содержится очень много материала. Согласно "диаграмме пищи", точки 1, 2, 4, 5, 7, 8 представляют собой различные "системы" внутри организма: 1 - пищеварительная система; 2 - дыхательная система; 4 - кровообращение; 5 - головной мозг; 7 - спинной мозг; 8 - симпатическая нервная система и половые органы. Согласно этому толкованию, направление внутренних линий 1 - 4 - 2 - 8 - 5 - 7 - 1, т.е. содержание части 7, показывало направление тока или распределение артериальной крови в организме и последующее ее возвращение в виде венозной крови. Особенно интересно, что пунктом возвращения оказалось не сердце. а пищеварительная система, которая и в самом деле является таковым, ибо венозная кровь прежде всего смешивается с продуктами пищеварения, после чего идет в правое предсердие, проходит через правый желудочек в легкие для поглощения кислорода, оттуда в левое предсердие и левый желудочек. а затем через аорту в артериальную систему. Рассматривая далее энеаграмму, я понял, что семи точкам соответствуют семь планет древнего мира: иными словами. энеаграмма может быть астрономическим символом. Расположив планеты в том порядке, который соответствовал порядку дней недели, я получил следующую картину: См. 18-03.gif Дальше идти я не пытался, так как у меня не было под рукой необходимых книг, да и времени было совсем мало. "События" не оставляли времени на философские размышления. приходилось думать о жизни, т.е. попросту о том, где жить и работать. Революция и все, связанное с ней, вызывали во мне глубокое физическое отвращение. Однако, несмотря на мои симпатии к "белым", я не мог верить в их успех. Большевики не колеблясь обещали такие вещи, которые ни они, ни кто-либо другой не мог выполнить. В этом была их главная сила, в этом никто не мог с ними состязаться. К тому же их поддерживала Германия, которая видела в них шанс для будущего реванша. Добровольческая армия, освободившая нас от большевиков, могла с ними сражаться и побеждать. Но она не способна была правильно организовать ход жизни в освобожденных провинциях. Ее вожди не имели для этого ни программы, ни знаний, ни опыта. Конечно, нельзя было от них этого и требовать, но факты остаются фактами. Положение оставалось весьма неустойчивым, и волна, которая в то время катилась к Москве, в любой день могла покатиться обратно. Необходимо было уезжать за границу. В качестве конечной своей цели я наметил Лондон. Во-первых, потому что мне казалось, что среди англичан я встречу больше понимания и интереса к тем новым идеям, которыми я теперь обладал, нежели в другом месте. Во-вторых, я побывал в Лондоне по пути в Индию еще до войны, а возвращаясь, когда война уже началась, я решил поехать туда, чтобы написать и издать там начатую в 1911 году книгу "Мудрость богов". Впоследствии эта книга появилась под названием "Новая модель вселенной". В России книгу, в которой я касался вопросов религии и, в частности, методов изучения Нового Завета, издать было невозможно. Итак, я решил отправиться в Лондон и организовать там, лекции и группы, подобные петербургским. Но все это случилось только через три с половиной года. В начале июня 1919 годы я уехал из Ессентуков. Мне это наконец удалось, к этому времени там все успокоилось, и жизнь понемногу приходила в порядок; но я этому спокойствию не доверял. Пора было ехать за границу. Сначала я отправился в Ростов, затем в Екатеринодар и Новороссийск, оттуда вернулся в Екатеринодар, бывший тогда столицей России. Там я встретил несколько человек из нашей компании, которые уехали из Ессентуков раньше меня, а также несколько друзей и знакомых из Петербурга. В моей памяти сохранилась одна из первых моих бесед. Мы говорили о системе Гурджиева, о работе над собой, и петербургский друг спросил меня, могу ли я указать какие-либо практические результаты этой работы. Припомнив все, что я пережил в течение предыдущего года, особенно после отъезда Гурджиева, я сказал, что приобрел некую странную уверенность, которую невозможно выразить одним словом, но которую я попробую описать. - Это не самоуверенность в обычном смысле, - сказал я, - совсем наоборот: уверенность в незначительности "я", которое мы обычно знаем. Но я, тем не менее, уверен, что если со мной произойдет что-нибудь ужасное, вроде того, что случалось со многими друзьями в прошлом году, это событие встречу не я, не обычное мое "я", а другое "я" внутри меня, которому такая обстановка окажется по плечу. Два года назад Гурджиев спросил меня, чувствую ли я в себе новое "я", и мне пришлось ответить, что я не ощущаю какой-либо перемены. Теперь я ответил бы иначе. Я могу рассказать, как происходит эта перемена. Она возникает не сразу, я хочу сказать, что перемена охватывает не все моменты жизни. Обыденная жизнь идет своим чередом: как обычно, живут все эти заурядные, глупые "я", за исключением совсем немногих. Но если бы произошло что-то большое, требующее напряжения каждого нерва, я знаю, что вперед выступило бы не обычное малое "я", которое сейчас разговаривает и которое можно напугать, а другое, большое "Я", которое ничто не испугает и которое справится со всем. что бы ни случилось. Я не в состоянии дать лучшего описания; но для меня это факт - и факт, определенно связанный с работой. Вы знаете мою жизнь и знаете, что я не боюсь многого во внешней и внутренней сфере, чего боятся другие люди. Но тут совсем иное чувство, иной вкус. Я убежден, что новая уверенность - не просто следствие богатого жизненного опыта; это следствие работы над собой, которую я начал четыре года назад. В ту зиму в Екатеринодаре, а затем в Ростове я собрал небольшую группу и по составленному мной (за год до того) плану читал ее членам лекции, объясняя систему Гурджиева, а также те стороны обыденной жизни, которые ведут к ней. Летом и осенью 1919 года я получил в Екатеринодаре и Новороссийске два письма от Гурджиева. Он писал, что открыл в Тифлисе "Институт гармоничного развития человека" с очень широкой программой. Он приложил проспект этого "Института", заставивший меня изрядно призадуматься. Проспект начинался так: "С разрешения министра народного образования в Тифлисе открывается институт гармоничного развития человека, основанный на системе Г.И. Гурджиева. Институт принимает детей и взрослых обоих полов. Занятия будут проводиться утром и вечером. Предметы изучения: гимнастика всех видов (ритмическая, медицинская и пр.), упражнения для развития воли, памяти, внимания, слуха, мышления, эмоций, инстинктов и т.п." К этому добавлялось, что система Гурджиева "уже применяется в целом ряде больших городов, таких как Бомбей, Александрия, Кабул, Нью-Йорк, Чикаго, Осло, Стокгольм, Москва, Ессентуки, и во всех отделениях и пансионах истинных международных и трудовых содружеств". В конце проспекта в списке "специалистов-преподавателей" Института гармоничного развития человека я нашел свое имя, равно как и имена "инженера-механика" П. и еще одного члена нашей компании, который в то время жил в Новороссийске и в Тифлис ехать не собирался. В своем письме Гурджиев писал, что он готовит к постановке свой балет "Борьба магов"; ни словом не упоминая о прошлых трудностях, он приглашал меня приехать в Тифлис и работать с ним. Для него это было очень характерно. Но по некоторым причинам я не смог туда поехать. Во-первых, были трудности с деньгами; во-вторых, сохранились сложности, возникшие в Ессентуках. Мое решение покинуть Гурджиева обошлось мне очень дорого, и просто так отказаться от него было невозможно, тем более что я видел все мотивы Гурджиева. Вынужден признаться, что особого восторга от программы Института гармоничного развития человека я не испытал. Я, разумеется, понимал, что Гурджиеву приходится придавать своей работе какую-то внешнюю форму, учитывая окружающие обстоятельства, как он это сделал в Ессентуках: я понимал, что эта внешняя форма представляет собой карикатуру. Но я понял и то. что за этой внешней формой стоит точно то же, что и раньше, и это измениться не может. Я сомневался в своей способности приспособиться к этой внешней форме. Тем не менее, я был уверен, что вскоре опять встречусь с Гурджиевым. П. приехал из Майкопа в Екатеринодар, и мы много говорили о системе и о Гурджиеве. П. пребывал в довольно скверном душевном состоянии: но мне показалось, что моя идея о необходимости различать между системой и самим Гурджиевым помогла ему лучше понять положение вещей. Мои группы стали интересовать меня все больше и больше. Я увидел, что есть возможность продолжать работу. Идеи системы встречали отклик и, очевидно, отвечали нуждам людей, желавших понять происходящее внутри и вокруг них. Тем временем заканчивался краткий эпилог русской истории, который так сильно напугал наших друзей и "союзников". Перед нами была совершенная темнота. Осенью и в начале зимы я находился в Ростове. Там я встретил двух-трех человек из нашей петербургской компании, а также приехавшего из Киева 3. Подобно П., 3. был отрицательно настроен по отношению ко всей работе. Мы поселились в одной квартире: случилось так, что беседы со мной заставили 3. многое пересмотреть и убедиться в том, что его первоначальные оценки были правильными. Он решил пробираться в Тифлис, к Гурджиеву; однако этому не суждено было сбыться. Мы уехали из Ростова почти одновременно; 3. выехал через день-другой после меня. Но в Новороссийск он прибыл уже больным и в первых числах января 1920 года умер там от оспы. Вскоре после этого мне пришлось уехать в Константинополь. В то время Константинополь был полон русских. Я встретил знакомых из Петербурга и с их помощью стал читать лекции в конторе "Русского Маяка". Собралась довольно большая аудитория, главным образом, из молодых людей. Я продолжал развивать идеи, выдвинутые в Ростове и Екатеринодаре. в которых связывал общие положения психологии и философии с идеями эзотеризма. Писем от Гурджиева я больше не получал; но был уверен, что он скоро приедет в Константинополь. И в самом деле, он приехал в июне с довольно большой компанией. В прежней России, даже на ее далеких окраинах, работа стала невозможной; мы постепенно приближались к тому периоду, который я предвидел еще в Петербурге, т.е. к работе в Европе. Я был очень рад увидеть Гурджиева; мне казалось, что ради интересов работы можно отбросить все прежние затруднения, что я сумею опять работать с ним, как это было в Петербурге. Я привел Гурджиева на свои лекции и передал ему всех посещавших их людей, в частности, группу из тридцати человек, собиравшихся в помещении над конторой "Маяка". В то время на центральное место в своей работе Гурджиев ставил балет. Он хотел организовать в Константинополе продолжение своего тифлисского института; главное место в нем должны были занимать танцы и ритмические упражнения, которые подготовили бы людей к участию в балете. Согласно его идеям, балет должен стать школой. Я разработал для него сценарий балета и начал лучше понимать его мысль. Танцы и все прочие "номера" балета, вернее, "ревю", требовали долгой и совершенно особой подготовки. Люди, принимавшие в балете участие, должны были в силу этого обстоятельства изучить себя и научиться управлять собой, продвигаясь таким образом к раскрытию высших форм сознания. В балет в виде его обязательной части входили танцы, упражнения и церемонии дервишей, а также малоизвестные восточные пляски. Это было очень интересное время. Гурджиев часто приезжал ко мне в Принкипо. Мы вместе бродили по константинопольским базарам. Ходили мы и к дервишах мевлеви, и он объяснял мне то, что я до тех пор не мог понять, а именно: что верчение дервишей было основанным на счете упражнением для мозга, подобно тем упражнениям, которые он показал нам в Ессентуках. Иногда я работал с ним целыми днями и ночами. Мне особенно запомнилась одна такая ночь. Мы переводили одну из песен дервишей для "Борьбы магов". Я увидел Гурджиева-художника и Гурджиева-поэта, которых он тщательно скрывал в себе, особенно последнего. Перевод происходил следующим образом: Гурджиев вспоминал персидские стихи, иногда повторяя их потихоньку про себя, а затем переводил их мне на русский язык. Через какие-нибудь четверть часа я был погребен под формами, символами и ассоциациями; тогда он говорил: "Ну вот, а теперь сделайте из этого одну строчку!" Я и не пытался найти ритм или создать какую-то меру; это было совершенно невозможно. Гурджиев продолжал работу; и еще через четверть часа говорил: "Это другая строчка". Мы просидели до самого утра. Дело происходило на улице Кумбарачи, неподалеку от бывшего русского консульства. Наконец город начал пробуждаться. Кажется, я остановился на пятой строчке. Никакими усилиями нельзя было заставить мой мозг продолжать работу. Гурджиев смеялся: однако и он устал и не мог работать дальше. Стихотворение так и осталось незаконченным, - он никогда больше не вернулся к этой песне. Так прошли два или три месяца. Я как мог помогал Гурджиеву в организации института. Но постепенно передо мной возникли те же трудности, что и в Ессентуках, и когда институт открылся, я не смог в нем работать. Однако, чтобы не мешать Гурджиеву и не создавать разногласий среди тех, кто ходил на мои лекции, я положил конец лекциям и перестал бывать в Константинополе. Несколько человек из числа моих слушателей навещали меня в Принкипо, и там мы продолжали беседы, начатые в Константинополе. Спустя два месяца, когда работа Гурджиева уже упрочилась, я возобновил свои лекции в константинопольском "Маяке" и продолжал их еще полгода. Время от времени я посещал институт Гурджиева; иногда и он приезжал ко мне в Принкипо. Наши взаимоотношения оставались очень хорошими. Весной он предложил мне читать лекции в его институте, и я читал их раз в неделю; в них принимал участие и Гурджиев, дополнявший мои объяснения. В начале лета Гурджиев закрыл свой институт и переехал в Принкипо. Примерно в это же время я подробно пересказал ему план книги с изложением его петербургских лекций и моими собственными комментариями. Он согласился с моим планом и разрешил мне написать такую книгу и опубликовать ее. До того момента я подчинялся общему правилу, обязательному для каждого члена группы, которое касалось работы Гурджиева. Согласно этому правилу, никто и ни при каких обстоятельствах не имел права записывать ничего, касавшегося лично Гурджиева и его идей или относящегося к другим лицам, участвующим в работе, хранить письма, заметки и т.п., и тем более - что-нибудь из этого публиковать. В первые годы Гурджиев строго настаивал на соблюдении этого правила; каждый, кто участвовал в работе, давал слово ничего не записывать и, что ясно без слов, не публиковать ничего, относящегося к Гурджиеву, даже в том случае, если он оставлял работу и порывал с Гурджиевым. Это правило было одним из главных. Каждый приходивший к нам новый человек слышал о нем. и оно считалось фундаментальным и обязательным. Но впоследствии Гурджиев принимал для работы лиц, не обращавших на данное правило никакого внимания или не желавших с ним считаться, что и объясняет последующее появление описаний разных моментов в работе Гурджиева. Лето 1921 года я провеют в Константинополе, а в августе уехал в Лондон. До моего отъезда Гурджиев предложил мне поехать с ним в Германию, где он собирался вновь открыть свой институт и подготовить постановку балета. Но я, во-первых, не верил в возможность организовать в Германии работу; во-вторых, сомневался, что смогу работать с Гурджиевым. Вскоре после прибытия в Лондон я принялся читать лекции, продолжая работу, начатую в Константинополе и Екатеринодаре. Я узнал, что Гурджиев отправился вместе со своей тифлисской группой и теми людьми из моей константинопольской группы, которые к нему присоединились, в Германию. Он попытался организовать работу в Берлине и Дрездене и собирался купить помещение бывшего института Далькроза в Хеллеране, около Дрездена. Но из этого ничего не вышло; а в связи с предполагаемой покупкой произошли какие-то события, вызвавшие вмешательство блюстителей закона. В феврале 1922 года Гурджиев приехал в Лондон. Разумеется, я сейчас же пригласил его на свои лекции и представил ему всех, кто их посещал. На этот раз мое отношение к нему было гораздо более определенным. Я по-прежнему много ожидал от его работы и решил сделать все возможное, чтобы помочь ему в организации института и постановке балета. Но я не верил, что мне удастся работать с ним. Я снова обнаружил те препятствия, которые возникли еще в Ессентуках, причем возникли они еще до его прибытия. Внешняя обстановка сложилась так, что Гурджиев сделал очень многое для осуществления своих планов. Главное заключалось в том, что было подготовлено около двадцати человек, с которыми можно было начинать работу. Почти готова была (с помощью одного известного музыканта) и музыка для балета. Был разработан план организации института. Но для практического осуществления всех этих планов не было денег. Вскоре по прибытии Гурджиев сказал, что думает открыть свой институт в Англии. Многие из посещавших мои лекции заинтересовались этой идеей и устроили подписку для обеспечения материальной стороны дела. Часть денег была немедленно передана Гурджиеву, чтобы обеспечить переезд всей его группы в Лондон. Я продолжал читать лекции, связывая их с тем. что сказал Гурджиев во время своего пребывания в Лондоне. Но для себя я решил, что в случае открытия института в Лондоне я уеду в Париж или в Америку. Институт в Лондоне наконец открылся, однако в силу разных причин начать там работу не удалось. Но мои лондонские друзья и слушатели лекций собрали значительную сумму денег, и на эти деньги Гурджиев купил исторический замок "Аббатство" (Шато-Приорэ) в Авоне, близ Фонтенбло, с огромным заросшим парком. Осенью 1922 года он открыл здесь свой институт. Собралась довольно пестрая компания: было несколько человек, помнивших Петербург, были ученики Гурджиева из Тифлиса, слушатели моих лекций в Константинополе и Лондоне (последние делились на несколько групп). По-моему, некоторые из них слишком поторопились оставить свои обычные занятия в Англии, чтобы последовать за Гурджиевым. Я не мог ничего им сказать. потому что они уже приняли решение, когда сообщали мне об этом. Я боялся, что они испытают разочарование, так как работа Гурджиева казалась мне не совсем правильно организованной и потому ненадежной. В то же время у меня не было уверенности в своей правоте, и я не хотел им мешать. Другие пробовали работать со мной; однако по той или иной причине уходили от меня, полагая, что работать с Гурджиевым им будет легче. Особенно их привлекла идея найти то, что они называли "сокращенным путем". В тех случаях, когда они обращались ко мне за советом, я, естественно, советовал им ехать в Фонтенбло и работать с Гурджиевым. Были и такие, кто приезжал к Гурджиеву на две недели или на месяц. Это были люди, которые посещали мои лекции и не хотели принимать самостоятельных решений: услыхав о решении других, они являлись ко мне с вопросом: надо ли им "бросать все" и ехать в Фонтенбло, является ли этот путь единственным путем в работе? На это я отвечал, что им следует подождать, пока я сам там побываю. Впервые я приехал в "Аббатство" в конце октября или в начале ноября 1922 года. Там шла очень оживленная и интересная работа. Был выстроен павильон для танцев и упражнений, организовано домашнее хозяйство, закончен жилой дом и так далее. В целом атмосфера была очень приятной и оставляла сильное впечатление. Помню один разговор с Кэтрин Мэнсфилд, которая в то время жила там. Дело происходило примерно за три недели до ее смерти Я сам дал ей адрес Гурджиева. Она посетила две-три мои лекции, а затем пришла ко мне и рассказала, что едет в Париж, где какой-то русский врач лечил туберкулез, облучая селезенку рентгеновскими лучами. Конечно, на это я ничего не мог ей сказать. Она уже была на полпути к смерти и, кажется, сама это сознавала. Но при всем этом поражало ее горячее желание наилучшим образом использовать даже последние дни, найти истину, присутствие которой она чувствовала, но к которой не могла прикоснуться. Я не мог отказать ей, когда она попросила у меня адрес моих друзей в Париже, с которыми она могла бы поговорить о тех же самых вещах, что и со мной, но не думал, что увижу ее еще раз. И вот я опять встретил ее в Аббатстве. Вечером мы сидели в одном из салонов, и она говорила со мной слабым голосом, который, казалось, шел откуда-то из пустоты: - Я знаю, что здесь истина, что другой истины нет. Понимаете, я давно смотрю на всех нас как на людей, которые потерпели кораблекрушение и попали на необитаемый остров, но еще не знают об этом. А здешние люди это знают. Другие, там, в жизни, все еще думают, что за ними завтра придет океанский пароход, и все опять вернется к старой жизни. Эти уже знают, что старого пути не будет. Я так рада, что оказалась здесь! Вскоре после возвращения в Лондон я услышал о ее смерти. Гурджиев был очень добр к ней и не настаивал на ее отъезде, хотя было ясно, что она не выживет. Это вызвало со временем немало лжи и клеветы. В течение 1923 года я довольно часто приезжал в Фонтенбло, в Аббатство. Вскоре после открытия. Институт привлек внимание прессы, и в течение одного-двух месяцев газеты охотно писали о нем. Гурджиева и его учеников называли "лесными философами"; у них брали интервью, печатали их фотографии и так далее. Собственная работа Гурджиева в тот период, т.е. с 1922 года, была посвящена, главным образом, развитию методов изучения ритма и пластики. Все это время он, не переставая, работал над своим балетом, вводя в него танцы разных дервишей и суфиев, восстанавливая в памяти музыку, которую слышал в Азии много лет назад. В этой работе было чрезвычайно много нового и интересного. Бесспорно, танцы и музыка дервишей воспроизводились в Европе впервые. И на всех, кто мог их видеть и слышать, они произвели очень сильное впечатление. В Аббатстве выполнялись также очень интенсивные умственные упражнения для развития памяти, внимания и воображения. В связи с этими упражнениями велась также работа по "имитации психических явлений". Кроме того, для каждого существовало много обязательной работы по дому, связанной с домашним хозяйством. Среди бесед того времени я особенно запомнил одну, которая относилась к методам дыхания; хотя эта беседа, равно как и многое другое, что было сделано, прошла тогда незамеченной, она показала возможность совершенно нового подхода к данному предмету. "Правильные упражнения, - сказал однажды Гурджиев, которые непосредственно ведут к цели, к овладению организмом и подчинению воле его сознательных и бессознательных функций, начинаются с дыхательных упражнений. Без овладения дыханием нельзя ничего освоить. Однако овладеть дыханием не так-то просто. "Вы должны понять, что существуют три вида дыхания. Один - это нормальное дыхание. Второй - "вздутие". Третий - дыхание с помощью движения. Что это значит? Это значит, что нормальное дыхание протекает бессознательно; оно регулируется и контролируется двигательным центром. "Вздутие" - это искусственное дыхание. Например, человек говорит себе, что он будет считать до десяти во время вдоха и до десяти во время выдоха или будет делать вдох через правую ноздрю, а выдох через левую; все это совершается формирующим аппаратом. И само дыхание будет при этом другим, потому что двигательный и формирующий аппараты действуют, используя разные группы мышц. Группа мышц, через которые работает двигательный центр, недоступна формирующему аппарату и не подчинена ему. Но в случае временной остановки двигательного центра формирующему аппарату дается группа мышц, на которые он может влиять и с помощью которых может приводить в действие дыхательный механизм. Но, конечно, его работа будет протекать хуже: чем работа двигательного центра, и недолго. Вы читали книги о "дыхании йоги", слышали или читали об особом дыхании, связанном с "умной молитвой" в православных монастырях. Все это одно и то же. Дыхание, исходящее из формирующего аппарата, - это не дыхание, а "вздутие". Идея здесь та, что если человек достаточно долго и часто дышит таким образом при помощи формирующего аппарата, двигательный центр, который в течение этого периода остается в бездействии, может устать от бездействия и начать работать, как бы "подражая" формирующему аппарату. В самом деле, так иногда бывает. Но для того, чтобы это произошло, необходимо соблюдение многих условий: нужны пост, молитва, кратковременный сон, а также все виды трудностей и тягот для тела. При хорошем уходе за телом ничего подобного не произойдет. Вы думаете, в православных монастырях нет физических упражнений? А вы попробуйте совершить сотню коленопреклонений согласно всем правилам! У вас возникнет такая боль в спине, какую не даст ни один из видов гимнастики. "Все это имеет одну цель: передать дыхание нужным мускулам, передать его двигательному центру. Как я сказал, иногда это приносит успех. Но при этом всегда есть большой риск, что двигательный центр утратит свою привычку к двигательной работе; и, поскольку формирующий центр не может работать непрерывно, например, когда человек спит, а двигательный центр работать не пожелает, сама машина может оказаться в очень печальном положении. Человек может даже умереть от остановки дыхания. Дезорганизация функций машины вследствие дыхательных упражнений почти неизбежна, когда люди пытаются выполнять "дыхательные упражнения" по книгам, самостоятельно, без должной подготовки. В Москве ко мне обращались многие люди, совершенно расстроившие правильные функции своей машины так называемым "дыханием йоги", которому они научились из книг. Книги, рекомендующие подобные упражнения, представляют большую опасность. "Переход дыхания из-под контроля дыхательного аппарата под контроль двигательного центра никогда не может быть достигнут любителями. Для того. чтобы этот переход произошел, необходимо довести организм до крайней степени напряженности; но самостоятельно человек не сумеет этого сделать. "Однако, как я уже сказал, есть и третий путь - дыхание с помощью движений. Этот третий путь требует большого знания человеческой машины и применяется в школах, руководимых сведущими людьми. По сравнению с ним все другие методы оказываются "кустарными" и ненадежными. "Фундаментальная идея этого метода заключена в том, что некоторые движения и позы могут вызвать нужный вам вид дыхания, и это дыхание будет нормальным дыханием, а не "вздутием". Трудность состоит в том, чтобы знать, какие движения и какие позы вызывают определенные виды дыхания - и у людей какого рода. Последнее особенно важно, ибо люди с этой точки зрения делятся на известное число определенных типов, и каждый тип должен иметь для одного и того же вида дыхания свои собственные движения; потому что одни и те же движения вызовут у людей разных типов разное дыхание. Человек, который знает, какие именно движения произведут у него тот или иной тип дыхания, уже умеет управлять своим организмом, способен в любой момент привести в действие тот или иной центр или прекратить работу какой-нибудь его действующей части. Конечно, знание этих движений и возможность управлять ими, как и все прочее в мире, имеет свои степени. Человек может знать меньше или больше, может использовать свое знание лучше или хуже. Нам важно лишь понять принцип. "Это особенно важно в связи с изучением подразделений центров. Об этом уже несколько раз упоминалось. Вы должны понять, что каждый центр делится на три части в соответствии с первоначальным делением центров на "мыслительный", "эмоциональный" и "двигательный". По этому же принципу каждая из частей в свою очередь делится на две части: положительную и отрицательную. И во всех частях существуют связанные друг с другом группы "валиков": некоторые из них вертятся в одном направлении, некоторые - в другом. Этим объясняется различие между людьми, то, что называется "индивидуальностью". Конечно, здесь нет никакой индивидуальности: дело просто в различиях между "валиками" и "ассоциациями". Наша беседа проходила в большом павильоне в саду, который был убран Гурджиевым в стиле "тэкэ" дервишей. Разъяснив значение различных видов дыхания, он начал разделять присутствующих на три группы согласно их типам. Там было около сорока человек. План Гурджиева состоял в том, чтобы показать, как один и тот же вид движений вызывает у разных людей разные моменты дыхания, например. у одних - вдох, у других - выдох: как разные движенияи позы могут вызвать один и тот же момент дыхания: вдох, выдох или задержку. Но этот эксперимент не был завершен. Насколько мне известно, Гурджиев никогда впоследствии к нему не возвращался. В течение этого периода Гурджиев несколько раз приглашал меня приехать пожить в Аббатстве, что было сильным для меня искушением. Но, несмотря на весь мой интерес к работе Гурджиева, я не мог найти в ней места для себя и не мог понять ее направленности. В то же время я не мог не видеть, как видел уже в 1918 году в Ессентуках, что в организации самого дела заключено много разрушительных моментов, что оно должно развалиться. В декабре 1923 года Гурджиев устроил в Париже, в театре на Елисейских Полях, демонстрацию плясок дервишей, ритмических движений и различных упражнений. Вскоре после этой демонстрации, в январе 1924 года, Гурджиев вместе с частью своих учеников уехал в Америку. Он собирался читать там лекции и устраивать демонстрации. В день его отъезда я находился в Аббатстве. Отъезд этот во многом напоминал мне отъезд из Ессентуков в 1918 году и все, что было с ним связано. По возвращении в Лондон я объявил тем, кто посещал мои лекции, что в будущем моя работа пойдет совершенно независимо - в том же направлении, в каком она началась в Лондоне в 1921 году. Приложение ВЗГЛЯДЫ ИЗ РЕАЛЬНОГО МИРА. Записи бесед и лекций Гурджиева (отрывки) Нью-Йорк, 13 марта 1924 г. Самонаблюдение очень трудно. Чем больше вы будете стараться, тем яснее это увидите. В настоящее время вам следует практиковать его не для получения результатов, а чтобы понять тот факт, что вы не в состоянии наблюдать себя. В прошлом вы воображали, что видите и знаете себя. Я говорю об объективном самонаблюдении. Объективно вы не можете видеть себя ни на одну минуту, потому что это иная функция, функция мастера. Если вам кажется, что вы сможете наблюдать себя в течение пяти минут, это неверно; если вам кажется, что вы сможете наблюдать себя двадцать минут или одну минуту, это одинаково неверно. Если вы просто поймете, что не сможете наблюдать, это будет правильно. Прийти к этому пониманию - вот ваша цель. Для достижения этой цели вы должны прилагать непрестанные старания. Когда вы будете проявлять старания, результатом не будет самонаблюдение в подлинном смысле слова. Но старание укрепит ваше внимание; вы научитесь лучше сосредоточиваться. Все это пригодится позднее. И только тогда можно будет начать вспоминать себя. Если вы будете работать добросовестно, вы будете вспоминать себя не чаще, а реже, потому что вспоминание себя требует многого. Оно не так-то легко, оно дорого стоит. Упражнений в самонаблюдении достаточно вам на несколько лет. Не пытайтесь заниматься ничем другим. Если вы будете работать добросовестно, вы увидите, что вам нужно. Сейчас вы обладаете только одним вниманием - или в теле, или в чувствах. Нью-Йорк, 9 декабря 1930 г. Вопрос: Как можно приобрести внимание? Ответ: Люди лишены внимания. Вашей целью должно быть его приобретение. Самонаблюдение возможно лишь после приобретения внимания. Начинайте с мелочей. Вопрос: С каких мелочей можно начинать? Что нам надо делать? Ответ: Ваши нервозные и беспокойные движения сознательно или бессознательно заставляют каждого человека видеть, что вы не обладаете авторитетом, что вы просто клоун. С этими беспокойными движениями вы не можете быть кем-то. Первое, что вам надо сделать, - остановить эти движения. Сделайте это своей целью, своим идолом. Заставьте свою семью помогать вам. Только после этого вы, может быть, сумеете приобрести внимание. Это - пример деланья. Другой пример - начинающий пианист никогда не может научиться иначе, нежели понемногу. Если вы хотите играть без предварительной практики, вы никогда не сможете играть подлинную музыку. Мелодии, которые вы будете играть, окажутся какофонией, заставят людей страдать и ненавидеть вас. То же самое с психологическими идеями: для того чтобы приобрести что-нибудь, необходима длительная практика. Постарайтесь сначала осуществить самые небольшие вещи. Если вашей целью с самого начала будет что-то большое, вы ничего не достигнете. Ваши проявления будут действовать подобно какофонической музыке и вызовут у соседей ненависть к вам. Вопрос: Что же я должен делать? Ответ: Есть два вида деланья: автоматическое деланье и деланье в соответствии с целью. Возьмите какую-нибудь небольшую вещь, которую вы сейчас не в состоянии делать, и превратите ее в свою цель, в своего идола. Пусть ничто вам не мешает, имейте только эту цель. Если вам удастся сделать это, я дам вам более значительную задачу. Сейчас вы чувствуете желание делать слишком большие для вас вещи: это ненормальное желание. Вы никогда не сможете сделать их, и такое желание удерживает вас от того, чтобы делать небольшие вещи, которые вы могли бы делать. Уничтожьте это желание, забудьте о больших вещах. Поставьте своей целью уничтожение какой-нибудь мелкой привычки. Вопрос: Кажется, самый худший мой недостаток - чрезмерная разговорчивость. Если я постараюсь говорить поменьше. будет ли это хорошей задачей? Ответ: Для вас - несомненно. Вы все портите своими разговорами. Эти разговоры создают преграды вашим делам. Когда вы слишком много разговариваете, из ваших слов исчезает весомость. Постарайтесь преодолеть эту привычку. Если вы сумеете это сделать, на вас изольются многие благословения. В самом деле, задача очень хорошая. Но это большая вещь, а не маленькая. Обещаю вам, что если вы добьетесь этого, даже если меня здесь не будет, я узнаю о вашем достижении и пошлю вам помощь, чтобы вы знали, что вам делать дальше. Вопрос: А если проявлять терпимость к проявлениям других? Будет ли эта задача хорошей? Ответ: Терпеливо выносить проявления других - это великая вещь, последняя вещь для человека. На нее способен лишь совершенный человек. Начните с того, чтобы сделать своей целью, или своим идолом, способность переносить какое-нибудь одно проявление одного лица, которое вы сейчас не в состоянии вынести без нервозности. Если вы "захотите", вы "сможете". Без "хотенья" вы никогда не "сможете". Желание - самая могучая вещь в мире. Все происходит благодаря сознательному желанию. Вопрос: Я часто вспоминаю свою цель, но у меня не хватает энергии делать то, что я считаю нужным. Ответ: Человек не имеет энергии для выполнения намеренных целей, потому что вся его сила, приобретенная ночью, во время пассивного состояния, растрачивается на отрицательные проявления. Это автоматические проявления, противоположные положительным, волевым проявлениям. Для тех из вас, кто уже способен автоматически вспоминать свою цель, но не имеет силы добиться ее, я рекомендую следующую практику. Посидите в уединенном месте, по крайней мере, час. Расслабьте все мускулы. Дайте свободу течению ассоциаций, но не поддавайтесь им. Скажите им так: если вы позволите мне сейчас сделать то, что я хочу, позднее я удовлетворю ваши желания. Смотрите на свои ассоциации, как если бы они принадлежали кому-то другому, удерживайтесь от отождествления с ними. В конце часа возьмите кусочек бумажки, напишите на нем свою цель. Сделайте эту бумажку своим идолом. Все прочее для вас не имеет значения. Вынимайте ее из кармана, постоянно перечитывайте, повторяйте это ежедневно. Таким образом она станет частью вас, сначала теоретически, а потом и на самом деле. Для приобретения энергии практикуйте это упражнение в спокойном сидении и полном расслаблении мышц, как если бы они были мертвы. Примерно через час, когда все в вас успокоится, принимайте решение касательно своей цели. Не позволяйте своим ассоциациям поглотить себя. Поставить себе намеренную цель и осуществить ее - это дает магнетизм, способность "делать". Вопрос: А что такое магнетизм? Ответ: Человек обладает двумя субстанциями: субстанцией активных элементов физического тела и субстанцией активных элементов астрального тела. Обе субстанции, смешиваясь, образуют третью; такая смешанная субстанция собирается в отдельных частях человеческого тела, а также образует вокруг него особую атмосферу, подобную атмосфере вокруг планеты. Атмосфера разных планет постоянно приобретает или теряет те или иные субстанции вследствие влияния других планет. Так и человек, окруженный другими людьми, подобен планете, окруженной другими планетами. В известных пределах, когда встречаются две атмосферы, которые являются "симпатическими", между ними образуется связь, возникают законные следствия. Нечто проистекает. Объем атмосферы остается прежним, но качество ее меняется. Человек может управлять своей атмосферой. Она, как электричество, имеет отрицательную и положительную части. Одну часть можно увеличить и заставить ее течь в виде тока. Все имеет положительное и отрицательное электричество. Желания и нежелания человека могут быть положительными и отрицательными. Астральный материал всегда противостоит физическому материалу. В древности священнослужители излечивали болезнь благословением. Некоторым из них приходилось возлагать на больного руки: одни могли исцелять вблизи, другие - на расстоянии. "Священнослужитель" - это человек, который смешивает субстанции и излечивает других. Он - магнетизер. У больных не хватает смешанных субстанций, не хватает магнетизма, "жизни". Эту "смешанную субстанцию", если она сконцентрирована, можно увидеть. Аура, или сияние, реальная вещь; иногда ее можно видеть в святых местах или в церквях. Месмер заново открыл применение этой субстанции. Чтобы применять эту субстанцию, вы должны сперва ее приобрести. Она тождественна вниманию и приобретается лишь посредством сознательной работы и намеренного страдания, посредством добровольного деланья мелочей. Сделайте какую-нибудь небольшую цель своим идолом, и вы устремитесь к приобретению магнетизма. Подобно электричеству, магнетизм можно сконцентрировать и направить по течению. В подлинной группе дают настоящий ответ на этот вопрос. Нью-Йорк, 22 февраля 1924 г. Одна из этих субстанций формируется, когда мы страдаем. А страдаем мы всякий раз, когда лишены механического спокойствия. Есть разные виды страдания. Например, я хочу что-то вам сказать, но чувствую, что лучше ничего не говорить. Одна сторона хочет сказать, другая хочет хранить молчание. Борьба производит некоторую субстанцию. Постепенно эта субстанция собирается в определенном месте. Вопрос: Что такое вдохновение? Ответ: Вдохновение - это ассоциация. Это работа одного центра. Вдохновение - дешевая вещь, поверьте мне. Только конфликт, спор может привести к какому-то результату. Везде, где существует активный элемент, есть и пассивный элемент. Если вы верите в Бога, вы верите и в дьявола. Все это не имеет ценности. Хороший вы человек или плохой это не важно. Только конфликт между двумя сторонами имеет какую-то важность. Когда в вас многое накопилось, может проявиться что-то новое. В любой момент внутри вас возможен конфликт. Вы никогда не видите себя и поверите тому, что я говорю, только тогда, когда начнете вглядываться в себя - тогда вы увидите. Если вы попробуете делать что-то такое, что делать не хочется, вы будете страдать. И если вам хочется что-то сделать, а вы не делаете, вы тоже страдаете. То, что вам нравится, хорошее или плохое, имеет одну и ту же ценность; добро - относительное понятие. Только если вы начнете работать, возникнут ваши добро и зло. Вопрос: Конфликт между двумя желаниями ведет к страданию. А ведь некоторые страдания приводят в сумасшедший дом. Ответ: Страдания бывают разные. Начнем с того, что разделим их на два вида: первый - бессознательное страдание; второй - сознательное. Страдание первого рода не дает результатов. Например, когда вы страдаете от голода, потому что у вас нет денег на хлеб. А вот если у вас есть хлеб, и вы не едите его и страдаете, - это лучше. Если вы страдаете в каком-то одном центре, мыслительном или эмоциональном, вы попадаете в сумасшедший дом. Страдание должно быть гармоничным. Должно существовать соответствие между грубым и тонким, иначе что-нибудь может сломаться. У вас много центров: не три, не пять, не шесть, а больше. Между ними есть такое место, где может происходить спор. Всякое равновесие можно нарушить. Вы построили дом; но равновесие оказалось нарушенным, дом падает, и все разрушается. Я сейчас объясняю вещи теоретически, для того чтобы иметь материал для взаимопонимания. Делать какое-то, хотя бы и небольшое, дело - это значительный риск. Страдание может иметь серьезные результаты. Сейчас я говорю о страдании теоретически, для понимания, но поступаю так только сейчас. В Институте не думают о будущей жизни, в нем думают только о завтрашнем дне. Человек не может видеть, не может верить. Только когда он знает себя, знает свою внутреннюю структуру, только тогда он способен видеть. А сейчас мы учимся лишь внешним образом. Можно изучать Солнце и Луну. Но человек внутри себя имеет все. Внутри меня есть Солнце, Луна, Бог. Я - это вся жизнь в ее полноте. Для того, чтобы понимать, необходимо знать самого себя. "Аббатство", 17 января 1923 г. ...Повторяю, что до настоящего времени вы не работаете как люди и, тем не менее, имеете возможность научиться работать по-человечески. Работать как человек - значит работать так, чтобы работающий понимал, что он делает, думал о том, почему и зачем он делает сейчас то или другое, как нужно было это сделать вчера, как он сделает это завтра, как это делается обычно, нет ли лучшего способа. Если человек работает правильно, ему удается работать все лучше и лучше. Но когда работает существо с двумя мозгами, между его вчерашней, завтрашней и сегодняшней работой нет никакой разницы. За все время нашей работы ни один человек не работал по-человечески. А для Института существенно, чтобы вы работали именно так. Каждый должен работать за себя, потому что другие ничего за него не сделают. Если вы, скажем, способны набить папиросу как человек, то вы уже знаете, как соткать ковер. Человеку дан весь необходимый аппарат для того, чтобы он мог делать все. И каждый может сделать все то. что могут сделать другие. Если может один, могут и все. Гений, талант - все это чепуха. Секрет прост делать вещи как человек. Тот. кто может думать и делать вещи как человек, может сделать любую вещь не хуже, чем другой человек, который делает ее всю свою жизнь, но не по-человечески. То, чему один выучился в десять лет, другой узнает в два-три года и затем делает это лучше, чем тот, кто истратил на работу всю свою жизнь. Я встречал людей, которые до учения всю жизнь работали не так, как люди; но когда они научились, они легко стали выполнять самую трудную, самую тонкую, а также самую грубую работу, которой никогда раньше не знали. Секрет невелик и очень прост: нужно научиться работать как человек. А это значит: когда человек делает какую-то вещь, он одновременно думает о том, что он делает, исследует вопрос о том, как нужно делать эту работу, во время работы забывает обо всем - о бабушке, о дедушке, о еде. Вначале это очень трудно. Я дам вам теоретические указания, как нужно работать; остальное зависит от вас, от каждого отдельного человека. Но предупреждаю вас, что я скажу лишь столько, сколько вы вложите в практику. Чем больше будет вложено в практику, тем больше я скажу. Даже если люди работают так всего час, я буду говорить им сколько необходимо, двадцать четыре часа, если потребуется. А что касается тех, кто будет продолжать работу как раньше, - ну их к дьяволу. "Аббатство", 12 июня 1923 г. (Отрывки из бесед) "Мы никогда не завершаем того, что собирались сделать, как в больших, так и в малых делах. Мы идем смотреть и возвращаемся делать. Подобным же образом саморазвитие невозможно без дополнительной внешней силы, а также без толчка изнутри". "Мы всегда используем больше энергии, чем это необходимо; мы напрягаем ненужные для работы мускулы; мы позволяем мыслям вертеться; мы реагируем с чрезмерной силой чувств. Расслабьте мускулы, пользуйтесь только теми. которые необходимы; сдерживайте мысли и не выражайте чувства, когда не хотите этого. Пусть вас не затрагивают внешние воздействия, ибо они сами по себе безвредны; это мы позволяем себе чувствовать себя оскорбленными". "Тяжелая работа - это вклад энергии с хорошими процентами. Сознательное употребление энергии - оплата вклада, а автоматическое ее употребление - бесполезный расход". "Когда тело восстает против работы, быстро наступает усталость; но отдыхать не следует, потому что это будет победой тела. Когда тело желает отдохнуть, не отдыхайте; когда ум знает, что ему нужно отдохнуть, отдохните; нужно только знать и различать язык тела и ума и быть честным". "Без борьбы нет прогресса, нет результатов; всякое разрушение привычки производит перемену в машине". "Аббатство", 30 января 1923 г. (Энергия и сон) Вы, вероятно, слышали на лекциях, что за каждые двадцать четыре часа наш организм вырабатывает определенное количество энергии для своего существования. Повторяю: определенное количество. Это количество гораздо больше, чем требуется для нормального расходования, но, поскольку наша жизнь неправильна, мы расходуем большую ее часть, а иногда и всю энергию целиком - и расходуем непроизводительно. Один из главных факторов потребления энергии - это наши ненужные движения, совершающиеся в повседневной жизни. Впоследствии, на основании некоторых экспериментов вы увидите, что большая часть этой энергии тратится как раз тогда, когда мы совершаем менее активные движения. Например, сколько энергии расходует человек за день, целиком отданный физической работе? Много. Однако он истратит ее гораздо больше, если будет сидеть и ничего не делать. Наши крупные мускулы потребляют меньше энергии, потому что они менее приспособлены к реагированию на импульсы: их можно привести в движение только при помощи значительной силы. Например, сейчас я сижу здесь, и вам кажется, что я не двигаюсь. Но это не значит, что я не трачу энергии. Каждое движение, каждое напряжение, значительное или незначительное, возможно только благодаря трате энергии. Смотрите, рука напряжена, а я не двигаюсь. Однако я трачу сейчас больше энергии, чем если бы двигал ею вот так... (Демонстрирует. ) Это очень интересная вещь, и вы должны постараться понять то, что я говорю об импульсах. Когда я делаю внезапное движение, энергия течет внутрь мускулов: но когда я повторяю это движение, импульс более не забирает энергию. (Демонстрирует.) В тот момент, когда энергия дала первоначальный толчок, поток энергии прекращается, и руководство движением берет на себя импульс. Напряжение требует энергии. Если напряжение отсутствует, расходуется меньше энергии. Если моя рука напряжена так, как сейчас, требуется постоянный приток энергии; а это значит, что она связывается с аккумуляторами. Если я двигаю рукой таким образом и делаю это с перерывами, я трачу энергию. Если человек страдает от хронического напряжения, то, даже если он ничего не делает, допустим, просто лежит, он расходует больше энергии, чем тот, кто тратит целый день на физическую работу. Но человек, не имеющий этих незначительных физических напряжений, не растрачивает понапрасну энергию, когда не работает или не двигается. Теперь мы должны спросить себя, много ли среди нас людей, которые свободны от этой ужасной болезни? Почти все мы (мы говорим не о людях вообще, а о присутствующих; остальные нас не интересуют), почти все мы имеем эту восхитительную привычку. Нам необходимо помнить, что энергия, о которой мы сейчас так просто и легко говорим, которую так быстро, без необходимости, непроизвольно тратим, - эта самая энергия нужна для работы, которой мы намерены заняться и без которой ничего не сможем добиться. Больше энергии мы не получим; ее приток в организм не увеличится; машина останется такой же, какой она создана. Если машина устроена на производство тока в десять ампер, она будет производить ток в десять ампер. Силу тока можно увеличить только в том случае, если изменить диаметр .провода и количество его витков. Например, один виток представляет собой нос, другой - ногу, третий - цвет лица или размеры желудка. Таким образом, машину изменить нельзя, ее устройство остается прежним. Количество энергии, которое она производит, постоянно; и даже если машину эксплуатировать правильно, это количество возрастет лишь незначительно. То, что мы намерены делать, требует большого количества энергии и определенных усилий. Эти усилия также потребуют много энергии. С усилиями, которые мы совершаем сейчас, с таким щедрым расходом энергии, сделать то, что мы планируем, невозможно. Итак, с одной стороны, нам требуется большое количество энергии, с другой же - наша машина устроена таким образом, что не в состоянии произвести больше. Где же выход? Единственный выход, единственный метод, единственный возможный способ - экономить ту энергию, которую мы имеем. Поэтому, если мы хотим иметь много энергии, когда она нам потребуется, мы должны научиться экономить всюду, где только можно. Достоверно известно: один из главных источников утечки энергии - наше непроизвольное напряжение. Существуют и другие виды утечки энергии, но исправить их гораздо труднее, чем первый. Поэтому мы начнем с самого легкого, с простейшей задачи - с того, чтобы избавиться от этой утечки. Сон человека - не что иное, как разрыв связи между центрами. Центры человека никогда не спят. Поскольку ассоциации составляют их жизнь, их движение, они никогда не прекращаются, никогда не останавливаются. Остановка ассоциаций означает смерть. Движение ассоциаций не прекращается ни в одном центре, ни на одно мгновенье; оно протекает даже во время глубочайшего сна. Если человек в состоянии бодрствования видит, слышит, чувствует свои мысли, то и в состоянии полусна он также видит, слышит, чувствует свои мысли и называет это состояние сном. Даже когда он думает, что абсолютно перестал что-либо видеть или слышать - и тоже называет это состояние сном, - даже тогда движение ассоциаций продолжается. Единственная разница здесь - в силе связей между одним и другим центром. Память, внимание, наблюдение - это не более, чем наблюдение одного центра за другим; один центр как бы смотрит на другой. Следовательно, самим центрам остановка и сон не нужны; сон не приносит центрам ни вреда, ни пользы. Так называемый сон предназначен не для того, чтобы дать центрам отдых. Как я уже сказал, глубокий сон приходит тогда, когда прервана связь между центрами. Действительно, глубокий сон, полный отдых для машины - это такой сон. когда прекращаются функции всех связей, всех звеньев. У нас несколько центров, поэтому так много связей - пять связей. Для нашего бодрственного сознания характерно то обстоятельство, что все эти связи остаются нетронутыми. Если же одна из них прервана или перестала функционировать, тогда мы и не спим, и не бодрствуем. Одно звено выпало - и мы более не спим, но и не бодрствуем. Если выпало два звена, мы бодрствуем еще меньше, но опять-таки не спим. Если выпало еще одно, мы не бодрствуем и все еще не спим по-настоящему - и так далее. Следовательно, существуют градации между бодрственным состоянием и сном. Говоря об этих градациях, мы берем средние данные: есть люди с двумя связями, другие имеют их семь. Мы взяли для примера пять - это не совсем точно. Таким образом у нас получается не два состояния, как мы думали, из которых одно - это бодрствование, а другое сон, а несколько состояний. Между самым активным и напряженным состоянием, в котором только можно находиться, и самым пассивным состоянием сомнамбулического сна существуют определенные градации. Если разрушается одно из звеньев, это на поверхности еще не заметно и окружающими не отмечается. Есть люди, у которых способность двигаться, ходить, жить прекращается лишь тогда, когда прерваны все связи между центрами: есть и такие, для которых достаточно прервать две связи, чтобы заснуть. Если мы расположим между сном и состоянием бодрствования семь связей, то найдутся люди, которые продолжают жить, разговаривать, ходить, находясь в третьей степени сна. Глубокие состояния сна одинаковы для всех, но промежуточные степени зачастую являются субъективными. Существуют даже "чудесные" случаи, когда люди проявляют наибольшую активность при разрыве одной или нескольких связей. Если такое состояние стало привычным для человека в силу его воспитания, если он приобрел в этом состоянии все, что имеет, то на нем построена вся его деятельность, и потому он не может быть активным при отсутствии этого состояния. Для вас лично активное состояние относительно - вы можете быть активным в некотором состоянии. Но существует объективное активное состояние, когда все связи остаются нетронутыми; существует и субъективная активность в свойственном ей состоянии. Итак, имеется много степеней сна и бодрствования. Активное состояние - это такое состояние, когда мыслительная способность и внешние чувства работают в полную мощность и с полной нагрузкой. Нас должны особо интересовать объективное, т.е. подлинное, состояние бодрствования и объективный сон. "Объективный" - это значит фактически активный или пассивный. Лучше не стараться самому быть таким, следует только понять. Во всяком случае, каждому следует уяснить, что цель сна достигается тогда, когда прерваны все связи между центрами. В этом случае машина способна производить то, что вызывает сон. Таким образом, слово "сон" означает состояние, когда все связи между центрами прерваны. Глубокий сон - такое состояние, когда мы не видим никаких сновидений и ничего не ощущаем. Если люди видят сны, это значит, что одна из связей осталась нетронутой, поскольку память, внимание и ощущение - не более, как наблюдение одного центра над другим. Следовательно, когда вы видите и помните то, что происходит внутри вас, это значит, что один центр наблюдает за другим. И если он способен наблюдать, значит, существует нечто, позволяющее производить такое наблюдение, т.е. связь не прервана. Таким образом, если машина находится в полном порядке, ей требуется совсем немного времени для производства того количества материала, для которого предусмотрен сон; во всяком случае, это время меньше того, что мы привыкли тратить на сон. То, что мы называем "сном", когда спим от семи до десяти часов или Бог знает сколько, - это не сон. Большая часть этого времени тратится не на сон, а на переходные состояния, на ненужное состояние полусна. Некоторым людям требуется несколько часов, чтобы заснуть, а потом несколько часов, чтобы прийти в себя. Если бы мы засыпали немедленно и так же быстро переходили от сна к бодрствованию, мы тратили бы на этот переход треть или четверть того времени, которое тратим сейчас. Но мы не знаем, как самим прервать эти связи; и у нас они прерываются и восстанавливаются механически. Мы остаемся рабами этого механизма. Когда "чему-то" захочется, мы переходим в другое состояние, когда нет - нам приходится лежать и ждать, пока "что-то" даст нам разрешение на отдых. Эта механичность, это ненужное рабство и нежелательная зависимость имеет несколько причин. Одна из них - состояние хронического напряжения, о котором мы говорили вначале и которое является фактором утечки нашей резервной энергии. Как видите, освобождение от хронического напряжения служит двойной цели: во-первых, мы сохраним больше энергии; во-вторых, избавимся от бесполезного лежания в ожидании сна. Итак, вы видите, какая это простая вещь, как легко ее достичь, как она необходима. Освободиться от напряжения - дело огромной важности. Позднее я дам вам для этой цели несколько упражнений. Советую отнестись к ним очень серьезно и постараться получить от них то, что они могут дать. Необходимо любой ценой научиться избегать напряженности, когда в ней нет нужды. Когда вы сидите и ничего не делаете, пусть ваше тело спит. Когда вы спите, делайте это таким образом, чтобы спало все ваше существо. Нью-Йорк, 15 марта 1924 года. Вопрос: Существует ли какой-нибудь способ продлить жизнь? Ответ: Разные школы предлагают множество теорий продления жизни; этим заняты многие системы. До сих пор существуют доверчивые люди, которые верят даже в эликсир жизни. Объясню схематично, как я понимаю этот вопрос. Вот часы. Вам известно, что есть часы разных марок. На моих часах главная пружина рассчитана на двадцать четыре часа; через двадцать четыре часа они перестают работать. Часы других марок могут идти неделю, месяц, может быть, даже год. Но механизм завода всегда рассчитан на определенное время - и остается таким, каким его сделал часовой мастер. Вы, вероятно, видели, что часы имеют регулятор скорости; если привести его в действие, часы пойдут медленнее или быстрее. Если совсем. убрать его, главная пружина очень ( быстро раскрутится, и завод, рассчитанный на двадцать четыре часа, израсходуется за три-четыре минуты. И наоборот, часы могут идти неделю или месяц, хотя система их хода рассчитана на двадцать четыре часа. Люди подобны часам. Наша система уже установлена, у каждого человека свои пружины. При разной наследственности бывают разные системы организма. Например, у одного человека система рассчитана на семьдесят лет. Когда главная пружина раскрутилась, жизнь подходит к концу. У другого механизм рассчитан на сто лет; похоже, что его изготовил другой мастер. Таким образом, каждый человек имеет свое время жизни, и мы не можем изменить свою систему. Каждый человек остается таким, каким он сделан, и длительность нашей жизни изменить нельзя; пружина раскручивается, мне приходит конец. У некоторых людей пружина может раскручиваться всего одну неделю. Длительность жизни предопределена при рождении, и если мы думаем, что можем что-то здесь изменить, это чистое воображение. Чтобы это удалось, пришлось бы изменить все - наследственность, своего отца, даже свою бабушку! Для такой операции время уже слишком позднее. Наш механизм нельзя изменить искусственно, и все же возможность жить дольше есть. Я сказал, что можно заставить главную пружину раскручиваться вместо двадцати четырех часов целую неделю. Или устроить наоборот: система рассчитана на пятьдесят лет, а сделать так, чтобы главная пружина раскрутилась за пять или шесть лет. У каждого человека есть такая главная пружина - это наш механизм. Раскручивание этой пружины - наши впечатления и ассоциации. Только у нас две или три скрученные пружины - столько же, сколько имеется центров. Центры соответствуют пружинам. Например, ум - это пружина; наши умственные ассоциации имеют определенную длину; мышление напоминает раскручивание катушки ниток. Нить на каждой катушке имеет определенную длину. Когда я думаю, нить разматывается; в моей катушке пятьдесят метров нити, а в его - сто. Сегодня я истратил пять метров, завтра - два, столько же послезавтра; и когда пятьдесят метров подходят к концу, подходит к концу и моя жизнь. Длину нити изменить нельзя. Но точно так же, как можно за десять минут раскрутить главную пружину, заведенную на двадцать четыре часа, можно очень быстро истратить и самую жизнь. Единственная разница в том, что в часах обычно одна пружина, а у человека их несколько. Каждому центру соответствует пружина определенной длины. Когда раскрутилась одна пружина, человек может продолжать жить. Например, его мышление рассчитано на семьдесят лет, а чувства - на сорок. Поэтому после сорока лет он продолжает жить без чувств. Но раскручивание пружин можно ускорить или замедлить. Здесь нельзя ничего выработать; единственное, что остается - это экономить. Время пропорционально потоку ассоциаций; оно относительно. Каждый легко припомнит следующие факты. Например, вы сидите дома; вы спокойны. Вы чувствуете, что просидели так пять минут, но часы показывают, что прошел уже час. В другой раз вы кого-то ждете на улице, вы беспокоитесь, придет ли этот человек, вы думаете, что прождали час, тогда как прошло всего пять минут. Это происходит потому, что в течение данного промежутка времени у вас было много ассоциаций: вы думали о том, почему не приходит этот человек, не попал ли он под автомобиль и т.п. Чем более вы сосредоточены, тем быстрее идет время. Час может пройти незаметно, потому что когда вы сосредоточены, у вас очень мало ассоциаций, мало мыслей, мало чувств; и время кажется коротким. Время субъективно; оно измеряется ассоциациями. Когда вы сидите не сосредоточившись, время кажется долгим. Вне нас времени нет, время существует для нас только как внутреннее переживание. Ассоциации продолжаются в других центрах так же, как и в мыслительном центре. Секрет продления жизни зависит от способности расходовать энергию наших центров медленно и только преднамеренно. Научитесь мыслить сознательно, это приводит к экономному расходованию энергии. Не спите. Америка, 29 марта 1929 г. (Сущность и личность) ...Вам необходимо понять, что в каждом человеке есть две совершенно отдельные части, как бы два разных человека - его сущность и его личность. Сущность - это "я", наша наследственность, наш тип, характер, природа. Личность - случайная вещь: воспитание, образование, взгляды, т.е. все внешнее. Это как одежда, которую вы носите; ваша искусственная маска, результат вашего воспитания, влияний вашего окружения, мнений, состоящих из информации и знаний: такие мнения ежедневно меняются, одно из них аннулирует другое. Сегодня вы убеждены в одном, верите этому и желаете этого. Завтра под воздействием другого влияния ваше убеждение и ваши желания становятся другими. Весь материал, составляющий вашу личность, можно полностью изменить при помощи искусственных способов или случайно, вместе с переменой окружающих вас условий и места. Такая перемена может произойти за очень короткое время. Сущность не меняется. Например, у меня смуглая кожа, и я останусь таким, каким родился. Это принадлежность моего типа. Когда мы говорим здесь о развитии и изменении, мы говорим о сущности. Личность пребывает в рабстве; она способна измениться очень быстро, буквально за полчаса. Например, посредством гипноза можно изменить ваши убеждения. Это возможно потому, что они чужды вам, не являются вашей собственностью. А то, что относится к нашей сущности, - это наша собственность. Мы всегда создаем мнения внутри сущности. Всякое влияние механично возбуждает соответствующее мнение. Вы можете любить меня механически; и таким образом механически регистрируете это впечатление обо мне. Но это не вы. Это впечатление приходит не от сознания; оно приходит механически. Симпатия и антипатия - это вопрос соответствия типов; глубоко внутри вы любите меня, и, хотя знаете умом, что я - плохой человек, что я не заслуживаю вашего расположения, вы не в состоянии разлюбить меня. Или еще: вы можете видеть, что я хороший человек, но вы меня не любите и таким образом дело остается на прежнем месте. Но можно и не создавать внутренних мнений. В настоящее время вы не способны сделать это, потому что ваша сущность представляет собой функцию. Сущность состоит из многих центров, но личность имеет только один центр - формирующий аппарат. ...Дело в том, чтобы восстановить утраченное, не приобретать ничего нового. Это цель развития. Для этого необходимо различать сущность н личность, разделять их. Когда вы научитесь этому, вы увидите, что и как изменить. Тем временем у вас остается лишь одна возможность - учиться. Вы слабы, зависимы, пребываете в рабстве. Трудно вот так, сразу разрушить привычки, накопившиеся за целые годы. Позднее удастся заменить некоторые привычки другими, которые также будут механическими. Человек всегда зависит от внешних влияний; но некоторые влияния мешают ему, а некоторые нет. Начнем с того, что нам необходимо подготовить условия для работы; таких условий много. В настоящее время вы можете только наблюдать и собирать материал, который полезен для работы; вы не в состоянии различать, откуда исходят ваши проявления-от сущности или от личности. Но если вы станете тщательно смотреть, вы, возможно, впоследствии поймете это. Пока вы собираете материал, вы не можете ничего увидеть: обычно у человека бывает лишь одно внимание, направленное на то, что он делает. Его ум не видит чувств и наоборот. Для наблюдения необходимо многое, и прежде всего искренность с самим собою. Это очень трудно; гораздо легче быть искренним с другим. Человек боится увидеть что-то плохое, боится, что, заглянув случайно глубоко в себя, он увидит собственную дрянь, свое ничтожество. Мы имеем привычку отгонять мысли о себе, потому что боимся угрызений совести. Искренность может оказаться ключом, который откроет дверь, и сквозь нее одна часть нашего существа увидит другую. Обладая искренностью, человек способен смотреть и что-то увидеть. Искренность с самим собой очень трудна, потому что сущность обросла толстой коркой. Год за годом человек надевает на себя новую одежду, новую маску. Все это необходимо постепенно удалить; мы должны освободить себя, раскрыться. До тех пор, пока человек не раскроется, он не увидит. Есть одно упражнение, очень полезное в начале работы, оно помогает нам видеть себя, собирать материал. Это упражнение заключается в том, чтобы войти в положение другого человека. Нужно принять его как задачу. Объясню, что я имею в виду. Возьмем простой факт. Я знаю, что к завтрашнему дню вам нужны сто долларов, а вы их не достали, пробовали достать, но неудачно. Вы удручены. Ваши мысли и чувства заняты этой проблемой. Вечером вы сидите здесь, на лекции: одна ваша половина продолжает думать о деньгах. Вы невнимательны, нервозны. Если бы я был груб с вами в другой раз, вы бы не рассердились так, как сегодня. Возможно, завтра, когда вы достанете деньги, вы над собой посмеетесь. И вот, увидев, что вы сердитесь. я, зная, что вы не всегда бываете таким, пытаюсь войти в ваше положение. Я спрашиваю себя, как бы я поступил на вашем месте, если бы кто-то проявил ко мне грубость. Часто задавая себе этот вопрос, я скоро пойму, что если грубость вас рассердила или оскорбила, значит, в тот момент для этого имелась какая-то причина. Я скоро пойму, что все люди похожи друг на друга, и никто из них не бывает всегда хорошим или всегда плохим. Все мы одинаковы: как меняюсь я. так меняется и другой. Если вы поймете это и хорошо запомните, если вы подумаете о своей задаче и станете выполнять ее в нужное время, вы обнаружите много нового в себе и в своем окружении, много такого, чего раньше не видели. Это первый шаг. Второй шаг - практика в сосредоточенности. Благодаря этому упражнению, вы сможете достичь другого. Самонаблюдение очень трудно, но может дать многое, большой материал. Если вы помните, как вы проявляете себя, как желаете, как регулируете, как чувствуете, вы узнаете многое. Иногда сразу же сумеете понять, что такое мысль, что такое чувство, что такое тело. Каждая наша часть находится под разными влияниями; и если мы освобождаемся от одного, то становимся рабами другого. Например, я могу достичь свободы в сфере ума, но не в силах изменить эманаций своего тела - тело реагирует иначе. Человек, сидящий около меня, воздействует на меня своими эманациями. Я знаю. что мне следует быть с ним вежливым, но испытываю к нему антипатию. Каждый центр имеет свои собственные эманации, и временами от них нет спасения. Очень полезно сочетать упражнения в том, чтобы ставить себя на место другого, с самонаблюдением. Но мы все забываем и вспоминаем только "задним числом". В нужный момент наше внимание оказывается занято, например. тем, что нам не нравится этот человек, и мы с этим чувством ничего не можем поделать. Но факты забывать не следует: их надо регистрировать в памяти. Вкус переживания сохраняется лишь в течение некоторого времени. Оставленные без внимания, проявления исчезают. Нужно отмечать происходящее в памяти, иначе вы все забудете. А ведь мы хотим - не забывать. Есть много вещей, которые редко повторяются. Случайно вы что-то увидели; но если не закрепить увиденное в памяти, вы забудете его и утратите. Если вы хотите "узнать Америку", вам необходимо запечатлеть ее в памяти. Сидя в комнате, вы ничего не увидите; нужно наблюдать жизнь. В своей комнате вы не сумеете стать мастером. Человек может быть сильным в монастыре, но слабым в жизни, а мы нуждаемся в силе для жизни. Например, в монастыре человек может неделю обходиться без пищи, а в жизни он не способен обойтись без нее и трех часов. Какой в таком случае толк от его упражнений? "Аббатство", 23 мая 1923 г. (Три силы и экономия) Человек наделен силами трех видов. Каждый вид независим по своей природе, каждый имеет собственные законы и строение, но источники их формирования одни и те же. Первая сила - так называемая физическая сила. Ее количество и качество зависят от устройства человеческой машины и ее тканей. Вторая сила - психическая сила. Ее качество зависит от мыслительного центра человека и содержащегося в нем материала. "Воля" и прочие сходные с ней качества суть функции этой силы. Третья сила называется моральной силой. Она зависит от воспитания и наследственности. Первые две силы легко изменить, потому что они легко формируются. Зато моральная сила, формирующаяся в течение долгого времени, очень трудно поддается изменению. Если человек обладает здравым смыслом и логикой, любое действие может изменить его мнение и "волю". Но изменение его природы, т.е. моральных устоев, требует длительного давления. Все эти три силы материальны. Их количество и качество зависит от количества и качества того, что их производит. Человек обладает большей физической силой, если у него больше мускулов: например, А. может поднять больше, чем Б. То же самое относится к психической силе - она зависит от количества материала и данных человека. Сходным образом, человек имеет большую моральную силу, если условия его жизни включают влияние многих идей, религии, чувств. Так что для каких-то изменений в этой области нужно прожить долгую жизнь. Например, А. не может поднять столько же, сколько может Б. Конечно, силу женщины можно увеличить, однако не до уровня сил здорового, нормального мужчины. И так во всем. Моральные и психические силы также относительны. Например, часто говорят, что человек способен перемениться. Однако он остается тем, что он есть, каким был создан природой. Даже в случае физической силы человек не в состоянии измениться; все, что он может сделать - это накопить силу, если ему нужно ее увеличить. А если мы говорим о больном человеке, который только что выздоровел, он, конечно, будет другим. Итак, мы видим, что производителя энергии изменить нельзя, он остается таким же; но увеличить объем продукции можно. Благодаря экономии и правильному расходу можно увеличить все три силы. Если мы научимся этому, мы чего-то достигнем. Итак, человек способен увеличить все три силы, если научится экономному и правильному их расходованию. Умение экономить, знание правильного способа траты энергии делает человека в сто раз более сильным, чем какой-нибудь атлет. Если бы Г. знала, как сберечь и как расходовать энергию, она была бы в сто раз сильнее К., даже физически. И так во всем. Можно практиковать экономию в делах психики и морали. А сейчас давайте рассмотрим физическую силу. Несмотря на то, что вы пользуетесь другими словами и говорите о других предметах, никто из вас не знает, как надо работать. Вы без нужды тратите много сил, не только когда работаете, но и когда. ничего не делаете. А вы можете экономить энергию - не только при сидении, но и во время работы. Вы сделаете в пять раз более тяжелую работу и затратите в десять раз меньше энергии. Например, когда Б. работает молотком, он наносит удар всем своим телом. Если, допустим, он тратит при этом десять фунтов силы. на молоток уходит только один фунт, а девять расходуются совершенно напрасно. Чтобы получить лучшие результаты, молотку требуется два фунта силы, а Б. дает ему половину этого количества. Вместо пяти минут он тратит на работу десять, вместо одного фунта угля сжигает два. Таким образом, он не работает как следует. Сядьте так, как сижу я. сожмите кулаки и постарайтесь напрячь мускулы как можно сильнее, но только в кулаках. Видите, каждый делает это по-своему: один напряг ноги, другой - спину. Обратите внимание на это упражнение, и вы сумеете выполнить его не так, как действуете обычно. Научитесь стоя, сидя и лежа напрягать правую или левую руку. (Обращается к М.) Встаньте и напрягите руку, а остальное тело расслабьте. Попробуйте лучше понять это в процессе практики. Когда вы что-то тянете, старайтесь отличить напряжение от противодействия. Сейчас я шагаю без напряжения, стараясь лишь сохранять равновесие. Если я остановлюсь, я начну качаться. И вот я хочу шагать, не затрачивая на это никаких усилий. Я лишь даю первоначальный толчок, остальное происходит в силу первичного импульса. Таким образом я двигаюсь по комнате, не растрачивая силы. Чтобы сделать это, вы должны позволить движению совершаться самопроизвольно; оно не должно от вас зависеть. Раньше я сказал кому-то, что, если он регулирует свою скорость, это значит, что он напрягает мускулы. Попробуйте расслабить все, кроме ног, и шагайте. Обратите особое внимание на то, чтобы держать тело пассивным: но голова и лицо должны быть живыми. Язык и глаза должны говорить. Целый день, на каждом шагу мы чем-то обеспокоены, нам что-то нравится, что-то ненавистно и так далее. И вот теперь мы сознательно расслабляем некоторые части тела и сознательно напрягаем другие. Это упражнение мы должны выполнять с удовольствием. Выполнить его способен так или иначе любой из вас: пусть все будут уверены, что чем чаще вы его практикуете, тем лучше будете выполнять. Все, что вам нужно, - это практика; вы должны только хотеть и делать. Желание приносит возможности. Я говорю здесь о физических явлениях. Начиная с завтрашнего дня пусть каждый начнет практиковать еще одно упражнение: если вы чем-то глубоко задеты, проследите, чтобы ваше настроение не распространялось по всему телу. Контролируйте свою реакцию, не позволяйте ей распространиться. Допустим, передо мной возникла проблема: кто-то меня оскорбил. Я не хочу прощать его, но стараюсь не позволять этому оскорблению влиять на меня в целом. Мне не нравится лицо П., и как только я его вижу, я испытываю чувство антипатии. И вот я стараюсь, чтобы это чувство меня не захватило. Дело здесь не в людях, а в самой проблеме. И еще одно. Если бы человек был милым и приятным. я лишился бы возможности практики и тренировки; мне нужно радоваться, встречая людей, на которых я могу попрактиковаться. Все то, что нас расстраивает, действует без нашего присутствия. Так уж мы устроены. Мы - рабы этого порядка. Например, эта женщина мне антипатична, но для кого-то другого может оказаться симпатичной. Моя реакция происходит внутри меня; то, что делает ее антипатичной, пребывает во мне. Порицать ее не следует, ибо она антипатична относительно меня. Все, что доходит до нас в течение дня, в течение всей нашей жизни, является относительным. Иногда то, что достигает нас, может оказаться хорошим. Эта относительность механична, как механична и напряженность наших мускулов. Сейчас мы учимся работать. Вместе с тем, мы хотим научиться быть затронутыми тем, что должно нас затрагивать. Как правило, нас затрагивает то, что затрагивать не должно; те вещи, которые глубоко волнуют нас целый день, не должны иметь над нами силы и не должны нас волновать, ибо они не обладают реальным существованием. Это упражнение для моральной силы. А в том, что касается психической силы, задача заключается в том, чтобы не разрешать "чему-то" думать, а стараться все чаще прерывать это "что-то", независимо от того, каков предмет "его" мыслей, хороший или плохой. Как только мы вспоминаем, как только ловим себя, мы должны прервать это "что-то", не давать ему думать. Ибо такое мышление, в любом случае, не откроет Америки ни в хорошем, ни в дурном. И точно так же, как вам трудно сейчас не напрягать ногу. трудно и не разрешать "чему-то" думать. Но это возможно. Несколько слов по поводу упражнений. Когда вы пройдете их практику, пусть те, кто их освоил, придут ко мне за дальнейшими упражнениями. А пока упражнений у нас достаточно. Вам необходимо работать как можно меньшим количеством частей тела. Принципы вашей работы должны быть следующими: надо сосредоточить по возможности всю силу на тех частях, которые выполняют работу; и это сосредоточение силы должно происходить за счет других частей тела. Чикаго, 26 марта 1924 г. (Эксперименты с дыханием) Вопрос: Могут ли быть полезными эксперименты с дыханием? Ответ: Вся Европа помешалась на дыхательных упражнениях. В течение четырех или пяти лет я сколотил целое состояние, занимаясь лечением людей, которые разрушили этими упражнениями свое дыхание! Об этом написано множество книг, и каждый из авторов пытается учить других. Они говорят: "Чем больше вы дышите, тем больше приток кислорода" и т.п. В результате практикующие приходят ко мне за помощью. Я весьма благодарен авторам, таких книг, основателям школ и т.п. Как вы знаете, воздух - это второй вид пищи. Во всем нужны правильные соотношения, в явлениях, которые изучают химия, физика и т.д. Кристаллизация может иметь место лишь при некотором соответствии; только тогда можно достичь чего-то нового. Любой вид материи обладает определенной плотностью вибраций. Взаимодействие между видами материи происходит лишь при точном соответствии между вибрациями разных ее видов. Я говорил о законе трех. Например, если частота вибраций положительной материи равна тремстам, а отрицательной - ста, их соединение оказывается возможным. В иных случаях, когда вибрации практически не соответствуют этим цифрам, соединения не получится; возникнет механическая смесь, которую можно снова разложить на ее первоначальные части. Такая смесь еще не будет новой материей. Количество веществ, вступающих в соединение, также должно находиться в определенной пропорции. Как известно, чтобы получить тесто, на имеющееся количество муки нужно взять определенное количество воды, иначе теста не получится. Обычное дыхание механично: вы механически вдыхаете столько воздуха, сколько вам требуется. Если в легких окажется больше воздуха, он не сумеет должным образом вступить в соединение; так что тут необходимо строгое соотношение. Если практиковать искусственно контролируемое дыхание, как это обычно бывает, результатом будет дисгармония. Поэтому, для того чтобы избавиться от вреда, который может принести искусственное дыхание, необходимо соответственно изменить другие виды пищи. А это возможно только при полном знании. Например, желудок нуждается в определенном количестве пищи не только для питания, но и потому, что он привык к этому количеству. Мы едим больше, чем нужно, просто потому, что наш желудок привык к еде; мы едим, чтобы ощутить приятный вкус, ради удовольствия. Вы знаете, что в желудке имеются особые нервы; когда внутри желудка нет давления, эти нервы стимулируют желудочную мускулатуру, и мы испытываем чувство голода. Многие органы работают механически, без нашего сознательного участия. У каждого из них свой собственный ритм; и ритмы различных органов находятся друг с другом в определенных отношениях. Если, например, мы меняем дыхание, то меняем и ритм легких. Но, поскольку все находится во взаимной связи, постепенно начинают меняться и другие ритмы. Если мы продолжим такое дыхание в течение долгого времени, оно может изменить ритм всех органов. Например, изменится ритм работы желудка. У желудка свои привычки; ему нужно какое-то время, чтобы переварить пищу; пища должна находиться в желудке, допустим, час; если же ритм желудка изменится, пища пройдет через него быстрее, и желудок не успеет усвоить из пищи все необходимое. А в другом месте может произойти обратное явление. В тысячу раз лучше не вмешиваться в работу нашей машины; лучше оставить ее в плохом состоянии, нежели исправлять, не имея знаний. Человеческий организм - это очень сложный аппарат, многочисленные органы которого обладают разными ритмами и разными требованиями и находятся в самых разных отношениях друг с другом. Нужно или менять все, или не менять ничего; иначе вместо пользы можно себе навредить. Искусственное дыхание - причина многих болезней. В редких случаях человеку удается вовремя остановиться и избежать вреда для себя; если же он практикует искусственное дыхание долгое время, результаты всегда плачевны. Чтобы работать над собой, необходимо знать в своей машине каждый винтик, каждую заклепку, и тогда вы поймете,. что вам делать. Но если вы попробуете работать над собой, обладая малым знанием, вы можете многое потерять. Риск велик, потому что машина очень сложна; в ней имеются мельчайшие винтики, которые легко выходят из строя; если вы станете прилагать большие усилия, вы можете их сломать, а эти винтики в лавке не купишь. Нужно быть очень осторожным. Когда вы знаете - дело другое. Если кто-то из присутствующих экспериментирует с дыханием, лучше остановиться, пока не поздно. Нью-Йорк, 16 марта 1924 г. Вопрос: Полезна ли профессия актера для развития координированной работы центров? Ответ: Чем чаше актер играет разные роли, тем более раздельной становится у него работа центров. Чтобы играть роли. нужно прежде всего быть художником. Мы говорим о спектре, который образует белый свет. Человека можно назвать актером лишь в том случае, если он способен, так сказать, образовать белый свет. Подлинный актер - тот, кто творит, кто способен создать все семь цветов спектра. Такие художники существуют даже сегодня, как существовали и раньше. Но в наше время актером обычно бывают лишь внешне. Как и любой другой человек, актер имеет определенное число основных поз; другие его позы суть лишь разные их сочетания. Все роли строятся из поз. Приобрести новые позы при помощи практики невозможно; практика способна разве что усилить старые. Чем дольше продолжается практика, тем труднее становится усвоение новых поз, тем меньше для этого возможностей. Вся напряженность актера - лишь напрасная трата энергии. Если бы этот материал сберечь и потратить на что-то новое, он оказался бы более полезным. В том же виде, каков он есть, он тратится на старые вещи. Кажется, что актер творит; но это не более, как его воображение и воображение других людей. На самом деле он не в состоянии творить. В нашей работе профессия актера помочь не может; наоборот, она портит завтрашний день. Чем скорее человек оставит это занятие, тем лучше для завтрашнего дня, тем легче начать нечто новое. Талант можно сделать за двадцать четыре часа; гений действительно существует, но средний человек не может быть гением, это только слово. То же самое и во всех. искусствах. Подлинное искусство не может быть трудом среднего человека, ибо он не в состоянии делать, не может быть "я". Актер не может обладать тем, чем обладает другой человек; он не может чувствовать так, как чувствует другой человек. Если он играет роль священника, он должен обладать пониманием и чувствами священника. Но он не в состоянии обладать ими, если у него нет всего материала священника, всего того, что священник чувствует и понимает. Так же обстоит дело с любой профессией; она требует специальных знаний. Художник, не имеющий знания, только воображает. У любого человека ассоциации работают определенным образом. Я вижу, что человек совершает некоторое движение. Это дает мне толчок, и отсюда возникают ассоциации. Полицейский, по всей вероятности, предположил бы, что этот человек хочет залезть мне в карман. Но, допустим, тот и не помышлял о моем кармане; и я, как полицейский, не понял его движения. Если же я - священник, у меня возникнут другие ассоциации; я подумал бы, что это движение как-то связано с душой, хотя на деле человек думает о моем кармане. Только если я знаю психологию и священника, и полицейского, знаю их разные подходы, я могу понять их своим умом; только если я переживаю соответствующие позы и чувства своего тела, я могу предугадать, каковы будут их мысленные ассоциации, равно как и то, какие мысленные ассоциации пробуждают у них ассоциации тех или иных чувств. Это первый пункт. Зная машину, я каждое мгновение даю ассоциациям распоряжение изменяться, - но мне нужно делать это ежемгновенно. Каждую секунду ассоциации автоматически меняются, одна вызывает другую и так далее. Если я играю роль, я должен направлять себя в любой момент; невозможно полагаться на импульс. И я способен направлять себя только в том случае, когда имеется некто, способный руководить. Мысль руководить не в состоянии - она занята. Заняты и чувства. Поэтому должен существовать кто-то, не занятый жизнью. Только тогда возможно руководство. Человек, который имеет "я" и знает, что от него требуется в том или ином отношении, может играть роль. Человек, не имеющий "я", играть роль не может. Средний актер не способен играть роль, у него другие ассоциации. Он может иметь соответствующий костюм и принимать подходящие позы, строить гримасы, как того требуют режиссер и автор. Автор тоже должен знать все это. Чтобы быть подлинным актером, надо быть подлинным человеком. Настоящий человек может быть актерам, и настоящий актер может быть человеком. Каждый должен стараться быть актером. Это высокая цель. Цель любой религии, любого знания - быть актером. Но сейчас все люди стали актерами. Нью-Йорк, 1 марта 1924 г. (Был задан вопрос о Луне) Ответ: Луна - большой враг человека. Мы служим Луне. Прошлый раз вы слышали о кундабуфере; кундабуфер и есть представитель Луны на Земле. Мы подобны овцам Луны; она чистит их, кормит и стрижет, сохраняя для своих целей; а когда проголодается, она убивает их в огромном количестве. Вся органическая жизнь работает на Луну. Пассивный человек служит инволюции, активный - эволюции. Вы должны выбирать. Но тут есть принцип: на одной стороне, на одной службе вы можете надеяться на карьеру, а на другой получаете много, но без карьеры. В обоих случаях мы становимся рабами, потому что в обоих случаях у нас появляется хозяин. Внутри себя мы также имеем Луну, Солнце и т.д. Мы являем собой целую систему. Если вы знаете, что такое ваша Луна, что она делает, вы можете понять и космос... Нью-Йорк, 20 февраля 1924 г. Всегда и везде существуют утверждение и отрицание - не только внутри отдельных индивидов, но и во всем человечестве. Если половина человечества что-то утверждает, то другая отрицает. Таков механический закон; иначе и быть не может. Он действует повсюду и в любом масштабе - во всем мире, в городах, в семье, во внутренней жизни индивида. Один центр человека утверждает, другой отрицает... Здесь объективный закон, и каждый человек - раб этого закона. Освободиться от него невозможно. Свободен только тот, кто стоит посередине. Если человек способен сделать это, он ускользнет от всеобщего закона рабства. Но как ускользнуть? Это очень трудно... однако есть возможность избавиться от закона - если мы будем стараться медленно, постепенно, но неуклонно. С объективной точки зрения, это, конечно, означает идти против закона, против природы, иными словами, совершать грех. Но мы можем делать это, потому что существует закон другого порядка; нам был дан Богом еще и другой закон... Вопрос: Чем ваша система отличается от философии йоги? Ответ: Йогины - идеалисты, а мы - материалисты. Я - скептик. Первое предписание, начертанное на стене Института, гласит: "Не верь ничему, даже себе". Я верю только тогда, когда имею статистические доказательства, т.е. когда получаю один и тот же результат снова и снова. Я учусь и работаю для руководства, а не для веры. Постараюсь объяснить вам кое-что схематически; но только не принимайте объяснение буквально, а постарайтесь понять принцип. Кроме уже известного вам закона трех, существует закон семи, который утверждает, что нет ничего, что оставалось бы в покое; каждая вещь движется или в направлении эволюции, или в направлении инволюции. Для обоих движений существует какая-то граница. В каждой линии развития есть две точки, где оно не может продолжаться далее без внешней помощи. В двух определенных местах нужен добавочный толчок, исходящий от внешней силы. В таких точках движение нуждается в подталкивании, иначе оно не сможет продолжаться. Мы обнаруживаем закон семи повсюду - в химии, физике и т.п.; закон семи действует во всем. Лучший пример закона семи - строение музыкальной гаммы. Возьмем для объяснения музыкальную октаву. Начнем с "до"; между "до" и следующей нотой существует полутон, и "до" способна перейти в "ре". Таким же образом "ре" способна перейти в "ми" Но "ми" не обладает такой возможностью, поэтому для ее перехода в "фа" должно сообщить ей толчок нечто внешнее. "Фа" способна двигаться к "соль", "соль" к "ля", "ля" - к "си". И точно так же, как в случае "ми", "си" нуждается во внешней помощи. Всякий результат представляет собой "до" - не как процесс, а как элемент. Каждое "до" содержит в себе целую октаву. Есть много музыкальных инструментов, которые могут создать семь нот из "до"; и нота, составленная из этих семи, оказывается "до". Каждая единица содержит в себе семь единиц, и ее можно разделить еще на семь единиц; разделив "до", мы снова получаем "до", "ре", "ми" и так далее. Эволюция пищи: Человек представляет собой трехэтажную фабрику. Мы сказали, что существует три вида пищи, входящие туда через три разных двери. Первый вид пищи - то, что обычно называют пищей: хлеб, мясо и т.п. Каждый вид пищи - это "до". В организме "до" переходит в другие ноты; каждая "до" обладает возможностью перейти в "ре" в желудке, где пищевые вещества меняют свою вибрацию и плотность. Эти вещества претерпевают химические превращения, смешиваются и, благодаря особым сочетаниям, переходят в "ре". "Ре" также имеет возможность перейти в "ми". Но "ми" уже не в состоянии развиваться сама по себе, и ей на помощь приходит пища второй октавы. "До" второго вида пищи, т.е. "до" второй октавы, помогает "ми" первой октавы перейти в "фа", после чего ее эволюция может продолжаться и дальше. В свою очередь, вторая октава тоже требует в сходном пункте помощи со стороны более высокой октавы. Она получает помощь от ноты третьей октавы, т.е. от третьего вида пищи - октавы "впечатлений". Таким образом, первая октава развивается до "си". Конечная субстанция, которую способен, выработать человеческий организм из того, что обычно называется пищей - это "си". Значит, эволюция куска хлеба достигает "си". Но у обычного человека эта "си" не способна к дальнейшему развитию. Если бы "си" могла развиваться и переходить в "до" новой октавы, возникла бы возможность построить внутри нас новое тело. Для этого требуются специальные условия. Сам по себе человек не в состоянии сделаться новым человеком; для этого необходимы особые внутренние сочетания. Кристаллизация: Когда в организме в достаточных количествах накапливается специальный материал, он может начать кристаллизоваться, как кристаллизуется соль в воде, если ее окажется там сверх определенной нормы. Когда внутри человека накапливается большое количество тонкой материи, наступает такой момент, когда в нем может сформироваться и выкристаллизоваться новое тело - "до" новой, более высокой октавы. Это тело, часто называемое астральным, может сформироваться только из специальной материи; оно не в состоянии появиться бессознательно. Эта материя может возникнуть внутри организма и в обычных условиях, но тогда она тут же используется и выбрасывается. Пути: Построение нового тела человека - цель всех религий и всех школ; у каждой религии для этого свой специальный путь, но их цели одни и те же. К достижению таких целей есть много путей. Я изучил около двухсот религий; но если их классифицировать, я сказал бы, что существует всего четыре пути. Как вы уже знаете, у человека имеется много специфических центров. Возьмем четыре из них: двигательный, мыслительный, чувствующий и формирующий аппарат. Вообразите, что у человека есть квартира из четырех комнат. Первая комната - наше физическое тело; оно соответствует повозке из другой данной мною иллюстрации. Вторая комната - это эмоциональный центр, или лошадь; третья - интеллектуальный центр, или возница; четвертая это хозяин. Каждая религия понимает, что хозяина нет, и каждая религия ищет его. Но хозяин может появиться только тогда, когда вся квартира обставлена. Прежде чем принимать посетителей, нужно обставить комнаты. Каждый делает это по-своему. Если человек небогат, он обставляет понемногу каждую комнату в отдельности. Чтобы обставить четвертую комнату, нужно сначала обставить три другие. Четыре пути различаются друг от друга соответственно порядку, в котором обставляются три комнаты. Четвертый путь: Четвертый путь - это путь "хайда-йоги". Он напоминает путь йоги, и в то же время кое-чем от него отличается. Подобно йогину, "хайда-йогин" изучает все, что можно изучить. Но он обладает большими средствами познания, чем те, которые известны обыкновенному йогину. На Востоке существует обычай: если я что-то знаю, я рассказываю это только своему старшему сыну. Таким образом передаются некоторые тайны, и посторонние здесь не могут учиться. Пожалуй, лишь один из сотни йогинов знает эти тайны. Дело в том, что имеется некоторое особо подготовленное знание, которое ускоряет работу на пути. В чем же заключается различие? Объясню при помощи одного примера. Предположим, чтобы добыть некоторое вещество, йогину необходимо выполнить какое-то дыхательное упражнение. Он знает, что ему нужно лежать и дышать в течение определенного промежутка времени. "Хайда-йогин" также знает все, что знает йогин, делает то же, что и он. Однако у "хайда-йогина" есть особый аппарат, с помощью которого он собирает из воздуха элементы, требующиеся для его тела. "Хайда-йогин" сберегает время, потому что знает эти тайны. Йогин тратит пять часов, а "хайда-йогин" - один час. Последний использует знание, которого нет у йогина. То, что йогин делает за год, "хайда-йогин" делает за месяц. И так во всем. Все эти пути имеют одну цель - внутреннее преобразование "си" в новое тело. Точно так же, как человек может построить свое астральное тело при помощи упорядоченного процесса, совпадающего с законом, он способен построить внутри себя третье тело и начать постройку четвертого. Одно тело появляется внутри другого. Их можно разделить, как бы посадить на разные стулья. Все пути, все школы имеют одну и ту же цель; они стремятся к одному; но человек, вступивший на один из путей, может этого не понимать. Монах обладает верой и думает, что успеха можно добиться только на его пути. Цель известна лишь его учителю; но последний намеренно не сообщает монаху о ней, потому что, если бы ученик знал эту цель, он не работал бы так усердно. Каждый путь имеет собственные теории, собственные доказательства. Материя повсюду одна и та же, но она постоянно меняет свое положение и вступает в различные соединения. От плотного камня до тончайшей материи, каждое "до" имеет собственные эманации, собственную атмосферу; ибо каждая вещь или ест, или оказывается съеденной. Одна вещь питается другой; я поедаю вас, вы - его и так далее. Все, находящееся внутри человека, или эволюционирует, или инволюционирует. Отдельное существо - это нечто такое, что в течение длительного периода остается свободным от инволюции. Каждое вещество, органическое или неорганическое, может быть и существом. Позднее мы увидим, что все является органическим. Каждое существо выделяет эманации, испускает некоторую материю. Это в равной степени относится и к Земле, и к человеку, и к микробу. Земля, на которой мы живем, имеет свои собственные эманации, свою атмосферу. Планеты - такие же существа, они тоже выделяют эманации; то же относится и к солнцам. Благодаря действию положительной и отрицательной материи, из эманации солнц образуются новые формации. В результате одного из таких сочетаний возникла наша Земля. Эманации каждого из существ имеют свои границы. Поэтому любое место обладает различной плотностью материи. После акта творения существование продолжается, равно как и эманации. Здесь, на этой планете, действуют эманации Земли. планет и Солнца. Но эманации Земли распространяются только на определенное расстояние, а за его границами действуют лишь эманации, исходящие от Солнца и планет, но не от Земли. В области эманации Земли и Луны материя более плотна: выше этой области - тоньше. Эманации проникают во все сообразно своим возможностям. Таким образом они доходят и до человека. Существуют и другие солнца кроме нашего. Так же, как я сгруппировал вместе все планеты, я теперь группирую все солнца, все их эманации. Далее, за ними. находится то, что мы не в состоянии видеть, но можем лишь говорить: мир более высокого порядка. Для нас - это последний пункт. Он также имеет свои эманации. Согласно закону трех, материя постоянно вступает в разные сочетания, становится все более плотной, встречается с другой материей и уплотняется еще сильнее, изменяя таким образом все свои качества и возможности. Например, в высших сферах разум находится в чистой форме, а по мере нисхождения становится менее разумным. Любое существо обладает разумом, является более или менее разумным. Если принять плотность Абсолютного за единицу, следующая плотность будет равна трем, т.е. материя окажется в три раза плотнее, потому что в Боге, как и во всем, существуют три силы. Закон всю