---------------------------------------------------------------
     © Copyright Владимир Покровский, 2008
     Date: 15 Jul 2008
---------------------------------------------------------------



     Димка  Миронов - не очень знатный художник. Мне, например, не нравится.
Сейчас,  когда он чуточку  встал на ноги, он даже еще хуже начал писать, чем
тогда,  при  Совке,  когда  работал дворником и занимал под студию  огромный
темный подвал. Но я ему  не говорю,  что он не  знатный художник, во-первых,
потому  что сам-то я не художник и  вообще у  меня  с  художественным вкусом
облом, а во-вторых, потому что он  и сам об  этом прекрасно знает. Морщится,
но  знает. Говорит, что у него в основном "фуза",  то есть цветовая гамма не
вырисовывается,  это слово у них  такое. Сейчас, когда  он чуточку  на  ноги
встал, у него уже нет студии. Однако в подвал он возвращаться не собирается.
Что лично для меня жалко.
     Правда, он, даже по моему непредвзятому, не слишком безнадежен в смысле
живописи. Портреты у него иногда получаются  просто пронзительные, хотя  они
не  с натуры, придуманные. Однажды меня написал - получилось еще хуже, чем в
зеркале. Как я у него выпрашивал ту девушку со странным цветком в соломенных
волосах  - не дал. И зря не дал,  потому что на ближайшей  пьянке ее украли.
Есть еще ценители у российской общественности.
     А вот  "Убийцу"  не украли, хотя  на самом  видном  месте висел. Димка,
когда  переехал в свою трехкомнатную (в  первый  раз ему тогда  подфартило с
выставкой),  опять  повесил его  там  же,  в маленьком коридоре,  справа  от
туалета. Кто придет к нему, представляет:
     - Мой убийца!
     Портрет  действительно  потрясает,  главное  -  непонятно  чем.  Ничего
особенного, в музей не сдашь, просто тщательно выписанный мужик лет сорока с
залысинами, внимательными глазами и подобием  иронической улыбки, у него еще
какие-то  странные  серебристые искорки  под глазами и  на  веках, похоже на
дефект фотографии, но пройдешь мимо и обязательно  остановишься и даже вроде
как содрогнешься, особенно, когда тебе его так позиционируют:
     - Мой убийца.
     Уж  говорили ему, и  не раз,  остерегись,  не накликай, а Димка  только
посмеивался. Понять можно. Ну, какой у него  может быть персональный убийца,
если он никому не нужен, пусть даже хоть и немножко на ноги встал?
     Потому что мы живем рядом, поэтому я и знаю ответ. Он думает, что он  -
не  от  мира сего,  и  это ему мешает. Ну, то  есть,  художники  они  и есть
художники,  они  все  чокнутые  немного, у  них манера такая. Димка, раз  он
художник,  хотя и  не слишком знатный,  тоже в сумасшедшие решил записаться.
Сначала, как  все приличные люди, по йоге прошелся, потом увлекся буддизмом,
потом  совсем одурел и записался на  платные курсы политэкономии социализма.
Оттуда он  позорно  сбежал  и  немного  погодя,  чтоб  больше  ни с  кем  не
связываться, устроил себе личный персональный дурдом - то ли придумал, то ли
где-то позаимствовал Идею. Идея так  себе, о  том, что, дескать, он пришелец
из параллельного мира. Пришел он,  значит, сюда, занял тело, а бывший хозяин
ему мешает творить, потому что тупой и ничего в искусстве не смыслит, только
что художником себя называет, так это так и  каждый  может себя назвать... А
убийцу своего  он, типа  того, что вспомнил,  как  встречался с ним в другом
параллельном мире.
     Однажды он сказал:
     - Мне так надо его увидеть!
     Разговор шел совершенно о другом, но я понял.
     А недавно еду в метро  и вдруг вижу -  Димкин убийца сидит, книжку себе
перелистывает. В очках только. А так - ну просто одно в одно, я даже подошел
к нему поглядеть. Даже эти, искорки, вроде как потный он.
     Я ему говорю:
     - Вы Димкин убийца? Как вас звать-то?
     А он не слышит, вагон шумит, метро все-таки.
     - Чего? - говорит и книжку откладывает. - Вы что-то мне?
     - Да нет, - говорю. - Показалось просто. Вы уж извините, пожалуйста.
     - А.
     Назавтра Димке  рассказываю,  тот аж  посерел.  И к  туалету побежал на
своего убийцу смотреть.
     - Прямо он? - спрашивает.
     - Ну а я тебе про что говорю! Прямо он. Только почему-то в очках.
     - Надо его найти, - говорит Димка.
     Я говорю:
     - Зачем?
     - Чтоб убил.
     - Обалдел, что ли?
     - Я тебе говорю, - тщательно повторяет Димка. - Надо. Его. Найти. Иначе
картина не вырисовывается.
     - Ну, как я тебе его найду? В метро встретил.
     Вот  это вот  метро.  Вы не понимаете, точней, понимаете,  но не очень.
Тысячи лиц, они проходят и исчезают, только-только появились и вдруг на тебе
- навсегда  исчезают из моей жизни, хотя иногда такие встречаются, но  и они
уходят из  моей жизни.  Смотрю  на нее (него), говорю прощай, а она  даже не
замечает,  книжку  свою  перелистывает, потому что  я для  нее никто. Да еще
шумят вагоны в метро.  В  будущем, до которого,  конечно, не доживу,  вагоны
шуметь не будут, но и тогда никто не услышит мое прощай.
     Вы не  поверите - прямо  назавтра увидел я в метро того мужика. Опять в
очках, опять с книжкой. И он тоже меня увидел, аж вздрогнул.
     Встал, книжку в свой портфель уложил. Подходит.
     - Что вам от меня надо?
     Морда злобная такая.
     Да  ничего,  говорю, не  надо,  просто  еду  себе  в метро. А  вот вам,
уважаемый, говорю, стоит познакомиться со своей будущей жертвой.
     - С какой?!
     - Будущей. Вы у нее возле туалета висите.
     - Я? Висю? Да я на работу еду!
     - Пойдемте, - говорю, - я вам все покажу.
     Тот  пошел.  Даже вопросов не  задавал, словно  на работу ему  не надо.
Странный такой, я б ни за что в жизни не пошел, подойди кто ко мне в метро с
похожими разговорами, а он пошел - вот это вот очень было для меня странно.
     Приехали. Поздоровались, Димка что-то засуетился, на кухню его потащил,
сел напротив, уставился и застыл.
     - Очки снимите, - говорит.
     Тот снимает.
     Димка смотрит и говорит:
     - Даже страшно.
     Признаюсь вам, и меня пробрало от такого сходства.
     А мужик мрачно помолчал и спрашивает:
     - Как вы на меня вышли?
     -  Вот  так,  запросто,  -  говорит  Димка, пьянь  очарованная,  и глаз
внимательных с мужика не сводит (ну, вы знаете, у художников такой взгляд, а
больше ни у кого, если только у милиционеров, но у этих взгляд тяжелее, куда
там). - В метро, а? Так прямо в метро? Два раза подряд?
     - Ага, - ответил мужик, - именно два раза. Третий в голову.
     И зашевелился.
     Я, так вообще сижу, молчу, чтоб забыли.
     -  Любовь,  -  горько  сказал  Димка.  - Это  ведь психическая болезнь,
по-вашему, да? Но я про другое, я про другое.
     -  Про  другую  психическую  болезнь?   -  говорит  мужик,   вставая  и
одновременно роясь в портфельчике своем кожаном, элитный такой портфельчик.
     -  Можно  было  бы  сказать, да.  Если  бы  другие  психические болезни
существовали, - Димка в тот момент был бледен и окаменел,  а между тем мужик
из своего  портфельчика достает  пистолет,  и  это, почувствовал Димка,  а я
почувствовал  вслед за ним, а уж потом и  до мужика что-то  дошло, выглядело
ужас как неприлично; я видел, как покривился тот, а  потом стальным  голосом
спрашивает:
     - Так где, ты говоришь, туалет?
     Мы хором показали - я испуганно, Димка мертво.
     Остались мы сидеть на местах, тот пошел.
     Я ему говорю:
     - Почему ты не сказал ему о параллельных мирах?
     - Что я, дурак, что ли?
     - А чего ты ему вдруг про любовь?
     - Про смерть, что ли? Так ему не понять, недужен.
     Приходит он, весь нервный, и говорит:
     - Да. Это вообще.
     И без лишних разговоров стреляет в Димку в упор. Прямо в голову, Димка,
натурально, упал,  потом вскакивает  абсолютно здоровый  (представляете?)  и
говорит:
     - Э-хе-хе!
     Тот вскрикивает, вообще у  него припадок, я пытаюсь слиться с обоями, а
тот кричит и снова  стреляет своим пистолетом в  Димку, но уже  не в него, а
где-то рядом, потому  что рука ходуном ходит. Тут он  вообще завизжал, и вон
из  комнаты, только  дверь входная  хлопнула, и унес он,  между прочим, свою
немыслимую  тайну  с  собой,  только  портфельчик  свой  элитный оставил,  с
какой-то дрянью внутри, я потом себе взял и Томке отдал.
     Я  вообще ничего не понимаю, что  происходит, а Димка аж светится, вот,
кричит, теперь запишу, так запишу. И  портретик у туалета быстренько из рамы
вырывает, и на кусочки его мелкие, и в унитаз с матом.
     - Ох, запишу!
     И кидается как сумасшедший  к своим  мольбертам,  кистям,  этюдникам  и
палитрам.
     Только ничего он не записал, только зря краски переводил, сплошная фуза
у  него  пошла,  и  девушек с  цветком  в  соломенных волосах он  больше  не
сотворяет.
     Вы знаете, я чего-то Димку после того убийцы зауважал,  честное  слово!
Вот Димка, правда, наоборот.

Популярность: 33, Last-modified: Tue, 15 Jul 2008 03:01:17 GMT