----------------------------------------------------------------------------
     Александр Вампилов, "Избранное". М., Согласие, 1999
     OCR Бычков М.Н.
----------------------------------------------------------------------------
  
 

     [29 мая 1965 г.]
 
     Уважаемая Елена Леонидовна!
     Ваш "приемный  сын",  черемховский  подкидыш  подает  голос  из  города
Иркутска. Пишу на удачу, не знаю, в Москве ли Вы? Заканчиваю свой,  надеюсь,
последний вариант, хочу узнать, прислать  ли  его  Вам  (если  прислать,  то
куда?), как мои дела в Вашем театре? Все  еще,  за  пять  тысяч  километров,
чувствую себя под Вашим крылом, и это мне помогает. Да, да. Вторую картину я
привел в порядок, хочу, чтобы Вы были мной довольны. Вы увидите,  под  Вашим
крылом вырастает драмодел - честь по чести.
     Если у Вас выберется минутка, напишите мне пару строк. В  Москву,  если
не понадобится, летом я не приеду. Приеду осенью  к  началу  сезона.  У  нас
облепиховое лето, жара и тишина. Закончу работу, уеду на некоторое время  на
Байкал прожигать остатки молодости.
     За сим желаю Вам здоровья. Ваш Вампилов.
 
 

 
     [4 октября 1965 г.]
     Уважаемая Елена Леонидовна!
     Звонил в театр несколько раз, решил-таки  написать.  Не  забыли  ли  Вы
меня? Надеюсь, сейчас Вы в Москве, лето, наверно, провели хорошо, по крайней
мере, я, вспоминая Вас, мысленно желаю Вам всего самого хорошего.
     Хорошее было лето, но, к сожалению, оно прошло - теперь все сначала.
     Мои дела таковы. С первой пьесой в министерстве вроде бы все нормально.
Закончил вторую, и с этими двумя был на совещании писателей в Чите, где меня
рекомендовали  в  Союз  и  примут,  наверное,  только  вот  беда   -   нужна
рекомендация драматурга, а в Иркутске таковых нет. На совещании был  Николай
Николаевич Кладо, он весьма за меня, но он член приемной комиссии, а  потому
рекомендации дать не может. В Москве мою  пьесу  (одну)  читали  (из  тузов)
Арбузов и Розов. Арбузов дядя очень важный, а  вот  Розов  говорят,  человек
доброжелательный, склонный к благодеяниям. Симуков говорил,  что  пьеса  моя
ему понравилась и он вроде бы согласен там в министерстве ее  рекомендовать.
Я дерзнул бы попросить у Розова рекомендацию в Союз писателей, но вот беда -
с Розовым я не познакомился.
     Елена Леонидовна! Как хорошо Вы его знаете и не могли бы Вы  поговорить
с ним о рекомендации? Елена Леонидовна! Разумеется, это  все  только  в  том
случае, если это прилично и возможно. А если и неприлично, и невозможно,  то
простите великодушно Вашего  "дальнего  родственника"  за  скверные  манеры.
Трудно быть комильфо. У нас  тут  медведи,  одни  только  белые  медведи.  И
главное, Елена Леонидовна, как в Вашем театре с моей пьесой? Нужна ли? Летом
я переписывал ее для Симукова и для себя.  Прислать  Вам  ее  или  не  надо,
напишите, пожалуйста, пару строк.
     Я начал третью трагикомедию. Мне кажется, что она будет не только  моей
лучшей, мне кажется, она будет хорошей пьесой. Работаю,  потому  что  только
работа в какой-то мере оправдывает мои  домогательства.  Мечтаю  о  времени,
когда в письме к Вам у меня не будет ни одной  просьбы,  а  пока  желаю  Вам
здоровья и бодрости, которой, кстати, у Вас столько, сколько  у  всех  Ваших
авторов, вместе взятых.
     Ну и вот. С уважением. Ваш А.Вампилов.
 
 

 
     [Конец 1965 - начало 1966г.]
     Здравствуй,  Оля!  Сразу  привет  всем:   Марии   Алексеевне,   Михаилу
Борисовичу и еще не знакомой мне Тане.
     Дела мои таковы: сижу в  Ялте,  пишу  помаленьку  пьесу  под  названием
"Кладбище слонов". В Ялте тепло, по-нашему то ли конец  мая,  то  ли  начало
сентября. Трава во всяком случае зеленая. В море, правда, уже  не  купаются.
Деньги по дороге в Ялту я не получил, не получу и тотчас же по  возвращении.
Перед отправкой в цензуру надо будет еще кое-что сделать, причем сделать это
я могу только по возвращении в Москву. А потом еще перепечатать, а  там  они
неделю-две читают, таким образом, деньги из Иркутского  издательства  придут
тебе раньше.
     Только что был у зубного  врача,  зуб  мой  тр-р-репанировали.  Обещают
залечить.
     Ну вот. Как твои дела? Как здоровье? Что экзамены? Напиши мне срочно.
     Звонила ли в военкомат? Если нет - позвони, как вернешься. Адрес: Ялта,
Дом творчества имени Чехова или Ялта,  главпочтамт,  до  востребования.  Жду
писем. Целую.
             Александр. 
 
 

 
     [28 мая 1966 г.] [Телеграмма]
     Рад слава богу поздравляю бабушек прабабушек дедушек  теть  дядь  целую
Ольгу и дочь жду известий.=Александр
 
 

 
     [2 марта 1967 г.]
     Добрый день!
     Писем от тебя нет, в чем дело? Я побывал в  Таганроге,  принимали  меня
там нормально, пьеса прошла уже  двадцать  раз  и  с  успехом,  словом,  все
ничего. Я купил машинку, "Эрику",  немецкую  (170  р.),  учусь  теперь,  как
видишь, печатать. Дошла моя очередь в магазине, так что покупать  надо  было
срочно. Деньги на твою поездку получу, повторяю, 13-14  марта.  Если  в  это
время тебя почему-либо не отпустят,  приедешь  в  начале  апреля,  это  тоже
неплохое время.
     Почему ты не пишешь, это-таки свинство, ведь времени у тебя, как-никак,
поболе моего. В чем же черт побери, дело, что это за небрежность такая, и  с
чего это ради? Я нервный, больной, занятой человек имей  в  виду  -  я  тебя
накажу, выпорю, уволю.
     Как Ленка, здорова ли, что она поделывает?  Нет  ли  новых  фотографий?
Стульчиков еще нет, куплю, как появятся.
     Денег сию минуту у меня нет, пришлю их в середине месяца - для  дома  и
для твоей  дороги,  если  соберешься  в  это  время.  Пальто  тебе  я  смогу
посмотреть не раньше, да и смогу ли я его найти и выбрать то, какое нужно?
     Ну ладно, печатать для меня пока большая морока, закругляюсь. Ты должна
печатать научиться классно - сама понимаешь.
     Всем большой привет, напиши мне немедленно. Целуй Ленку, обнимаю  тебя.
Александр.
 
 

 
     [Конец 1967 г.]
     Здравствуй, Оля!
     Я не писал, так как хотелось мне сообщить вам что-нибудь определенное о
своих делах. Но определенности пока нет и денег нет.  Скорее  всего,  деньги
получу лишь в двадцатых числах.
     Пьеса во многих местах уже прочитана, есть режиссеры и театры,  которые
хотят ее поставить. Но все идет медленно, нужно разрешение и  проч.  Спасибо
за письмо из Ленинграда, надо туда ехать и с "Охотой" и с этим делом.
     Театр Станиславского требует вторую одноактную, боюсь, что написать мне
ее придется здесь полностью, уже работаю. Вероятно (все зависит  от  денег),
уеду в Переделкино недели на две.
     За "Предместье" тоже собираются заплатить, но нужно письмо из театра  -
тоже надо куда-то ехать (Калуга или Вологда) хотя бы на один день.
     Оля, если я задержусь, то это очень нормально, сама понимаешь, все  это
моя работа и наши с тобой средства  на  существование.  Так  что  не  хнычь,
нечего было выходить замуж за драматурга.
     Соскучился по тебе,  по  нашим,  очень  скучаю  по  Ленке.  Пришли  мне
последние фотографии - Елена Леонидовна (крестная) просит, да и мне нужны.
     Пиши мне, как Ленка, как ты, как мама, Миша и братчане.
     Получу деньги, вызову тебя на переговоры. Прописалась ли ты? Не  забудь
там Ленкино свидетельство и ордер.
     Обнимаю тебя и целую. Александр.
 
 

 
     [Январь-февраль 1968 г.]
     Ольга! Мама! Миша и бабушка! Я не пишу часто, жду окончания дел, но они
все тянутся и тянутся.
     Один договор я заключил (на работу, которую я  должен  здесь  закончить
скоро). С другой пьесой сложности - тоже надо ждать окончательных решений. В
Ялту я не еду. Таким образом, в Иркутске я надеюсь быть в  конце  февраля  -
начале марта.
     Деньги я получил небольшие (25% от  договора),  в  ВУАПе  денег  теперь
почти не стало, хотя еще будут, но весной  (в  Ленинграде  в  апреле  начнут
играть "Прощание в июне"). В мае-июне получу тысячу от того же договора.  Но
мне очень важно продать "Охоту", и нельзя уезжать отсюда,  не  испытав  всех
возможностей. Желающих поставить  эту  пьесу  много  -  сложности  совсем  в
другом. Вот каковы мои дела.
     Живу в общежитии, на время мне дали отдельную комнату, срочно работаю.
     Ваши заказы я помню и выполню, когда получу Деньги.
     Мама, как ты сейчас себя чувствуешь? Я узнал здесь, что от гипертонии и
сердца очень помогает черноплодная рябина,  знаешь  ты  об  этом?  Напиши  в
Свердловск тете Ксене, я тут попробую ее достать.
     Домой  я  полечу,  видимо,  через  Братск,  заберу  Ленку.  Недавно   я
разговаривал с ней по телефону.
     Ольга, я  просил  прислать  тебя  фотографии  Ленки,  где  они?  Пришли
немедленно.  Напиши  мне  письмо,  занимайся,  сдай  наконец   задолженности
(обязательно до моего приезда), помогай маме.
     Мне предлагают заключить договор на новую пьесу, заплатить  (но  деньги
снова небольшие - опять же 25%). Возможно, я это сделаю,  и  тогда  на  днях
пришлю рублей 200. Но эти деньги будут за квартиру и на житье.  Покупать  до
моего приезда ничего не надо.
     Ольга, если уж выходит 2-й номер альманаха с пьесой  (если  ее  там  не
выбросили), пойди к Мариной, попроси у нее доверенность. Половину этих денег
надо отдать Пакулову, а половину из третьего номера  (там  его  повесть)  он
отдаст потом мне. Так мы договорились. Впрочем, наверное, сейчас еще рано  и
наверняка я приеду и сделаю все это сам.
     Ну ладно, я прощаюсь, жду писем.
     Целую вас. 
                 Александр.
 
  

 
     [Апрель-май 1968 г.]
     Здравствуй, Ольга!
     Получил твое письмо и телеграмму. Завтра десять дней, как я  в  Москве,
дела хоть и медленно, но подвигаются. У  станиславцев  был  худсовет,  пьеса
принята, сейчас она в управлении, потом должна пойти в цензуру. После  этого
получу 50% (1000 р.), если все будет благополучно.
     Пока денег прислать не могу, получил в ВУАПе 170р., из  них  100  сразу
отправил Мариной. За командировку мне  дали  мало  (46  р.  билет  +  26  р.
суточных)  -  обратную  дорогу  деньгами  не  дают  -  только  билетом.   За
"Предместье" не платят, надо ждать за "Анекдоты"  и,  может,  ВУАП  подкинет
(там добавилось еще 2 новых города). Вот финансовый мой отчет.
     Живу пока в общаге с Генкой Машкиным вдвоем в одной комнате,  ношусь  с
утра до 5 по делам, сразу же простудился (здесь мокро - 3  градуса),  болен,
здесь многие болеют и, говорят, цейлонским гриппом.
     Буду ли я здесь дописывать пьесу - неизвестно пока, но ждать результата
у станиславцев буду. В декабре это  станет  ясно  -  насчет  разрешения  или
неразрешения. Скорей всего в декабре я приеду.
     Как там вы? Что  Ленка?  Беспокоюсь  за  тебя.  Здорова  ли  мама?  Как
бабушка? Ленку обязательно водите гулять, скажи ей, что  кукла  ей  будет  и
толстая красивая книжка.
     Ольга, все будет нормально, будь молодцом, не хандри, в университете по
возможности не пропускай.
     Денег, если совсем туго - попросите у Миши, получу - вернем.
     Пиши мне про Ленку, про себя, пусть  мама  мне  напишет.  Пишу  ужасной
ручкой (шариковая, зря я ее купил).
     Оля, пришли мне 2 номера "Ангары" э2. Ты обещала.
     Ну ладно. Целую вас всех. Жду писем. Обнимаю. Александр.
 
 

 
     [Конец февраля 1969г.]
     Дорогая Елена Леонидовна!
     Ко многому я привык, но такого оборота все-таки не  ожидал.  Претензии,
которые они предъявляют "Старшему сыну", надуманы специально, и, как  видно,
речь идет о заведомом и теперь уже планомерном отношении ко всем моим пьесам
в целом. Судите сами.
     "Герой начинает свою жизнь в пьесе с непорядочного поступка, спекулируя
на  лучших  человеческих  чувствах".  Содержание  этой   претензии,   помимо
чистосердечного непонимания того, что в жизни порядочно и  что  непорядочно,
суть демагогия и нахальное невнимание к тексту. Ведь Бусыгин, подозревая  (а
почему бы и нет - подозрение мотивировано "исчезновением"  его  собственного
отца), что Сарафанов  направился  к  женщине  (от  семьи,  заметьте),  решил
подшутить над ним, а заодно хоть немного согреться. При сем Бусыгин вовсе не
планирует встречу с Сарафановым - ему явно  достаточно  того,  что  Васенька
после  его  ухода  огорошит  "неверного"  папашу  известием  о  визите   его
"внебрачного сына". Значит, в  поступке  Бусыгина  есть  даже  большая  мера
морализаторства, желание  проучить,  а  может,  даже  толкнуть  престарелого
"ловеласа" по  пути  добродетели.  А  если  и  есть  в  этом  поступке  доля
недоброжелательства, то в том-то и дело,  что  Бусыгин  впоследствии  в  нем
раскаивается.
     Далее. "Бусыгин мало человечески  интересен".  Это  замечание  еще  раз
утверждает меня в том мнении, что из современных Управление превратит героев
в каких угодно, кроме живых людей с нормальными человеческими чувствами.
     "Система  случайностей,  на  которых  строится  сюжет,  нарочита".  Где
система и где нарочитость? Случайность всего одна: появление  Сарафанова  во
дворе как раз в то время, когда  там  находятся  Бусыгин  и  Сильва.  Больше
случайностей в пьесе нет, все последующие события оправданны и  закономерны.
Во всяком случае, куда более закономерны, что  если  бы,  допустим,  в  один
прекрасный день с какого-нибудь? карниза отвалился бы кирпич как  раз  в  то
время, когда внизу проходил бы Закшевер, и этот большой кирпич угодил бы  по
его умной голове.
     Кудимов,  я  надеюсь,  вовсе  не  так  "ограничен"  И  "туп",  как  это
представляется утонченным критикам из Управления. У  Кудимова  прежде  всего
другой, чем у Сарафанова, взгляд на жизнь - деловой,  трезвый  определенный.
Не понимаю, как этими свойствами можно скомпрометировать солдата?  По-своему
Кудимов прав и несомненно правдив. Ну да, он недостаточно чуток, но спросите
вы их, пожалуйста, могут ли в современной пьесе действовать разные характеры
или все они должны быть одинаковыми. Как там по Аристотелю?
     В конце концов Кудимова можно  сделать  гражданским  летчиком  (училище
ГВФ), это хотя и глупо, но, в сущности, ничего не меняет.
     "Сарафанов  фигура  жалкая,  семья  его  черствая   и   неблагодарная".
Возможно. Во-первых, в жизни такие фигуры и такие семьи имеют еще  место,  а
во-вторых,  давно  ли  запрещено  у  нас  писать  о   том,   как   черствые,
неблагодарные дети  становятся  детьми  приличными  и  благодарными?  И  что
зазорного в том, что в слабохарактерном человеке  автор  старается  найти  и
подчеркнуть  добрые  качества?  После  перечисленных  претензий  чрезвычайно
странным выглядит то обстоятельство, что рациональным  зерном  в  Управлении
признана "метаморфоза героя, его попытка принять участие в делах семьи,  его
активное стремление  к  доброте".  Этим  суждением  начисто  перечеркивается
предшествующая  ему  критика.  В  самом  деле,  разве   была   бы   возможна
"метаморфоза героя", если бы поступок его в начале пьесы был бы благородным,
как того требует  первое  замечание  товарищей  из  Управления?  И  надо  ли
принимать "участие в делах семьи", где  все  благополучно  и  вовсе  нет  ни
"черствости", ни "неблагодарности"? Таким образом, Вы имеете  все  основания
сообщить  Закшеверу  и  Кo,  что  на  этот  раз  автор  поставлен  в   тупик
неразрешимыми противоречиями суждений и требований Управления.
     Итак, "суммированные замечания". Что именно Управление хочет от автора?
Да сущие пустяки: 1. Чтобы пьеса ни с чего не  начиналась.  2.  Чтобы  пьеса
ничем  не  заканчивалась.  Другими  словами,  никакой  пьесы  от  автора  не
требуется.
     Елена Леонидовна, дорогая! Выпустите из  этого  письма  ругательства  и
хотя бы по телефону прочтите его Закшеверу. А лучше Родионову. Кстати, Вы не
пишете, какую позицию занимает он. Не трудно, конечно, об  этом  догадаться,
но вдруг он хоть немного придержит на этот раз  своих  молодчиков.  Скверно.
Если так обстоит с этой пьесой, что же тогда "Анекдоты"  и  "Охота"?  Анохин
голоса не подает, видать, смирился. Здесь, в Иркутске, у  меня  вылетела  из
плана книжка, в "Театре" без лита пьесу не напечатают, из ВУАПа пошли  сущие
копейки. "Расцвет упадка". К тому же на улице ни зима, ни весна - черт знает
что, погода каждый день меняется, мать болеет. Сижу дома,  вожусь  с  дитем,
обрастаю серым мхом добродетели. Немного сочиняю Гончарову, но настроение не
рабочее.
     То, что театр от меня не отступается и полон, как Вы пишете, решимости,
- в этом сейчас единственная надежда. Не выйдет пьеса  сейчас  -  не  выйдет
долго, а в этом случае в ближайшее время  меня  ожидает  служба,  контора  и
никаких сочинений.
     Теперь, я думаю, театру надо попробовать Афанасьева, вероятно, его надо
было ждать, а отдавать пьесу  в  Управление  было,  получается,  ошибкой.  В
Симукове у меня никакой уверенности,  но  надо  и  его  испытать.  Вдруг  он
поговорит с Родионовым.
     Елена  Леонидовна!  Если  появится  свободная  минутка,  распорядитесь,
пожалуйста, "Анекдотами". Покажите их в Сатире или  в  "Современнике".  Если
возможно, то лучше там и там - поочередно.
     Как Вы отдохнули? Давно вам надо было  отдохнуть  и  вообще  устроиться
куда-нибудь с переводами, да и бежать из театра. До хорошего он не доведет.
     Как Ваши дела? Сдали Вы цыганскую пьесу? Напишите мне про себя.  Я  Вас
люблю и скучаю по Вам. Иногда думаю, не будь Вас в  Москве,  я  был  бы  там
круглый сирота. Вы там сильно не расстраивайтесь и не берите  все  на  себя.
Пусть Комиссаржевский, Валюнчики Косюков больше упираются.
     Что Гена Косюков?  Как  он  настроен?  Передайте  ему  большой  привет.
Комиссаржевскому засвидетельствуйте почтение. Валентину  Ивановичу  -  тоже.
Гончарову при случае передайте, что подотчетный ему автор сильно замордован,
но вовсе еще не пал духом и гнет потихоньку  свою  линию.  К  новому  сезону
пьесу ему представлю. Называться она будет "Валентина".
     Ну вот. Я закругляюсь. Большой привет Вашим - Ирине Леонидовне и  Лене.
Вас с Ириной Леонидовной поздравляю с 8 марта.
     Жду Вашего письма, целую Вас. Ваш Вампилов.
 
     Р.S. Если вдруг случится Вам достать какого-нибудь  хорошего  лекарства
от сердца, давления и головокружения - пришлите, пожалуйста, очень прошу для
матери.
     Еще раз целую Вас любящий Вас "младший брат".
 
 

 
     [Середина марта 1969 г.]
     Лиля!
     Спасибо за письмо, рад, что пьеса тебе и начальству понравилась, думаю,
что, пока погода благоприятная,  лучше  издавать  ее  ("Старшего  сына")  по
возможности. Дело в том, что из журнала пока  никаких  известий  нет,  хотя,
если бы там было все нормально, они написали бы. Если что - я тебе сообщу, а
пока пусть бы лучше дело двигалось у вас в издательстве. Высылаю фотографию.
     С твоими замечаниями насчет "благостности"  Макарской  в  финале  я,  в
общем-то, согласен, предлагаю вымарать ее реплику на предпоследней странице:
"Хорошие  вы,  между  прочим,  люди".  И  в  ремарке  (чуть   ниже)   вместо
"растроганного  зрителя"  уместнее  будет  "недоверчивый   зритель".   Тогда
никакого умиления, по-моему, не будет.
     "Прощание в июне" я еще не переделал, но на всякий случай сообщаю тебе,
что вскоре переделаю и "Прощание"  и  вторую  часть  "Анекдотов"  ("Двадцать
минут с ангелом").
     Теперь биография. Она  в  двух  словах  и  вовсе  лишена  внешних,  так
сказать, беллетристических признаков. Я родился в 1937 году в  селе  Кутулик
Иркутской области. Там же окончил среднюю школу, а в 1955  году  поступил  в
Иркутский университет. С 1955 по 1965 работал в областной молодежной газете.
До сочинения пьес писал очерки и рассказы, в 1966 году  принят  в  Союз.  Из
пьес первая ("Прощание в июне")  прошла  в  двадцати  городах  (кое-где  еще
идет). Остальное тебе  известно.  Если  понадобится  что-либо  с  фокусом  и
закруглением - напишу, но, может, и так нормально?
     Что у вас нового? Как настроение? У меня что-то не ахти какое весеннее.
     Эдик! Лето не за горами. Какие у тебя виды?  Собираешься  ли  ты  сюда?
Вопреки всему надо поехать на  Байкал,  в  тайгу,  порыбачить,  подышать  на
всякий случай свежим воздухом. Валя и Славка шлют тебе большой привет.  Тебе
и Лиле.
     Кстати, Машкин опять в Москве, повесть из второго номера у него вынули,
теперь все у него снова. На днях Дима едет на Черное море, через  месяц  дня
на два - на три будет, видимо, в Москве.
     Ну ладно, пока я прощаюсь.
     Счастливо. Обнимаю. Вампилов.
 
 

 
     [21 мая 1969 г.]
     Дорогая Елена Леонидовна!
     Письма Вашего нет, значит, ничего нового, хорошего нет. Написали  бы  о
плохом. Все-таки. А то - ничего. Похоже на похороны. Знаю, Вам  недосуг,  но
все же, все же.
     Я вот нечаянно с Афанасьевым говорил (из Иркутского театра), он сообщил
мне, что у Вас там был худсовет, на котором я со своей пьесой был употреблен
(сколько можно!), - он мне сообщил, а Вы молчите. Печально. Кроме  того,  он
мне сказал (об Ермоловском театре,  в  частности),  что,  если  театр  хочет
пьесу, он ее добивается, а если нет и т.д. -  все,  что  происходит  с  моей
пьесой в Вашем театре, т.е. ничего.
     Ладно. Мне прислал письмо Пермский ТЮЗ, просят пьесу. Будьте так добры,
отправьте им один  экземпляр  по  адресу:  г.Пермь,  ул.К.Маркса,  65,  ТЮЗ,
главному режиссеру. Один экземпляр Вы мне обещали, очень прошу, пошлите  его
в Пермь.
     Если "Старший сын" не пойдет сейчас хоть где-нибудь, хоть в Перми, хоть
у черта на куличках, мне придется в  ближайшее  время  и  самым  решительным
образом  отказаться  от  сочинения  пьес.  Я  не  жалуюсь,  я  остервенел  и
просто-напросто брошу все это к чертовой матери! Вы только подумайте,  хотел
я 75% за "Сына" получить через Иркутский театр, читал им пьесу, они слушали,
единогласно приняли, распределили роли и вот же! Все стоит на месте,  актеры
выживают  из  театра  главного  режиссера  (везде  так,  во  всех   театрах,
по-моему), и моя пьеса становится  жертвой  этих  интриг.  Это  вот  на  что
похоже: шайка головорезов (актеры) с матерым рецидивистом, с вором в  законе
(режиссером) во главе проигрывают в карты несчастного прохожего (автора).  А
дальше? Если автор  случайно  останется  жив,  за  углом  его  ждет  местный
Закшевер (и тут есть управление - честь  по  чести).  А  далее  еще  и  еще.
Скажите, ради бога, при чем здесь искусство, какая работа и чем  Ваш  Джанни
Родари лучше местного, вернее, чем местный  хуже  Вашего  Джанни  Родари.  А
специалисты (я говорю о Вашем дорогом  и  любимом  режиссере)  тем  временем
разгуливают в белых перчатках и ждут пьес, в  которых  будут  обнаружены  их
собственные добродетели.
     Да ладно, ладно. Никто не заставлял меня писать пьесы, и,  слава  богу,
не поздно еще на это дело плюнуть. Есть у меня такая возможность.
     Елена Леонидовна! Я прошу Вас, напишите мне насчет Вашего театра  точно
и ясно - чтобы я не надеялся - шутки  шутками,  но  надо  ведь  как-то  жить
дальше. Извините, что начеркал, переписывать не буду. Так напишите же мне! И
не забудьте про Пермь.
     Жду письма, целую. Ваш Вампилов.
 
 

 
     [Конец мая 1969г.]
     Эдик! Лиля!
     Чувствую, что надо кое-что сообщить вам по поводу лета. Дело в том, что
программная поездка по Байкалу до сих пор в тумане. Определенности нет. И  в
особенности для меня, потому что я, скорее всего, в месячной поездке принять
участие не смогу - у меня очень сильно болеет мать. Другие же  авторы  этого
замысла, как я выяснил, до сих пор не знают, когда и на  чем  они  выйдут  в
море. Глава мероприятия (он же  владелец  лодки)  Глебка  Пакулов  -  фигура
(вспомните рассказы о нем) довольно легкомысленная и, если не держать его за
воротник, свободно может  подвести.  Тем  не  менее  они  (Машкин,  Пакулов)
собираются  и  грозятся,  когда  соберутся,  отправить  вам   телеграмму   с
приглашением на борт. Я же думаю об  этом  так:  лучше  всего,  особенно  не
обольщайтесь идеей лодки, приехать в Иркутск погостить и, в  случае  провала
Глебкиных  планов,  на  пароходе  "Комсомолец"  проехаться  маршрутом   порт
Байкал-Нижнеангарск, т.е. по всему Байкалу.  Это  будет  совсем  неплохо  (с
длинным пребыванием в Нижнеангарске) и совсем надежно.
     Ну вот. У нас тут все потихонечку: Славка  цветет,  Валька  нянчится  с
младшим дитятей, Дима прибаливает, Машкин работает.
     Эдик, видел я того парня из иняза, но в большой  компании  и  навеселе,
так что насчет книг я у него так ничего и не  узнал.  Мои  дела  вы  знаете,
успехами все это не назовешь, придется, видимо, идти служить. Но куда?
     Лиля,  нет  ли  сейчас  возможности  заключить  договор  и   что-нибудь
получить?  Что,  интересно,  по  этому  поводу  думает  Маликов   и   другое
руководство? Что с биографией? Если нужно - я срочно напишу. Не  поленитесь,
черкните кто-нибудь пару строк, ответьте мне на эти прискорбные вопросы.
     Мои домашние шлют привет. Мать болеет тяжело, пока ездим по больницам и
на скорой помощи.
     Но летом, со стабилизацией погоды, надеюсь, ей будет лучше.
     Да, ребята были у владыки недавно, он, рассказывают, устроил им  чай  и
вообще подружились. Скоро снова к нему собираемся.
     Ну я прощаюсь. Приезжайте. Байкал сейчас такая  штука,  что  -  спешите
видеть. Собирайтесь и приезжайте.
     К сему ваш Вампилов.
 
     Р.S.  Эдик!  Встретил  Машкина,  он  говорит,  что  Славка   собирается
зафрахтовать  катер  охраны  природы.  Славка  сам  собирается.  Жди   тогда
известий.
 
 

 
     [11 июня 1969г.]
     Лиля!
     Получил договор, приободрился.  Бедному,  замордованному  автору,  если
дальше это  пойдет  благополучно,  -  просвет,  а  доблестному  редактору  и
либеральному начальству за их благодеяния воздается не только на небе, но  и
на земле. А как же?
     Насчет постановки этой пьесы в театре ермоловцы  молчат,  но  Иркутский
театр ее принял, а Афанасьев (министерство)  пообещал  им  ее  разрешить  и,
кажется, разрешит всюду  за  пределами  Московского  управления.  Собираются
поставить  ее   Красноярский   театр,   Пермский,   заинтересовались   также
ленинградцы (театр им. Комиссаржевской), которые сейчас у нас в Иркутске  на
гастролях.  Иркутяне  даже  уже  получили  местный  Лит.  Надеюсь,  что  эта
жизнерадостная пьеса будет поставлена не далее чем в первой половине  нового
сезона.
     Лиля, если можно, деньги за перепечатку  я  вышлю  не  сейчас,  а  чуть
погодя. Как?
     Теперь по поводу биографии.  Эту  задачу  пока  я  представляю  смутно,
потому хочу сначала посмотреть эти ваши издания,  а  после  уже  написать  и
выслать.
     Ну вот. О деле вроде бы все, но далее. Что вы оба думаете о поездке  на
Байкал? Сквозь туман неувязок и разгильдяйства сейчас уже проглядывает  срок
выхода в открытое море. Это 28 июня - 3 июля примерно. Шугаев договаривается
насчет катера, и о результатах его деятельности мы известим вас в  ближайшее
время. Собирайтесь!
     Все ребята, в том числе еще незнакомый вам  Глебка,  шлют  вам  большой
привет. До свидания. Надеюсь, скоро встретимся.
                                               Ваш Вампилов. 
 
 

 
     [21 ноября 1969г.]
     Дорогая Елена Леонидовна!
     Лучше, если Вы на меня сердиты, хуже, если Вы меня  забыли.  Во  всяком
случае подаю голос, напоминаю о своем существовании, тем паче, что в  Москву
надеюсь попасть лишь через месяц, не раньше.
     Итак, голос из провинции. Последний месяц новая пьеса у меня  почти  не
сдвинулась с места, так как все это время я затратил на подготовку (вместе с
театром) спектакля "Старший сын". Раньше я видел свои спектакли ("Прощание в
июне"), но до сих пор никогда еще не участвовал в работе над ними "от и до",
в этом психоватом и изнурительном деле, и, признаюсь  Вам,  хотя  и  потерял
месяц, я не жалею об этом. В это дело я не только втянулся, но и увлекся им,
а сейчас, когда все уже  закончено,  мне,  представьте  себе,  даже  грустно
как-то. Теперь я более понимаю Вашу приверженность театру, где над тряпьем и
хламом в тяжком воздухе интриг и администрирования  носятся  все  же  еще  и
надежда, и поэзия. (Чувствуете, каким я слогом хватанул? -  это  от  избытка
чувств.)
     Вы знаете,  как  я  сам  смотрел  на  "Старшего  сына",  теперь,  после
спектакля, я стал думать об этой пьесе много лучше, честное слово. Спектакль
как будто бы удался, в театре аншлаг (говорят, давно тут этого не было),  из
зрителя выколачиваются не только денежки, но и смех  и  даже  слезы.  Причем
последнее добыто не способом мелодрамы, а более достойным  образом  -  пьесу
играют как трагикомедию. Смею думать, что она так и написана.
     Мне  повезло  с  режиссером,  попался  толковый  парень.  Его   фамилия
Симоновский, учился он в Вахтанговском  училище  (Ваш  Калягин  его  знает),
закончил и по актерскому курсу, и по режиссерскому. На мой  взгляд,  у  него
именно талант  режиссера,  что  как  раз  так  редко  встречается  у  людей,
занимающихся режиссурой - равно - и в провинции, и в столице.
     Мы нашли с ним общий язык (да нет, не думайте, как раз он  непьющий,  я
имею в виду именно творческий язык), и вместе много наработали  интересного,
а самое главное, как мне кажется, много точного. Реализовать из  задуманного
мы смогли лишь половину, потому как иркутские актеры, увы,  Вы  понимаете...
Хотя некоторые молодые есть отличные. Но есть и кроме.
     И вот тут у меня мелькнул  в  голове  прожект  такого  рода:  Афанасьев
грозился прислать кого-то из своих сюда в Иркутск смотреть "Старшего  сына".
Елена Леонидовна! Почему бы Вам не  взять  в  министерстве  (или  в  театре)
командировку и не приехать в Иркутск с этим самым человеком из министерства?
Одна  цель  у  Вас  была  бы  министерская  (проконтролировать   и   оценить
спектакль),  а  другая  цель   -   попытаться-таки   осуществить   в   Вашем
благонамеренном театре эту оптимистическую, но вместе с тем, как мне  сейчас
кажется, не лишенную смысла комедию. Как? Или Вы уже сдали ее в архив?  Если
так, то по приезду моему в Москву я непременно буду искать  для  нее  другой
театр. Дело вовсе не в самонадеянности,  просто  у  меня  предчувствие,  что
таковой (театр) для "Старшего сына"  в  Москве  найдется.  Кстати,  в  пьесе
появился ряд изменений, некоторые из них  весьма  существенные,  и  все  как
будто бы  к  лучшему.  Кроме  того,  курсанта  (военного)  я  готов  сделать
гражданским летчиком, что, как я понимаю, весьма существенно для Управления,
но вовсе, как я убедился, неважно для меня. Дело ведь не в этом.
     Итак, что Вы обо всем этом думаете?
     Ну вот. А жизнь моя идет в основном в привычном  иркутском  русле,  без
особых приключений. Мать сейчас у сестры в  Черемхове,  сейчас  ей  лучше  -
зима, жена и дочь здоровы, обе Вам кланяются и приглашают Вас в гости.
     Новая пьеса ("Валентина" - драма в двух действиях) наполовину  написана
набело, второй акт (вчерне) надеюсь закончить буквально в три недели. В душе
и мысленно эта история уже разыграна, дело теперь за словами и за точностью.
Что получается. Хочется по своему обыкновению похвастаться,  но  воздержусь.
Скажу только, что в этой работе придерживаюсь уровня "Охоты" - пока,  а  там
авось этот уровень и перемахну. (Вот и прихвастнул,  потому  как  сравнивать
эти вещи вовсе не мое дело.)
     Ну ладно. Я Вас нежно целую, привет всем Вашим и знакомым, которые меня
еще помнят. И непременно жду от Вас пару строк.
                                              Ваш Вампилов. 
 
 

 
     [22 ноября 1969г.]
     Добрый день, Лиля!
     Собирался к этому времени уже быть в Москве, ничего  пока  не  выходит,
буду там в конце декабря или в начале января. Сообщаю тебе, что  в  Иркутске
пьесу поставили (18 ноября была премьера).
     1(?) декабря сдает Калинин, далее должен быть Красноярск  и,  возможно,
Ленинград.
     Лиля! Тут в Иркутске я участвовал  в  подготовка  спектакля,  в  тексте
появились изменения по объему  незначительные,  но  весьма  существенные  по
смыслу.  Например.  Хорошо  бы  одну  страничку  вставить,  одну  сократить,
несколько реплик убрать, несколько; вставить. Поздно  или  еще  есть  время?
Можно ли поправить это в верстке? Когда она будет?
     Спектакль здесь понравился, идет хорошо.
     В Москве ли Эдик? Или снова где-то по заграницам?
     Вся иркутская шайка шлет вам привет и надеется на ближайшие встречи.
     Лиля, напиши мне, пожалуйста, пару строк про что и как.
     С горячим приветом, ваш Вампилов.
 
 

 
     [Конец 1969 г.]
     Добрый день, Лиля!
     Спасибо, что ты откликнулась. Посылаю тебе исправления. Многие  из  них
принципиальны - особенно вставка на  первой  странице  (эпизод  Сарафанов  -
Сосед), остальное - сокращения и уточнения, но тоже  необходимые.  Я  думаю,
все это надо поправить даже если и за мой счет - все равно надо. Прости, что
задаю тебе лишнюю работу.
     Фотографии я надеюсь выслать следом, на днях. С постановками - для меня
пока определенны и доподлинны три города  -  Иркутск,  Калинин,  Красноярск.
Будут и еще.
     Лиля! Известие об Эдике меня удивило и озадачило. Но  судить  об  этом,
разумеется, я не берусь, и, поверь, я не знаю, когда я выступал  в  качестве
советчика. Такого случая я не помню.
     Если ты того желаешь, наши  отношения,  видимо,  не  могут  далее  быть
такими, какие они были. Но вместе с тем я надеюсь, что нечто, в чем я  лично
не виноват, может между нами остаться, и, мне кажется, это  самое  (по  сути
своей  весьма  скромное  и  необременительное)  не  будет  между   нами   ни
"неясностью", ни лицемерием.
     Лиля! А как иначе?
     К сему - остаюсь по-прежнему А. Вампилов.
 
 

 
     [27 декабря 1969 г.]
     Лиля! Поздравляю тебя с Новым годом, желаю тебе всего, всего.
     Лиля! Жаль, что фотографии не нужны, сделали хорошие, я привезу  их  на
всякий случай (к 10 января буду в Москве). Текст будем править  обязательно,
нового там только одна первая страница,  остальное  -  правка  и  сокращения
больше.
     Еще раз - с праздником.
     До свидания. Вампилов.
 
 

 
     [Февраль 1970 г.]
     Здравствуй, Оля!
     Надеюсь, письмо застанет тебя в Иркутске. Как вы живы, что  новенького,
ходит ли Ленка в сад - жду и от тебя письма.
     Я в Ялте  уже  третий  день,  дышу  южным  воздухом  и  жирею  за  счет
литературного фонда. Зимы тут никакой нет, на дворе то ли осень, то ли весна
- тут не поймешь. Пока, впрочем, большей частью пасмурно,  воздух  очень  уж
влажный, у меня побаливает голова, думаю, от этого, от непривычки.
     Работаю. В Москву без пьесы не вернусь. В Москве кое-что успел: получил
деньги (отправил вам почтой), вычитал верстку  книжечки.  Самые  хлопотливые
дела - с театрами - впереди.
     Была ли мать в театре, где она сейчас? Как  ее  здоровье?  Если  она  в
Черемхове - позванивай ей.
     Кормят здесь хорошо, но все же с удовольствием  поел  бы  сейчас  твоих
пельменей. Чтобы к приезду были!
     Когда собираешься в Братск? Как экзамены? В  Братск,  имей  в  виду,  я
позвоню 27 числа.
     Ну ладно, пока прощаюсь. Пиши. Целуй Ленку, я без вас  скучаю.  Обнимаю
тебя, целую.
           Александр. 
 
 

 
     [Весна 1970г.]
     Здравствуй, Ольга!
     Почему ты не пишешь? Телеграмму твою получил, слава богу. Дела  мои  до
сих пор неопределенны. В театре с "Анекдотами" все нормально, но придираются
власти, и неизвестно, когда будет высочайшее их разрешение на постановку,  а
значит, и 50% гонорара. Я дождусь, что они решат, и сразу же  приеду  домой.
Это будет теперь уже скоро.
     Как вы живете? Как Ленка? Я скучаю по тебе, по ней, по  всем  вам.  Как
здоровье мамы? Каковы твои виды на сессию?
     Я здесь болел гриппом, теперь у меня ячмень, настроение  паршивое,  изо
дня в день обивание порогов  и  телефонные  переговоры  -  пропади  все  это
пропадом. Заканчивай университет, поедем с тобой на два  года  в  деревню  -
отдохнуть и переждать эту гнусную ситуацию. Я забыл отправить доверенность -
склероз, наверное, но Элька или Жаркой, я думаю, все там сделают.
     Я просил тебя прислать мне 3-4 номера альманаха, они мне нужны.
     У вас, я знаю, нет денег, попросите  у  Миши,  пусть  выручает,  думаю,
впоследствии я сумею его отблагодарить. Что Ленка? Здорова ли она?
     Напиши мне немедленно. Целую тебя и всех вас. Александр.
 
 

 
     [29 июня 1970г.] [Телеграмма]
     Лиля Ленинград не поехал Москве буду  осенью  вышли  пожалуйста  книжки
возможности деньги пламенным приветом
                                         Вампилов. 
 
 
 

 
     [17 августа 1970г.]
     Лиля! Добрый день!
     Где ты? Не в отпуске ли? Слухов никаких нет, а  книжку  (4  экземпляра)
получил и деньги тоже. Большое спасибо.
     С середины сентября обязательно должен быть в Ленинграде (премьера  там
была в июне, они высылали мне вызов, но вышло так, что я проездил это  время
здесь, по северу), стало быть, скоро буду и в Москве.
     Лиля! Если ты не в отпуске, то прошу тебя - приди на  минутку-другую  в
благорасположение и вышли, пожалуйста, 10-15  экземпляров  сейчас.  Желающих
театров изрядно, а выслать мне им нечего.
     В Москве, конечно, как обычно, сейчас некогда, дворянство  возвращается
с морей и из-за границ, и настроение неопределенное. Привет общим  знакомым,
Эдуарду Валентиновичу, если вы сейчас сообщаетесь. У меня  впечатление,  что
Якушкина на меня махнула рукой и мои пьесы со стола переложила на окно,  где
у нее форменная братская могила неизвестных авторов.
     А ты, Лиля? Не сердишься за что-либо и ты на меня?
     Провинция страшна неопределенностью и располагает к  мнительности.  Это
уж обыкновенно.
     А пока прощаюсь, в надежде в скором  времени  засвидетельствовать  свое
почтение лично.
               Вампилов. 
 
 

 
     [Осень 1970 г.]
     Дорогая Елена Леонидовна!
     Сегодня прочитал Ваше письмо, я был в тайге, большое за  него  спасибо.
Не то я уже решил, что Вы меня  окончательно  забыли.  В  начале  октября  я
собираюсь в Ленинград, потом в Москву, стало быть, скоро увидимся.
     Новостей у меня особых, как Вы понимаете, нет, я был летом на  Байкале,
в тайге, в местах этих новости не  водятся,  зато  водятся  зверь  и  птица.
Работал мало, новую пьесу еще не начинал, переделал "Прощание в июне",  сдаю
эту пьесу сейчас в наш  театр  и  местное  издательство.  Переработка  вышла
большая, переписал ее процентов на 75, вышла, по-моему, приличная комедия. Я
ее привезу, авось, заинтересуется ею какой-нибудь  столичный  театр.  А  что
дальше?
     Драмы лежат, так пусть хоть комедии пойдут. На днях вот как раз  ставлю
точку и очень сожалею, что нет тут Вашего редакторского глаза.
     "Старшего сына" по приезду в Москву я попытаюсь пристроить куда-нибудь.
Ведь дело, разумеется, не в одном только Мирингофе (будь он проклят).
     Ленинградцы вызывали меня летом, когда меня в Иркутске не было.  Теперь
я попытаюсь воспользоваться этим же вызовом.
     Ну вот, Елена Леонидовна, много не пишу, надеюсь скоро увидеться.
     Посылаю Вам книжку, она вышла еще летом. К  сему  остаюсь  Ваш  младший
брат
     Александр.
 

 
     [Декабрь 1970г.]
     Дорогая Елена Леонидовна!
     Извините, что не ответил сразу, отвечаю сейчас  и  заодно  посылаю  Вам
"Ангару" с "Утиной охотой". Вышла! Хоть так, да все-таки  эта  пьеса  теперь
существует.
     Поздравляю  Вас  с  Новым  годом,  желаю  Вам  всего   наилучшего.   Не
поленитесь, напишите мне в двух словах, как живете, что нового  в  столичных
театрах. Провинциальному автору интересно это знать. Тем более  в  ближайшее
время я в Москву не собираюсь, хотя и получил через Степанову ангажемент  от
Лаврентьева, который почему-то предлагает устроить меня на месяц в  Малеевку
или Переделкино через Союз писателей. Не знаю. Если сей порыв доживет в  нем
до весны, возможно, я воспользуюсь этим предложением. Работать только-только
приступил. Если "Современник" (Котова) попросит у Вас вариант второй картины
"Старшего сына" - дайте. Или, может быть, они уже оставили эту затею. Ничего
не слышно? Что поделывается в Вашем замечательном театре, как существуете Вы
с Вашим неугомонным шефом?
     Куда, по-вашему, сунуться мне с новой "Валентиной"? Напишите.
     Я без Вас скучаю и дичаю даже. Целую Вас. Ваш А.Вампилов.
 
 

 
     [31 декабря 1970г.]
     Добрый день, Лиля!
     Поздравляю тебя с Новым годом, желаю  тебе  здоровья  и  всего,  всего.
Спасибо за поздравление и сообщение о ленинградцах.
     Лиля! С "Тринадцатой" тут обстоит так. Тот их первый порыв относительно
этой пьесы несколько подзаглох и порастерялся в недрах этого  замечательного
театра. С приглашением эстонского режиссера у главного реж. не вышло, теперь
они хотят поставить совместными силами и в голос требуют текст. На днях  они
пришлют тебе телеграмму - вышли им пьесу. За остальным я  прослежу  со  всем
вниманием и со всей возможностью воздействовать на них. Я думаю, бог с ней с
эстонским режиссером, пусть заключают с тобой договор и ставят сами, лишь бы
у них это состоялось.
     Моя пьеса была тут 29 числа (премьера - "Прощание  в  июне"),  поставил
Чертков, поставил посредственно, но публика вроде бы довольна.
     "Прощание в июне" я напечатаю в Иркутске, а больше печатать  эту  пьесу
нигде не хочу. Я пришлю тебе (или  привезу,  если  в  марте-апреле  поеду  в
Москву) "Валентину" - новый вариант.
     После   московско-ленинградского   времяпрепровождения   думаю   сейчас
поработать, а там снова возникну на горизонте. Чтобы снова исчезнуть. На том
и стоим.
     Ну  вот,  Лиля,  до  свидания.  Привет  Денисову,  пусть  он  меня   не
просмеивает. Сам-то он тоже хорош.
     Счастливо тебе.
     Р.S. О ходе дела с "13-й" сообщу по мере развития событий.
 
 

 
     [2 марта 1971 г.]
     Дорогая Елена Леонидовна!
     Получил  Ваше   письмо,   которое   ждал,   большое   спасибо.   Насчет
"официального" тона моего Вы не правы, знаете, как  я  Вас  люблю,  и  вечно
капризничаете.
     Жаль, что Вы далеко, а то мы бы  по  этому  поводу  с  Вами  поцапались
слегка, а потом пошли бы в "гадюшник" пить мировую.
     Судя по Вашему письму, воз с моими пьесами все на том же месте, если не
считать энтузиазма, проявленного Табаковым. Дай бог, но разрешения-то у него
нет. Я получил от него письмо тоже, где он сообщает мне, что репетиции идут.
Еще я говорил по телефону с Ефремовым, он сказал, что во МХАТе  читал  пьесу
на коллективе ("Охоту") и что она  принята  почти  единогласно  (два  голоса
против). Говорит, что ждет меня в апреле. Не знаю. От Любимова  пока  ничего
не слышно. Я собираюсь в Москву в конце марта - начале апреля  и,  видно,  в
самом деле поживу апрель в Переделкине.
     "Валентину" я привезу готовую, а новой работы я так и не  начинал,  все
обдумываю и бросаюсь от одного сюжета к другому. Это даже кризис какой-то. У
нас в Иркутске к концу зимы вдруг заломило 40 градусов: это противно, потому
что ждешь в это время наоборот  потепления.  А  так  зима  стояла  божеская,
холодная, без ветра, и, представьте себе, два месяца подряд каждый день было
солнце. Дома, слава богу, все благополучно.
     Тут я встречался с одним, он видел "Трамвай  желание"  у  Вашего  папа,
говорит, он довольно удачно проехался на  этом  роскошном  виде  транспорта.
Хочется посмотреть. Пойдем с Вами в апреле - по контрамарке. Вы берете, я  к
ним больше не ходок, как трезво подумаешь, так выходит, что последний раз он
обошелся со мной, как  с  последним  безбилетником,  только  что  в  шею  не
вытолкал. "Это на периферии наших интересов" - помните? А с другой стороны -
провинция. Вот "Прощание в июне" в Иркутске. Вы  помните  Черткова  (кстати,
ученик Гончарова), румяного юношу, спектакль он  сделал  посредственный,  но
сколько шуму, скандалу, реву, он мне здесь  осточертел  со  своей  наглой  и
необоснованной амбицией, вообще почти все они  таковы,  из  тех,  что  рыщут
сейчас по областным городкам. И красноярцы, и  Паламышев,  и  тот  дурак  из
Новокузнецка, который поставил  по  "Старшему  сыну"  нечто  против  власти,
милиции, заодно и против здравого смысла  (спектакль  сняли).  Увидите,  они
пустят меня по миру, да еще с дурной репутацией. Вот.
     А впрочем, жизнь идет, и, кажется, как обычно, что завтра  будет  много
лучше, чем сегодня. А вдруг и на самом деле? Скоро увидимся и поговорим  как
следует. Распутин и Машкин шлют Вам привет. Моя семья - тоже. Целую Вас.  До
свидания.
     Ваш Вампилов.
 
 

 
     [Весна 1971 г.]
     Жена, бог послал тебя мне в наказание за все мои прегрешения.
     Но за последние минуты перед твоим отлетом я прошу у тебя  прощения.  Я
был груб излишне. Но я был пьян,  страшно  заведен  и,  честно  сказать,  не
подозревал, что самолет уходит так скоро. Виноват.
     Признаюсь. Не сердись и немедленно напиши мне, что не сердишься.  Иначе
ты потеряешь репутацию отходчивой женщины.
     Ты наказала меня уже тем, что не отправила, когда долетела, телеграмму.
В Москве мои дела остались в том же положении, ты все знаешь.
     Куклу я отправил, надеюсь, она поспеет ко дню Ленкиного рождения.
     Ленку поздравляю с днем рождения, но пошли, пожалуй, еще  и  телеграмму
на ее имя - человек она уже почти взрослый.
     В Дубултах красиво, но холодно и тоскливо.  Долго  тут  не  пробуду.  В
Ленинград, кажется, тоже не поеду. Есть настроение здесь поработать (как  ни
странно) немного и возвращаться  домой.  За  сим  целую  тебя,  жду  письма,
несчастный муж твой
     Александр Валентинович.
 

 
     [Середина 1971 г.]
     Ольга! Почему ты такая глупая? Почему ты не могла предположить, что эта
завлит написала мне также и в Москву? Когда я посылал телеграмму в  Мурманск
(поздравлял с премьерой), я обещал прислать  пьесу  из  Москвы.  Вот  она  и
отправила два письма - одно в Иркутск, другое в Москву, К-9, как  научил  ее
Скоп. При сем учти ее  заполошество  -  в  письме  в  Москву  она  требовала
"Валентину", а в этом - "Вечерние игры" Зака и Кузнецова (!).
     Будет тебе! Что за подозрительность. Нельзя же так.
     10-12 я все же заеду в Ленинград  на  два  дня,  так  как  8-го  должен
вернуться Товстоногов  и  прочесть  "Валентину",  за  ответом  следует  туда
заехать. Договор с Опорковым вышли мне числа 5-го -7-го в  Москву,  на  К-9.
Дома предполагаю быть числа 17-го.
     Я отправил посылку - шесть бокалов, не разобьются ли? Что  купить  тебе
из необходимого - сообщи телеграммой. Привезу тебе  также  некий  подарок  -
прибалтийский.
     Как Ленка? Как мать? В Москве получил письмо от  Марьи  Алексеевны,  но
ты, наверное, звонила туда и все знаешь. Как твоя работа?
     Ну вот. Не будь психопаткой и жди меня. Признаюсь тебе, что я по  тебе,
дура ты такая, соскучился.
     Целую тебя
     К сему муж твой Александр.
 
 

 
     [7 октября 1971г.]
     Дорогая Дина Морисовна!
     Высылаю "Ангела" в альманахе, надеюсь, он  понадобится.  Что  нового  с
"Анекдотами"? Репетируется ли "Метранпаж"? Передайте, пожалуйста, Сандро,  -
пусть не поленится, черкнет пару строк.
     Часто  вспоминаю  Ленинград,  наши  с   вами   разговоры,   все,   даже
"итальянский" дом вспоминаю с  удовольствием.  Когда-то  я  снова  попаду  в
Ленинград? Неизвестно.
     Большой привет всем, кто меня не забыл. А Товстоноговым, Фиме  Падве  и
Галине Михайловне Иолиш - персональный - в виде напоминания.
     К сему Ваш А.Вампилов.
     Р.S. Большой привет Вам от Ольги, моей жены.
 
 

 
     [7 октября 1971 г.]
     Лиля! Добрый день!
     Извини, что не откликнулся сразу, был в неких отсутствиях. Спасибо тебе
за "Метранпажа" - откуда это такое изобилие?
     Лето я провел в общем неплохо. Рыбачил, был на Байкале, работал.
     Высылаю тебе "Валентину", теперь, думаю, можно показать ее начальству.
     Начал новую пьесу.
     Когда попаду в Москву, не знаю. Но чувствую, уже  мечтаю  о  салате  на
Красноармейской.
     Наш  "Старший  сын",  кажется,  расходится  довольно  основательно.  Но
прорежется ли он в Москве - опять-таки неизвестно.
     От ребят тебе привет. Сейчас все сидим здесь, работаем потихоньку.
     Ну вот. Привет знакомым, Борисову при случае - персональный.
     За сим - ныне далекий, но старый и сердечный друг А.Вампилов.
 
 

 
     [Осень 1971 г.]
     Дорогая Елена Леонидовна!
     Обижены ли Вы на меня или Вы меня забыли - вот вопрос,  который  сейчас
меня мучает. Но  если  это  правда,  что  обиды  не  забываются,  то  вот  и
подходящее (для такого черствого и неблагодарного человека, как я) утешение.
     А вот мой эпиграф и мое оправдание: "Я к вам пишу, чего же боле?.."
     Но будет лучше, пожалуй, если  мы  оставим  наше  объяснение  до  нашей
встречи, а теперь спешу Вам сообщить, что  пребываю  в  здравом  рассудке  и
трезвой (в основном) памяти, сижу дома, немного работаю, больше бездельничаю
и, должен сознаться, ужасно тоскую по Москве.
     А Вы? Ольга и Шугаев (он звонил Вам по моей просьбе, но не  застал  Вас
дома) сообщили мне, что больные Ваши родители теперь у Вас, представляю, как
это нелегко и как печально. Ездили ли Вы куда-нибудь этим летом? Где Вы? Как
Вы? Ничего мне неизвестно.
 
 

 
     [Январь 1972 г.]
     Дорогая жена!
     Получил твое хорошее письмо,  спасибо.  Насчет  Генки  преувеличиваешь.
Дела мои таковы. "Сына" репетируют и ермоловцы и "Современник". Что из этого
будет - неизвестно. "Валентину" Товстоногов прочел  и  принимает.  В  Москве
тоже есть охотники, но у кого она будет окончательно,  не  выяснено.  Сейчас
иду в Малый театр говорить с главным.
     В Ленинград ехать надо 3-го февраля к возвращению Товстоногова  дня  на
три. Там у  меня  ярко  выраженный  денежный  интерес  -  надо  получить  за
"Анекдоты" или хотя бы аванс за "Валентину".
     Живем с Валькой в "России", но второго съедем, если не выгонят  раньше.
Домой собираюсь через два-три дня по возвращении из Ленинграда. Очень по вам
соскучился.
     По поводу твоих снов и сомнений: не сомневайся,  никого  мне  не  надо,
кроме тебя. Будь только хорошей умной женой.
     Срочно напиши, что купить и размеры всего этого.
     Целуй Ленку, большой привет Тане, на обороте прочти записку для матери.
Целую тебя
          Александр. 
 
  
     Дорогая мама!
     Прости, что не пишу, не обижайся.
     Ольга ведь была здесь и все рассказала тебе. У  меня  много  суеты,  но
дела как будто пошли на лад. Если можешь, дождись меня, очень хотел  ось  бы
повидаться.
     Очень рад за Мишу и напишу ему письмо. Молодец! Целую. Александр
 
 

     [12 июня 1972 г.]
 
     Дорогая Дина Морисовна!
     Большое спасибо Вам за письмо и хорошие известия. Лит - дело большое  и
обнадеживающее. Дай бог и дальше так.
     Я очень виноват перед Вами: вышло так, что в  последний  приезд  мы  не
повидались. Способствовали тому  "Ленфильм",  моя  болезнь  и  "лечение"  от
болезни. Скорее, впрочем, я сам себя наказал, а теперь каюсь.
     Сообщаю Вам, что был я в Красноярске, у Сандро, на  сдаче  "Прощания  в
июне". Спектакль принят, но, по-моему (и  Сандро  так  думает),  он  еще  не
готов. Сандро работал как зверь, многого достиг, но промахнулся в назначении
актера на главную роль. За мою небольшую, но все-таки практику, я ни разу не
вмешивался в распределение ролей  и  тем  более  никогда  еще  не  оспаривал
результата. Но это особый случай.  Ошибка  очевидна  и  непоправима  никаким
способом, кроме одного: заменить актера или назначить на  эту  роль  второго
исполнителя, который впоследствии должен оказаться первым и единственным.  И
я надеюсь, что Сандро на это пойдет.
     Я живу здесь тихо-мирно, работаю, собираюсь поехать на Байкал. В Москве
я буду числа 20-го сентября, надеюсь, и в Ленинград заеду.
     От Оли Вам большущий привет.
     Дина Морисовна! Прошу Вас  передать  Георгию  Александровичу  привет  и
большое спасибо  за  добрые  слова  обо  мне  в  "Литгазете".  Пусть  теперь
некоторые попробуют сказать, что нет такого сочинителя пьес. Кто  им  теперь
поверит?
     Передайте, пожалуйста, от меня привет Лене,  знакомым  -  из  тех,  кто
помнит про меня, и актерам - "Ангелам" и "Метранпажам", с которыми, как  мне
кажется, я подружился и о которых часто вспоминаю здесь, в Иркутске.
     Желаю Вам счастливых гастролей и хорошего отдыха.
     Крепко Вас обнимаю. Ваш А.Вампилов.
 
     Р.S. Пришлю Вам новую  последнюю  страницу  "Чулимска".  По  сути  там,
разумеется, ничего не изменится, просто мне пришло в голову: что самый-самый
конец (финал) можно сделать точнее и естественнее по форме.
 
 

 
     [12 июня 1972 г.]
     Дорогая Елена Леонидовна!
     В день отъезда я забегал в театр, но рано, потому не смог Вас повидать.
Поздно вечером звонил Вам, но не застал в театре, и вечером, сами понимаете,
как ни пытался, все равно ничего не успел. Не сердитесь.  Думаете  ли  Вы  о
поездке в Иркутск? Если думаете, то напишите четко о времени. Числа 23  июня
я поеду на неделю в Красноярск, июль буду дома (или  рядом  с  домом),  а  в
августе собираюсь в тайгу. Дома как будто все в порядке. От Ольги  с  Ленкой
большой  привет.  Я  работаю  урывками.  По-другому  не  получается  -   все
что-нибудь да мешает.
     Елена Леонидовна, не  знаете  ли  Вы  такого  Александра  Покидова?  Он
переводчик, прислал в альманах перевод Китса. Что за человек, что за  автор?
Если Вы  не  знаете  -  спросите  Ашкенази  -  он  все  знает.  И  напишите,
пожалуйста, меня просят об этом редактор альманаха (нашего - "Сибирь").  Что
театр? Где он? И что наш знаменитый Костюков? Черкните мне  пару  строк.  За
сим до свидания.
     Ваш А.Вампилов.
 
 

 
     [11 июля 1972 г.]
     Дорогая Елена Леонидовна!
     Письмо Ваше пришло, когда я уже был в  Красноярске.  Поездка  оказалась
довольно длительной и весьма  сложной  по  результатам.  На  сдачу  приезжал
Шкодин, спектакль принял, но спектакль не  готов.  Сандро  работал  много  и
сделал много, но во многом и просчитался: назначил на главную  роль  актера,
которому  эта  роль  противопоказана.  Я  стал  настаивать  на  замене   или
назначении второго исполнителя. Директор решил, что дело уже сделано.  Новый
главный (Кузенков) крутит и думает лишь  о  себе,  все  запутал,  а  Сандрик
растерялся и улетел в Ленинград (главный  исполнитель  -  его  ставленник  и
приятель). Чем все это кончится - неизвестно.
     Теперь о "Чулимске". Возможно, я и отдам его Андрееву.  Я  склоняюсь  к
этому решению. Вахтанговцы молчат, да и что-то я на  них  не  надеюсь.  Дина
Морисовна сообщила мне уже номер Лита. Они получили его в Ленинграде.  Но  в
Иркутске (в альманахе) пьесу сняло начальство. В конце года ребята  еще  раз
попробуют ее напечатать. С другой стороны - если я отдам пьесу Андрееву -  я
хотел бы, чтобы это произошло осенью, в сентябре. Кстати,  когда  Ваш  театр
начинает сезон? Почему Косюков не напишет мне письма?
     Вы, видно, в Иркутск не соберетесь. А могли бы еще: начало августа (с 1
по 12-14) я буду в городе. Давайте приезжайте. Я свожу Вас на Байкал. Завтра
(12 июля) мы уезжаем (я, Ольга и Ленка) на Байкал дней на десять.
     Как Вы живете? Как здоровье Вашей матери? Достается Вам, я понимаю,  но
знаю также, что крайнее уныние - это не ваш жанр. И слава  богу.  Я  работаю
потихоньку. Написал  половину  первого  акта,  пока  как  будто  бы  забавно
получается. Ну вот. От  Ольги  и  Ленки  Вам  большой  привет.  Вы  от  меня
передавайте привет родным и знакомым. Напишите  мне  сразу.  В  особенности,
если надумаете приехать. Косюкова выматерите - пусть мне напишет.
     К сему - Ваш А.Вампилов.
 
 

 
     Впервые  в  издание  произведений  Александра  Вампилова  включены  его
письма. Они позволяют  во  многом  полнее  и  глубже  понять  историю  жизни
драматурга и  его  произведений.  Расположенные  в  хронологическом  порядке
письма создают атмосферу непрестанной борьбы, в которой появлялась  на  свет
каждая пьеса Вампилова, и, кроме того, показывают в развитии взаимоотношения
автора   со   своими   адресатами.   Письма   печатаются   по    оригиналам,
предоставленным О.М.Вампиловой. Даты в письмах, адресованных  Е.Л.Якушкиной,
проставлены по публикации подборки в журнале "Новыи мир" (1987, э9),  письма
к  И.С.Граковой  датированы  адресатом,  даты  в  письмах  к  О.М.Вампиловой
установлены О.М.Вампиловой исходя из текстов писем. Все даты даются  вначале
писем в угловых скобках. В редких случаях,  когда  письма  датированы  самим
Вампиловым, дата стоит и в конце письма.
 
     1. Е.Л.Якушкиной.
 
     Елена Леонидовна Якушкина - в то время, о котором идет речь в переписке
-   завлит   московского   Театра   им.   М.Н.Ермоловой.   "Крестная   мать"
Вампилова-драматурга. Их знакомство состоялось  в  конце  декабря  1964г.  в
московском Театре на Малой Бронной. Вампилов принес в театр, где в то  время
работала  Е.Л.Якушкина,  один  из  вариантов  "Прощания  в   июне".   Вскоре
знакомство переросло в дружбу, продолжавшуюся без  малого  восемьлет.  Через
много лет Е.Л.Якушкина вспоминала об их встречах:
     " <...>  Любопытно,  что  даже  опубликованные  свои  пьесы  он  всегда
тщательно правил  перед  тем,  как  подарить.  Он  садился  к  столу,  чтобы
надписать книжку или журнал  (а  надписи  эти  часто  были  прелестны  своей
шутливой вампиловской интонацией),  и  вдруг  замолкал,  листая  страницы  и
что-то вписывая в текст.
     <...> выслушав какое-либо замечание или мнение, он всегда  задумывался,
а потом говорил: "Надо подумать", но всегда через какое-то время возвращался
к этому разговору, каким бы незначительным ни было это замечание. Для него в
драматургии ничто не могло быть случайным или проходным. Каждое слово как бы
имело свой вкус, вес и даже цвет, а главное - не могло быть заменено никаким
другим" (О Вампилове: Воспоминания и размышления // Вампилов А. Дом окнами в
поле. С. 602).
 
     Черемховский подкидыш -  так  в  шутку  называл  себя  Вампилов.  Корни
шутливого прозвища идут от популярной в те  годы  песни:  "В  Черемхове,  на
вокзале двух подкидышей нашли, Одному лет восемнадцать, а  другому  двадцать
три". А.Вампилов родился в  роддоме  города  Черемхово,  что  неподалеку  от
Кутулика.
     Заканчиваю свой, надеюсь, последний вариант...  -  Речь  идет  о  пьесе
"Старший сын".
 
  
     2. Е.Л.Якушкиной.
 
     С первой пьесой в министерстве вроде  бы  все  нормально...  -  Речь  о
"Прощании в июне".
     Закончил вторую... - "Старший сын".
     ...как в Вашем театре с моей пьесой? - Имеется ввиду "Прощание в июне".
В  письме  от  2  февраля  1966  г.  Е.Л.Якушкина  написала  Вампилову,  что
В.Г.Комиссаржевский,  тогда  главный  режиссер  Театра  им.   М.Н.Ермоловой,
"прочитал "Прощание", но считает, что пьеса не для нашего театра".
     Я начал третью трагикомедию... - "Утиная охота".
 
     3. О.М.Вампиловой.
 
     О.М.Вампилова  любезно  предоставила  для   настоящего   издания   свои
воспоминания, написанные в разное время в качестве вступлений к  публикациям
произведений А.Вампилова в различных периодических изданиях.  Печатаются  по
рукописи.
     "...я вспоминаю лето 63 года.  Я  еду  учиться  в  Иркутск,  и  впереди
взрослая, такая моя самостоятельная жизнь.
     С Сашей мы встретились и познакомились  случайно  у  одного  иркутского
поэта, у которого моя подруга  оставила  свой  чемодан.  С  этого-то  все  и
началось, закрутилось, помчалось... как  я  сдавала  экзамены,  одному  богу
известно.  Бесконечные  свидания,  хождения,  гуляния...  С   того   времени
сохранилась  короткая  записка:   "Оленька,   меня   срочно   отправляют   в
командировку. Прошу прощения - иногда обстоятельства сильнее нежных  чувств.
Что делать. Попробуй не сердиться. Мой телефон 30-33. Саша".
     Это телефон газеты "Советская молодежь", где Вампилов  после  окончания
Высших журналистских курсов в Москве был ответственным секретарем.
     Счастье как сказка быстро кончается. Не  стало  Сани,  а  осталось  так
много-в общечеловеческом понимании, в  том,  что  он  дал  своим  читателям,
зрителям, итак мало  -  осязаемого,  вещественного.  Остался  черный  старый
чемодан,  с  его  записными  книжками,  вариантами  пьес,  письмами  друзей,
несколькими рисунками и небольшими рассказами, подписанными его студенческим
псевдонимом - А.Санин.
     Этот чемодан с двумя металлическими замками всегда при жизни  Сани  был
для меня тайной. Знаю, что в середине пятидесятых он приехал с ним в Иркутск
из Кутулика поступать в университет. Знаю, что позже, когда чемодан отслужил
свой вояжный срок, в него складывались рукописи, но что там было еще,  можно
было только догадываться.
     Из Кутулика же был привезен Санин  письменный,  сработанный  поселковым
умельцем стол, с выдвижным ящиком посередине,  обтянутый  сверху  черным  же
кожемитом, весь в кляксах и потертый, ведь за  ним  занимались  все  четверо
детей учительской семьи Вампиловых. В  ящике  была  чистая  бумага  и  новая
рукопись писавшейся тогда первой  большой  пьесы  "Ярмарка"  -  "Прощание  в
июне".
     Чемодан, стол, венский стул, гитара и много книг,  сложенных  прямо  на
пол за неимением  книжных  шкафов,  -  вот  та  обстановка,  в  которой  жил
Вампилов.
     С годами мало что менялось, разве только стулья, которые были принесены
в подарок его друзьями на новоселье. Стульев было много,  они  были  списаны
Союзом писателей, что оказалось весьма кстати.  Шествие  это  от  трамвайной
остановки  до  нашего  дома  было  впечатляющим.  Жизнь  была   бедная,   но
счастливая. Все были молоды, талантливы, и бедность не была пороком. Большим
событием стали стеллажи, сделанные для Сани столяром Иркутского  драмтеатра.
Наконец-то книги были расставлены  по  полкам  и  можно  было  быстро  найти
нужную.
     По мере того, как ставились по провинциям две пьесы - "Прощание в июне"
и "Старший сын", появились деньги, были розданы долги и в  Санином  кабинете
установили новый стол, серьезный, с двумя тумбами, а старый  был  снесен  им
самим на улицу, разбит и сожжен без сожаления.
     Потом случайно была разбита гитара, что было для  него  огорчительно  и
больно. А играл он на ней удивительно. Сколько вечеров было связано с ней, с
исполнением романсов, песен, начиная с модного тогда Окуджавы  и  заканчивая
любимой им "Элегией" Дельвига. Он любил гитару, любил глубоко и серьезно. Он
все и всех любил... Не было человека более любящего и  понимающего  жизнь  и
людей. Думаю, что с этим согласятся его друзья,  которым  он  был  верен  до
конца - все, что касалось друзей, было для  него  свято.  Осталось  ощущение
радости от того, что он стольких  любил,  стольким  помогал,  столько  успел
сделать добра, как все люди, которым суждено мало прожить. Я ни разу ни  до,
ни после его смерти, ни от кого, никогда не слышала фразу, над которой тогда
не задумывалась: "одиноких мне всегда жалко". Жизни с ним мне было  отпущено
девять лет... Много было всего - и горького, и смешного, и удивительного...
     Помню, когда Саня ушел из газеты на "вольные хлеба", мой отец,  человек
правильный и дотошный, никак не мог понять этого и предлагал устроить его на
работу в свое сантехническое  управление.  А  Саня...  писал  и  верил,  что
преодолеет все: непонимание, неприятие... Время было его и не его. Из письма
ко мне: "Настроение паршивое. Изо дня в день обивание порогов  и  телефонные
переговоры - пропади все пропадом. Заканчивай университет, поедем с тобой на
два года в деревню - отдохнуть и переждать эту гнусную ситуацию".
     ... Я стала старше его на много-много лет. В самую  тяжелую  минуту,  я
знаю, именно он поможет мне  выйти  из  тупика.  Среди  его  бумаг  я  нашла
нарисованный кем-то на маленьком клочке кальки тушью его портрет  и  надпись
почему-то на английском: "Я всегда  буду  помнить  ваши  глаза".  Что-то  из
студенческих  времен.  Он  учил  немецкий.  Почему  меня  это  так  трогает?
Наверное, потому что я помню его  глаза,  и  они  смотрят  на  меня  сегодня
глазами нашей дочери и внучки Маши".
     ...привет всем: Марии Алексеевне, Михаилу Борисовичу  -  Здесь  названы
родители О.М.Вампиловой.
 
     4. О.М.Вампиловой.
 
     Телеграмма  отправлена  по  случаю  рождения  дочери.  Елена  Вампилова
родилась 28 мая 1966 г.
 
     5. О.М.Вампиловой.
 
     Письмо отпечатано на машинке.
     Я побывал в Таганроге -  на  спектакле  "Прощание  в  июне"  в  местном
драматическом театре им. А.П.Чехова.
 
     6. О.М.Вампиловой.
 
     Пьеса во многих местах уже прочитана... - Речь идет об "Утиной  охоте",
которую Вампилов предлагал во все театры.
     ...надо туда ехать... и с этим делом. - О каком  деле  пишет  Вампилов,
установить не удалось.
     ...нужно письмо из театра... - Для  получения  авторского  гонорара  из
ВУАП за постановки "Предместья" в театрах необходимо было  подтверждение  из
театров о том, что пьеса включена в репертуар.
 
     7. О.М.Вампиловой.
 
     ...в  Ленинграде...  начнут  играть  "Прощание  в  июне".  -   Премьера
"Прощания в июне" состоялась в Ленинградском театре драмы и комедии только в
1972 г.
     ...полечу... через Братск, заберу Ленку.  -  В  Братске  жили  родители
О.М.Вампиловой.
     ...2-й номер альманаха с пьесой... - Во 2-м номере  альманаха  "Ангара"
за 1968 г. печаталась пьеса "Предместье".
 
     8. О.М.Вампиловой.
 
     С. 702. У станиславцев был худсовет....  -  На  худсовете  вТеатре  им.
К.С.Станиславского была  принята  к  постановке  пьеса  "Прощание  в  июне".
Премьера состоялась только в 1972 г., уже после смерти автора.
     Буду ли я здесь дописывать пьесу... - Речь идет о первом варианте пьесы
"Прошлым летом в Чулимске".
 
     9. Е.Л.Якушкиной.
 
     Перерыв в переписке объясняется тем, что с 1965 по 1967 г. А.  Вампилов
учился на Высших литературных курсах в Москве.
 
     3 ноября 1968 г. Е.Л.Якушкина написала  Вампилову  о  состоянии  дел  в
театральной жизни столицы:
     "Дорогой Саша!
     Ждем тебя все с нетерпением. Андрей  Александрович  Гончаров,  когда  я
позвонила и сказала, что ты закончил 1 вариант, сказал: "Слава богу, мы  его
так ждем и послали телеграмму с вызовом" (?!).
     Вчера звонил мне Анохин-Львов Б.А. (я болею уже 3 недели) и сказал, что
ты прислал одноактную и она ему очень понравилась в этом варианте. Дай  бог,
чтобы ее разрешили. Вот такая наша жизнь. Главрежи поминают всуе имя  божие.
Я тебя очень жду, но живем трудно.
     Пьес нет. Авторов (новых) нет. Театры буквально воюют, но  министерства
остаются непреклонными. <...>
     Приезжай скорее. Всегда твой  верный  друг  и  "старшая  сестра"  Елена
Якушкина.
     РS. Белоозеров, а главное Комиссаржевский, все спрашивает о тебе:  "Где
Саша? Где ваш Саша?" и т.д...
     РPS. Симуков совсем "испортился", боится даже говорить,  а  не  то  что
разрешать.
     РРS. Рощин до сих пор ждет Лита. (Закончил 1 вариант - "Прошлым летом в
Чулимске", см. примеч. к С.317.;  Анохин-Львов  Б.А.  -  Львов-Анохин  Борис
Александрович, театральный режиссер; ты  прислал  одноактную  -  "История  с
метранпажем"; Белоозеров - Белоозеров Валентин Иванович, директор Театра им.
М.Н.Ермоловой; Рощин до сих пор ждет Лита - речь идет о пьесе "Старый  Новый
год", которую "пробивал" в те годы О.Ефремов для МХАТа.)
     Ко многому я привык, но такого оборота  все-таки  не  ожидал...  -  Это
письмо является ответом  на  сообщение  Е.Л.Якушкиной  об  обсуждении  пьесы
"Старший сын" в Управлении культуры. Приводим письмо Е.Л.Якушкиной  целиком.
Оно датировано 20 февраля 1969 г.:
     "Дорогой Саша!
     Наконец-то после окончания "первого этапа" могу написать тебе подробное
письмо. Вчера, 19 февраля, состоялось обсуждение твоей  пьесы  в  Управлении
культуры. Этому предшествовали мои ежедневные  хождения  туда  и  разговоры,
иначе они читали бы еще три месяца. Еще до обсуждения  было  ясно,  что  они
(после "Провинциальных анекдотов") весьма критически настроены в твой адрес.
"Вампилов, - сказал Сапетов, когда я сдавала пьесу, -  значит,  3-й  анекдот
написал?" И это  стало  "крылатым"  определением.  Обсуждение  было  бурным.
Тройка: Сапетов,  Мирингоф...  а  главное...  Закшевер  просто  разъярились,
как-будто бы ты их всех лично когда-то оскорбил. Конечно, Закшевер и др. все
повторяли, что "он талантливый, способный" и т.д., но... "семья  Сарафановых
неблагополучная, отец - слабый человек, углубить!", "Нина - грубая, не любит
отца", "Дети покидают отца", "Взят человек, совершающий подлость, и из  него
делается положительный герой!" Закшевер о Бусыгине: "Аристотель сказал,  что
комедия может смешить, но должна высмеивать. Что  высмеивает  эта  комедия?"
Закшевер: "Наташа Макарская - весьма легких  нравов".  "Язык  -  это  орудие
драматурга - засорен блатными словечками"  (Мирингоф);  и  т.д.  и  т.д.  до
бесконечности.
     Главное  -  единодушное  возмущение  вызвал  образ  Михаила   Кудимова.
"Компрометируется самое  святое  -  образ  советского  солдата.  Он  выписан
дураком, бурбоном, дубом и т.д."
     Мы (Белоозеров,  Комиссаржевский,  Косюков  и  я)  стояли  стеной.  Был
большой крик! Главное, довели  даже  Валентина  Ивановича,  который  кричал:
"Значит, театр приходит со своим мнением и  решением,  а  должен  уходить  с
вашим!" Сапетов орал: "Если так  будешь  руководить,  то  положишь  на  стол
партийный билет!" Это при всех, потом, как рассказывал Валентин Иванович, он
перед ним извинился. Но "Валюнька" очень разъярился и орал,  что  и  у  него
билет с 1942 года и он знает лучше Сапетова, что можно ставить и что нельзя.
     Резюме "обсуждения": "Доработать пьесу с автором, т.к. мы  тоже  хотим,
чтобы его имя достойно появилось на московской афише!" Значит, мы  не  имеем
права  приступить  сейчас  к  репетициям.  Надо  думать,  как  выходить   из
положения. Афанасьев - подвел. Потерял первый экземпляр, который  ты  давал:
"Кто-то украл со стола". На коллегии не обсуждал...  Уехал  в  Ленинград,  а
затем в Ялту руководить  семинаром  до  1  марта.  Нина  Ивановна  Кропотова
говорит, что она не читала. Обыскались  второго  экземпляра,  тоже  пока  не
нашли. Будем ждать - Афанасьева!
     Симукову пьеса понравилась. Он "хочет" проводить ее  через  коллегию  в
Лит, но явно опасается входить в  конфликт  с  Главным  управлением  театров
Москвы (теперь оно - главное).
     Мы решили (обсуждали два дня) пьесу ставить, но надо что-то  придумать,
чтобы сдать им "второй вариант с поправками". Я  написала  тебе  официальное
письмо, как полагается. Ты ясно понимаешь,  что  театр  на  этот  раз  стоит
насмерть и будет стоять. Но Комиссаржевский говорит, что  1)  надо  пойти  к
Закшеверу и записать  конкретные  суммированные  замечания  (кстати,  удачно
сказал: "Узнайте, может ли Кудимов быть пожарником или тоже  нет?  Какой  он
должен быть профессии?"); 2) все это мы должны обдумать и послать тебе  наши
предложения, как спасти пьесу и дать им новый вариант.
     Ты не волнуйся, хотя все это страшно утомительно. Но с  Геной  Машкиным
еще хуже. Его пьеса активно не понравилась Родионову,  а  следовательно,  им
всем. Они отказались ее даже обсуждать (пока). Вот 5 марта Валентин Иванович
вернется с гастролей из Архангельска, и мы с ним  снова  пойдем  по  второму
кругу. Он это вчера мне подтвердил перед отъездом. Я же  буквально  "харкала
кровью" весь этот месяц, "бегая по инстанциям", и еду в Рузу на 10 дней до 6
марта. Иначе у меня снова будет криз. Уже есть симптомы.
     Очень прошу тебя сохранять хладнокровие!
     Мы (это не только я говорю, но и Валентин Иванович  и  Комиссаржевский)
пьесу пробьем, но надо дать им немножко отдохнуть перед "вторым  вариантом".
Поэтому же мы пока не настаиваем на немедленном обсуждении Машкина.
     Вот пока и все. Гене пишу отдельно.
     Не огорчайся, хотя я вся в валидоле, но верю в будущее  (старая  дура).
<...> Целую тебя нежно, как люблю. Всегда твоя Елена Якушкина.
     РS. Есть еще много возможностей,  если  сдрейфит  и  Симуков.  Пойду  к
Анурову... Розову я уже все рассказала, но... его собственную пьесу  до  сих
пор не разрешают... Комментарии излишни".
     (Сапетов, Мирингоф... а главное... Закшевер... - Сапетов Н.К., Мирингоф
М.М., Закшевер И.Б.,  работники  Управления  культуры  при  Мосгорисполкоме;
Косюков - Косюков Геннадий, режиссер Театра им. М.Н.Ермоловой;  Афанасьев  -
Афанасьев  Ростислав  Михайлович,  главный  редактор  Репертуарной  коллегии
Министерства культуры РСФСР; Нина Ивановна  Кропотова  -  Кропотова  Н.И.  -
работник Министерства культуры РСФСР; ...не понравилась Родионову - Родионов
Б.Е., начальник Управления культуры при Мосгорисполкоме; Пойду к  Анурову  -
Ануров В.С., работник Управления культуры при Мосгорисполкоме).
     Из ВУАП... - Всесоюзное управление авторских прав.
     Сдали Вы "цыганскую пьесу"... - Е.Л.Якушкина перевела  пьесу  Ронкорони
"Мужчины в  воскресенье",  которая  в  это  время  репетировалась  в  театре
"Ромэн".
     Валюнчик - Валентин Иванович Белоозеров.
     Большой привет Вашим - Ирине Леонидовне и Лене... - А.Вампилов пишет  о
сестре и племяннике Е.Л.Якушкиной.
     19  марта  1969  г.  датирован  ответ  Е.Л.Якушкиной  на   это   письмо
А.Вампилова:
     "Дорогой Саша!
     Получила твое  очаровательное  и  умное  письмо,  которое  сохраню  для
потомства (без иронии). Читала выдержки Валентину и Комиссаржевскому. Андрею
Александровичу по телефону читала, что относится  к  нему.  Он  ждет  пьесу.
Очень волнуется, что так получилось с "Анекдотами" и "Сыном".  Считает,  что
выходить надо с большой пьесой через паузу.
     Мы с Валентином Ивановичем обдумываем сейчас план  нового  "захода"  на
Управление. Гена все тебе расскажет. Как будут  новости,  напишу  сразу  же.
<... >"
 
     10. И.С.Граковой.
 
     Иллирия  Сергеевна  Гракова  -   редактор   издательства   "Искусство",
инициатор  издания  пьес   Вампилова   в   "Искусстве",   редактор   первого
"Избранного" драматурга, вышедшего в  этом  издательстве  уже  после  смерти
автора. Переписка относится ко времени совместной с  Вампиловым  работы  над
отдельными изданиями его пьес. Издатели выражают благодарность И.Граковой за
помощь в подготовке комментария к письмам в ее адрес.
     "В конце 1970 года в московском издательстве  "Искусство"  вышла  пьеса
Александра Вампилова "Старший сын".
     Так получилось,  что  эта  книжечка  в  мягкой  обложке  шестидесяти  с
небольшим страниц оказалась не только первой, но, по сути дела, единственной
вышедшей при жизни автора. ("Историю с метранпажем", выпущенную позже тем же
издательством, автор, надписывая мне, назвал "полпьесой" - исходя  из  того,
что это часть "Провинциальных анекдотов".)  Конечно,  журнальные  публикации
ктому времени уже существовали, но "Старший сын" - все же отдельное издание.
Я была редактором этого издания, и публикуемые письма  относятся  к  периоду
нашей с автором работы  над  пьесой  и  отчасти  над  "Валентиной"  (позднее
названной "Прошлым летом в Чулимске"),  то  есть  к  последним  годам  жизни
Вампилова.
     Мы познакомились с Саней в конце 60-х гг., и я  предложила  ему  издать
какую-либо его пьесу (сам он инициативы не  проявлял).  Конечно,  ему  очень
хотелось, чтобы это была "Утиная охота". Но знакомство именно с этой  пьесой
в  значительной  степени  способствовало  тому,  что  творчество   Вампилова
вызывало стойкое неприятие у ряда чиновников от театра, делая  его  пьесы  в
Москве "непроходными". Начинать в издательстве разговор об "Утиной охоте"  в
этой ситуации было более чем рискованно - автор мог  стать  "непроходным"  и
для издательства. И тут мне случайно попал в руки альманах  "Ангара"  (1968,
э2) с пьесой "Предместье". Я предложила Вампилову для начала издать ее.
     "Нет, там многое надо менять, - ответил  он.  -  Я  сейчас  переделываю
пьесу, скоро пришлю  тебе  новый  вариант..."  И  действительно,  вскоре  он
прислал мне этот вариант, получивший название "Старший сын". Но,  как  видно
из писем, он продолжал вносить изменения в пьесу, даже  когда  рукопись  уже
была сдана в набор.
     Пьеса в издательстве понравилась,  и  мы  хотели  издать  ее  вместе  с
"Прощанием в июне", уже опубликованным в журнале "Театр". Но выяснилось, что
автор и эту пьесу намерен переделать, правда, никак не мог за  нее  взяться.
Обратился  он  к  "Прощанию"  уже  значительно  позже,  когда  пьесу   начал
репетировать Театр им. К.С.Станиславского. Мне же не хотелось терять  время,
да  и  автор  считал,  что  лучше  издавать   одну   пьесу,   пока   "погода
благоприятная". И правда, мало ли  что  могло  случиться.  И  чуть  было  не
случилось. Когда пьеса находилась уже в производстве,  меня  вызвал  главный
редактор и сказал, что  ему  позвонили  -  Вампилов  дал  какое-то  "не  то"
интервью "Московскому комсомольцу", причем назвали даже точный номер газеты.
Возникла довольно опасная для издания ситуация. Я сразу поняла, что все  это
"утка" - Вампилов не принадлежал к числу любителей раздавать интервью, да  и
в Москве его в ту пору не было. Тем не менее пришлось идти в  библиотеку,  а
потом убеждать  главного  редактора,  что  все  это  выдумки.  Все  обошлось
благополучно. Но ведь звонивший рассчитывал помешать изданию пьесы. Кто  это
был  -  не  знаю,  но  стоит  вспомнить,  что  в  те  годы  слова  "мне  тут
позвонили..."  означали  большей  частью,  что   звонили   "из   инстанций",
"сверху"...  И  не  будь  руководство  издательства  той   поры   достаточно
либеральным, как писал Саня, все могло бы окончиться иначе.
     "Старший сын" одновременно с нашей работой репетировался в  Театре  им.
М.Н.Ермоловой. Похоже, там какие-то трудности возникали: завлит театра Елена
Леонидовна Якушкина не раз звонила мне, интересуясь, когда  выйдет  пьеса  -
тогда, мол, и театру будет проще получить разрешение.
     Вампилов был очень рад выходу пьесы, а вскоре альманах "Ангара"  (1970,
э6) опубликовал "Утиную охоту", издательство "Искусство" в серии  "Репертуар
художественной самодеятельности"  напечатало  "Историю  с  метранпажем",  мы
работали над "Валентиной". Шел конец 1971 г., и  автор  наконец-то  разрешил
мне третий вариант пьесы "показать  начальству".  Но  был  ли  он  полностью
удовлетворен пьесой - не  уверена.  Да  и  у  нас  в  издательстве  возникли
кое-какие замечания, о которых мы хотели поговорить с автором. "Вот приеду в
сентябре - тогда... - сказал Саня где-то в мае, в свой  последний  приезд  в
Москву. - Что-то можно еще  доделать.  Но  только  немного",  -  добавил  он
полуутвердительно-полувопросительно.
     В этот же последний приезд он заменил и название пьесы.  Первоначальное
- "Валентина" ему нравилось, и он был очень огорчен появлением пьесы Михаила
Рощина  "Валентин  и  Валентина".  Дня  два-три  не  мог  найти  подходящего
названия. Потом забежал в  редакцию:  "Я,  кажется,  нашел..."  Зачеркнул  в
рукописи "Валентина" и написал "Прошлым летом в Чулимске". Мне  название  не
понравилось, казалось, что-то подобное уже встречалось не раз, и  я  сказала
об этом автору. "Давай оставим пока так, - ответил  он.  И  оживился:  -  Ты
только послушай - в Чулимске... У Салынского в "Марии" - Излучинск, а у меня
Чулимск. Откуда в Сибири Излучинск? Чулимск, Потеряиха, Табарсук -  вот  это
наши сибирские названия".
     Но, видимо, и сам он не вполне был удовлетворен,  потому  что  в  конце
разговора сказал: "Оставим пока как  рабочее  название.  Может,  что-то  еще
придет... Вот приеду в сентябре - тогда решим окончательно. И  вообще,  пора
думать о сборнике", - пошутил он.
     Мы и правда тогда уже думали о сборнике,  оговаривали,  какие  варианты
пьес возьмем. Как мне это пригодилось в работе над сборником,  когда  автора
уже не стало!
     А московские театры все еще продолжали репетировать, Вампилов так и  не
увидел свои пьесы на московской сцене. Лишь после его гибели одна за другой,
с разрывом менее недели последовали премьеры "Прощания в июне"  и  "Старшего
сына". Затем премьеры проходили и в других театрах и других  городах.  Вслед
за однотомником "Избранное", вышедшим  в  издательстве  "Искусство"  (1975),
были изданы однотомники  и  двухтомники  в  других  издательствах  и  других
городах... Но это уже  другая  история.  Точнее,  часть  истории  -  Истории
Русского Театра. Ил.Гракова".
     Эдик - Борисов Эдуард Валентинович, журналист.
     ... Валя и  Славка  шлют  тебе  большой  привет.  -  Названы  писатели:
Распутин Валентин Григорьевич и Шугаев Вячеслав Михайлович.
     ...Машкин опять в Москве, повесть из второго номера у него вынули...  -
Машкин Геннадий Николаевич, писатель. Упоминаемая  повесть,  видимо,  "Синее
море, белый пароход".
     ...Дима едет на Черное море... - Сергеев Дмитрий Гаврилович, писатель.
 
     11. Е.Л.Якушкиной.
 
     28 мая 1969 г. Е.Л.Якушкина ответила Вампилову:
     "Дорогой Саша!
     Сегодня получила твое письмо. Очень, очень огорчилась. Да, ты  прав.  Я
не писала тебе (после своей болезни), т.е. после 10 мая, когда  я  вышла  на
работу, потому что не могу тебя  порадовать  хорошими  новостями.  Ну  давай
последовательно.
     Я не понимаю, о каком худсовете тебе говорил Афанасьев. У нас в  театре
такого худсовета не было. Может быть, он был в министерстве, когда я болела?
Во всяком случае, почему  ты  должен  доверять  словам  Афанасьева,  который
пальцем не двинул, чтобы как-то улучшить твою драматургическую судьбу? Легче
всего валить на театр, а он, главный редактор Министерства  культуры  РСФСР,
не может дать пьесе жизнь, хотя над ним нет пяти инстанций, как  над  каждым
московским театром.
     Я свой Ермоловский театр... отнюдь  не  защищаю,  но  мы  действительно
связаны по рукам и ногам тем, что Закшевер произвел такой шум вокруг "Сына".
Я не теряю надежду, но ведь это дело далекого будущего, т.к.  не  забывай  о
100-летии со всей тематикой и направлением репертуарной политики 1970  года.
Я лично считаю, что "Старший сын" мог бы быть  поставлен  в  1970  году  как
пьеса добрая и человечная. Но я ведь только завлит, а  не  главный  редактор
Министерства культуры, и мое мнение остается моим личным мнением.
     Я говорила сегодня с Дубровским и Гончаровым о тебе. Они оба ждут  твою
пьесу, и ...все. Что они еще могут  сделать?  Хотя  Андрей  и  меня  предал.
Говорила  с  Александром  Петровичем  Левинским,   директором   Сатиры,   об
"Анекдотах", договорились, что он прочтет.  Ноя  думаю,  что  даже  если  им
понравится, то они не поставят их скоро.  Дай  бог,  чтобы  я  ошиблась,  но
боюсь, что  время  для  всех  одно.  Тем  более,  что  у  них  было  столько
неприятностей с "Банкетом", кажется, его окончательно сняли.
     Как известно, я болела  целый  месяц,  остальное  время  работала,  как
негритянка на плантациях,  чтобы  хотя  бы  пробить  то,  что  репетируется.
Сегодня  и  завтра  уезжает  мой  театр  на  гастроли  в  Киев.  Значит,   я
освобождаюсь и  от  Джанни  Родари,  и  от  Валентина  Ивановича  (абсолютно
невозможного!), и от многой суеты. Тогда я схожу к Анурову  с  твоей  пьесой
("Старший сын") и вообще с ним посоветуюсь о тебе. Только  что  вернулся  из
Парижа Розов, я хочу с ним тоже поговорить о  тебе.  Но  пока  нет  реальных
результатов - я лично не люблю говорить о вещах  "абстрактных",  когда  дело
идет о драматурге. Я же не Джанни Родари, чтобы говорить в "воздух".
     Как только что-то просветлеет в твоих  делах,  я  тебе  напишу.  Напишу
после разговора с Ануровым и Розовым.
     Теперь о главном. Я понимаю твое состояние, Саша!  Я  знаю,  что  легко
давать советы и "чужую беду" ... и т.д., но я думаю, вернее - верю, что надо
сцепить зубы и еще потерпеть, обождать... Иначе просто невозможно  жить.  Ты
очень талантливый драматург, родился драматургом и должен быть реализован  и
будешь, конечно, реализован. Весь вопрос - когда?
     Я сама очень много терплю и говорю об этом не с позиций  благополучного
человека в "белых перчатках", а с  позиций  старой  рабочей  клячи,  которая
тянет воз, зная, что если она упадет - воз так и останется лежать.
     Может быть, без "станции Ук" ты можешь взять работу в журнале или  даже
газете, чтобы переждать это тяжелое время. Сейчас лето - "мертвый  сезон"  в
театрах. Все на гастролях.
     Я надеюсь, что следующее мое письмо будет более веселым. А пока  -  вот
все.
     Да, с Афанасьевым я тоже на днях побеседую и прочищу ему мозги. <...>
     Р8. Сейчас встретила Валентина  Николаевича  Плучека.  Условилась,  что
отдам ему твою пьесу в пятницу или субботу. Но "Банкет" у них сняли!!!
     Не забывай  о  100-летии  -  речь  идет  о  столетии  со  дня  рождения
В.И.Ленина;  с  Дубровским  -  Дубровский   Виктор   Яковлевич,   заведующий
литературной частью  Театра  им.  Вл.  Маяковского;  с  "Банкетом"  -  пьеса
А.Арканова и Г.Горина; без "станции Ук" - Вампилов не раз говорил, что, если
ничего не выйдет с драматургией, он поедет учительствовать  на  станцию  Ук;
встретила Валентина  Николаевича  Плучека  -  В.Н.Плучек,  главный  режиссер
Московского театра Сатиры.
 
     12. И.С.Граковой.
 
     Глебка Пакулов - Пакулов Глеб Иосифович.
     Что ...думает Маликов... - Маликов Валентин  Иванович,  зав.  редакцией
драматургии изд-ва "Искусство".
     ...были у владыки... - У архиепископа Иркутского и Читинского.
 
     13. И.С.Граковой.
 
     ...за пределами  Московского  управления.  -  Управление  культуры  при
Мосгорисполкоме возражало против постановки пьес Вампилова.
 
     14. Е.Л.Якушкиной.
 
     ...Ваш Калягин его знает... - Александр Калягин был актером Театра  им.
М.Н.Ермоловой.
     27 ноября 1969 г. Е.Л.Якушкина ответила Вампилову:
     "Дорогой мой Саша!
     Я была просто  счастлива,  получив  от  тебя  сегодня  такое  подробное
письмо, а главное - программку нашего "Старшего брата [сына]".
     В конце концов оптимизм - самое лучшее помещение капитала! Все мучения,
усилия, трепка нервов забываются, когда реализуется твоя  вера.  Поздравляю!
Ты - молодец!
     Прости, Сашуля, за столь эмоциональное начало,  но  я  просто  ног  под
собой не чувствую от радости, что мы  "утерли  нос"  Валентину,  Сапетову  и
компании. Кстати, я тебе уже сообщала, что Закшевер "почил в бозе" и на  его
месте появился новый дурак с поэтической фамилией Вирен. Дурак круглый. Есть
люди, которые даже сожалеют о Закшевере! Вот куда идем! Я, конечно,  позвоню
завтра Афанасьеву, но думаю, что меня не пошлют в Иркутск, т.к. я лицо  тебе
родственное и слишком заинтересованное! Если бы это случилось, то ехать могу
только после 14-го, т.к. с 7 по 14 декабря  фестиваль  польских  спектаклей.
<...>
     Вообще я ужасно по тебе соскучилась и так хочу поговорить  с  тобой  по
душам, сидя у нас на кухне (сделали недавно ремонт). Вот,  сейчас  три  часа
ночи, сижу на этой самой кухне (на твоем месте) и пишу тебе  это  письмо.  Я
твердо пробиваю "Старшего сына".
     12-го последний раз общалась с Голдобиным, который еще якобы не  прочел
пьесу. А.Симуков (с ним я говорила прошлую субботу) сделал  "большие  глаза"
на вопрос, когда он пошлет тебе вызов. Якобы он хотел это сделать в декабре,
а не в ноябре. Все врет! Разговор шел об октябре или ноябре.  Напиши,  когда
тебя надо вызывать. Кстати, в репертуарных планах московских театров на 1970
год, разосланных по всем театрам, стоит твоя пьеса "Лето красное", в  Театре
Маяковского. Андрэ вижу редко, ибо я не могу ему простить,  что  из-за  него
сижу в ермоловском саркофаге. Он в такой славе и успехе, что  подобно  этому
греку Онассису  почти  недосягаем  для  простых  смертных.  (Вместо  острова
получил новую квартиру в 60 кв.м только  жилой  площади.)  Но  при  этом  он
работает как вол. Ставит сразу четыре спектакля. Трезво говоря, - он  лучший
режиссер Москвы, и с этим мы должны считаться.
     Теперь, когда ты сам "прожил" весь процесс  рождения  спектакля  (иначе
это нельзя назвать), ты понял, почему я торчу столько лет в театре (здесь  я
мстительно улыбнулась).
     А может быть, это единственный или почти  вид  "братства"  творческого,
когда все по-настоящему любят  друг  друга  и  делают  одно  общее  дело.  К
сожалению, сейчас я в этой области имею мало радостей.
     В Ермоловском сижу у Косюкова, он вышел на сцену,  а  у  "цыган"  бываю
редко, ибо смотреть на то, как они калечат  мою  пьесу  (от  Ронкорони  мало
осталось), довольно противно.
     Когда я тебя увижу? Я верю, что "Валентина" (название не очень удачное)
будет лучше охоты, а почему я это знаю  -  догадайся  сам.  Но  мне  бы  уже
хотелось прочитать это произведение моего  любимого  советского  драматурга!
Когда?! Не задерживай это дело.
     Правда, в Москве  сейчас  довольно  сложно  (имею  в  виду  театральную
жизнь). Наши начальники лишились последних признаков ума и кучно  шарахаются
от собственной тени. Валентин Иванович  вдруг  развил  бурную  деятельность.
Комиссаржевский  болен  уже  второй  месяц.  Вся  остальная  хунта  в  своем
репертуаре. Во всех театрах главные режиссеры - серые, как солдатские штаны.
А Гончаров...
     Но вернемся к делам.
     Конечно, в Москве пробить "Сына" можно будет только  после  весны  1970
года. Так что пока не до комедий.
     Интересно, дадут ли они раньше твою  пьесу  в  распространение.  Напишу
тебе сразу, как только Голдобин прочтет пьесу. <...>" (Вирен -  Вирен  В.Н.,
работник Управления культуры при Мосгорисполкоме; с  Голдобиным  -  Голдобин
В.Я., начальник Управления театров Министерства культуры.)
 
     15. И.С.Граковой.
 
     ...в Иркутске пьесу поставили... - Пьесу "Старший сын" в  Драматическом
театре им. Н.П.Охлопкова.
 
     16. И.С.Граковой.
 
     Письмо датировано ориентировочно декабрем 1969 г.
     Посылаю тебе исправления. - В изд-ве "Искусство"  готовилось  отдельное
издание пьесы "Старший сын" (вышло в 1970г.).
 
     17. И.С.Граковой.
 
     Жаль, что фотографии не нужны... - Серия "Сегодня на сцене", в  которой
выходил "Старший сын", поначалу издавалась  с  фотографиями  из  спектаклей,
позже это было отменено.
 
     18. О.М.Вампиловой.
 
     Я в Ялте уже третий день... -  Вампилов  принимал  участие  в  семинаре
молодых писателей.
     ...вычитал верстку книжечки. - "Старший сын".
 
     19. О.М.Вампиловой.
 
     В театре с "Анекдотами"  все  нормально...-  "Провинциальные  анекдоты"
были приняты к постановке в Московском  театре  им.  К.С.Станиславского.  Но
постановка не состоялась.
     ...Элька или Жаркой... -  Эльвина  Анатольевна  Шугаева,  ответственный
секретарь  "Сибирской  правды",  и  Жаркой,  главный   редактор   "Советской
молодежи".
 
     20. И.С.Граковой.
 
     Телеграммой Вампилов сообщает из Иркутска об изменении своих планов: не
поехал на премьеру "Старшего сына" в Ленинфад и потому не заехал в Москву за
книжками этой пьесы, только что вышедшей в изд-ве "Искусство".
 
     21. И.С.Граковой.
 
     ...в Ленинграде (премьера там была  в  июне...)  -  Премьера  "Старшего
сына" под названием "Свидание в предместье" состоялась  в  Областном  театре
драмы и комедии в августе.
     ...Якушкина... мои пьесы со стола  переложила  на  окно...  -  На  окне
кабинета завлита Театра им. М.Н.Ермоловой Елены Леонидовны Якушкиной  всегда
громоздился многолетний архив.
 
     22. Е.Л.Якушкиной.
 
     Посылаю Вам книжку... - С пьесой "Старший сын".
 
     23. Е.Л.Якушкиной.
 
     ...получил через Степанову ангажемент  от  Лаврентьева...  -  Степанова
О.И., заведующая  отделом  драматургии  журнала  "Театр",  Лаврентьев  В.В.,
главный редактор журнала "Театр".
     Если... Котова попросит  у  вас  вариант  второй  картины...  -  Котова
Елизавета Исааковна, заведующая литературной частью театра "Современник".
 
     24. И.С.Граковой.
 
     С "Тринадцатой"... - Пьеса латышского драматурга Гунара Приеде, которую
переводила И.С.Гракова.
     ...поставил Чертков - Владимир Чертков, режиссер.
     Привет Денисову, пусть он  меня  не  просмеивает  -  Евгений  Федорович
Денисов, редактор изд-ва "Искусство", издававший  "Историю  с  метранпажем".
И.С.Гракова писала Вампилову о том, как выглядела со стороны их  работа  над
пьесой.  Редактор  горячо  доказывал  свою  точку  зрения,   автор   слушал,
помалкивал. И когда редактору казалось, что он убедил автора,  тот  негромко
говорил: - Хорошо. Но знаешь... давай оставим как было.
 
     25. Е.Л.Якушкиной.
 
     Вампилов этим письмом ответил на письмо  Е.Л.Якушкиной  от  16  февраля
1971 г.:
     "Дорогой Саша!
     <...>Я звонила много-много раз и Табакову и Любимову, но,  по-видимому,
Табаков неуловим, а  Любимов  не  может  снизойти  до  личного  разговора  с
"завлитом" одного из московских театров. Целую неделю (?!!) ежедневно днем и
вечером мне отвечали, что он занят, вышел и т.д. Моя энергия тебе  известна,
но его недоступность даже я не могла сломить. Тогда мне пришлось  спуститься
на ступеньку ниже и беседовать с завлитами: 1) Котова сказала, что пьесу она
получила и тебе ответила.  Табаков  репетирует  "Старшего  сына"  вне  плана
ежедневно (?!!), даже когда у них был  отпуск,  он  уехал  в  Рузу  со  всей
командой и там ежедневно (?) репетировал... Когда выпуск - она  не  знает...
Очень раздражается на "Лелика" и говорит, что работать очень трудно и т.д.
     По-моему, она больше занята делами Ефремова, которому часто  звонит,  и
говорит, что он будет ставить тебя в этом году обязательно, что именно  -  я
не могу понять.
     2) Элла  Левина  чрезвычайно  смущена  недоступностью  своего  главного
режиссера, т.к. я и к ней обращалась с просьбой соединить меня с  ним.  Один
раз она уже собиралась это сделать, но потом начала шептать в трубку, что он
очень сердитый и в данный момент соединить меня с ним она  не  может...  Так
вот Элла уверяет (в личной беседе в прошлую среду),  что  он  хочет,  хочет,
хочет ставить "Утиную охоту" и будет ее ставить обязательно в этом году. Да,
он до сих пор не получил "Ангары". Ты ведь ему  тоже  послал,  в  чем  я  ее
заверяла. Позавчера мне звонила завлитша из Ленинграда. Кажется, из Лейкома,
просила выслать им "Валентину". Я сказала, что у  меня  нет.  Дала  ей  твой
иркутский адрес и т.д. Как будто ты стал самым  модным  драматургом  Москвы,
хотя еще непоставленным. Изза тебя,  как  некогда  из-за  прекрасной  Елены,
спорят все театры Москвы, но, кажется, Парисом будет  Искремас,  т.е.  Лелик
Табаков. Мой шустрый молодчик тоже  делает  различные  телодвижения  в  твой
адрес. И все в нервах. То требует  "Прощание  в  июне",  то  хочет  получить
"Валентину". Я объяснила  ему,  что  "Прощание"  ты  в  Москву  не  дашь,  а
"Валентину" еще не  кончил.  Кстати,  я  думаю,  что  "Валентину"  надо  ему
показать.
     У нас каждый день бывают министры и зам. министры  и  прочие  секретари
ССП. Ему могут позволить после всех  "Снегов"  поставить  что-то  настоящее.
<...>"
     Мой шустрый  молодчик  -  главный  режиссер  Театра  им.  М.Н.Ермоловой
Владимир Андреев;
     ...  после  всех  "Снегов"-  имеется  в  виду   спектакль   театра   по
драматической поэме Ю.П.Чепурина "Снега".
     Элла Левина - Левина  Элла  Петровна,  заведующая  литературной  частью
Театра драмы и комедии на Таганке.
     Он  видел  "Трамвай  желаний"  у  Вашего  папа...  -  Имеется  в   виду
А.А.Гончаров, поставивший в Театре им.  Вл.Маяковского  "Трамвай  "Желание""
Тенесси Уильямса.
     Е.Л.Якушкина ответила Вампилову 6 марта 1971 г.:
     "Мой дорогой Александр!
     Вчера получила твое очаровательное письмо (сохраню  для  потомства),  а
сегодня утром пришла телеграмма.  Тронута,  тронута,  тронута...  Поздравляю
всех твоих женщин с женским праздником и тебя, милый, тоже - ибо  ты  всегда
готов нести женщинам радость (в самых разнообразных формах), что они и ценят
втебе. Вчера  звонила  Котова,  просит  дать  Лелику  наш  вариант  1  акта.
Несколько дней назад Элла Левина сообщила, что Любимов записан  на  прием  к
Шауре (ЦК партии), чтобы продвинуть твой вопрос.
     "Мой" же  Вова  ежедневно  интересуется  "Валентиной".  Я  жду  тебя  с
нетерпением, ибо соскучилась.
     Целую.
     Ел.Якушкина."
     Лелик - О.П.Табаков; Вова - В.А.Андреев.
 
     26. О.М.Вампиловой.
 
     В Дубултах красиво... - Вампилов принимал  участие  в  работе  семинара
молодых драматургов.
 
     27. О.М.Вампиловой.
 
     ...поздравляло премьерой...  -  В  Мурманском  областном  драматическом
театре была поставлена пьеса "Старший сын".
     Договор с Опорковым... - на постановку "Утиной охоты"  в  Ленинградском
театре им.Ленинского комсомола. Премьера состоялась в 1977 г.
 
     28. Д.М.Шварц.
 
     Дина Морисовна Шварц - завлит  ленинградского  Большого  драматического
театра им. М.Горького (ныне имени  Г.А.Товстоногова).  Письма  относятся  ко
времени постановки "Провинциальных анекдотов" и репетиций "Прошлым  летом  в
Чулимске".  Некоторые  эпизоды  из  истории  этих   постановок,   касающиеся
непосредственно личности драматурга, легли в основу воспоминаний Д.М.Шварц:
     "Если бы знать, что ему доведется прожить так мало, наверное, каждый из
нас вел бы счет встречам с ним - с Александром Вампиловым,с Сашей,с Саней...
Встреч было, увы, не так уж много. Он жил в Иркутске,  мы  -  в  Ленинграде.
<...> Москва узнала его раньше, но поставил раньше все-таки Ленинград...
     Помню первую встречу - Саша пришел в театр на Фонтанке,  пришел  просто
так, на огонек, без звонка. Пьесы у него не было. Первая многоактная пьеса -
"Прощание в июне" - была напечатана  в  журнале  "Театр"  в  1966  году.  Мы
говорили о том, что эта пьеса не подходит  Большому  драматическому  театру.
<...> сам автор приводил наиболее убедительные аргументы  против  постановки
этой пьесы в БДТ. Должна признаться, что в  то  время  я  не  понимала  всей
масштабности личности Александра Вампилова. Однако при всем моем  прохладном
отношении к "Прощанию в  июне"  я  все-таки  понимала,  что  ко  мне  пришел
драматург, человек, понимающий, что такое театр, умеющий писать диалоги и не
боящийся остроты жизни. Он обещал прислать в  театр  свою  следующую  пьесу,
если найдет ее подходящей для БДТ. <...>  Вскоре  после  премьеры  "Старшего
сына" (имеется в виду спектакль в ленинградском театре драмы  и  комедии  на
Литейном. - Т.Г.) Вампилов привез в БДТ<...> "Провинциальные анекдоты",  два
маленьких шедевра. <...> В 1970 году при нашем  театре  была  открыта  Малая
сцена и "Анекдоты" были единодушно  приняты  к  постановке.  С  автором  был
заключен договор. С этого момента началось наше содружество.  <...>  Однажды
он привез альманах "Ангара", где  была  напечатана  его  уникальная  "Утиная
охота", при этом он стал говорить не об  этой  пьесе,  на  которую  потратил
много сил и времени, а о том, что в Иркутске он не  одинок,  что  там  много
ребят, которые его понимают и к тому же хорошо пишут. "Запомните, -  говорил
он мне, - запомните это имя: Валентин Распутин. Хорошенько запомните..."
     <...> В этот период, зимой 1971  -  1972  годов,  Саша  особенно  часто
наведывался в театр, бывал на репетициях. В пьесе  были  заняты  в  основном
молодые актеры. Очень скоро артисты перешли с Сашей на "ты", он стал для них
своим парнем, споры и разговоры о жизни продолжались и после репетиций.<...>
никаких недоумений или вопросов по содержанию пьеса  не  вызвала.  Напротив,
актеры как-то сразу поняли и приняли замысел автора, хотя он был не таким  и
простым, как могло показаться с первого  взгляда.  <...>  участие  автора  в
репетициях,  где  были  заняты  артисты  скромные,  без  званий,  определило
серьезный и непредвзятый подход к произведению. В те редкие  моменты,  когда
эта серьезность нарушалась, Вампилов показывал свой характер.
     Помню на одной  из  репетиций  актер,  игравший  Камаева  в  "Случае  с
метранпажем", к своей реплике "Камаев"  (так  он  представляется  незнакомым
людям) добавил слово "преподаватель".  Это  было  уместно  и  очень  смешно,
внесло новую краску в характеристику этого бездельника и альфонса.  Смеялись
исполнители, смеялся  Вампилов.  Чуть  позднее  с  присущей  ему  деликатной
щепетильностью Саша попросил разрешения у артиста  внести  удачное  слово  в
пьесу. Другие артисты... стали выкрикивать  свои  реплики-предложения.  Саша
тщательно, по порядку записал все предложения, раскрыл  пьесу,  углубился  в
текст, проверяя, подходят ли предложенные реплики его замыслу, потом  поднял
голову и сказал как-то очень спокойно, веско,  с  достоинством:  "Реплик  не
будет".
     <...> Вампилов знал себе цену как писателю-драматургу,  но  никогда  не
важничал, избегал разговоров  о  собственной  персоне.  Я  помню  лишь  один
случай, когда мы заговорили на эту щепетильную для него тему. "Да,  меня  не
ставят, но это пока, - сказал он и, помолчав, добавил, иронично улыбаясь:  -
Будут ставить, куда они денутся.  Замыслов  у  меня  много,  я  должен  жить
долго-долго..." В одном из писем Саша благодарил Г.А.Товстоногова за то, что
Георгий Александрович написал о нем в "Литературной газете" (Г.А.Товстоногов
писал о том, как редко среди людей,  пишущих  пьесы,  встречаются  подлинные
драматурги, что это особый дар - писать действие, создавать мир в конфликтах
видимых и невидимых, и назвал два имени - Володина и Вампилова).  Благодарил
в своей манере, облекая  растроганность  в  шутливую  форму:  "Пусть  теперь
некоторые попробуют сказать, что нет такого сочинителя  пьес.  Им  никто  не
поверит..."
     <...> на премьере "Анекдотов" 30 марта 1972 года Вампилов был рядом. Он
присутствовал и на обсуждении спектакля, когда художественный  совет  театра
собрался в полном составе "защищать" спектакль. Лавров, Лебедев, Стржельчик,
Юрский и другие ведущие артисты нашего театра взволнованно говорили о пьесе,
оспектакле, о работе своих молодых товарищей. Саша был счастлив.
     <...> Уже много позднее, после трагической  гибели  Вампилова,  начиная
репетиции "Чулимска", Г.А.Товстоногов обратился к артистам со словами:  "Ему
было всего тридцать пять лет, но он знал и понимал жизнь, как мудрец. И если
мы хотим, чтобы наш "Чулимск" был достоин памяти  Александра  Вампилова,  мы
должны проделать огромную работу,  погрузившись  в  жизнь  далекого  от  нас
таежного поселка. И прежде,  чем  искать  общечеловеческое  в  характерах  и
столкновениях людей, необходимо ощутить их реальность, их плоть и кровь,  их
непохожесть  на  всех  остальных  людей  в  мире,  их  точную  социальную  и
нравственную природу. Отнесемся к этой современной пьесе,  как  к  классике,
она достойна этого"".
     Большой привет... Фиме Падве и Галине Михайловне Иолиш... - Падве  Ефим
Михайлович, режиссер, постановщик  спектакля  "Старший  сын";  Иолиш  Галина
Михайловна, сотрудник ленинградского Дома актера.
 
     29. И.С.Граковой.
 
     Спасибо тебе за "Метранпажа"... - "История с метранпажем" вышла в  1971
г. в изд-ве "Искусство" отдельным изданием.
     Начал новую пьесу. - "Несравненный Наконечников".
     ...на Красноармейской - т.е. в доме И.С.Граковой.
 
     30. Е.Л.Якушкиной.
 
     Неотправленное письмо из архива А.Вампилова.
 
     31. О.М.Вампиловой.
 
     "Сына" репетируют ермоловцы и "Современник". - Премьера "Старшего сына"
в Театре им.М.Н.Ермоловой состоялась в 1972 г.  после  смерти  Вампилова,  в
театре "Современник" постановка осталась неосуществленной.
     ...иду в Малый театр говорить с главным. - О постановке "Провинциальных
анекдотов".
     ...очень рад за Мишу... - У старшего брата Вампилова, Михаила,  родился
сын.
 
     32. Д.М.Шварц.
 
     ЛИТ - дело  большое...  -  Д.М.Шварц  сообщала  Вампилову  о  получении
разрешения на постановку "Провинциальных анекдотов".
     ...спасибо за добрые слова обо мне в  "Литгазете".  -  В  "Литературной
газете" был опубликован диалог Г.А.Товстоногова и В.С.Розова  о  современной
драматургии.
     Пришлю Вам новую последнюю страницу "Чулимска". - Речь идет о  варианте
финала, который публикуется в наст. изд. (см. примеч. к пьесе "Прошлым летом
в Чулимске". С. 317).
 
     33. Е.Л.Якушкиной.
 
     ...спросите Ашкенази... - Ашкенази В.А., переводчик, сотрудник  журнала
"Иностранная литература".
     Е.Л.Якушкина ответила Вампилову 19 июня 1972 г.:
     "Дорогой Саша!
     Получила твое письмо. А.Покидова знает (но  плохо)  Ашкенази.  Говорит,
что надо узнать подробности в отделе  поэзии  их  журнала.  Его  печатали  в
"Иностранной литературе". Была какая-то история, кажется,  он  "шумел",  что
его переводов напечатали меньше, чем другого переводчика. Везде говорит, что
с младенчества переводит Китса и т.д. Как-то даже в историю эту был  замешан
Союз писателей. Но что там было точно, Ашкенази не знает. Могу узнать, когда
буду в редакции (на днях), и напишу тебе подробно.
     В.А.Андреев  звонил  дважды  из  Куйбышева  по   поводу   твоей   пьесы
("Чулимск"). Хочет очень узнать, что ты решил. Ставит ли  ее  Вахтанговский?
Если да, то когда? Он очень хотел бы ее поставить. Дело в том, что  Камаз  -
Валеева с треском и грохотом провалился на худ. совете и  труппе  пять  дней
тому назад в Куйбышеве. В.А.Андреев, по своему характеру, находится в полной
растерянности, т.к. если начальство "за", а театр - против, то  он  тоже  не
рискует начинать. А начинать что-то  в  гастролях  он  должен.  Просит  тебя
написать, что ты решил. К  сожалению,  я  не  знаю,  где  достать  экземпляр
"Чулимска". Я ведь сама не знаю самого последнего варианта. (Это не упрек, а
только констатация.) Что касается "Сына"  и  Косюкова,  то  Андреев  сказал:
"Репетиции идут полным ходом". <...> Е.Якушкина".
 
     34. Е.Л.Якушкиной.
 
     На сдачу приезжал Шкодин... - Шкодин М.С., работник Главного управления
культуры при Мосгорисполкоме.
     Сандро - Товстоногов А.Г.,  режиссер  спектакля  "Прощание  в  июне"  в
Театре им.К.С.Станиславского.
     Новый  главный  -  Кузенков   В.Н.,   главный   режиссер   Театра   им.
К.С.Станиславского.
     Ответ Е.Л.Якушкиной, приводимый ниже, датирован 20 июля 1972г.;
     "Дорогой Саша!
     Вчера получила твое письмо. Я лежу в больнице (родимой Боткинской) с 29
июня. Был очень тяжелый криз  (220/150).  Такого  еще  никогда  не  было,  и
боялись инфаркта. Его не обнаружили. Сердце в порядке, но решили меня первый
раз в жизни подлечить. Вот я и оказалась в больнице. Чувствую  себя  хорошо,
могла бы уже давно вернуться домой, но обстановка там такая, что могу  снова
"кикнуть". Вот, буду до 1 августа здесь заканчивать курс лечения.
     Теперь  по  порядку  о  твоих  вопросах.  Очень  огорчилась,  что   так
получилось у Сандрика со спектаклем. Конечно, он не  виноват  (молодой,  без
опыта, без папы, в чужом театре и т.д.). Работал много, но как  ты  написал,
не с тем героем. Позиция директора  -  ясна.  Вспомни  Валентина  Ивановича.
"Сдал, приняли, и все, значит, в порядке". С Кузенковым тоже все  ясно.  Чем
больше неудачных спектаклей других режиссеров, тем  больше  "заблестит"  его
мастерство. Говорят, он способный человек, но редкостный  гад.  Правда,  это
мне сказал человек, женатый на его жене, а он не может быть объективным.  Но
думаю, что, вернувшись в Москву, осенью они все  исправят  как  смогут,  ибо
если этот спектакль так не готов, то придется им доделывать.
     Я рада, что ты склоняешься с  чулимской  пьесой  в  нашу  сторону,  ибо
недостатки Андреева при нем остались, но появились некоторые просветы  (опыт
и поездка в Америку многое ему дали). Он приезжал два раза. Первый раз он со
мной лично общался, второй раз (я была уже в больнице) по телефону.
     В первый раз он вместе со мной составлял план и  был  у  Покаржевского,
который очень одобрительно воспринял слова "новая пьеса Вампилова",  которые
мы написали на всякий случай, если ты нам ее дашь...
     Сезон у нас начинается 8 сентября (открытие).  <...>  Андреев  говорит,
что Косюков работает отлично и даже В.И. к нему изменился к лучшему. 27 июля
они кончают гастроли, выезжают в Москву и все идут сразу в отпуск. Почему он
не пишет тебе, не знаю. Он клялся, что мне тоже  будет  писать,  и  даже  не
бросил открытки, "каким он был, таким остался". Поживем - узнаем, что он  за
режиссер ("Старший сын"?).
     Думаю, что в октябре это будет ясно,  а  м.б.,  "Старшего  сына"  будут
выпускать в сентябре? Узнаю после 28 июля, напишу еще.
     Я поздравляю тебя с оценкой, которую тебе дал Товстоногов в "Знаменитом
диалоге с Розовым" ("Лит. газета"). Думаю, что сезон 72-73 г. будет  у  тебя
лучше. <...>Жду твоего ответа. Пьесу твою новую надеюсь прочитать в сентябре
в Москве. Будь здоров, м.б., это самое главное.
                                                Е.Я. 
     РS. Прости за почерк. Пишу в саду, сидя на скамейке".
     Покаржевский  Б.В.  -  начальник  Главного  управления   культуры   при
Мосгорисполкоме.
 
                                                                 Т. Глазкова 
 

Популярность: 25, Last-modified: Tue, 18 Jun 2002 20:58:02 GMT