---------------------------------------------------------------
 From: А.Дещеревский (deshere@uipe-ras.scgis.ru)
 Date: 30 Oct 1998
---------------------------------------------------------------



     Инструкция по поиску диких пляжей с теплой водой

     Район  поиска:  Москва  --  Арзамас  --  Пустынь -- р.Сережа:
Пустынь,  Лесуново,  устье  --  р.Теша:  устье  Сережи,  ж/д  мост  в
Натальино -- Муром -- Вековка -- Черусти -- Москва


     Пляжи искали:

     Дещеревские Лена (участник), Леша (рук.), Олег (6), Оля (8) (Таймень-3)
     Рудневы Карина, Леша (зам.рук., alex@relcom.ru), Катя (7) (КНБ + каяк)
     Зверевы Ирена (зам.участника), Сережа (11), Женя (9) -- ""--

     Поиски продолжались с 31.07 по 12.08 1997.

     Итоги поисков: судя по тому, что в конце концов все вернулись в Москву,
ничего особо выдающегося найдено не было. Но процесс понравился.








     Москва-Пустынь 3
     Пустынь-Лесуново 5
     (Первый  лагерь:  стр.5;  Вторая  ночевка:  стр.6;  Третий день: стр.7;
Четвертый день: стр.7; Инструкция  для  матроса,  как  надо  грести:  стр.7;
Ночевка 4-5 августа: стр.8; Утром 5.08: стр.8)

     Лесуново-Натальино 9
     (Ночевка  5-6  августа:  стр.9;  Ночевка 6-7 августа: стр.9; 7 августа:
стр.9; 8 августа: стр.10; 9 августа: стр.11;  Ночевка  9-10августа:  стр.11;
Последний лагерь: стр.12; Характеристика Сережи в целом: стр.13; В последний
день: стр.13)

     Дорога домой 14




     Пущино - Хотьково - Москва, 1997г.




     Согласно  "библии" любителей семейного отдыха на воде [см: Воронов Ю.Б.
Сто избранных маршрутов на байдарке. М.: Мир, 1993. 224с.], стандартный путь
на реку Сережу (Нижегородскую) идет через станцию Сережа (поселок  Чернуха).
Из Москвы в Сережу добираются с пересадкой в Арзамасе, куда "...надо попасть
до 7 утра, чтобы успеть на утренний поезд Сергач-Нижний Новгород".
     Практически  все  ночные поезда приходят в Арзамас намного раньше семи,
поэтому мы поехали на поезде Москва-Сергач: помимо относительной  дешевизны,
он еще и самый медленный -- можно хоть немного выспаться.
     98-й  поезд  произвел  на  нас  неизгладимое  впечатление. Новенькие, с
иголочки, вагоны, стерильное,  из  гермопакетов,  белье,  в  вагонах  чисто,
вежливо...  Такой  плацкарт  будет, пожалуй, получше "мурманского" купе... И
это при том, что пункт назначения -- какая-то  мелкая  поселушка  городского
типа,  о  котором  98%  москвичей  никогда  прежде  не  слышали  и  вряд  ли
когда-нибудь услышат.
     Впрочем, по пути следования 98-й проходит куда более  крупные  Муром  и
Арзамас,  докуда  "своих" поездов нет. Наверно, там и выходит основная масса
пассажиров, спросили мы у проводницы? Нет, отвечает, наши все сергачские. (И
точно, ни в Муроме, ни в Арзамасе из  поезда  никто  не  вышел).  Вот  такая
загадка природы, по-научному именуемая странным словом "пассажиропоток"...
     Около  Шатуры  наш поезд встал. Прочно и надолго. Поговаривали, что это
Ельцин наконец-то выполнил обещание и лег на рельсы, и теперь весь транспорт
будет ждать, пока шеф не проспится. Мы радовались задержке  --  все  не  так
рано  вставать.  Увы,  приехав в седьмом часу (вместо 5.05) в Арзамас II, мы
узнали, что утренний поезд Сергач-Нижний Новгород теперь проходит Арзамас  в
5.38 утра.
     К  счастью,  этот  поезд -- далеко не единственный имеющийся в Арзамасе
транспорт. Поскольку утренняя электричка сторону Нижгорода тоже уже ушла,  а
до  следующей  было  больше двух часов (к тому же ее частенько отменяют), мы
отправились на  привокзальную  площадь,  сплошь  заставленную  всевозможными
легковушками.  Промпредприятия  стоят,  зарплаты  нет,  народ  подрабатывает
извозом. Увы, назначенная цена -- 250 т.р. за 50 км с  машины  --  кусалась.
Узнав,  что в одну машину мы не влезем, "бригадир" посовещался с коллегами и
предложил ехать на двух "жигулях" по 190, нет, 180 каждому.
     -- За 350 труб мы лучше подождем электричку, -- ответил я  и  пошел  на
автостанцию, расположенную прямо в вокзале. Утром автобусы в сторону Нижнего
идут каждые полчаса. На них можно доехать до Волчихинского майдана (20 км от
Арзамаса), откуда до ст.Сережа еще 15 км (до Пустыни -- 30). Народу немного,
проблемы  сесть  нет,  но  договориться  с  водителем  о  заезде  в  Пустынь
нереально.
     Дважды в день (утром -- около 9 часов)  из  Арзамаса  в  Пустынь  ходит
местный ПАЗик. Правда, идет он с другой, "нижней" автостанции, расположенной
около Арзамаса I (это в 5 км от Арзамаса II), куда можно добраться городским
автобусом.  Впрочем,  не  все  ли  равно,  где  на этот ПАЗик садиться -- на
"нижней" автостанции или в Волчихинском майдане -- так и так одна пересадка.
     Внезапно к нам опять подошел "бригадир" калымщиков. Видимо,  сообразив,
что 350 рублей мы платить не будем, он подобрал нам рафик. Теперь тариф (две
сотни  за  всех -- похоже, он тут на 90% определяется настроением пассажира)
нас устроил. Меньше,  чем  через  час,  рафик  остановился  у  моста  дороги
Пустынь-Наумовка.  Перед  самым  мостом  на  пустынном  шоссе  мы  встретили
два пассажирских  ПАЗика.  Может,  один  из  них  был  нижегородским?
Местный  рыбак  сказал, что днем автобусов нет, только утром и вечером. Если
бы мы поехали электричкой, был шанс просидеть  полдня  на  ст.Сережа:  летом
сплав оттуда абсолютно исключен. Вообще, по рассказам, в этих местах уже три
лета  подряд  стоит  настоящая засуха -- на огородах даже деревья без полива
гибнут. Что ж, мы этого  и  добивались  --  надоел  дождливый  и  прохладный
северо-запад, а Сережа -- одна из немногих близких к Москве диких лесных рек
с сухим и жарким летом.




     В  верховьях течения не было. Вода была неподвижна, и в черной глади
реки лес отражался так,
     что отражение леса было реальнее леса - сказочная река Сережа!
     И.Зверева
     Всю дорогу от станции до Пустыни нас  не  покидало  ощущение  какого-то
предчувствия.   Окончательно   оно   оформилось  в  Пошатово,  когда  вместо
полноводной Сережи мы увидели неглубокий овраг с цепочкой пересыхающих  луж,
разделенных  илистыми  перешейками. В обозначенном на наших картах2,3 правом
притоке -- р.Модан -- воды не  было  вовсе.  Однако  приехав  на  озеро,  мы
заметили под мостом довольно чувствительное течение. Откуда берется эта вода
-- из Ишилея или Коваксы4 -- для нас так и осталось загадкой. Впрочем, может
это  просто  ночной бриз загнал воду из озера в устье Сережи, и утром, когда
ветер стих, она перетекала обратно...
     Байдарки мы собрали быстро, а  вот  с  взятым  взаймы  каяком  пришлось
помучаться.  Все  же твердая уверенность, что раньше его уже собирали из тех
же деталей, плюс назойливая мысль "если не мы, то кто же?", помогли нам  еще
до темноты решить и эту проблему.
     На  озерах  нам  больше  всего  запомнилась очень теплая вода. Тридцати
градусов в ней, может, и не было, разве только на мелководье, но уж двадцать
семь было точно. Правда, тогда мы думали, что так и надо, и даже  мечтали  о
хорошем  ливне,  -- пополнить запасы влаги в озере. Но настоящий дождь так и
не собрался, так, покапал немного, и все. А вот водичка начала остывать.


     устроили  в  4  км  от  места старта, в соснах, на высоком левобережном
мысу. Судя по карте, мы ночевали на  острове.  Впрочем,  отделяющая  его  от
левого  берега  протока  выглядела  настолько заросшей, что слово "остров" в
данном случае вряд ли уместно.
     Главный  минус  нашего мыса -- отсутствие хорошего пляжа: деревья стоят
над самой водой, и хотя дно -- песок, позагорать и даже просто погреться  на
солнышке  около  воды  негде.  Еще  одно приличное место проглядывалось чуть
впереди, на правобережной поляне, но там уже наблюдались местные рыбаки.
     Других удобных для ночевки мест на озерах мы не встретили: не  вставать
же  под  забором  турбазы.  И  пляжей  естественных  тоже не видно -- берега
травянистые  или  лесные,  песок  только  возле  турбазы,  и  тот,  кажется,
трактором нагребали.
     Еще  на озере запомнилась насосная станция. С какой ненавистью смотрели
мы на две огромные трубы, засасывающие в неизвестность остатки нашей  речки!
Но  ближе  к  вечеру  страхи  рассеялись:  в сужении русла наметились первые
признаки течения, и шло оно не к насосам, а вперед из озера!


     устроили  на правом берегу, на поляне, недалеко от устья р.Сырой Ирзяк.
Река на этом участке представляет собой  непрерывную  цепь  вытянутых  озер,
похожих   на   старицы,   с  крутыми  илистыми  берегами,  сплошь  заросшими
девственным лесом или густой травой. Пару раз  мы  путались  и  заплывали  в
тупик:  даже  по  2-км  карте  ориентироваться  почти невозможно5.  Нигде ни
одного человека, даже  тропинок  нет,  только  редкие  сенокосы  со  следами
полузаброшенных дорог напоминают о цивилизации.
     Русло часто перегорожено заколами. В сужениях --  проходы,  достаточные
для  байдарки,  хотя  ветки  неприятно  скребут  днище  (нужна  проклейка!).
Несмотря на чисто символическое течение, заметное только в самых капитальных
заколах, река очень глубокая: редко где весло достает до дна. И около лагеря
русло тоже как будто экскаватором копали: один шаг вперед, и все  --  уже  с
ручками.
     Вечером   устроили  спорториентирование.  Приготовили  трассу  с  пятью
"фонарями", промерили расстояния и азимуты. Вместо соревнования  дети  пошли
по  маршруту  все  вместе,  и все равно (а может, именно поэтому) заплутали.
Пришлось подсказывать и отправлять на второй круг.
     Наладив лагерь, стали купаться. Я впервые в жизни сел в  каяк  и  начал
уворачиваться  от  Сереги.  Потом  он влез на нос, а я пытался его сбросить.
Когда успех был уже совсем близок, Серега ухватился за  конец  весла,  и  мы
вместе ушли на дно.
     По  моим представлениям, обычно в такой ситуации происходит эскимосский
переворот  и  каяк  возвращается  на  ровный   киль.   Поскольку   все   мои
теоретические  познания  этим и ограничивались, я решил для начала научиться
дышать. Судорожно шевельнув лопастью, я приподнял голову над водой и глотнул
немного воздуха. Но Серега, который все еще держался за другой конец  весла,
при  каждом  гребке  уходил  на  полтора  метра  вниз.  А поскольку жить ему
хотелось не меньше моего, и чем глубже, тем сильнее,  в  весло  он  вцепился
намертво и отдавать не собирался.
     Сообразив,  что  избавиться  от  Сереги  мне  все  равно  не удастся, я
попытался расстаться с каяком. Рассчитанный на вдвое меньший,  чем  у  меня,
диаметр  талии,  он  нехотя  отпустил  свою  добычу. К берегу мы все четверо
подплыли почти одновременно, и вид у нас  был  одинаково  выпученный.  Весло
едва  держалось на поверхности, у каяка оторвался наконечник, из носа у него
и у Сереги шли пузыри, а у меня из ушей текла вода. Карина,  все  это  время
стоявшая  на  берегу,  проследила,  чтоб  мы  не затеряли инвентарь, и пошла
пересказывать происшествие Леше. Позже он признался, что без юбки у меня все
равно не было шансов поставить каяк на место, и поэтому я  не  стал  вечером
топить Серегу, который оказался не виноват.


     долго  искали  обозначенный  на  двухкилометровке мост. Никаких следов!
Даже тропинок по берегам нет.  А  уж  про  брод  и  говорить  смешно:  через
такое русло ни одна амфибия не переберется!
     Как пишет Ю.Б.Воронов, "после Ст.Пустыни -- озерный  участок  маршрута.
Река   проходит  через  небольшие,  с  лесистыми  берегами,  озера  Великое,
Глубокое, Паровое, Долгое. Заболоченность ... постепенно  увеличивается,  и,
наконец, река выходит в заболоченные луга. Куда ни посмотришь -- везде стоит
лес,  но  к  воде  он  не  подходит, и на протяжении 15-20 км нет тверди, на
которую можно выйти из лодки. Ширина реки около 15м, заколы, водоросли, вода
прозрачная..."
     На самом деле все обстоит не совсем так.  По  нашим  оценкам,  лагерные
неудобья  тянутся  не 15-20км, а все 30 или даже больше, но проблема состоит
не в болотах (их-то как раз почти нет), а в огромных заливных  лугах,  почти
без  леса  и  с  тучами  комаров. Возможно, весной при высокой воде эти луга
напоминают болота. "Твердь", на которую можно выйти  из  лодки,  летом  есть
всюду,  но удобных стоянок мало: лес темноват и сыроват (чернолесье с густым
подлеском), а на лугу трудно с дровами, что может стать серьезной  проблемой
в дождь.
     Другими словами, выше Лесуново хорошие стоянки надо ценить.
     Но я бы вовсе не сказал, что эти места так уж плохи.
     Первое  потенциальное  место ночевки -- выше моста Пустынь-Наумовка. От
моста мы видели приятный сосновый лес на  правом  берегу  (слева  --  поле),
правда,  вверх  по  реке  не  ходили.  Ю.Б.Воронов рекомендует стоянку перед
Старой Пустынью; мы на нее не обратили внимания -- не понравилось  соседство
с  домом отдыха. Наш мыс с прекрасной живописной (хотя и без пляжа) стоянкой
находился между "вторым" и "третьим" озерами (в названиях я  не  уверен,  по
крайней  мере,  "первое"  озеро  на  нашей  карте  -- совсем не "Великое", а
"Широкое").
     Еще один песчано-сосновый берег есть чуть дальше, но там  опять  близко
турбаза.  После турбазы река напоминает цепь стариц; по берегам -- сыроватый
лиственный  лес  и  кустарник,  постепенно  сменяющийся  лугами.  Дальше  на
протяжении  (20 км пути нам попались только два явно стояночных места: наше,
неподалеку от устья р.Сырой Изряк (на лугу, но рядом с настоящим  лесом),  и
еще  одно  в двух часах хода в старых березах на левом берегу. От этих берез
(где мы устроили перекус) до ближайших сосен надо идти несколько сот  метров
по  комариному  лугу,  иссеченному  старыми  изгородями  из  колючего сухого
кустарника. У кострища мы нашли записку, из которой следовало, что за  месяц
по  Сереже  прошло  не  больше 2-3 групп. Явно мало для такой удивительной и
дикой речки!
     Решили в комарах не обедать, плыть дальше, и не зря: довольно быстро за
левым  поворотом  показался  небольшой  островок,  а  слева   от   него   --
замечательный  высокий  песчаный  бугор с соснами и пляжем. Если верить 2-км
карте, этот бугор находится почти посередине между Пустынью и Лесуново, чуть
ниже нарисованных на карте, но отсутствующих на  местности  сарая  и  моста.
Верхушка  бугра  при  ударах  гудит,  как колокол. И на самом верху яма, как
будто уже кто-то раскапывал.
     -- А ведь и правда, мы здесь не первые, -- сказала Ирена. --  Орды  шли
этим  путем,  и не раз. Арзамас был разорен в 1366 году ханом Булат-Темиром,
Муром опустел после третьего погрома в 1293 году ордой Дюденя. В тот же  год
Дюдень  взял  и  Москву. 1281г -- орда под командованием Ковдыгая и Алдигая,
1285г -- Елторая. С 1293 по 1351г Муром не отстраивался; c 1366 до 1578г  не
было и Арзамаса.
     Получалось,  мы  шли  с  востока  от Арзамаса к Мурому по чужим следам.
Впрочем, вряд ли кочевники стали бы пробираться через непролазные  приречные
буреломы  и  чащобы,  когда в полста километрах севернее есть полоса степей,
тянущихся вдоль Волги и Оки от Орды до самого Мурома. Так что  геологическую
диковинку,  по всей видимости, надо все же отнести на совесть реки, намывшей
песок с древней морены (куда мы прогулялись) поверх торфянистой почвы.
     А вот русские купцы по Сереже, возможно,  и  плавали.  Не  про  нас  ли
сказано:  "Сухмень  же  бысть  велика,  и зной и жар мног, яко устрашитися и
встрепетати людем, реки многа пересхоша, и езера, и болота..."  [Никоновская
летопись,  вычитала  И.З]. И плыть им было куда: выше, в междуречье Сережи и
Пьяны, за торжищами дело не стояло: Крутой Майдан, Волчихинский Майдан и др.
     Пока мы купались и варили обед, начался настоящий ливень. Выждав с  час
под  тентом,  решили  сегодня  дальше  не  плыть.  Вода  после дождя заметно
охладела -- градусов до двадцати трех; воздух остыл еще больше.
     Так лето повернуло на осень.


     напоминал  два  предыдущих.  Река  все так же петляла по лесам и лугам,
одна заводь сменяла другую. Берега  --  больше  темные,  лес  лиственный,  с
густым  подлеском  и  голой,  без  травы,  почвой. Часто река течет в овраге
глубиной метра два, почти отвесные  глинисто-травянистые  склоны  обрываются
прямо в воду. Дно -- там, где до него можно достать, -- ил пополам с песком.
В русле сплошная каша из водорослей; вместо чтоб  грести,  отталкиваемся  от
них, как от киселя.
     Попадаются  и поляны, местами кошеные, но вокруг только ольха да осина.
Дров хватает, но  останавливаться  не  хочется.  Ближе  к  вечеру  на  берег
вернулись сосны, но пляжей все нет. Встать можно почти везде, но вытаптывать
траву и выход к воде надо самостоятельно. Любителям оборудованных стоянок со
столиками,  сушилками и каркасом для бани (а также соседями) среднее течение
Сережи вряд ли придется по вкусу.
     Зато уже третий день мы в полном,  абсолютном  одиночестве...  Особенно
наша байдарка. У всех остальных на каждого гребца приходится 1-2 человека, а
у  меня  --  4.  И  Лену проще утром заставить в байдарку вовремя сесть, чем
гребок сделать.
     Нет, говорит  Лена,  я  гребу  как  все,  это  у  нас  "Таймень"  такой
неповоротливый.  Вот  то ли дело -- каяк: один гребец, никаких пассажиров, и
через заколы, как блоха, прыгает. Пришлось ей инструкцию сочинить, как  (не)
надо грести.
     Из 13 пунктов.

     Инструкция для матроса, как надо грести.
     1. Грести вообще не надо!
     2.  Перед  тем, как гребнуть, подумай и сосчитай до 10! Может, грести и
не придется.
     3. Прежде, чем опустить весло в воду, спроси у капитана, какой стороной
грести сначала: правой или левой.  Потом,  подумав,  спроси,  какая  сторона
правая.
     4.  Внимательно  рассмотрев и ощупав весло, разверни его справа налево.
Желательно несколько раз.
     5. Со всей силы гребут только когда байдарку несет на завал.  При  этом
важно  не  столько  придать лодке максимальную скорость, сколько постараться
ударить капитана по голове или хотя бы забрызгать ему глаза.
     ...
     13. Если река очень извилистая, а течения нет, гребле мешают  водоросли
и  встречный  ветер,  следует  вынуть весла из воды и подождать, пока плохой
участок кончится.

     Прочла Лена инструкцию и решила в каяк пересесть, потренироваться. А  к
нам  в  "Таймень"  вместо  нее  Карина  села. Так что к лагерю мы все вместе
приплыли. Только каяк отстал, но  несильно:  мы  его  через  каждые  полчаса
останавливались, поджидали.


     в  4  км  севернее  с.Рожок. В этом месте река неожиданно вырывается из
сплошных лесов и, резко расширяясь, поворачивает к югу длинным  километровым
плесом. На правом берегу -- поляна, чуть поодаль несколько живописных сосен,
к речке спускаются ступеньки из жердочек. Народ совсем одичал и полез в воду
еще не поставив палатки.
     Немного  поспорили, в чем лучше купаться. Кто-то предпочитал в неглиже,
кто-то в чем мать родила, остальные -- в костюме Адама и Евы. Все лучше, чем
совсем без ничего. И только дети купались в Сереже, радовались  жизни  и  не
отвлекались на всякие мелочи.
     Ночь  выдалась  ясной,  холодной.  Как стемнело, "Мир" видели: огромное
такое, летит себе и поблескивает. Вода в реке опять немного остыла. Впрочем,
пляжей по-прежнему нет. Да и с дровами на поляне  трудности:  хвороста-то  в
осиннике хватает, а вот с бревнами (для пижонов вроде меня) -- напряг.


     увидели первых людей. Сначала проехал грибник на велосипеде, чуть позже
-- семья рыбаков на машине. Остановились поодаль,  видать,  ждали,  пока  мы
место освободим. На другой конец поляны, где тоже стоянка есть, почему-то не
захотели.
     Судя по карте, дорога, по которой они приехали, должна дальше  идти  на
юг  к  с.Рожок.  Но  мост  на карте не нарисован. А вброд такую речку даже в
засуху не переедешь, это уж точно. Конечно,  никаких  следов  дороги  мы  не
нашли.  Да  и  зачем  она  тут  нужна, если до Лесуново и от него до Рожка и
Марфино теперь асфальт, и по нему гораздо быстрее?
     Ближе к Лесуново речка стала помельче, по берегам -- песок, пляжики. На
высоком мысу в прекрасном месте устроили под жарким солнцем обед. К  деревне
приплыли в четвертом часу. Магазин в Лесуново у церкви, работает он до пяти,
но  в  4 уже был закрыт. Ближе всего река к нему подходит уже за деревней, в
полкилометре дальше моста. Чтобы не рисковать,  мы  возле  моста  причалили.
Рядом  --  указатель:  "Мухтолово  ...  км". Автобус, говорят, в пять будет.
Получается, доделали все-таки шоссе, не обрывается оно больше  (см.карту)  в
болотах.  Так  что  желающие  могут  теперь  забрасываться на Сережу и через
Мухтолово-Лесуново. Хотя верхний участок реки достаточно дик и  необычен,  и
при наличии времени жертвовать им не стоит. Впрочем, если придется выбирать,
сибаритствующей  группе,  возможно больше по вкусу прийдутся Теша и Ока, так
нами и не исследованные...
     Серега нашел какое-то бревно килограмм на двадцать и  ну  давай  его  с
моста  вниз  кидать. Кинет, спустится, наверх затащит и опять кидает. А чтоб
интересней было, он вниз под мост младших детей позвал. Но так и  не  попал:
бревно, видно, кривое было.
     Женщины  в  это  время  из магазина в пекарню пошли, которую мы в самом
начале деревни проплыли. Пекарня, естественно, тоже была закрыта, но  Иренка
профессионально выпросила пару буханок у нескольких местных старушек. Заодно
творога  с  молоком купили. Я в это время около речки лежал, песок от солнца
заслонял, чтоб он не дюже перегревался. А они  возмущаются:  думают,  это  я
спать лег, а с утра опять вскочу ни свет ни заря. Зато творога от пуза дали.
Спи спокойно, дорогой товарищ, до самого завтрашнего обеда...



     Что  видели  мы?  Деревень  по реке мало и не льнут они к реке. Чтоб
добыть  молочка  приходилось  подыматься  и   идти,   идти.   Зато   сверху!
Сине-зеленый  беспредел. Много по реке было дубов - бывают ли дубы больше? -
дедок из деревни сказал, что вот раньше были дубы, а теперь... В ту пору  по
реке лес сплавляли.
     И.Зверева

     Первые  километры  ниже  Лесуново  правый берег сильно окультурен. Есть
хорошие подъезды, чем пользуются жители Сосновского  и  Павлово.  Мы  решили
отплыть до конца полян и встать сразу по исчезновении следов цивилизации. Не
прошло  и  двух  километров, как справа появилась "классическая" байдарочная
стоянка: песчаный обрыв, снизу  омут,  сверху  голый,  почти  без  подлеска,
сосняк,  над обрывом -- столик, скамейка, колышки от палаток... Но Рудневы в
один голос захотели дальше -- пляж их, видите ли, не устроил...
     Конечно, дальше оказалось хуже, но выбирать уже не приходилось.


     на  левом  берегу, на узком и длинном (вытянутом на север) полуострове.
На западе и севере полуострова -- небольшие пляжи.  Соснового сухостоя  нет,
но  хвороста  полно.  Похоже,  наша петля нанесена на карту, но куда в таком
случае делся мост, нарисованный километром выше?
     Утром  сходили  по  ягоду,  но  нашли  только  черемуху  (в избытке) да
смородину. Ну, и костяники немного.
     Характер  реки  поменялся.  Берега  все  такие   же   дикие,   но   лес
преимущественно  смешанный,  много  сосен.  На  каждом  повороте -- песчаные
отмели, правда, не очень широкие.  В  лесу  густая  трава,  подлесок,  следы
низовых  пожаров. Всюду какие-то гряды, провалы, похоже на заросшие старицы.
Больших ровных площадок почти нет; в общем, типичная высокая пойма.


     на  левом  берегу,  практически  на  целине.   Место почти идеальное --
ровная площадка, "степная" (не "пойменная") трава, выход из воды  удобный  и
даже  пляж  довольно большой. Никаких следов присутствия человека. С большим
трудом отыскали следы старого костра, как  минимум,  прошлогоднего.  Лес  на
нашем  берегу  преимущественно  лиственный, поэтому за дровами, разнообразия
ради, отправились за речку. Напилили там огромных  сосновых  веток  (кто  их
обломал  --  загадка),  слегка  тронутых  низовым  палом. Погрузили в лодку,
привезли. А могли бы и так перетаскать: воды в реке меньше, чем по пояс.
     Кругом  --  огромные  старицы-озера.  Места  глухие, лес -- чернолесье,
черемуха. Все дико; троп почти нет. Мы  с  Леной  пошли  вверх  по  реке  на
стрелку  залива.  Скорость передвижения 2 км/час: кругом кусты да колючки, а
то ивняк стеной да обрывы, и внизу -- топь. Даже вдоль  берега,  где  всегда
рыбаки ошиваются, не проберешься. Иренка с детьми тоже погулять вздумала, на
другой  берег по ягоды. Всего-то за полдня кружку и набрали, да еще в животы
столько же. Хотели вечером ягоды в чай кинуть, но потом передумали:  Рудневы
вместо  чая  какую-то  красную  смесь  заварили, -- кто его знает, как оно с
черемухой прореагирует.
     Река мимо нас течет на З, поворачивает  на  Ю.  Но  это  не  глобальный
поворот,  а  так,  излучина.  Общее  направление реки тут к юго-западу; если
смотреть по карте, ночевали мы где-то в районе отметки  уреза  воды  98м,  к
северу от болота Пустобор. Название-то какое! Может, и ягод поэтому нет.


     опять почти не плыли.
     Места  тут  дикие -- граница района. Встали на первом же приглянувшемся
месте. Опять спим, отдыхаем, ягоды едим, а дети из песка что-то строят.  Все
довольны,  только  Иренка возмущается: ну, не может, говорит, этот поход для
мазохиста удовольствия доставить. Тебе-то, спрашивается, какое дело, что  ты
об этом мазохисте заботишься? Молчит, только на меня искоса поглядывает...
     Встали  на правом берегу, невысоком. Зверевы почему-то стоянку "Всадник
без головы" назвали. Еще, говорят, траву вокруг костра  на  ней  выжигали  и
садок (чужой) по рыбу ставили. А я так эту стоянку и не запомнил вовсе.


     Из достопримечательностей запомнился Петров Мост: из всех мелких мостов
(Лесуново  не  в  счет)  он  --  единственный  на  5-километровке   показан.
Подплываем  --  точно,  стоит  мост,  гнилой  весь,  бревна  вкривь  и  вниз
перекошены, и перекат под ним с камешками. Но самое интересное,  что  дорога
поперек  речки -- действующая, только идет она не по мосту, а по насыпи, и в
самом низком месте под ней две трубы метровые заложены. По  нашей  воде  они
только  на  2/3 жидкостью заняты, так что мы на своих байдарках прямо по ним
проплыли.
     От моста километров на пять отошли  --  смотрим,  справа  опять  поляна
"классическая".  Снизу пляжик, сверху обрыв, сосны на самом краю стоят... На
поляне столик оборудован и две дорожки из  леса  выходят,  а  чуть  подальше
землянка  по  всем  правилам  устроена.  Ее,  конечно,  не туристы выкопали,
скорее, рыбаки с Вачи (до нее тут 20 км), а может, лесозаготовители.
     Рудневы опять хотели пообедать и дальше плыть. Но на этот раз ничего  у
них  не  вышло: Иренка у Петрова моста часы забыла. Она их, перед тем, как в
трубу нырять, сняла и на камешке греться положила, чтоб,  значит,  в  случае
чего  память  осталась.  Села  она  в  каяк и давай против течения грести. А
времени уже третий  час.  Пришлось  сразу  после  обеда  на  полянке  лагерь
ставить. Тут и Иренка с часами вернулась: два часа вверх шла, меньше часа --
обратно. Есть, значит, в реке течение-то.
     Чуть  повыше  нашего  лагеря  заводь большая, типа болота, и вода в ней
градусов на пять, чем  в  Сереже,  теплее.  Пониже  на  другом  берегу  пляж
просторный  и  белеется  на  нем что-то. Смотрели-смотрели, понять ничего не
можем. Пришлось вплавь туда перебираться. Ширина реки тут метров 50, глубина
метра три. Даром, что только что  вся  вода  в  двух  трубочках  помещалась.
Переплыл,  оказалось  там  лодка  лежит настоящая, деревянная, на цепочке. И
река возле пляжа (сто метров от лагеря) во всю свою ширину глубиной по пояс.
Такое вот у нее в продольном направлении дно неровное.
     Дети в этом лагере вдоволь через речку поплавали. Впервые, кажется,  на
такое  расстояние.  Но  тут  солнце  за деревьями скрылось, пришлось из воды
вылезать и на песке греться. А попозже  еще  одно  развлечение  устроили  --
аэробол.  Это такая игра вроде регби, но на летающей тарелке. Две команды, у
каждой ворота типа  футбольных,  и  надо  сопернику  в  ворота  эту  тарелку
забросить.  Правил нету, единственное, что с тарелкой в руках бежать нельзя,
а можно лишь перекидываться. Ну, и еще взрослым на чужую  половину  поля  не
заходить.  Особенно интересно при сильном ветре играть, или когда тарелка от
земли под неожиданным углом отскакивает и  мимо  вратаря  к  нему  в  ворота
закатывается.


     День  начался  с  изучения карты. Прикинув, что в таком темпе нам не то
что до Мурома -- до Теши не доплыть, решили взяться за ум. То есть  погрести
посильнее,  чтобы  пройти  побольше.  У  Иренки  остались  об этом дне такие
воспоминания:
     "Река привораживала всех по своему. Лена вскликнула:
     -- Гляньте, ожерелье на дне лежит!
     И ведь все видели серебристое колье, а доставать веслом Лена  стала  --
корешок.   Карине   песочные  пляжи  все  чудились  и  лысые  персики.  Леша
Дещеревский все станцию "Мир" видел по ночам воочию, сопереживал космонавтам
нашим - они боролись за выживаемость станции, а ему  не  дали  довести  нашу
экспедицию  до  борьбы  за выживаемость: больше 3 часов грести -- ни-ни, под
дождиком поплыть не дали, до Мурома догрести не дали, а кормили все время до
краев (даже Perccottus glehni6 давали есть)".


     на  левом  берегу,  чуть ниже Румасово, около плотины (по карте там как
раз поляна кончается). Над речкой высоченный бугор,  в  нем  --  овраг,  над
оврагом -- бревно, около бревна над обрывом -- хижина (шалаш). Дети, которые
в Румасово за молоком не ходили, хижину эту весь вечер благоустраивали.
     По   верху   бугра   дорога   идет   Натальино-Салавирь,   здесь    она
гравийно-песчаная,  но  утрамбована хорошо. Вдоль дороги -- следы малины. За
рекой (которую можно перейти по плотине) -- остров, на нем  тьма  смородины.
Обносить  плотину  не  надо,  справа  вода промыла новое русло. Вечером мимо
лагеря местные старожилы проходили. Родились здесь когда-то, потом  в  город
уехали,  в  начальство  выбились,  а  теперь  специально на родину поглядеть
приехали. Про промоину рассказали, что вовсе не новое это русло, а самое что
ни на есть старое, просто  когда  плотину  делали,  его  засыпать  пытались.
Теперь вот вернулось все на круги свои.


     выплыли  рано.  Речка  здесь уже не такая дикая: то мостки мелькнут, то
тропиночка к воде выйдет, а то и лодка на цепи плавает. Но людей  все  равно
нет.  Кистаново  с  реки  не  видно,  а  про Пустынь только свежекошеный луг
напоминает. Моста, на 2-километровке обозначенного, тоже, разумеется, нет.
     В  Валтово  остановились  у  моста.  Ближайшие  дома в полкилометре, но
женщины все равно в деревню за молоком и хлебом пошли. Больше часа ходили, я
за это время искупаться успел и на местных поглядеть, как они  рыбу  неводом
бередили.  Они,  чтобы  не  перетрудиться,  к  реке  из деревни на мотоцикле
приехали.
     После Левино берега опять очень  приятные:  сосны,  песочек...  Правда,
видно, что по берегам коровы иногда ходят. А вот и стадо с пастухами идет! И
так мы на него загляделись, что в байдарке вдруг воды по пояс стало! Еле-еле
к  берегу  причалили,  вещи  на песок покидали, глядь -- в дне дырка чуть не
полметра. В общем, клеиться надо, заодно и пообедаем. Только вот  место  для
обеда не посреди стада найти бы...
     Положили  на дырку коврик ижевский, придавили гермомешками. Что воды не
боится -- на дно кинули, что боится --  повыше.  Самое  дорогое  Рудневым  в
байдарку  сложили. Дальше пешком пошли, байдарку на веревочке ведем. Хорошо,
речка здесь не глубже, чем по колено, а  то  по  берегу  пройти  трудно:  то
старица, то болотце, а то просто заросли ивняковые.
     В  полкилометре  от  стада  нашли на левом берегу чудесный пляж. Солнце
прямо в него жарит -- резина вмиг  сохнет.  Пока  Рудневы  обед  варили,  мы
байдарку просушили, зашкурили и зашивать начали. Потом мы есть пошли, а Леша
Руднев  дырку  зашивал.  К  концу обеда заклеились, всего на привал часа три
потратили. Только с купанием трудности начались: мелко  уж  очень.  Впрочем,
под  бревнами (а они тут на каждом повороте) течение такие ямы вымывает, что
иногда с ручками.


     устроили  в  устье  Сережи.  А  зря, чуть повыше прекрасные места были.
Здесь явно хуже: на левом берегу, где мы встали, -- коровье пастбище,  голо.
Справа  --  густарник,  старицы,  сыро.  На  самой  стрелке  -- редкие дубы,
полулуг. Дрова -- кривые дубовые бревна типа "попробуй  распили".  За  Тешей
(вода в ней показалась на градус теплее) есть сосны, но пляж сильно коровий.
     Было бы чуть пораньше, мы бы  по  Теше  вверх  попробовали  пройти,  до
приличного  пляжа.  Впрочем, в такое время купаться все равно уже холодно. А
так -- встали на Сереже, на левом берегу,  чуть  выше  устья.  Внизу  пляжик
неплохой,  но  купаться  мелко, и солнце ушло уже. Еще на этой стоянке рыбак
нам встретился дикий. Говорит, дня три как из дома  ушел,  теперь  по  речке
обратно  поднимается.  Кормится  тем, что поймает, а вот с деликатесами типа
тушенки -- напряг. В общем, выменяли у него ротана на уху и хлеба  с  луком,
благо у нас маршрут кончается, а продукты остались. Мы-то сами за весь поход
так и не поймали ничего (Лена говорит, удочку надо было брать).
     Уха вкуснющая получилась, странно только, что съесть не смогли. Видимо,
опять  синдром  Рудневых  проявился.  Всего  дважды я с ними плавал -- а уже
заразился.
     Попросту говоря, синдром Рудневых --  это  когда  в  походе  чего-то  в
избытке.  Причем дело тут не столько в Карине (хорошего человека должно быть
много), сколько в Леше. А именно,  раньше,  собираясь  в  поход,  мы  всегда
старались  брать  снарягу  по  минимуму.  Но  вот появились Рудневы и -- как
результат -- на Зилиме впервые в нашей  практике  каждая  из  пяти  байдарок
везла   свои  костровые.  На  Сереже  дублировались  уже  три  номинации:  2
топора+пила (на двух мужиков), лишний комплект карт  и  совершенно  ненужное
весло (которое, впрочем, удалось, разобрав, засунуть в каяк)...
     Правда,  насчет  топоров  и  пилы Леша не согласился. Ну как один топор
сломается, а второй утонет? А таганок-то без пилы  не  растопишь!  Под  него
надо  дрова  аккуратные класть, ровные, без изъянов. Не дай бог гнилье какое
ненароком попадется.
     Я, впрочем, один раз попробовал по-своему.  Накидал  хворосту,  сучьев,
спичку  кинул,  сижу,  чай  кипячу.  Тут  Леша  Руднев идет. Увидел, аж сел.
Выбрось, говорит, из костра эту гадость немедленно! От нее ни огня, ни  дыма
настоящего  нет,  еда  полдня варится и дрова все время подкладывать надо. А
правильнее, говорит, так: напилил, наколол, разложил,  ушел.  Через  полчаса
искупался, вернулся, и как раз к ужину.
     Стал  я этот свой ивняк-сосняк неправильный из-под таганка вытаскивать.
А он уже разгорелся, рукой не возьмешь,  а  палкой  --  того  гляди  котелки
опрокинешь.  Мучился я так, мучился, Леша с Серегой уже пилу наладили, ветку
подходящую обихаживают, а у меня так ничего и не вышло. Тут каша закипела --
пришлось крупу всыпать, молоко-изюм заложить, а костер все не  гаснет  и  не
гаснет!  Того  гляди чай закипит, а Леша с Серегой ветку свою только в одном
месте перепилили. Прямо хоть водой сучья эти проклятые заливай!
     Снял я кашу, настаиваться отложил. Заварили мы  чай,  поужинали.  После
еды  Леша  с  Серегой  ветку  в  два  счета  перепилили  и на мелкие полешки
покололи. Костер к тому времени прогрел наконец, и место  под  таганком  для
правильных дров освободилось. Жаль только -- подкладывать их вроде и незачем
уже.   Но  меня  все  равно  почти  не  ругали:  оказывается,  брусочки  эти
свежепоколотые вполне к утреннему дежурству пригодиться могут.
     А вообще-то Руднев насчет таганка правильно говорит. Я сам  тоже  люблю
так  костер  делать,  чтоб  котелки повесить и на час на речку уйти, а потом
сразу к накрытому столу с кашей вернуться.  Важно  только,  перед  тем,  как
купаться, Лену к костру дежурить позвать...


     можно  охарактеризовать,  как речку наоборот. От истока к устью глубина
реки монотонно уменьшается с 1-3м до 20-40см. В низовьях, несмотря на обилие
песка,  трудно  найти  место,  чтобы  искупаться.   Редкие  ямы  глубиной  с
метр-полтора,  правда,  попадаются,  но  больше  одного  человека   там   не
поместится.  То  есть  плавать  можно  только  по  очереди, точно выдерживая
направление и скорость против течения: чуть медленнее или быстрее -- и брюхо
сразу  шуршит  по  песку,  а  то  и  коряге.  Не  хотелось  бы в таком месте
пропороться, тем более, что резину для заплаток мы брали только на байдарки.
     Одновременно  с  обмелением  реки  по  мере  приближения   к   низовьям
увеличивается  количество  песка по берегам и в русле, все больше становится
пляжей. Ширина реки растет медленно, а вот скорость течения,  вначале  почти
нулевая, к концу маршрута местами достигает 4-5 км/час.


     осталось нам 5 километров по Теше подняться.  Она на этом участке очень
на Сережу перед устьем похожа, только шире раза в три да поглубже чуть.  Дно
всюду  песчаное,  течение  приличное очень. На Таймене (с двумя гребцами) от
силы километра три в час получается. Чтоб  труд  сэкономить,  мы  поближе  к
берегу  держались,  на том и попались: заточенный кол опять в нашей байдарке
дырку сделал. Как и в прошлый раз, заткнули ее ижиком и погребли дальше.
     Наконец мост ж/д показался.  За  мостом  по  карте  уже  село,  поэтому
разбираться  решили  ниже моста. От станции дальше (2,2 км вместо полутора),
зато народу меньше. Леса никакого, один ивняк, а вот пляж хороший.
     Веревку для сушки одним концом к кустам привязали. А с  другой  стороны
-- голое  поле,  ни  деревца.  Правда,  бугорок есть: если на нем пару весел
поставить, как раз сушилка получится. Только вещи развесили --  глядь  вдоль
реки  мотоцикл едет, и веревка наша у него как раз на уровне шеи получается.
Пришлось  ветку  взять,  веревку  поднять.  Мотоциклисту   этот   трюк   так
понравился,  что  он  потом еще раз с друзьями специально приехал, чтобы под
нашей веревочкой прокатиться. А вообще-то  метрах  в  100  параллельно  этой
другая дорога идет, не хуже.
     Солнце до обеда вовсю жарило, а нам только того и надо: байдарки сушить
сподручнее. После обеда на небе дымка пошла, явно дело к дождю. Но мы к тому
времени уже все высушили, зашили, заклеили и на станцию собрались.





     С  недавних  пор на станции Родяково (Натальино) поезда останавливаться
перестали,  и  уехать  отсюда  можно  только  электричкой.  На  дату  похода
электрички  на  Муром  отправлялись в 5.52м, 6.33в, 10.32а, 14.25а, 18.35м и
22.30а (а -- идущие из Арзамаса, м --  из  Мухтолово,  в  --  из  Венца).  В
обратную  сторону:  5.14а,  8.24а, 12.43а, 14.23м, 17.02в, 20.34м. Мы уехали
поездом 18.35, и еще успели поглядеть на Оку. А вот  в  Арзамасе  нас  ждало
разочарование:  самый дешевый билет до Москвы стоит ( 100 тыс. (в Арзамас мы
доехали за 50), и за ним еще нужно отстоять длиннющую очередь, а все  поезда
-- проходящие.
     Немного  поколебавшись -- ждать ли ночных поездов за 100 тыс, или ехать
дальше электричкой, выбрали второй вариант. Тем более, что в  двух  вечерних
поездах  мест  не оказалось. Электрички на Вековку идут в 5.13, 7.40, 13.20,
17.10, 19.45 и 21.00, время в пути 2-3 часа  (утром  больше).  В  субботу  и
воскресенье  есть  электричка  во  Владимир  (прибытие  из  Владимира 12.10,
отправление обратно 14.10). Раньше был и прямой поезд на Черусти, но  теперь
его  отменили,  и  в  Вековке  надо  делать пересадку. Впрочем, это не самое
страшное, что может случиться в жизни.
     Около 11 ночи мы были в Вековке. Поезда на Черусти отправляются в 3.40,
8.23, 12.01, 15.40 и 20.40. Нам выходило ехать на 3.40, то есть предстояло 4
часа провести на вокзале. Рудневых это не устроило,  и  уличив  момент,  они
взяли  пару  билетов  какой-то  случайный фирменный поезд (отпр. в час ночи,
прибытие в Москву в шесть утра), что обошлось им по 70 тыс. с  носа.  А  мы,
узнав,  что  наша  "электричка"  приходит  из  Черустей  в  23.45, подошли к
проводнице 3-го вагона, и она пустила нас спать внутрь. Вроде, пускают всех,
у кого есть дети. Правда, дверь запирают и  в  туалет  тоже  не  сходишь.  В
общем,  с  12  ночи до 5 утра (время прибытия в Черусти) мы спокойно спали в
своем купе.
     Электричка из Черустей идет в 5.24, с той же платформы,  куда  приходит
поезд  из Вековки. Кассы -- в вокзале, к тому же наш поезд чуть опоздал, так
что поехали без билетов, рассчитывая выйти  где-нибудь  в  Куровской,  чтобы
выгулять  детей  и, купив билеты, пересесть на одну из следующих электричек.
Увы, в Шатуре в хвост нашей электрички зашел контроль, и когда  он  добрался
до  нас,  пришлось  платить штраф. Правда, узнав, что Иренка -- мать-героиня
(точнее, просто многодетная, но я очень кстати перепутал) штрафов он  с  нас
взял  всего  на  40  тыс  (билеты стоили бы 50). С другой стороны, "оплатив"
проезд,  мы  просто  вынуждены  были  ехать  до  самой  Москвы,  дети   едва
дотерпели...
     Ну  и последнее. Если уж ехать в Москву "на перекладных", полезно иметь
в виду, что во всех "электричках" от Арзамаса  до  Черустей  есть  несколько
"лежачих" вагонов, нужно только заранее узнать их номера и не перепутать при
посадке.

---------------------------------------------------------------
     1    (    А.Дещеревский    ;   тел.254-90-35
(вторник-среда), 73-12-15 (г.Пущино)
     2 Нижегородская обл., масштаб 1:500000. М., Роскартография, 1994.
     3 Российская федерация, листы 20 и  21  (Владимирская  и  Нижегородская
обл.).,  масштаб  1:200000.  М., ВТУ ГШ, 1993 (карта создана по заказу фирмы
"Нефто").
     4  По  мнению  Ю.Б.  Воронова,  только  после  нее  Сережа   становится
"по-настоящему проходимой для байдарки"
     5  У  нас  сложилось впечатление, что причина -- не столько в характере
местности, сколько в халтурности карты.
     6  ротан,  головешка,  бычок,  травянка,  рыбка  до   20   см   длиной.
Единственное за что ее можно уважать - за то, что самец охраняет икру.

Популярность: 17, Last-modified: Thu, 29 Oct 1998 05:22:46 GMT