Михаил Каришнев-Лубоцкий. Чудесное наследство --------------------------------------------------------------- © Copyright Михаил Александрович Каришнев-Лубоцкий Email: lubotskiy@real.renet.ru --------------------------------------------------------------- ПОВЕСТЬ-СКАЗКА ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ Когда-то давным-давно гнэльфы жили и там, и сям, и даже повсюду. Но потом народу на земном шаре потихоньку прибавилось, и гнэльфам пришлось ужаться и поселиться в пределах нынешней территории. Старейшины гнэльфов срочно провели границу, их жены придумали и сшили красивый государственный флаг из разноцветных лоскутков, а самый мудрый и грамотный гнэльф по имени Альтерфатти заперся на три дня и три ночи в своем кабинете и сочинил за этот кратчайший срок для сородичей Конституцию и Свод Законов. Когда с формальностями было покончено, гнэльфы облегченно вздохнули и стали жить так, как жили прежде: весело, но в заботах. А вы ведь знаете, как проходит подобная жизнь: быстро, словно один счастливый миг... Не успели гнэльфы и опомниться, а уже наступили наши дни. Ну что ж, оно, возможно, и к лучшему. Ведь именно в это время и произошла та история, о которой я хочу вам рассказать. ГЛАВА ПЕРВАЯ - Хрю-Хрю, ты слышал новость?! Поросенок с красивым и оригинальным именем вздрогнул, нехотя оторвал пятачок от огородной грядки и лениво посмотрел на беленькую козочку, торчавшую в дыре забора. - Здравствуй, Ме-Ме. Заходи, не стесняйся. Здесь все свои... - Прости, я забыла поздороваться! - Козочка смущенно дернула головой и полностью пролезла в дыру, заботливо проломленную упитанным поросенком еще в прошлую пятницу. Подошла поближе к Хрю-Хрю и, покосившись на огородное пугало, очень похожее на мальчишку-гнэльфа, взволнованно проблеяла: - Я подслушала новую новость! Наша хозяйка фрау Кох сказала утром господину Шрайберу, что к старой баронессе Луизе фон Фитингоф приезжают гости! Ее сын с супругой и их маленькая дочка Паулина! - Надеюсь, у баронессы найдется чем покормить свою семейку,- вздохнул поросенок и проглотил корешок, который держал во рту. - В будние дни молочные поросята - непростительная роскошь! - Фрау Кох сказала господину Шрайберу, что фроляйн Кэтрин просто с нос сбилась, гоняя на своем мотоцикле на рынок и в магазин за продуктами! - Обычно, гоняя на мотоцикле, сбивают с ног не себя, а прохожих... Но это так, к слову... - Хрю-Хрю вильнул хвостиком, и по этому едва заметному телодвижению можно было догадаться, что настроение у него значительно улучшилось. - Гости - дело хорошее, тем более, если их приезд тебя совсем не касается! - Он копнул пятачком мягкую землю, ловко выхватил из нее еще один вкусный корешок и с аппетитом принялся его жевать. - Угощайся, Ме-Ме, Пугаллино сегодня добр, как никогда! Козочка вновь покосилась на мальчишку-пугало и робко стала щипать сочную ботву. Постепенно она увлеклась этим занятием и через какое-то время совсем позабыла о существовании страшненького Пугаллино, которого старый учитель Густав Шрайбер неизвестно с какой целью поставил в глубине своего сада у самой ограды, там где у него было несколько огородных грядок - любимых мест прогулок Хрю-Хрю и Ме-Ме. "Они меня совершенно не боятся! - с горечью подумал мальчик-пугало и попробовал шевельнуть руками, торчавшими в разные стороны и словно бы приглашающими весь мир к себе в объятья. Но день был безветренный, и у Пугаллино ничего не получилось. - Ничего, - утешил он самого себя, - вот вырасту большой, научусь ходить, тогда вы у меня попляшите!". Кот Маркиз, любимчик учителя Шрайбера, выглянул из-за яблони и, заметив поросенка Хрю-Хрю и козочку Ме-Ме, ехидно усмехнулся: - Вы снова здесь, красавцы? И снова занимаетесь разбоем? От испуга, а еще больше от неожиданности, Хрю-Хрю громко хрюкнул и чуть было не подавился молоденькой морковкой, а Ме-Ме от страха остолбенела и превратилась в красивое белое изваяние. Насладившись впечатлением, которое он произвел на общество, Маркиз милостиво скомандовал: - Отомри! И еще более милостиво разрешил продолжать пиршество: - Можете жевать и дальше свои травки и корешки. Мы с хозяином на них не претендуем. - Спасибо... - Хрю-Хрю вильнул колечком-хвостиком. - Вы очень любезны... А Ме-Ме тихо проблеяла: - Кажется, я сыта... Кажется, на сегодня хватит... И она, очнувшись от столбняка, опрометью кинулась к спасительной дыре в садовой ограде. ГЛАВА ВТОРАЯ Ме-Ме не ошиблась: старая баронесса Луиза фон Фитингоф действительно ждала гостей, и ее помощнице Кэтрин Мюллер приходилось по десять раз на дню гоняться на рынок и в магазины за продуктами и разными мелочами, так необходимыми в быту и которых могло не хватить на всю ораву. Баронесса жила в небольшом родовом замке на самой окраине Мерхендорфа, и поэтому у Кэтрин была возможность хорошо потренироваться в мотогонках: туда-сюда, туда-сюда, в замок - на рынок, в замок- в магазин, потом обратно, потом снова в магазин... - Фрау Луиза, - взмолилась наконец юная мотогонщица, - давайте составим список и я куплю все сразу! Иначе мой двухколесный друг испустит дух, и я окажусь без мотоцикла. А у меня скоро соревнования на кубок Мерхенштайна! - Вот и хорошо, заодно потренируешься. - как ни в чем не бывало спокойно ответила ей добродушная старушка. И виновато добавила: - Ты же знаешь, Кэтрин, какая у меня память: я даже список не смогу составить сразу полностью, обязательно что-нибудь забуду, и тебе все-равно придется ездить... Кстати, ты купила шпинат? - Да, купила. - А "Гнэльфский соус"? - Целую коробку. - Я думаю, ее должно хватить... А косточки, косточки ты купила?! - Зачем вашим гостям косточки?! - не выдержала Кэтрин и хлопнула мотоциклетным шлемом по столу. - Я купила им готовые отбивные! Баронесса слегка смутилась и, теребя пальчиками ручки кресла, в котором сидела, виновато прошептала: - Не сердись, Кэтти... Косточки нужны не гостям, а Шнапсу... - Не волнуйтесь, вашим любимчикам тоже перепадет немало угощений. - Кэтрин водрузила шлем на голову и, заведя мотоциклетный двигатель, прокричала сквозь его рев и треск: -Надеюсь, ваш сын серьезный мужчина и примет правильное решение! Вас нужно забрать отсюда! Иначе - пропадете! И она, оттолкнувшись ногой от земли, помчалась по садовой дорожке к воротам, а оттуда по накатанному шоссе в сторону центральной площади Мерхендорфа, на которой был расположен городской рынок. ГЛАВА ТРЕТЬЯ А на следующий день утром к парадному подъезду замка подъехал легковой автомобиль, украшенный по бокам, словно шахматная доска, светлыми и темными клеточками, и из него вышли высокий мужчина-гнэльф, довольно полная дама-гнэльфина и девочка лет десяти - их дочка. Мужчина расплатился с водителем-таксистом, и автомобиль, ловко развернувшись на узком пятачке, покатил обратно к воротам. - А здесь неплохо, Дитрих, - заметила дама-гнэльфина, оглядывая внимательным взором красивое старинное здание из красного кирпича и, слегка покосившиеся, пристройки. - Когда ты выйдешь на пенсию, мы станем приезжать сюда почаще! - И тебя не пугают рассказы о мерхенштайнских чудесах, о здешних волшебниках и колдуньях? - Когда это было! - махнула рукой смелая гнэльфина. И вновь поинтересовалась: - Так ты не возражаешь приезжать сюда после выхода на пенсию? - Если нам не удастся продать до тех пор эту фамильную рухлядь, то придется согласиться... - А я уже согласна! - на всякий случай торопливо сказала девочка. - И волшебников с колдуньями я не боюсь, пусть они меня боятся! И она покрепче сжала в правой ладошке какую-то пластмассовую трубочку. Супруг и отец отчаянно смелых гнэльфин покрутил по сторонам головой и с легкой досадой в голосе пробормотал: - Странно, почему нас никто не встречает? Я звонил накануне по телефону и сообщил точное время нашего приезда. - Ты же знаешь, Дитрих, у баронессы, твоей мамы, перестали слушаться ноги, и теперь она прикована к креслу... - За ней ухаживает Кэтрин Мюллер. Где она пропадает сейчас, меня интересует! В этот момент во двор замка на огромной скорости влетел спортивный мотоцикл с лихой белокурой гонщицей и, за секунду преодолев расстояние между воротами замка и его парадным подъездом, оказался рядом с гостями баронессы. - Привет! - сказала юная мотоциклистка. - Вы господин Дитрих и фрау Эльза? А это - фроляйн Паулина? Очень приятно! С приездом! - Спасибо, добрый день. - Дитрих окинул взглядом стройную фигурку помощницы своей матушки и заметно смягчился: - Вы, наверное, фроляйн Кэтрин? Внучка Людвига и Марты Мюллер? - Да, это - я! - Юная мотогонщица посмотрела на девочку в красивом летнем платьице и, весело улыбнувшись, поинтересовалась у нее: - Тебе не было скучно в поезде, Паулина? От Гнэльфбурга до Мерхендорфа так долго ехать! - Нет, фроляйн. В нашем вагоне ехали два мальчика, мне было на кого поохотиться. - Ты охотилась на мальчиков?! - удивилась Кэтрин. - Каким образом?! - Вот таким. - Паулина поднесла ко рту пластмассовую трубочку, которую сжимала в ладони, и изо всей силы дунула в нее. Комочек жеванной бумаги со свистом пролетел короткое расстояние между юной Артемидой и растерявшейся жертвой и надежно прилип ко лбу Кэтрин. - Паулина! - прикрикнула на дочку смущенная мамаша и запоздало дернула девочку за руку с грозным оружием. - Немедленно выброси эту трубку и извинись! - Простите, я больше не буду... - Паулина сунула свою мортиру в кармашек платья. - А выбрасывать трубку я не собираюсь: в Мерхендорфе полно чудовищ, и нам, возможно, придется от них отбиваться! Кэтрин с трудом отлепила бумажную пулю ото лба и, стараясь не выдать голосом своего раздражения и недавнего испуга, тихо проговорила: - Ничего, пустяки... Я тоже когда-то стреляла из подобной штуки... А вот чудовищ в Мерхендорфе вы не встретите: говорят, они еще водятся где-то в дебрях Мерхенштайна, но здесь их днем с огнем не сыщешь! - Очень жаль, - сказала Паулина и понурила головку. - Прекрасно! - воскликнула фрау Эльза и заметно повеселела. А господин Дитрих, пропустив мимо ушей слова о чудовищах, деловито поинтересовался: - Где моя матушка, фроляйн Кэтрин? Мы так хотим ее все увидеть! - Она в гостиной и тоже с нетерпением ждет вас. А мне пора! - Девушка поправила на голове шлем и повернула ручку газа. - У нас послезавтра гонки на кубок Мерхенштайна - нужно потренироваться! И она умчалась так же стремительно, как и появилась перед замком всего лишь две или три минуты тому назад. А приехавшие гости, подхватив чемодан и сумки, поспешили к тяжелой входной двери, за которой их ждали старая баронесса и много-много разных сюрпризов... ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ Супруга Дитриха фон Фитингофа была очень доброй гнэльфиной. Когда она увидела свою старенькую свекровь в инвалидном кресле, у нее невольно навернулись на глаза слезинки, и фрау Эльза в душе поклялась, что она обязательно заберет баронессу к себе в Гнэльфбург. А мужу, как только они оказались наедине в отведенной им для отдыха комнате, строго сказала: - Мы должны увезти ее, Дитрих, к нам! Оставлять твою матушку под присмотром этой дьяволицы Кэтрин - настоящее безумие! - Ну, не такая она дьяволица... Вспомни нашу Урсулу! Или посмотри на Паулину... - Вспомнила, посмотрела и еще больше укрепилась в своем решении! Мы ее забираем! - Я не возражаю. - Завтра же! - Если успеем собраться. - Я постараюсь успеть! - Но еще понадобится ее собственное согласие... - Мы его получим! И, уже спокойнее, Эльза добавила: - Ей некуда деваться, Дитрих. Старость не радость, твоя матушка прекрасно это понимает. После недолгой, но весьма неприятной беседы на щекотливую тему, согласие на переезд от баронессы было получено. Однако за ужином Эльза еще раз сочла необходимым сказать своей свекрови, сидящей во главе стола в специальной коляске: - Вам будет хорошо в Гнэльфбурге, вот увидите! У нас прекрасный дом, чудесный сад, замечательные дети... - Карл живет с семьей отдельно, с нами только Урсула и Паулина, - уточнил торопливо Дитрих. А его дочка весело добавила: - И еще Линда! - У вас три девочки? - удивилась баронесса. - Вы мне про Линду ничего не писали! Или я, по старости лет, о ней забыла? - Линда - собака, - пояснил Дитрих и косо взглянул на болтушку-дочь. - Она очень спокойная и послушная. Ты ведь любишь животных, мама? - Очень! - улыбнулась старая баронесса и привычным жестом правой руки сунула под стол кусочек отбивной котлеты. Это движение не ускользнуло от глаз Дитриха и Эльзы, но супруги тактично промолчали. А Паулина не придала ему большого значения: она тоже, когда ей не хотелось есть, а ее заставляли это делать, бросала под стол содержимое своей тарелки. - Урсула и я будем за вами ухаживать, - пообещала Эльза свекрови, стараясь продолжить прежнюю беседу и не выдать крайнего изумления странным поступком матушки Дитриха. - Кажется, я еще не стала полной развалиной, - обиделась немного фрау Луиза и стала отрезать от котлеты новый поджаристый кусочек. - Ты не развалина, но твои ноги слегка утомились бегать по замку... А Кэтрин Мюллер плохая помощница, - мягко заметил ей сын. - У меня есть и другие помощники! - невольно вырвалось у баронессы. - Кто же это? - спросила Эльза и вновь проводила изумленным взглядом кусочек мяса, исчезнувший под столом вместе с рукой фрау Луизы. - Я познакомлю вас чуть позже. - Баронесса вытерла ПУСТУЮ ЛАДОНЬ салфеткой и добавила: - Всему свое время. Дитрих притворно вздохнул: - Боюсь, что знакомство не состоится: завтра мы уезжаем. - Вместе с вами! - напомнила Эльза и, проводив взглядом третий кусочек мяса, сгинувший, как и два предыдущих, под столом, не выдержала и сказала: - Если у вас диета, ивам нужно избегать мясного, то не лучше ли его вообще не трогать? - Простите, моя дорогая Эльза, но я привыкла угощать во время трапезы свою собачку. - Но под столом нет собачки!- воскликнула Паулина. - Уж ее-то я сразу бы обнаружила! Баронесса откинула скатерть и заглянула под стол. - Да, ее там уже нет... - Мяса тоже нет, - прошептала Эльза упавшим голосом, заглядывая следом за свекровью под старинный дубовый стол. - Вас это удивляет? - спросила старая баронесса, лукаво улыбаясь. И снова воспитанность взяла верх над здравым смыслом. - Нет, нисколько... - сказала Эльза и умоляюще посмотрела на мужа, взывая к нему о помощи. - Так ты согласна перебраться в Гнэльфбург? - повторил, уже в который раз, свой главный вопрос Дитрих. - Причем, мы должны уехать завтра вечером, иначе придется ждать еще два дня. - Мне некуда деваться, Дитрих... Но я ставлю вам одно условие: я возьму с собой своей любимое зеркало! - Хоть целую дюжину! - обрадовался сын старой баронессы.- Я рад, что ты согласилась! Мы все рады! Вот увидишь, тебе будет хорошо в Гнэльфбурге. Внезапно раздалось негромкое грустное поскуливание, и дверь гостиной, которая была плотно закрыта, слегка отворилась. - Наверное, сквозняк, - сказал Дитрих после того, как у него и его жены прошел первый испуг. - Я полагаю. что дверь не смазывали маслом лет сто или двести, - добавила Эльза и вытерла платочком со лба капельки пота. - А мне показалось, что это скулила собачка, - прошептала Паулина и сокрушенно развела руками: - Но ее нигде нет - такое горе! - В детстве горе быстро проходит, ты скоро утешишься, - пообещала фрау Луиза опечаленной внучке. А сыну и его супруге сказала: - Пейте чай и ступайте отдыхать - завтра нам всем предстоит тяжелый день. Спокойной ночи, мои дорогие! И она покатила в своей коляске к приоткрытой двери. - Спокойной ночи! - пожелали ей вслед Дитрих, Эльза и Паулина. ГЛАВА ПЯТАЯ Паулина проснулась от того, что кто-то настойчиво лизал ей ухо и щеку. Девочка попробовала отодвинуть в сторонку старательного лизуна, но не смогла: он был довольно тяжел. Еще продолжая спать, Паулина обследовала рукой удивительного незнакомца. Мокрый нос, зубастая вытянутая пасть, длинные, торчащие вверх, уши, лохматая шерсть на загривке... Сомнений быть не могло: рядом с ней в постели лежала собака! Паулина открыла глаза и... никого не увидела. Но ее рука продолжала ощущать теплый, хотя и мокрый, нос какого-то пса. - Впервые вижу такой дурацкий сон! - чуть сердито, с легкой обидой, произнесла девочка и, откинувшись на подушку, снова закрыла глаза. Но через миг она вновь их распахнула и громко заявила: - Хотя дурацких снов я повидала уже немало! Паулина повернула голову в ту сторону, где торчал невидимый мокрый нос, и строго спросила: - Ты мне снишься, собачка, или нет? - Ргав... - тихо ответил вежливый невидимка. - "Ргав"... То ли "да", то ли "нет"... В любом случае, это неплохо! - решила юная гнэльфина и улыбнулась. - Даже не знаю, что лучше выбрать: волшебный сон или обычную явь! - У тебя нет выбора, Паулина, - раздался вдруг в спальне мелодичный женский голос. - Шнапс достался тебе в наследство. - Шнапс? - переспросила девочка. - Это такой горький напиток? - Шнапс - это собака, - терпеливо объяснил загадочный голос. - Почему же тогда я его не вижу? - Шнапс не обычный пес. Он - привидение. - Вот как! - обрадовалась Паулина. - Наконец-то я вижу настоящее привидение! - Положим, ты его не видишь... Нужно захотеть его увидеть. - Я хочу! Девочка уставилась на собаку-привидение и... вскоре увидела ее! Шнапс был довольно-таки симпатичный пес, хотя и слегка прозрачный. - Кстати, - спросила Паулина обладательницу красивого мелодичного голоса, - а вы сами кто? - Мое имя Улла, я - зеркальная принцесса. Зеркало в глубине комнаты затуманилось, и из него вышла красивая молодая гнэльфина. - Вы тоже привидение? - Нет, я просто колдунья. А это - наши друзья: Ганс иОльгерд, - показала Улла рукой на вошедших в спальню бородатого толстяка и рыцаря в доспехах. - Рад вам служить, юная баронесса, - поклонился Паулине рыцарь. - Я тоже, - добавил здоровяк и, оттолкнувшись от пола, взлетел к потолку и прихлопнул там комара. Затем спустился вниз и пробормотал: - Сколько за ними не охоться, а они все-равно лезут в помещения. Такие проныры! - Ну, - сказала строго зеркальная принцесса, - знакомство состоялось - можно расходиться. Юной наследнице замка нужно хорошенько выспаться. Да и мне пора возвращаться в свою обитель... - грустно закончила она последнюю фразу. - Над Уллой висит заклятье: она не может выходить из зеркала больше, чем на пять минут, - пояснил девочке словоохотливый здоровяк Ганс. А рыцарь Ольгерд добавил: - Иначе Улла превратится в простую картинку на стене. А это так нежелательно! - Я могу перебраться в любое другое зеркало, но я привыкла к своему, - закончила необходимые разъяснения красавица Улла. И, помахав на прощанье всем рукой, с улыбкой пожелала: - Спокойной ночи! - Нам тоже пора. Спокойной ночи, баронесса! - рыцарь поклонился и направился вслед за зеркальной принцессой к дверям. - Помните, Паулина, мы с вами! - попрощался толстяк Ганс и полетел за друзьями, слегка паря над полом. - А ты, Шнапсик, можешь оставаться спать здесь, - разрешила Паулина псу-привидению. - Только, пожалуйста, больше не лижись: я привыкла умываться без посторонней помощи! Шнапс проворчал что-то обиженно и, переместившись в ноги к юной хозяйке, улегся там на мягком одеяле и свернулся клубком. Но подремав с пол-часа, он вдруг проснулся и, спрыгнув с кровати Паулины, тихо выскочил из спальни в пустынный коридор. ГЛАВА ШЕСТАЯ Часы пробили полночь, но старая баронесса все еще не ложилась спать. Она сидела в своем кресле и о чем-то сосредоточенно думала. Сказать по правде, ей было над чем поломать голову: переезд на старости лет в другой город - не шутка! Внезапно в дверь ее спальни кто-то робко постучался, а через миг на пороге возникли четыре призрачных силуэта. - Явились - не запылились! - добродушно проворчала хозяйка замка, увидев славную компанию. - Ну, проходите, усаживайтесь кто где сможет! Ганс, Ольгерд и Улла послушно примостились на старинных стульях, а Шнапс улегся на пол, преданно заглядывая в глаза баронессе. - Ты очень меня подвел, Шнапсик! - упрекнула Луиза своего четвероногого любимчика. - Наши гости могли подумать, что я сошла с ума, разбрасывая под столом кусочки котлеты! Пес виновато чихнул и уткнул морду в передние лапы. - Больше не залезай под стол и не заставляй меня делать глупости, - приказала хозяйка. - Ргав, - пообещал пес. Зеркальная принцесса не могла тратить драгоценное время на пустячные разговоры о каких-то съеденных котлетах и потому сразу приступила к делу. - Ваш сын хочет увезти вас из замка? А как же мы, госпожа баронесса? - Тебя я возьму с собой. Шнапса - тоже. Услышав эти слова, пес-привидение вскинул голову и весело замотал хвостом. - Но мои родственники ни в коем случае не должны знать о вашем существовании! - строго наказала Луиза фон Фитингоф. - Им и так первое время будет трудновато жить со мной, а тут еще вы свалитесь к ним на головы. Нет, знакомство с вами придется на какое-то время отложить. - Хорошо, я постараюсь не показываться им на глаза, - покорно согласилась гордая Улла. - Хотя девочка Паулина уже о нас знает... - Надеюсь, вы не испугали ее до смерти?! - всполошилась старая баронесса и чуть было не выпрыгнула из кресла. - Что вы! Она нисколько не испугалась, а только немного удивилась и сразу же к нам привыкла, - поспешил успокоить хозяйку благородный рыцарь Ольгерд. И тут же, смущаясь собственной назойливости, поинтересовался: - А как же мы, госпожа баронесса? Мы с Гансиком, выходит,останемся в Мерхендорфе в полном одиночестве? - Вдвоем - это уже не одиночество, - стараясь быть жесткой, сказала фрау Луиза. - Пока поживете здесь, а там будет видно. Замок - наше фамильное достояние, его нужно охранять. - Разве на старые битые кирпичи еще не упали цены? - полюбопытствовал Ганс-Бочонок. И тут же получил шлепок по затылку от красавицы Уллы. - Наш толстячок шутит, госпожа баронесса, - сказала она обиженной старушке. - Разумеется, они с Ольгердом покараулят замок. - Вот и чудесно, - кивнула довольно головой баронесса. - А теперь марш все отдыхать! И не вздумайте пугать наших гостей. В этот момент в дверь спальни фрау Луизы постучали. Шнапс, подпрыгнув на месте, пулей влетел под кровать, Ганс и Ольгерд, пометавшись по комнате, вышли, в конце концов, через стену в соседнее помещение (им оказалась библиотека), а Улла, прислонившись к зеркалу, исчезла в нем, на оставив после себя и следа. Когда ее друзья попрятались от чужих глаз и ушей, баронесса громко сказала: - Войдите! Это ты, Дитрих? Разве вы еще не спите? Уже полночь! - Какой сон! - махнул рукой ее сын. - Кое-какие вещи мы уже упаковали, а теперь хотим взять и твое зеркало. - Извините, но у нас завтра будет мало времени на всю эту возню, - добавила Эльза, появившись из-за широкой спины мужа. - Пожалуйста, забирайте, - разрешила баронесса. - Только будьте осторожнее: это - старое венецианское стекло! - Да-да, мама... Спокойной ночи! И Дитрих с Эльзой поволокли тяжелое зеркало к выходу. Втащив его в свою комнату, они принялись искать упаковочный материал, но ничего подходящего не нашли - зеркало было очень большое - и поневоле им пришлось на время успокоиться. - Встанем завтра пораньше и все отыщем, - сказала Эльза и покрутилась перед зеркалом, любуясь на свою, не очень-то красивую, фигуру. И вдруг обмерла: Боже, кажется, она стала заметно стройнее!.. Эльза присмотрелась к отражению повнимательнее и приятно изумилась: ее фигура напоминала фигуру двадцатилетней девушки! - А путешествие, кажется, пошло мне на пользу, - проговорила она, любуясь на себя в холодном венецианском стекле. - Нам нужно почаще куда-нибудь ездить, Дитрих, тогда и ты похудеешь! - Спасибо за сердечную заботу... - пробурчал, засыпая, ее супруг. - Пожалуйста! - ответила, улыбаясь, Эльза и нехотя нажала рукой на электрический выключатель. ГЛАВА СЕДЬМАЯ Проснувшись от яркого солнечного лучика, проникшего сквозь ажурные шторы, Паулина мигом вскочила с кровати и удивленно замерла: ее нового друга песика нигде не было видно! - Виски! Виски! Иди ко мне! - позвала она, забыв спросонок настоящее имя собаки-привидения. - Его зовут Шнапс, - напомнила маленькой внучке старая баронесса кличку пса, въезжая на коляске в комнату Паулины. - Давай с тобой сразу договоримся: наши друзья - это наши друзья, и рассказывать о них пока никому не следует. - Даже папе и маме? - Даже им. Они начнут нервничать, переживать... Зачем доставлять родным и близким лишние хлопоты? Мы с тобой и сами справимся, не так ли? - Конечно... - Вот и хорошо. А сейчас умывайся, завтракай, и я поведу тебя к учителю Шрайберу. Это - мой сосед. - Зачем?! В школу мне только осенью! - Должна я похвалиться своей внучкой? К тому же господин Шрайбер пообещал дать мне рецепт яблочного пирога. А ты познакомишься с его говорящим котом Маркизом. - Кот умеет говорить?!.. - Умеет, но не любит. Считает, что многословие - порок. - Я одеваюсь! Паулина стрелой помчалась в ванную комнату, а через пять минут уже сидела в столовой за столом и торопливо поедала свой завтрак (а такое с ней случалось не часто!). Заглянув на секунду к дочке, Эльза очень удивилась ее аппетиту. Но вспомнив о том, что забыла спрятать лекарства свекрови в отдельную коробку, испуганно ахнула и мгновенно исчезла. - Спешат как на пожар, - вздохнула печально старая баронесса, привыкшая иногда произносить вслух свои сокровенные мысли. - Боятся оставить здесь какую-нибудь пустячную мелочь... А я оставляю в Мерхендорфе свое сердце, и это никого не беспокоит... Паулина допила чай, поблагодарила бабушку за вкусный завтрак и весело воскликнула: - Идем к Маркизу? Надеюсь, он не отвертится и скажет нам "Доброе утро"? - Надеюсь, скажет! - улыбнулась баронесса. - Кот у господина Шрайбера очень воспитанный. ГЛАВА ВОСЬМАЯ Несмотря на свою воспитанность, Маркиз долго не хотел отмыкать уста. Приоткрыв слегка левый глаз, он мельком взглянул на девчонку, вбежавшую в гостиную, и вновь погрузился в дремоту, не делая никаких попыток удрать из хозяйского кресла в другое, более укромное и безопасное местечко. "Пусть поглазеет, - подумал Маркиз, чуть заметно выпуская и втягивая обратно в пяточку острые коготки на правой, свисающей с кресла, лапки. - Эти гнэльфины так любопытны, что могут даже заболеть, если не удовлетворят хотя бы частично свою любознательность. Однако болтать с ней о разной ерунде я не намерен!". - Доброе утро, Маркиз! - вывел его из глубоких размышлений звонкий голосок внучки старой баронессы. - Разрешите представиться: Паулина! - Мрр... - Коготки показались из правой лапки и тут же спрятались обратно. - "Мрр!" - передразнила девочка рыжего кота. - Не "Мрр", а "Доброе утро". "Она еще будет учить меня правилам хорошего тона!" - с насмешкой подумал Маркиз и лениво перевалился с живота на левый бок - спиной к гостье. - У-у-у!.. - протянула разочаровано Паулина. - Я-то поверила, что он, и правда, необыкновенный кот... А таких простых мурлыканов у нас в Гнэльфбурге пруд-пруди! Нашел господин Шрайбер чем хвастаться! - Во-первых, не "чем", а "кем", - поправил ее, задетый за живое, Маркиз и вновь улегся на живот, открывая глаза и внимательнее вглядываясь в гостью, пахнущую молоком, овсяной кашей и шампунем "Алая Роза". - Во-вторых, я не могу сегодняшее утро назвать "добрым", зная, что по дому шляются посторонние девчонки. - Говорит!.. - радостно воскликнула Паулина и хлопнула от избытка чувств в ладоши. - Пусть глупости, но говорит!.. Если бы Маркиз мог багроветь от гнева, то он немедленно бы сейчас превратился в ярко-красный, пламенеющий факел. Но он был котом и багроветь не мог. Он только презрительно по-кошачьи фыркнул, вздыбил на мгновение на спине тигриной окраски шерсть и на чистом гнэльфском языке произнес: - Не стану опровергать ваше весьма спорное мнение о моих умственных способностях, фроляйн. Как говорится: "чем дальше в лес, тем больше дров". Или: "связался старый с младенцем"... Не стану также благодарить вас за то, что вы разбудили меня за два часа до обеда: что сделано, то сделано, Лучше я попрощаюсь с вами и исчезну. Всего доброго, фроляйн! И он, махнув с кресла на пол, в три прыжка оказался у дверей и скрылся за ними к глубокому огорчению Паулины. " По-моему, он на меня слегка рассердился, - подумала девочка, морща носик и разглядывая узор на сандалиях. - Но за что? Я была с ним очень вежливой. Не каждому коту говорят "Доброе утро!" и уж, конечно, не каждому делают книксен! По-моему, он просто капризуля - знаменитость, которой вскружила голову известность и слава!". Паулина насмешливо хихикнула и выбежала из опустевшего дома в сад. Увидев, что бабушка и ее сосед господин Шрайбер о чем-то оживленно беседуют, она на секунду притормозила и прислушалась к их разговору. Но разобрав кое-какие обрывки фраз: "...три мерхенфунта муки...", "...пол-пачки дрожжей...", "...яблоки прокрутить и насыпать сахар...", - Паулина помчалась по дорожке дальше, не желая глубоко вникать в секреты кулинарного искусства. Хотя сад мерхендорфского педагога Густава Шрайбера был достаточно велик, а юная гнэльфина весьма мала, все-таки за считанные минуты она долетела до задней ограды и остановилась, как вкопанная, перед огородными грядками и, торчавшим посреди них, мальчишкой-пугалом. "Как он похож на Эриха Блюменталя с Клубничной улицы! - подумала девочка, с интересом разглядывая неподвижное существо, водруженное, как победное знамя, на флагшток, на высокий шест. - Такие же черные, смоляные брови, такие же карие, чуть прищуренные глаза, такой же курносоватый нос, такие же алые губы, такой же вихрастый чуб... Даже веснушки на щеках и носу такие же! Правда, одет он не как Эрих, да и обут похуже..." Паулина посмотрела с сожалением на рваные туфли, привязанные шнурками к еще более драным брюкам, и мысленно поругала Густава Шрайбера за скупердяйство. Единственное, что ей понравилось в наряде огородного мальчишки, так это небольшой медный колокольчик на ветхой соломенной шляпе. "Жаль, что у меня нет такого, - мелькнула в голове Паулины озорная мысль. - Тогда бы все гнэльфы при встрече со мной оборачивались бы мне вслед и стояли по часу с открытыми ртами!". - Наверное, скучно вот так торчать на шесте? - спросила она мальчишку, заставляя себя отвлечься от несбыточной мечты по супермодной побрякушке. - Да-а-а... - проскрипело пугало, чуть-чуть поворачиваясь влево от порыва ветра. Паулина невольно вздрогнула и отвела взгляд от бедняги в сторону. И увидела в дыре садовой ограды поросячье рыльце и умненькие глазки, внимательное изучающие незванную гостью. - Хрюк, иди сюда! - позвала девочка поросенка. Но тот на ее зов не откликнулся, а поспешил исчезнуть поскорее прочь. При этом он чуть было не сшиб с копыт симпатичную беленькую козочку, которая стояла позади него и тоже с любопытством поглядывала на новенькую гнэльфину. " Можно подумать, что я - страшилище! - обиделась на поросенка и его четвероногую подружку Паулина. - Еще я сырых поросят и козлят не ела!". И она, бросив прощальный взгляд на мальчишку-пугало, поспешила к бабушке и господину Шрайберу. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ Едва Паулина и ее бабушка вернулись к себе домой, как на улице хлынул проливной дождь. Крупные капли хлестали по окнам, отбивая мелкую барабанную дробь, а отдельные дождинки залетали в открытые форточки и щедро орошали красивые шторы и, крашенные белой краской, подоконники. - Кэтрин! Дитрих! Эльза! - крикнула фрау Луиза, въезжая в холл первого этажа на коляске. - Немедленно закройте окна! Иначе у нас будет потоп, а ковчегом я еще не запаслась! Но ее мольбы не были услышаны: и сын, и его супруга, и эта торопыга Кэтрин отсутствовали в доме. Пришлось звать других помощников. Ганс, Ольгерд и Улла быстро справились с заданием хозяйки. А подтерев лужи и закрыв форточки, они моментально исчезли, успев на прощанье помахать Паулине ручками. "Им хорошо, - подумала девочка, - они в тепле, под надежной крышей... А каково сейчас этому соломенному мальчишке в рваной одежде! Наверное, промок до нитки, бедняжка... И даже не может согреться - помахать руками или попрыгать...". Паулина тяжело вздохнула и, приблизившись к окну вплотную, прижала свой нос к холодному, от дождя, стеклу. Увидела бегущих по двору от машины к парадному подъезду родителей и снова подумала: "Живые гнэльфы могут от дождя спрятаться, а соломенные нет... Это не справедливо!". Ее грустные размышления были прерваны окликом бабушки-баронессы: - Паулина, возьми, пожалуйста, на столе блокнот и карандаш и запиши под мою диктовку рецепт яблочного пирога, который мне дал господин Шрайбер. Иначе я его забуду и что-нибудь перепутаю. И вместо пирога испеку яблочные оладьи! Паулина снова вздохнула - но уже не так печально, как в первый раз, - и послушно поплелась к журнальному столику. Взяла толстый блокнот в сафьяновой обложке, хорошо отточенный карандаш и подошла к бабушке. - Диктуй, я готова. Но в это мгновение в холл влетели Дитрих и Эльза, и важное дело пришлось на минутку отложить. Узнав от сына, что билеты на поезд куплены и еще один шаг к отъезду из Мерхендорфа сделан, фрау Луиза прошептала: - Вот и отлично... И, кивнув Паулине головой в сторону столовой, уже веселее добавила: - Идем туда, внучка. Там самое подходящее место для кулинарных секретов. А заодно попьем чай. Ты не возражаешь? - С пирожными? Не возражаю! Пока чайник разогревался на плите, Паулина успела записать рецепт яблочного пирога. А перелистывая толстенный блокнот в поисках чистой странички, она наткнулась на какие-то загадочные письмена, очень похожие на математические и химические формулы или на тексты тех же кулинарных рецептов. Паулина была грамотная девочка и читать умела достаточно быстро. Пробежав глазами отдельные строчки, она мгновенно догадалась, что это не что иное, как записи волшебных заклинаний и чудесных колдовских снадобий. Заглавие одного из заклинаний звучало особенно заманчиво: "ОЖИВЛЕНИЕ НЕОЖИВЛЕННОГО. Автор Феррум Мерхенштайнский". "Кажется, это именно то, что мне нужно!" - радостно подумала умненькая гнэльфина и, сделав вид, что ничего особенного сейчас не произошло, спокойно произнесла: - Так сколько муки нужно взять для приготовления одного пирога? Три мерхенфунта? - Можно и четыре, но не больше. А еще пол-пачки дрожжей, один мерхенфунт хорошо промытых и нарезанных яблок, столько же сахара, кусочек сливочного масла, щепотку соли и...и... - И чуть-чуть ванили? - раздался под сводами столовой мелодичный голос Уллы. Паулина взглянула на зеркальце в шкафу с посудой и увидела в нем зыбкую, расплывчатую тень. - Улла, - строго сказала старая баронесса, - прошу тебя больше не раздваиваться! Это очень вредно для твоего здоровья. - Но мне так скучно сидеть взаперти в вашей кладовке, госпожа! Зачем меня сюда поставили ваши родственники? - снова прошелестел голосок зеркальной принцессы. - Ничего, скоро развлечешься. Нам предстоит чудесное путешествие в Гнэльфбург! Серебристая тень еще немного поколебалась в зеркальце, как пламя свечи на ветру, и вдруг растаяла, исчезнув в его глубинах. - Добавить чуть-чуть ванили, - продиктовала фрау Луиза внучке. И, откинувшись к спинке кресла, с удовлетворением отметила: - Память меня хоть и подводит иногда, но продолжает еще служить! Забыть про ваниль - это не смертельно. Вот если бы я забыла про муку!.. "Моя память тоже неплохая, - подумала Паулина, заглядывая тайком в блокнот, где была сделана запись заклинания таинственного Феррума Мерхенштайнского. - Постараюсь заучить эти слова наизусть и ничего не перепутать. Нужно же помочь мальчишке из сада господина Шрайбера!". И, перечитав еще раз загадочные фразы, она захлопнула блокнот, положила его на стол и отправилась к плите, на которой уже вовсю бурлил закипевший чайник. ГЛАВА ДЕСЯТАЯ После дождя листья ботвы становятся еще вкуснее, чем были раньше. Ме-Ме это уже хорошо знала и потому прискакала на огород господина Шрайбера сразу же после того, как на землю упали последние дождевые капли. - Хрю-Хрю, иди скорее сюда! Смотри, какая вкуснятина! Только, пожалуйста, постарайся не измазаться в грязи и не запачкай меня! - Глупышка, - усмехнулся толстенький поросенок, пролезая в дыру вслед за подружкой, - грязь полезнее всякого мыла! К тому же, она быстро подсыхает, и ее можно стереть с себя, повалявшись на травке или на дорожке. - Нет-нет, такое развлечение не для меня! - презрительно фыркнула козочка, срывая изумрудный лист остренькими зубками и начиная его перемалывать крепкими челюстями. - А вот Пугаллино с удовольствием повалялся бы со мной за компанию, если бы только смог соскочить со своего шеста, - сказал поросенок Хрю-Хрю и посмотрел на разбухшего, как губка, от дождя мальчишку-пугало. И в этот момент Пугаллино вздрогнул и взбрыкнул ногами так сильно, что один из его башмаков оторвался от брючины и отлетел далеко в сторону. Руки мальчишки опустились вниз, потом взметнулись вверх и снова вытянулись по швам. Голова слегка повернулась направо, затем налево, наклонилась чуть-чуть к груди, и глаза осмысленно посмотрели на застывших без движения у его ног Хрю-Хрю и Ме-Ме. - При-вет... - медленно разъехались губы ожившего мальчика-пугала в дружелюбной улыбке. - Я вас знаю... - На-на-надеюсь, с лучшей стороны? - пролепетал начавший тоже оживать Хрю-Хрю. - И с той, и с другой стороны, - произнес Пугаллино и показал рукой на забор, в котором красовалась большая дыра. - Отсюда сверху все хорошо видно, - пояснил он немногочисленной компании своих собеседников, - я видел вас и тут, и там. Мальчик расстегнул старый пиджак и, ловко выскользнув из него, спрыгнул с шеста на землю. - Кажется, со мной что-то произошло, - сказал он, шевеля плечами и трогая себя еще не совсем послушными пальцами. - Я чувствую, что со мной что-то случилось! - Вы стали гнэльфом, - объяснил Хрю-Хрю, приходя окончательно в нормальное состояние после сильного шока. - А кем я был? - Огородным пугалом! - охотно сообщила Ме-Ме. - Учитель Шрайбер в отместку своим ученикам сделал пугало в виде мальчишки. И назвал Пугаллино - на иностранный манер. - Далеко-далеко от нашего огорода находится одна южная страна. Там у многих жителей имена похожи на ваше, - пояснил поросенок. - Чиполлино, Буратино, Тарантино... Впрочем, Тарантино - это, кажется, фамилия... Пугаллино пропустил мимо ушей историю происхождения своего славного имени и, весело рассмеявшись, воскликнул: - Так, значит, я стал гнэльфом?! Самым настоящим гнэльфом?!.. У меня настоящие руки, ноги... Их у меня целых четыре: две руки, две ноги! Я могу прыгать, бегать, садиться на корточки... - Пугаллино поспешил продемонстрировать новым друзьям эти свои способности. - Я могу даже пинаться! - Эй-эй! Поосторожнее! - шарахнулся в сторону Хрю-Хрю. - Огурец не мяч, а моя голова не футбольные ворота! - Прости, но мне хотелось до конца почувствовать себя настоящим мальчишкой. Еще раз извини! - Ладно, чего уж там... - Хрю-Хрю выбрался из гущи помидорных кустов и деловито поинтересовался: - Какие у вас планы на будущее? Собираетесь доживать свой век на этом огороде или поищите другое, более подходящее для гнэльфа, местечко? - Не знаю, Хрю-Хрю... Ты думаешь, за огородом и садом господина Шрайбера есть еще что-то? - Конечно, приятель! Там есть пустыни и горы, реки и озера, моря и океаны... Там даже есть дальние страны, в которых живут иноземцы и диковинные звери! - Какой ужас... - ахнула Ме-Ме, и ее глаза округлились от страха и изумления. Но, быстро опомнившись, она смутилась и виновато произнесла: - Прости, Хрю-Хрю, я хотела сказать: "какая прелесть!". Поросенок снисходительно посмотрел на трусливую подружку и, переведя умный взгляд своих маленьких глазок на Пугаллино, дал ему дельный совет: - Познакомься сначала с Мерхендорфом и его окрестностями. А уж потом примешь решение - отправляться тебе или не отправляться в далекое путешествие. Помни пословицу: "Там хорошо, где нас нет". А теперь прощай, нам с Ме-Ме нужно удирать: я заметил в кустах бантик юной соседки господина Шрайбера Паулины. Она за нами подсматривает. - Ну и что? - Ме-Ме храбро задрала головку вверх. - Я девчонок не боюсь! Пусть они меня боятся! - Если по соседству появилась девчонка-гнэльфина - жди неприятностей, - объяснил неразумной козочке мудрый Хрю-Хрю. - Девчонки очень любопытны и обожают совать свои пятачки в чужие дела даже тогда, когда их об этом не просят. Если ты, Пугаллино, заметишь на горизонте девчоночий бантик, притворись лучше бесчувственным пугалом! И поросенок весело хрюкнул, радуясь своей незатейливой шутке. - Хорошо, я так и сделаю, - мальчишка-гнэльф подобрал с земли оторвавшийся башмак и надел его на босую ногу. Затем снял с шеста пиджачок и сунул руки в рукава. - Ну, как я выгляжу? - спросил он четвероногих друзей. - Как принц! - усмехнулся Хрю-Хрю. - Принц, которому пришлось побывать в шкуре нищего. Есть такая книжка, я когда-нибудь расскажу вам о ней. А пока - прощайте! И он со всех ног помчался к дыре в заборе. Ме-Ме поскакала за ним. А Пугаллино, постояв еще немного в раздумьи посреди огородных грядок, двинулся вскоре по садовой дорожке к кустам сирени. Как раз туда, где сидела сейчас юная волшебница Паулина. ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ Произнося слова заклинания, вычитанного из блокнота бабушки-баронессы, Паулина еще сама до конца не верила, что из этого что-то получится. Но, увидев ожившего Пугаллино, она не на шутку перепугалась. " А вдруг ему не захочется быть гнэльфом? - подумала юная чародейка с некоторым запозданием. - Обратно в пугало я его уже не превращу! Может быть, у бабушки в запасе и такое заклинание имеется, но не стану же я ее об этом просить!". Паулина хотела сразу же убежать из сада Шрайбера и больше сюда никогда не возвращаться, но любопытство взяло над нею верх и заставило посидеть в кустах сирени еще немного. Ей было интересно послушать, о чем разговаривает сейчас эта странная троица: мальчишка-гнэльф, поросенок и козленок. Они объяснялись на чистом гнэльфском языке, и Паулина с легким злорадством подумала, что в Мерхендорфе не один, оказывается, есть "такой умный", как кот Маркиз - жуткий гордец и зазнайка. Нашлись еще двое: поросенок Хрю-Хрю и козочка Ме-Ме. "То-то моя мамочка столько лет не хотела ехать в Мерхендорф, - вспомнила Паулина, и в уголках ее губ появилась чуть заметная улыбка. - В этих краях, и правда, встретишь немало чудес! Не успела я как следует познакомиться с привидениями, а уже косяком пошли говорящие коты, поросята, козлята... А то, что я стала волшебницей, разве пустячок? По-моему, это настоящее событие!". Устав сидеть на корточках, прикрываясь нижними ветками сирени, девочка привстала и выпрямилась. Ветки качнулись, и в прогалине мелькнула ее голова и яркий, небесно-голубой, бант. - А теперь прощай, нам с Ме-Ме нужно удирать... - донесся до Паулины тревожный голосок глазастого Хрю-Хрю, и юная гнэльфина поняла, что ее обнаружили. "Пожалуй, и мне пора удирать, - подумала она, осторожно отпуская ветки и пятясь из сиреневых зарослей. - Объясняться сейчас с этим мальчишкой - не самое подходящее время...". Паулина выбралась из густого кустарника и опрометью бросилась к выходу из сада. Мгновение - и она уже на улице. Вот почему, когда Пугаллино подошел к сирени, за которой пряталась юная волшебница, он ее там не обнаружил. А ему так хотелось поговорить с настоящей гнэльфиной! Ведь это, согласитесь, гораздо интереснее, чем разговаривать с глупой козочкой и даже с таким умным, как Хрю-Хрю, поросенком! ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ Вернувшись домой, Паулина облегченно вздохнула: все были заняты сборами в дальнюю дорогу и приставать к ней с вопросами "Где ты была?" и "Что ты делала?", кажется, не собирались. Врать родителям она не хотела, говорить правду - тем более. Отец еще мог бы понять свою дочку, но мама... - В твоем возрасте пора прекратить заниматься глупостями! - сказала бы она, если узнала про "невинную проделку" Паулины. - Оживлять огородные пугала - это такая безответственность! Да и колдовство - не самое удачное занятие для девочки из приличной семьи! Твой брат Карл никогда не колдовал и вырос умным и серьезным гнэльфом! А ты? Ты посмотри только на себя! Бант на боку, лицо в царапинах, сандалии в грязи... Ты копалась на огороде вместе с поросенком?! И все заверения Паулины в том, что она не копалась в земле вместе с Хрю-Хрю, а стояла от него в сторонке, пролетели бы мимо материнских ушей, как пущенные мимо цели стрелы. А слова о брате Карле, которому просто не повезло в детстве, и он не нашел блокнота с заклинаниями, а Паулине повезло, и она нашла, - вызвали бы только дополнительную волну упреков и замечаний. "Лучше ничего и не рассказывать!" - подумала Паулина и прошмыгнула в свою комнату на втором этаже. Но долго находиться ей в одиночестве не дали: уже через минуту к ней из-под кровати выполз полупрозрачный Шнапс, а из стены - один за другим - вывалились такие же призрачные, как песик, рыцарь Ольгерд и Ганс-Бочонок. "Вот с ними можно поделиться своим секретом, они-то наверняка дадут толковый совет!" - обрадовалась девочка и только было раскрыла рот, чтобы сообщить им сногсшибательную новость, как ее заглушил рокочущий бас толстяка-привидения: - От нас увозят Уллу и Шнапса! А мы с Ольгердом остаемся охранять эти руины! Ганс хлопнул ладонью по стене, и с гвоздя сорвалась небольшая картина, на которой был изображен дедушка Луизы фон Фитингоф с прадедушкой Шнапса во время их охоты на местного вервольфа, Картина упала на пол, ветхая рама рассыпалась на мелкие кусочки, а нарисованный старый барон вдруг ожил и с испугу произвел преждевременный выстрел. И вместо ужасного вервольфа чуть было не прикончил собственного пса Миништофа. Звук от выстрела, к счастью, получился не громким, а похожим на выстрел елочной хлопушки, и внизу его никто не услышал. Однако толстяк-привидение все равно очень смутился и, подняв с пола обломки рамы, начал торопливо их склеивать, используя вместо кисточки и клея мокрый язык Шнапса. - Простите, погорячился, - сказал он, обращаясь одновременно к друзьям и к тем, кто был озображен на старинном холсте. - Такое известие хоть кого выведет из душевного равновесия! Оставить двух одиноких мужчин без женского присмотра в пустом замке - это ли не ошибка, уважаемые господа?! Ольгерд презрительно поморщился: - Ты всегда думаешь только о себе, дорогой Гансик! А ты подумал о нашей госпоже баронессе и нашей милой Улле? Каково будет им без нас? Кто протянет бедняжкам руку помощи в трудный час, кто придет их спасать, если вдруг на них нападут чудовища? - Гав! - скромно напомнил о своем существовании молчун Шнапс. - Один ты не справишься, - объяснил ему Ольгерд, - чудовища бывают так сильны и коварны... - Да откуда в Гнэльфбурге возьмутся чудовища? - не выдержала, наконец, Паулина и ввязалась в разговор старших. - У нас и волшебников-то настоящих раз-два и обчелся! Сказав о "настоящих волшебниках", она вспомнила о своей недавней проделке и перескочила с разговора о чудовищах на другую, более волнующую сейчас, тему. - Я вам должна признаться, Ганс и Ольгерд, что я сегодня кое-что совершила... Точнее, сотворила... А, может быть, и натворила - я сама пока не знаю, как правильно оценить свой поступок! - Ты съела бабушкино варенье? - высказал предположение толстяк Ганс и расплылся в добродушной улыбке. - Со мной это тоже случалось, не расстраивайся по пустякам! - Не трогала я бабушкино варенье, - нахмурила удивленно брови слегка озадаченная Паулина.- Зачем я буду его трогать?! - Наверное, ты трогала бабушкин зонтик? - неназойливо поинтересовался рыцарь Ольгерд. - Не волнуйся: его сломала Кэтрин Мюллер, когда ей было пять лет и шесть с половиной месяцев. Она играла в разбойников и пользовалась зонтом как копьем. - Я был разбойником, а Кэтрин отважным рыцарем, - добавил Ганс-Бочонок и похлопал себя по животу. - Зонт прошел сквозь меня и вонзился в щель в дровяном сарае. Когда его вытащили, то стало ясно, что он свое отслужил. - Очень жаль, - вздохнула Паулина, выслушав рассказ о печальной участи бабушкиного зонтика, - но я не трогала и его. Просто я превратила огородное пугало Густава Шрайбера в обыкновенного мальчишку-гнэльфа. Только и всего! - Говорил я тебе: она вся пошла в госпожу баронессу! - с умилением произнес рыцарь Ольгерд, нисколько не удивившись словам Паулины. - Та, когда была маленькой, тоже однажды превратила манекен портняжки Фридриха в усатого гнэльфа. Пришлось ее папаше тогда здорово раскошелиться: заплатить портному за манекен, а "новорожденному" купить дом, мебель и дать на первое время кое-какой капитал. - А потом принять на службу его самого и супругу, - напомнил Ганс-Бочонок и весело усмехнулся: - Кэтрин и сейчас продолжает семейную традицию: помогает нашей баронессе, как когда-то это делали ее дед и бабка! - Может быть, фрау Луиза и мальчишку возьмет к себе? - не очень уверенно произнес Ольгерд. И тут же ударил рукой, одетой в тяжелую перчатку, по металлическому шлему: - Ах да, она же скоро уезжает в Гнэльфбург!.. - Придется нам с тобой усыновить этого Пугаллино, - предложил толстяк Ганс. - Ничего не поделаешь, юную баронессу нужно выручать! И он обратился к Паулине с вопросом: - Ну, и где же сейчас твое творение? - Недавно был в саду господина Шрайбера... Но он собирался прогуляться по городу, - ответила начинающая волшебница. - Только этого нам и не хватало! - ахнул Ольгерд и с грохотом уселся на стул, на котором лежала почти полностью отремонтированная картина. Рама вновь с треском развалилась, и склеенные кусочки дерева посыпались на головы старого барона и его верного пса, едва успевших спрыгнуть с живописного холста на мягкий, ворсистый ковер в комнате Паулины. ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ Большие дома Пугаллино видел и раньше: один только замок баронессы фон Фитингоф чего стоит! Но чтобы их было сразу так много - этого ему не приходилось видеть никогда. Дома лепились друг к другу, не оставляя между собой и малейшего зазора, они словно бы наползали друг на друга, желая выдавить ближайшего соседа из общего ряда или, хотя бы, слегка оттолкнуть его от себя подальше. Мальчик брел по тротуару и с некоторой робостью поглядывал на каменных монстров и, на пролетающих мимо него по узкой улочке, фырчащих машин. Он уже понял, что эти чудища на колесах не бросаются на гнэльфов, и теперь не шарахался от них в сторону, как в первые минуты своей прогулки по городу. Но и лезть к ним вплотную, а уж тем более трогать их за металлические гладкие бока, он пока не решался. Иногда Пугаллино ловил на себе удивленные, а то и насмешливые, взгляды редких прохожих, но не придавал им большого значения: мало ли на свете любопытных! Он только с достоинством подтягивал дырявые штаны и поправлял на себе линялую рубашку без пуговиц: в этот момент ему хотелось выглядеть если не щеголем, то хотя бы приличным гнэльфом в чужих глазах. Прогуливаясь по Мерхендорфу, Пугаллино не сразу обратил внимание на какое-то странное чувство, поселившееся где-то внутри него. Но с каждым часом это чувство разрасталось и к середине дня стало просто нестерпимым. "Наверное, я хочу есть, - догадался, наконец, Пугаллино. - Хрю-Хрю и Ме-Ме постоянно болтали о муках голода, но я не придавал их словам никакого значения... Теперь я понимаю, почему они меня не боялись: они хотели есть!". Сообразив, в чем кроется причина его недомоганий, мальчик остановился и старательно принюхался. И его чуткий нос уловил аромат вареных сосисок. "Кажется, это там!" - Пугаллино по-солдатски развернулся на стертых каблуках на девяносто градусов влево и зашагал к продавцу мерхенбургеров, стоявшему на углу Жасминной улицы и Проспекта Столетних Лип. - Вам один мерхенбургер или два? - любезно спросил молодого покупателя длинноногий гнэльф в белом фартуке и фирменной кепочке на кудрявой голове. - Можно три, - не раздумывая, ответил Пугаллино. - С вас шесть гнэльфдингов! - А что это такое? Рука, протянувшая, было, три мерхенбургера клиенту, отдернулась назад. - Это - деньги. - У меня их нет... - Очень жаль! Мерхенбургеры нырнули в какую-то металлическую посудину и сверху прикрылись крышкой. - Я хочу есть... Вы не можете дать мне их без денег? - Пугаллино смотрел на продавца с надеждой и некоторой долей удивления: живой настоящий гнэльф, а ведет себя как огородное пугало! - Иди, иди отсюда, мальчик! - замахал на попрошайку длинными руками хозяин мерхенбургеров. - На всех не напасешься! Пугаллино обиженно хмыкнул и отошел в сторонку. Вскоре его взгляд отыскал среди немногочисленных в этот обеденный час прохожих фигуру солидного усатого гнэльфа в красивой форме с погонами. На голове усача красовалась фуражка с золотым гербом, на ногах сияли начищенные до блеска черные ботинки, а весь вид этого бравого мужчины говорил, "Если у вас есть проблемы - обращайтесь ко мне! На меня вы спокойно можете положиться!". Пугаллино решил откликнуться на этот молчаливый призыв и смело подошел к гнэльфу в красивой форме. - Простите... Вы не знаете, где можно раздобыть деньги? - взял он сразу быка за рога. Вопрос слегка озадачил мужчину, но только на секунду-другую. Он посмотрел на мальчишку в рваной одежде и обуви и, тихо крякнув что-то неразборчивое себе в усы, медленно проговорил: - Где раздобыть деньги? Есть несколько адресов, где их видимо-невидимо. Например, в банке, в магазине... Но ты туда не ходи, лучше сразу загляни в мою контору, - он махнул рукой куда-то в сторону Проспекта Столетних Лип и добавил: - Многого не обещаю, но стакан кофе и бутерброд ты у нас получишь. - А как называется ваша контора? - Полицейский участок. А я - сержант Эдвард Штурм. - Очень приятно, меня зовут Пугаллино. - Это твоя кличка? - Нет, имя. - Что ж, бывают имена и похуже. Ну что, приятель, пойдем? И Эдвард Штурм повел Пугаллино в полицейский участок пить кофе с бутербродами. ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ Эдвард Штурм сдержал свое обещание: в полицейском участке юного оборванца досыта накормили бутербродами с сыром и колбасой, напоили вкусным кофе со сливками, а на десерт задали несколько пустяковых вопросов, на которые Пугаллино дал честные ответы. - Твое имя, мальчик? - Пугаллино. - Фамилия? - У меня ее нет. - Где ты живешь? - Пока нигде. - А раньше? - В саду господина Шрайбера. - Кто твои родители? - Не знаю. - У тебя есть родственники, друзья? - Кажется, есть дядя. Но он живет далеко-далеко. А друзья у меня, конечно, имеются: поросенок Хрю-Хрю и козочка Ме-Ме. - Так-с... Вопросов больше нет... - Начальник участка перевел взгляд с мальчишки, уминающего с аппетитом его бутерброды, на сержанта Штурма. - Что будем делать? - Пусть погостит до вечера у нас. А если родные его не объявятся, то сдадим в приют. Ты хочешь попасть в хорошую компанию? - обратился усатый полицейский к Пугаллино. - Я хочу домой. Спасибо за угощение, мне пора. Пугаллино поднялся со стула и двинулся к дверям. Но путь на улицу ему преградил еще один полицейский, который как раз в это время стоял у выхода и внимательно наблюдал за представлением. - Ты куда? - спросил он, растопыривая руки в стороны, словно огородное пугало. - Кажется, тебя еще не отпустили! Пугаллино понял, что попал в довольно неприятную историю, и, вспомнив, как поступал в подобных случаях хитроумный Хрю-Хрю, быстро нырнул между ног блюстителя порядка и опрометью бросился бежать по Проспекту Столетних Лип. - Держи! Лови! Хватай! - закричали полицейские, не ожидавшие такого поворота событий, и кинулись вслед за удиравшим во все лопатки мальчишкой. Но также, как никто и никогда не мог поймать быстроного Хрю-Хрю, так никому не удалось и сцапать ловкого Пугаллино. Увертываясь от прохожих, перепрыгивая через случайные преграды, он промчался, словно вихрь, по проспекту и свернул на тихую улочку Розовых Грез. Пробежал по ней два-три квартала и полетел, не снижая скорости, по улице Белый Акаций. А когда, наконец, остановился, чтобы перевести дух, то понял, что погони за ним давно уже нет и что мчится он ради, пожалуй, одного: ради собственного удовольствия. Виновато улыбнувшись, Пугаллино вытер рукавом пиджака со лба обильный пот, заправил в штаны выбившуюся рубашку, сорвал со шляпы надоевший брякающий колокольчик, бросил его в ближайшую урну и медленно зашагал по пустынной улице на северо-восток: туда, где по его расчетам, стоял домик учителя Шрайбера и где зеленел, шелестя листвой. родной тенистый сад с роскошными огородными грядками в самом дальнем его углу. ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ Маркиз лежал, растянувшись на мягком хозяйском диване, и наслаждался послеобеденным сном. В доме никого не было - господин Шрайбер ушел отдыхать в летнюю беседку, - и никто не мешал коту окунуться с головой в чудесный мир сновидений. И вдруг этот покой был нарушен: Маркиз услышал чьи-то робкие шаги у входной двери и навострил уши. "Неужели это снова заявилась внучка старой баронессы? - подумал он, пытаясь разлепить глаза и взглянуть на дерзкого нахала. - На шарканье ног хозяина эти шаги не похожи..." Дверь отворилась и в нее просунулась голова в потрепанной соломенной шляпе. "Где-то я уже видел эту физиономию... - подумал,щурясь от солнечного света, сонный Маркиз. - Да это же Пугаллино, огородное пугало!". Кот вскочил на лапы, выгнул дугой спину, вздыбил шерсть и попытался изобразить приглушенный вой сирены. Но у него совершенно отсутствовали вокальные данные, и через минуту, после жалких экспромтов по чревовещанию, Маркиз перешел на нормальный гнэльфский язык. - Ты - привидение? - спросил он, слегка опадая и чуть-чуть успокаиваясь. - Не стесняйся, говори правду, это с каждым может случиться! Пугаллино втиснулся в комнату полностью и закрыл за собой дверь. - Нет, я не привидение. Я - обычный, настоящий гнэльф. - Ну да, рассказывай мне сказки! - усмехнулся недоверчиво умница-кот и, как бы невзначай, выпустил на мгновение острые коготки на передних лапках.- Еще сегодня утром ты висел на шесте в нашем саду и пугал ворон и галок. Правда, довольно бездарно... - Рано утром висел. А потом спрыгнул. Наверное, меня расколдовали. - Или заколдовали, - поправил мальчишку Маркиз и совершенно успокоился. Перепрыгнул с дивана в кресло и предложил Пугаллино присесть на стул. - Ну, а зачем ты пожаловал в дом? - поинтересовался он у незванного гостя. - Надеюсь, ты не хочешь здесь поселиться? Учти, нам с господином Шрайбером и вдвоем тут тесно: в доме всего пять комнат, особенно не разгуляешься! - Нет, жить с вами я не собираюсь. Мне бы одежду сменить и обувь, да еще получить несколько полезных советов... - Прости, дорогой, но обуви и одежды у меня самого нет: гол как сокол! - Маркиз смущенно прикрыл правый бок пушистым хвостом и, прибавляя голосу побольше душевной теплоты, промурлыкал: - А вот советов я могу дать сколько угодно! Тебе о чем рассказать? Пугаллино снял шляпу, поскреб пальцем затылок, снова надел головной убор и, слегка краснея от смущения, спросил: - В чем смысл жизни ? Для чего я и все другие гнэльфы появились на свет? - Смысл жизни - в поисках смысла жизни, - не задумываясь ни на мгновенье, ответил кот. - Довольно глупое занятие, если хорошенько поразмыслить. Но гнэльфы ни на что другое и не способны: они даже не могут ловить сами мышей и прибегают к нашей помощи. - А где искать этот смысл жизни? - снова спросил Пугаллино. - Земля, наверное, большая? - Большая и круглая. - Маркиз мотнул головой в сторону письменного стола, на котором стоял большой красивый глобус.- Видишь эту штуку? Это - наша планета, только очень уменьшенная в размерах. Пугаллино подошел к глобусу, коснулся его рукой, и разноцветный шар медленно начал вращаться вокруг своей оси. - Земля вертится?! - ахнул удивленно мальчик. - Еще как! Быстрее, чем собака за своим хвостом. Но все привыкли к этому и не обращают на такое неудобство никакого внимания. - И никто с нее не падает?! - Нет. Земной шар вращается и притягивает всех к себе. Должна же от неудобства быть хоть какая-то польза! - Вот бы обойти всю землю! - восхищенно произнес Пугаллино и еще раз крутнул глобус. - Побывать и тут, и там, и, если можно, повсюду! Маркиз великодушно усмехнулся: - Путешествие - дело хорошее. Но нужно уметь вовремя остановиться. Нельзя, так сказать, доходить до крайностей. - Но у шара нет края! Что вы имеете в виду, говоря о крайностях? - Многое, Пугаллино, многое. Ну, например, ты отправился в путешествие на юг. Шел-шел, ехал-ехал, плыл-плыл и - приплыл: столкнулся нос к носу со львами. - А это - кто? - Мои дальние родственники. - Они не любят гнэльфов? - Еще как любят! Даже без соуса... Но это не та любовь, о которой написано во всех этих книгах, - Маркиз кивнул в сторону стеллажей, заставленных сверху донизу толстенными фолиантами. - А если я пойду на север? Я встречу там львов? - Вряд ли. Представители семейства кошачьих не так глупы, чтобы мерзнуть круглый год на какой-нибудь льдине. А вот белых медведей ты непременно там встретишь. Но я сомневаюсь, что ты получишь большое удовольствие от этой встречи! - Куда же мне идти?! - не выдержал Пугаллино. - Может быть, на запад или на восток, или еще куда-нибудь? Скажите, господин Маркиз, и я последую вашему совету! - Иди лучше домой, мальчик. На родине и небо синей, и мышки вкусней. - Но у меня теперь нет дома... - напомнил Пугаллино забывчивому коту. Маркиз нервно взмахнул хвостом: - Ах да... Ну, тогда ступай к своим новым собратьям-гнэльфам. Хотя бы к той же баронессе Луизе фон Фитингоф. Глядишь, и приютит. Только сначала ты должен запомнить, что гнэльфы привыкли умываться и причесываться каждый день. Иначе они могут превратиться в настоящих огородных пугал. - Нашли чем меня испугать! - улыбнулся Пугаллино. - Да я хоть сейчас готов в него превратиться! - Еще гнэльфы чистят зубы и бреют усы, - вспомнил Маркиз. - По-моему, это ужасная глупость - сбривать усы. Тыкаться безусой мордочкой в горячую еду - сплошное безумие! Пугаллино пообещал коту не бриться и поблагодарил его за дельные советы. После чего попрощался и вышел из дома господина Шрайбера на улицу. "Пойду к баронессе, - решил он, шагая к старинному замку и по привычке распугивая взмахами рук стайки воробьев, - наймусь в сторожа - дело знакомое. А там дальше видно будет чем заняться: у гнэльфов жизнь такая длинная!". ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ Еще не известно, чем бы закончилась эта история с Пугаллино, если бы он сразу заявился к фрау Луизе и предложил бы ей свои услуги надежного сторожа. Но ему повезло: на пороге он столкнулся с какой-то девчонкой, на голове которой красовался небесно-голубого цвета роскошный бант, и эта юная незнакомка, как только его увидела, тут же радостно зачирикала: - Нашелся! Нашелся! А мы думали, что ты пропал! И она, схватив недоумевающего мальчишку за руку, потащила его куда-то на второй этаж. Завела в небольшую комнатку, единственным украшением которой была картина с охотником и его собакой, и, посадив на стул, громко сказала: - Ганс, Ольгерд, Шнапс! Идите скорее сюда! Он нашелся! И тут же из стены вышли какие-то расплывчатые, полупрозрачные тени и, приблизившись к мальчику, стали вокруг него кружком. Приглядевшись к призрачным силуэтам, Пугаллино с изумлением различил в них двух гнэльфов - рыцаря в доспехах и толстяка в старинных одеждах. А еще - кудлатого пса непонятной породы. - Где ты был? - набросилась девочка с расспросами на бедного мальчишку. - Мы уже собирались идти тебя разыскивать! - Шнапса даже пришлось посадить на цепь, так он рвался на поиски, - сказало существо в металлических одеяниях и показало на песика, нюхающего рваный башмак Пугаллино. - Я прогулялся по городу - только и всего... А откуда вы меня знаете? - удивился бывший огородный страж и, на всякий случай, поджал ноги под стул, - подальше от носа любопытного пса-привидения. - Знаем, - с легким смущением в голосе ответила девочка, - и кем был, и кем стал... Вот только, что с тобой делать теперь не знаем. Ганс и Ольгерд хотели тебя усыновить, но согласен ли ты на это? Предложение было насколько заманчивым, настолько и неожиданным. - Мне нужно подумать... - промямлил Пугаллино чуть слышно. - Я собирался поработать у баронессы сторожем... А потом отправиться в путешествие... - Баронесса сегодня сама отправляется в путешествие, - сообщил мальчику важную новость толстяк Ганс. - А мы с Ольгердом остаемся здесь сторожить этот бесценный памятник архитектуры. Он хотел похлопать ладонью по стене, на которой висела картина, но, увидев, что старый барон, изображенный на ней, повернул ружье в его сторону, вовремя отдернул руку и виновато улыбнулся: - Простите, господин барон, дурацкая привычка... Тем временем Паулина приняла новое решение и, не откладывая дела в долгий ящик, поспешила поделиться им с окружающими. - Три сторожа в одном пустом доме - это перебор, - сказала она. - Пугаллино поедет с нами! - Сомневаюсь... - покачал головой рыцарь. - Вряд ли твои родители захотят его взять с собой. - А мы их и спрашивать не станем. Попросим Уллу пустить Пугаллино к себе в зеркало, вот он и доберется до Гнэльфбурга! А там что-нибудь еще придумаем. - План хороший, - вздохнул Ольгерд, - только не выполнимый. Настоящим гнэльфам в зеркало Уллы не проникнуть. - Вот если бы он пугалом был, то тогда... - Ганс-Бочонок не договорил и сам рассмеялся над своими словами: - Только зачем нашей красавице пугало? Паулина посмотрела на мальчишку, с которым нужно было что-то делать, наморщила лоб и сосредоточилась. И вскоре новая идея осенила ее светлую головку: - Я полистаю бабушкин блокнот и подыщу какое-нибудь подходящее заклинание. Превращать обратно в пугало мы тебя, конечно, не станем. Но в зайчика или белочку почему не попробовать? Или в плюшевую игрушку - на время. - Я не хочу быть зайцем... - Пугаллино покосился на старого барона, изображенного на картине, и его пса Миништофа. Ему показалось, что уши собаки приподнялись вверх и слегка повернулись в его сторону. - Белкой тоже не хочу... - Ну вот, начались капризы! - обиделась девочка. - Стараемся тебе помочь, а ты не ценишь нашу заботу! - Я ценю. Только я не хочу, чтобы за мной гонялись собаки и охотники с ружьями. - Пугаллино кивнул на картину. - Эти двое уже готовы напасть на меня, а сколько их будет в будущем? Паулина слегка смягчилась: - Хорошо, я попробую превратить тебя в игрушечного гнэльфа. Столько времени простоял огородным пугалом - денька два побудешь куклой. А в Гнэльфбурге я тебя расколдую. Ну что, договорились? Пугаллино вздохнул и нехотя выдавил из себя: - Договорились... И потрепал ладошкой кудлатую голову симпатичного пса, примостившегося у его ног. ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ Найти бабушкин блокнот для Паулины не составило особого труда: старая баронесса по рассеянности забыла его в столовой, когда пила чай вместе с любимой внучкой. Сняв заварочный чайник с драгоценной книжечки, девочка стала перелистывать страницы, отыскивая что-нибудь стоящее для своего замысла. Скользнув равнодушным взглядом по редким рецептам приворотных зелий и миновав уже знакомые ей тексты заклинаний по оживлению огородных пугал, манекенов, скульптур и барельефов, она добралась до записей магических фраз, с помощью которых можно было все живое превратить в неживое. Заголовок к одному из таких заклинаний гласил: "ПРЕВРАЩЕНИЕ ГНЭЛЬФА В ИГРУШКУ. Автор Фуфр-старший из Мерлинбурга." "Это именно то, что мне нужно! - обрадовалась Паулина. - Кто ищет, тот всегда найдет!". Она быстро заучила наизусть мудреные слова, составленные каким-то Фуфром, и захлопнула блокнот. Положила его туда, где взяла, и снова придавила сверху заварочным чайником. После чего пулей помчалась в свою комнату к друзьям делиться с ними радостным известием. А заодно и сотворить очередное чудо: превратить живого гнэльфа Пугаллино в маленькую плюшевую игрушку... ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ Всему приходит свое время, наступил и час отъезда изМерхендорфа в Гнэльфбург многочисленного семейства старой баронессы. До вокзала вся компания добралась без особых приключений, зато при посадке в вагон не обошлось без легких недоразумений и маленьких неприятностей. После того, как баронессу и два ее чемодана внесли в купе, настала очередь грузить большую корзину, которую фрау Луиза НЕПРЕМЕННО хотела везти при себе. - Не понимаю: зачем ей понадобилось тащить эту допотопную рухлядь в Гнэльфбург? - возмущенно проворчала Эльза, берясь за одну из ручек корзины. - Если ей мало тех двух чемоданов, мы купили бы ей еще штуки три! - Привычка, что поделать, - объяснил Дитрих очередную причуду матери и взялся за вторую ручку. - Ого, а корзинка-то с камнями! - Не лучше ли погрузить ее в багажный вагон вместе с зеркалом? - спросила жена, с трудом отрывая поклажу от земли. - Мама просила взять это ЧУДОВИЩЕ к ней в купе, - ответил Дитрих. И, виновато улыбаясь, добавил: - Как видишь, она прекрасно осознает нелепость ситуации. Но отказаться от привычек уже не может. Проводник хотел помочь супругам, но нечаянно испортил все дело: корзина во время подъема в тамбур вырвалась из его рук и грохнулась Дитриху на голову. Раздалось испуганное ойканье Эльзы, сердитые, сквозь зубы, проклятья ее мужа и чье-то, чуть сдерживаемое, поскуливание. - Простите, я не думал, что она такая тяжелая, - пролепетал проводник и бросился поднимать корзину с открывшейся крышкой. - Да она совсем теперь легкая! - удивился он, подобрав злополучную тару из-под невидимки Шнапса. - А где вещи, которые в ней лежали? - спросила Эльза и гневно уставилась на неуклюжего железнодорожника. - Как видите, их нигде нет... - виновато проговорил несчастный проводник. И, поднявшись быстро обратно в вагон, он положил пустую корзинку в сторонку и пригласил пассажиров: - Прошу вас, господа! Через минуту мы отправляемся! Он хотел подать руку Эльзе, но не успел. Какая-то невидимая туша нырнула у него между ног, отбросив к проклятой корзине, и резким ударом отворила дверь в вагонный коридор. - О, мой Бог!.. - только и проговорил бедняга-проводник и вновь протянул дрожащую руку Эльзе. Но супружеская пара и их маленькая дочка поднялись в вагон без посторонней помощи. - Вы, хотя бы, отряхнулись! - сурово сделала ему замечание Эльза, пыхтя от усталости и негодования. - В каком виде вы встречаете пассажиров? Проводник посмотрел на свои брюки и увидел, что на них висят какие-то белесые клочки шерсти. Он снял один из них и, поднеся поближе к глазам, удивленно произнес: - Кажется, это - собачья шерсть... - Летом все собаки линяют, вы это не знали? - ехидно усмехнулся Дитрих и, поморщившись от боли в затылке, прошел за супругой и дочкой в купе. - Но я не вожу в своем вагоне собак! - обиженно воскликнул проводник, продолжая держать в руке клочок загадочной шерсти. - И я не собираюсь их возить и впредь: для этого существует специальный вагон! Если бы бедняга знал, как он заблуждался, произнося эти горячие и искренние слова!.. Шустрый Шнапс уже давно лежал возле ног любимой хозяйки, забившись под сиденье, и старался не дышать, чтобы не выдать свое присутствие подозрительным пыхтением и сопением. ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ Поздним вечером, когда на небе уже догорал закат и проступил чуть заметный серебристый месяц, поезд, в котором ехала баронесса Луиза фон Фитингоф со своим семейством, остановился на минуту на какой-то маленькой станции. Дверь багажного вагона приоткрылась и один из его проводников выглянул наружу. - Примите, пожалуйста, груз для господина Суписа, - сказал он дежурному, стоявшему на платформе. - И побыстрее, пожалуйста! Дежурный дал знак и к багажному вагону подкатил электрокар. Проводники торопливо погрузили на него кое-какую мебель (в том числе и зеркало фрау Луизы), и электрокар помчался в багажное отделение вокзала. - Можете отправлять состав, - сообщил проводник дежурному по станции. - Всего вам доброго! - Счастливого пути! - ответил дежурный и дал машинисту сигнал к отправлению. Электровоз весело гуднул и поезд покатил дальше. Почуяв сквозь сон, что случилось что-то неладное, Шнапс тихо прорычал: - Р-Р-Р... Но тут же получил от хозяйки щелчок по носу и мгновенно замолчал. - Терпеть не могу, когда храпят, - пожаловалась фрау Луиза встрепенувшейся было от собачьего рыка Эльзе и кивнула на спящего сына. - Пришлось слегка приструнить! - В следующий раз толкайте его сильнее. Я всегда так делаю, когда Дитрих начинает выводить рулады. - И Эльза снова уронила голову на подушку и тихо принялась насвистывать какой-то незамысловатый мотив из двух нот. ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ - Вольфганг! Нам перепутали мебельный гарнитур! Это чужое зеркало! - воскликнула фрау Супис, когда развязала бечевку и сняла упаковочную бумагу с зеркала старой баронессы. - Ты права, Марта, это не наша вещь... - Господин Супис отыскал в обрывках упаковки багажную этикетку и прочитал написанный на ней текст. - Это зеркало должно было попасть в Гнэльфбург какой-то фрау Фитингоф... - А попало к нам! А наше зеркало наверняка укатило к ней! Фрау Марта горестно всплеснула руками и села на стул - как раз напротив злополучного зеркала. - Не нужно нервничать. Сейчас я позвоню начальнику вокзала и все улажу, - пообещал ей супруг и прошел в свой кабинет. - Терпеть не могу подобных путаниц! - вздохнула фрау Марта, оставшись одна в пустой гостиной. - Теперь несколько дней буду переживать и успокоюсь только когда все уладится... - А вы не ждите несколько дней, - раздался вдруг мелодичный женский голос совсем рядом, - отвезите это зеркало госпоже баронессе сами. А свое заберите. - Кто здесь?! - испугалась фрау Марта и невольно подпрыгнула на стуле. Но ей не ответили. Тогда перепуганная до смерти гнэльфина обошла всю комнату и заглянула во все укромные уголки. Но никого не нашла и очень удивилась: - Неужели это - внутренний голос?! - Он самый! - откликнулась невидимка. И снова ласково посоветовала: - Отвезите зеркало баронессе... К чему вам лишние неприятности? Фрау Марта закрыла глаза и кончиками пальцев потерла виски. - У тебя болит голова? - сочувственно спросил ее муж, вернувшись в этот момент в гостиную. - Пока нет... - ответила фрау Марта. - Но я стала слышать внутренний голос.. Он советует отвезти зеркало в Гнэльфбург нам самим... - Ехать в Гнэльфбург из-за какого-то зеркала? Да ты знаешь, сколько бензина придется потратить на такую поездку? - Не знаю, Вольфганг, и знать не хочу: с внутренним голосом обычно не спорят... А что сказал тебе начальник вокзала? Господин Супис сердито взмахнул рукой: - Что он может сказать! Сказал - ждите. Он позвонит в Гнэльфбург, там все выяснят и обратным рейсом вернут наше зеркало. - Я так и думала... Вольфганг, заводи машину и грузи зеркало! Мы едем! - Но у меня есть срочные дела, Марта! Два дня как-нибудь потерпим. Извини, я спешу, - и господин Супис торопливо вышел из дома, не дожидаясь новых просьб и требований рассерженной супруги. - Жаль, что он не умеет слышать внутренний голос, - прошептала фрау Марта, оставшись одна в большой гостиной. - Он вел бы себя по-другому... - Он еще услышит его, дорогая. Это я вам обещаю! Фрау Марта вздрогнула и открыла глаза: в гостиной, кроме нее самой, никого не было... ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ Вольфганг Супис проснулся в начале первого ночи от тихого скрипа двери в гостиной. Он быстро поднялся с постели и вышел из спальни, желая проверить не померещился ли ему этот странный звук. В гостиной было темно, хотя лунный свет и огни витрин расположенного напротив дома магазина и проникали в окна. Не заметив ничего подозрительного, Вольфганг хотел было вернуться в спальню, как вдруг его внимание привлек шум льющейся воды в ванной комнате. Он быстро прошел туда и.. столкнулся в дверях с красивой незнакомкой, кутающейся в халат его жены. Красавица заметила застывшего в столбняке хозяина дома и смущенно извинилась перед ним: - Простите, что воспользовалась вашим душем без разрешения: после поездки в пыльном вагоне так хочется освежиться! - Пожалуйста... Нет проблем... - Вольфганг, словно лунатик, повернулся и на ватных ногах прошел обратно в гостиную. Налил в стакан воды и, стуча зубами о стекло, выпил прохладную жидкость. Следом за ним в гостиную заявилась и таинственная незнакомка. Расчесывая на ходу волосы старинным гребнем, она чуть игриво подмигнула господину Супису и помахала ему ручкой. - Бай-бай! - сказала красавица на прощанье хозяину дома и... вошла в зеркало. Вольфганг рефлекторно поднял правую руку, чуть-чуть пошевелил пальцами и тихим, упавшим голосом прошептал: - Бай-бай... Желая проверить, не сон ли это, он подошел к зеркалу и коснулся его поверхности ладонью. Стекло как стекло... Заглянул за зеркало, но и там не нашел ничего подозрительного. - Господи, померещится же такое! - проговорил бедняга, глядя на свое темное и смутное отражение. И вдруг это отражение слегка подернуло рябью и через миг уже другое лицо смотрело из зеркала на Вольфганга: лицо старой, седой и злой старухи. - Тебе и не такое еще привидится, паршивец, если ты не отвезешь зеркало баронессе фон Фитингоф! Господин Супис хотел отшатнуться от проклятого зеркала, но старая карга быстро и ловко вцепилась в его плечо своей лапкой и сжала так сильно плечевую кость, что он даже присел слегка от боли. - Клянись, что отвезешь зеркало утром! Клянись, или тебе не поздоровится! - Клянусь, фрау... - Фроляйн! - поправила седая ведьма. - Клянусь, фроляйн! Отвезу немедленно! - То-то, - снисходительно похвалила свою сговорчивую жертву старуха и разжала железную клешню. Вольфганг, как мешок, повалился на пол. - Сейчас ты не готов к автомобильной прогулке, поедешь утром. А пока можешь отдыхать. - Спасибо, фроляйн... - Не за что. И старуха исчезла. Господин Супис поднялся с трудом на ноги, потер ладонью ноющее плечо и поплелся в спальню. - Ты где был? - А?! - испуганно вскрикнул несчастный гнэльф и в страхе закрыл лицо руками. Но вскоре понял, что ошибся, и виновато улыбнулся: - Это ты, Марта! А я, было, подумал... Он не договорил и рухнул на кровать, как подкошенный. ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ Старший внук баронессы Луизы фон Фитингоф Карл постучал в дверь бабушкиной комнаты и прислушался. - Р-р-р... - тихо раздалось ему в ответ из-за двери. - Р-р-р... - Извини, я не знал, что ты еще спишь... Карл вернулся в гостиную, где суетились его родители, разбирая остатки багажа старой баронессы. - Хотел показать ей наш подарок - автомобиль с ручным управлением, - сказал он, помогая отцу снимать упаковку с большого зеркала, - но она спит. - Странно, я разговаривал с ней всего лишь минуту назад! - Дитрих убрал последний лист картона и ахнул: - Это - чужое зеркало! Эльза посмотрела на свое отражение, увидела вместо стройной красавицы полную гнэльфину и охотно подтвердила слова супруга: - Ты прав: его подменили! Дитрих нашел багажную бирку и прочитал вслух: - "Глюкберг, Сосновая улица, дом 15. В.Г. Супис." Карл поспешил утешить родителей: - Ничего страшного, обыкновенная путаница. Сейчас позвоним на вокзал и все уладим. Но к телефону он подойти не успел: в этот момент к дому подкатил автомобиль Вольфганга Суписа и из него выскочили несчастные супруги, проведшие накануне ужасную, бессонную ночь. Вольфганг торопливо отвязал злополучное зеркало и, пыхтя от напряжения, потащил его к парадному входу. - Звони! - скомандовал он шагающей рядом с ним жене. Фрау Марта послушно нажала на кнопку звонка и промакнула платочком пот на лбу измученного мужа. В ответ на звонок из комнаты фрау Луизы раздался сердитый собачий лай. Впрочем, он быстро стих, хотя и успел повергнуть всех присутствующих в гостиной в большое недоумение. Особенно собаку Линду, дежурившую молча у входной двери. Звонок прозвенел во второй раз, и следствие решили оставить на потом: нужно было встречать незванных гостей. - Извините... Простите... Очень сожалею... Но это не наша вина... Сердечно благодарен... Был раз познакомиться... - Все это Вольфганг Супис проговорил, делая короткие паузы между отрывистыми фразами, меняя злополучное чужое зеркало на свое собственное. Уже в дверях он прохрипел на прощанье: - Желаю удачи, господа! Будьте счастливы с этим зеркалом! Если сможете... И господин Супис исчез за дверями вместе со своей супругой, успевшей уронить одно единственное слово: - Прощайте! Когда автомобиль с удивительными гостями отъехал от дома, Дитрих облегченно вздохнул: - Слава Богу! Оно нашлось! И, засучив рукава, он подхватил зеркало своей матушки и потащил его к ней в комнату. ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ Когда суматоха с распаковкой багажа немного утихла, Дитрих и Эльза присели в кресла слегка отдохнуть. - Что творится с Линдой? - спросила Эльза усталого мужа. - Такое впечатление, будто она сошла с ума! Линда, и правда, выделывала странные выкрутасы: то нагибала голову и старательно вынюхивала пол, то смущенно поджимала зад и крутилась на месте волчком, то начинала размахивать хвостом, словно раскрытым узким веером... Изредка она тихо поскуливала, но в этом скулении не было слышно агрессивных ноток, скорее, в нем звучала безграничная нежность... - Она играет, - ответил Дитрих, не найдя другого, более подходящего, объяснения странному поведению своей собаки. - Ты завтра же пойдешь в клуб собаководов! Линда очень породистая и мы должны получить от нее отличных щенков. - Завтра я не смогу, но в субботу обязательно побываю в клубе. А пока мы просто с ней прогуляемся. - Дитрих нехотя поднялся из кресла и, подойдя к двери, позвал собаку: - Линда, за мной! Линда радостно взвизгнула и выскочила на крыльцо. Дитрих хотел было выйти следом за ней, но мощный порыв ветра (так, во всяком случае, показалось Дитриху) распахнул дверь настежь и отбросил его к стене. - Проклятье! - выругался Дитрих. - Ну и сквозняк! - По-моему, погода сегодня безветренная, - заметила ему Эльза. - Просто нужно быть самому немного поосторожнее! Дитрих обиженно покачал головой, но ничего не сказал в ответ супруге и отправился на улицу прогуливать четвероногую озорницу Линду. ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ За всю свою многолетнюю жизнь Луиза фон Фитингоф ни разу не падала в обморок: ей никак не подворачивался подходящий случай. Но когда она узнала о пропаже волшебного зеркала с красавицей Уллой, то чуть было не рухнула на пол - так подкосило ее страшное известие. Собрав всю волю в кулак и не давая себе расслабиться, славная старушка заявила внучке и Шнапсу, принесшим ей печальную весть: - Я должна немедленно мчаться на поиски Уллы! Бедняжка умрет от тоски в одиночестве; ведь она не может надолго покидать зеркало! Еле-еле Паулина и Шнапс уговорили шуструю баронессу немного подождать: ведь не могло же волшебное зеркало сгинуть бесследно! - Вот увидишь, его скоро привезут, - пообещала внучка суматошной бабушке. - А ваша Улла, кстати, не так одинока - с ней остался Пугаллино. - Кто-кто? - переспросила фрау Луиза и поднесла ладонь к правому уху. - Повтори, я не расслышала. - Пугаллино! Мальчишка-гнэльф. Правда, заколдованный в куклу. - Кем заколдованный?! - Мной. Но это на время. - Ты превратила настоящего мальчишку в куклу?! - Баронесса побледнела еще сильнее. - Как ты только до этого додумалась?! - Сначала я превратила огородное пугало в мальчишку-гнэльфа. А уж потом перезаколдовала его в куклу, - объяснила Паулина последовательность своих действий. - В ТАКОМ ВИДЕ его было легче перевезти в Гнэльфбург. Не кормить, не поить не нужно, да и на билете значительная экономия... - Спасибо за заботу. Купи мне на сэкономленные деньги успокоительного... - Баронесса посмотрела на внучку строгим взором проницательных глаз и снова задала ей вопрос: - Ты колдовала с помощью моего блокнота? - Да, бабушка. Я нашла там такие интересные заклинания! - И, конечно, постаралась сразу пустить их в дело... Что ж, я не стану тебя ругать: это моя вина - не нужно показывать волшебные книги глупым девчонкам! - фрау Луиза откинулась на спинку кресла и глубоко задумалась. Шнапс и Паулина притихли, стараясь ей не мешать. Наконец баронесса вновь произнесла: - Принесите мне мой блокнот. Я попробую расколдовать Пугаллино на расстоянии. Шнапс, выслушав приказание хозяйки, грустно проскулил в ответ и остался сидеть на месте. - Что?!.. - ахнула баронесса, наклоняясь вперед и вперяя свой взгляд в умные глаза собаки-привидения. - Ты хочешь сказать, что мы его забыли в Мерхендорфе?! Шнапс снова тихонько проскулил и отрывисто гавкнул. - Блокнот остался в столовой под заварочным чайником, - вспомнила Паулина. И торопливо добавила: - Я всегда кладу вещи на то место, откуда их брала! - Издержки хорошего воспитания, - вздохнула старая баронесса, - я снова с ними столкнулась... - Она встряхнула головой и, через силу улыбнувшись, сказала: - Принеси мне бумагу, конверт и авторучку, Паулина. Я напишу письмо Кэтрин Мюллер, попрошу ее прислать нам блокнот, А заодно поинтересуюсь тем, как поживают наши друзья Ганс и Ольгерд. - Передайте им привет от меня! - попросила Паулина и послушно побежала за письменными принадлежностями. - И от меня им привет! - попросил свою хозяйку взглядом молчун Шнапс. - Только не пишите им о пропаже Уллы и мальчишки Пугаллино: не нужно их зря расстраивать! - Хорошо, не напишу, - пообещала ему фрау Луиза. ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ В субботу Дитрих, как и обещал супруге, отправился с Линдой в клуб собаководов. - У вас отличная псина! - похвалил руководитель клуба четвероногую красавицу. И добавил с нескрываемой гордостью: - У нас есть прекрасная пара для нее. Зигфрид! - окликнул он громадного пса, сидевшего неподалеку на привязи. - Гав!! - рявкнул Зигфрид, и металлическая ограда, к которой он был привязан, слегка покачнулась. - Настоящее чудовище... - прошептал Дитрих, вовсе не желая этими словами делать комплимент Зигфриду и его владельцу. Но руководитель клуба собаководов расценил их именно как комплимент. - Чудовище! Монстр! - подтвердил он с гордой улыбкой. - Ваши щенки будут просто великолепны! Он отвязал Зигфрида от чугунной решетки, снял поводок и ласково потрепал могучего пса по загривку: - Иди, познакомься с новой подружкой! Собачий орангутанг подлетел к Линде, но тут же отскочил от нее в сторону, как ошпаренный. - В чем дело, Зигфрид? - строго спросил обескураженный собаковод. Но в ответ он слышал лишь жалкое, трусливое поскуливание. -Может быть, нам лучше зайти в помещение? - предложил Дитрих. - Вдвоем они быстрее найдут общий язык! - А что, это идея! - обрадовался хозяин Зигфрида. - Выпьем по чашечке кофе, вы посмотрите документы нашего медалиста... Минут через десять они вновь вышли на крыльцо и увидели пустую собачью площадку. - Где Линда? - спросил Дитрих. - Наверное, они играют! Вон за теми кустами! Но за кустиками лежала на траве и сладко дремала одна только Линда - Зигфрида не было там и в помине. - Где же ваш монстр? - ехидно поинтересовался Дитрих. Собаковод недоуменно развел руками: он и сам хотел бы услышать ответ на этот вопрос. В этот момент к ним подъехал какой-то мотоциклист и гневно начал выговаривать руководителю клуба: - Ваш бизон, господин Шульц, снова бегает без намордника! И снова сшибает грузовики и автобусы! Я еле успел свернуть в сторону, иначе бы... Руководитель клуба прервал его излияния: - Где вы видели Зигфрида?! Клянусь, я запру его под замок... - Вы клялись уже тысячу раз, господин Шульц, но история повторяется снова и снова! - Гнэльф-мотоциклист перевел дыхание и махнул рукой в ту сторону, откуда только что приехал. - Ваш бешеный пес находится сейчас там, возле Вестхаузена! - Он в другом городе?! - ахнул господин Шульц. - До Вестхаузена пятнадцать минут езды на машине!.. - Я доехал за десять, - гордо сообщил мотоциклист и умчался прочь, забыв даже попрощаться. - Ничего не понимаю... - развел руками бедный собаковод. - У меня такое чувство, что ваша Линда сильно напугала Зигфрида... Но чем?! - Может быть, запахом шампуня? - съязвил Дитрих. - Может быть, может быть... Помявшись, Дитрих смущенно спросил: - Значит, знакомство не состоялось? - Узнаете через три месяца, - буркнул собаковод. - Всего доброго! И он медленно побрел к зданию клуба, ломая голову над тем, что случилось с его отважным Зигфридом. Вернувшись домой, Дитрих начал снимать поводок с шеи Линды. Жена и дочь видели, что он не расположен к расспросам, однако Эльза, все-таки, не выдержала и поинтересовалась: - Ну, как?.. Супруг пожал плечами: - Полная неизвестность... Обретя свободу, Линда ринулась в комнату старой баронессы. А через мгновение оттуда донеслись радостные собачьи визги и тихий лай. - Линда без ума от твоей матушки, Дитрих, - улыбнулась Эльза. - Целыми днями пропадает в ее комнате! - Мама стала, словно дитя, а животные любят играть с ребенком. - Ты прав, она - дитя. Забавляется сама с собой, разговаривает вслух, причем на разные голоса... Правда дитя никогда не станет кричать: "Шнапс! Шнапс! Шнапс!," а баронесса только о нем и твердит. - Бабушка пьет кофе и чай! - вступилась за старушку Паулина. - И еще молоко и йогурт! Из комнаты баронессы стремглав вдруг вылетела Линда и, подбежав к входной двери, умоляюще заскулила. - Только на одну минуту и сразу назад! - строго сказал Дитрих и открыл дверь. И снова его отшвырнуло к стене каким-то загадочным вихрем, распахнувшим настежь злополучную дверь. - Ну и сквозняки у нас! - покачал он головой, приходя в себя. - Шнапс! Шнапс! - раздался голос фрау Луизы. - Ах ты, негодник! Сейчас же вернись! - У твоей матушки открыта комната и, наверное, окно. Вот и сквозняк, - объяснила Эльза происшедшее и потерла кончиками пальцев виски. - Я закрою. Но дверь в комнату старой баронессы вдруг закрылась сама собой. Впрочем, Дитриху показалось, что ее затворила чья-то тонкая и красивая рука, украшенная кольцами и браслетами. Но это, конечно, ему только показалось... ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ Едва родители покинули гостиную, Паулина со всех ног бросилась в бабушкину комнату. - Нельзя ли быть поосторожнее? - с упреком посмотрела она на зеркальную принцессу и старую баронессу. - Мои папа и мама могут сойти с ума от ваших сюрпризов! - А что мы такого сделали? - удивилась Улла. - Я закрыла дверь - только и всего. - Папа все видел!! Но не поверил своим глазам!! - Ну и чудесно. Успокойся, Паулина, мы постараемся вести себя поосмотрительнее. - Фрау Луиза улыбнулась внучке и повернулась лицом к зеркальной принцессе: - Если кто и доставит нам всем хлопоты, так это Шнапс с Линдой. Не дай Бог, они осчастливят нас потомством - тогда возникнут такие проблемы!.. - С детьми всегда бывают проблемы, госпожа баронесса, -философски заметила Улла. Она протянула руку к зеркалу и вынула из его туманных глубин мальчика-куклу. Прижала бедняжку Пугаллино к груди и прошептала: - Разве с ним у нас нет проблем? А с ней? - Зеркальная принцесса кивнула в сторону притихшей Паулины. - Ты права: все познается в сравнении! - согласилась старая баронесса с доводами Уллы. - Я написала письмо в Мерхендорф Кэтрин Мюллер, прошу ее выслать мне мой блокнот. Надеюсь, с его помощью мы решим хоть одну проблему. Фрау Луиза подъехала поближе к зеркальной принцессе и погладила ладонью игрушечного гнэльфа. - Как я люблю детей! - сказала она и улыбка умиления засияла в уголках ее глаз и губ. - Особенно когда они безмятежно спят и не хулиганят! - добавила баронесса и покосилась на Паулину. - Пойти что-ли отдохнуть... - задумчиво проговорила девочка и вынырнула из бабушкиной комнаты обратно в гостиную. - Хотя отдыхать среди бела дня - глупейшее занятие! - хихикнула она, уже поднимаясь по лестнице в детскую. ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ Что такое неделя для настоящего привидения? Сущий пустяк - одно мгновение! Но если эту неделю вы прожили без дорогих для вас существ, к которым вы привыкли и с которыми сроднились всем сердцем, она покажется вам целой вечностью. Ганс и Ольгерд так истосковались за это время по своей хозяйке, Улле и Шнапсу, что стали очень раздражительными и ссоры закипали между ними из-за всякой ерунды чуть ли не через каждые пять минут. То они чуть было не передрались, болея у телевизора за футбольные команды: Ольгерд переживал за "Призраков Мерхенштайна", а Ганс-Бочонок за "Подземных Монстров".То они сцепились, не сойдясь в едином мнении по поводу меню на завтрашний день: Ганс хотел сварить сосиски с тушеной капустой, а Ольгерд настаивал на супе с клецками и парочке отбивных. А когда к ним однажды заявилась Кэтрин Мюллер и сообщила о письме баронессы и ее просьбе выслать КАКОЙ-ТО БЛОКНОТ ИЗ-ПОД КАКОГО-ТО ЧАЙНИКА, они дружно кинулись в столовую и также дружно схватили драгоценную книжицу цепкими мужскими руками. - Чур, я понесу блокнот Кэтрин! - Нет, я! - Я первый его взял! -- Нет, я первый! Ганс-Бочонок изловчился и лягнул приятеля в правое бедро. Ольгерд отплатил другу тем же самым. - Ах ты, ржавая железяка! Ты еще пинаться вздумал?! - Ганс боднул рыцаря головой в грудь. Ольгерд не остался в долгу, и отправил Ганса-Бочонка в легкий нокдаун ударом шлема в лоб. Воспользовавшись паузой, славный рыцарь помчался к Кэтрин и вручил ей, чудом уцелевший во время схватки, блокнот. - Спасибо, вы очень любезны! - и внучка бывшего манекена исчезла за дверями. - Ты думаешь, что победил? - просипел Ганс-Бочонок, вползая в холл. - Поединок еще только начинается! К барьеру, ржавая железяка, к барьеру! - А это где? - полюбопытствовал Ольгерд. - Там, где стоишь! - Очень хорошо... Будем драться на шпагах? - Я предпочел бы кулаки. - Ганс-Бочонок с трудом поднялся с пола и принял боксерскую стойку. - У нас нет секундантов, - напомнил рыцарь. - Они нам не нужны! Будем драться до конца! - Лучше до изнеможения ... - На поединках не торгуются! К барьеру! На счет "три!" начнем! Ольгерду ничего не оставалось делать, как тоже принять боксерскую стойку и начать отсчет: - Раз!.. Два!.. - Три!! - Толстяк-привидение ударил кулаком по рыцарскому шлему и раздавшийся звон прозвучал, как удар гонга. Поединок шел долго и с переменным успехом. То наступал Ганс-Бочонок, а Ольгерд отступал, то разъяренный рыцарь загонял противника в угол, и тому приходилось отбиваться чуть ли не ногами. От мощных ударов тяжелых кулаков Ганса-Бочонка Ольгерда предохраняли металлические доспехи, зато у толстяка было преимущество в маневренности. Дело кончилось тем, что оба соперника повалились одновременно друг на друга без сил и Ганс оказался наверху. Несколько ленивых взаимных тумаков уже в лежачем положении - и поединок прекратился. - Ну что, доволен? - хрипло спросил толстяк. - Очень, - пробормотал сквозь забрало Ольгерд. - Я так давно не дрался на дуэли! - Хоть ты мне и друг, но не рассчитывай, что я стану оказывать тебе подобную услугу каждый день. Вставай, хватит лежать в позе отдыхающего победителя! - Подожди. Ганс. Кажется, мне сюда пришла прекрасная мысль... - Ольгерд ткнул пальцем в свой шлем. Ганс-Бочонок откинул забрало и заглянул внутрь. - Где она? - спросил он с любопытством. - Я подумал... - Ольгерд сделал паузу и закончил фразу потеплевшим голосом: - ... нам нужно поехать к баронессе! Конечно, это не совсем по-рыцарски - заявляться в гости без приглашения, - но... - Никаких "но"! Пусть это не по-рыцарски, зато великолепно! Никогда не думал, что в этой штуке, - Ганс похлопал по шлему друга рукой, - есть мозги! - Есть, Гансик, есть. И они не любят, когда их выколачивают! - Прости, я увлекся. - Ганс помог Ольгерду подняться и усадил его в кресло. - Отправимся завтра, - сказал рыцарь тоном, не терпящим возражений. - Рано утром. - Полетим по воздуху? - поинтересовался толстяк. - Нет. Все эти самолеты, вертолеты, электрические провода... - с недовольством произнес рыцарь. - Ты помнишь, как я однажды замкнул высоковольтную линию? Пять городов сидели без света целые сутки, пока все не починили. - Ты тоже сыпал искрами всю неделю, - улыбнулся Ганс-Бочонок. - Полеты, конечно, отменяются! - На поезде тесно, будут проблемы с пассажирами... Вот что, Гансик: мы поплывем с тобой по реке на теплоходе! Или на барже, это еще лучше. По реке от Мерхендорфа до Гнэльфбурга прямая дорога! - Плыть дольше, - поморщился толстяк. - Зато никаких приключений! - радостно заявил Ольгерд. - Ну что, договорились? Ганс-Бочонок подумал и нехотя протянул руку приятелю: - Хорошо, договорились... ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ Самоходная баржа-сухогруз шла привычным фарватером вниз по реке. На самом ее носу, на крышке одного из люков, сидели Ганс и Ольгерд и вместо того, чтобы любоваться красотами летней ночи, дружно вздрагивали от каждого раската грома: хлестал страшный ливень и ежесекундно вспыхивали молнии. Иногда молния ударяла в Ольгерда и тогда облачко пара взлетало вверх, осеняя голову рыцаря своеобразным ореолом. Такое природное явление очень смутило рулевого Курта и он спросил у стоявшего рядом с ним в рубке капитана: - Что за чертовщина, господин капитан? Молнии так и лупят по крыше и совсем плюют на громоотвод! - На реке много сюрпризов... Поплаваешь с мое и не такое увидишь! Лицо рулевого вдруг стало испуганным: - Господин капитан... Кажется, я уже вижу... - Что, Курт? - Не такое... И рулевой кивком головы указал на проявившийся силуэт Ольгерда. Молнии все-таки раскалили его докрасна и он стал виден простым смертным. - Ты слышал, Курт, об огнях Э