-второй,
                Первый-второй,
                Первый-второй...

 А перед нами все цветет,
 За нами все горит.
 Не надо думать - с нами тот,
 Кто все за нас решит.

 Веселые - не хмурые -
 Вернемся по домам, -
 Невесты белокурые
 Наградой будут нам!

        Все впереди, а ныне -
        За метром метр -
        Идут по Украине
        Солдаты группы "Центр".

        На "первый-второй" рассчитайсь!
                Первый-второй...
        Первый, шаг вперед! - и в рай.
                Первый-второй...
        А каждый второй - тоже герой, -
        В рай попадет вслед за тобой.
                Первый-второй,
                Первый-второй,
                Первый-второй...

 27 апреля 1965




 Вцепились они в высоту, как в свое.
 Огонь минометный, шквальный...
 А мы все лезли толпой на нее,
 Как на буфет вокзальный.

 И крики "ура" застывали во рту,
 Когда мы пули глотали.
 Семь раз занимали мы ту высоту -
 Семь раз мы ее оставляли.

 И снова в атаку не хочется всем,
 Земля - как горелая каша...
 В восьмой раз возьмем мы ее насовсем -
 Свое возьмем, кровное, наше!

 А может ее стороной обойти, -
 И что мы к ней прицепились?!
 Но, видно, уж точно - все судьбы-пути
 На этой высотке скрестились.

 1965



 Сколько павших бойцов полегло вдоль дорог -
        Кто считал, кто считал!..
 Сообщается в сводках Информбюро
        Лишь про то, сколько враг потерял.

 Но не думай, что мы обошлись без потерь -
        Просто так, просто так...
 Видишь - в поле застыл как подстреленный зверь,
        Весь в огне, искалеченный танк!

 Где ты, Валя Петров? - что за глупый вопрос:
        Ты закрыл своим танком брешь.
 Ну а в сводках прочтем: враг потери понес,
        Ну а мы - на исходный рубеж.

 1965



 В тюрьме Таганской нас стало мало -
 Вести по-бабски нам не пристало.

        Дежурный по предбаннику
        Все бьет - хоть землю с мелом ешь, -
        И я сказал охраннику:
        "Ну что ж ты, сука, делаешь?!"

 В тюрьме Таганской легавых нету, -
 Но есть такие - не взвидишь свету!

        И я вчера напарнику,
        Который всем нам вслух читал,
        Как будто бы охраннику,
        Сказал, что он легавым стал.

 В тюрьме Таганской бывает хуже, -
 Там каждый - волком, никто не дружит.

        Вчера я подстаканником
        По темечку по белому
        Употребил охранника:
        Ну что он, сука, делает?!

 1965



                   И. Кохановскому

 Сыт я по горло, до подбородка -
 Даже от песен стал уставать, -
 Лечь бы на дно, как подводная лодка,
 Чтоб не могли запеленговать!

 Друг подавал мне водку в стакане,
 Друг говорил, что это пройдет,
 Друг познакомил с Веркой по пьяни:
 Верка поможет, а водка спасет.

 Не помогли ни Верка, ни водка:
 С водки - похмелье, а с Верки - что взять!
 Лечь бы на дно, как подводная лодка, -
 И позывных не передавать!..

 Сыт я по горло, сыт я по глотку -
 Ох, надоело петь и играть, -
 Лечь бы на дно, как подводная лодка,
 Чтоб не могли запеленговать!

 1965



                Игорю Кохановскому

 Мой друг уедет в Магадан -
 Снимите шляпу, снимите шляпу!
 Уедет сам, уедет сам -
 Не по этапу, не по этапу.

         Не то чтоб другу не везло,
        Не чтоб кому-нибудь назло,
        Не для молвы: что, мол, - чудак, -
        А просто так.

 Быть может, кто-то скажет: "Зря!
 Как так решиться - всего лишиться!
 Ведь там - сплошные лагеря,
 А в них - убийцы, а в них - убийцы..."

        Ответит он: "Не верь молве -
        Их там не больше, чем в Москве!"
        Потом уложит чемодан,
        И - в Магадан.

 Не то чтоб мне - не по годам, -
 Я б прыгнул ночью из электрички, -
 Но я не еду в Магадан,
 Забыв привычки, закрыв кавычки.

        Я буду петь под струнный звон
        Про то, что будет видеть он,
        Про то, что в жизни не видал, -
        Про Магадан.

 Мой друг поедет сам собой -
 С него довольно, с него довольно, -
 Его не будет бить конвой -
 Он добровольно, он добровольно.

        А мне удел от бога дан...
        А может, тоже - в Магадан?
        Уехать с другом заодно -
        И лечь на дно!..

 1965



 Перед выездом в загранку
 Заполняешь кучу бланков -
 Это еще не беда, -
 Но в составе делегаций
 С вами едет личность в штатском -
 Просто завсегда.

 А за месяц до вояжа
 Инструктаж проходишь даже -
 Как там проводить все дни:
 Чтоб поменьше безобразий,
 А потусторонних связей
 Чтобы - ни-ни-ни!

 ...Личность в штатском - парень рыжий -
 Мне представился в Париже:
 "Будем с вами жить, я - Никодим.
 Вел нагрузки, жил в Бобруйске,
 Папа - русский, сам я - русский,
 Даже не судим".

 Исполнительный на редкость,
 Соблюдал свою секретность
 И во всем старался мне помочь:
 Он теперь по роду службы
 Дорожил моею дружбой
 Просто день и ночь.

 На экскурсию по Риму
 Я решил - без Никодиму:
 Он всю ночь писал - и вот уснул, -
 Но личность в штатском, оказалось,
 Раньше боксом увлекалась -
 Так что - не рискнул.

 Со мной он завтракал, обедал,
 И везде - за мною следом, -
 Будто у него нет дел.
 Я однажды для порядку
 Заглянул в его тетрадку -
 Просто обалдел!

 Он писал - такая стерьва! -
 Что в Париже я на мэра
 С кулаками нападал,
 Что я к женщинам несдержан
 И влияниям подвержен
 Будто Запада...

 Значит, личность может даже
 Заподозрить в шпионаже!..
 Вы прикиньте - что тогда?
 Это значит - не увижу
 Я ни Риму, ни Парижу
 Больше никогда!..

 1965




 Наш Федя с детства связан был с землею -
 Домой таскал и щебень и гранит...
 Однажды он принес домой такое,
 Что папа с мамой плакали навзрыд.

 Студентом Федя очень был настроен
 Поднять археологию на щит, -
 Он в институт притаскивал такое,
 Что мы кругом все плакали навзрыд.

         Привез однажды с практики
         Два ржавых экспонатика
         И утверждал, что это - древний клад, -
         Потом однажды в Элисте
         Нашел вставные челюсти
         Размером с самогонный аппарат.

 Диплом писал про древние святыни,
 о скифах, о языческих богах.
 При этом так ругался по-латыни,
 Что скифы эти корчились в гробах.

         Он древние строения
        Искал с остервенением
         И часто диким голосом кричал,
         Что есть еще пока тропа,
         Где встретишь питекантропа, -
         И в грудь себя при этом ударял.

 Он жизнь решил закончить холостую
 И стал бороться за семейный быт.
 "Я, - говорил, - жену найду такую -
 От зависти заплачете навзрыд!"

         Он все углы облазил - и
         В Европе был, и в Азии -
         И вскоре откопал свой идеал,
         Но идеал связать не мог
         В археологии двух строк, -
         И Федя его снова закопал.

 1965



 В холода, в холода
 От насиженных мест
 Нас другие зовут города, -
 Будь то Минск, будь то Брест, -
 В холода, в холода...

 Неспроста, неспроста,
 От родных тополей
 Нас суровые манят места -
 Будто там веселей, -
 Неспроста, неспроста...

 Как нас дома ни грей -
 Не хватает всегда
 Новых встреч нам и новых друзей, -
 Будто с нами беда,
 Будто с ними теплей...

 Как бы ни было нам
 Хорошо иногда -
 Возвращаемся мы по домам.
 Где же ваша звезда?
 Может - здесь, может - там...

 1965



 В плен - приказ: не сдаваться! - они не сдаются,
 Хоть им никому не иметь орденов.
 Только черные вороны стаею вьются
 Над трупами наших бойцов.

 Бог войны - по цепям на своей колеснице, -
 И в землю уткнувшись солдаты лежат.
 Появились откуда-то белые птицы
 Над трупами наших солдат.

 После смерти - для всех свои птицы найдутся,
 Так и белые птицы - для наших бойцов.
 Ну а вороны - словно над падалью - вьются
 Над черной колонной врагов.

 1965




 Мой сосед объездил весь Союз -
 Что-то ищет, а чего - не видно, -
 Я в дела чужие не суюсь,
 Но мне очень больно и обидно.

 У него на окнах - плюш и шелк,
 Баба его шастает в халате, -
 Я б в Москве с киркой уран нашел
 При такой повышенной зарплате!

 И, сдается мне, что люди врут, -
 Он нарочно ничего не ищет:
 Для чего? - ведь денежки идут -
 Ох, какие крупные деньжищи!

 А вчера на кухне ихний сын
 Головой упал у нашей двери -
 И разбил нарочно мой графин, -
 Я - мамаше счет в тройном размере.

 Ему, значит, - рупь, а мне - пятак?!
 Пусть теперь мне платит неустойку!
 Я ведь не из зависти, я так -
 Ради справедливости, и только.

 ...Ничего, я им создам уют -
 Живо он квартиру обменяет, -
 У них денег - куры не клюют,
 А у нас - на водку не хватает!

 1965




 У меня запой от одиночества -
 По ночам я слышу голоса...
 Слышу - вдруг зовут меня по отчеству, -
 Глянул - черт, - вот это чудеса!
 Черт мне корчил рожи и моргал,
 А я ему тихонечко сказал:

 "Я, брат, коньяком напился вот уж как!
 Ну, ты, наверно, пьешь денатурат...
 Слушай, черт-чертяка-чертик-чертушка,
 Сядь со мной - я очень буду рад...
 Да неужели, черт возьми, ты трус?!
 Слезь с плеча, а то перекрещусь!"

 Черт сказал, что он знаком с Борисовым -
 Это наш запойный управдом, -
 Черт за обе щеки хлеб уписывал,
 Брезговать не стал и коньяком.
 Кончился коньяк - не пропадем, -
 Съездим к трем вокзалам и возьмем.

 Я устал, к вокзалам черт мой съездил сам...
 Просыпаюсь - снова черт, - боюсь:
 Или он по новой мне пригрезился,
 Или это я ему кажусь.
 Черт ругнулся матом, а потом
 Целоваться лез, вилял хвостом.

 Насмеялся я над ним до коликов
 И спросил: "Как там у вас в аду
 Отношение к нашим алкоголикам -
 Говорят, их жарят на спирту?!"
 Черт опять ругнулся и сказал:
 "И там не тот товарищ правит бал!"

 ...Все кончилось, светлее стало в комнате, -
 Черта я хотел опохмелять,
 Но растворился черт как будто в омуте...
 Я все жду - когда придет опять...
 Я не то чтоб чокнутый какой,
 Но лучше - с чертом, чем с самим собой.

 1965




 Сказал себе я: брось писать, -
        но руки сами просятся.
 Ох, мама моя родная, друзья любимые!
 Лежу в палате - косятся,
        не сплю: боюсь - набросятся, -
 Ведь рядом - психи тихие, неизлечимые.

 Бывают психи разные -
         не буйные, но грязные, -
 Их лечат, морят голодом, их санитары бьют.
 И вот что удивительно:
        все ходят без смирительных
 И то, что мне приносится, все психи эти жрут.

 Куда там Достоевскому
        с "Записками" известными, -
 Увидел бы, покойничек, как бьют об двери лбы!
 И рассказать бы Гоголю
        про нашу жизнь убогую, -
 Ей-богу, этот Гоголь бы нам не поверил бы.

 Вот это мука, - плюй на них! -
        они же ведь, суки, буйные:
 Все норовят меня лизнуть, - ей-богу, нету сил!
 Вчера в палате номер семь
        один свихнулся насовсем -
 Кричал: "Даешь Америку!" - и санитаров бил.

 Я не желаю славы, и
        пока я в полном здравии -
 Рассудок не померк еще, но это впереди, -
 Вот главврачиха - женщина -
        пусть тихо, но помешана, -
 Я говорю: "Сойду с ума!" - она мне: "Подожди!"

 Я жду, но чувствую - уже
        хожу по лезвию ноже:
 Забыл алфавит, падежей припомнил только два...
 И я прошу моих друзья,
        чтоб кто бы их бы ни был я,
 Забрать его, ему, меня отсюдова!

 1965



 Есть на земле предостаточно рас -
 Просто цветная палитра, -
 Воздуха каждый вдыхает за раз
 Два с половиною литра!

 Если так дальше, так - полный привет -
 Скоро конец нашей эры:
 Эти китайцы за несколько лет
 Землю лишат атмосферы!

 Сон мне тут снился неделю подряд -
 Сон с пробужденьем кошмарным:
 Будто - я в дом, а на кухне сидят
 Мао Цзедун с Ли Сын Маном!

 И что - разделился наш маленький шар
 На три огромные части,
 Нас - миллиард, их - миллиард,
 А остальное - китайцы.

 И что - подают мне какой-то листок:
 На, мол, подписывай - ну же, -
 Очень нам нужен ваш Дальний Восток -
 Ах, как ужасно нам нужен!..

 Только об этом я сне вспоминал,
 Только о нем я и думал, -
 Я сослуживца недавно назвал
 Мао - простите - Цзедуном!

 Но вскорости мы на Луну полетим, -
 И что нам с Америкой драться:
 Левую - нам, правую - им,
 А остальное - китайцам.

 1965



 Моя метрика где-то в архиве хранится,
 А архив в сорок первом под Минском сгорел.
 Так что, может, мне двадцать, а может быть тридцать,
 Ну а месяц рожденья я выбрал апрель.

        В апреле солнце припекает,
        В апреле - первого - все врут.
        А за апрелем май бывает,
        А в мае любят, а в мае пьют.

 Мать моя умерла в сорок третьем в Калуге,
 Кто отец мой, быть может, не знала и мать.
 Место жительства я себе выбрал на юге,
 А места притыченья не нам выбирать.

        В апреле солнце припекает,
        В апреле - первого - все врут.
        А за апрелем май бывает,
        А в мае любят, а в мае пьют.

 {1965}

Популярность: 45, Last-modified: Thu, 27 Jan 2000 19:04:48 GMT