Сатирическая комедия в трех действиях


     ---------------------------------------------------------------------
     Книга: С.В.Михалков. "Театр для взрослых"
     Издательство "Искусство", Москва, 1979
     OCR & SpellCheck: Zmiy (zmiy@inbox.ru), 7 января 2003 года
     ---------------------------------------------------------------------

     Издательство продолжает публикацию пьес  известного советского поэта  и
драматурга,   Героя  Социалистического  Труда,  лауреата  Ленинской  премии,
Государственных   премий   СССР   и   Государственной   премии   РСФСР   им.
К.С.Станиславского, заслуженного деятеля искусств РСФСР Сергея Владимировича
Михалкова,  начатую сборником его  пьес  для  детей  (Театр для  детей.  М.,
"Искусство", 1977).
     В   данном  сборнике  вниманию  читателей  предлагаются  такие   широко
известные  пьесы,   как  "Раки",  "Памятник  себе...",  "Пощечина",  "Пена",
"Балалайкин и Кo", и ряд других, поставленных на сцене многих театров страны
и за рубежом.


                                                  Посвящается И.В.Ильинскому


                       ...Господин П. Ну да сам посуди ты: ну как же, право?
                                      Все пороки да пороки;  ну какой пример
                                      подаст это зрителям?
                          Господин Б. Да разве пороки хвалятся?  Ведь они же
                                      выведены на осмеяние.
                          Господин П. Ну,  да  все,  брат,  как  ни  говори:
                                      уваженье...  ведь  чрез  это  теряется
                                      уваженье к чиновникам и должностям.
                          Господин Б. Уважение не теряется  ни к чиновникам,
                                      ни  к должностям,  а  к  тем,  которые
                                      скверно исполняют свои должности.
 
                                                                 Н.В.Гоголь,
                                                         Театральный разъезд 
                                           после представления новой комедии




     СТЕПАН   ФЕОФАНОВИЧ   ЛОПОУХОВ   -   лицо   номенклатурное,   лет   50.
Самовлюбленный бюрократ,  человек плотный,  малообразованный и  отставший от
жизни.  По тому, как ведет себя дома, можно угадать стиль его "руководства".
Возражений от  подчиненных не  терпит.  О  себе  высокого мнения,  почему  и
позволяет себе судить обо всем безапелляционно в глубокомысленно.
     АГЛАЯ  ИВАНОВНА  -  его  супруга.  Безвкусные  туалеты,  вкусный  стол,
сплетни,  пересуды -  вот и все ее интересы. В дочери души не чает и, будучи
женщиной слабовольной,  ни в чем ей не перечит.  Мужа считает одним из самых
достойных работников в городе. Несмотря на свой возраст, любит цвета голубой
и розовый.
     СЕРАФИМА -  их дочь. Существо избалованное, бездумное и легкомысленное.
Мамой командует, отца побаивается. Принципов никаких.
     ЛЕОНИД АРКАДЬЕВИЧ ЛЕНСКИЙ -  неизвестный человек с лицом положительного
героя,   лет  35,   по  профессии  мошенник.  Честный  труд  считает  уделом
обывателей.  Неглуп и  не  лишен таланта артиста-импровизатора.  Умеет найти
общий язык с  любым собеседником.  Отличается привычкой не сразу отвечать на
заданный вопрос.
     САМСОН  ПЕТРОВИЧ КАРЕГЛАЗОВ -  земляк и  заместитель Лопоухова по  всем
вопросам.  Разновидность формалиста  и  бюрократа.  С  подчиненными груб,  с
начальством подхалим.  Любит поучать и разглагольствовать.  Труслив и хитер,
хотя  в  своих корыстных побуждениях порой теряет чувство меры.  Призывает к
критике,  сам критики не терпит.  Можно сказать,  что земляки дополняют друг
друга.
     ЛЮЦИЯ -  его жена.  Бездарная актриса с характером склочницы.  Искренне
думает, что всюду надо иметь "руку".
     УКЛЕЙКИН -  помощник Лопоухова.  Человек  ограниченный,  недалекий,  но
ловкий.  Перед "хозяином" угодничает и откровенно льстит. Скользкий, как уж,
но может ужалить, как гадюка.
     МАМОЧКИН - инспектор отдела кадров, человек с неопределенным выражением
лица.  Подозрителен. Перед начальством нем. Выискивает в анкетах сослуживцев
"блох" и пропускает мимо носа главное. Растяпа.
     ЖЕЗЛОВ - начальник отделения милиции. Один из тех, кто, выдавая себя за
блюстителя порядка и  законности,  сам  может "порадеть родному человечку" и
обойти закон. Внешний вид скорее добродушный, чем глупый.
     СЧЕТКИН -  бухгалтер.  Честный, дотошный старик с желчным характером. В
жизни у него одна страсть - рыбная ловля.

     СЕКРЕТАРША   \
     АДМИНИСТРАТОР \  ничем не примечательны,
         ГОСТИНИЦЫ  } в своем роде тоже простофили.
     ШВЕЙЦАР       /
     КАССИР       /

     ЛЕША -  шофер. Молодой парень с простодушным лицом. Когда ждет в машине
хозяина, любит читать книги.
     КЛАДОВЩИК ИЗ  КОЛХОЗА  -  пожилой человек.  Глаза  смотрят с  хитрецой.
Честный и исполнительный.
     КРОКОДИЛ - прямо с обложки журнала с трубкой в зубах, с вилами в лапах.

     Премьера  спектакля  состоялась  в   мае  1953  года  в   Театре  имени
Евг.Вахтангова.




          Комната  в  квартире  Лопоуховых.  Безвкусная, мещанская
          обстановка. Стол. Сервант. Диван с полочкой. На серванте
          и  диванной полочке семь слонов и статуэтки - ширпотреб.
          В   одном   углу   большие  стенные  часы,  в  другом  -
          холодильник.  На  стене  две  одинаковые копии с картины
          Шишкина  "Утро в сосновом лесу". У окна фикусы в кадках.
          Леша стоит у двери и разговаривает с Аглаей Ивановной.

     Аглая Ивановна. Так ты меня понял, Леша?
     Леша. Понял, Аглая Ивановна.
     Аглая Ивановна.  Значит,  приедешь в  колхоз,  найдешь там  кладовщика,
скажешь ему:  так,  мол,  и  так,  от Степана Феофановича Лопоухова,  личный
шофер. Приехал за раками. Он тебе и отпустит. Платить ничего не надо. Степан
Феофанович потом рассчитается.  Ты раков-то сам перебери, а то накидают тебе
всякую мелочь! Да смотри, чтобы все шебуршились. Среднеживых-то в сторону.
     Леша. Не беспокойтесь, живых возьму.
     Аглая Ивановна (подумав). Доверенность тебе писать не надо?
     Леша (с иронией). Это на раков-то? Так отпустят, без доверенности.
     Аглая Ивановна.  Ну,  езжай! Смотри нигде не задерживайся. Машина может
понадобиться. Серафимы еще дома нет.
     Леша.  Только скоро вы  меня не  ждите.  До  Старого Хрякина километров
сорок, а то все пятьдесят. Да и дорога сейчас сами знаете какая...
     Аглая Ивановна.  А ты поаккуратней езжай.  Поаккуратней! Береги машину.
Машина-то казенная!
     Леша. Ладно уж... Знаем, как ездить. (Уходит.)
     Аглая Ивановна.  Столько забот, столько забот!.. Дуняша расчет взяла. И
этот чем-то  недоволен...  Подумаешь,  трудно ему для Степана Феофановича за
раками съездить. (Начинает накрывать на стол.)

          В передней звонок. Аглая Ивановна выходит и возвращается
          с  Уклейкиным.  У  него в руках толстый портфель и пачка
          книг.

     Уклейкин (торопливо). Я звонил Степану Феофановичу, просил разрешения у
вас  посидеть,  позаниматься.  Доклад ответственный,  времени осталось мало.
Язык у Степана Феофановича специфический,  много цифровых данных.  На работе
мне писать неудобно,  дома обстановка не позволяет, так что разрешите, Аглая
Ивановна, я уж вас побеспокою, пройду в кабинет шефа, позанимаюсь.
     Аглая Ивановна.  Сделайте одолжение, товарищ Уклейкин. Вы свой человек.
Располагайтесь,  работайте...  В  ваших делах я вам плохой советчик.  Важно,
чтобы Степан Феофанович остался доволен.
     Уклейкин.  Постараюсь, Аглая Ивановна. У меня, собственно говоря, почти
все готово. Осталось только кое-что систематизировать и переписать набело.
     Аглая Ивановна (пропускает Уклейкина в кабинет).  Запирайтесь, думайте,
сочиняйте, переписывайте - словом, что вам нужно, то и делайте. Вам никто не
будет мешать.
     Уклейкин. Вы уж меня извините. Дело-то у нас больно спешное...
     Аглая Ивановна. Я и то гляжу, на вас сегодня прямо лица нет.
     Уклейкин.  С  утра на рысях.  Материалы к докладу готовил,  подбирал...
Вот! (Хлопает по портфелю.)
     Аглая Ивановна. За это вас Степан Феофанович и ценит, товарищ Уклейкин.
Вы у него правая рука. Первый помощник. Референт!
     Уклейкин  (деликатно).   Вы,  Аглая  Ивановна,  подсказали  бы  Степану
Феофановичу,  чтобы он  своей правой руке  несколько улучшил жилищно-бытовые
условия.  Квартирку помог бы обменять.  Мне бы с  ванночкой.  Надоело в баню
ходить. Не люблю на людях мыться. Стыдлив...
     Аглая Ивановна. Подскажу, товарищ Уклейкин. Напомню.
     Уклейкин  (оглядываясь по  сторонам).  Люблю  я  у  вас  бывать,  Аглая
Ивановна. Хорошо у вас, уютно. Какие культтовары! Выставка! Музей!
     Аглая  Ивановна.  И  вещи-то  все  недорогие.  Представьте себе,  такой
пингвинчик - и всего два рубля.
     Уклейкин.  Что вы  говорите?  Два рубля?  Кто бы мог подумать?  Как это
говорится: дешевле пареной репы!
     Аглая Ивановна. Да ведь не в цене дело. Дело во вкусе.
     Уклейкин.  Чистая работа!  (Любуется копией Шишкина.)  Очень натурально
нарисовано.
     Аглая Ивановна. "Художник РСФСР"!
     Уклейкин. Молодец парень!.. Ну, так я, с вашего разрешения, запираюсь.
     Аглая Ивановна.  Запирайтесь,  пожалуйста.  Лишь  бы  Степан Феофанович
остался  доволен.   (Закрывает  за  Уклейкиным  дверь  в  кабинет.)  Да-а...
(Вздыхает.)  Тяжелый воз везет мой Степан Феофанович!..  И  ведь не  каждому
можно довериться.  Ох,  не каждому!  Другой напишет тебе бог знает что, а ты
возьмешь да по простоте душевной и  произнесешь с трибуны.  Хорошо,  если не
расслышат, а ведь если расслышат да придерутся - неприятностей не оберешься.

          Входит Серафима.

     Серафима. Мама, отец дома?
     Аглая Ивановна.  Не приходил еще.  (Показывает на дверь.)  Там Уклейкин
сидит, отцовский доклад пишет. Что в тобой? Чем ты взволнована?
     Серафима. Мама, я должна тебе что-то сказать...
     Аглая Ивановна.  Сима,  ты меня пугаешь.  Что случилось? (Опускается на
диван.)
     Серафима.  Ничего  особенного не  случилось,  но  вопрос  очень,  очень
серьезный.
     Аглая Ивановна. Бросила институт?
     Серафима. Мама! Гораздо серьезнее!
     Аглая Ивановна. Тебе в ателье испортили пальто?
     Серафима. Я выхожу замуж!

          Пауза.

     Аглая Ивановна (не  сразу).  Бог ты  мой!  За  кого ты  выходишь замуж?
Неужели за этого... как его?.. (Пытается вспомнить фамилию.)
     Серафима. Нет, не за него. Я выхожу замуж за инженера Ленского.
     Аглая Ивановна.  Это какой Ленский? Где-то я уже слышала эту фамилию...
чуть ли не по радио...
     Серафима.  Леонида Аркадьевича Ленского ты не знаешь.  Сегодня я тебя с
ним познакомлю.  Он будет у  нас.  Час назад он сделал мне предложение,  и я
дала ему свое согласие.
     Аглая Ивановна.  Не посоветовавшись с отцом?  Кто он такой, этот Леонид
Аркадьевич? Мы его никогда не видели.
     Серафима. Вы его не могли видеть: он всего три дня в нашем городе. Но у
него есть все. Все! Все!
     Аглая Ивановна. Что все?
     Серафима.   И  внешность,  и  специальность,  и  положение.  Прекрасное
прошлое, замечательное настоящее и великолепное будущее!
     Аглая  Ивановна  (недоверчиво).  Что-то  удивительно,  чтобы  у  одного
человека было все сразу - и прошлое, и настоящее, и будущее.
     Серафима.  Мама,  он крупный инженер.  Имеет массу наград.  Один брат у
него адмирал,  другой профессор,  третий еще кто-то,  я уже не помню...  Ему
тридцать семь лет.
     Аглая Ивановна. И он еще не женат?
     Серафима.  Ему некогда было думать о любви,  об увлечениях. Это человек
науки и...  техники.  Только теперь, когда он немного разгрузился от работы,
стал жить не  только для общества,  но и  для себя,  он понял,  что ему надо
жениться, надо создавать семью.
     Аглая Ивановна.  В прошлом году твой доцент из Мичуринска тоже "понял",
что ему надо создавать семью,  а  потом выяснилось,  что у  него есть жена и
трое детей. Может быть, и этот такой же?.. Где ты с ним познакомилась?
     Серафима. На пароходе.
     Аглая Ивановна.  Почему ты до сих пор ничего о нем не говорила?  Ты уже
три дня дома.
     Серафима.  Мама,  мы с  Леонидом решили сначала проверить наши чувства.
Сегодня мы оба поняли, что должны быть вместе.
     Аглая Ивановна. Ты так мало с ним знакома...
     Серафима (горячо).  Мама!  Мама,  что  ты  говоришь?  Что  значит "мало
знакома"?  Разве для того,  чтобы понять настоящего человека,  нужны месяцы,
годы?..  Да хорошего,  приличного человека сразу видно! По тому, как он себя
ведет,  о чем говорит, какие высказывает мысли, суждения... Разве ты сама не
говорила,  что  можно век прожить вместе и  так и  не  узнать человека?  Вот
Самсон Петрович Кареглазов!  Двадцать лет с женой прожил и бросил ее с двумя
детьми.  А  ведь за  двадцать лет  она,  кажется,  могла бы  узнать его  как
человека?
     Аглая Ивановна. Но все ж... Такой поворот в твоей жизни...
     Серафима. Мама, когда-нибудь это должно было случиться?
     Аглая Ивановна.  Конечно.  Обязательно. Непременно... Но все же это так
неожиданно для  нашей  семьи.  Что  скажет отец?  Он  еще  не  забыл  твоего
мичуринского доцента... Право, меня даже знобить начало!
     Серафима.  Мама,  главное ведь,  чтобы я была счастлива? А я счастлива.
(Неожиданно начинает плакать.)

          Аглая Ивановна бросается успокаивать дочку, обнимает ее,
          прижимает    к    своей   груди.   Серафима   продолжает
          всхлипывать.

     Аглая Ивановна.  Симочка моя!  Куколка моя!  Ну успокойся, успокойся!..
Расскажи лучше,  откуда он  взялся?  Что он  делает у  нас в  городе?  Он  в
командировке?
     Серафима (перестав всхлипывать). В нашем городе он только из-за меня. А
вообще он москвич,  и  о  себе он все вам расскажет сам.  Одним словом,  это
лучшее, на что я могла бы нарваться в жизни!
     Аглая Ивановна. Он красивый по крайней мере? Опиши мне его наружность.
     Серафима (совсем успокоившись).  Ну,  как тебе объяснить,  мама? У него
очень положительная внешность...  Только это в  нем не  главное.  Он вежлив,
тактичен,  образован,  умен, но больше всего меня подкупило в нем то, что он
необычный человек! Не такой, как все!
     Аглая Ивановна (испуганно). Не такой, как все? А какой же?
     Серафима.  Мама,  он сказал мне такое,  что в  наше время не от каждого
услышишь.
     Аглая Ивановна (крайне заинтересованная). Что же он тебе сказал?
     Серафима (задыхаясь от  волнения).  Он  сказал мне,  что  соединит свою
судьбу с моей только в том случае, если я дам согласие... на церковный брак.

          Пауза.

     Аглая Ивановна (ошеломленно). Да-а-а... Прямо так и сказал?
     Серафима. Прямо так и сказал!..
     Аглая Ивановна. На церковный брак?!
     Серафима.  На церковный брак!  Ты понимаешь,  мама? В его положении - и
вдруг такое условие!  Может быть,  это странность.  Он ученый человек,  а  у
ученых людей бывают странности,  это всем известно.  Но  это меня подкупило.
Буквально подкупило!
     Аглая Ивановна. Ты меня просто поразила!
     Серафима.  Мама, я сама сначала своим ушам не поверила. Но потом, когда
он доказал мне,  насколько это все для него серьезно,  я поняла,  что это не
какое-нибудь мальчишество, а настоящее предложение. До гражданской записи мы
будем венчаться в церкви, а потом уже оформим наш брак по закону в загсе.
     Аглая  Ивановна.  Чем  он  объяснил тебе  свое  такое  экстраординарное
желание?
     Серафима. Он сказал, что, по его твердому убеждению, такой брак гораздо
прочнее.
     Аглая Ивановна (схватившись за  голову).  Ой,  Серафима!  А  что скажет
отец?  Что будут говорить в городе?  Дочь члена партии - и вдруг венчается в
церкви.  Да  нашего отца после этого обязательно проработают на каком-нибудь
совещании. А тебя исключат из комсомола. Ты ведь, кажется, комсомолка?
     Серафима. Ну, какая я комсомолка! Мама, решается моя судьба! Мое личное
счастье!  Я,  может быть,  с  этим человеком проживу всю  жизнь.  Ты  должна
повлиять на отца!
     Аглая Ивановна.  Ты себе с ним ничего не позволяла? В ресторан ты с ним
не ходила?
     Серафима.  Мама,  за  кого ты  меня принимаешь?  И  потом он себе этого
никогда не позволит. Ты его просто плохо знаешь!
     Аглая Ивановна.  Господи боже мой!  Какая,  однако,  неожиданность! Как
снег на голову!

          Входит Лопоухов.

     Лопоухов (еще в дверях). Уклейкин здесь?
     Аглая Ивановна. Здесь, в кабинете сидит. Твой доклад пишет.
     Лопоухов  (целует  дочь,   бросает  портфель  на  диван).   Дотянут  до
последнего,  а  потом за них отдувайся.  Прошлый раз такой доклад подсунули,
сам  черт  язык  себе сломает.  Каких только слов не  понаставляли -  и  все
невпопад.  А  почему?  Потому что  лень-матушка!  Нет  того,  чтобы  заранее
посидеть,  подумать, привести к общему знаменателю, перепечатать на машинке,
проверить,  выправить,  еще разок перепечатать и  уж потом,  в готовом виде,
дать докладчику. Никак не научишь людей работать с головой! Раков привезли?
     Аглая Ивановна. Леша поехал.
     Лопоухов.  Никто  не  звонил?  (Достает из  холодильника бутылку  пива.
Садится к столу.)
     Аглая Ивановна. Люция Кареглазова звонила, спрашивала, когда ты будешь.
     Серафима. Говорят, у нее в театре какие-то неприятности.
     Лопоухов.  А я что,  театрами заведую?  Нет, это им, наверное, опять на
дачу чего-нибудь не  хватает.  Или  теса,  или железа.  Пусть Самсон сам где
хочет достает.  Я Синице никаких указаний давать не буду. Ох эта мне Синица,
Синица!.. Вот ведь невелика пташка, а коготки показывает!
     Аглая Ивановна.  Да  как он смеет?  Удивительно,  что ты его до сих пор
терпишь!
     Лопоухов.  А я и не потерплю.  Найду подходящего человека -  выгоню эту
Синицу. Изыму из аппарата! (Смотрит на жену и дочь.) А вы что такие?
     Серафима. Какие?
     Лопоухов. Красные. Поругались, что ли?
     Аглая Ивановна. Тут у нас свои разговоры были... женские...
     Лопоухов. Женские? Ну-ну...
     Уклейкин  (приоткрывает  дверь  из   кабинета).   Не  помешаю,   Степан
Феофанович?
     Лопоухов. Заходи, заходи! Ну, как там у тебя? Готово?
     Уклейкин. Подходим к финишу. Осталось только резюмировать и переписать.

          Мать и дочь, переглянувшись, выходят.

     Лопоухов  (Уклейкину).   "Резюмировать"...   "резюмировать"...  Ты  мне
поменьше таких-то слов вписывай.  Ты попроще пиши, как народ говорит. Я ведь
с  народом толковать буду.  Ну  покажи,  что  там у  тебя...  Большой доклад
получился?
     Уклейкин.  Чистого тексту,  как вы читаете,  минут на сорок пять.  Плюс
реакция зала: смех, аплодисменты... Около часу выйдет, Степан Феофанович.
     Лопоухов. Юмор есть?
     Уклейкин (мрачно). Есть, Степан Феофанович. Есть! Перед зеркалом читал,
сам смеялся.

          Лопоухов, надев очки, вникает в написанное Уклейкиным.

     Уклейкин (перегнувшись через плечо начальства.)  Цитатки я разбросал по
всему тексту.  Хорошие подобрал.  Сверил. Вот, обратите внимание, любопытная
цитатка  из  "Робинзона  Крузое".  Просто  блеск!  Насчет  проявления личной
инициативы и мобилизации внутренних ресурсов. (Показывает.)
     Лопоухов. Из кого, из кого цитатка?
     Уклейкин. Из "Робинзона Крузое". Вы не беспокойтесь, Степан Феофанович,
не подведу!  Очень она к слову будет,  эта цитатка!  Это в том месте, где вы
подвергаете критике наш деревообделочный комбинат.
     Лопоухов (приподняв очки). А я его критикую?
     Уклейкин. Обязательно! Вот здесь. (Показывает.)
     Лопоухов (прочитав указанное место). А не слишком ли я его, а?
     Уклейкин  (убежденно).  Не  слишком,  Степан  Феофанович.  Нисколько не
слишком! Я бы даже сказал, что вы их щадите. Вышестоящие организации осудили
порочную практику комбината. Резко осудили.
     Лопоухов. Я что-то не слышал.
     Уклейкин. Готовится специальное выступление газеты. Вы не беспокойтесь,
уж я вас не подведу! Себе дороже.
     Лопоухов (в раздумье).  Тогда,  может быть, мне следует их как следует?
А? Критика - вещь полезная, от нее никто еще не помирал. (Смеется.)
     Уклейкин. Завидный у вас характер, Степан Феофанович! Хорошо вы критику
воспринимаете: с вас как с гуся вода!
     Лопоухов. А ты, Уклейкин, критику принимаешь?
     Уклейкин. Принимаю, Степан Феофанович. Принимаю, когда прописывают. Три
раза в день по столовой ложке. Ну, а больше-то не рекомендуется. Может иметь
обратное действие! (Смеется.)
     Лопоухов (возвращаясь к  теме  доклада).  Так  добавь сюда еще  две-три
ложки. Да покрепче!
     Уклейкин.  Добавлю,  Степан  Феофанович!  (Делает  карандашом пометку в
докладе.)
     Лопоухов.   С  критикой  как  будто  нормально  получается.   А  как  с
самокритикой? Не скажут, что маловато?
     Уклейкин.  Что вы, Степан Феофанович! Никак не скажут! Уж я постарался.
Учел  прошлые  нарекания.  Учел!..  Вы  эти  странички пропустили?  Двадцать
вторая,  двадцать третья,  вот тут еще половинка... (Показывает.) Я здесь со
всей принципиальностью,  со всей,  так сказать,  резкостью обрушился. На вас
лично, на товарища Кареглазова... Одним словом, останетесь довольны.
     Лопоухов. Вот за это, брат, спасибо!
     Уклейкин. Так ведь для дела, Степан Феофанович!
     Лопоухов. Ладно. Перепишешь начисто, а если успеешь, то и перепечатаешь
в двух экземплярах: один - мне, один - в наш архив. Черновик порвешь. Ясно?
     Уклейкин. Не в первый раз, Степан Феофанович!
     Лопоухов.  И не в последний...  Завтра утром дашь мне доклад.  Я его на
свежую голову просмотрю.  Может  быть,  чего  забыли.  А  в  основном ничего
получилось? Как твое, личное?
     Уклейкин. Боевое, целеустремленное выступление. Просто блеск! Разрешите
идти, Степан Феофанович? Я сегодня в баньку собрался, как бы не опоздать...
     Лопоухов.  Иди  мойся,  Уклейкин.  Объявляю тебе благодарность.  Выпишу
премиальные...  (Как бы про себя.) Паршивое это дело - с докладом выступать.
А надо... надо!..
     Уклейкин.  Надо,  Степан Феофанович! На то вы и начальство. А за доклад
вы  не беспокойтесь.  Не один докладик мы о  вами провернули и,  как видите,
держимся на поверхности. Держимся на волне, так сказать!
     Лопоухов.   "Держимся"...   Ты  у   меня  за  это  зарплату  получаешь.
Премиальные! Пивка!.. (Наливает Уклейкину бокал пива.)
     Уклейкин (выпив пиво).  Стараемся,  Степан Феофанович!  Нравится мне  с
вами работать! Так сказать, расти под вашим непосредственным руководством...
Получать ценные указании.
     Лопоухов.  Иди,  иди!  Не люблю подхалимажа!  Иди! Дай знать, когда все
будет готово.
     Уклейкин. Супругу поприветствуйте!
     Лопоухов. Поприветствуем, поприветствуем...

          Уклейкин уходит.

     Серафима (появляясь в  дверях).  Отец,  ты свободен?  Мне нужно с тобой
поговорить по личному делу.
     Лопоухов. Пройдем в кабинет.

          Отец  и дочь уходят в кабинет. Затем туда проходит Аглая
          Ивановна.
          Сцена некоторое время пуста.

     Аглая  Ивановна  (выходит  из  кабинета,   останавливается  в  раздумье
посредине комнаты).  Подумать только,  такой  заслуженный деятель,  и  вдруг
такое стремление -  венчаться!  Удивительно! Однако не зря, значит, говорят,
будто  есть  еще  ответственные работники,  которые  верующие.  И  на  пасху
разговляются,  и  с  попом хоронят,  и детишек крестят...  (Прислушивается к
голосам в кабинете.) А лучше жениха, пожалуй, не найдешь!..

          В  передней звонят. Аглая Ивановна спешит открыть дверь.
          Она  возвращается  в  комнату  в сопровождении Ленского.
          Ленский  хорошо  одет. В петлице костюма университетский
          значок. Над карманом орденская колодка.

     Аглая Ивановна (растерянно).  Извините меня,  пожалуйста... Я сейчас...
одну минуточку... (Нервно поправляет прическу.)
     Ленский. Сделайте одолжение... Я подожду.

          Аглая  Ивановна  быстро  исчезает  в  передней.  Ленский
          остается один. Осматривается. Входит Аглая Ивановна.

     Аглая Ивановна. Так, значит, вы и есть Леонид Аркадьевич Ленский?
     Ленский. Кто? Я?.. Да. Это я.
     Аглая Ивановна.  Как  приятно с  вами  познакомиться!  Дочь  так  много
говорила о вас! Проходите, пожалуйста, садитесь.
     Ленский (оглядывает комнату). Благодарю вас. Я уже насиделся...
     Аглая  Ивановна.  Вы  очень  удачно пришли.  У  нас  все  дома.  Степан
Феофанович в  кабинете.  У них там как раз разговор о Симочкой.  Это для нас
такая... (Разглядывает Ленского.) неожиданность!
     Ленский. Надеюсь, приятная! (Улыбается.)
     Аглая Ивановна (не расслышав).  Безусловно...  безусловно.  Кто из нас,
матерей, не желает своему ребенку счастья? Симочка у нас одна...
     Ленский (глубокомысленно).  Да-а-а...  Дети,  дети... "Маленькие дети -
руки болят, большие дети - сердце болит...". Так, кажется?
     Аглая Ивановна (очарованная Ленским).  Симочка у  нас одна,  так что вы
можете себе представить,  как мы  переживаем сейчас ее  решение выйти за вас
замуж. Вы ведь, кажется, не были еще женаты?
     Ленский. Кто? Я?.. Нет. Не был. Пока еще не был.
     Аглая Ивановна. Симочка мне о вас рассказывала. Она вами просто бредит.
Вы совершенно очаровали ее.
     Ленский (улыбаясь). Она тоже нарушила мой покой...
     Аглая Ивановна.  Я  вам честно скажу,  как своему человеку,  хотя и  не
очень удобно хвалить родную дочь,  но мы со Степаном Феофановичем на Симочку
не  нарадуемся.  Она  у  нас  девушка умная,  воспитанная,  не  какая-нибудь
легкомысленная кокетка, не современная вертихвостка.
     Ленский  (с  достоинством).   Серафима  Степановна  произвела  на  меня
исключительно отрадное впечатление.  Я,  надо вам сказать, человек далеко не
увлекающийся.  У  меня  свой,  может быть,  несколько оригинальный взгляд на
вещи. Серафима Степановна поставила вас в известность?
     Аглая Ивановна (несколько смутившись). Да, да... Безусловно, я знаю...
     Ленский (серьезно). Я смотрю на брак со своих позиций.
     Аглая Ивановна. Это безусловно... безусловно.
     Ленский (в возвышенном тоне). Мне в жизни нужен друг. Спутник. Товарищ.
Такой  друг,  такой товарищ,  чтобы я  в  трудную минуту своей жизни мог  бы
смело,  не оглядываясь,  не задумываясь, опереться на его руку. Я должен ему
верить,  как  самому  себе!  Легкие,  временные  связи,  увлечения  меня  не
устраивают.  По роду своей деятельности я человек замкнутый,  необщительный.
Вы меня понимаете, в каком смысле я это говорю?
     Аглая Ивановна (растроганно).  Дорогой Леонид Аркадьевич,  я  прекрасно
вас понимаю!  Вас трудно не понять!  И  наша дочь именно такой человек!  Она
может быть верным,  надежным другом!  Это я вам говорю как мать,  которая ее
знает с детства, которая вскормила ее своим материнским молоком.
     Ленский.  Я вам очень признателен, Аглая Ивановна. Признателен за такие
слова и доверие. Приятно, знаете ли, попасть в такой дом, в такую семью, где
все дышит простотой и сердечностью... Я не избалован, я прошел суровую школу
жизни...
     Аглая Ивановна (взволнованно,  помолчав).  Не знаю,  право,  что скажет
Степан Феофанович!  Я  со  своей стороны благословляю,  но он у  нас человек
неверующий. Как он посмотрит... (Вздыхает.)

          Серафима и Лопоухов выходят из кабинета.

     Серафима (увидев Ленского и вспыхнув).  Отец,  познакомься, пожалуйста!
Вот это...
     Ленский  (пожимает руку  Лопоухову).  Будем  знакомы,  Ленский,  Леонид
Аркадьевич. Очень рад, Степан Феофанович. Очень рад!
     Лопоухов (солидно).  Взаимно.  Взаимно.  Мы с  дочерью только что о вас
говорили.   Всесторонне  обсуждали  интересующий  вас  вопрос.  Очень  много
лестного было  о  вас  сказано.  Прекрасная характеристика.  Много приведено
веских доводов. (Изучает орденскую колодку на груди Ленского.)
     Аглая Ивановна. А мы здесь тоже поговорили. Познакомились.
     Лопоухов.  Ну  вот  и  прекрасно!  С  новым  человеком всегда любопытно
познакомиться...  (Садится на диван. Жестом приглашает Ленского сесть рядом.
Тот садится.)
     Аглая Ивановна.  Вы не обращайте на меня внимания.  Я буду хлопотать по
хозяйству. Работница у нас рассчиталась, так что уж мне самой придется...
     Серафима. Мама, я тебе помогу!

          Мать  и  дочь  продолжают  накрывать  на  стол, время от
          времени прислушиваясь к разговору мужчин.

     Лопоухов (Ленскому). Давно в нашем городе?
     Ленский.  Кто?  Я?..  Несколько дней,  Степан  Феофанович.  (Достает из
кармана горсть леденцов в  бумажках и  протягивает их  на ладони Лопоухову.)
Прошу вас! "Театральные"! Освежают.

          Лопоухов  вопросительно  смотрит  на  гостя,  берет один
          леденец,  развертывает  его  и кладет в рот. То же самое
          делает Ленский.

     Лопоухов (сосет леденец). Как вам у нас нравится?
     Ленский  (сосет  леденец).   Очень  хороший  город.  Красивый,  чистый.
Областной.
     Лопоухов. Давно из Москвы?
     Ленский. Кто? Я?.. Да. То есть нет. Недавно.
     Лопоухов.  Ну как там Москва?  Какие нововведения?  Я в Москве давно не
был. Не вызывают.
     Ленский.  Много,  много нового.  Высотные здания... Вот памятники тоже:
Пушкин - не там... Гоголь - не тот!..
     Лопоухов.  А  мы  вот  тут  живем.  Свою  лепту вносим в  общее дело  -
руководим. Вы, кажется, инженер по образованию?
     Ленский. Кто? Я?.. Да. Я инженер. Конструктор.
     Лопоухов (грызет леденец). Где работаете?
     Ленский  (угощает  Лопоухова  леденцами).  Последнее  время  я  замещал
главного инженера одного строительства... Там... (Делает неопределенный жест
рукой.)
     Лопоухов (сосет леденец). Ясно... Ясно...
     Ленский. А сейчас я временно работаю совсем в другой области...
     Лопоухов. В какой области?
     Ленский.  Сейчас я заканчиваю свою кандидатскую диссертацию. Такое дело
совмещать с работой на строительстве трудно.  Я ушел.  Отпросился. Не хотели
отпускать, но пришлось. Правда, потребовался приказ свыше. Отпустили.
     Лопоухов. Ясно, ясно... А какая тема вашей диссертации, если не секрет?
     Ленский (улыбнувшись).  Секрет.  Как раз секрет. Тема особого значения.
Но вам, как ответственному работнику, я, пожалуй, скажу...
     Лопоухов. Ясно... ясно...
     Ленский    (доверительно).    Моя    тема    называется:    "Гидратация
винил-циклогексенил-ацетиленов и  циклизация аллил-циклогексенил-кетонов"...
Ну, и так далее!
     Серафима (матери). Слышишь?

          Аглая Ивановна кивает.

     Лопоухов (сосет леденец). Ясно... ясно...
     Аглая  Ивановна.  Простите  за  нескромный вопрос,  Леонид  Аркадьевич.
Зарплату вы сейчас получаете?
     Серафима (матери). Мама, ну какое это имеет значение?
     Ленский (снисходительно улыбнувшись).  Действительно,  как ни  странно,
это не  имеет никакого значения.  Как раз перед тем как уйти в  долгосрочный
отпуск -  я не уволился,  а ушел в долгосрочный отпуск, - я получил довольно
большую премию за одно изобретение.  Мне хватит на год жизни.  А может, и на
два. Я еще не знаю. Не подсчитал.
     Аглая Ивановна. А что вы изобрели?
     Ленский.  Кто? Я?.. Что я изобрел?.. К сожалению, это также относится к
тем вещам, о которых сейчас не принято говорить во всеуслышание.
     Серафима (матери). Понимаешь?
     Лопоухов. Ясно... ясно... (Хрустит леденцом.)

          Пауза.

Значит, на пароходе познакомились?
     Ленский.  Кто?  Я?..  Да.  Мы с  Серафимой Степановной познакомились на
"Академике Павлове".  На верхней палубе.  Мне надо было отдохнуть, и я решил
прокатиться по Волге. Пять лет, знаете ли, просидеть... (поперхнулся, но тут
же нашелся) просидеть в душном служебном помещении,  без отпуска - не шутка!
Трудно сразу  окунуться в  науку.  Нужен перерыв.  Необходимо перестроиться.
Перейти, говоря языком техническим, на новый режим...
     Лопоухов. Это вы верно подметили. "На новый режим". Я это по себе знаю.
На мне -  управление!  Так вот мне,  знаете ли,  тоже,  для того чтобы взять
книгу в руки,  нужно,  очевидно, сперва отдохнуть как следует. Мозги у меня,
как видно,  за последние десять-пятнадцать лет привыкли к восприятию главным
образом  сухих,  официальных  материалов  -  разных  документов,  отношений,
докладных  записок,   протоколов  и   тому  подобное...   На  художественную
литературу им сейчас уже не так просто перестраиваться. Не так просто. Нужно
время. А где его возьмешь?
     Ленский. Знакомо, знакомо. Совещания. Заседания.
     Лопоухов.   Всевозможные  совещания  и   заседания  по  всем  вопросам!
Да-а-а...  И получается,  если хотите знать,  такая картина: мне акт ревизии
легче  наизусть выучить,  чем  прочитать какой-нибудь художественный рассказ
или повесть в "Огоньке". Вот что получается! (Вздыхает.)

          Мать и дочь выходят.

     Ленский (встает).  Я хотел бы,  Степан Феофанович,  слышать от вас ваши
соображения...
     Лопоухов (не дает Ленскому говорить).  По поводу ваших намерений? Я вас
так понимаю?
     Ленский. Именно так.
     Лопоухов (не сразу). Она вас любит. Она мне сказала.
     Ленский.  Я в этом не сомневаюсь.  Можно сказать, что мы оба нашли друг
друга.
     Лопоухов (помолчав).  Однако  меня,  откровенно говоря,  смущает это...
ваше условие!
     Ленский. А чем же оно вас смущает, Степан Феофанович?
     Лопоухов (с  удивлением).  Как  то  есть чем?  Странный вопрос.  Меня в
городе все знают.  Я лицо номенклатурное.  Между прочим, член партии. А тут,
выходит, я должен дать свое благословение... да еще в полном смысле...
     Ленский.  Какое благословение? Просто я не считал для себя возможным не
поставить вас в известность.  Это не в моих правилах. Что же касается самого
обряда, то пусть он вас не волнует. Все останется между нами. В своей семье!
Организация всего  этого  пройдет мимо  вас.  Общественность знать ничего не
будет.
     Лопоухов.  Неужели нельзя обойтись без этого... ну, что ли... таинства?
Я  ведь с нашим городским служителем культа даже не кланяюсь,  а тут вдруг -
на тебе! Дочка венчается! "Хорош, скажут, Лопоухов! Хорош зять у Лопоухова!"
Мне худо будет, да и вы рискуете...

          Входит Аглая Ивановна.

     Ленский.  Вы,  Степан Феофанович,  обо мне не беспокойтесь. И вас лично
это ни в какой мере не коснется.  Ни в какой мере! В этом вопросе положитесь
на  меня.  А  для  меня это имеет первостепенное значение.  Пусть это вас не
удивляет.  Вы  можете мне  возразить.  Вы  можете сказать,  что  это  вообще
условность,  уходящая корнями  в  далекое  прошлое.  Я  с  вами  спорить  не
собираюсь.  Я с вами заранее согласен.  Более того -  я такой же,  как и вы,
материалист.  Ни в бога,  ни в черта мы с вами, безусловно, не верим. Сейчас
не  та  эпоха!  Но  вы  не можете со мной не согласиться,  что торжественная
обстановка,  в  которой происходит данный  обряд,  -  свечи,  запах  ладана,
обручальные кольца - все это, несомненно, оставляет неизгладимое впечатление
на  бракосочетающихся.  Это  как  раз  и  есть та  псевдоромантика,  которая
украшает процесс бракосочетания и,  как  это ни  смешно,  дисциплинирует обе
стороны в дальнейшем.  Казалось бы,  глупости?  Предрассудки?  Возможно!  Но
факт!  Факт!  А факты упрямая вещь! (Вздохнув.) Вот что я вам хотел сказать,
Степан Феофанович!
     Лопоухов. Дочь-то комсомолка!
     Ленский (неожиданно). Ну, знаете ли, я тоже не беспартийный.
     Лопоухов (с удивлением). Так как же это вы так... совмещаете?
     Ленский (горячо).  А я не совмещаю.  Совершенно не совмещаю! В том-то и
дело.  Это  существует отдельно  от  меня  и  никак  не  отражается на  моем
мировоззрении.  То есть абсолютно никак не отражается.  Я убежденный атеист!
Но в этом единственном случае я разрешаю себе отступить от правил.  Женюсь я
в жизни один раз. Могу я себе, в конце концов, позволить такой каприз?
     Аглая Ивановна (вдумчиво,  но осторожно). Вы меня извините, пожалуйста,
но я не могу не вмешаться в вашу беседу...
     Лопоухов (сердито). Ты обязана вмешаться, ты - мать!
     Аглая Ивановна (Ленскому). Откровенно говоря, я была поражена, узнав от
Симочки о вашем намерении обязательно венчаться...
     Ленский. Именно так...
     Аглая Ивановна. В наше время это исключительный случай.
     Лопоухов.  Что и говорить!  Тут такую шумиху вокруг этого поднимут.  По
улице пройти нельзя будет...
     Аглая Ивановна (одновременно Ленскому и мужу).  Но, как ни странно, чем
больше я  сейчас об этом думаю,  тем больше убеждаюсь в  том,  что я  бы как
мать...

          Лопоухов  настораживается.  Аглая  Ивановна проглатывает
          окончание фразы.

Конечно, если все это не исключает законного оформления в загсе.

          Входит Серафима.

     Ленский. Не исключает. Загс загсом, а обряд обрядом.
     Аглая Ивановна (робко).  Ну  так  как  же,  Степан Феофанович?  Что  ты
скажешь?  Все  равно  все  знают,  что  ты  у  нас  с  двадцать пятого  года
неверующий.
     Серафима (дрожащим голосом). Отец, решается моя судьба!
     Лопоухов (не сразу).  Вот что я вам скажу, товарищи. Я человек идейный.
Религия мне противопоказана.  Хотите жениться -  женитесь.  На это я даю вам
свое отцовское согласие.  А  на  обряд не даю!  Не могу.  Не имею морального
права. Хочу, но не могу! Вот вам мое окончательное решение. Ясно?

          В  кабинете  звонит  телефон. Лопоухов уходит в кабинет.
          Говорит там по телефону.

     Серафима (Ленскому и матери). Как же нам теперь быть?
     Аглая Ивановна. Положительно не знаю. Степан Феофанович - человек очень
идейный...
     Ленский (неожиданно и решительно).  А что, если нам, так сказать, самим
этот вопрос решить в положительном смысле? Не привлекая Степана Феофановича?
     Серафима. Мама, это выход!
     Аглая Ивановна. Я не совсем поняла...
     Ленский.  Очень  просто.  Степан  Феофанович просто-напросто ничего  не
будет знать. Ровным счетом ничего! Все совершится в районе.
     Аглая Ивановна. В каком районе?
     Ленский.  В  любом ближайшем районе.  В  радиусе пятидесяти-шестидесяти
километров.  Найдем подходящее село,  в  котором действует церковь.  Я лично
договорюсь с  руководством прихода.  Назначим день  и  час.  Выедем туда  на
подходящем транспорте и  к вечеру вернемся прямо к столу.  Приход и расход я
беру на себя.
     Серафима. Мама, это гениально!
     Аглая Ивановна (сдаваясь). Не хотелось бы помимо Степана Феофановича...
     Ленский.   Аглая  Ивановна,  вы  поймите!  Степану  Феофановичу  просто
неудобно давать свое согласие. Я понимаю его соображения. Но я уверен, что в
конце концов нам удастся убедить его в том, что это все не так уж страшно.
     Аглая Ивановна. Когда убедить?
     Ленский. Потом, когда все уже будет позади.
     Серафима. Мама, ты же отца знаешь. Отец пошумит-пошумит и успокоится.
     Аглая Ивановна. Вы думаете?
     Ленский.  Уверен!  И  не  будем особенно откладывать.  Чем скорее,  тем
лучше. День, два, три!
     Серафима. Мама, это мудро!
     Аглая Ивановна.  Если в район выезжать,  то сейчас надо. Позднее дороги
так развезет, что и захочешь - не доедешь.
     Ленский.  Вот  и  прекрасно!  Пусть  это  будет  нашей первой маленькой
семейной тайной.  Никому ни слова!.. Я очень рад, что мы нашли общий язык. А
то я,  откровенно говоря,  начал беспокоиться...  (Быстро подходит к  столу,
наливает матери и  дочери по  рюмке вина,  себе -  стопку водки.  Чокается с
обеими.) За исполнение желаний!

          Все быстро выпивают.

     Лопоухов (выходя  из  кабинета).  Кареглазовы звонили.  Сейчас  зайдут.
(Ленскому.) А вы где остановились, товарищ Ленский?
     Ленский. Кто? Я?.. В "Центральной".
     Аглая Ивановна. Переезжайте к нам, Леонид Аркадьевич. Лопоухов. В самом
деле, переезжайте! Места хватит. Широко живем.
     Ленский.  Благодарю вас.  Но я повременю.  Нет,  нет!  Не потому, что я
боюсь  вас  стеснить.  Нет,  просто так,  принципиально.  Потом,  когда наши
взаимоотношения  с   Серафимой  Степановной  будут  соответствующим  образом
оформлены в  загсе,  тогда я  возьму на  себя смелость воспользоваться вашим
любезным приглашением.  А мне в гостинице хорошо.  Честное слово!  Номер был
забронирован за одним депутатом,  но я приехал раньше, и его дали мне. Очень
уютный, удобный номер. Ванна. Туалет. Бедэ. Телефон. Я доволен.
     Аглая Ивановна. А вы, Леонид Аркадьевич, случайно не депутат?
     Ленский.  Кто?  Я?.. Нет, не депутат. К сожалению, не депутат. Что нет,
то нет!
     Аглая Ивановна.  Почему же  вы  не  депутат,  Леонид Аркадьевич?  Такой
человек...
     Ленский (пожав плечами). Не выбрали...
     Аглая Ивановна. Удивительно, как это так случилось, что не выбрали.
     Лопоухов (жене).  Что ж тут удивительного?  Я ведь вот тоже не депутат!
Ни  городского,  ни  районного!  Не всех сразу выбирают.  Другим долго ждать
приходится...
     Аглая  Ивановна  (Ленскому).  Вот  жили  бы  в  нашем  городе,  так  уж
обязательно были бы депутатом.
     Ленский. Возможно... возможно... Есть у меня приятель, некто Харахорин.
Так вот его уже третий раз выбирают.
     Лопоухов. Это какой Харахорин?
     Ленский.  Харахорин -  заместитель министра.  Мой товарищ по  школе,  а
потом   по   Московскому  государственному  университету  имени  Ломоносова.
(Дотрагивается до университетского значка.) А потом по загранработе...
     Лопоухов. А вы и за границей работали?
     Ленский. Кто? Я?.. Работал. А что?
     Лопоухов. Любопытно, в каких странах?
     Ленский. В южнокапиталистических.
     Аглая Ивановна. Жарко там?
     Ленский.  Как вам сказать...  В  тени ничего,  прохладно,  а  на солнце
жарко. Ужас как жарко! Как в Сочи. Даже жарче.
     Лопоухов. А вы и языки знаете?
     Ленский.  Кто?  Я?..  Нет. Языков я не знаю, но когда говорят, понимаю.
Почти все понимаю. За исключением отдельных иностранных слов.
     Аглая  Ивановна.   Наша   Серафима  тоже   начинает  кое-что   понимать
по-французски. Она у нас на французском занимается.
     Серафима. Мама, перестань! Ком се бет!*
     ______________
     * Как это глупо! (франц.)

     Ленский. Прекрасно. Это прекрасно! (Деликатно аплодирует.)
     Аглая Ивановна.  Может быть,  доведется и  Симочке с  вами  за  границу
проехать.
     Ленский. Вероятно. Весьма вероятно!

          В  передней  звонят.  Серафима  выходит  открыть  дверь.
          Ленский настораживается.

     Аглая Ивановна. Это, наверное, раки!

          Входят Кареглазовы.

     Кареглазов. Начальство дома?
     Аглая Ивановна. Дома, дома!
     Лопоухов.  Под первую рюмку пришли! Мы еще не начинали. Присоединяйтесь
к  нашему коллективу.  Знакомьтесь.  Товарищ Ленский из  Москвы.  А  это мой
земляк и  заместитель по всем вопросам -  Кареглазов Самсон Петрович.  Прошу
любить и жаловать.
     Ленский (Кареглазову). Будем знакомы. Ленский.
     Кареглазов (знакомит Ленского с Люцией). Моя жена. Актриса.
     Люция (всем). Вы знаете новость?
     Аглая Ивановна. Нет, не знаем. Какую новость?
     Люция.  Нам  сегодня  живого  медвежонка в  подарок преподнесли.  Дикая
прелесть!
     Аглая Ивановна (в недоумении). Живого?.. Настоящего?..

          Входит Серафима. Садится рядом с Ленским.

     Кареглазов. Да, настоящего, живого медвежонка. Пуда на три.
     Ленский (заинтересовавшись).  Простите,  товарищ,  а  зачем  вам  живой
медведь? Что вы с ним делать будете?
     Кареглазов.  Пущу его по проволоке вокруг дачи бегать.  Пусть хозяйство
стережет. А на воротах напишу: "Звоните. Во дворе злой ведмедь!"
     Аглая Ивановна. Это вроде собаки, значит? Ха-ха-ха!

          Все смеются.

     Лопоухов.  Смотри,  Самсон Петрович,  как бы не сказали,  что ты взятки
берешь.
     Кареглазов.  Медведями-то!  Если бы шкура-ковер -  другое дело. А живой
медведь не взятка. Не товар. Детишкам разве развлечение. (Смеется.)
     Серафима. А чем вы его кормить будете?
     Люция.  Как -  чем?  Медом.  Нам и  бочонок меда вместе с ним прислали.
Специально для него. Приходите чай пить. (Неожиданно обращается к Ленскому.)
Вы мне страшно напоминаете одного заслуженного артиста,  с  которым я вместе
играла "Отелло".  Он играл самого Отелло -  это тот,  который мавр,  а  я  -
Дездемону,  которую душат.  Публика была  в  восторге!  Я  очень  натурально
погибала. Последний раз он так схватил меня за горло, я чуть не задохнулась!
(Мужу.) Помнишь, Самсоня?
     Лопоухов (тихо  Кареглазову).  Нужный человек.  Вот  бы  его  на  место
Синицы? Ясно?..
     Кареглазов. Так в чем же дело? Оформим?..
     Люция (Ленскому,  продолжая разговор).  И в то же самое время у всех на
глазах происходят действительно безобразия.  Если бы  я  была женой главного
режиссера,  никто бы  не  посмел мне  слова сказать.  Я  играла бы  во  всех
спектаклях.  Да  так оно и  было,  когда я  работала в  Шуе.  Но  стоило мне
полюбить другого человека,  выйти замуж за  Самсона Петровича и  переехать в
этот город,  как у  меня вдруг сразу ни с того ни с сего не оказалось "искры
божьей"!  Да  что  же  это такое?  Десять лет я  работала в  театре без этой
"искры",  имела прессу, меня называли ведущей, я везла на себе весь основной
репертуар,  не допускала никаких дублерш,  играла и мальчиков,  и девочек, и
Марию Тюдор,  и вдруг теперь на том основании, что у меня нет этой проклятой
"искры", меня выбрасывают из театра. Как вам это нравится?
     Ленский. Мне не нравится.
     Кареглазов. Люция! Люция!
     Люция (мужу).  Я  знаю,  что говорю,  Самсоня!  Помнишь,  как я  играла
Дездемону? Помнишь, как я задыхалась в сцене удушения?
     Кареглазов. Как же, это было замечательно!
     Люция (Ленскому). У вас есть связи в Москве? По моей линии?
     Ленский. Есть. Безусловно, есть.
     Люция. А вы случайно не артист?
     Серафима (Люции). Леонид Аркадьевич - конструктор.
     Ленский. А сейчас даже еще и жених.
     Люция. Чей жених? Почему жених?..
     Серафима. Мой жених. Я выхожу замуж за Леонида Аркадьевича.
     Люция. Что вы говорите? Неужели? Дикая прелесть.
     Кареглазов. Аглая Ивановна, что же это вы от нас скрывали?
     Аглая Ивановна.  Сюрприз.  Вы нас медведем,  а мы вас женихом.  Прошу к
столу!

          Все  садятся за стол. Лопоухов разливает водку по рюмкам
          и стопкам.

     Лопоухов (торжественно и официально).  Товарищи, я предлагаю поднять по
маленькой,  а  потом еще и  по большой за присутствующего среди нас дорогого
гостя,  москвича,  кандидата наук Леонида Аркадьевича Ленского!  Ленский, за
тебя!

          Все  чокаются  с  Ленским. Ленский улыбается, кланяется.
          Лопоухов пьет с Ленским на "ты", целуется.

          Занавес




          Пустой  служебный  кабинет.  В  углу - сейф. Вешалка. На
          стене  карта  железнодорожных  и  водных путей сообщения
          Советского  Союза,  под  самым  потолком лозунг: "Смелее
          критиковать   отдельные   недостатки!"  Звонит  телефон.
          Входит секретарша. Подходит к телефону.

     Секретарша (в трубку).  Слушаю вас...  Кого надо?  Товарищ Синица здесь
больше не  работает...  Почему?  Освобожден...  За  что?  За критику...  Как
понимать?  Не сработался с начальством...  Кто говорит?  Очевидец!.. (Кладет
трубку.)

          Входят Кареглазов и Люция. В руках у Люции сверток.

     Кареглазов (секретарше).  Найдите мне  вашего Мамочкина.  Пусть  зайдет
минут через десять сюда, в кабинет товарища Ленского. От меня будут звонить,
скажите, что я здесь. У Ленского. А вообще меня нет! Все!..

          Секретарша выходит.

     Люция. Ты ему ничего не говорил? (Кладет сверток на стул.)
     Кареглазов  (раздраженно).   Когда   же?   Мы   с   ним   только  вчера
познакомились. (Раздевается у вешалки.)
     Люция.  Он один может мне помочь! Он один. У него в Москве такие связи!
Наверняка!  Самсоня,  мы должны во что бы то ни стало отыграться.  Ты только
подумай,   что  будет  твориться  в  нашем  театре,   когда  узнают,  что  я
восстановлена!  Я  им еще покажу,  какая я бездарность!  Все свои роли назад
позабираю!  Нет, нет! Я уверена, что Леонид Аркадьевич пойдет нам навстречу.
Надо будет пригласить его  к  нам  на  пельмени.  Он  знает,  что ты  земляк
Лопоухова?
     Кареглазов. Кажется, знает.
     Люция.  Напомни.  Обязательно напомни.  Теперь это для него может иметь
значение.

          Входит секретарша, за ней Ленский.

     Ленский (секретарше, любезно). Как ваше имя-отчество?
     Секретарша (сдержанно). Вера Петровна.
     Ленский.  Очень  приятно.  Вы  можете  быть  свободны,  Вера  Петровна.
Благодарю вас.

          Секретарша выходит, затворив за собой дверь.

     Кареглазов. Леонид Аркадьевич! Мы уже тут!
     Ленский.  Приношу свои извинения,  что  заставил вас  ждать.  Говорил с
Москвой.  Приветствую вас,  Самсон  Петрович!  Добрый  день!  (Раздевается у
вешалки.)

          Звонит телефон.

     Кареглазов (снимает трубку).  Говорите...  Простите, Степан Феофанович!
Не узнал по голосу!..  Надо узнавать?.. Да я-то сразу понял, что начальство,
а вот кто именно -  не разобрал!..  Слушаю,  Степан Феофанович!  Так, так...
Понятно...   Безусловно...   (Смотрит  на  Ленского,  тот  настораживается.)
Справедливое замечание...  Целесообразно...  Приму меры... Все будет, как вы
указали...  Прослежу лично. (Кладет трубку. Ленскому.) Ну-с, вот! С вас, как
говорится,  причитается.  (Серьезно.)  Приказ о  вашем  назначении товарищем
Лопоуховым только что подписан.  Вне всякой очереди!  Сегодня товарищ Синица
сдаст вам дела, ключ от сейфа, ну и так далее... Кабинет, как видите, мы вам
уже освободили. Лозунг повесили. Нельзя сказать, чтобы мы были формалисты.
     Ленский. Нет. Этого нельзя сказать. (Задумывается.)
     Кареглазов.  А  вот  некоторые  слои  населения  придерживаются другого
мнения.  Да, да! Считают нас и формалистами, и бюрократами, и еще черт знает
чем!  Пишут  заявления,  жалуются в  вышестоящие организации...  выступают с
трибуны... А ведь если вдуматься, приглядеться к нам поближе, ну какие же мы
формалисты и бюрократы? В чем это выражается? Может быть, в том, что товарищ
Лопоухов,  человек безусловно думающий, незаурядный, отдающий всего себя без
остатка нашему делу,  не  смог,  видите ли,  принять какую-то  там гражданку
Овечкину, которая пришла к нему жаловаться на то, что ее кто-то там обижает?
(Зловещим шепотом.)  Подождите,  она еще и до вас доберется!  А не она,  так
другие доберутся!
     Люция. Зачем ты пугаешь Леонида Аркадьевича?
     Ленский. Продолжайте, продолжайте, Самсон Петрович!
     Кареглазов (распалясь). Доберутся! Обязательно доберутся! Не посмотрят,
что вы кандидат наук,  что у  вас вся грудь в орденах,  высшее образование -
МГУ!..   Уверяю  вас,   не  посмотрят!  Настрочат  какой-нибудь  пасквиль  в
"Крокодил"! А то и повыше!
     Ленский. Фельетончик в газетку! Ха-ха!
     Кареглазов.  Да,  да,  да!  Я  уж  их  знаю!  Теперь  всем  критиковать
разрешается! Всем и всех! (Показывает на лозунг.)
     Люция (заученным тоном).  И  в  то  же  самое время у  всех  на  глазах
происходят  действительные  безобразия!   Если  бы  я  была  женой  главного
режиссера,  никто бы  не  посмел мне  слова сказать.  Я  играла бы  во  всех
спектаклях!  Да  так оно и  было,  когда я  работала в  Шуе.  Но  стоило мне
полюбить другого человека,  выйти замуж за  Самсона Петровича и  переехать в
этот город, как у меня вдруг сразу, ни с того ни с сего, не оказалось "искры
божьей"!  Да  что  же  это такое?  Десять лет я  работала в  театре без этой
"искры",  имела прессу, меня называли ведущей, я везла на себе весь основной
репертуар,  не допускала никаких дублерш, играла и мальчиков и девочек, Анну
Каренину!  Мое имя писали в  афишах жирным шрифтом,  и  вдруг теперь на  том
основании,  что у меня нет этой проклятой искры, меня выбрасывают из театра!
Как вам это нравится?
     Кареглазов. Люция!
     Люция. Я знаю, что я говорю!
     Кареглазов.   Люция!   Успокойся!   Леонид   Аркадьевич  нам   поможет.
(Ленскому.) Надеюсь, вы не откажете помочь нам хотя бы советом?
     Ленский. С удовольствием. Я готов.
     Люция. Леонид Аркадьевич, умоляю вас, вы все можете!
     Секретарша (появляясь в дверях).  Товарищ Кареглазов!  Пришла гражданка
Овечкина. Вас спрашивает.
     Кареглазов (Ленскому).  Слышите?  Легка на помине!  И здесь меня нашла!
(Секретарше.) Кто ее пропустил? Что ей надо? Меня здесь нет!
     Секретарша. У нее какое-то срочное дело.
     Кареглазов.  Она начала ходить к Лопоухову, пусть и продолжает ходить к
Лопоухову. К Лопоухову, к Лопоухову!

          Секретарша хочет что-то сказать.

Что вы на меня смотрите?
     Секретарша. С вашей дачи звонили.
     Кареглазов. Что случилось?
     Секретарша. Ваш медведь с цепи сорвался.
     Кареглазов. Медведь? Поймали?
     Секретарша. Загнали в гараж. Ждут ваших указаний.
     Кареглазов. Хорошо. Разберемся. Все! (Вытирает лоб платком.)

          Секретарша выходит.

(Ленскому.)  Ядовитая  штучка!  Вы  к  ней  приглядитесь   хорошенько.   Она
безусловно строчит в стенгазету!
     Ленский. Я лично критики не боюсь.
     Люция.  Потрясающе!  Неужели действительно не боитесь?  Первый раз вижу
такого человека!
     Ленский. Представьте себе - не боюсь.
     Кареглазов.  Вот и  наш Степан Феофанович такой же!  С  него как с гуся
вода!  Завидный характер.  А  мне как-то  не  по  себе,  когда меня на людях
критикуют.  Ну,  не нравится тебе,  как я  руковожу,  -  зайди лично ко мне,
скажи,  по-дружески,  по-приятельски скажи...  Разве ж  я не пойму?  Разве я
обижусь?  Да я  тебе рюмку водки за такую критику поставлю,  да еще и  сам с
тобой выпью!  (Наливает в стакан воды из графина. Пьет.) А тот, кто открыто,
при  всех,  да  еще в  резкой форме,  -  у  того цель ясная:  подорвать твой
авторитет и сесть на твое место. Я это так понимаю!
     Люция (о своем). Я то же самое говорю! Просто люди завидуют. Стоило мне
только уйти из  театра,  как  все  мои роли тут же  передали другой актрисе.
Немедленно!
     Ленский (равнодушно). Жене главного режиссера?
     Люция (возмущенно). Если бы жене главного режиссера! Я бы это поняла. В
этом есть своя логика.  А то просто какой-то молодой, одинокой Зайцевой! Вот
в  чем  ужас!  Леонид Аркадьевич!  Я  написала заявление,  я  буквально всех
засыпала заявлениями... (Достает из сумочки на нескольких листах заявление.)
Вот!  (Додает заявление Ленскому.) Я вас очень прошу.  Очень!  Передайте его
кому-нибудь лично! И повыше! Пожалуйста! У вас такие связи! Министру!
     Кареглазов.  Если это  все не  затруднит,  Леонид Аркадьевич...  Степан
Феофанович обещал мне поговорить с  вами по  этому вопросу.  Мы  ведь с  ним
земляки...
     Люция. Да, да! Земляки!
     Кареглазов. Неразлучники! Куда он, туда и я! У нас и общий стиль работы
выработался...
     Ленский.  Я  заметил.  (Просмотрев заявление,  прячет его в  карман.) Я
постараюсь вам помочь...  Постараюсь...  У меня есть возможности. Думаю, что
мне это удастся...
     Люция. Мы вам будем обязаны. (Мужу.) Самсоня! Правда, мы будем обязаны?
     Кареглазов. Ну, какой может быть разговор! Конечно.
     Ленский.  Справедливость прежде всего. Это мой жизненный принцип. Я вам
помогу.
     Люция. Леонид Аркадьевич! Вы - дикая прелесть!

          Входит Мамочкин.

     Мамочкин. Меня вызывали?
     Кареглазов. Мы вас ждем, товарищ Мамочкин!
     Мамочкин. Задержался... Оформлял... оформлял новую уборщицу.
     Кареглазов.  Вы  еще  незнакомы с  вашим  новым  руководством?  Товарищ
Ленский.  Из  Москвы.  Кандидат наук.  Инженер с  большим опытом  работы  на
строительствах не нашего масштаба. А это товарищ Мамочкин...
     Мамочкин (пожимает руку Ленскому). Отдел кадров.
     Ленский.  Будем  знакомы.  Будем  вместе  работать,  товарищ  Мамочкин.
Надеюсь, сработаемся!
     Мамочкин (польщен). Так точно.
     Кареглазов.  Приказ о назначении товарища Ленского только что подписан.
Завтра вам его спустят.
     Мамочкин. Мне уже звонили. Я получил санкцию.
     Ленский (настораживается). Кто звонил?
     Мамочкин. Лично товарищ Лопоухов.
     Кареглазов.   Вы  проследите,  товарищ  Мамочкин...  Лично  проследите!
Оперативно...  Чтобы нам с товарищем Лопоуховым не пришлось краснеть за наше
учреждение.  Я со своим временем не посчитался,  сам сюда, на место, выехал,
чтобы убедиться... Так что вы уж тут... Одним словом, ясна задача?
     Мамочкин. Будет выполнено.
     Ленский (неожиданно,  с подъемом).  Непостижимо! До сих пор не понимаю:
как это вы  уговорили меня согласиться сесть в  это кресло?  С  таким трудом
вырваться на  волю...  во  имя  большой научной работы -  и  попасть в  этот
кабинет! Непостижимо!
     Кареглазов.  Надо отдать должное Степану Феофановичу. Уговорил вас. Что
значит громадный опыт работы с людьми.
     Мамочкин (Ленскому). Я могу быть свободен?
     Ленский. Зайдите ко мне попозже. Есть разговор. (Смотрит на часы.)
     Мамочкин. Есть зайти. (Выходит.)
     Кареглазов (жене).  Не  будем  мешать  Леониду  Аркадьевичу!  Ему  надо
осмотреться на новом месте. Поговорить с людьми.
     Ленский. Да. Надо собраться с мыслями. (Смотрит на часы.)
     Люция. Так я надеюсь, Леонид Аркадьевич... Очень надеюсь!..
     Ленский.  Я слов на ветер не бросаю,  вылетит,  знаете ли, не поймаешь!
Так вы у нас завтра будете?
     Люция. Мы приглашены. Аглая Ивановна нам звонила. Мы будем.
     Ленский.   Обязательно.  Мы  вас  ждем.  Это,  правда,  пока  еще  так,
предварительно... Так называемая помолвка! Свадьба будет несколько позже. Но
тем не менее семейное торжество.
     Люция (протягивая Ленскому сверток). Вот, как раз...
     Ленский (не понимая). Что такое?
     Люция. От меня и от Самсона Петровича вам презент... на костюм.
     Кареглазов. По случаю законного брака...
     Ленский (отталкивая руками сверток).  Что вы, что вы... Это неудобно...
Я не могу...
     Кареглазов. Нет уж, нет уж... Нельзя отказываться. Это уж обязательно.
     Ленский. Вот уж совсем не обязательно.
     Люция.   Пустяк.   Совершеннейший  пустяк.   Вы  нас  обидите,   Леонид
Аркадьевич!
     Кареглазов. Нет уж, как хотите, а вам придется... У нас так принято...
     Ленский. Честное слово, я удивлен... Право, удивлен... Ну что ж, тронут
вниманием... (Берет сверток.)
     Кареглазов. Свои люди - сочтемся!
     Люция.  Совершеннейший пустяк!  Не  стоит даже говорить об этом.  Такая
мелочь. До свиданья, Леонид Аркадьевич!
     Кареглазов. Так мы у вас будем. (Уходит с женой.)

          Ленский  остается  один.  Он  надрывает сверток и, пожав
          плечами, кладет его в ящик стола. Садится за стол. Сидит
          некоторое  время  в  раздумье.  Затем  достает  записную
          книжку  и  просматривает какие-то записи. Снимает трубку
          телефона. Собирается звонить.
          Входят  Аглая  Ивановна  и  Серафима.  Ленский  опускает
          телефонную трубку и выходит из-за стола.

     Аглая Ивановна. Леонид Аркадьевич! Неприятности!
     Ленский.  Аглая Ивановна!  Серафима Степановна!  Что  случилось?  Узнал
Степан Феофанович?
     Аглая Ивановна.  Нет. Степан Феофанович ничего не подозревает. Он живет
своей жизнью. Но вот отец Сергий...
     Ленский. Не понимаю. Что - отец Сергий?
     Серафима. Отказывается нас венчать без брачного свидетельства из загса.
     Ленский (решительно).  Ерунда.  Обвенчает.  Пустые формальности.  Я  их
уговорю.  Лично  уговорю.  Какая  разница  -  завтра  венчанье,  послезавтра
регистрация в  загсе  или  наоборот?  От  перемены мест  слагаемых сумма  не
меняется! Я им это докажу. Они сделают исключение.
     Аглая Ивановна. Кто мог знать, что у них теперь такие правила?
     Ленский. Что еще?
     Серафима. Еще Леша...
     Ленский. Что - Леша?
     Серафима. Отказался.
     Ленский. Как отказался?
     Аглая Ивановна. Представьте себе! Наотрез!
     Ленский. Что он сказал?
     Серафима. Он не хочет нас везти в Старое Хрякино.
     Аглая Ивановна.  Он здесь. Может быть, вы сами с ним поговорите, Леонид
Аркадьевич?
     Ленский. Где он, этот ваш Леша?
     Аглая Ивановна.  У вас в приемной. (Открывает дверь в приемную, зовет.)
Леша! Войдите!

          Входит Леша. Останавливается в дверях.

     Ленский. Здравствуйте, Леша!
     Леша. Здравствуйте!
     Ленский. Леша! Аглая Ивановна просила вас об одной любезности?
     Леша. Просила.
     Ленский.  Ну  так  почему же  вы  отказываетесь?  Вам  заплатит за  эту
поездку. Особо заплатят.
     Леша (решительно).  Не нужно мне ничего платить.  Я  все равно с  таким
заданием ни в какое Старое Хрякино не поеду! И вообще как член ВЛКСМ я лично
не  желаю участвовать во  всей этой комедии!  Ни в  виде шафера,  ни в  виде
шофера!  Можете на меня жаловаться хоть самому митрополиту.  Будьте здоровы!
(Выходит, хлопнув дверью.)
     Аглая Ивановна. Избаловали парня!
     Серафима. Я никак не предполагала, что он такой принципиальный!
     Аглая Ивановна.  Леонид Аркадьевич!  Как же быть? Кроме вас, нам просто
не с кем посоветоваться.
     Серафима.  Не  откладывать же  нам  из-за  какого-то  Леши то,  что  мы
задумали?

          Ленский думает.

     Аглая Ивановна. С таким трудом все организовали...
     Ленский. До вашего Старого Хрякина километров пятьдесят?
     Серафима. Около этого.
     Ленский (решительно).  Придется выехать на  попутной машине.  Ходят  же
туда попутные машины с грузом или порожняком? Несомненно, ходят. На грузовой
машине ехать часа два. Ну, два с половиной. Выехать надо в двенадцать. В три
- там.  В четыре -  начало.  В шесть церемония кончится,  в девять -  мы уже
дома. В десять-одиннадцать сядем к столу.
     Аглая Ивановна. Что вы за человек, Леонид Аркадьевич! Поговоришь с вами
- и сразу на душе легче становится... Но как же все-таки ехать на грузовике?
Как-то неудобно. Я и не заберусь на него.
     Ленский.  А вам, Аглая Ивановна, и не следует ехать. Симочке надо ехать
одной. Вам лучше остаться дома.
     Аглая Ивановна (жалобно). Очень хотелось бы присутствовать...
     Ленский. Нет, нет. Вам надо остаться дома.
     Аглая Ивановна. Я все-таки мать...
     Ленский.  Ваше  отсутствие в  городе может вызвать нежелательные толки.
Хватится Степан  Феофанович:  куда  уехали?  Зачем  уехали?  Начнет звонить,
наводить справки...
     Серафима. Мама! Леонид Аркадьевич лучше знает, что нам лучше.
     Ленский. Что касается меня, то я выеду еще раньше. Часов в десять утра.
Выеду в то же самое Старое Хрякино,  якобы в служебную командировку. Приеду,
отпущу машину и  останусь ждать Симочку.  Вечером мы  опять же  на  попутной
машине, но уже вдвоем с Симочкой вернемся домой. Вот вам план действий!
     Серафима. А всем скажем, что мы были в театре. Завтра там как раз новая
премьера.
     Ленский. Обручальные кольца купили?
     Серафима. Купили.
     Ленский. Кольца при вас?
     Аглая Ивановна.  При мне. Я как раз думала их вам показать. (Достает из
сумочки кольца. Передает их Ленскому.)

          Ленский  берет кольца, подкидывает их на ладони. Пробует
          надеть на палец. Морщится.

     Серафима.  Мне  лично не  очень правятся.  Слишком массивные.  Надо  бы
легче.
     Аглая Ивановна (дочери). Леонид Аркадьевич просил именно помассивнее. Я
так и искала.
     Ленский.  Обручальные кольца покупаются не на год,  не на два, а на всю
жизнь. Они, как память, переходят по наследству детям. Вы мне их оставьте. Я
отдам выгравировать на них наши имена и дату.
     Аглая Ивановна. А успеют до завтра?
     Ленский.  Безусловно успеют!  (Прячет кольца в карман.) Итак,  теперь у
нас все обговорено. Вопросов нет?
     Аглая Ивановна (поднимается).  И  все же  я  волнуюсь.  А  вдруг Степан
Феофанович узнает, что мы за его спиной...
     Серафима. Мама! Откуда он узнает?
     Аглая Ивановна. Леша...
     Серафима. Не скажет. Ему вообще на нас наплевать.
     Ленский. Будем надеяться, что наплевать!
     Аглая Ивановна.  Леонид Аркадьевич!  Я вам хотела что-то сказать, да не
знаю, стоит ли... (Хихикает.)
     Серафима. Мама...
     Ленский. А что именно?
     Аглая Ивановна (нерешительно). Право, не знаю, стоит ли на это обращать
внимание.
     Ленский. Нет, нет, все же... Очень интересно.
     Аглая Ивановна (собравшись с духом). Леша про вас сказал...
     Ленский (настораживается). Что он про меня мог сказать?
     Аглая Ивановна. Он сказал, что вы подозрительная личность.
     Серафима. Ничего особенного. Не стоит обращать внимания!
     Ленский.  Нет.  Позвольте!  То  есть  как  это  так  не  стоит обращать
внимания?  Где у  него доказательства?  Он будет за это отвечать!  Откуда он
знает, какая я личность? Безобразие!
     Аглая Ивановна. Это все из-за этого... из-за венчания...
     Ленский (беря себя в руки).  Ну, хорошо... В сущности, действительно не
стоит обращать на это внимания. Темный парень.
     Серафима. Деревня!
     Ленский.  И  не  его ума дело судить обо мне как о  личности.  Без него
хватает!

          Входит Мамочкин.

     Аглая Ивановна. Леонид Аркадьевич, мы вас ждем к обеду.
     Серафима. Мы вечером идем на "Тарзана"?
     Ленский. Конечно. Я заказал билеты.

          Мать  и  дочь  уходят.  Ленский  провожает их до дверей.
          Закрывает  за  ними  дверь.  Садится к столу. Смотрит на
          Мамочкина.

     Мамочкин. Будут какие-нибудь указания?
     Ленский. Будут.
     Мамочкин. Слушаю вас.
     Ленский  (достает из  кармана  горсть  леденцов).  Угощайся,  Мамочкин!
"Театральные"! Освежают!

          Мамочкин осторожно берет леденец.

(После паузы.) У меня такое правило, Мамочкин, прежде всего я должен  знать,
с кем я работаю, кто меня окружает.
     Мамочкин (сосет леденец).  Так точно. Надо знать. Допустим, уборщица...
Она  ведь  тоже может просочиться...  как  элемент...  Родится в  Рязани,  а
напишет - в Казани... А ты потом за нее... отвечай!
     Ленский (развивает свою  мысль).  Надо знать лицо аппарата,  которым ты
руководишь... Только при этом условии можно достигнуть определенных успехов.
Ты меня понимаешь?
     Мамочкин.  Понимаю,  товарищ Ленский.  У  меня  бдительность на  первом
плане!
     Ленский.  Молодец!.. Ну, так вот. Я, Мамочкин, с сегодняшнего дня начну
знакомиться с личными делами наших сотрудников. Ты должен мне в этом помочь.
Могу я на тебя рассчитывать?
     Мамочкин. Это входит... в мои функции как работника... отдела кадров.
     Ленский.  Ну,  ты  лично для  меня  человек ясный.  Твоя анкета меня не
волнует.  А  вот  что касается остальных,  то  в  первую очередь я  хотел бы
познакомиться с  делами сотрудников нашего финансового отдела.  Пожалуй,  на
сегодня ограничимся двумя товарищами,  а  именно бухгалтером и  кассиром.  С
ними мне чаще всего придется общаться.  Принеси мне их личные дела. И вызови
ко мне кассира... нет, бухгалтера! Я буду ждать.
     Мамочкин. Разрешите выполнять?
     Ленский. Выполняйте.

          Мамочкин идет к двери.

Мамочкин!

          Мамочкин оборачивается.

     Ленский. Забери свою папочку! (Протягивает Мамочкину забытую им папку.)

          Мамочкин уходит.

(Сидит некоторое время в раздумье. Затем, встрепенувшись, находит в записной
книжке номер телефона и снимает трубку.) Отделение милиции?.. Седьмое?.. Мне
начальника...  Ну,  кто  там  у вас начальник?..  Жезлов?  Ну  вот,  значит,
Жезлова!  Соедините!..   Кто  спрашивает?   Спрашивает  товарищ  из  Москвы.
(Подождав  немного).   Привет,  товарищ  Жезлов!  Говорит  Ленский...  Какой
Ленский?.. Да по телефону не совсем удобно... Вы у себя долго пробудете? Я в
течение  дня  подъеду...  Есть  неотложное дело...  Привет,  товарищ Жезлов!
(Кладет  трубку.  Задумывается.  Напевает.)  "Цыганка  с  картами  -  дорога
дальняя, дорога дальняя - казенный дом...".

          Входит Счеткин. Под мышкой папка с бумагами.

     Счеткин. Вы вызывали бухгалтера, товарищ Ленский?
     Ленский. Кто? Я?.. Бухгалтера? Вызывал.
     Счеткин. Я бухгалтер.
     Ленский. Очень приятно. Будем знакомы.
     Счеткин (подходит и пожимает протянутую Ленским руку). Счеткин.
     Ленский. Садитесь, товарищ Щеткин! (Приглядывается к бухгалтеру.)
     Счеткин. Не Щеткин, а Счеткин! Эс, ча! Счеткин!
     Ленский. Товарищ Счеткин? Правильно?
     Счеткин. Теперь правильно.
     Ленский. Ну вот и познакомились.

          Счеткин  садится  в  указанное  Ленским кресло. Ленский,
          помолчав,  достает  из  кармана горсть леденцов. Угощает
          бухгалтера.  Входит  Мамочкин.  Кладет перед Ленским два
          дела.  Говорит  что-то  Ленскому  так,  чтобы  не слышал
          Счеткин.
          Ленский  кивает.  Мамочкин  выходит.  Счеткин  разбирает
          бумаги   в   своей   папке,   сосет   леденец.   Ленский
          перелистывает личное дело бухгалтера.

(Неожиданно.) Отдыхали в этом году, Карп Карпыч?
     Счеткин. Нет. Еще не отдыхал.
     Ленский. Что так?
     Счеткин. У меня отпуск в сентябре.
     Ленский (строго). А в феврале у вас, кажется, был выговор в приказе?
     Счеткин  (независимо).  Да.  Его  сняли.  А  потом  еще  я  получил три
благодарности.
     Ленский (строго глядит на Счеткина). Это я знаю. Но выговор все же был?
     Счеткин (спокойно).  Я был виноват.  Задержался по личному делу. Но его
потом сняли. И три благодарности.
     Ленский (помолчав).  Стало быть, в этом году вы еще не отдыхали. Отпуск
у вас в сентябре?..
     Счеткин. В сентябре.
     Ленский. Что так поздно? Почему не в июле, не в августе?
     Счеткин (сердито). А мне и в сентябре хорошо.
     Ленский.  Э-э-э,  батенька!  Да вы,  я вижу,  ершистый!  (Подумав.) Где
намереваетесь провести отпуск?
     Счеткин. Поеду рыбу ловить.
     Ленский. Рыбу ловить?
     Счеткин. Да. А что?
     Ленский. Так вы рыбак?
     Счеткин. Рыбак.
     Ленский (неожиданно).  Мне почему-то,  как только вы  вошли в  кабинет,
сразу показалось,  что вы рыбак!  Рыбак рыбака видит издалека!  Я ведь тоже,
можно сказать, этим болею. Вы куда на рыбалку ездите?
     Счеткин  (оживившись).  На  озера.  Километров десять  отсюда.  Карасей
много.
     Ленский. Батенька мой! Мы с вами обязательно туда вместе выберемся. И в
самое ближайшее время. А вы чем предпочитаете? Удочкой? На спиннинг? Я лично
бреднем. Уж зацепишь так зацепишь!
     Счеткин (горячо). А я с лодки, на удочку.
     Ленский (ходит по  кабинету).  Нет,  в  самом  деле,  мне  поразительно
повезло,  что вы рыбак!  Кто бы мог подумать? Когда вы вошли, я бы ни за что
не мог предположить,  что вы рыбак.  Приятная неожиданность.  А какой отдых!
Полное выключение центральной нервной системы!  А  вы  на  что ловите,  Карп
Карпыч?
     Счеткин. Так ведь в зависимости... Голавль или язь когда играют, так их
лучше нет как на стрекозу брать.
     Ленский. Да, да! На стрекозу! Это верно!
     Счеткин. Окуня и ерша - тех на мотыля.
     Ленский. На мотыля! Только на мотыля!
     Счеткин. Карпа на тесто!
     Ленский.  Как вы сказали?  Карпа на тесто? Замечательно! (Хохочет.) Так
как же, Карп Карпыч? Значит, следующая рыбалка вместе?
     Счеткин (заинтересованно). Если соблаговолите.
     Ленский.  Уговор дороже денег!..  (Серьезно.)  Однако мы  отвлеклись от
дела...  Итак,  вы меня,  Карп Карпыч,  и  как бухгалтер и  как рыбак вполне
устраиваете. Вполне. (Просматривает второе личное дело.) А что бы вы сказали
насчет нашего кассира?  Что он  за  человек?  Случайно не  рыбак?  А  может,
охотник?  Я  ведь еще и охотник!  Да,  да!  Люблю с ружьишком побродить!  Не
пригласить ли нам его сейчас сюда, на наше собеседование?
     Счеткин. Его нет на месте. Он с утра в банк ушел за деньгами.
     Ленский. У вас что сегодня, платежный день?
     Счеткин.  Послезавтра производим выплату  зарплаты  загородным рабочим.
Сегодня он получит деньги, а послезавтра с утра выедет в район.
     Ленский. И сколько же раз в месяц ему приходится туда выезжать.
     Счеткин. Каждое второе и шестнадцатое.
     Ленский (ознакомившись с личным делом кассира). И не жалко вам старика?
Ему же на днях шестьдесят стукнет.
     Счеткин. Ничего не поделаешь. Когда он болеет, я лично выезжаю.
     Ленский (смотрит на календарь). Знаете, Карп Карпыч, я завтра утром еду
с  одной комиссией в  район.  Я бы мог попутно произвести расчет с рабочими.
Так сказать,  заодно...  Какая сумма предстоит к выплате? Тысяч пять? Шесть?
Не больше?
     Счеткин (уточняет по  бумагам).  Две  тысячи сто  сорок рублей двадцать
копеек. Сумма небольшая.
     Ленский. Все равно деньги... Да... Кассиру нет никакой надобности ехать
послезавтра туда,  куда я  завтра еду  сам.  Это  нецелесообразно.  А  я  не
посчитаю для себя за труд... Тем более - мне не повредит личное знакомство с
глубинкой.  Поговорю с народом. А в дальнейшем вам надо будет продумать этот
вопрос.  Гонять старика два раза в  месяц по  районам не дело!  Доложите мне
ваши соображения через два-три дня.  А сейчас дайте распоряжение,  чтобы мне
приготовили  ведомостичку  и  наличные  деньги.  А  я  вам  соответственно -
расписочку.

          Счеткин пытается что-то возразить.

(Похлопывает его по плечу.)  А на рыбалку на эти ваши озера мы теперь вместе
ездить будем. На моей машине.

          Счеткин  опять  хочет  что-то  возразить,  но, ничего не
          сказав, выходит.

Все равно - деньги!..

          Звонит телефон.

(Снимает трубку.) У телефона!.. Откуда?.. (Серьезно.) Слушаю вас, товарищ...
Что?.. Да. Товарищ Синица здесь больше не работает... Не знаю...  Кто?  Я?..
(Помедлив.) Моя фамилия... ский... Яснее? Ленский... Да.  Новый  работник...
Понимаю... Хорошо... До свиданья...  (Кладет трубку.)  Так...  С завтрашнего
дня в  этом тресте начинает работать  авторитетная  комиссия.  Кажется,  эта
Синица  подожгла море...  (Задумывается.  Вздыхает.)  Да-а-а...  (Напевает.)
"Пора в путь-дорогу, в дорогу дальнюю, дальнюю...". Эх, Ленский,  Ленский...
Посмотрим,  посмотрим...  "Что день грядущий нам готовит!"  (Изучает  карту,
висящую на стене, как бы выбирая себе маршрут предстоящего путешествия.)

          Входит Счеткин, за ним кассир. В руках кассира ведомость
          и пачки денег. Ленский, улыбаясь, идет им навстречу.

          Занавес




          Квартира  Лопоуховых. Празднично накрытый стол. В центре
          большое  блюдо  с  крупными вареными раками. На серванте
          коробки  с тортами, конфеты, фрукты. В стороне маленький
          столик,   на   нем   и  под  ним  бутылки  с  пивом.  На
          холодильнике  большая  декоративная ваза с драконами. На
          табурете  патефон.  Возле  стола Аглая Ивановна и Люция.
          Люция в накидке из рыжих лис.

     Аглая Ивановна.  Нет,  по-моему,  положительно не к чему придраться!  А
по-вашему? Что бы вы, Люция, еще добавили или сняли?
     Люция. Меня смущают эти раки...
     Аглая Ивановна. Чем же они вас смущают? Раки как раки.
     Люция.  Немного крикливо.  Может быть,  их  пока поставить на маленький
столик? Поближе к пиву?
     Аглая Ивановна.  Что вы!  Что вы, Люция! Это же украшение стола! Уверяю
вас, вы только приглядитесь хорошенько.
     Люция.  Нет, все же крикливо. А потом - уместны ли для такого семейного
торжества именно раки? Как-то символично. Как в пивной!
     Аглая Ивановна. Нет, нет! Я с вами никогда не соглашусь. И потом Степан
Феофанович так распорядился. Это его любимая закуска...

          Из кабинета выходят Лопоухов, Кареглазов и Уклейкин. Они
          в   новых,   совершенно   одинаковых   серых   костюмах.
          Одинаковые  сорочки,  одинаковые галстуки. У Кареглазова
          забинтован указательный палец.

     Лопоухов (сердито Кареглазову). Ну хорошо! Ну пускай комиссия. Я ничего
не  имею  против  комиссии!   Я   сам  назначаю  комиссии,   сам  выезжаю  с
комиссиями...  Проверка всегда что-нибудь дает.  Но  что  проверять в  нашем
тресте? Человека только что назначили. Дайте ему сначала самому разобраться.
Дайте  проявить инициативу!  Пусть  поработает как  следует.  А  потом уж  и
посылайте к нему комиссию.
     Уклейкин.  А то,  что вы Синицу освободили, - это ваше дело, хозяйское.
Вы осуществляете общее руководство, вам и кадры в руки.
     Лопоухов.  Я освежаю аппарат.  Я окружаю себя такими людьми, с которыми
мне легко работать...  Синица!  Да,  по мне, будь он хоть филином, но таким,
чтобы не  будил меня по утрам заместо петуха.  На это у  меня два будильника
есть. Вот еще эта Овечкина! Чего она ко мне ходит?
     Кареглазов.  Вот  именно!  Чуть  ли  не  с  самого утра сидит у  вас  в
приемной. Я ее лично каждое утро там вижу. Приходит и сидит.
     Уклейкин. Значит, у нее есть время сидеть.
     Кареглазов.  И она не понимает,  она не хочет понять,  что,  если у нее
есть свободное время,  это еще не значит,  что оно есть у вышестоящего лица.
Ей безразлично то обстоятельство, что, может быть, в тот самый момент, когда
она  сидит  и  бесполезно  проводит  время  в  ожидании  приема  у  товарища
Лопоухова,  товарищ  Лопоухов решает  вопросы,  от  решения которых,  весьма
вероятно,  в  той или иной степени зависит судьба самой гражданки Овечкиной.
(Передохнув.)  Она не понимает этого и потому пишет всюду жалобы на товарища
Лопоухова,  на  меня,  на всех тех,  кто,  по ее личному мнению,  видите ли,
мешает ей нормально жить и  работать.  А она,  спрашивается,  нам не мешает?
(Зловещим шепотом.) Мешает! Еще как мешает!..
     Уклейкин.  Походит-походит и перестанет.  Ноги у нее больные... А хочет
жаловаться,  пусть обращается к  Советской власти.  Советская власть сидит в
исполкоме. Вы - не Советская власть!
     Лопоухов.  Правильно ты говоришь.  Какая же я Советская власть?  Ничего
общего!
     Кареглазов. Аглая Ивановна, куда же это молодые пропали?
     Аглая Ивановна.  Они должны быть с минуты на минуту. Буквально с минуты
на минуту.
     Лопоухов. Может, в театр позвонить? Узнать, как там, кончилось или нет?
     Люция. Спектакль давно уже кончился. Это очень коротенькая комедия.
     Лопоухов (подозрительно). А что за комедия такая? Кто ее написал?
     Уклейкин. Наш местный автор, Степан Феофанович. Коротенькая, это верно,
но, я бы сказал, довольно ехидная штучка...
     Кареглазов. Я сам еще не видел, но, говорят, смешно. Народ смеется.
     Лопоухов. А над чем он, с позволения сказать, смеется?
     Кареглазов. Да уж там, говорят, нашли кого на смех поднять.
     Уклейкин. Много намеков...
     Лопоухов. И на кого намекают?
     Уклейкин. На разных лиц... И даже с положением.
     Кареглазов (с иронией). Бичуют, так сказать, родимые пятна! Пережитки в
сознании.  Это неплохо...  Но как и в какой степени - вот в чем вопрос. Ведь
пережитки у кого? У нас, у советских людей?! А что скажут за границей?..
     Лопоухов (откупоривает пиво и разливает по бокалах).  Я бы этого автора
вызвал и указал бы ему... Есть у тебя талант - пиши! Мы не запрещаем. Хочешь
обязательно про нас писать -  собери материал, подработай его как следует, с
нами посоветуйся.  Мы плохого не подскажем.  Покажи,  как мы работаем день и
ночь,  руководим...  (Пьет пиво.)  Богатейший материал собрать можно.  А  уж
плохие мы или хорошие,  это наше непосредственное начальство лучше знает!  И
на сцену нас для этого вытаскивать не к чему!  Нужно будет, так безо всякого
смеха, по-деловому, как назначили меня, так и освободят, когда время придет.
     Уклейкин.   Я  думаю,  Степан  Феофанович,  запретят  эту  комедию  как
миленькую.  Да  еще  автору всыплют по  первое число.  И  тому,  кто  играл,
всыплют, и тем, кто смотрел. Всем всыплют.
     Лопоухов (продолжает,  не слушая).  Если ты автор,  ну,  зайди лично ко
мне,  по-приятельски скажи: мол, не нравится тебе, как я руковожу. Разве ж я
не пойму?!  Разве я обижусь? Да я тебе рюмку водки за такую критику поставлю
и сам с тобой выпью!  А тот, кто открыто, при всех, да еще в резкой форме, -
у того цель ясная: подорвать твой авторитет и сесть на твое место. Я это так
понимаю.  Если у тебя рука чешется, хочешь кого-нибудь высмеять, изобличить,
посмотри вокруг,  выбери,  что потипичнее,  и  смейся на здоровье!  Я бы,  к
примеру, эту Овечкину на сцену вытащил да в какой-нибудь комедии и прохватил
как следует. Вот уж тут бы и я посмеялся от души, и ей бы полезно было!
     Кареглазов. Однако, я слышал, наше новое начальство артистам хлопало. И
автора вызывали. Говорят, понравилось...
     Уклейкин.  А может, еще поощрением отметят и автора и тех, кто играл. И
так бывает...
     Лопоухов.  Пока  вышестоящие организации официально этот  спектакль  не
одобрят, я лично смотреть его не пойду. И вам не советую. А то рассядешься в
первом ряду,  на  виду у  всех,  да еще с  Аглаей Ивановной,  а  она у  меня
смешливая.  Начнешь поначалу смеяться,  а  по концу-то выйдет -  не смеяться
тебе, а плакать надо!
     Уклейкин. Темное дело эта сатира!.. (Вздыхает.) Ох, темное!..
     Люция. А где же все-таки Леонид Аркадьевич с Симой? Одиннадцать часов.
     Аглая Ивановна.  Прямо даже не знаю.  Может быть, они куда-нибудь зашли
по дороге? В гастроном...
     Уклейкин. Где-нибудь задержались. Дело молодое.
     Аглая Ивановна. Гости тоже запаздывают. Не все еще пришли.
     Люция. Мы-то пришли вовремя.
     Лопоухов (Кареглазову).  Каковы раки?  А?  Клешня в клешню!  (Поднимает
самого крупного рака  за  клешню,  нюхает его,  дает  понюхать Кареглазову и
кладет обратно на блюдо.)
     Уклейкин. Валютные раки. Экспортные. Просто блеск!
     Лопоухов. А ты, брат Уклейкин, вообще этих раков недостоин.
     Уклейкин. Виноват, Степан Феофанович, трижды виноват!
     Кареглазов. Провинился?
     Лопоухов. Я по его милости сам вчера был похож на такого рака.
     Кареглазов. А что такое?
     Лопоухов. Я вчера с докладом выступал.
     Кареглазов.  А я вчера приболел немного.  Меня медведь за палец тяпнул.
(Показывает забинтованный палец.) Так что не слышал вас,  Степан Феофанович.
К сожалению, не слышал... Как прошло?
     Лопоухов (продолжает).  Выступаю,  значит,  перед народом.  Как всегда,
читаю  по  тексту.  Читаю нормально.  Все  цитаты прошел и  вот  добрался до
этого... (Щелкает пальцами.)
     Уклейкин (подсказывает). "Робинзона Крузое".
     Лопоухов.  А  мне  по  ходу -  вопрос из  зала,  реплика:  "Какая такая
пятница? О чем речь?"
     Кареглазов.  А я тоже,  простите, не понимаю, при чем тут пятница, если
цитата?
     Уклейкин (поясняет).  Пятница -  это  историческая личность.  Сотрудник
Робинзона Крузое.
     Лопоухов. Вот именно! Полчаса я с народом разобраться не мог. Вогнал ты
меня в  краску с  этой исторической Пятницей.  Я тебе неоднократно указывал,
чтобы ты не умничал.  Все игнорируешь!  И вообще... Доклад был не на высоте.
Народ плохо реагировал.
     Уклейкин. Очень мало было времени на подготовку, Степан Феофанович.
     Лопоухов.  А  ты бы хотел,  чтобы я  тебе на год вперед разметку делал?
Неважный  ты  мне  докладишко  подсунул.   Поверхностный.   Мало  над  собой
работаешь!  Возьми завтра стенограмму прений - сам увидишь. Так что раков ты
недостоин.
     Уклейкин.  В порядке самокритики,  Степан Феофанович,  каюсь. Больше не
буду.  Учту  на  будущее!  (Кареглазову.)  Чувствовал я,  что  будут у  меня
неприятности. Дурной сон вчера видел, будто меня каким-то колесом переехало.
Выходит, сон-то в руку! Вот она и неприятность!
     Аглая Ивановна. Может быть, мы пока закрепим места? Кто где сядет?
     Люция.   Я   ничего  не  имела  бы  против  сидеть  рядом  с   Леонидом
Аркадьевичем.  Слева от  него  сядет Симочка,  справа -  я,  если разрешите.
(Мужу.) А ты, Самсоня, от меня по правую руку. Хорошо?
     Аглая Ивановна (Кареглазову).  Тогда я  сяду  между вами и  начальником
седьмого отделения милиции.
     Кареглазов. Как? И он приглашен?
     Лопоухов.  Да. Приглашен. Хотели посидеть своей компанией, а приходится
звать милицию.
     Аглая  Ивановна.   Мы  не  могли  не  посчитаться  с  желанием  Леонида
Аркадьевича.  Он в некотором роде тоже виновник торжества. Будет еще товарищ
Мамочкин.
     Кареглазов. Это какой же Мамочкин? Из отдела кадров?
     Аглая Ивановна. Милый такой молодой человек.
     Кареглазов (пожимает плечами).  Не понимаю,  зачем Ленский пригласил их
на такое интимное семейное торжество? Не понимаю, что у него с ними общего?
     Аглая Ивановна. Они его друзья-однополчане.
     Кареглазов. Странно. С Мамочкиным он при мне познакомился.
     Аглая Ивановна.  Может быть,  я что-нибудь не так поняла.  Словом,  они
придут, и их так или иначе надо сажать.
     Люция  (иронически).  Где  же  вы  теперь,  друзья-однополчане,  боевые
спутники мои?..

          В  передней  звонок.  Аглая  Ивановна  выходит. Уклейкин
          заводит  патефон.  Гремит "Встречный марш". Входит Аглая
          Ивановна,   за  ней  Мамочкин.  В  руках  у  него  букет
          искусственных цветов. Уклейкин останавливает патефон.

     Мамочкин.  Приветствую вас,  товарищи!  Поздравляю вас!  Поздравляю!  С
новыми семейными кадрами.  (Протягивает букет Лопоухову.) За неимением живых
вот  эти.  Тоже  красиво.  Одним  словом,  чтоб  не  с  пустыми руками.  Для
украшения.
     Лопоухов    (рассматривает    цветы).     Стружка!     Отходы    нашего
деревообделочного.  Ничего... освоили. (Передает букет Уклейкину; тот ставит
его в вазу; букет проваливается.)

          В  передней  звонок.  Аглая  Ивановна  выходит. Уклейкин
          заводит патефон. Гремит "Встречный марш". Аглая Ивановна
          возвращается в сопровождении Счеткина. Все с недоумением
          смотрят на него. Уклейкин останавливает пластинку.

     Аглая Ивановна (тихо, мужу). Кто это?
     Лопоухов.  Понятия не имею!  (Счеткину.) Вам кого,  гражданин, надо? Вы
кто такой? Откуда?
     Счеткин (растерявшись). Из бухгалтерии... Я приглашенный...
     Кареглазов (тихо, жене). Тоже однополчанин?
     Мамочкин (приходит Счеткину на  помощь).  Это наш бухгалтер Карп Карпыч
Счеткин...
     Счеткин (приходя в себя). Я... мне... товарища Ленского.
     Лопоухов.  Ясно,  гражданин.  Все ясно. Можете не объяснять. Проходите,
пожалуйста.  (Кареглазову.) Умный человек мой зять,  но,  что и говорить, со
странностями... (Начинает что-то вполголоса рассказывать Кареглазову.)
     Счеткин (Мамочкину, тихо). Мамочкин, и ты здесь?
     Мамочкин. Здесь. Приказано.
     Счеткин. А что здесь намечается?
     Мамочкин. Свадьба.
     Счеткин. Кто на ком?
     Мамочкин. Дочка Лопоухова замуж выходит за нашего.
     Счеткин. За нового? За Ленского?
     Мамочкин. За него.
     Счеткин. А где же они?
     Мамочкин. Я сам только что пришел.
     Счеткин. А я им зачем нужен?
     Мамочкин. Начальству видней. (Доверительно.) Вчера с твоим личным делом
знакомился.
     Счеткин (испуганно). Ох ты!..
     Мамочкин.  "У меня,  говорит,  такое правило,  Мамочкин. Прежде всего я
должен знать, с кем я работаю, кто меня окружает".
     Счеткин. Ну, а ты что ему?
     Мамочкин. Так точно, говорю. Надо знать. Допустим, уборщица... Она ведь
тоже может просочиться...  как элемент...  Родилась в Рязани,  а напишет - в
Казани... А ты потом за нее отвечай.
     Счеткин. Ну, а он что?
     Мамочкин.  "Надо,  говорит, знать лицо аппарата, которым ты руководишь.
Подай,  говорит,  мне сюда личное дело нашего бухгалтера Счеткина".  Ну, я и
подал... Это входит в мои функции как работника отдела кадров.

          В  передней  звонок.  Аглая  Ивановна  выходит. Уклейкин
          стоит    наготове   около   патефона.   Аглая   Ивановна
          возвращается  в  сопровождении  Жезлова.  Он  в штатском
          костюме, под пиджаком кобура.

     Жезлов.  Здравия желаю! Кажется, все уже в сборе? (Знакомится со всеми,
представляется.) Начальник седьмого - Жезлов! Начальник седьмого - Жезлов!
     Уклейкин (Жезлову). Вы сегодня что-то не в форме, товарищ начальник?
     Жезлов.  Ради семейного торжества, гражданин. Чтобы не смущать молодых,
переоделся. Где же сам товарищ Ленский?
     Аглая  Ивановна.  Они  сейчас  будут.  Вы  мимо  театра  не  проходили?
Спектакль кончился?
     Жезлов. Давно кончился. Я уже и наряд снял.
     Кареглазов. Что нового в городе по вашей линии, товарищ Жезлов?
     Люция. Какие происшествия?
     Аглая Ивановна. Расскажите пока что-нибудь интересное.
     Жезлов.  Ну,  это ж,  граждане... Главное происшествие вы уже, конечно,
знаете?
     Все.  Какое происшествие?  Мы ничего не знаем!..  Что случилось?..  Что
произошло?..
     Жезлов. Я имею в виду ограбление товарища Ленского.
     Счеткин (хватается за сердце). Ох ты ба-атюшки!..
     Все (приходя в движение). Как - ограбление?..
     - Когда?..
     - Мы ничего не знаем!..
     - Как это случилось?..
     - Какой ужас!..
     - Расскажите...
     Жезлов.  Граждане,  успокойтесь!  Сейчас я  все  разъясню.  У  товарища
Ленского были  похищены личные  документы,  а  именно  паспорт,  партийный и
военный билеты, трудовая книжка и сто рублей денег.
     Люция. Какой ужас!..
     Счеткин. Слава тебе, господи!
     Аглая Ивановна. Когда же это случилось? Мы ничего не знаем.
     Жезлов. Случилось это вчера. При выходе из кинотеатра. После "Тарзана в
Нью-Йорке"!
     Аглая Ивановна. Он нам ничего не говорил.
     Жезлов.  Товарищ Ленский тут же заявил нам,  и  я  лично,  учитывая его
выдающиеся заслуги, в виде исключения выдал ему новый паспорт без применения
штрафа. Пошел ему навстречу. Так что с этим вопросом у него все улажено.
     Лопоухов. Еще бы вы с него штраф взяли! Вам, товарищ Жезлов, надо будет
сделать из этого происшествия соответствующие выводы.
     Жезлов. Выводы будут сделаны.
     Кареглазов. Так ведь и любого могут ограбить. И меня с женой и товарища
Лопоухова!.. Мы тоже иногда в кино ходим. Что же вы, того... не следите?
     Жезлов. Давно таких случаев не наблюдалось.
     Кареглазов.  Просто  неудобно  перед  новым  человеком  за  наш  город.
Некультурно получается.
     Жезлов.  Действительно.  И главное - перед каким человеком! Я благодаря
этому   несчастному  случаю  познакомился  с   товарищем  Ленским.   Получил
удовольствие. Начитанный человек!
     Кареглазов. Вы разве не друзья-однополчане?
     Жезлов. К сожалению, нет.
     Кареглазов. А вы, Аглая Ивановна, говорили...
     Аглая  Ивановна.   Значит,  я  ослышалась...  (Всем.)  Нет,  вы  только
подумайте, товарищи! Леонид Аркадьевич нам ничего не сказал.
     Уклейкин. Какая сила воли! Просто блеск!
     Аглая Ивановна.  Человека ограбили,  украли у  него деньги,  документы.
Такое потрясение, а он хоть бы одним словом... Культурный человек!
     Люция. Да я бы, кажется, с ума сошла, если бы со мной такое случилось.
     Лопоухов.  Да-а-а...  Крепкий мужик!.. Сегодня чуть свет принес вот эту
фарфоровую вазу дочери в подарок...

          Все гости с интересом смотрят на вазу.

Принес эту чудесную вазу,  посидел минут десять, выпил стакан какао и  ушел.
Так ничего и не рассказал о том, как его обчистили.
     Аглая Ивановна. Он не хотел волновать нас.

          В передней звонок.

Наконец-то! (Выходит.)
     Кареглазов.  Паспорт-то он получил,  а вот с партийным документом будет
посложней.
     Лопоухов. Не будь разиней! Смотри в оба! Не спи! Держи ухо востро! Я за
свой билет крепко держусь. Прямо клешнями.
     Уклейкин. Ой, не зарекайтесь, Степан Феофанович!.. Лучше сплюньте через
левое плечо. Так-то вернее будет...

          Появляется Аглая Ивановна, за нею кладовщик из колхоза в
          брезентовом  плаще  и  Серафима  в  пальто, забрызганном
          грязью,   лицо   заплакано.  Аглая  Ивановна  совершенно
          растерянна. Все молча смотрят на вошедших.

     Лопоухов (нарушая молчание). Серафима, в чем дело? В каком ты виде! Что
случилось?

          Серафима молча всхлипывает.

     Кладовщик.  Так что,  товарищ Лопоухов,  дочка ваша действительно ждали
жениха.  Это я  подтверждаю.  С  обеда,  можно сказать,  стояли на церковной
паперти и  ждали  жениха.  А  они,  стало  быть,  не  приехали.  Венчание не
состоялось.  Так  мы  вашу дочку на  полуторке сюда доставили.  Мы  в  город
капусту возим.
     Лопоухов (жене).  При  чем тут полуторка?  Где моя персональная машина?
Где Леша?
     Аглая  Ивановна (чуть  не  плача).  Он  отказался в  Хрякино ехать.  Он
сказал, что он как член ВЛКСМ...
     Кладовщик  (достает   из-за   пазухи   венчальную  позолоченную  свечу,
протягивает ее Лопоухову). Вот... они обронили...
     Лопоухов (быстро сует  свечу  в  карман).  Какое  такое  венчание?  Кто
разрешил? (Кладовщику.) Вы можете быть свободны. Спасибо за доставку.
     Люция (Кареглазову).  Не понимаю.  Какое может быть венчание,  если они
еще в загсе не были...
     Кладовщик.  Так что, товарищ Лопоухов, я еще насчет раков к вам заехал.
Попутно, стало быть.

          Аглая Ивановна уводит плачущую Серафиму.

     Лопоухов (опешив). Что такое? Какие раки?
     Кладовщик.  Стало быть,  эти  вот  самые,  что  у  вас на  блюде лежат.
(Показывает на блюдо раков.)
     Лопоухов. А при чем тут эти раки, я не понимаю?
     Кладовщик.  Председатель велел  передать,  что  насчет раков колхозники
отказываются.  Люди на уборке овощей заняты,  ребятишки в школу пошли. Стало
быть, в дальнейшем раков ловить некому.
     Лопоухов.  Так я  же  не  даром.  Я  деньги плачу.  (Лезет в  карман за
деньгами.) Сколько там с меня набежало?
     Кладовщик.  Председатель и денег с вас брать не велел.  Два раза, стало
быть,  сделали  одолжение,  поскольку просьба такая  была,  а  в  дальнейшем
обеспечивать не можем.  За такие дела и  в  печать попасть недолго.  Сегодня
раки, завтра поросята - нарушение устава. А мое дело маленькое, я кладовщик.
Мне  было велено так передать -  я  и  передал.  Так что вы  уж  на  меня не
обижайтесь, товарищ... Лопухов.
     Лопоухов. Лопоухов!
     Кладовщик.  Извините...  действительно...  Лопоухов.  Бывайте  здоровы,
товарищ Лопоухов! (Уходит.)
     Лопоухов (растерянно).  Глупость какая.  Я деньги плачу!  Что я, даром,
что ли...
     Уклейкин.  Подумаешь,  трудно им сотню-другую раков наловить. Делают из
рака слона!
     Кареглазов (язвительно). Однако где же Ленский?
     Люция (ехидно). Действительно, мы о нем совсем забыли. Куда он делся?

          Входит Аглая Ивановна.

     Аглая  Ивановна (Жезлову).  Товарищ начальник,  помогите!  Надо  срочно
найти Леонида Аркадьевича.  Срочно!  Симочке дурно! Надо его найти!.. Степан
Феофанович, вмешайся в это дело!
     Лопоухов (мрачно).  Я  в  ваши дела не  вмешиваюсь.  Сами разбирайтесь.
Сами! Я ничего не знаю!.. (Наливает себе стопку водки, залпом выпивает ее.)
     Аглая Ивановна. Может быть, с ним что-нибудь случилось? Может быть, его
убили по дороге в Старое Хрякино? Господи, да что же это такое?
     Жезлов.  Граждане, без паники! Убийство я исключаю. У нас не убивают. В
карман, действительно, залезть могут.

          В  передней  звонок.  Аглая  Ивановна  выходит. Все ждут
          молча.   Аглая  Ивановна  возвращается  в  сопровождении
          администратора и швейцара гостиницы. Швейцар в ливрее, в
          фуражке с надписью: "Центральная".

     Аглая Ивановна. К тебе, Степан Феофанович.
     Лопоухов (вошедшим). В чем дело? Слушаю вас.
     Администратор (поклонившись Жезлову и Кареглазову).  Щекотливое дельце,
товарищ Лопоухов... Вы уж нас извините за вторжение. Помешали вам гулять...
     Лопоухов. Слушаю. В чем дело? Мне некогда!
     Администратор (больше  Жезлову).  Неудобно,  конечно,  получается...  В
некотором  роде  чрезвычайное происшествие.  ЧП.  Но  приходится,  поскольку
ребятишки, когда в школу шли, так видели.
     Лопоухов.  Да что вы тут говорите,  не пойму я вас.  Мне некогда. Какое
происшествие? Какие ребятишки? Что они видели?
     Администратор.  Как вот эту вазочку с дракончиками сегодня утром в вашу
квартирку занесли.  (Показывает на  вазу.)  Неудобно,  конечно,  но  вещичка
казенная,  за  номерком у  нас числится по книге инвентаризации.  А  если из
гостиницы что пропадает, то с нас в пятикратном размере... А вазочка эта как
раз в вестибюльчике стояла... При выходе...
     Швейцар. В нише.

          Все смотрят на вазу.

     Лопоухов.  Что вы  на  нее смотрите?  Думать надо!..  Станет он вазу из
гостиницы выносить! Что он, вазы купить не может?
     Аглая Ивановна.  Это оскорбление.  Леонид Аркадьевич пока еще наш зять.
Он живет в "Центральной"! В "люксе"!
     Администратор.  Это действительно.  Но в  настоящее время не проживает.
Выбыл сегодня утречком.  Точнее,  скрылся в неизвестном направлении. За двое
суток не  заплатил,  полотенчико присвоил,  и  вот...  (показывает на  вазу)
досадное обстоятельство!  Вынес...  Подшутил... (В сторону швейцара.) А дядя
Митя проглядел.
     Лопоухов.  Да что на ней, в самом деле, написано, что ли, что она у вас
в гостинице стояла?
     Администратор.  Вот именно что написано. На донышке. (Жезлову.) Товарищ
начальник, извольте посмотреть.

          Жезлов  переворачивает  вазу,  смотрит.  Из  вазы на пол
          падает  букет,  сыплются  окурки,  корки  от апельсина и
          другой сор.

Номер пятьсот двадцать один дробь десять. Согласно инвентаризации.
     Жезлов (мрачно). Точно. (Ставит вазу на место.)
     Администратор (Жезлову).  Разрешите вазочку забрать, товарищ начальник?
По принадлежности.
     Жезлов (мрачно). Забирайте.
     Администратор (швейцару). Давай, дядя Митя.

          Швейцар берет вазу в охапку.

Досадно, конечно, товарищ  Лопоухов.  Очень  досадно!  Я  понимаю.  Красивая
вазочка! Но что поделаешь? Ребятишки видели. Обратили внимание на... жулика.
(Многозначительно.) Ребятишки!
     Швейцар. Далеко не уйдет. Поймают голубчика. Не таких ловили!

          Администратор  и швейцар с вазой уходят. Лопоухов мрачно
          сидит  у стола, сжав голову руками. Аглая Ивановна стоит
          как бы в забытьи.

     Уклейкин (нарушая молчание). Каков жулик? Просто блеск!
     Счеткин (схватившись за голову). На что клюнул, Карп Карпыч!
     Люция. Нечего сказать, хорош жених! Авантюрист какой-то!
     Жезлов  (мрачно).   Гастролер!..   А  я  ему  новый  паспорт!   В  виде
исключения... Прохлопал! Проморгал!
     Кареглазов.  Он мне сразу показался подозрительным.  Что-то было в  нем
такое... неуловимое.
     Счеткин  (чуть  не  падая  со  стула).  "Вместе на  рыбалку поедем...".
Поехали!.. В обратную сторону!
     Мамочкин.  "Надо знать,  с кем ты работаешь, кто тебя окружает". Крепко
сказано!..
     Аглая Ивановна (вспоминает). Обручальные кольца... Золото...
     Лопоухов.  Ух!..  (Рычит.)  Не знаю,  что бы я  сейчас с  вами со всеми
сделал!..  Всех разгоню к  чертовой матери!  Сам  уйду к  чертовой матери...
(Жене.)  Это ты во всем виновата.  Ты!  Подсудобили мне зятька-изобретателя.
Вот он и изобрел!.. Кандидат наук!..
     Аглая Ивановна (оправдываясь). Ты сам пил за его здоровье!
     Лопоухов.  Пил!  Мало ли  за кого я  пил.  Да я  на своем веку за чужое
здоровье столько вина выпил, что свое потерял!
     Уклейкин (в восхищении). Нет, каков жулик?! Просто блеск!
     Лопоухов.  Жулик?  А  может,  и  не только жулик?  Может,  какой-нибудь
иностранный агент? А? Что тогда?..
     Жезлов (в  прострации).  Может,  и  агент...  А  я  ему  без применения
штрафа... Не проверил... Не выявил...
     Мамочкин. Просочился... Не иначе, просочился...
     Лопоухов (жене).  Кого вы  ко  мне в  дом пустили?  Кого мне подсунули?
(Оглядевшись.) Кто его оформлял?
     Кареглазов (грозно). Товарищ Мамочкин.
     Мамочкин.  Снимаю с  себя  всякую ответственность.  Я  получил санкцию.
Приказ был подписан.
     Кареглазов.  Кто подписывал,  тот пусть и  отвечает.  Приказ подписывал
товарищ Лопоухов.
     Лопоухов.  Мало ли что я  вам могу подписать!  Я по тыще бумажек в день
подписываю. Я не могу каждую бумажку сквозь лупу изучать.
     Люция.  Да  без  всякой лупы видно,  что ваш зять аферист высшей марки.
Украл у нас отрез коверкота.
     Аглая Ивановна (передразнивая Люцию).  Как  это  он  мог украсть у  вас
отрез коверкота, когда он у вас даже на квартире не был?
     Люция. А это уж наше дело, как он у нас украл.
     Уклейкин  (суетится).   Товарищи!   Земляки!  Не  портите  приятельских
отношений! Они вам еще пригодятся!
     Лопоухов (Жезлову.) Вместо того чтобы его, прохвоста, задержать, вы ему
новый паспорт выдали! Где голова была?
     Жезлов (бьет себя в грудь кулаком).  Ни за что бы не выдал,  если бы он
не был вашим зятем! А потом - заслуги! Заслуги! Заслуги!.. Столько справок и
характеристик на разных бланках,  заверенных разными круглыми печатями! Если
бы  вы их видели,  вы бы сами ему выдали.  Обязательно бы выдали!  Вы же ему
дочку выдали? Дочку!!!
     Кареглазов.  Да, может, у него в каждом кармане по круглой печати. Надо
было его обыскать как следует. Взять и обыскать!
     Уклейкин. Только круглый дурак мог поверить всем этим липовым справкам.
(Жезлову.) Извините, я не имел в виду ваше отделение милиции в целом.
     Лопоухов (Жезлову).  Не  зря вы  сегодня свой милицейский мундир сняли.
Дурная примета!  (Всплеснув руками.)  И  ведь подумать только!  За  три дня,
подлец,  все провернул. За три дня!.. И в мой дом пролез, и на работу ко мне
поступил,  и пятое,  и десятое... И ведь не пошел же к кому-нибудь другому в
городе,  а  ко  мне пошел,  к  Лопоухову!  Видно,  знал,  прохвост,  с  кого
начинать!..  (Жене.) В Старом Хрякине свадьбу играть задумали?  С попом,  со
свечками...  (Хлопает себя по коленкам.  Хохочет.) Ха-ха-ха!  И тут обман. И
тут обман!  И тут Лопоухова вокруг пальца обвели!  В своем же доме свои же и
околпачили!  Не  свадьбу  -  панихиду  надо  было  заказать!  Отпевать  надо
Лопоухова,  заживо хоронить вместе с  его авторитетом...  Сколько лет я  его
себе наживал!  А с чего начинал? Вспомнить страшно! За сотней раков машину в
колхоз  не  гонял,  сам  без  порток в  речке  их  ловил!  Краденые вазы  на
холодильник не  ставил!  Жил,  как  люди  живут!..  (Хватается  за  голову.)
Охохошошки-хо-хо!.. Срамота-то какая!.. (Помолчав.) А вы, гости дорогие, что
скажете?  (Жезлову.)  Ну,  о  тебе в другом месте разговор пойдет...  (Машет
рукой.) А ты, Уклейкин?
     Уклейкин. Что я?
     Лопоухов.  Ты думаешь,  я тебе цены не знал?  Знал, да забыл! Больно ты
ловко на докладах руку себе набил. Без тебя я ведь теперь ни шагу. Пиявка ты
канцелярская!
     Уклейкин. Степан Феофанович! Я бы просил...
     Лопоухов.   Что?  Ха-ха-ха!  Никак  обиделся?  Не  можешь  ты  на  меня
обидеться!  Совести у  тебя  на  это  не  хватит.  Я  ведь  тебе премиальные
выписываю!..  Вот  когда  меня  освободят от  занимаемой,  тогда  ты  первый
загавкаешь.  (Кареглазову.) Что, земляк, волком-то на меня смотришь? С лисой
живешь,  а за топтыгина прячешься? Не спрячешься! Из твоей дачи медвежьим-то
медом на всю округу дух идет!
     Счеткин (выходит из своего угла).  Граждане!  Виноват!  Опутали старого
рыбака.  Деньги казенные я  ему  доверил!  Зарплата рабочим!  Две тысячи сто
сорок  семь  рублей двадцать копеек.  В  новом  исчислении!  Лично  сам  под
расписку ему выдал! (Жезлову.) Судите меня, гражданин начальник!
     Жезлов (мрачно). Не мне вас судить, гражданин.
     Лопоухов. Ну и славушка же про нас теперь пойдет!.. Ну и пойдет!..
     Уклейкин.  Как бы в центральную печать не попасть. В "Крокодил", а то и
повыше.
     Лопоухов  (показывая  пальцем  на  Уклейкина).   Ты  у   нас  почерк-то
развиваешь? О гонорарах думаешь? Ты настрочишь?
     Уклейкин. Ей-богу, не я! Да разве меня там напечатают? Это они напишут!
Они!
     Лопоухов. Кто - они? Договаривай. Кто?
     Уклейкин.  Наш местный автор... Он напишет... Гражданка Овечкина, что у
вас  приема добивается.  Я  сам слышал,  как она грозилась...  "Я,  говорит,
обязательно этих бюрократов на  чистую воду выведу -  в  "Правду" напишу!.."
Потом этот еще... тоже...
     Лопоухов. Кто? Кто еще?
     Уклейкин.  Товарищ Синица, которого вы за критику уволили. И он тоже!..
Еще секретарша трестовская.  Да,  да!  И председатель колхоза тоже!  А потом
Леша,  которого вы  за  раками посылали.  Я  обратил внимание,  он очень был
настроен. Очень не одобрял. Они все напишут. Соберутся вместе, договорятся и
напишут. Да они уж написали! Комиссия-то, комиссия! Это же их работа!
     Лопоухов (вытирает лоб платком,  садится на диван).  Горим!  Горим! Все
как один горим!..

          Звонок  в передней. Пауза. На звонок выходит заплаканная
          Серафима.

     Уклейкин. А может, еще не горим? (Быстро выбегает и открывает дверь.)

          В  молчании все смотрят на дверь. Уклейкин возвращается.

     Лопоухов. Ну? Кто там еще?
     Уклейкин (в полной прострации). Крокодил пришел!..
     Лопоухов (всем).  Ну вот!  Дождались!  Спасибо! Спасибочки! Вот! Уж и в
"Крокодил" попали!  Уже  пропечатали!  (Уклейкину.)  Ну  что они там про нас
написали?  Где "Крокодил"?  Давай его сюда!  Все равно пропадать, вилы нам в
бок!
     Уклейкин (с трудом). Он... сам... сюда идет!

          Все  в  безмолвии  смотрят  на  дверь.  Свет  в  комнате
          меркнет.  Неожиданный  порыв  ветра  распахивает  дверь,
          срывает   со   стола   скатерть  со  всем,  что  на  ней
          наставлено. Персонажи комедии в ужасе пятятся. На пороге
          комнаты  появляется красный Крокодил с вилами в лапах, а
          за  ним  шофер Леша, кладовщик из колхоза, другие люди -
          словом, те, на чьей стороне правда.

          Занавес



Популярность: 24, Last-modified: Wed, 08 Jan 2003 17:05:19 GMT