----------------------------------------------------------------------------
     Перевела с английского Инна Астерман
     Звезда. 1989. Э 4.
     OCR Бычков М.Н.
----------------------------------------------------------------------------



                     Оплакивая прошлое мгновенье,
                     Задорный полдень, сгинувший впотьмах,
                     Фиалки миновавшее цветенье,
                     Седые пряди в смоляных кудрях,
                     Нагие ветви в горделивых кронах,
                     Стадам прохладой облегчавших зной,
                     Итог весны - на дрогах похоронных,
                     В снопах с колючей белой бородой,
                     Все о твоей тревожусь я судьбе:
                     Тогда и ты пройдешь в чреде утрат,
                     Коль прелесть, изменившая себе,
                     В чужом восходе видит свой закат,

                     И нет щита пред роковым серпом.
                     Твой вызов смерти - в отпрыске твоем.




                     Когда я вспомню, для какого срока
                     Расцветом сил нас обольщает рост,
                     Что сцена жизни - комментарий рока
                     К непостижимым предсказаньям звезд;
                     Что мы, как травы, пред небесным взором:
                     Одна судьба нас губит и бодрит,
                     Меж тем как юность хвалится задором,
                     Который будет старостью забыт,
                     Тогда столь кратким правом на тщеславье
                     Твоя краса тем для меня ценней,
                     Что Время и Распад уже к расправе
                     Готовятся над юностью твоей -

                     И в споре за любовь спешит мой стих
                     Тебе привить отбитое у них.




                   Коль емкий день мой ты переживешь,
                   Сквалыге-смерти прах оставив мой,
                   И, может быть, свой взор опять займешь
                   Моею неуклюжею строкой,
                   Прими ее, сравненьем одарив
                   С новейшей данью лучшему, ценя
                   Лишь за любовь - пусть совершенством рифм
                   Блеснет поэт счастливее меня,
                   И милостью мой дух благослови:
                   "Когда бы с веком повзрослел мой друг,
                   Дороже стал бы плод его любви,
                   Чтобы войти как равный в лучший круг!

                   Но коль он мертв, а перья тех щедрей,
                   Те выше в стиле, он - в любви своей".




                      Ни мрамор, ни сиянье позолот
                      Величьем не затмят могучих рифм,
                      Но образ твой из этих строк блеснет,
                      Над королевским прахом воспарив.
                      Огонь разрушит каменщиков труд,
                      Война низвергнет статуи вождей -
                      Ни Марса меч, ни пламя не сотрут
                      Живых преданий памяти твоей.
                      От смерти и беспамятства вражды
                      Шагнешь ты вдаль; тебя узнает взор,
                      Что донесет до роковой черты
                      Судьбы земли последний приговор.

                      И так во взорах любящих всегда
                      Пребудешь ты до Страшного Суда.




                    Измотан всем, готов просить конца -
                    Уйти от обездоленных заслуг,
                    От нищенской веселости слепца,
                    От веры, слишком праведной для мук,
                    От мнимой чести, алчущей наград,
                    От совершенств, ославленных везде,
                    От чистоты, согласной на разврат,
                    От сил у властной немощи в узде,
                    От мысли, в унижении немой,
                    От мастерства, судимого глупцом,
                    От правды, что зовется простотой,
                    От доброты, смиренной перед злом, -

                    Измотан всем, и смерть меня манит,
                    И лишь любовь утраты не простит.




                      Во мне ты видишь пасмурную пору.
                      Когда в ветвях дрожит засохший лист,
                      И разоренные лесные хоры
                      Не оглашает милый птичий свист;
                      Во мне ты видишь этот сумрак серый,
                      Когда закат на западе угас,
                      И, пядь за пядью заполняя сферы,
                      Покоем ночь, как смерть, смиряет нас;
                      Во мне ты видишь тот огонь, что гложет
                      Последние остатки юных сил
                      И угасает, как на смертном ложе,
                      На мертвом пепле, что его вскормил;

                      И зная это, дорожишь сильней
                      Любовью ускользающей своей.




                       Моя любовь растет, хотя слабее
                       Теперь во мне звучит ее мотив,
                       Но ценность чувства рыночной цене я
                       Не уподоблю, всюду разгласив.
                       Едва ль была любовь для нас новей,
                       Когда, в восторге от ее расцвета,
                       Я воспевал ее как соловей,
                       Что умолкает к середине лета:
                       Едва ли ночи прежним не чета,
                       Что скорбным гимнам отдавались, немы,
                       Но музыка из каждого куста
                       Всем буйством заглушает сладость темы -

                       И я, как он, смолкаю то и дело,
                       Чтоб песнь моя тебе не надоела.




                      Да не стерплю помех соединенью
                      Двух верных душ! То не любовь, чью суть
                      Малейшее меняет измененье,
                      Вмешательство способно пошатнуть.
                      О, нет! Любовь есть наша высота,
                      Незыблема и всем ветрам открыта;
                      Над кораблем блуждающим звезда -
                      Неясный знак с известною орбитой.
                      Сквозь время, чуждая его шутам,
                      Хоть юный блеск в руках его всецело,
                      Любовь, не старясь вопреки годам,
                      Несет свой жребий до его предела.

                      Коль все не так, и сам я в этом лгал,
                      То я любви не пел, а мир не знал.




                    Бесстыдство нищих духом - вот судьба
                    Слуг похоти; и к слугам вероломна,
                    Она коварна, мстительна, груба,
                    Свирепа, кровожадна, неуемна;
                    Чуть ублажив, презренна; и маня
                    В погоню безрассудство - ненавистна
                    Едва настигнута, как западня,
                    Безумие лишающая смысла;
                    Безумна - недоступна иль близка;
                    Дика в охоте, в обладанье, в чарах;
                    Маня - блаженство, заманив - тоска,
                    Сама мечта, погрязшая в кошмарах.

                    Все это знают - что ж не победят
                    Стремленья в рай, ведущий в этот ад?




                      Душа, ядро моей греховной плоти,
                      Ужель порывы сил твоих слепы,
                      Что, голодая, чахнешь ты в заботе
                      О драгоценном глянце скорлупы?
                      Столь краткий срок за счет таких усилий
                      Зачем ты тратишь на непрочный дом,
                      Чтоб черви как наследники вкусили
                      Твоих сокровищ, воплощенных в нем?
                      Живи, душа моя! пусть чахнет тело,
                      Утратою тебя обогатив,
                      И воплотись до высшего предела,
                      Остатком жизни сделку оплатив -

                      Питаясь смертью, как она людьми,
                      Из рук ее бессмертие прими.

Популярность: 17, Last-modified: Tue, 19 Dec 2006 20:21:07 GMT