---------------------------------------------------------------
     Политика, политология
     1999 год, издательство "Алгоритм"
     Тираж 5000
     isbn 5-88878-032-4
     Текст предоставлен автором для свободного распространения в электронном
виде и некоммерческого распространения на бумажных носителях
     Связь с автором: morozovs@comail.ru, morozovs@hotmail.com
---------------------------------------------------------------



     Обложка
     Понятие "Заговора" существует  в России больше 100 лет.  Оно стало чуть
ли  не неотъемлемым элементом русского  массового  сознания.  Но  интересный
момент - с  самого появления ни Россия, ни русский  народ не получили от нее
никакой пользы. Только разговоры. К концу  ХХ века  "теория заговора"  стала
одним  из элементов  системы  управления русским народом реальными силами. И
сам "жидо-масонский заговор",  не прогрессирующий со времен С.Нилуса, больше
стал  представляться  как  навязанная  русским  идеология  с  целью  раскола
патриотического  лагеря на "сторонников" "заговора" и  "противников". Подход
независимого  исследования  -  понять  заговор  как реальность, как  элемент
современной  российской  жизни.  А заодно на  фоне  множества  "Что делать?"
ответить на вопросы "Что происходит?" и "Кто виноват".

     Связь с автором
     morozovs@comail.ru
     morozovs@hotmail.ru


     Обложка 1
     ПРЕДИСЛОВИЕ 3
     НАЦИЯ И ВРЕМЯ 6
     РУССКАЯ НАЦИЯ: КОНЕЦ И ВНОВЬ НАЧАЛО 10
     БИОЛОГИЯ ЗАГОВОРА 16
     Чужие 17
     Родословная 19
     Психика 21
     Жизненное пространство 23
     Корпоратизм 24
     ЗАГОВОР СЕГОДНЯ 27
     Заговор: мифы и реальности 28
     Последняя история про Горбачева 30
     Олигархия 33
     План 34
     Политика 37
     Заговор и люди 39
     МИР ИМПЕРИЙ 40
     Империализм 40
     Их идеологии 42
     Либерализм 43
     Прогресс. Запад социалистический 46
     Стратегия запада 49
     ПРЕДАТЕЛИ И ШПИОНЫ 52
     Хроника предательства. Агенты влияния 53
     Сырьевики 55
     Внешторговцы 56
     ПРОСТРАНСТВО ЗАГОВОРА 58
     Разгром 58
     Прогресс и регресс 59
     Корпоратизм деградантов 62
     КОРПОРАТИВНЫЕ СТРУКТУРЫ 64
     Профкорпорации 65
     Внутренняя иерархия 69
     Универсальный коммутатор 71
     Фирмы и предприятия 73
     Картели 74
     Снайперы. В рамках свободного пространства 76
     Наемники 77
     Масоны 79
     Еврейские структуры 81
     Азиатский корпоратизм 85
     ИНФОРМАЦИОННАЯ ВОЙНА 87
     Мир слова 87
     Руины во тьме 88
     Вороны. Империя лжи 90
     Генеральная линия 91
     Средства, служащие целям 94
     Экран 97
     Борьба 99
     ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА: КАК ЭТО БУДЕТ 102
     ПАРАЛЛЕЛИ 102
     ПРЕДПОСЫЛКИ 103
     ФИЛОСОФИЯ ВОЙНЫ 104
     ТЕАТР ДЕЙСТВИЙ 106
     АРМИИ 107
     ХРОНОЛОГИЯ: ВОЙНА И СОЗНАНИЕ 109
     1-я стадия: Эскадрон смерти 109
     2-я стадия: Бандитизм 111
     3-я стадия: Террор 112
     4-я стадия: Большая политика 114
     Результаты 115
     ПОД ФЛАГОМ НАСИЛИЯ 117
     КОНТИНЕНТ ВЛАСТИ 123


     "Заговору" в России исполнился век - сто  лет русский народ прибегает к
подобному представлению, добавляя  то  "жидо-масонский", то "атлантический",
то какой-либо другой. Здесь он скорее не организация, а понятие, описывающее
действия скрытых сил. Еще  ни разу не  описывались  структуры, не находились
люди, стоящие во главе -  даже  если  кто-то проявлялся из "заговорщической"
тени  -  через  годы  это  оказывалось  результатом   минутных  политических
спекуляций.
     "Заговор" исходит из ниоткуда и уходит в никуда, о нем могут не помнить
десятилетиями,  он  известен  только  как   "черный  ящик".  Только  по  его
воздействию на окружающий мир можно предполагать  его внутреннее устройство.
Люди  придумывают мутантов и  жидомасонов,  между тем как есть все основания
говорить о  существовании  несколько иной биологической формы  существования
людей,  формы   жизни,  обычно   соотносимой  с  иными   мирами,  временами,
измерениями и понятиями, от них производными.  Дошло  до того, что "заговор"
стал представляться как вульгаризированное отражение действий скрытых сил, и
с  этим  подходом  появилась  возможность  некоторые  общественные   явления
описывать. Но без описания самих сил "заговору" нельзя сопротивляться.
     Исследователи или не видят,  или не хотят  видеть подобные  структуры в
повседневной  жизни.  Скорее  не хотят,  ибо социальные  карты  национальных
организмов  просто изрезаны  черными  дырами.  Патриархальная  родоплеменная
многосотенная  община  в современном городе  - это ведь тоже  иная биология.
Трудно  поверить,  что  подобное может  существовать  и тем  более  являться
определяющим  моментом современного существования -  но  это гораздо ближе к
истине, чем мистика или масонство.
     Революции  и  перевороты совершаются не  пролетариатом  и буржуазией, а
неизвестно какими силами против столь же темных сил. Государственные системы
меняются на принципиально противоположные,  а у  власти остаются те же самые
люди. С одной стороны политика - это продолжение экономики.  Деньги вроде бы
правят  миром - но они оказываются понятием, производным от власти. Принципы
экономической целесообразности приносятся  в  жертву - от частной лавочки до
государства - непонятно почему и ради  кого.  Как если  бы на географической
карте река уходила в никуда и  появлялась из ничего,  так и некоторые группы
внезапно появляются  и столь же внезапно исчезают с политического горизонта.
Кому-то  эти  группы  нужны  и  из  кого-то  они  состоят -  но  современная
политическая наука подает все в маскирующем истину свете.
     Меняется техника, меняется биология, меняются люди. Существование новых
общностей,  не  отождествляющих  себя с  людьми  как  таковыми,  не  имеющих
представления о таких понятиях, как благо нации или вред нации, состоящих из
людей, безошибочно  распознающих собственно "людей" и видящих во всех прочих
просто двуногих, в  отношении которых нет ни добра, ни зла - это скорее тема
антиутопии, чем социального исследования. Более  того,  при  психологическом
анализе  современного  общества прорисовываются  группы, вообще  не ведающие
понятия  добра и зла, понимающие мир однообразно и живущие своей иерархией и
своими  законами. Это  не люди  в  общепринятом  смысле.  Как их  только  не
называли  -  даже  грибами в попытке подчеркнуть иную биологическую природу.
Действительно,  большая  часть  гриба - это  подземная сеть,  сообщающаяся с
другими грибами, являющаяся связующим звеном, управляющая всеми и не имеющая
центра. И  если на  людях  заводятся  грибки, то  почему бы  и  на нации как
организме не завестись какой-нибудь биологической погани? И с каких позиций,
в рамках каких наук все вышеперечисленное понимать?
     Иcторико-идеологические концепции описывают  жизнь,  и только во вторую
очередь ее определяют. Рано или поздно жизнь меняется, и  представлять ее со
старых позиций становится невозможно. Вместе со временем меняются термины, и
даже  говорить  о  новых событиях удается с  трудом.  Нехватки  теорий ни  в
России, ни  в  мире  не  ощущается, но  только на  первый взгляд. Только  из
последних  --  либерализм, этногенез  и  многочисленные  формы  марксизма...
Интерес к социальным наукам падает в первую очередь из-за нерезультативности
всех возможных осмыслений,  из-за детерминизма  (предопределенности развития
будущего  из прошлого), лишающего  читающую  личность  возможности применить
теорию  к себе  лично,  из-за  политических  спекуляций,  выхолостивших  все
возможные терминологии.
     Промышленный рабочий класс перестал быть самым многочисленным, перестал
даже  претендовать  на роль передового, раскололся.  В  нем  самом появилась
возможность внутренней  эксплуатации.  Конечно, это просто история вернулась
на  круг (конфликт мастеров  и вечных подмастерьев существовал  и в  средние
века),  но  только сейчас  раскол  принял тотальный  характер.  Есть "просто
рабочие", высокооплачиваемые  рабочие и капиталисты. Капиталистам достаточно
отчуждать труд только "просто  рабочих", чтобы получать достаточные прибыли.
А у высокооплачиваемых можно ничего  не отчуждать, и тогда последние,  глядя
на "простых", становятся  на защиту  капитала.  Но  если вышеприведенное еще
может вызвать возражения,  то  кризис  марксизма в  области классовой борьбы
дошел до логического предела. Лозунг "Пролетарии всех стран, объединяйтесь!"
отошел в  прошлое с тем, как  капиталисты  развитых стран начали делиться со
своими пролетариями прибылями от эксплуатации стран третьего мира.
     Марксизм  выполнил  свою историческую  миссию и  исчерпал себя. Паровоз
тоже был полезной  вещью и  отлично тянул составы, но тепловоз пришел ему на
смену.  Паровоз  работал  и  был  сделан  правильно,  истинно,  но  от  него
отказались   ради   лучшего.   На   сегодняшний   момент  чисто   социальное
представление не предлагает ни истинного описания процессов, ни  возможности
прогнозирования.    Социально-биологические    (представляющие    социальные
механизмы  общества  как  производные  от  его  биологических характеристик)
теории  должны заменить марксизм - они эффективнее представляют изменившийся
мир.  Государственно-капиталистический   режим  в  России,   понятие  "новых
классов", тоталитарность и репрессии -  с  марксисткой точки  зрения все это
имеет право на существование. Марксистскую  идеологию, как выяснилось, можно
поставить на  службу эксплуататорам,  а прикрываясь ею, можно творить  любые
безобразия. С теориями социально-биологическими такого еще  не  случалось, к
тому  же  в  рамках  старых  теорий  решать  современные  задачи  становится
невозможно. Нужен новый подход.
     Подошел к логическому финалу и  либерализм - в качестве суммы принципов
развития, а  целостной идеологией он никогда и не был  - и  тоже в одной  из
своих основных ипостасей. Демократия, как и всякая  палка, оказалась  о двух
концах.  Если 51% населения -  здоровые, демократия выражает интересы нации,
она - ее инструмент в борьбе  за место под солнцем.  А  если 51%  -  больные
(чего нельзя было представить еще 50 лет назад), демократия будет направлена
на подавление оставшихся здоровых - на  деградацию нации.  Тем  более, когда
средства  информации  в оперировании массовым сознанием  достигли  предела в
совершенствовании.   С   катастрофическим  ростом  числа  больных   меняются
биологические  принципы  существования  нации  -  и  как  отражение меняются
принципы социальные.
     При  рассмотрении  заговора  как системы  никак не  преследовалась цель
обличить или как-то  воздействовать  на персонажей. Суть  вопроса в том, что
заговор в  большей  степени следствие, чем  причина  свалившихся  на  Россию
несчастий,  одно  из  следствий,  и  вопрос его описания  в  большей степени
сводится не к истории болезни больных, а к вопросу профилактики и сохранения
здоровых. Россия настоящая живет заговором и в заговоре, как рыба в воде; он
стал  средой обитания, но он не среда от природы, располагающая к нормальной
жизни.   Он  -  вредная   для  всего   живого,  искусственная,  экологически
неблагоприятная среда, подрывающая нацию как биологический организм в каждом
конкретном живом человеке.  Нация до  сих пор больна заговором  - но лечение
невозможно без  постановки  диагноза,  болезнь прогрессирует  -  и  грех  не
беспокоиться.
     Можно предпринимать  различные  действия - разогнать парламент, советы,
правительство, скинуть президента, провести приватизацию или национализацию,
установить строй  демократический  или  террористический,  ввести  рынок или
коммунизм,  но  есть  система,  которая правит и имеет  все блага,  система,
приобретающая  характер  ярко  выраженной  биологической аномалии, рождающей
мутантов самых страшных качеств.


     Попытки  описания нации  стары  как  мир. Но до  последнего времени они
делались в историческом плане, не  затрагивая  дня сегодняшнего  и тем более
дня будущего. Они имеют  практический смысл,  но только  как  опыт и  ничего
кроме  опыта.  Катастрофа  России и русской нации в  80-90-х годах  не  была
предсказана,  и  до   настоящего   времени   в  силу   отсутствия  серьезных
исследований по теории вопроса не может  быть  исследована. А пока эта самая
катастрофа не определена, из нее не может быть выхода.
     Собственно  сознание российского человека столетиями ориентировалось на
историю государства.  Все  попытки  создания  истории этнической  датируются
настоящим временем, буквально двумя последними десятилетиями. Есть несколько
довольно   удачных  определений   нации,   даже  красивых  определений,   но
практического смысла извлечь из них пока так и не удалось.
     Самое  лучше,  да  скорее и единственное на  данный момент  - концепция
Гумилева. Естественно, ответа на главный практический вопрос: "Кто виноват?"
в  ней  не  оказалось  -  получается,  что  все   неприятности  -  результат
исторического детерминизма, результат событий, произошедших сотни лет назад.
Гумилев  создал этническую историю, терминологию, написал десятки  книг -  и
вот в самом  начале  инерционной  фазы,  своего "золотого  века" Россия и ее
народ оказываются на таком дне, что дальше некуда.
     В  основе  теории  Гумилева  проходит линия,  что под влиянием  внешних
излучений,  вызывающих мутации,  появляются "группы людей с противоположными
инстинктам  направленностями".  Эти  люди,  объединенные желанием переделать
мир, - "пассионарии" - создают устойчивые  объединения -  консорции. Одна из
них становится  ядром, вокруг которого  в результате  обрастания  появляется
нация.  Но биологический  материал  -  прежний.  Консорция, придя к  власти,
формирует  нацию  "под  себя",  утверждая  выбранную культурную традицию или
форму традиции прежней. При этом ее люди сталкиваются с "субпассионариями" -
агрессивными обывателями,  которые  "ничего  не  хотят делать"  и  действуют
исключительно исходя  из инстинктивных побуждений. Все это дело начинается с
"пассионарного    толчка"    и    обрастает    корпорациями,    конвиксиями,
экспортом-импортом  "пассионарности", а  заканчивается  исчерпанием  энергии
первоначального выброса и впадением нации в состояние равновесия с природой.
     Общественная   модель  -  система  координат,   без  которой  немыслимы
серьезный анализ и направленный  поиск. Есть  жизненное пространство, есть и
субъекты истории, на  нем  действующие. Этногенез - слишком масштабно;  наши
герои - корпорации, профкорпорации, консорции -  небольшие группы, сменяющие
друг друга в управлении нацией и ее институтами. Консорция - собрание людей,
имеющих  общие черты в  образе  жизни,  общие  методы в  борьбе за жизненное
пространство.  В  перспективе  может  развиться  в  нацию,  но  чаще  в  ней
растворяется. Консорции возникают при  нехватке жизненного пространства, при
масштабных  переселениях,  и  ведут борьбу  за  его  передел  или  освоение.
Примеры:   раскольники,  вольные   казаки,   революционеры,   землепроходцы,
конкистадоры.  Путь   в  консорцию   открыт  каждому:   она   ведет   войну.
Профкорпорации  (в  т.  ч.  сословие  или  его  часть)  -  собрания   людей,
объединенных сходной групповой моралью, этическими нормами,  контролирующими
и защищающими захваченную  нишу жизненного пространства, для чего отбирающих
в  свою  среду наиболее  "достойных".  Примеры: варяги,  стрельцы, казаки на
службе, коммунисты 40-х -  70-х  годов, таксисты,  шахтеры,  переводчики  на
Западе. Иногда используют наемников.
     Понятие консорции можно взять из гумилевских  терминов,  но не в данном
им определении, а именно  в  описании - как группы, модернизировавшейся  под
действием  внешних  факторов  и   следственно  имеющей   повышенный  уровень
активности.  Иначе  -   группы  повышенного   биологического   качества.   А
пассионарность   достаточно   заменить   качественностью.   Тогда   отпадает
необходимость   в   пассионарных  толчках  и   все  становится  биологически
приемлемым и соразмерным. Консорции состоят не из мутантов, а  из нормальных
людей,  желающих  расширить  свое  пространство  или  такового  не  имеющих,
обладающих при этом достаточной для решения данной задачи качеством.
     Микромутации  происходят постоянно -  они вызваны солнечной  радиацией.
Возникновение  одинаковой мутации  маловероятно, а  уж  положительной  - тем
более. Но солнечная  радиация  - один из факторов  изменчивости,  природного
различия  людей. В том  числе и  качественности,  которая является не  одним
признаком в отличие от "пассионарности", а  собранием их множества.  Гораздо
большее  значение для изменчивости  имеет фактор стрессирования. У  животных
это  выражается в том, что следующее после  психической перегрузки родителей
поколение дает большую относительно обычной разницу в весе. Рождается больше
слишком тяжелых  и слишком  легких. А у людей после таких условий возрастает
число некачественных и особо качественных против обыкновенных. Рост качества
и  увеличение отбраковки -  процессы неразрывные, вызванные одними и теми же
причинами.  С  ростом   числа  людей  "активных"  возрастает   число   людей
индифферентных, в результате численной разницы начинаются переделы места под
солнцем. Как развитие тенденции при сильной дифференциации появляется  много
психов. Их энергия компенсирует нехватку качественных людей, но и результаты
получаются не очень качественными.
     Изменчивость бывает наследственной и ненаследственной (модификационной)
-  под  влиянием  факторов окружающей  среды. Последний вид  изменчивости не
является мутационным, и производная от него качественность является реакцией
на меняющиеся  условия  среды.  И  только в  следующем  поколении  возникает
комбинативная  изменчивость,  связанная  с  изменением  комбинации  генов  у
потомства.   Цепочка    изменения   нации   строится    следующим   образом:
стрессирование  -  создание  ареала  качественных  -  победа  качественных -
передача качества по наследству.
     Другой  фактор  резких качественных колебаний - изменение экономических
или социальных  условий,  влияющих на естественный  отбор. Революции 1905-17
гг. предшествовало  не только стрессирование, вызванное социальным давлением
при ломке патриархальных отношений, но и освобождение крестьян в  1861 г., и
урбанизация, и повышение мобильности общества.
     Движущим фактором этногенеза является не пассионарность,  а критические
колебания уровня  качества.  Когда качественных,  с  нормальными инстинктами
людей  становится  много,  они начинают  борьбу  за жизненное  пространство,
которое имеет  обычай  концентрироваться у  немногих  людей. Соответственно:
первые группы -  консорции, а их противники, владельцы  пространства - союзы
кланов, или корпорации. Люди качественные -  они же национальные. Они похожи
через  национальность  и  потому  им  легче  объединяться.  У  них   сходные
представления о жизни и  красоте  мира. Все, больше ничего нет. Так скучнее,
но ближе к природе и истине.
     По теории нации  накоплен ограниченный, но вполне достаточный материал.
Существуют вещи  и понятия,  с которыми  трудно не согласиться.  Это наличие
цивилизаций  - не по уровню развития, а на базе  общих  культурных  моментов
объединенных. Это  наличие  наций  (иначе  -  этносов, народов) - устойчивых
популяций с похожим  генофондом, предрасполагающим к определенному характеру
и  соответствующей   характеру  культуре.  Это   принадлежность   этносов  к
цивилизациям на основании морально-нравственных традиций. Это наличие циклов
развития  в цивилизациях,  индивидуальная  цикличность  развития  собственно
этносов (имеется в виду  жизнь  этноса -  рождение, зрелость, старение), это
наличие  коротких  циклов   в  жизни  этноса  -  ускорения  или   замедления
социального, экономического и культурного развития.
     В западной социологии распространено  понятие "вызова",  обращенного  к
нации - обычно  это изменение  внешних условий, заставляющее нацию  ускорять
свое социальное и экономическое развитие. И любое действие нации - это ответ
на  "вызов": природный, социальный, на  действия наций иных.  Первоначальная
реакция на ужесточение внешних условий - повышение численности.  Следующая -
создание  групп  по преодолению  "вызова"  внешних  условий и их действия до
возврата в стабильное докризисное состояние. Обычно  эти  группы  называются
"партиями" в широком смысле слова. Но их можно назвать и консорциями.
     Понятие нации многомерно. Рассмотрение может идти в трех плоскостях: 1)
нация - биологический  тип;  2)  нация - характеристическое  сообщество;  3)
нация - социальный организм. В плане биологическом все нации  одинаковы. Это
популяции вида homo sapiens. Все они имеют ареал изначального происхождения,
всех их можно назвать популяциями. Есть биологические часы взлетов и падений
нации  в зависимости от  ее численности и  состояния природной среды. У всех
наций  есть  биологическое  чувство  заполненности ареала,  проявляющееся  в
каждой особи  нации, и потому можно говорить о  биологическом поле  нации, а
значит,  и о векторе этого поля - соответственно в каждой особи. А если есть
вектор - можно вывести уравнение национального состояния.
     Биологический  план  -  это платформа,  это  мегалитическая  плита,  на
которой  собственно  нация  отстраивается. Биологический  тип  плюс ландшафт
влияют  на   биологию  и  дают  преимущества  определенным  типам,  которые,
умножаясь, и становятся национальными с  появлением национального характера.
А исходя из  национального  характера  подбираются  социальные  отношения  и
культурные институты - религия, принципы распределения и управления.
     Ландшафт современной  нации  -  это  не только природа,  даже далеко не
природа,  а  иногда  и  не  природа  вообще. Как  раньше ландшафт  природный
отражался  в сознании, давая  особенности  национальному  характеру,  так  и
сейчас мир отражается в сознании нации. Мир сильно изменился, и то, что идет
по  телевизору, тоже  отчасти  ландшафт; и  заводы, и архитектура -  все это
вносит свои корректировки в национальный характер.
     Трудно сказать, что первично -  ландшафт  или  нация. Первоначально все
ясно: нация имеет  в своей природе отражение  ландшафта - изо всех вариантов
изменчивости максимум  потомства дают  особи  с  прирожденными  ландшафтными
преимуществами;   но   современная   нация  сама   творит   свой   ландшафт.
Архитектурное  наследие  именно тем  и  ценно,  что является  ориентиром для
привязки, пристройки новых  ландшафтных единиц. Это и есть один из вариантов
творчества: увидеть прошлое, ощутить настоящее и создать будущее. Культурная
традиция  - выбор  максимально  соответствующих  фенотипу (собранию  внешних
данных, соответствующих комплекту генов) форм жизни через адаптацию сознания
к  окружающей  среде.  Без  культурной традиции  нет  красоты,  без традиции
национальной нет культурной традиции, которая всегда чья-то.
     С   позиций   механистических  нация  -   это  машина,   работающая  на
естественном   отборе.   Люди  не  рождаются  равными.  Нация   находится  в
перманентном состоянии биологического прогресса. Качество нации - показатель
уровня  биологической  жизнеспособности,  выражающийся  в т. ч. и в активном
желании   расширить  ареал  (в  социальном  плане  тоже),  и  приверженности
национальным традициям.
     Красота  -  термин,  придуманный  для  неопределенного подсознательного
влечения  в области  продолжения  вида.  Традиция  красоты  -  биологическая
приверженность к определенному фенотипу, считаемому красивым, и менталитету,
существующая на генетическом уровне и предопределяющая подсознательный выбор
биологически  дополняющих  из  биологически  жизнеспособных.  Она приводит к
возникновению комплементарности (симпатии по  Гумилеву), как в нации, так  и
между   нациями.  Традиция  красоты   -  один  из  компонентов  национальной
культурной традиции.
     У нации есть общее представление  о  красоте -  в том числе как о знаке
здоровья  и  как о  первоначальном  стремлении к идеалу. Это дело  вкуса  не
усредненной личности, но целой нации - нечто обязательно признается красивым
примерно 80% ее состава.  Нация в массе этой линии красоты придерживается. И
на уровне  личности  все  логически  складывается.  Нельзя не  признать, что
пирамиды величественны; однако красивы  ли они? Гораздо менее величественная
статуя Свободы, по  свидетельству русских людей, просто не красива. А Кремль
- красив. В  любой нации существуют женщины, считаемые красивыми 80% мужчин,
и мужчины, считаемые  красивыми у  80% женщин. В  то же время эти "красивые"
могут считаться некрасивыми 100% населения другой нации.
     Красоты   не  существует   вне   национального   восприятия.   Красота,
представление  о ней  - это отражение естественного отбора в психологическом
плане,  на  уровне  подсознания.  Мало  кто может  сказать,  что красивого в
бесспорно  красивом  и  простом  объекте.  Это  -  инстинкт.  Это  отражение
инстинкта воспроизводства, изначально  направленного на  повышение  качества
биологического материала.
     Желание отразить  подсознательно ощущаемую традицию красоты в  реальной
жизни покрывается  накопленным  материалом до тех пор, пока не отрывается от
традиции  красоты  и  не  теряет вследствие  этого способности  к  развитию.
Воздействует на механизм отбора и через него - на генотип.
     Состояние нации определяется  через каждого конкретного человека. Любая
популяция реагирует на ухудшение жизненных условий однозначно,  как  мыши на
радиацию.  При слабом  ухудшении  численность увеличивается, при  дальнейшем
ухудшении   -  уменьшается.  Следующий  шаг   -  повышение  сопротивляемости
оставшихся и очередное повышение численности при сохранении плохих условий и
демографический  взрыв  при  их  улучшении.  Иная производная от качества  -
понятие "сопротивляемость нации". Нация  как  устойчивая  система приходит в
стабильное положение и начинает реагировать на  изменения окружающего мира -
на   внутренние  и   внешние.  Общая  сопротивляемость   состоит   из  суммы
сопротивления воздействиям в каждом человеке нации.
     Далее - термины вроде бы известные, но стертые и размытые ввиду частого
употребления. Генотип  - набор генов. Генотип нации - общий комплект генов у
всей   нации.   Психотип   -   собрание   характеристических   особенностей,
предопределенных  набором  генов.   То  же  самое  -  менталитет.  Состояние
равновесия  с природной средой  - гомеостаз.  По выходу из этого состояния в
"активное",  в   состояние  неравновесия,  в  этносе   начинаются  колебания
качества. В состоянии неравновесия этнос лучше называть нацией.
     Если число интегрированных  в нацию людей  мало  -  нация  замыкается в
числе своих  вариантов и начинает деградировать. Если велико - разваливается
на  несколько  новых.   По  другому  нация   возникает   или   от   смешения
наций-родителей, или от разделившихся групп одной ранее развалившейся нации.
Если нация возникает  только из  консорции,  она должна  постоянно  и  резко
увеличивать  свою численность,  хотя  бы в первые  два  столетия.  Вымирание
должно стимулировать  рост  рождаемости  (функция при снижении  биомассы)  и
аккумуляцию качества с соответствующим его ростом.
     Национальный биологический материал постоянно совершенствуется  - это и
есть  жизнь  нации. Так получилось, так происходит  в результате  свободного
выбора варианта.  Когда  отбор работает, дети рождаются в массе  здоровыми и
нормальными, по вышеприведенной методологии - качественными.  А в результате
отбора искусственного  или ограниченного  неприродными рамками (например,  в
результате браков династических или по расчету) получаются люди качеством на
порядок ниже.
     Нация  -  единый,  целостный  организм, приверженный  многокомпонентным
колебаниям активности,  определяемым  в  свою очередь процентом качественных
людей и их концентрацией. Нация - биологическая плита, с колебаниями которой
идут  вверх  или вниз  ее  надстройки  -  политическая активность, культура,
самосознание, плита, без которой надстройки невозможны.
     Действуя на уровне  надстроек,  можно  манипулировать  не  национальной
активностью, но ее направленностью. Через социальную структуру можно  влиять
на направления  популяционного отбора,  проводить  селекцию;  причем это  не
нужно даже осознавать, можно этого не хотеть, достаточно создавать различные
условия  для  разных групп.  Если развитие нации и ее  прогресса со временем
ускоряется или замедляется, то его и дальше можно ускорять или замедлять.
     Попытка глобального воздействия  через сокращение  естественного отбора
была  предпринята при  тоталитарном строе в  России в 1920-х  -  1950-х  гг.
Заложенные тогда семена "нового  народа", "новой общности" взошли в 1970-х -
1990-х,  сорняки  на  национальном   поле   выросли  и   окрепли.  Это  было
предопределено,  исторический детерминизм действительно существует, но он не
тотален, и при понимании ситуации можно плыть против его течения.



     Легенды  должны  сбываться.  Возможно,  птицей  Фениксом Россия  должна
сгореть, чтобы возродиться. И в гибели есть вполне конкретный, определенный,
здоровый  смысл:   новое  население  будет  биологически  крепче  и  сильнее
прежнего. Новая  Россия будет страной без  больного прошлого. Развитие новой
промышленности  не  будет  стеснено  рамками  прежних  аномальных  структур.
Развитие социальных отношений будет строится на законах биологии и логики, а
не  отживших  представлений. Но  тогда выходит,  что быть  государственником
(бредовый  термин) - значит продлять агонию, не давать умирать  - значит  не
давать и воскреснуть. Не  умерев, нельзя  воскреснуть.  И со  страной такого
тоже быть не может.
     У России  богатая история. Красивая история. И, равно в  любой красоте,
здесь     чувствуется     завершенность.     Три     цикла     исторических,
историко-культурных: возвышение Москвы, империя  Романовых, Советский  Союз.
От  удельного  княжества  -  к  великой   империи   -  и  далее  к  распаду,
дезинтеграции, к удельным  княжествам.  Круг  замыкается, все  возвращается.
Остается история. Всемирная. Ничья.
     Великая  история начинается с великой войны. Америка с Англией,  Рим  с
Карфагеном, Россия имперская со  Швецией, Испания с  арабами. Великой войной
она  и заканчивается.  Войне  отечественной  потому и  придается  до сих пор
громадное  значение,  что она  была последней  войной русской нации. Великие
державы  возникают  из  великих  потрясений.  Великими  потрясениями  они  и
заканчиваются, и бесполезно противопоставлять элементы одного закона жизни.
     Великие нации приходят, проходят  и уходят. Римская империя  2 в. до н.
э. - 4 в. н. э. Византийская империя  4 в - 14 в. Российская империя 15 в. -
20 в. Османская империя 14 - 19 вв. Папский  Рим на обломках Рима. Османская
империя  на  обломках  Византии. Этнос  живет в динамичном  мире. Срок жизни
этноса  нельзя  теоретически   установить  в  силу  движения   генетического
материала.  И  только для устоявшихся, больших и относительно прочных систем
возраст  можно определить в  600 - 700 лет.  Объясняется эта цифра тем,  что
нация успевает достичь своего естественного предела.
     Эпохи  начинаются и заканчиваются.  Но  чтобы  одни  начинались, другие
должны  закончится полностью  и бесповоротно. Как нашествие монголов подвело
итог Руси Киевской,  так  и поражение в холодной войне  подвело итог  России
имперской.  Наличие  фактически  независимых  кланов,  поделивших  жизненное
пространство   бывшей   России,   ничем   не   отличается    от   феодальной
раздробленности,  с той  лишь разницей,  что  тогда  жизненное  пространство
делилось сугубо территориально.
     Весь путь  нации  можно представить  как  совокупность  циклов. У любой
нации есть начало  и есть конец. Историческое время жизни нации  ограничено.
От начала до ее конца - первый, самый большой цикл, начинающийся с рождением
и кончающийся с распадом  -  гумилевский цикл  этногенеза  (400 - 800  лет).
Смена   консорций   профкорпорациями   и   корпорациями   кланов  до  нового
возникновения консорций  -  цикл средних колебаний  качества,  ускорения или
замедления прогресса  (50 - 150 лет). Колебания  с периодичностью  солнечной
активности - цикл Чижевского (11 лет). Поскольку предоставленная себе  нация
начинается   с  консорции,   а  заканчивается  правлением   корпораций,   ее
продолжительность жизни  (цикл этногенеза)  точно  равна нескольким  средним
циклам.
     Представление истории  как  совокупности циклов было замечено и описано
много  раньше  Гумилева.  В  1725  году  Джамбаттиста  Вико  создал  "теорию
исторического   круговорота",  где  представил   цикл   любого  народа   как
совокупность  трех  "эпох":  божественной, героической  и  человеческой, что
соответствует  гумилевским  фазам   этногенеза   акматической,   надлома   и
инерционной. Циклы  начинаются и завершаются. Кризис большого цикла  - смена
национальных  поколений. Кризис  среднего цикла, как  он  видится сегодня  -
корпорации не догнили,  консорции  не  досложились. Системы  консорциальная,
сословная  (профкорпоративная)  и  корпоративная  часто  попадают  под  одно
название, в одну группу. Стрельцы изначально были консорцией, в 1600-х гг. -
они  профкорпорация,  к 1700 г.  -  элемент корпоративной системы.  Оперируя
названиями групп, нужно помнить, что группа без даты только в исключительных
случаях может нести в своем названии цикловременной смысл.
     К власти приходят  по очереди. Где крутые перемены - там консорции; где
застой -  корпорации; где стабильность  - профкорпорации, сословная система.
Одна беда  и  утешение  -  ничто  не может  стоять долго.  Мир  меняется,  и
общественные  механизмы  меняются  вместе  с  ним.  Здесь  нет  "хорошо" или
"плохо".  Здесь  жизнь  в  развитии.  Политики  могут  спекулировать  словом
"стабильность" сколько угодно, но наступить  она может только при  сословной
(профкорпоративной)  системе, и  только  после  того,  как  сначала  догниют
корпорации, затем появятся консорции, потом они установят свою власть, потом
поживут при  ней еще лет 10 - 15. К сожалению,  они  не могут  провозгласить
курсом загнивание, а так как в последней стадии корпоративного общества  это
единственно возможный курс, не могут быть до конца честными.
     Нация  определена во времени. Задачу можно поставить так: существует ли
русская нация в конце ХХ века? Важно  знать - русской  нации уже нет или еще
нет. До войны была, в войне она победила, но война ее и добила. После войны,
например, в 1960-е годы, можно было сказать, что русской  нации  уже  нет. В
1990-е годы, оглядываясь в прошлое и замечая, что в последние 30 лет русской
нации не наблюдалось, можно говорить, что ее еще нет.
     О существовании нации можно с уверенностью говорить в двух случаях: при
наличии профкорпораций и при явной  борьбе корпораций  с консорциями, причем
последние должны иметь приверженность  национальной культурной  традиции.  В
конце ХХ  века ни  первого, ни  второго  не наблюдается. Встречные  процессы
идут, пока на уровне подводных течений.
     Этническое  поле  русской нации распалось  в массе  на  атомизированные
единицы плюс реликтовые группы, плюс условно-новые типа казаков и москвичей.
Интеллигенция  сейчас  -  реликтовая  группа  прошлого  российского  народа,
понятие  такое  еще  существует,  интеллигенты  есть,  но  ни  общности,  ни
идеологии, ни групп не наблюдается. Так и коммунистическая партия - столь же
реликтовая структура, чем обусловлен крайне низкий процент молодежи.
     Результат первого  периода распада, периода  полураспада  -  три  части
народа  -  вымирающая,  живая  и гомеостатическая, живущая  в равновесии  со
средой обитания, приспосабливающаяся ко всему, но  все равно  сокращающаяся,
временно - в зависимости от природных, в данном случае социальных факторов.
     Численные   потери,  социальное  давление,   снижение  числа  вариантов
естественного  отбора  привели  к  снижению  качества,  а  далее  - создание
клановых  групп,  утрата  признаков  в массе, утрата  традиций.  Это  распад
этнического поля, после которого о нации говорить нельзя - есть люди, но нет
общности.  Утрата  внутринациональной комплементарности,  когда  симпатии  к
условному представителю  своей нации равны  симпатиям  к иностранцу --  факт
свершившийся, а при ее отсутствии нет национального представления о красоте,
нет  национального механизма  естественного  отбора.  Можно  сколько  угодно
говорить о восстановлении национальной культуры, можно даже принимать меры и
вкладывать деньги  - но культура только следствие биологической национальной
целостности.
     Наложение неблагоприятных тенденций в русском развитии привело  к более
неприятным последствиям. Страны, ослабленные внешними и внутренними войнами,
как правило, попадают под власть диктаторов. Первая Мировая плюс гражданская
войны  -  для диктатуры  достаточно.  Россия  бы  восстановилась,  но на нее
обрушились массовые  репрессии и Отечественная война. Для  разгрома  прежней
нации этого  вполне  хватило.  Нация  как  целое  перестала  существовать. В
биологических параллелях - нация как человек. Ей тоже нужно отдыхать. С 1905
по 1955 годы была  крайне  напряженная жизнь, требующая приложения всех сил.
Именно  -  всех сил. Все силы из нее вытянули (ударный труд по строительству
социализма не обошелся  даром). На галерах уставшего раба, уже не способного
грести, выкидывали за борт. А что делать с уставшим народом?
     1956 год -  начало перестройки.  Все познается в сравнении. Побежденная
Германия восстановила и уже увеличила свой экономический потенциал, обогнала
СССР по уровню  жизни, а во  многих  отраслях  и по  объему производства.  В
Японии  экономическое чудо. В  Швеции построен  социализм. В СССР -  нищета,
жилья нет, хлеба нет...
     Хрущевская   оттепель  -  это   в  том  числе  курс  на   биологическое
восстановления нации.  Курс  на  биологическую  стимуляцию.  Это и смягчение
режима, и освобождение заключенных, и освобождение крестьян, и строительство
жилья. Десятилетний  импульс, выданный при Хрущеве, дал  народу протянуть по
инерции еще некоторое время. Конечно, можно  было еще  затянуть гайки, такой
вариант был. Получился  бы режим Пол Пота. Камбоджийского  народа  больше не
существует и он не возродится никогда. Все оставшиеся - это психи в  лесах и
потомки  вьетнамцев.  Даже  страны  такой  -  Камбоджа  - больше  нет.  Есть
Кампучия, но у ее народа  другой этнический состав. Верные  друзья и хозяева
полпотовцев китайцы  посмотрели на  все это,  и,  будучи  людьми  не  совсем
глупыми,   решили   учиться  на  чужих  ошибках   и   объявили   постепенную
либерализацию.
     Современное  состояние русской нации скорее может быть охарактеризовано
как  усталость  на  фоне  старения.  Это  не нация 17  года и  даже не нация
имперской России.  Гумилев обещал русской нации 300-летний "золотой период",
но   на  его  языке  нации  с  признаками  современной   русской  называются
реликтовыми.
     Просто  стечение  неблагоприятных  обстоятельств,  финалом которых была
отечественная  война  и  слишком  большие  потери.   Качество  нации  упало,
механизмы самосохранения нарушились,  пошел  процесс регресса. Не  страны, а
именно  биологической единицы  -  нации. Пьянство  застойных  лет -  это уже
следствие. Вымирание в настоящее время - это видимый результат.
     Под  грузом десятилетних  болезней  русская  нация,  начавшая  путь  на
Куликовом поле  и  закончившая  его в  Берлине,  сначала  медленно, а  потом
быстрее и  быстрее  пошла к дезинтеграции, распалась  на отдельных ничем  не
связанных людей, перестала существовать. Прежняя русская нация взяла  имя от
племени  русов  и  назвала  свою страну Россией. Новая  нация  назовет  себя
русской, так как в России родится.
     Культурная традиция  включает в себя национальную этику  и  эстетику, а
строится на национально-оригинальной биологической системе выживания. Она не
включает биологию. Она на ней строится и полностью ее покрывает - биология в
системе добра и зла  редко  кажется  красивой, но  именно она - краеугольный
камень.
     Культурная традиция устанавливает  направления национального прогресса,
который  можно свести  к  трем  пунктам:  улучшение  качества  национального
биологического материала,  улучшение  качества  жизни, улучшение  механизмов
улучшения.
     Нация  имеет свой  характер. В качестве  последнего этажа  национальной
архитектуры на национальном  характере строится  национальная  традиция.  Ее
практическое значение:
     1. Определение своих-чужих-союзников.
     2. Через  отражение ландшафта и  включение понятия т. н. красоты -  для
поддержания направлений естественного отбора.
     3.   Содержит   привязанную    к   ландшафту   концепцию   национальной
безопасности.
     4.  Сохранение национального характера  через нормы,  правила, законы и
через это - сохранение нации как неповторимой единицы.
     5. Определение путей творческого поиска людей нации.
     Национальная традиция включает в себя:
     1. Традиции передела жизненного пространства - революционные.
     2. Традиции обеспечения справедливости, включая традиции организации  и
функционирования государства.
     3. Традиции защиты жизненного пространства.
     4. Национальную идею - концентрированное выражение традиции в будущее.
     Можно  поднять бойцов  в  атаку с лозунгом  "За  наше  социалистическое
отечество" или "За веру Православную", но с  лозунгом "За наше биологическое
пространство" вряд ли это удастся сделать. Хотя именно  из-за последнего все
войны и происходят.
     Культурная традиция всегда национальная. В ее кольце соединяются начала
высшее духовное и животно-биологическое. Внутри  находится сознание  каждого
конкретного человека. Культурной  традицией  конкретные  люди сплачиваются в
нацию - во всяком случае, они так  думают. На самом деле они сплачиваются на
основе   биологической  симпатии  (комплементарности  -  Гумилев).  Этика  и
эстетика могут быть разными в количественном подходе, но не в качественном.
     Без традиции нет этики, без этики нет добра и зла. Существуют групповые
представления о добре и зле, но не больше. Традиции принадлежат нации. С нею
они  приходят  и  уходят.  В  современной  России   культурной  традиции  не
существует.  Если  она существует  -  о ней не нужно говорить,  ее не  нужно
защищать,  основная  масса людей  должна ее просто  знать, как каждая  птица
знает, как вить гнездо.
     Православная культурная традиция  умерла. Бытовое  православие, которым
она собственно и  держалась, умерло вместе с земледельческим бытом. Быт этот
уже не восстановить, и то ушедшее Православие - тоже.
     Советская империя  -  финал России  Романовых. Коммунизм как  высшая  и
последняя  стадия обрядового  православия.  Все  это  -  тоже  традиции,  но
дополнительные,  с инородными  включениями, искусственно  созданные на  базе
традиции национальной.
     Имперская традиция, и без  того слабая,  тянула в одиночестве  весь  ХХ
век.  Но  так  как  нет  империи -  то  у  традиции  просто  не  оказывается
практического  применения.  Имперская  традиция  возникает  после  появления
империи, одновременно с  имперским сознанием, она переживает  империю, но ее
краеугольным,  начальным камнем быть не  может. В последнее время  появилось
понятие "имперской  нации" -  конгломерата из представителей разных народов,
особая социальная и этническая группа, просто химера и не нация  по большому
счету.  Сами  такие  разговоры  свидетельствуют об  отсутствии  национальных
представлений как таковых. Существует имперское сознание -  но оно следствие
империи, империи по волюнтаристскому желанию не возникают. Подобное сознание
без империи годится только в качестве кредо  неудачника. Территория не может
постоянно расширяться.  Сейчас  она сокращается  катастрофическими  темпами.
Имперское сознание сокращается еще быстрее. Через несколько лет  оно  станет
уделом панков.
     При  наличии большого  количества  информации  человек  создает систему
информационного  обеспечения.  Так,  если  у него  есть  сто тысяч отдельных
листов  с материалом,  он собирает их  по 10  листов в обложку, 10 обложек в
папку, 10  папок на полку, 10 полок в шкафу, всего 10  шкафов. Потом пишется
каталог и любая единица информации извлекается в нужный момент без проблем.
     В  нации информация накапливается несколько  иным образом -  это больше
похоже  на то,  как  на один стол всегда  кладутся новые  листы, и эти листы
закрывают старые. Со  временем получаются культурные слои, пласты, а так как
эти знания - гуманитарные, пласты знаний диаметрально противоположных  и  от
них  промежуточных.  Время  идет,  возникает  практическая  необходимость  в
извлечении  материалов. Но весь материал,  собранный за столетие,  обработан
быть физически не может. К столу имеет доступ вся нация, но  на столе крайне
противоречивый материал. На всякую идейную информацию  есть контринформация.
В  результате  в  нации  возникает  множество  пост-идеологий  -  отголосков
идеологий прошлого.  И  никакой практической  пользы  изо  всей  информации,
скопившейся  на  этом  столе, нация  извлечь  не  в  состоянии.  Весь  ранее
полученный историко-культурный опыт  обращается  в абсолютный ноль -  даже в
сфере  идейных  споров  и  теоретизирований,  не  говоря  уже  о  применении
практическом.  А историко-информационное поле нации превращается в некоторое
подобие Библии,  где  можно отыскать не только любой тезис, но и  прямо  ему
противоположный.
     Наследие громадно. Оно  еще и разнообразно, всеохватывающе,  глобально.
Но этого мало - оно  оперирует разными терминами. Двое русских, перерывающих
один и тот же пласт в разных  направлениях,  будут говорить на  двух реально
разных  языках,  будут  пользоваться  одними  терминами,  закладывая  в  них
различный  смысл.  Высокий  уровень  сделанных  наработок  лишает  доступа к
причинам   и  следствиям   информационных  знаний  не  только  массы,  но  и
интеллигенцию. Груз  прошлого, в том  числе  и  культурного, слишком  велик.
Нести  нельзя, бросить жалко. Но  бросить  придется  -  тогда  закончатся не
только информационные, но и моральные кризисы.
     Скопленная информация необозрима. До такой степени, что в  обиход вошло
слово "копать". Причем копать можно где угодно, вскрывать можно любой пласт.
Русский человек с русским складом  мышления  может сам придумать  какую-либо
идейную наработку. И,  копая  в  нужном месте,  он  извлечет ее  в  довольно
хорошей, обработанной форме. В сумме произошло обнуление всей информации.
     Осмысление  всей  накопленной  информации - слишком  тяжелый  труд  для
мозгов,  причем труд крайне неблагодарный.  А  отказ  от осмысления ведет  к
интуитивной выборке одного массива из многих.
     Русские не смогут объединиться вокруг любой ранее существовавшей  идеи,
каждый человек в некоторой степени на  одну  из  идей "закодирован" -  он ее
нашел ее симпатичной из неограниченного идейного множества. И  противников в
любом случае будет больше, чем союзников.
     На  самом деле финал нации страшен только для ныне живущих. Для истории
это   только   смена   национальных   поколений.   Был   период   феодальной
раздробленности, было  смутное время - нация  разваливалась. Но  это процесс
нормальный:  нация снова возрождалась,  поднималась,  собиралась, снова была
нацией. Исчезали, вымирали, вырождались  роды и семьи, но в результате людей
все равно становилось больше, стремление к продолжению жизни брало верх. Нет
сомнений, что  русская нация  будет,  но это  будет нация не  из вымирающего
народа (вымирающие  вымрут),  а из  того, который придет  на  смену,  из тех
линий,  что не затронуты  печатью  вырождения. Подобное явление уже было  на
территории  России -  сначала  развалилась Русь, но  потом возникли  Россия,
Украина, Белоруссия.  Нынешний процесс в плане  биологическом не сложнее, не
опаснее и не катастрофичнее.
     Процесс появления консорций  идет тяжело:  слишком велика  сила инерции
вымирания, и информационный  поток  обреченности глушит все другие.  Тем  из
них, с которых нация начинается, сложнее всего. Особому качеству населения в
России  взяться неоткуда.  Так  что  и  первые  консорции  будут  достаточно
слабыми. Последние поколения русских - если так называть населяющих Россию -
выросли в деформированном мире. Субъект сопротивления - нация; но нации нет,
нет и осознанного  сопротивления.  Численность населения  еще не  упала ниже
того минимума, за которым включаются механизмы роста. С другой стороны - нет
нации - нет и механизма.
     Нации меняются  во времени. Со временем меняются нации. Переход от Руси
к    России   осуществлялся   как   переход   от    нации   с   компонентами
славяно-германскими к нации  с  компонентами  славяно-угро-тюркскими.  Новый
переход  будет  обусловлен  чисто  качественными  изменениями   в  структуре
русского народа, вызванными принципиальными изменениями ландшафта.
     Ценен только практический материал. Духовного наследия по сути нет. Нет
исторического  опыта. Две  нации (900-1500 и  1350-1950)  были связаны одной
традицией  -  православной. Третьей  достанется  только  территория  -  если
достанется.  События  октября  1917  и  даже  1993  годов  также  далеки  от
современных россиян, как падение Константинополя в 1453  году.  Историческая
вертикаль превратилась в историческую плоскость подобно экрану.
     Так оно  и есть -  как видится. Есть население, старого народа уже нет,
нового пока нет. Он будет русским - но русским с начала, без старой истории,
без традиций.  Не  с иностранными  традицией и культурой, а со своими,  но с
новыми  своими.  Культурная традиция  будет  сгенерирована на базе  культуры
прошлой, но  заново одной  из  консорциальных  групп, и  только после  этого
распространится на все население, постепенно становящееся  нацией. Подгонять
и пропагандировать  культурный рост  бесполезно, по крайней мере до тех пор,
пока эта консорция не заявит  о  себе, до тех пор,  пока не станет ясно, что
именно из всего наследия она выбрала.
     Еще один  момент  - консорции будут принадлежать  к уже  новой  русской
нации. Некоторое  время новая  культурная традиция будет принадлежать только
им, но с момента ее возникновения уже можно будет говорить о наличии русской
нации как таковой. И если сравнивать две русских нации - уходящую и новую, -
то  новая будет отличатся жизненностью: желанием жить  со всеми  вытекающими
отсюда последствиями.
     Не стоит  воспринимать  происходящее,  как конец света. Так было и  еще
будет.  А  апокалиптику  лучше  оставить  корпоратистам  -  как  раз  им она
пригодится. В России  было все:  были и кланы, и корпорации. Один  из лучших
примеров  - борьба боярских  родов:  кланы  - семьи,  корпорации  - боярские
партии. Но они всегда терпели поражение от национальных, новых национальных,
консорциальных, неродовых сил - будь то дворянское ополчение или большевики.
     Лень и смирение вписаны чуть ли не  в характер русского  народа, но где
были эти качества  в  том же  XVII  веке?  Время Бориса прошло,  идет  время
самозванцев.



     Если говорить о русской  нации, нужно всегда уточнять - о какой.  О той
ли, которой  уже  нет, или о  той,  которая  еще  будет. Той, которой сейчас
большинство,  уже  нет,  ей  уже ничего  не нужно и  ничто не поможет. Выбор
невелик.  Но  у  старой  нации  есть  корпоративная  система.  Она  не  дает
развиваться нации новой. Она аккумулирует и  усиливает  информационный поток
вымирания,  нагоняя тоску  и  сбивая  с толку живых. Она занимает место  под
солнцем, не давая новой нации развиваться.
     Семья  из  двух  даунов - это  явно вымирающая  семья.  Но  большинство
вымирающих - это не явно  вымирающие.  У них  может  быть потомство, но  его
качества будет недостаточно для продолжения линии.
     Есть две России: вымирающая и живая - но не всегда живущая. Вымирают не
люди, вымирает не  народ - вымирают семьи и кланы. Ниши  жестко  закреплены.
Ситуация складывается такой, что  чем быстрее вымирает семья,  тем быстрее с
сокращением  численности  растет  доля унаследованного богатства  каждого ее
человека. За 50 лет одна семья может сократиться в 4  раза (вымереть на 75%)
и  один  наследник  будет  у  четырех  семей.  Громадные  залежи  скопленных
поколениями  денег  и  имущества концентрируются,  и  за счет  их  проедания
поддерживается европейский уровень жизни. Получается, что Россия вымирающая,
больная  и  ущербная живет лучше России здоровой  и  расширяющейся.  Судя по
сокращению населения, 65 - 70 % семей в России - вымирающие.
     Две России  - две русские нации. Вымирание есть болезнь  нации больной.
Но  до конца,  до распыления, в силу новых медицинских достижений  процесс в
обозримом  будущем  не  завершится.  Даже  при  максимальном  сокращении  он
растянется  на десятилетия.  С наступлением  численного перевеса нация живая
победит; но  до - будет бороться и сделает все  возможное для  своей  жизни.
Именно в конкуренции с силой нации вымирающей - с клановой системой.
     Есть  две  нации. Первая  в любом случае  идет  на  подъем,  от  второй
останется только  корпоративная система. Но  страна одна. И пути этих  наций
пересекутся.
     Число  дефектных генов растет почти  в два раза быстрее человечества. И
эти гены не уйдут в землю. Они пребудут с людьми. Они поразили корпоративную
систему  в  России. Чем выше уровень  развития  страны -  тем  выше  уровень
медицины, тем менее здорова нация.  Чем выше детская смертность - тем  нация
крепче.   В  сравнении  "русские  -  горские   народы"  русские  проигрывают
абсолютно.  Русские корпоратисты  проигрывают вне  всяких  пределов. Русские
корпоратисты  должны  проиграть  русским  раньше,  чем  они проиграют  южным
народам.
     Наследственное    вырождение    "ценных    слоев   населения,   которые
сосредоточены  в  высших  классах",   подтвержденное  цифровыми  данными  по
английской аристократии, описано Ф. Гальтоном еще в 1904 году,  а вырождение
правящих династий  замечено с того  момента, как они появились. Процессы шли
всегда - но только сейчас появились их катализаторы.
     Здоровье наций можно смотреть по карте - где лучше здравоохранение, там
оно ниже. Ниже всего оно в Москве, где уровень медицины самый высокий. А где
медицины нет совсем - там оно близко к идеальному.
     Вымирание  населения России не вызвано экономическими  причинами. Здесь
ни при чем правительства и их политика. В мире существуют десятки стран, где
жизненный уровень ниже самого низкого российского в 3-5 раз. Но население на
это реагирует только  повышением  численности.  Дело  не  в  экономике, а  в
биологии.
     Москва - гнилой город не потому, что здесь много всего сосредоточено (в
т. ч. и денег),  что его жители привилегиями и собственно выгодой  положения
"развращены".  Он  гнилой,  поскольку  вымирает самыми быстрыми  темпами,  и
"развращенность",  о  которой любит говорить  провинция,  - только следствие
вымирания. Следствие подсознательного  его ощущения. Он гнилой  потому,  что
громадное  число его жителей -  по сути дела рантье, унаследовавшие  за счет
сокращения семей крупную  собственность и живущие  за счет ее сдачи и иногда
эксплуатации.  Москва - город с максимально продвинутой  относительно страны
медициной, с максимально  высоким  жизненным уровнем. Если бы вымирание было
вызвано экономическими причинами,  здесь оно шло бы самыми низкими по стране
темпами. Но ведь все с точностью до наоборот.
     Вымирающая, в том  числе  и клановая  Россия характеризуется негативным
мировоззрением. Ей все плохо, и она не видит выхода из создавшейся ситуации.
"Зачем нищету  плодить? " - это ее лозунг. Она потребляет. Больше она ничего
не  хочет,  потому  что  ничего  не  может.  Меньше  детей  -  выше  уровень
потребления.
     Отсюда   одна   из  политических   тенденций,   продвигаемых   кланами:
закрепление   собственности,  недвижимости,   чего  только   возможно.   Вся
законодательная  деятельность  по  большому  счету направлена на консервацию
сложившейся при  социализме системы  распределения.  Больше это  проявляется
даже не в законотворчестве, а в  жизненной пропаганде, сводящейся к лозунгу,
что  все  сложилось, все так всегда и должно быть, что выступать  за передел
аморально  и вообще ни к чему  хорошему  это не приведет. Естественно,  пока
кланы достаточно сильны - не приведет. А законы всегда можно поменять - ведь
у сильного всегда бессильный виноват.
     Живой нации  не нужна  приватизация,  не  нужно закрепление чего-либо в
собственности,   особенно   недвижимости.  Она  расширяется,  ей  нужно  все
максимально гибкое: рынок жилья, рынок  труда, рынок арендных площадей,  все
прочие составляющие расширения.
     Корпоративно-клановая  система  больше  следствие, чем причина,  больше
последствие,  чем  событие. Медицина спасла мертвых,  система власти создала
медицину для  своих мертвых. Мертвых больше  и  больше.  Или  дегенерация  и
расплата, или  только расплата.  Про мертвых нельзя сказать, хорошие они или
плохие;  они мертвые. Техническая  цивилизация мертвых  создала, она  же  их
тащит на себе. Но они ее не пронесут и метра. И когда она  упадет -  а такое
случается рано или поздно с любой цивилизацией - они ее не поднимут.
     Мертвые  и живые сосуществуют; живым  это или  надоест, или они  станут
мертвыми. Стирание  национальности  - первый шаг  к  деградации. Талантливых
людей  без национальности  не существует. У мертвых национальности нет. Труд
наций - основа прогресса. Прогресс нельзя остановить - его творения рухнут и
погребут под собой  всех  людей. Или дикость, варварство,  деградация  - или
национальные  строительства:  свои конкретные красота, творчество, прогресс.
Или естественный отбор как главный фактор прогресса нации - или вымирание.
     Корпоративно-клановая система - это болячка на теле нации. Когда кто-то
пытается апеллировать  к  чувствам  корпоратистов,  это  все  равно,  что он
попытался бы воззвать к совести вскочившей на руке  экземы.  Мораль экземы и
корпоративной  системы - жить,  расширяясь. Боятся  они раскаленного железа.
Отличие -  система боится  еще и боли, что делает  ее восприимчивой  к языку
мести. Потому с Кавказом она еще церемонится.
     Агония биологического механизма "Заговор" затягивается в силу сложности
и множественности  систем  защиты современного  общества.  Заговор  живет  в
аномальных  структурах, в  накопленных капиталах  и собственности.  Москва -
центр  заговора,  место  его  основной   концентрации  -  аномальный  город,
нереальный   в   нормальной   стране;   Москва  -   максимальное   отражение
корпоструктуры,  и  потому  именно москвичи выделяются  из  всего населения.
Просто в них агония корпосистемы отражена максимально.
     Биологическая   опасность  заговора  в   том,  что   будучи  аномалией,
обреченной на  смерть, он  заставляет всю нацию жить по своим биологическим,
точнее  антибиологическим законам.  Принять же эти законы - разделить участь
обреченных к смерти. Биологическая суть конфликта выше чем заговор -  нация.
Смерть или жизнь в биологическом, популяционном плане.
     Чужие
     Существуют  целые народы, живущие  несколько  не так, как это принято в
массовом  понимании. Островные  и горские  нации  - наличие  мафий,  наличие
кланов  -  для большинства из них скорее правило,  чем исключение.  Сицилия,
Корсика, горские  народы  северного  Кавказа,  Шотландия,  Швейцария, Страна
басков -  или мафии, или  распределение населения по кланам, в любом  случае
наличие   родовых  структур,   у  больших   и   широко   расселенных   наций
отсутствующее.  Кланы  объединяются в  иерархичные объединения.  Союз кланов
всегда   назывался   племенем.   При  отсутствии  явного  руководства,   при
делегировании  роли  руководства  своду  неписаных  правил более  подходящим
названием  будет корпорация. Корпорация - не объединение заводов или фирм, а
объединение  кланов  в современном обществе.  Объединение  кланов-заводов  и
кланов-фирм по производству и захвату жизненного пространства.
     История, в т. ч. и российская, содержит немало описаний выделившихся из
нации групп, ведущих в той или иной степени изолированную от  основной нации
жизнь. У  Гумилева есть описание субэтноса  - в силу социальных и  природных
условий   обособившейся  от   нации   системы,  отличающейся  поведенческими
стереотипами. Иногда субэтнос перерастает в новую нацию, иногда сливается со
старой.  Пример  -  казаки  и  раскольники.  А общее  звено  с  настоящим  -
искусственность отбора.
     В  национальном  организме  произошел  сбой, в  результате  приведший к
расколу  этнического  поля.  Жизнь  как  таковая  приняла  другие  форму   и
содержание.  Корпорации - это во вторую  очередь  объединения предприятий. В
первую  очередь это объединения  людей  или, если  вдаваться  в структуру, -
объединения   семей.  И  первый  вывод,  который  можно  сделать,  глядя  на
российскую  безответственность,  -  Россией управляют  не конкретные люди, а
определенные семьи, в которых одновременно сосредоточены власть и капитал. У
правителей России, как все время  выясняется, денег нет в принципе. И только
вспомнив  о семьях,  можно  свести эту бестолковщину к  стройной  логической
схеме.
     По  Гумилеву, и корпоративная  система может считаться субэтносом; суть
дела  в том, что, оперируя понятиями  социальными,  можно  пропустить  столь
интересные их причины возникновения.  А причинами низкого, глубинного уровня
занимается  биология.  Вплоть  до  того,  что   речь   пойдет  об   отличиях
корпоратистов от  людей вообще. Поэтому и чужие - что считают  своими только
людей    своих    кланов   и    корпораций,    не    распространяя   понятия
морально-нравственные  на всех  остальных  - даже в своей  нации. Знаменитое
"слово купеческое" - оно существовало только в среде купцов-раскольников. На
других оно не распространялось.
     Существуют  "чужие".  В   планах   социальном,   морально-нравственном,
культурном. Но чужие они не только своим  нациям.  Платформа вышеприведенных
принципов  -  план биологический. В биологии признано  ошибочным мнение, что
какая-то  группа  может  сама  себя изменить. Изменчивость не  приобретается
после  какого-либо  события,  изменения существуют  до  события,  существуют
всегда. Все организмы в той  или иной степени различны. Просто иногда фактор
изменчивости (наличие случайно  приобретенных отличных от  общепопуляционных
признаков)  идет на пользу  организму, иногда во вред  -  в  зависимости  от
колебаний  состояния  среды. Уже  после особи с выгодными  изменениями  дают
потомство,  заполняющее  ареал  (органы  власти),   передавая  изменения  по
наследству.  Животные  -  обитатели  пустыни  имеют  желто-серую окраску  не
потому, что они так захотели, а из-за гибели в этих местах всех животных той
же популяции  с  другой  окраской. А желто-серые выжили и  дали потомство со
своими  признаками.  Для пустынного  животного  мира не  желто-серый  значит
некрасивый. А на подсознательном биологическом языке - нежизнеспособный, что
в  общем контексте выживания  одно и то  же. Подсознательное представление о
том, каким должен быть идеальный для продолжения  рода  партнер, имеет  свое
биологическое название, но здесь и далее будет  называться чувством красоты.
Теоретически красивые должны выбирать соответственно  красивых, и так  было,
когда человечество избавлялось  от  выдающейся  вперед челюсти и надбровного
валика. Существует  механизм естественного отбора. Как  элемент развития  он
включает  в  себя  биологическое   в  том  числе  понятие  красоты.  Красота
существует только  в национальном плане. Если какую-либо  группу поставить в
очень  жесткие условия,  ей будет не до  красоты. Биологический  механизм ее
восприятия разрушится и будет заменен чем-то другим.
     Социальная  структура  является  частью  ландшафта, так  как  влияет на
естественный  отбор. Или проводит отбор искусственный. Изменение  социальной
структуры,  как  раньше изменение  ландшафта,  дает  доминирование  особям и
группам, к данным условиям максимально приспособленным. Социальная структура
несет  в  себе  массу  вынужденных  небиологических   элементов   и  нередко
препятствует естественному отбору.
     Дегенерация представляет собой  эволюционные изменения, которые ведут к
упрощению организации. Они обычно сопровождаются исчезновением ряда органов,
потерявших  свое  биологическое  значение.   Дегенерация  часто   связана  с
переходом к сидячему или паразитическому образу жизни. Упрощение организации
сопровождается   возникновением  различных  приспособлений  к  специфическим
условиям жизни. У червей - паразитов человека - нет кишечника, слабо развита
нервная   система,   почти   отсутствует   способность  к   самостоятельному
передвижению.  Наряду  с   упрощением  организации  эти   животные  обладают
присосками и  крючками, при  помощи которых  держатся  на  стенках кишечника
своего хозяина.
     "Изменчивость"  -  термин  научный.  Суть  его -  в природных различиях
задатков способностей.  Именно на базе  замеченных случайных изменений  было
выведено  множество   пород  собак:   из   длинноногих  вывели  борзых,   из
коротконогих -  такс. Фактором изменчивости людей корпосистемы можно считать
максимальную ориентацию на выживание в первых поколениях (появление условных
"крючков"  и  "присосок") и дегенерацию  механизма  естественного  отбора  в
последующих (слабо развита нервная система).
     Представители клановой системы чужие не только в отношении своих наций.
Они чужие просто здоровым, нормальным, биологически полноценным людям.  Всем
нормальным  биологическим  организмам  присуще  повышение  плодовитости  при
улучшении  жизненных условий. Люди  правящих  кланов  имеют  мало  детей при
максимуме возможностей. Ничем  иным, кроме  как  сбоем в здоровье  ребенка и
опасением дальнейших сбоев это объяснить нельзя. И, развивая мысль, из того,
что присуще ВСЕМ живым организмам, можно ли их вообще называть людьми?
     В результате пренебрежения естественным  отбором возникают иные группы.
А  все иные,  с иной биологией и притом экспансивные -  биологически опасны.
Власть  биологически опасного  сообщества является  антибиологичной властью,
что  приводит  к  антибиологичным  социальным  отношениям,  антибиологичному
поведению людей из-за этих отношений и в результате - к расширению аномалии.
     От  корпораций несет  гнилью, и главное,  к чему должна  приучить нация
свое  самосознание - выявлять  эту  заразную  гниль.  Там,  где  своих-чужих
распознают все, чужие корпорации долго не живут.
     Родословная
     Решающий  фактор  национального  прогресса  -   естественный  отбор:  в
нормальном  обществе  биологически  лучшие  выбирают  лучших,  и  дети   их,
естественно,  относятся  к   биологически   лучшим.  Средние   (биологически
полноценные)  выбирают   средних,  а  остальным  -  что  достанется.  Такова
статистическая  картина  в  общих   чертах.  В   первом  случае   появляется
незначительная  группа  худших,  постепенно сходящая на  нет,  но  все равно
существующая  перманентно.  Во  втором  случае,  если  этой  группе  создать
соответствующие  условия,   она   начинает   количественно   расти,  выбивая
собственностью  или привилегиями новые  ареалы. Процесс образования  идет до
глупости банально: выбирают не тех, кого хочется; отбор естественный идет  в
первую очередь по внешним и внутренним - духовным  и интеллектуальным, т. е.
непосредственно связанным  с субъектом признакам; отбор  искусственный -  по
имущественно-материальным,   иерархическим,   клановым    -   по   признакам
отвлеченным.
     В дореволюционные времен тогда еще существовавшая русская интеллигенция
била во все колокола: "Россия больна!". Но  так никто и не  сказал, чем была
больна Россия.
     Имя этому явлению - чернь. Россия была больна чернью.
     Человек  черни  не   принадлежит  к   нации,   не   несет   конкретного
предопределения  и не  представляет  для  нации  какой-либо  ценности  через
отсутствие созидательных приверженностей.
     Одна из  бед интеллигенции  в том,  что,  не давая  точного социального
анализа, она позволяет путать себя с чернью:  "Он  -  плохой учитель, плохой
инженер, плохой журналист, непрактичный техник" и т. д., и т. п. Откуда это?
Этюд о черни? "Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции". Но если это не
чернь, то что чернь  есть вообще? Можно быть реалистом, можно придерживаться
особого мнения,  можно  знать, наконец,  что все  и так рухнет; но зачем  же
участвовать в "бесплодных делах - тьмы"?
     Чернь  - еще больше, еще  многочисленнее: учитель, который  по  сути не
учит,  врач, который  не  лечит,  военный,  который не защищает,  строитель,
который  не строит - эти вроде бы работают, но через брак производительность
равна нулю; горе-инженеры, горе-техники - от этих вообще убытки.
     В России советской все вышеперечисленные причислялись к  интеллигенции,
вливались  в интеллигенцию сверху. Прослойка в качестве сточной канавы - это
должно было плохо кончиться.  Интеллигенции больше не  существует. Но до сих
пор  слово  "интеллигент"  в  народной среде остается по значению близким  к
словам ругательным.
     Комиссары  революции  грабили  не  для себя,  к тому же они грабили  не
первыми.  А  первой своих  господ обчистила прислуга. Чернь. Челядь. С  этих
денег и началось ее триумфальное восхождение.
     Теоретически  свою   родословную  корпорации  ведут   от  революционных
консорций. На самом деле в гораздо большей степени - от советской бюрократии
20-х гг. Революционеры в этой бюрократии сначала растворились, а  потом были
еще  сокращены  в  сталинских чистках. В тоталитарной системе выжили  именно
серые мышки, отличающиеся повышенной приспособляемостью.
     Приспособляемость  и серость -  это критерии  отбора. Из всех вариантов
изменчивости у власти оказался именно этот.  И именно серости в  массе чуждо
присутствие  эстетических  начал. Серые  не  есть  качественные относительно
не-серых. Качественность опять-таки критерий из инструментов биологических.
     Изо  всех  людей ненациональная государственная система выбрала  именно
тех,  у  кого отсутствовала приверженность  национальным  понятиям  красоты.
Система оказалась идеальным ландшафтом для серых, как  пустыня - для желтых.
В  результате  эти  избранные  мало  того  что  сами  уже  были  сбоями  при
естественном отборе, но и наделали  ошибок в отборе дальнейшем. Отсутствие у
корпоратистов понятия красоты (их  дома, одежда, образ жизни) неоспоримо. Но
из этого  обязательно следует нарушение в биологическом состоянии организма.
В  механизме  естественного отбора. Единственное,  что  можно  предложить  в
качестве  заменителя   (красоты)  -   потребление,   сводящееся   к   оценке
эквивалентов. Красота познается в сравнении, и потребление - тоже.
     Первое  звено  - группа,  лишенная  механизма  естественного  отбора  и
снабженная хорошим механизмом выживания. Механизм выживания по наследству не
передался  -  это  стоит  принять  как факт. А  отсутствие механизма  отбора
передалось.  Можно  предположить,  что  механизм  выживания  занимает  место
механизма  отбора - иначе как  грызть соседей  по популяции;  ведь  механизм
отбора  -  один  из главных  аппаратов  сохранения своих как нации, механизм
"привязки" к своим. Корпоратистам нужно было "оторваться".
     В  природе  механизм отбора  не  восстанавливается никогда; а  полезные
качества, искусственно  выведенные (например,  человеком  у животных,  знаки
породы)  -  утрачиваются  без  селекции извне.  Так  и  "полезные"  качества
корпоратистов,  давшие  им  доминирование  в  сталинском  и  пост-сталинском
обществах, с третьим поколением снизошли на нет. За первым звеном -  главным
сбоем - все остальные идут следственно, как вагончики за паровозом.
     Корпоратист    мыслит   категориями   не   эстетическими,    в   выборе
руководствуясь  понятиями  престижа,  стандарта,  и,  главное,  потребления.
Подобное тяготеет к подобному.
     Жизнь  корпоратистов  проходит в повышенном  нервном  состоянии  -  это
доказано и для прошлого, и для настоящего: их территории всегда хотят отнять
или  поставить  под  контроль.  Влияние   нервного  состояния  на  потомство
исключительно отрицательное.  Эксперименты  на  животных  показали, что если
стрессировать первое поколение, уже в следующем появляются нарушения функций
мозга и гормонального обмена. А если стрессировать ущербное поколение -  оно
вымрет.
     Медицина  идет вперед, спасая  все  больше  и больше  должных  умереть.
Медицина корпосистемы лучше медицины нации. Должные  умереть выживают и дают
сбои  в своем  потомстве.  Сбои  накапливаются, концентрируются  в замкнутом
кругу,  за  счет  чего  процесс  биологического  разрушения   ускоряется.  У
корпоратистов уже существуют линии, которые  должны были  вымереть.  Чем  не
олицетворенная смерть?
     Корпоратисты очень редко показывают своих детей - не потому ли, что они
страшны,  как  эта  самая  смерть?  С каждым поколением  биологические  сбои
накладываются  друг  на  друга. Наложение  всех  вышеперечисленных  моментов
ускоряет процесс разложения в геометрической прогрессии с каждым поколением.
Раскольники  продержались больше  200  лет. В чистом  виде  без  социального
аспекта нашим корпоратистам жить не больше 80.
     Последовательность этапов  биологической аварии корпосистемы и заговора
можно обобщить следующим образом; в историческом порядке:
     1. Концентрация однотипных вариантов изменчивости
     2. Специфический искусственный отбор
     3. Концентрация присущих изменчивости сбоев
     4.  Нарушения,  вызванные вторичными  сбоями при дегенерации  механизма
естественного отбора
     В совокупности масса нарушений и сбоев вызывается следующими причинами:
     1.  Отсутствие  механизма естественного  отбора  вследствие  отсутствия
представления о красоте.
     2. Медицинские преимущества.
     3. Замкнутость, т.е. меньшее число вариантов отбора.
     4.   Жертвование   отбором   ради   корпоративных   интересов,   как  в
династических браках.
     Жизнеспособность современных корпоратистов не только не выше,  но часто
гораздо  ниже  конкурентов  на  рынке  жизненного пространства.  Этим  можно
объяснить потерю множества ниш при гораздо лучших стартовых условиях.
     Психика
     Идеология  корпоративной  системы   основана  на   взаимном   узнавании
корпоратистами "своих". У  них не принято говорить о народе как таковом ни в
положительном,  ни в отрицательном аспектах. У них нет русофобии. Они просто
живут,  осознавая,  что  живут  в  определенной среде  и  часть  этой  среды
контролируют. Народ  они воспринимают как объективную реальность, с  которой
иногда  нужно считаться. Русские - не  враги и не  друзья, как  и все прочие
народы. На  среду смешно обижаться, ее  невозможно любить. В отношении среды
нет  добра и зла; люди используют  природу,  корпоратисты  добавляют понятие
"природа" нацией. Русские для корпоратистов  - как  китайцы для русских: все
на  одно лицо. Их лозунг - "мы  живем  и должны жить лучше".  Все  остальное
существует  только для  этого.  И это мировоззрение,  при всем примитивизме,
скорее даже благодаря ему, отличается недосягаемой для всех философских школ
завершенностью. Им  не  нужно  думать  -  у  них  все  решено  и  расписано,
достаточно только выполнять.
     Главное  наследие, взятое  корпоратистами - не  деньги,  не власть,  не
собственность. Они знают, что есть два мира, и они четко отличают  своих  от
чужих. У  них своя  система, а  если применить  терминологию Гумилева -  они
субэтнос; они осознают себя и свое место.
     У корпоратистов  наблюдается  субэтническая  привязанность  по крови  и
осознание  этой привязанности  -  тяготение к  семейно-родовым отношениям  в
противовес осознанию популяционному. Природный аналог - сбивание в стаи  для
борьбы с  конкурентами. Во  всем мире принято  грызть чужих;  но  российские
корпоратисты  для этого  слишком слабы,  вот и приходится  промышлять "почти
своими" по бывшей популяции.
     С увеличением суммы наследуемых  власти и  капитала  возрастает степень
наследственной  зависимости,  состояния  обязанности  и  т.  д.  -  элементы
комплекса    неполноценности.    Комплекс   неполноценности    -   эсперанто
корпоратистов. Свой своего издалека видит, подобное тяготеет к подобному.
     Отличие корпоратистов от  иностранных  мафиози в  том, что мафиози  все
брали  силой, смелостью,  наглостью, иногда  интеллектом - всё брали  сами и
никому  ни  за что  не  должны.  Российские корпоратисты  добивались  власти
заискиванием, подхалимажем, иногда интригами. Но уж когда  всего добивались,
то не терпели от подчиненных ничего, кроме тех же заискивания и подхалимажа.
     Советские  органы  власти  - это  полное  бесправие внизу  и абсолютное
всевластие   на  самом  верху.  Власть   распространяется   снизу  вверх  не
пропорционально - по экспоненте. Все семьи корпоратистов прошли через страх,
бесправие и унижение -  прошли как через сито искусственного отбора. Те, кто
на это не соглашался, обычно не уничтожались, но к власти не допускались. На
страже  стояли  не только  вырвавшиеся вверх - стояла  бюрократическая серая
масса. И стояла она на каждой ступени иерархии, а  таких ступеней было очень
много.
     Психика  родителей  не могла не деформироваться  от таких  продвижений.
Деформация  психики  родителей почти всегда  приводит к деформации психики у
детей.
     Молодое  поколение через унижения  не проходило,  но оно знает,  что не
способностями  и талантами, а унижением было положено начало благосостоянию,
кланы - дети  унижения. И показное хамство молодого поколения  - не  столько
результат   того,  что   в  семьях  советской  верхушки   за  издевательства
руководства было принято отыгрываться на младших, сколько месть всему белому
свету за  грязное прошлое. Нет  в  прошлом ни героев, ни мифов, ни сказаний.
Чисто по Грибоедову: "Покойник был почетный камергер". Уж лучше быть Иваном,
родства не  помнящим. Оттого и вопли:  "У  России нет  прошлого".  У них оно
слишком грязное.
     В своих продвижениях наверх корпоратисты вечно были кому-то обязаны; их
молодое  поколение  тоже вечно  обязано тем,  кто передал ему унаследованную
власть.  И любой престарелый  корпоратист может, да  и говорит иногда любому
новому  русскому:  "Вот,  кому всем  обязан?..." И  новый  русский,  натянув
улыбочку,  соглашается -  ответить ему  нечего.  Они - никто,  все, чем  они
владеют, - это наследство, наследство  власти и связей.  Это они тоже знают.
Вот и еще одна линия, на конце которой - комплекс неполноценности.
     Если бы корпоратисты чувствовали свою силу, они бы не  стали затруднять
себя   законодательными   вопросами.   Но   они  чувствуют   свою  слабость,
следовательно  -  ущербность.  Ущербностью  пропитано  все  их  общество,  и
ущербность навязывает особые стереотипы поведения.
     Что нужно  людям  с  комплексом неполноценности для нейтрализации этого
комплекса?  Корпоратистам  нужны  скоты:  только  в их окружении  они  могут
чувствовать себя людьми. Моральный путь кланов - опустить всех окружающих до
своего морального  уровня -  и на общем  фоне  возвыситься.  Это  на  уровне
подсознательном. Принимает  же это формы хамства и  смакования грязи. Логика
такая:  да, мы никто, грязь, сборище  уродов, но когда  вы в моральном плане
достаточно опуститесь, сравняетесь с нами,  вы  будете уважать нас только за
наличие  денег.  Будьте морально равными  с  нами  -  и  тогда  мы  не будем
чувствовать своей неполноценности. Все дерьмо, а мы не хуже.
     Люди кланов не скрывают своего презрения  к остальному населению. И что
просто   хамство   со   стороны  низших   корпоратистов,   то  уровнем  выше
трансформируется  в большом теннисе  -  элитарной,  материально  недоступной
массам игре  - у  руководителей корпоративной  системы  и в конном спорте  у
корпоративных оппозиционеров. А бытовой уровень - бытовое хамство.
     Корпоратисты  обожаю выдавать людям, с трудом  зарабатывающим на жизнь,
фразы типа: "У тебя нет квартиры? А ты ее купи. Или сними",  "Мужчина должен
зарабатывать  не  меньше  2000  долларов, иначе это не мужчина", или  просто
"Работать  надо".  При  этом они испытывают  странное удовольствие, подобное
чувству превосходства, которого людям не понять. Тех,  кто на подобные слова
не  комплексует, они ненавидят, а тех, кто поддается - презирают, но  иногда
жалеют.
     Корпосистема хочет потреблять,  потому что больше она  ничего не может.
Уже не довольствуясь материальными ценностями,  она хочет потреблять  людей.
Человечинку.  И это  норма  прогресса потребления - потребность в том, чтобы
кто-то прислуживался, унижался, просил.
     Опасность в том, что корпоратисты психи  и хотят все и  всех потребить,
всех сожрать.  Высокое  опасно для их желудков,  из  чувства конформизма они
хотят все унизить,  размазать в грязь. Они  уже напотреблялись до отрыжки  -
они получили  все,  что только  могли -  в  материальном  плане. Теперь  они
движутся к потреблению людей как таковых - через превращение всех окружающих
в  единицы  собственного  потребления.  Все  изгадить  -  больше  ничего  не
остается.  Вся  страна,  вся  ее материальная  составляющая  принадлежит им.
Остались только души некоторых людей. Корпоратисты  в данном случае не будут
сочинять  планов и объединяться - они стадно движутся  в общем  направлении,
каждый индивидуально и все вместе, каждый индивидуально в личной жизни и все
вместе  против  нации.  Если  же вдруг  у  корпоратиста  появляются какие-то
светлые чувства, он обычно предпочитает втаптывать их в грязь как проявление
собственной слабости.
     Корпоратисты лишены творческого начала, в противном случае они бы давно
его проявили:  неограниченные возможности есть. Корпоратисты не  любят людей
творческих.  Даже в рекламе своих фирм  и товаров они не могут удержаться от
хамства.
     Корпоратисты мстительны  и беспощадны,  они не  прощают снисхождения  к
себе  и мстят  за прощение. Корпоратисты  обожают  издеваться  над пленными.
Возвыситься  в собственных  глазах, успокоить  свое больное самолюбие  -  их
крест. Они не любят умных и не любят здоровых. Проявление великодушия врагом
они принимают за собственное унижение. За великодушие они тоже мстят.
     Идиотизм современных руководителей России,  руководителей  даже  самого
мелкого  ранга вряд ли имеет своей основной причиной слабоумие. Скорее всего
он  является реакцией  дегенеративных  руководителей на существование  более
интеллектуальных  и достойных большего сотрудников.  И это  чувство  требует
выхода, несмотря на экономические потери самих боссов.
     Скептически настроенный читатель может  заметить из вышеперечисленного,
что  корпоратисты  являются  исчадиями  ада.  А  они  и  являются  исчадиями
биологического  ада, без таблеток давно  бы туда  отправившимися,  исчадиями
ада,  адом  отвергнутыми в наказание живым. Самое  интересное, что и они это
знают.
     Жизненное пространство
     Борьба  за  него присуща большинству особей  как  в  природе,  так и  в
человеческом  обществе.  По общему  счету оно - место  для  жизни. Жизненное
пространство можно  свести  к денежному эквиваленту,  но это будет не совсем
верно.  Это не деньги. Это  территории, машины, путешествия, слуги для самых
разнообразных  удовольствий. Деньги,  а равно и  служебное или  общественное
положение -  только  средства. Из них  главное  - связи в обществе.  Главные
связи - семейно-родовые. При первобытном  строе племя боролось  за жизненное
пространство. Главное здесь было - занять территорию, обобщая - одну из ниш.
В современном мире  занять  место - это  тоже занять  нишу. Тогда она  имела
смыслом угодья, воду, солнце, теперь - деньги и  власть. И то, и другое дает
возможность больше потреблять.  Племя складывалось из  общин,  общины  -  из
семей. Цели и средства не менялись тысячелетиями. А почему бы не  предложить
подобную структуру для общества современного? Только термин "племя" заменить
"корпорацией"?
     Инстинкт владения территорией  (ареалом) существует. Кот, кормящийся во
дворе  предприятия,  считает территорию  своей и вступает  в  бой  со  всеми
претендентами. Они  по  виду кота  узнают в нем  хозяина. Эта  территория  -
такая,  какая она есть,  например, 30 х 40 м,  -  никак не могла  быть в нем
заложена.  Он  определил  ее сам.  И никто  его этому не учил. Совершенно не
дрессированные собаки  не только  охраняют территорию,  распознавая своих  и
чужих, но еще  и действуют на окрестной территории, облаивая тех, кто, по их
мнению, на территорию может вторгнуться. Они осуществляют превентивные меры!
Инстинкт этот  сложился, вероятно, в результате естественного  отбора  через
гибель всех, кто понятие  "территория" не осознавал. Если  у нации пропадает
такой  инстинкт  (а  это  может  случиться  в   результате  территориального
распыления  или подобных явлений, снижающих концентрацию), то нужно говорить
о кризисе нации и соответственно о кризисе качества.
     Места   под  солнцем  всем  не  хватит.  Теория   "золотого  миллиарда"
доказывает,  что  ресурсов  земли  достаточно  для  поддержания достигнутого
западом  уровня  жизни для миллиарда  человек. Можно предложить теории "двух
серебряных миллиардов" и "трех бронзовых" - но на всех не хватит все равно.
     Пространство делится не только  на уровне сверхсистем и государств. Оно
в первую  очередь делится внутри государств  и  далее - в каждом  регионе, в
каждом городе. Оно делится в лесу у медведей, во дворах - у котов и собачьих
стай. И везде за него идет непримиримая борьба.
     Немецкий  ученый  фон  Хольст проводил  опыты  над белками в  замкнутом
пространстве.  До  поры до времени подопытные жили мирно,  но  в один момент
чуть ли  не внезапно рост населения превосходил доступные для жизни ресурсы,
у  совершенно  мирных  существ  начинался  военный психоз,  сопровождающийся
нарушением функций нервной и других систем. Организация  в стаи, дикие бойни
до  последней капли крови,  пожирание  сначала  потомства,  а  потом  самцов
самками, катастрофические потери -  и  при падении  численности ниже нормы -
возврат выживших, сильнейших к нормальной жизни.
     По большому  счету у людей всегда происходило и происходит то же самое,
просто для избежания серьезных потерь морального плана в последнее время все
это  камуфлируется.  Одно  государство  грабит другое на  миллиард, а  потом
посылает гуманитарную  помощь на  пару миллионов.  Всю историю  человечество
пыталось себя обмануть в этом вопросе. Но есть жизненное пространство,  есть
его  предел, места всем не  хватит.  И сколько ни обманывай, все  пойдет  по
новому кругу. Хорошо еще, если в менее жестокой форме.
     Оперируя теорией  жизненного пространства,  можно  без труда  и  лишних
споров формулировать ключевые термины политологии, ныне являющиеся предметом
всевозможных  спекуляций.  Например:  революция  -  акт  массового  передела
жизненного пространства;  переворот - тот же акт, совершенный в  узком кругу
привилегированных лиц.  Привилегия - патент какого-либо лица на определенную
долю  жизненного  пространства;  оккупация  -  присвоение  части  жизненного
пространства коренного населения иностранцами.  С одной стороны, эту  теорию
можно бесконечно долго оспаривать,  но с другой - это единственно  возможный
знаменатель, избавляющий русских от бесконечных споров.
     Русскому   человеку,   тем   более   где-то   сохранившемуся   русскому
интеллигенту она может показаться слишком механистичной, слишком бездушной и
жесткой.  Нельзя грешить  против  истины  -  да,  она такова,  она  ближе  к
биологии,  чем  к антропологии, она переводит  социологию  и  политологию из
разряда  гуманитарных  наук в  разряд  естественных,  но только в ее системе
координат   ни  один   народ  не   будет  обманут   и   не  потеряет   пусть
низко-биологического, но своего жизненного пространства.
     Чтобы   строить,  нужно   иметь,  на   чем  строить.  Любые  миссии   и
предназначения народа так  и  останутся  на  бумаге, если под ними  не будет
прочного,  единственно  надежного  в  этом  мире  фундамента   -  жизненного
пространства.
     Больная  корпосистемой  нация  не  может  иметь  достаточно сил,  чтобы
защищать  свое жизненное  пространство. Внутренние оси переделов, внутренняя
направленность борьбы - и нации как единого организма больше  не существует.
Но одно только знание истории болезни как минимум дает определенный шанс.
     Корпоратизм
     Корпорации в распространенном понимании - это организации для борьбы за
жизненное пространство. Организация может менять хозяев - как автомобиль или
как завод. Эти корпорации - объекты, которыми кто-то владеет.
     Корпорации рассматриваемые - это союзы  кланов  и  семей, живущие,  как
люди,  живые,  не организации,  а  целые  субъекты.  Они не могут ни  менять
хозяев,   ни   продаваться.  Они   могут  владеть  организациями  и   нишами
пространства.  Корпорации  -  союзы  родов  -  тейпов  у  чеченцев, семей  у
сицилийцев. Подобрать другой русский термин оказалось затруднительно. Термин
среднеазиатский   -  кавм:   устойчивое  родоплеменное  объединение.  Термин
шотландский -  союз кланов.  Термин этнографический  -  племя,  союз  родов.
Японские  корпорации  в максимальной  степени  сочетают  оба  понятия  через
пожизненный найм.
     Корпорации  есть в любом обществе, степень корпоративности  -  величина
объективная в отличие от  гражданских  чувств. Она измеряется  в  процентах.
Корпоративные общества бывают жесткие, в  принципе не  допускающие  в состав
новых членов,  и мягкие (иногда  допускающие), но  жесткие - это уже реликт,
все они  потерпели поражение  вследствие своей  бескомпромиссности; где  они
сохраняются веками - там беспросветная дикая отсталость. В среднем на западе
в  корпорациях  больше половины  населения. А  где  меньше  половины  -  там
перевороты,  и  авторитарные режимы,  и  нестабильность,  и  распространение
теорий "заговора", и антисемитизм - но и люди там более живые. Корпоратизм -
черта национально-прирожденная в силу  различных представлений  о  родстве у
народов. Там,  где  корпорации  существуют веками, где они  созданы на  базе
общин,   пришедших   к   власти,   им   тоже  противопоставлены  корпорации.
Возникновение  корпораций  в  некорпоративных  национальных  системах  имеет
результатом  противопоставление   корпораций  раздробленному  обществу.  Где
общество   гражданское,   там  корпорации   еще   как-то   сдерживаются.   В
негражданских это приводит к национальным катастрофам.
     В Средней Азии большинство  работников  любой  организации -  несколько
родственных  систем.  На  западе   -  много  небольших  родственных  систем.
Корпорация - это  не  род,  подобно  местной  мафии,  это племя.  Корпорация
состоит из  родового объединения  хозяев  и  нескольких  родовых объединений
сотрудников. Все хорошие должности, вплоть до рабочих, занимать могут только
они.
     Ниши жизненного пространства передаются по наследству. Ниши  в системах
власти - в равной степени. Чем шире ниша, тем больше людей требуется для  ее
защиты. Нишами владеют семьи, широкими нишами - союзы семей - кланы, и далее
- союзы кланов - корпорации.
     Нет  связей крепче родовых,  здесь  иная качественная  связь и выход на
уровень иной. Корпоратизм - это движение воли  людей  в  борьбе за жизненное
пространство.  Проецируя  это  наверх, в  экономику  и  политику,  получаем:
корпоратизм - морально-нравственное, экономическое и политическое  течение в
общественной  жизни, предполагающее создание постоянных  групп, объединенных
общими  интересами  и  родственными  связями  с  целью  борьбы  за  ключевые
экономические и политические посты.
     Корпорация  -  собрание  родовых  общин,  удерживающих нишу  жизненного
пространства. Берут только  своих,  места наследуются, чужие берутся  только
как наемники. Подобная структура общества  позволяет  ответить  на множество
исторических вопросов. Так, например,  почему в 30-х - 80-х гг. в  России не
было выступлений против власти? Ответ:  во главе выступлений стоят консорции
или  корпорации;  все они  были  или перебиты, или впитаны  системой власти,
предоставляющей достойным  жизненное  пространство, следовательно, выступать
некому. Можно нарисовать и картину исторической преемственности: консорция -
профкорпорация (сословие) - корпорация. Всего  три поколения;  во время войн
срок   жизни   профкорпораций   растягивается,  в   условиях   мира  переход
осуществляется почти сразу.
     Процесс  становления корпорации на  профкорпоративной базе продолжается
порядка 30 лет и включает в себя следующие моменты:
     1. Стремление выжить  в жестокой борьбе вынуждает  людей объединяться в
стаи
     2.  С   захватом  стаей  пространства  возникает  естественное  желание
передать его по наследству
     3. Повязка кровью моральная (в мафии - нужно совершить убийство)
     4. Повязка кровью физическая (родственные связи)
     5. Вырабатывается отличный от  национального стереотип поведения,  и  в
этом стереотипе закладываются принципы дальнейшего существования
     Корпорации  -  группы  сложившиеся,  они  -  консорции  времен глубокой
старости.  Конфликт  можно представить  и как  конфликт времен  в том числе:
консорции захватывают пространство, контролируют его, передают по наследству
- и из наследников захватчиков вырастают хозяева жизни, противостоящие новым
захватчикам. Любая корпорация  была когда-то  консорцией, и любая победившая
консорция  становится  корпорацией.  От локального прогресса -  к локальному
регрессу, от развития - к загниванию.
     Зачатки   корпораций  возникают   в  переломные  моменты  истории,  при
политических или научно-технических революциях. Старые корпорации сменяются,
общество движется вперед, к третьему поколению формируются корпорации новые.
     Корпоративная  система  -  аппарат  саморегулирующийся  в  определенных
пределах. По  большому  счету  она  похожа  на  замкнутый внутри и  открытый
снаружи цикл.  Внутри - корпорации ведут  борьбу  за  жизненное пространство
между собой. Снаружи  -  они  объединяют  усилия для  захватов  пространства
вовнутрь цикла.  Корпорации  могут рождаться и гибнуть  внутри - но  внешнее
воздействие системы  остается  постоянным. Из  этих  принципов  и  рождается
структура:  внутренние  органы  корпоративной  системы и внешние,  именуемые
"заговором".  Это видно по политике,  особенно по представительским органам.
Здесь  лоббистами  делится  внутрикорпоративное пространство, и  если что не
так,  начинается  истерия:  кому  это оплачивать и  зачем это  нужно. Тот же
бюджет  - это распределение доходов  кланов, и  лоббисты будут  драться, как
собаки. А решение вопросов какого-либо  флота - дело  бесприбыльное, и можно
сделать что-то приятное для народа.
     При  проведении исторических  параллелей  корпоративную  систему  можно
поставить ближе  к  боярским разборкам смутного времени,  чем  к  феодальной
раздробленности.  Везде  действующими  лицами служили семьи  и кланы, вокруг
которых   образовывались   партии,  но  никак  не  группы   людей  с  общими
политическими интересами. В смутное  время Россия  уже была централизованным
государством,  и  борьба  шла  за  ниши  пространства  в  почти  современном
представлении:  за  контроль  над  ресурсами, за  распределение бюджета,  за
выгодные заказы. А  то,  что  боярские  роды перегрызлись,  было  следствием
регресса общества  и  сокращения  жизненного пространства, вызванных, в свою
очередь, наличием корпосистемы у власти.
     Русское общество впервые столкнулось с корпоративным монстром - до того
оно его  просто не встречало. И Буковский, и  Лимонов, и многие, выехавшие в
застой, были несколько удивлены, встретив этого зверя на Западе.
     Буковский: (при попытке сменить  плохого переводчика  на  Западе): "Как
оказалось, сменить  переводчика  практически невозможно.  Это  как  бы клан,
мафия. Работу  коллег ругать  не принято, "неэтично", существует  как бы дух
корпорации, взаимная  солидарность. "Мафия" - не исключение, а правило среди
различных "специалистов". Действительно честную конкуренцию редко где теперь
встретишь. Чем надрываться в борьбе за клиента, гораздо легче и естественней
установить такую вот круговую поруку".
     Лимонов: "Тут  нужны  те, кто без всяких литературных размышлений будут
выполнять  черную работу.  В литературе  тут своя мафия, в искусстве -  своя
мафия,  в  любом виде бизнеса  -  своя  мафия.  В  русской  эмиграции - свои
мафиози. Мафиози никогда не подпустят других  к кормушке. Дело идет о хлебе,
о  мясе и жизни, о  девочках.  Нам это знакомо,  попробуй  пробейся  в  Союз
Писателей  в  СССР.  Всего  изомнут.  Не  на жизнь,  а  на  смерть  борьба".
Интересные монстры водятся в западных Палестинах. Да и у нас тоже.
     Русские  оказались  в положении  сильных и смелых  папуасов,  увидевших
танк.  Рассеянное  и  раздираемое  противоречиями  общество   столкнулось  с
неизведанной силой.


     В  странах,  где  корпорации  охватывают  5  -  15%  населения,  всегда
распространена теория  заговора темных  сил.  Обычно  эти  страны  в обиходе
называют популистскими  в  политическом отношении. Понятие корпорации кланов
не  прививается на массовом уровне,  и поэтому начинается заранее обреченный
на провал поиск виновных: ищут зловредные идеи или лидеров -  и то, и другое
спокойно можно поменять.  Получается не  реальный мир, а мир псевдолидеров и
призраков: удар  по  лидеру,  по идеологии - удар штыком в кисель.  Общество
погружается  в  мифы,  живет в мифах,  спорит, сражается,  а  реальная жизнь
приходит мимо. Мысли о заговоре исходят  не  то что из социального анализа -
из бесплодности борьбы.
     Можно бесконечно спорить: существует заговор или нет. На самом деле всё
глобальное,   пусть   даже   сложное  и  сверхсекретное,   обычно  лежит  на
поверхности, и  в  политике в том числе  -  не хватает только эквивалентного
подхода, взгляда не со стороны, а с высоты.
     В  современной политологии есть термины, которые  свободно  и  довольно
широко  используются  на  западе,  но почему-то  крайне  редко появляются  в
российской прессе.
     1.  Трибализм  -  стремление  к  политическому  обособлению  на  основе
родоплеменного  деления. Проявляется  как  активное участие  в  общественной
жизни кланов, образовавшихся на родовой и племенной основе.
     2. Политический  клан  -  устойчивое неформальное объединение,  ведущее
борьбу  за  власть  и   сочетающее  черты   патриархального   семейного  или
земляческого    коллектива   и    современных   политических    организаций,
насчитывающее   несколько   десятков  или   сотен   взрослых   индивидуумов,
опирающееся  на  разветвленную  сеть  клиентов  в  средних  и низших звеньях
социальной пирамиды.
     3. Заговор политический  -  тайное  соглашение о  совместных  действиях
нескольких   лиц,   выступающих  индивидуально  или   в   качестве   лидеров
политических сил. Заговор как инструмент политики противостоит сознательному
участию в ней широких масс.
     Три  вышеприведенных термина являются для запада  прописными  истинами,
которые  этически  запрещено  применять  для  своих стран,  но  без  которых
немыслимо описание режимов типа русского.
     Политические  кланы в России имеются. В  90 - 93 гг. о  них  говорили и
термин был в ходу. Их активное  участие  в политической жизни  тоже есть.  А
исходя из третьего пункта - любые тайные переговоры лидеров кланов именуются
термином "заговор".
     Коррупция, кумовство, протекционизм,  непотизм - все это  было и будет.
Новым звеном является  система - корпоративная  система и заговор в  ней. Из
профкорпорации музыкальных работников возникли клан и корпорация  Пугачевой.
Но  эстрадных  исполнителей  можно  слушать,  а можно и нет. С  корпорациями
заговора взаимодействовать приходится каждому конкретному человеку.
     В  начале перестройки получила  распространение перепечатка  из журнала
"Шпигель":   схема   родственных  связей   в  Политбюро,  показывающая,  что
фактически все  это бюро являлось собранием нескольких семей в прямом смысле
слова. Семей, объединяющих десятки родственников - кланом. С целью удержания
жизненного  пространства  (в данном  случае -  ниш  в  системе власти) кланы
верховные объединяются  в  корпорации  с  кланами  нижестоящими:  Ставрополь
(Горбачев), Ленинград (Романов), Свердловск (Ельцин). Только эти объединения
могут вести и ведут борьбу за  власть  в России. Никакой разницы  между этой
борьбой и феодальными усобицами нет, она исключительно в терминологии.
     Принципиальный момент заговора российского - это  не заговор личностей;
это   социально-экономический   блок  кланов   и   корпораций,   управляемый
коллегиально опять-таки  не  личностями, а здравым  смыслом  в  сочетании  с
групповыми интересами.
     Корпоративная  система -  это  не  есть  заговор. Но  заговора нет  вне
корпоративной  системы. Каждая  корпорация  в общем  сама  по  себе. Заговор
возникает,  когда  несколько  корпораций  объединяются  с  целью захвата или
удержания центральной власти.  Субъектами  заговора  являются корпорации.  И
хотя  говорится, например, "партия Черномырдина" - этот  Черномырдин  просто
метка корпоративного союза, его можно убрать или поставить в любое  время, и
ничего  не  изменится.   Корпорации  есть   на   всех   этажах  общества,  и
заговор-структура распространяется на все этажи. Область, город, район - для
захвата  этих подразделений  нужно  также  объединяться, и личностям в  этих
объединениях места нет.
     Инородные системы  существовали всегда, всегда  они будут существовать.
Вопрос  стоит не в  существовании,  а во  взаимодействии с остальной  частью
населения,  собственно нацией.  Во  взаимодействии корпоративная  система  -
руководство  нацией  заговор  представляется объединением с  целью борьбы за
жизненное пространство.
     Заговор  можно  понимать  по-разному, в  меру  воображения:  все  будет
примерно одним и  тем же. Например, как договор  о правилах межкорпоративной
игры. Или  как  заговор деловых кругов с органами  власти с целью ограбления
населения  страны. Или заговор сырьевиков  с компрадорами с целью исключения
из  разделения  труда  большей  части  населения  России  и  присвоения  его
потенциальных  доходов.  На  крайний  случай  это  заговор  верхушки  КПСС с
иностранными капиталистами  с  целью  продажи ресурсов  страны. Или  заговор
правителей России с целью конвертации власти в деньги с целью передачи их по
наследству. Или заговор  власти и  оппозиции, позволяющий  первым  и  вторым
выступать  одной, спаянной общей  целью  командой. В любом случае - заговор.
Подход через кланы и  их корпоративную систему исключает из заговора минимум
субъектов и не отсылает в поисках в покойницкую.
     Заговор: мифы и реальности
     Возможно, заговор некоторым русским патриотам  хотелось бы видеть  так:
при  тусклом  свете  семисвечника собираются масоны, сатанисты, американцы -
все черноволосые и носатые, и клянутся не щадя жизни губить Святую Русь. Они
приводят  свинью, на которой написано "Россия",  закалывают ее, расчленяют и
пожирают кровоточащее  мясо.  Это  - клятва.  После  они  садятся  в  черные
"мерседесы" и  гоняют  по улицам,  наматывая  на колеса чистокровных русских
прапорщиков  и отнимая  пенсии у  старушек. А символ  "Альфа-банка"  бывшего
министра внешней торговли Авена - желтая петля на  шее  русского человека; а
Лужков на самом деле - масон Кац из "Ротари-клуба";  а премьер Кириенко - из
секты  хоббардистов...  Отчасти это правда, но с  другой  стороны  -  это не
главное  и  вообще  путь  в   никуда.  В  таком  варианте  СМИ  представляют
патриотическое видение мира.  И некоторые патриоты в самом деле так начинают
его видеть.
     А  на  самом деле  все  скромнее и проще. В помещении  бывшего  райкома
собирается  цвет нашей промышленности - директора, начальники, председатели.
И говорят  они не о России, не о дьяволе и  не о проблемах талмудистики. Они
говорят  о детях. Они говорят, что их  детям нужны деньги и все, что на  них
можно купить. Как озолотить новое поколение, уже предпринимателей?
     1. Детки учреждают фирму.
     2. Фирма учреждает биржу и коммерческий банк.
     3. Папы-директора предоставляют этому банку льготный кредит.
     4. На кредит папы продают товар своих предприятий по низким ценам.
     5. Товар продается через биржу по реальным ценам.
     6.  Кредит  возвращается  предприятиям  (пока  не  вернули  -  задержка
зарплаты) без учета инфляции.
     7. Остаток (а он может превысить доход завода  в  несколько раз) и есть
деньги папиных деток; он - созданный начальный капитал.
     8.  Папы  -  руководители  задолжавших  предприятий  клянчат  деньги  у
правительства. Правительство им дает, что вызывает инфляцию.
     9. Деткам хватит только одних процентов с сорванного куша, чтобы гонять
на иномарках, покупать квартиры и отдыхать в Америке.
     10. Закон соблюден и не нарушен - да здравствует закон!
     Вышеприведенным  способом действовали  корпоратисты  от промышленности.
Бешеные деньги -  это несложно.  При всеобщей озадаченности все  знают,  что
существует коррупция  снизу до верху. Распространенный пример - оперирование
госзаказом. Существуют две  дорожно-строительных корпорации: А  и  В. Власти
нужно построить дорогу, корпорация В готова сделать ее за 10 млн. руб.
     1.  Корпорация А  выдвигает  своего  человека  в  органы  власти  путем
выборов, или путем покупки должностного лица.
     2.  Человек корпорации  А  предлагает  иным  представителям этого круга
власти (допустим, их 10 человек) по 500 тыс. руб. за то, чтобы строительство
дороги поручили ему. Если иных нет, все деньги он заберет себе.
     3.  Круг  власти  выделяет на строительство этой самой дороги  40  млн.
руб., которые перечисляет на счет корпорации А.
     4.  Для  обеспечения  безопасности  проекта  корпорация А из полученных
средств  перечисляет  5  млн.  прокурорам,   работникам   милиции  и  других
государственных структур, журналистам и юристам, бандитам для защиты.
     5.  Нетрудовой доход корпорации А после всех вычетов составляет 20 млн.
рублей. Доход чиновников и иных людей системы - 10 млн. рублей.
     6.   Убытки  государства   составляют  30  млн.  рублей.  Работники  из
корпорации  В, готовые построить дорогу в четыре раза дешевле, остаются  без
работы.
     7. Сделанные якобы из воздуха, а на самом деле вытянутые из государства
20  млн. распределяются примерно  следующим  образом  -  2  млн.  на  премии
рабочим,  8  млн.  на  премии главным наемникам, 10 млн. - на  доходы хозяев
корпорации. Первых 1 000 человек, вторых - 100, третьих - 10.
     8.   Итоги,    помимо   материальных   убытков    государства:   резкая
дифференциация - рабочие получают по 2 тыс., наемники по 80 тыс., хозяева по
1 млн., рабочие корпорации В - ноль без палочки.  При том рабочие корпорации
А  готовы глотку перегрызть  за своих  хозяев,  глядя  на положение  рабочих
корпорации В. И корпоратистов так просто  не  укусишь: ведь  и пролетарии их
поддерживают.
     Вышеописанная  операция  -  уровень  средних  корпоратистов  и  средних
эшелонов власти  типа  городского или  местного  совета. Уровнем выше заказы
доходят до 1 000  млн.  - соответственно доходы в 100 раз выше. Коррупция  -
это система использования власти с целью обогащения, один из механизмов, при
помощи которого заговор  приносит  доходы. И как видно  -  линия  разделения
проходит не между классами трудящихся и буржуазии  (в корпоративном обществе
обычны  богатые трудящиеся и  нищие буржуи), а между  миром  корпоратистов и
миром остальных людей.
     Заработать  миллионы,  причем  большие  миллионы, не  просто,  а  очень
просто. Например, есть большой металлургический комбинат. Директора собирают
родственников  и предлагают им учредить общество типа "Металлосбыт". Десяток
работников  -  не больше. Сынки  и  дочки. Общество  по реализации  металла.
Казалось бы - зачем, ведь  потребителю можно  заключить договор с комбинатом
напрямую  и  не  платить новому посреднику. Потребители так и делают. И  тут
начинается:  этот сорт не катаем, деньги ваши потерялись, отгрузим в течение
трех месяцев...  Это в отделе сбыта комбината. А потом там  вообще перестают
отвечать на звонки. А "общество" отгружает точно в срок, на звонки отвечает,
правда,  берет сверху 10%. И получает металл на реализацию  со  скидкой 10%.
Всего 20% - "обществу" и руководству комбината. Рабочим говорят - нет сбыта,
зарплату задерживают. А директорские сынки  получают большие миллионы. И все
до последней  буквы - законно. Заработать миллионы просто, надо только иметь
папу-директора.
     Деньги возникают из  ничего.  Корпоратисты  сами не раз  говорили,  что
делают их  именно  таким  образом. Никем и  ничем  в  корпоративной  системе
считаются некорпоратисты.
     Вывоз капитала из России  с 1990  по 1998  гг. оценивают суммой до  700
млрд.  $.  На  самом  деле  такому  количеству  денег  невозможно  подобрать
товарного эквивалента, скорее оно порядка 150 - 250 млрд.
     Подобные  состояние  сколачивается  вне  рамок  национальных  экономик.
Остается - экспорт, импорт, оружие, сырье, наркотики. Что  ж еще такое можно
предпринять  в  "нищей" России,  чтобы "заработать" такие  деньги?  Ограбить
госбанк? Да, и причем не один раз! Денежная масса страны равна определенному
валютному   эквиваленту.  Если  напечатать  деньги  -   валютный  эквивалент
останется тем же. Госбанк  предоставляет  кредиты  корпоративным  банкам под
процент ниже инфляции. В  Госбанке лежат сбережения населения. Сначала на 10
рублей населения приходится 1 корпоративный рубль. После печати денег на  10
рублей  населения  приходится 100 корпоративных рублей. Т.е. поскольку новые
ценности в последнее  время не  создавались,  то,  чем владеют  корпоратисты
сейчас - квартиры, машины, фирмы, оборотные фонды - это и есть вклады, якобы
съеденные инфляцией, а на самом деле переданные представителями власти новым
русским; от старых корпоратистов - новым корпоратистам.
     Можно  утверждать,  что  власть  тоже в  доле,  точнее,  в  заговоре  -
достаточно  примера  бирж.  Власть со  своими  средствами могла создать сеть
государственных бирж,  и все  деньги,  "зарабатываемые" брокерами и прочими,
пошли бы в госбюджет. Возможная сумма в несколько раз превысила бы налоговые
поступления 1992 -  1994 гг. - можно было  вообще отказаться  от налогов! Но
власть этого  не  сделала:  ей выгодно, чтобы миллиарды  оседали  в карманах
биржевиков. Не потому ли, что представители власти получат от них  некоторую
мзду? Не  потому ли, что представители  власти  и  биржевики - одно семейное
лицо? Корпоратисты говорят, что это не так.
     Далеко  не  все  представители  молодого  поколения  получали  льготные
кредиты. Приходилось играть на том и  делать то,  что другим не позволялось.
Комсомольские  лидеры  делали   миллионы  на  лотереях  в  то  время,  когда
наперсточников сажали; хотя последние обобрали народ в куда меньшей степени.
Если бы кто-то со стороны  вздумал печатать лотерейные  билеты в 89- 90 гг.,
ему  просто не разрешили бы это сделать, а  при нарушении запрета - посадили
бы. Комсомольцы, дети коммунистов, делали это безнаказанно.  В то  же  время
Стерлиговы  создали   "Алису".  Уголовные   статьи  за   предпринимательство
действовали, людей бросали в тюрьмы, тех, кто занимался предпринимательством
раньше,  не выпускали до  полной  корпоративной победы. "Алиса" процветала в
море   конкурентов,    потому    что   конкурентов    крушила   репрессивная
сталинско-брежневская   машина.   В   1992  г.  посадили  трех  разведчиков,
выболтавших  какую-то  военную  тайну, а  двумя годами раньше Бакатин  выдал
американцам  схему  подслушивающих  устройств  в  посольстве.  Так  и  новое
поколение корпоратистов - оно  сделало деньги на том, за что некорпоратистов
сажали. У них был начальные капитал и начальная  власть.  Ими же ограбленный
еще  в  коммунистичские времена  народ  должен был на равных с  ними строить
капитализм -  светлый  корпоративный  рай. И  сейчас  СМИ повторяют: молодые
преуспевают,  поддерживают  курс! Те, кто  получил  миллионные наследства  с
конвертирования власти - естественно, поддерживают.
     В  89  -  91 гг.  твердили о  препятствиях,  чинимых  предпринимателям.
Предпринимателям со стороны их действительно чинили до тех пор, пока процесс
концентрации  капитала  в руках  молодых корпоратистов  не  был завершен.  И
чинили  папаши-корпоратисты,  иначе   народ  выдвинул   бы  предпринимателей
настоящих. Русский народ трудолюбив  и талантлив,  и  честную торговлю он бы
захватил   с  лету.  СМИ  его  ославили  ленивым  и  работать  не  желающим,
корпоратисты украли его накопления, а  бюрократы  обложили такими капканами,
чтобы даже шевелиться было  опасно. На  что только  не пойдешь ради любви  к
детям. К корпоративным.
     Последняя история про Горбачева
     Чуть ли  не самой зловещей фигурой последних десятилетий представляется
Горбачев.  Скорее всего его таковым создали в качестве фона,  на котором его
наследники  в   органах  власти  смотрелись  бы  как   светлое  пятно.  Если
корпоративная  система у власти  -  она  решает все. И  даже  самые  высокие
государственные чиновники оказываются ее игрушками.
     Политический идеал  корпоратистов - слабый  центр. Умирающий Черненко -
чем  не кандидатура?  Именно демонстрацией  умирающего человека  кланы  дали
сигнал  своим:  центра  больше  нет;  профсистемы  по  сути  не  существует.
Пятилетка пышных  похорон. Крайняя точка  - 1980 год  - один из  переломных,
один  из   тех,   когда   корпорации  брали  власть.   Профсистема  отчаянно
сопротивлялась, но  никто этого не  заметил, ибо она исповедовала  молчание,
абсолютное  и совершенное. Слабый центр - идеал корпораций. В последние годы
Брежнева они усилились  и захватили ключевые форпосты на всех этажах власти.
Профсистема   переходила  в  наступление:  расстреляли  замминистра  внешней
торговли Смелякова, покончил с собой Щелоков, арестован Чурбанов, возбуждено
дело  против  Галины  Брежневой.  При Андропове брежневская  корпорация была
наголову  разгромлена.  Она  уже  не возродится  никогда.  Но  корпоративные
тенденции при нем же набирали силу. Как умер Андропов - точно не известно.
     Кланы  сформировались не в один день и  не в один год. Корни тянутся  в
сталинские  времена -  но разбираться  в них без архивных материалов  - дело
гиблое. Трудно  вычленить конкретное, зато общее у  всех на  глазах. Россией
правит  не разгромленная КПСС, Россией правят не  демократы, не Ельцин  и не
иностранцы. Россией правят кланы, и Ельцин -  человек свердловского клана, и
не  обязательно первый человек. Демократы  кричали о системе,  которую нужно
сломать.  Система  эта - корпоративная  структура, иерархия кланов  с  чисто
уголовными на  нижних  этажах.  Система - цела, преемственность - сохранена,
власть  с   нею.  При   чем  здесь  социализмы,  капитализмы,  демократии  и
либерализации?  А  ни  при чем  совершенно. Понятия -  безличны,  понятия  -
временное оружие в руках людей.
     Год 1985-й - первая межклановая схватка:  Ставрополь против Ленинграда.
Горбачев начинает  и выигрывает.  Горбачев  не опирается на  профсистему, но
привлекает  ее  для решения некоторых задач, Горбачев  -  человек  клана, он
знает о кланах все и потому их боится, им не доверяет. Он хочет восстановить
профсистему на новом уровне. Для этого нужно разгромить параллельную систему
власти   корпораций.    Корпорации   предпринимают    действия    с    целью
дискредитировать Горбачева: не Горбачев,  но они устроили перебои с водкой и
сигаретами.  Горбачев  поднял  цену  на спиртное,  но  не  он  организовывал
очереди:  их  создавала торговая  мафия.  Горбачев  не  приказывал  вырубать
виноградники.  Опять же корпорации сделали это за него. В 88-90 гг. торговые
мафии  организовали  нехватку   продовольствия.  Именно   организовали,  ибо
консервы с датой "89"  продавались  в  огромных количествах  даже в 92 году.
Молоко  выливалось в канавы, мясо закапывалось,  консервы складировались где
только можно и нельзя - подальше от людских глаз. А чтобы было убедительно -
попросили гуманитарной  помощи  -  в то время, когда миллионы тонн продуктов
уничтожались.
     Доходы корпораций от создания дефицитов росли на глазах. Одновременно к
89 году они превратили генсека во всем ненавистную фигуру.
     Горбачев  собирался  перетасовать  ниши  с  помощью научно-технического
прогресса. Так родились лозунги ускорения и интенсификации. Он решил создать
новый  класс  -  технократию  западного  типа,   новую  профсистему   вместо
компартии. Научно-технические  работники  помнят  время, когда их зарплата в
2-3 раза превышала  зарплату рабочего.  Корпорации почувствовали опасность -
не  минутную,  серьезную   -   и  не   будь  корпораций  в  интеллектуальном
производстве, им бы действительно пришлось туго.
     Куда деваться бедному  генсеку, которого никто не любит. Апеллировать -
к  народу  и  к Западу. Народу - выборы  от профсистемы, Западу  -  уступки,
профсистеме  -  партии -  победу на выборах. Ошибка  заключалась  в том, что
профсистема уже была разъедена корпорациями. И в  том,  что Запад не захотел
ставить на экономический прогресс в России. Горбачев  это понял и заметался.
Он был, как  на  оккупированной территории,  земля горела под его ногами. Он
связался с Тарасовым, влез в аферы -  ему были нужны деньги,  чтобы удержать
власть. А связавшись с деньгами, Горбачев запятнал себя целиком.
     Русские патриоты представляют Горбачева чуть ли не людоедом, виновником
всех  войн на территории бывшего Союза. В то время  Горбачев танками пытался
восстановить этот самый Союз. Горбачева клянут демократы, в то время как все
демократические свободы были предоставлены  только при  Горбачеве:  они были
уродливы, но дальше дело не двинулось ни  на  шаг. План  Горбачева  - лучший
план  для  России, демократический  социализм -  мелкобуржуазный социализм -
лучший  экономический вариант. Но  чтобы все  это  перевернулось, нужно было
быть героем.
     Горбачев не  был  героем. Были  и  армия,  и  прочие  силы, можно  было
вооружить народ - но на такое он был не то  что не способен -  корпоративная
мораль  этого  не  могла  позволить.  Тем  более  он  был  человеком  клана,
поставившим на профсистему, а профсистема умирала; создать профсистему новую
он не смог. В июне  1991 г.  корпорации  пошли  в последний решительный бой.
Горбачев готовил ответный удар. С 90-го года Горбачев готовил кадры. По всей
стране он  собирал  некорпоратистов:  от  профсистемы  - Полозкова,  Янаева,
Крючкова,  в основном чисто независимых людей  -  без состояний, без кланов,
без   участия  в   совместных   предприятиях,  вообще  без   ниш:   Павлова,
Стародубцева, Пуго,  Лукьянова.  Развязка должна  была свершиться.  Те,  кто
рукоплещет путчистам, обычно проклинают  Горбачева.  Неплохо бы  знать,  что
весь путч продуман и составлен именно последним.
     Горбачев  набрал крепкую  - команду некорпоратистов, людей профсистемы.
Эти люди были никем в корпоративном мире: за ними не стояло организаций. Они
плохо относились  к  коммунистической морали, но  они  имели представление о
морали профессиональной. Они хотели удержать жизненное пространство за теми,
кого  считали  - естественно,  сами  - достойными.  Но  по той же морали они
должны  были быть верными Горбачеву, ведшему двойную игру. Они были обречены
и проиграли.
     Летом 91-го власть уже  не была в руках Горбачева  -  потому  переворот
имел  смысл  - переворот  с целью захвата власти профсистемой. Если считать,
что корпораций и профсистемы не существовало, переворот вообще теряет всякий
смысл.  Профсистема оказалась не на  высоте:  была проиграна  информационная
война.  Свердловский клан создал истинному демократу  Горбачеву  образ врага
свободы,  а  истинный  враг  свободы  Ельцин  оказался  демократом.  А  ведь
последний не провел НИ ОДНОЙ демократической реформы. А как  вышеприведенное
было  представлено:  борьба  коммунистов  с  демократами!  При том,  что  по
программе Горбачев был  кривым социалистом, а  Ельцин  - либералом - большая
разница, ничего общего с демократией.
     До Горбачева, да и в первые его годы кланы надеялись сохранить  власть;
для этого - качество, ускорение. Но их подвели способности - новые поколения
оказывались все более слабыми. Удерживать систему становилось все труднее  и
труднее. С Брежнева началась замена вертикальных связей горизонтальными. При
Ельцине замена закончилась -  Ельцин выдержал линию. Но  интеллекта опять не
хватило  -  начался  распад.  Ушли  национальные  кланы  -  их  линией  стал
сепаратизм - если раньше центр был выгоден, то с регрессом он стал убыточен.
Уехал   на   запад   клан  Ставропольский.  И   ельцинский  авторитаризм   -
следственный: нарушилось внутриклановое, раньше бы сказали "внутрипартийное"
равновесие.
     В     настоящее    время    Свердловский    клан     как     изначально
промышленно-строительный  с   деградацией   производства  потерял   в   силе
настолько, что был вынужден  лавировать между кланами  другими, сдавая своих
людей - Силаева, Бурбулиса, Гайдара. Реалная власть перешла к олигархам.
     В 90 - 93 гг.  корпоративная система  закрепила свои позиции  в органах
власти. Скорость деградации  при концентрации близких биологических  типов в
одном месте увеличилась, и  попытки  Горбачева что-то выправить  сами носили
печать  дегенеративности.  При  одновременной деградации  значительной части
населения серьезную перестройку стало  делать не то что  некому, но и не для
кого.
     Лучший исторический аналог современному  состоянию  - феодальные войны.
Просто  раньше  ниша  была территориальной, а  ныне  - экономической.  И вот
владельцы  ниш ведут драку  за центр,  за  нишу  центральную. Не правда  ли,
знакомо по  истории средних  веков? Но как и у феодалов были  кодексы чести,
так и у корпоратистов есть правила взаимного пожирания. Борьба Ставрополя со
Свердловском - это межкорпоративная борьба. Вариантов действий не было  ни у
Горбачева, ни у Ельцина. Когда клан идет против клана, результат однозначен:
победит клан. Кланы не бывают хорошими  или  плохими, они антинациональны от
первого пункта до последнего. На месте Горбачева мог быть любой корпоратист,
и единственный вывод из этой истории - любая корпоративная перестройка имеет
целью  сохранение  корпоративной  системы  при  единственном  пути  развития
событий. Выход только в разрыве корпоративного  круга. "Хороший" корпоратист
станет плохим, когда придет к власти.
     Олигархия
     Тенденций, если принимать в расчет только серьезные, две: сырье идет на
Запад,  товары  идут в  Россию.  Больше  ничего. Вычислять  действующие силы
российской  политики  гораздо  проще  по  глобальным  товаропотокам,  чем по
отвлеченным рейтингам и журналистским расследованиям. Вычислять из того, что
если есть товар, то кому-то этот товар принадлежит.
     Сырьевики: бывшее  министерство  газовой промышленности. Газ - наиболее
прибыльный экспортный товар, требующий минимальных вложений. "Газпром" - это
не   только  экс-премьер,  это  еще  и  "Национальный  резервный   банк",  и
"Газпромбанк",  и  банк  "Империал",  и банк  "Олимпийский",  и  много всего
другого.  "Газпром" слишком велик и потому не  очень экспансивен,  благодаря
чему его человек так долго держался на вершине власти. К  тому же он и нефть
контролирует  (3%  добычи). На  межкорпоративном  пространстве  выступает  в
альянсе "Газпром" - "Лукойл" - "Шелл".
     Сырьевики:  цветная  металлургия.  Урал   -  концентрация  предприятий.
Свердловск   -   столица   Урала.  Экспортные  поставки  продукции   цветной
металлургии.  Ельцин,  Бурбулис, Гайдар, Силаев.  Свердловская  корпорация -
одна из самых засекреченных.
     Сырьевики: энергетика. Ее  контролирует  тот,  у кого  больше власти  в
конкретный момент.  При  кажущейся прибыльности  с  нею  постоянно возникают
серьезные  проблемы -  и  потому  она последней оказалась  поделена,  причем
большую  часть  взял  под  контроль  Нижегородский  картель,   опоздавший  к
первоначальным переделам. Деятели из нижегородского НБД-банка, они же лидеры
картеля, Кириенко,  Немцов и  Бревнов, при  помощи Международной  финансовой
корпорации  и  Фест Бостон-банка, взяли энергетику в лице Бревнова незадолго
до  центральной  власти в  лице Кириенко  и Немцова. Но  такая власть  -  по
корпоративным  правилам  -  не  для  молодой формирующейся  группы.  Быстрая
развязка  не  заставила себя ждать, и энергетику получил  соответствующий ее
значению Чубайс.
     Сырьевики:  нефть. Газ  принадлежит фактически  одному хозяину. Нефть -
имеет  порядка 20 хозяев.  Поставки нефти оказались  не  очень выгодными.  В
результате нефтяное пространство - поле действия нескольких корпораций.
     Крупнейшая  сырьевая   корпорация  -   "Лукойл"  (17%  добычи),  Вагита
Алекперова.  Непосредственно   связана  с   банком  "Империал".   Корпорация
контролирует    в    основном   нефтяные    предприятия:    Когалымнефтегаз,
Лонгепаснефтегаз,      Урайнефтегаз,      Пермьнефть,      Нижневолжскнефть,
Калининградморнефть, Астраханьнефть, Лукойл-транснефтепродукт.
     "Роспром"  Михаила  Ходорковского   обычно   ассоциируется   с  группой
предприятий  ЮКОС   (11,4   %  нефти).  Головные  подразделения  ЮКОСа:  ООО
Юкос-Москва,  ЗАО  ЮКОС   Refining  i  Marketing,  ЗАО  ЮКОС  Exploration  i
Production, производственные подразделения: Юганскнефтегаз,  Самаранефтегаз,
Сызранский   НПЗ,   Самаранефтепродукт.   Корпорация  Ходорковского  владеет
Березняковским   титано-магниевый   комбинатом,   АО   "Апатит",   компанией
"Волго-Танкер",  Кировским  медеплпвильным заводом,  заводом  "Щелковсталь",
Волжским  трубным заводом, АО  "Карболит",  АО  "Сибволокно", еще  свыше  25
предприятий.
     Сырьевики: "Башнефть"  и "Татнефть". Кому они принадлежат - это даже не
вопрос, системы  национальной власти и соответствующие землячества прописаны
в названии.
     Березовский с группой  товарищей взял  под  контроль  "Сибнефть"  (5,7%
добычи), ОНЭКСИМ Потанина - "Сиданко" (6,5% добычи нефти).
     В  нефтяной  промышленности  стреляют чаще, чем в других отраслях.  Вся
добытая в России в 1994 году нефть в чистом виде стоила менее 50 млрд. долл.
Это в товарной стоимости, без затрат на транспортировку и собственно добычу.
И ради всех этих, с глобальной точки зрения, мелочей все происходит.
     Компрадоры: Министерство внешней торговли. "ОНЭКСИМ",  Чубайс, Потанин;
вторая  линия -  Авен  - "Альфа-банк".  Приведенные  компрадорские группы  -
главные, они же - посредники при работе с мировым капиталом.  Все остальные,
за  исключением  пары-тройки  десятков  независимых   и  пары  сотен  мелких
узкоспециализированных, торгуют именно их товарами.
     Сырьевики становятся компрадорами,  а компрадоры - сырьевиками. Капитал
направляется туда,  где  не  только максимальны доходы, расширением базы  он
гарантирует свою независимость от изменений рыночных конъюнктур.
     Корпоратистов нельзя поймать на сделках. ОНЭКСИМ-банк и Чубайс ничем не
связаны  -  ни деньгами, ни собственностью. Они дружат.  Они  просто хорошие
бескорыстные друзья. ЮКОС и банк "Менатеп" - тоже друзья.  И в  принципе  не
понятно, то  ли  "Сибнефть" принадлежит Березовскому, то  ли  нефтяные фирмы
Березовского  контролируются  Ходорковским.  Похоже,  он сам этого толком не
представляет.  Только   Лебедь   знает,   кто  кому  принадлежит.  То,   что
контролируется олигархами  -  контролируется ДЛЯ  корпораций, и какова  доля
конкретного человека - вычислить практически невозможно.
     По  публикующимся в  иностранной прессе данным, состояния от  1  до 1,5
млрд. долл. имеют Вяхирев  (Газпром), Алекперов (Лукойл), Потанин (ОНЭКСИМ),
Ходорковский  (Менатеп),  Березовский.  У  президента крошечной  Калмыкии  в
собственности сотни фирм с оборотом в 500 млн.  долларов.  Только российское
руководство,  стоящее  над  ним,  не  имеет  за  душой  ни  копейки  в  силу
принципиальных  честности  и благородства.  Судя по  прессе,  к категории не
просто  честных,  но "особо честных" относятся Черномырдин,  Чубайс, Лужков.
Доходы людей свердловского ельцинского клана вообще не публиковались.
     Все  основные  российские  исследования по  заговору  ведутся  в рамках
олигархических  структур.  С  одной  стороны  это  понятно:  вышеприведенные
товарищи и организации обеспечивают больше 90% поступлений в бюджет. Столько
доходов  они  и контролируют.  Из  этой  логики  выводится,  что  заниматься
остальными 10 процентами несерьезно.  Но олигархия  -  только видимая  часть
айсберга. Олигархии не могло  возникнуть  без достаточно широкой  социальной
базы. Она не  смогла бы держаться  без массовой поддержки - не финансовой, в
которой не нуждается, а силой и волей довольно широких социальных групп. Без
поддержки  уже описанных бюрократии в госструктурах,  пролетарских кланов на
предприятиях, челяди - там, где есть любые незаслуженные копейки.
     Заговора  нет  вне  корпоративной  системы.  Без  социальной  поддержки
заговор бы не состоялся. Корпоративная  система  -  это не только социальная
верхушка  российского общества. Корпорации и  кланы  распространяются  и  на
пролетарскую  среду,   особенно  они  распространены  на  предприятиях,  где
господствует низкоквалифицированный  труд - в строительстве, в муниципальном
хозяйстве,   в   торговле.   Обычно   это  принимает  форму   договоренности
администрации  с некоторыми рабочими  династиями по  эксплуатации  остальных
сотрудников.
     Вторая серьезная социальная группа - никчемные работники, которых иначе
можно назвать чернью, а точнее  - челядью. Водятся и размножаются везде,  но
обычно в низкооплачиваемых госучреждениях.
     Третья  группа  -  бюрократия. Чиновничьи  корпорации среднего  ранга и
картели,   люди,   удерживающие  ниши  в   госаппарате.  Про   них  написано
предостаточно. Их стиль - коррупция.
     План
     Корпоратисты как владельцы  действительной  информации первыми заметили
приближающийся  кризис.  Жили  они  очень  хорошо,  и,  не  будь  негативных
тенденций, им  в  голову не  пришло  бы перестраиваться. Диктатура  выгодна,
когда она устанавливается. Со  временем она становится убыточной.  Советская
сверхсистема  переставала функционировать, и корпоративная система как часть
ее оказалась под угрозой. Корпоратисты собирались по этому поводу не раз - в
кулуарах коммунистических сессий и промышленных собраний.  План готов был 40
лет  назад,  причем план  был  единственным, не  допускающим  альтернативных
толкований: корпоративная  структура  и  ее механизм отчуждения должны  быть
сохранены.
     Тактические  задачи:   задействовать  в  корпорациях   больше  половины
населения   и   создать   класс   технократов-наемников   -   профкорпорацию
интеллектуалов  в   качестве  локомотива  будущего  общества.   Одновременно
уничтожить   мафиозные  теневые  группы  и  политическую  профкорпорацию   -
компартию  -  как тормоз  прогресса. Научно-технический прогресс  проводится
усилиями    профкорпораций    соответствующей   специализации,   и   наличие
конкурирующих профкорпоративных групп в местах его проведения сказывается на
нем отрицательно. Прогресс бы  двинулся  вперед,  а корпоратисты  бы жили на
дивиденды  с него. Это был первоначальный план: он нес в себе негативный для
страны момент, но был бы идеальным планом мирной перестройки общества. 40% в
нижних  слоях  остались  бы  при своем,  а 60%  в высших  улучшили  бы  свое
положение. И были бы  довольны. Это был  план  корпоратистов-промышленников.
Если бы они были достаточно состоятельны интеллектуально, они бы  смогли его
осуществить при поддержке всего общества.
     Но кризис усугублялся, драка за  жизненное пространство центра  сделала
невозможной постепенный равноправный  переход  в светлый корпоративный  рай:
ведь  каждая  корпорация должна  была  чем-то  жертвовать ради  национальной
задачи.    Осуществление    даже    началось:    были     повышены    доходы
инженерно-технических  работников, начались процессы  акционирования. Провал
плана  обусловлен  тем,  что  корпоративная  система  не   смогла   улучшить
управление  и  интенсифицировать  производство.   Она  не  смогла  выполнить
объективную  часть  плана.  Жизненное  пространство сократилось,  корпорации
создали партии и перегрызлись.  В  50-е годы план вывел бы  Россию  в список
сверхдержав; в 60-е - позволил бы доминировать в Евразии; в 70-е - сделал бы
Россию  сильной Европейской державой. Все решала степень  корпоративности. К
80-м   в   России   не  осталось  никого,  кроме  корпоратистов-деградантов.
Корпоратизм +  власть  = коррупция.  Из  всего происходящего кошмара родился
план  заговора-2. Основные принципы  - те же. Лозунг - "интеграция в мировое
сообщество".  Двигатель  -  конкуренция  с  Европой  и  Америкой,  точнее  с
иностранными  корпорациями.  Смысл  -  ликвидация коррупции на  предприятиях
через установление частной собственности.
     Сложность государственного  управления возрастает с  научно-техническим
прогрессом.  Государственные (паразитирующие на  государстве) корпорации  не
могли обеспечить  новых запросов,  не могли усовершенствовать планирование и
регулировку  - интеллектуально  не вышли,  умных не любили.  Только скинув с
себя эти функции, госаппарат мог остаться госаппаратом  без перспективы быть
выкинутым на свалку. Что же делает аппарат?
     После первых неудачных  попыток  подстроиться  под прогресс (конверсия,
демократический  социализм) он  вытаскивает  на  свет самую  дикую  архаику:
экономический   либерализм   со   свободным   рынком   и   ценообразованием,
безработицей - регулятором и государственным невмешательством.
     Правдами и  неправдами производственно-директорский  корпус  должен был
сосредоточить в  своих руках контрольный пакет акций,  чем отчуждал бы доход
через   распределение  рабочих   мест   и   дивиденды.  Опять  во   главе  -
корпоратисты-промышленники   -   лучшие   из  худших.  Экономическо-правовой
механизм  заговора  - приватизация. На  деле  отношения  собственности,  как
доказано в американских изысканиях по этой  теме, не играют серьезной роли в
развитии или деградации производства. План провалился, потому что  в силовом
обществе акция  есть пустая  бумажка  и не больше того. Ею в России  нишу не
удержать, и через это теряется всякий ее смысл.
     Дальнейшим развитием стратегии должно было стать  разбиение общества на
касты  через раздачу остальной собственности: одна треть  - правящий класс -
стрижет дивиденды, вторая треть - корпорации  -  производственный коллективы
плюс мастера и прочие  "грамотеи-десятники", стагнирующие  в кланы,  вольные
крепостные  - получают максимум от заработанного,  одновременно  поддерживая
стабильность системы, третья треть - вплоть до 40 - 50  - наемные  работники
без доли обеспечивает дивиденды первой.
     Промышленники, продавая товары на Запад и  тем  усиливаясь, должны были
создать новый  истеблишмент,  новый правящий класс, оттеснив сырьевиков; тем
более,  как  считалось, сырья  в России  достаточно.  Российские  корпорации
завоевывают позиции на мировом рынке и с этих позиций поддерживают порядок в
России. В течение 10-15 лет Россия догоняет Запад и живет нормальной жизнью.
Нужно одно условие: сырье должно было перерабатываться в России.
     Запад  вмешался  раньше  -  с  помощью  коррупции,  с   помощью  кровно
заинтересованного в  их  победе Запада  сырьевики пробили брешь  в  железном
занавесе.  Кровь  современной  экономики  -  сырье.  А   не  стало  сырья  -
сократилось жизненное  пространство, началась корпоративная грызня,  и  ни о
каких  планах больше не могло идти и речи.  В последнее время часто слышно о
том,  что директорский корпус спасет Россию,  что на него последняя надежда.
Меж  тем в  реализации двух шикарных планов он потерпел полный провал, ладно
лишив страну производства -  лишив  себя  лично  денег. Только  деградация -
интеллектуальная, политическая,  морально-нравственная тому  виной.  И слова
Горбачева - инициатора обеих вариантов:  "Ну и м...  же вы" можно адресовать
не  только  ГКЧПистам, но и  всем  корпоратистам-промышленникам, в интересах
которых ГКЧП  выступил.  И стоит  думать, более, поддерживать  их -  слабых,
несостоявшихся, проигравших. Их место не  на свалке истории. Их место на  ее
помойке.
     Эксперты и консультанты
     Никакая значительная  операция не может проводиться без соответствующим
образом подготовленных  специалистов. Заговор - это серьезно, и потому могут
быть найдены места их  концентрации  и  подготовки. И если для  специалистов
среднего уровня вполне достаточно отраслевого министерства или внешторгового
главка,  то  специалистам глобального  плана не  обойтись без  подготовки  в
соответствующих структурах.
     Первой,  да   похоже  и  последней  такой  структурой   был  Всесоюзный
научно-исследовательский    институт    системных    исследований.    Сложно
представить, что понималось под системными исследованиями в Советском Союзе,
и  сложно  понять,  почему  деятельность  этого  института  была  фактически
засекречена. Официальная наука системные исследования признавала, но никогда
не применяла в других областях науки и техники.
     С этим  таинственным институтом  напрямую связаны имена  Евгения Ясина,
Егора   Гайдара,   академика   Станислава   Шаталина,   будущего  президента
"Альфа-банка"  Петра  Авена,  заместителя  председателя  Центробанка  Сергея
Алексашенко,   руководителя  аппарата   президента  в  1991-93  гг.  Алексея
Головкова. Специалистом,  напрямую  с институтом  не связанным, но имевшим к
нему   непосредственное   отношение,   был   член-корреспондент   АН   Борис
Березовский.
     Специалисты,  имевшие  отношение к  ВНИИСИ, по  пришествии Горбачева  к
руководству страной,  в  один момент оказались во всех структурах  власти  и
бизнеса. Вокруг этих людей подобно  кругам  по воде  пошли процессы создания
аналогичных  интеллектуальных  групп.  Шаталин  создал  фонд  "Реформа",  из
которого вышел Явлинский; друзьями Ясина оказались  Яков Уринсон и Александр
Лифшиц; вокруг Гайдара сгруппировался целый сонм "экономистов".
     Далее пути  "выпускников  ВНИИСИ"  разошлись: некоторые встали во главе
своих корпораций, как Авен,  Березовский  или  Ясин -  "хозяин"  Центробанка
(Ирина  Ясина, дочь,  возглавляет пресс-центр  Центробанка, Дмитрий Киселев,
зять, заместитель председателя  Центробанка, Сергей Алексашенко - друг семьи
-  первый  зампред).  Имена  других  стали  ассоциироваться  с   крупнейшими
корпоративными  группами.   Создается  впечатление,  что  во  ВНИИСИ  кланы,
желавшие  стать  корпорациями, отправляли  своих  людей на стажировку.  Егор
Гайдар соотносится со Свердловской корпорацией, Шаталин - со Ставропольской,
Березовский до разрыва ассоциировался с автовазовскими кланами.
     Каждая из так  называемых  консультационных структур так или иначе была
связана  с  заграницей,  как  собственно  формально  ВНИИСИ  был  создан для
развития  и  практического  применения   системного   подхода  -   важной  и
интересной,  но  не  афишированной для  широкого использования  дисциплиной.
Реально  в  институте изучались  вопросы развития общества  как системы - на
самом новейшем  уровне,  а  поскольку  количество  информации  развивается в
качество управления - вопросы манипулирования  обществом посредством  новых,
системных  технологий.  Здесь  разрабатывалась  именно  та  стратегия  и  те
правила,  которых  должны были придерживаться российские  власть  имущие для
сохранения  своей власти: стратегия корпораций в заговоре.  А чтобы  не было
расхождений  между  планами  реальными  и  пропагандистскими, все  легальные
программы Гайдар и Явлинский разрабатывали под чутким  руководством главного
специалиста ВНИИСИ - Ясина.
     Фонд   "Реформа"   финансировал   сначала  государственными,  а   потом
"непонятными"  деньгами демократические организации в России. (В России  нет
денег, полученных  политорганизациями  с Запада,  тем более  от  иностранных
спецслужб  - есть  только деньги "непонятные").  После  ухода  Явлинского из
фонда потоки этих средств ушли вместе с ним. Столь же интересно с заграницей
был связан и  Авен,  и  гораздо  раньше  того момента,  как  стал  министром
внешнеэкономических  связей  в   правительстве   Гайдара.   А   сам   Гайдар
непосредственно  на  Западе  стажировался -  до сих пор  непонятно,  в какой
области.
     Цель   "системщиков"   -  коммутация.  Они  связывают  людей  кланов  в
корпорации и корпорации с западными структурами. Официально объявить о такой
роли  было  невозможно,   и  потому  приходилось   создавать  должности,  не
обмолвившись  об истинном их  предназначении:  Евгений  Ясин  -  министр без
портфеля.
     Сейчас  ВНИИСИ  забыт  и  неинтересен.  Планировщики  при  деле  - учат
корпоративную молодежь тонкостям внутрисистемных  взаимоотношений: Ясин  как
самый  главный руководит Высшей Школой  Экономики,  остальные  пристроены  в
структурах   пониже.  Заговор  осуществлен,  коммутация  налажена,   правила
установлены, "мозговой центр" больше не нужен. Корпоративная система создана
-  и теперь именно она, как системный механизм, подобный саморегулирующемуся
рынку, определяет все отношения внутри и вокруг себя.
     Политика
     Политика  -  это  совокупность  действий,  направленных  на  реализацию
интересов, национальных или групповых. С тех пор как в России существует два
мира  - им соответствует две политики.  Политика межкорпоративная  -  мирный
способ решения  конфликтов  между  корпорациями.  Политика  для народа  (для
корпоратистов она  внешняя)  - политика  удержания  захваченного.  Поскольку
интересы  нации ставятся  на службу корпорациям,  первая  не может ставиться
выше второй. Ради корпораций - борьба, драка, ради всех прочих  - резолюции,
красивые жесты. Одно объединяет - ни  с драк, ни с жестов народ пространства
не получит. Для него - моральное удовлетворение.
     Корпоративные общества занимаются политикой по мере  необходимости. При
этом у них нет симпатий  или антипатий относительно общественного строя: что
социализм, что капитализм -  все едино. Главное -  сохранение  корпоративной
монополии  на  власть.  Второе -  цивилизованное  выяснение отношений  между
корпорациями, по жесткости не выходящее за рамки событий октября 1993 года.
     Широко  используя   наемников,  корпосистема  успешно  создает  иллюзию
политической борьбы, привлекая этим сериалом на свою сторону миллионы  людей
под красными, трехцветными и вообще любыми флагами.
     Политическая   жизнь  дает   выход  народным  эмоциям   и  нейтрализует
смутьянов.  Она  и  клапан  на  котле  народного  недовольства,  и   система
подавления  недовольства  народными силами  - через культивацию  презрения к
поставленным   корпосистемой   народным  вождям-наемникам.   Она  и  система
нагнетания депрессии  на здоровые  силы нации.  Она же -  сточная канава,  в
которой должны тонуть все здоровые идейные и социальные инициативы.
     Корпоративный  политик, серьезный,  значащий  политик  -  это  фишка на
шахматной доске. Возможно, даже значащая фишка. Но  на этой шахматной  доске
решается  далеко  не все.  Семья  (корпорация)  может  эту  фишку выдвинуть,
задвинуть, подставить. И политик, это понимая, будет соответствующим образом
поступать  -  выдвигаться,  задвигаться,  подставляться. Власть и политика -
понятия в России весьма далекие.
     Политическая борьба при глубокой  корпоративности общества - фикция для
масс,  самый  натуральный  обман.  Только в  замутненном  массовом  сознании
существуют такие понятия, как "демократы", "патриоты", "государственники". В
разговорах между собой власть  имущие ничем подобным  не  пользуются.  У них
проще  -  клан выступает против  клана.  И  если кланы  пытаются  заручиться
поддержкой масс - а это бывает при клановом равновесии - в действие вступает
политика.
     В современной России реальные партии образуются вокруг кланов: сырьевая
- газовая, компрадорская  -  Внешторговая, полуфабрикатная  цветметовская  -
уральская,  вокруг  -  множество  мелких,  внутрирыночных  -  автовазовских,
аэрофлотовских  и   подобных,   а   вдобавок   -   картели,   типа  княжеств
территориальных  -  партий пока  не  создают, но в  принципе о  них  думают.
Основных  - две: сырьевая вокруг  Газпрома, компрадорская - вокруг ОНЭКСИМА.
Промышленные  партии  внутрироссийских производителей  85-95  гг.  канули  в
небытие, новая промпартия возникнет, но серьезной силой не станет.
     Политика   -  верная  служанка   экономики.  Представим  себе:   группа
субъектов,  располагающих никем не  ограниченной  властью, решила заработать
большие деньги  -  очень большие. За российские военные тайны при  Горбачеве
рубля не давали,  а после - дадут в морду: отпадает. Остается сырье, но если
его продать  - встанет производство, возникнет недовольство. Тогда  эти люди
решают, что надо подготовить народ: вбить в головы постулат о  плохой жизни,
заранее  создать  миф о том, что  производство  встанет и экономика  рухнет.
Постулат вбивается, сырье  продается,  производство  останавливается -  наши
субъекты  оказываются  пророками.  Так  точно  с  конверсией: она была нужна
только  для   того,  чтобы  продать  стратегические  материалы.  А   что  до
производства - так ведь конверсия!
     В  России  слово  "демократ"  уже  стало  ругательным,  хотя  борьба за
демократию в России еще не начиналась. Есть лжедемократия, псевдодемократия.
И  вести  ее должны  именно русские патриоты, никому  другому она не  нужна.
Демократия  - один из залогов социального прогресса, без которого невозможен
прогресс, ломающий  ниши, и потому им  опасна  истинная  демократия.  Россия
национальная  может  быть только Россией  демократической.  Истинно  русский
умный национализм и борьба за демократию неразделимы.
     Патриоты часто ставят вопрос о политической программе заговорщиков. Нет
у  них  никакой программы  - приватизация,  либерализация  - все вранье.  Не
ставят они целью ни уничтожение русского народа, ни развал страны, ни подрыв
национального авторитета. Все это само, следственно происходит в стране, где
власть занята личным обогащением. Есть, конечно, чисто формальный президент,
но  власть  принадлежит  заговору,  пусть  ныне  имперсонифицированному. А в
политике можно наметить любой  путь - под руководством кланов он приведет  к
общему обрыву.
     Развал   государства,   развал   армии...  Входило  ли   это   в  планы
заговорщиков? О  чем думает человек, когда выкручивает лампочку  в подъезде?
Он думает о том, что ему нужна эта лампочка, и он  не помышляет о том, чтобы
в  подъезде  не стало света. Он не против,  чтобы в  подъезде  был  свет, но
лампочка  ему нужнее. Точно также  и заговорщики:  они не  против  армии, но
деньги, бензин, стройматериалы и прочее, что она потребляет, им необходимы в
гораздо большей степени, чем безопасность державы.
     Подход  корпоратистов  к  политке  как  к  инструменту  манипулирования
не-людьми  предопределяет  соответствующее отношение. Корпорации -  хозяева,
нации  -  собаки  для  них.  Собакам  иногда  нужно  бросать  кость  для  их
умиротворения; кости планируются и идут по  конвейеру. Например, "черные"  -
это именно кость на случай,  когда народы потребуют крови. Да,  удерживаемая
на  крайний  случай.  И  к тому  же  кость  взаимовыгодная. Когда она  будет
брошена, народ получит  кровь "черных", а корпорации - их деньги и жизненное
пространство.  Но до этого вряд ли дойдет, а  в обычном плане народные массы
приглашаются  в  качестве  массовки.  Этим  объясняются  многие  парадоксы в
современной   России,  в  том  числе   главный   -   катастрофически  низкая
практическая отдача всех политических штормов.
     Если  кто-то  собирается  захватить жизненное пространство,  на котором
собирается  строить  новое общество,  ему  стоит сперва  посмотреть, кем это
пространство занято, как и кто будет это пространство расчищать.
     Истинная борьба за Россию, умная  борьба  -  вне  официальной политики.
Любой  политический термин все  равно будет украден  корпоратистами и станет
работать  на систему заговора, как  стала  работать  "демократия", и, скорее
всего,  будет  работать  "патриотизм".  Истинная  борьба   -   нация  против
корпораций;   а  если   провозглашать   лозунги   -  то  в  первую   очередь
экономические.  А байки о  правах человека, границах  и  возрождении  России
вообще ложь и провокация, если не сказать сильнее.
     Заговор и люди
     Тому,  кто  имеет  хоть  какие-то  весомые жизненные  перспективы, грех
выступать  против  существующего порядка вещей.  Но  этот человек  не  имеет
никакого морального права призывать прочих к спокойствию и порядку. Он имеет
право защищать  этот  порядок физическими  средствами, ибо это  его порядок.
Заговор  -  категория  не  моральная  и  не  нравственная.   Это  физическая
субстанция, ради перспектив своих лишающая перспектив иных  людей. И еще раз
- тому, у  кого  есть  квартира, вилла и  белый  мерседес в каменном гараже,
выступать против власти великий грех.
     Тех, кто составил заговор, искать бесполезно  - они  взяли свою  долю и
отошли  от  руководства. Армия вторглась в  великую страну: сначала она  шла
колоннами -  и колоннами грабила город за городом; но страна великая - части
растерялись, штаб остался неизвестно где, и вот -  уже не армия, а множество
банд мародеров.  Центр - зачем он нужен? Он - штаб, покинутый  армией, штаб,
нагрузивший  телеги  добром и укативший в неизвестном направлении.  Остались
банды - осколки армии.
     Ныне  -  множество  фирм,  каждая - сама по  себе, каждый сам  покупает
депутата и  журналиста.  Заговор расползся, как коровий  блин  после  дождя,
поразил все органы власти, все производства, все социальные слои. Управление
стало  невозможным  из-за  утраты  контроля  над обстановкой,  из-за решения
задачи обогащения  заговорщиков. Инициативу  тысяч  перехватили  миллионы  -
произошла  имперсонификация.  Вылавливать  каждого  конкретного  заговорщика
сегодня - дело не результативное и совершенно нерентабельное.
     Заговор есть союз корпораций,  общность людей. Их не нужно убивать,  их
достаточно  распылить,  лишить  власти  и  прочих  механизмов  отчуждения  -
"мерседесы"  как  раз   можно  оставить.  Не  будет   заговора  -  жизненные
перспективы появятся у всех в равной степени, в том  числе и у бывших. И тут
уж у кого хватит трудолюбия и таланта - тот  и будет жить. Сразу. В том, что
нет перспектив, виноват заговор. Потому-то его  и нужно  ликвидировать.  Для
этого необходимо знать, что он есть такое и где обитает. Он никак не "внутрь
нас есть" - это главное правило. Социально он расположился в органах власти.
Территориально -  в кирпичных  домах улучшенной планировки в центре городов.
Визуально -  в дорогих  и шикарных автомобилях. Регулярно - за границей и  в
ресторанах.  Это и есть враг. Тот, кто  находится  в  четырех  перечисленных
точках  и  лишает конкретного человека квартиры, дешевой  и  простой машины,
нормального  питания,  чистой водки  и  невонючих  сигарет.  Чтобы  с кем-то
бороться,  нужно  этого кого-то увидеть. Нужно иметь в сознании образ врага.
Чтобы освободиться от оккупации, нужно знать ее механизм.
     Об  этой  борьбе  нужно говорить прямо, ее  не нужно  стесняться. Любой
талант имеет право на признание, любой труд - на достойную оплату. Жизненное
пространство  во  вторую  очередь  нужно  для  того,  чтобы  комфортно  себя
чувствовать. В первую очередь - для раскрытия творческого потенциала каждого
конкретного  человека, как поле для  созидания.  А созидание открывает новые
горизонты  жизненного пространства -  и  только  так,  но не  иначе возможен
прогресс: национальный, экономический, научно-технический.
     Только  жизненное  пространство  и  борьба  за него.  Видеть владельцев
пространства и попытаться отнять пространство у них. Это вынужденная задача:
пространство ограничено,  и  жизни  вне  его  не  существует.  Вне  - только
прозябание и пожизненное бесперспективное батрачество. Каждый должен выбрать
сам: или это, или несколько лет красивой  борьбы за  демократию и социальный
прогресс,   борьбы  с  заговором,   и  десятилетия  нормальной,  благородной
человеческой  жизни. И еще раз - если нет  перспектив - бороться стоит. Хотя
бы для того, чтобы не попасть в разряд быдла.


     Со  стороны  кажется, что планета Земля переживает благодатный  период:
нет войн.  Но  тишина эта  обманчива: просто  методы  борьбы  за  ресурсы  и
территории стали настолько изощренными, что позволяют обходиться практически
без  стрельбы. От войн  холодных и горячих  мир перешел  к  войнам  теплым -
по-прежнему империалистическим. Это войны экономик. Здесь вместо диверсантов
-  экономические диверсанты. Вместо  шпионов  - экономические шпионы. Вместо
армий - экономические армии. Вместо бомб и снарядов - деньги.
     По-прежнему  есть империи,  есть  нации  процветающие  и  порабощенные.
Взятка чиновнику за право концессии - война,  размещение вредных производств
-  война, присоединение  переполненной  территории  к  свободной - война.  В
первом случае  -  эа  ресурсы,  во втором -  за  выживание, в третьем  -  за
территорию, а уж  о  грабежах написано предостаточно.  Россия вывозит нефть,
все нормально, а на западе - и тогда "цивилизованном" - Эльзас и Лотарингия:
почти 100 лет  военных действий. Уголь да  руда.  И не с этого ли начинается
цивилизация?
     Заговор -  он в России, он не  всемирный,  никак не мировой. За океан в
его  поисках отсылают те, кто не хотят, чтобы  его  структуры обнаружились в
России.  А  перспектив  у русских разбираться  с  заграницей  по  внутренним
вопросам  столько же,  сколько с  луной. Механизмы заговоров лежат  "внутри"
государственных образований.  А  уж о сфере геополитики  на  западе суждения
вообще смутные, и кроме как в Иерусалиме и "Римском клубе" о ней не говорят.
     Корпорации не имеют точно распланированной стратегии, а тактика в общих
чертах везде одинакова. Американские  предприниматели, собственно Америка не
плели  заговора  против  России. Да, они агрессивны,  они наступают. Но  они
наступали всегда, они хотели  кого-то  ограбить  всегда, и им все равно - на
кого - на Россию, на Германию или на Новую Гвинею наступать. Это не заговор,
это  стратегия, именуемая империализмом, где каждый субъект - сам за себя. И
если Россия стала объектом дележа, то делят  ее не в сговоре,  а  в  борьбе:
против России  никто  не  выступает.  На ее территории  конфликтуют Корея  и
Франция, "Форд" и "Тойота".
     Возможно, это  работают стереотипы двуполярного мышления. А  ведь когда
Россия  была  мировой  державой  и  влезала в  войны  в  Африке  и  Америке,
латиноамериканцы  и  африканцы  говорили  о  заговоре  России  и  Америки  в
провоцировании войн с целью ослабления и закабаления развивающихся стран.  И
в этом есть доля свершившейся в России горькой правды.
     Империализм
     Первый   закон   геополитики  -  при  нехватке  земли  (гео,  жизненное
пространство) проводится  политика на расширение жизненного  пространства. В
Западной  Европе живут 350  млн.  чел, потенциальных гео - возможностей этой
территории  хватает  только  на 100 млн. чел. Первое  следствие  для Европы:
должно   быть  захвачено  пространство  в  других  частях  света.  Например,
Бразилия:  пространства на  200 млн. чел  -  чтобы жили  нормально; но нет -
бразильцев  120 млн.  всего, полунищих.  200  минус 120 -  на  80  млн.  вне
Бразилии пространство  найдено,  да  еще  за  счет  ограбления  миллионов на
двадцать. Дословно - из двух ананасов бразилец съест один, а второй отправит
в Европу  за  бесплатно. Но  если  бразилец будет  достаточно  богат, он  не
уступит  свой ананас  за  просто так.  Поэтому  таких бразильцев должно быть
много,  чтобы они конкурировали и сбивали цены.  Нищих  должно  быть  много,
глупых - много: тогда они уступят свое жизненное пространство за бесценок.
     Страна - территория - естественная ниша населяющего её народа. Россия -
ниша на  200 млн. человек, США  - на  200, Китай -  на 500,  Англия - на 15,
Германия  - на  30;  это при нормах не  одного "золотого  миллиарда", а двух
серебряных.  Но в США живет  250  млн. значит, на 50 миллионов  нужно отнять
пространства у других народов, а для хорошей жизни  - не меньше, чем на 100.
А куда денутся конкретные люди, у которых пространство, их  конкретные  ниши
отнимут? Пойдут наниматься к тем, кто это пространство  у них отнял. Понятия
ниши и  работы неотделимы, ибо  и то и другое  дают  жизненное  пространство
результатом.
     Суть  империализма  всегда  одна:  захват  жизненного  пространства вне
национальных границ.  Империализм  - производное  от слова "империя". Сейчас
идет эпоха  величайших  мировых  империй  -  Америки,  Объединенной  Европы,
Японии, Китая. Но будущее Японии и Китая  под большим вопросом. Последние не
имеют  серьезных   внутренних  ресурсов  и  наследуют  множество  внутренних
противоречий  и  негативных  тенденций.  Так,  если в  свое  время  усиление
корпоративных тенденций в Японии и подведение под них  законодательной  базы
вывело страну вперед, то на новом этапе развития эти же тенденции ее утопят.
     Чтобы  иметь империю, нужно иметь профкорпорацию - сословие,  в империи
заинтересованное.  Европе  нужно  было   конкурировать  на  мировых  рынках.
Европейская   империя   оказалась   необходимой   корпорациям   для   равной
конкуренции, для объединения ресурсов в борьбе с Америкой и Азией. Она нужна
всем  европейцам,  производящим   товары  для  мирового  рынка  -  от  главы
корпорации  до  рабочего.  Национальных ресурсов не  хватало,  и семь стран,
объединив усилия, поставили на поток сначала  европейский аэробус, а потом -
евроистребитель. Современному телевидению для  самоокупания  нужна аудитория
не  меньше  100  млн. человек.  Ни  в одной  стране  столько нет  -  создали
общеевропейское телевидение.  Когда доход с империи принадлежит  всем -  она
существует.  Ресурсы  объединяются  для   внешней  борьбы  -  и  захваченное
жизненное  пространство  принадлежит  всем   -  все  имеют   долю.   Империи
принадлежат   профкорпорациям.  В  допромышленную  эпоху  они   принадлежали
военным,  сегодня  они принадлежат  инженерно-техническим  и  информационным
работникам. А аристократы-корпоратисты получают дивиденды, но не  определяют
стратегии.
     Кому нужна  Российская  империя? После  смерти профкорпорации - никому.
Центр одно время оставался структурой, и за него вели борьбу местные группы.
А если одна из местных  групп  владеет центром, то другим обидно! Почему они
должны делиться с такой же группировкой, ничего не получая взамен? У местной
корпорации, взявшей власть,  нет  людей в  других  регионах. И  само  взятие
центра - только передел жизненного пространства. А глядя с местного уровня -
в центре чужие, враги, желающие отнять часть  местных свобод. Империи так не
существуют.
     Россия - не империя; территория ничего не значит. Иначе второй империей
была бы Канада.  Говоря о геополике, Россию обычно воспринимают как субъект.
На  самом  деле  Россия  не  обладает  ни военной силой,  ни  экономичесским
потенциалом, следовательно, не может являться субъектом и делать своей игры.
Основные   оси  пролегли   по  океанам  Атлантическому  и  Тихому.   Империи
Американская,  Японская,  Европейская.  Между   каждыми  двумя  противоречий
гораздо больше, чем между Россией и любой из них. Они ведут борьбу за Россию
- но ведут ее пропорционально российским ресурсам.  На данный момент ресурсы
Ближнего Востока для них гораздо важнее. Будет в России доминировать Америка
или Европа  -  сейчас вопрос не принципиальный, у  империалистов  есть рынки
получше.  Русским в  той  же степени должно быть  все  равно - европейская и
американская стратегии  совершенно  одинаковы. И оппозиционную ориентацию на
Европу  в  противовес  Америке  ничем кроме  как оппозиционностью в принципе
объяснить нельзя.
     Жизненного  пространства  в  мире  слишком  мало,  чтобы  империи могли
договориться. Больше ста  лет назад Александр III  сказал: "У России  друзей
нет".  У  империй  друзей  не  бывает  в принципе - в Китае  это  записано в
конституции.  Исследователи  "Римского  клуба"  вычислили,  что  "хорошо  по
западным меркам" может жить только 1 млрд человек. Америка + Европа + Япония
-  уже 700 млн.  Учитывая миллионы живущих лучше,  чем  "хорошо" - вообще не
остается никакого резерва, и тут уж не до мира: если  в Америке прибавится -
убудет в Европе, ибо третьи страны, цивилизацию финансирующие, - определены,
и других не предвидится. Он несколько расширился за счет России, потерпевшей
поражение  в  "холодной  войне",  но  порожденные  этим противоречия  только
обострили   внутризападную  борьбу:   наследство   оказалось   невелико,   а
претендентов на него - множество.
     Основной конкурент и потенциальный противник Америки - Европа. Введение
общей  европейской  денежной единицы создаст альтернативную  мировую валюту,
что  привелдет  к серьезному переделу жизненного пространства  между  США  и
СШЕ(вропы). Доллар на 30-50%  держится  за счет пирамиды  - и если  пирамида
рухнет, американские потери будут катастрофическими.
     С тем, как пошел процесс общеевропейской монополизации, Европа вышла на
первые места среди империй по населению и по промышленному потенциалу. Но до
распада СССР  присутствие  в  мировой борьбе  требовало  военно-политической
поддержки. НАТО было структурой во  многом навязанной со  стороны  Америки и
России. Попытки создания чисто европейской  военной организации (Европейское
оборонительное  сообщество)  срывались  американскими  агентами  влияния  на
протяжении  десятилетий. Но еврокорпорации были на своей земле, и,  даже  не
создав  военного  союза,  необходимость  в  котором   отпала,   они  создали
европейские политические органы  вслед за ЕЭС к  началу  70-х гг. Достаточно
вспомнить,  что  лозунг  тогда ставился  -  "Европа  или  смерть!" Предпочли
Европу. Мир по-американски, Pax  Americana, не состоялся уже тогда. И только
недисциплинированность   многих  европейских   корпораций  помешала  Европе,
уступающей  только  по  природным  ресурсам,  выигрывавшей в населении,  его
концентрации,  месторасположении,  догнать  и  перегнать  Америку.   Америка
принимает решение сразу - Европе нужно всегда посовещаться.
     Россия  нужна  Америке  и  в  качестве  тыла в  будущем столкновении  с
Европой. Но  для  русских эти варианты  -  выбор, на  гусеницы  какого танка
приятней намотаться - "Абрамса" или "Леопарда".
     Второй конкурент  Америки -  Япония. Если Америка  прижмется хотя бы на
15%  потребления, Японии придет  форменный конец.  Жесткий корпоратизм  себя
исчерпал, и его японский рецидив рухнет в самом скором времени.
     Империализм относят к  прошлому,  хотя на повестке дня именно  владение
миром  трех  империй:  американской,  общеевропейской,  японской.  Империями
модернизированными   -   геополитико-экономическими.   Империализм   -   это
подчинение интересов нации интересам метрополии. Как двести лет назад, так и
сегодня. В этой  области, в  отличие от биологии, очень мало меняется мир. И
еще меньше - интересы Запада.
     Их идеологии
     Идеологии  открытых захватов живы  - существуют, возникают - и там, где
это происходит, никто не стесняется их принципов придерживаться. Просто тот,
кто их проводит, должен  быть  достаточно  сильным,  чтобы  быть  достаточно
правым.  Гитлеровцы открыто говорили  о захвате жизненного  пространства  на
Востоке - в  России.  Сионисты  открыто  предъявляют  претензии на  арабские
земли.  Американцы  естественным  тоном  говорят  о  зонах  жизненно  важных
интересов США  в диаметрально  противоположных точках  земного шара. Передел
идет постоянно,  и  сомнительно,  что  он  идет  самотеком,  без  кабинетных
разборок,  где ясно  написано,  где, что,  когда и как делить. А  равно  без
правил передела, положенных в основу национальных экспансионистских доктрин.
     Какой   идеологии  придерживаются   победители  -   Соединенные  Штаты?
Однозначно,  что не свободы и  гуманизма - иначе бы они  давно ликвидировали
все  людоедские  режимы типа гондурасского  или гватемальского. Но кто тогда
будет поставлять в те же Штаты бананы, ананасы, кофе по бросовым ценам? Если
одному государству  нужно захватить другое, первое направляет армию на чужую
территорию. Америка вроде бы никого не захватила, но армию она  направляет в
разные регионы ежегодно.
     В  России  до  сих пор многие верят, что  гражданская  война в  Америке
разразилась из-за нарушения прав чернокожего населения. Но где такое видано,
чтобы белые убивали белых из-за прав черных? В середине прошлого века, когда
негров и даже более светлокожих азиатов те же белые уничтожали миллионами по
всей планете? Но  что было  после? Северяне  делили между  собой плантации и
концессии, рынки сбыта, они  же получили рынок труда  в виде черной рабсилы.
За  самой  гуманной  оболочкой  -  грубый передел. Внутри  Америки;  что  же
говорить  о  том,  чем  Америка  руководствуется  в  делах  внешних. Америка
посылает солдат, они ведут боевые действия, но о захвате нет и речи.  Что же
захватывают эти солдаты?
     В библейские времена все сводилось к  борьбе  за территорию. Чуть позже
пространство свое  личное  стали расширять  за счет  рабов. Ныне  к  термину
жизненное   пространство  нужно   относить  территорию,  природные  ресурсы,
свободное время, приятный труд, хорошее жилье. И  никак нельзя  свести его к
деньгам: деньги - только  инструмент его передела.  Да, и  рабы  остались  -
приятно, когда стаканчик подносит официант, постель убирает горничная, дверь
открывает  швейцар  -  именно не машина,  а человек. Чтобы  эти  люди  были,
достаточно лишить их возможности иметь свою нишу.
     Любую  пространственную  площадь  можно  разделить на  множество  более
мелких  единиц. В  случае с  пространством  жизненным  они будут  называться
нишами  этого  пространства.  Участок земли,  квартира, должность - все  это
конкретные  ниши, которые кто-то занимает. Есть ниши - собственность  наций:
реки, месторождения, пути сообщений. Есть и более  крупные. Доктрину Монро -
"Америка для американцев"  - можно  расшифровать как "Американский континент
есть жизненное пространство американской нации". А ниши этого пространства -
плантации  и  нефтевышки - поделены между американскими  корпорациями. Сумма
последних и дает Америку в результате.
     Мир живет по христианскому летоисчислению, но  в  сфере территориальной
право не шагнуло дальше ветхозаветного; и для  цивилизации российской, и для
западной: нация без территории - ничто, потеря территориии -  высшая для нее
кара.  Соответственно  и главная  цель государства  -  охрана  территории  и
принятие  ради этого  всех  возможных  мер. Для  российского, догражданского
общества основы государственной политики - тьма кромешная; потому-то здесь и
находится столько героев, готовых  обогатиться за национальный  счет. Просто
дезинтеграция единого национального организма - и российские предприятия,  и
корпорации только  и ждут удобного случая -  и все - за счет нации, за  счет
русского  -  живущего  и  грядущего. Россия  не  помнит  ни  одного крупного
процесса  по  делу  об измене родине. Только  фальсификации -  и  вот, как в
сказке о пастушке, когда появляются настоящие волки, кричи не кричи - никого
не дозовешься.
     Конечно, вывоз ресурсов  - зто не захват территории. Но для чего обычно
захватывались территории,  кроме как  не для этого  самого вывоза  -  людей,
сырья, капиталов?
     Империалистическая идеология - та самая  древняя и прекрасно  известная
идеология  жизненного пространства.  Проводимая со  стороны империй.  И  все
продвигаемые западом  идеологические наработки служат  исключительно  для ее
маскировки.
     Либерализм
     Для начала  и сразу: индивидуализм в борьбе в свободном  обществе - это
сладкое  пойло для  одураченных  масс. Существует  он  разве  что на  уровне
уличных лавочек, да и  то не везде.  Корпорации  буржуазии, создав свой мир,
своим миром и заправляют; Pax Americana - лишь один из вариантов.
     Либерализм   представляется   как   система  экономических   отношений,
ориентированная на  максимум  свободы  везде  и  во  всем.  Хотя обычно  его
определения  набиты  словами   типа  "мораль",  "нравственность"  и  от  них
производными, но это неправда.
     Трудно  сказать,  от  чего это  идет, но там, где люди получают  больше
свободы, нежели они  того заслуживают, они сами начинают создавать  рабство.
Человек - существо иерархичное,  несмотря на  то, что  всегда хочет над этим
подняться.   Иерархия  социальная  -   порядок  владения  нишами  жизненного
пространства. Если есть свободная ниша - ее кто-нибудь обязательно займет.
     Уровень свободы - величина  плавающая и  относительная. Она различна не
только  для  каждой  нации, но  и  для существующего  строя.  История  знает
множество случаев,  когда  переход от демократии  к диктатуре мог  бы спасти
нации  и  государства,  когда  урезание  экономических  свобод  приводило  к
процветанию и  когда  репрессии  против  отдельных социальных  групп спасали
общество.  Разумеется,  и  обратных случаев  множество. Но  первые никак  не
исключение, подтверждающее правило.
     Регламентацией  общественной  свободы  ведает   власть.   Если   власть
пристрастна в интересах  какой-либо группы,  она установит  регламентацию  в
интересах этой группы. Если у власти представитель корпорации, то он сделает
регламентацию в  корпоративной трактовке. Т.  е. он установит такие свободы,
которыми  формально  пользоваться может  все общество, но  воспользоваться с
получением выгоды - только та или  иная корпорация.  Там,  где нет концепции
национальных интересов (в современной России, например) преступлением это не
считается и не может считаться.
     Суть либерализма  в новом русском  варианте: "нужны  лишь мир  и легкие
налоги", т. е.  максимум экономической и политической  свободы, максимальное
устранение государства от экономической деятельности. Кому  выгодно? Было бы
выгодно  сильнейшим  и   талантливейшим,  не   будь  корпораций.   Жизненное
пространство поделено между ними, и личность, о которой так много говорится,
просто не в силах оторвать свой кусок. Личность имеет право это  сделать, но
против  нее  встает   вся   корпоративная  рать:  собственники,  финансисты,
коррумпированные  чиновники. Личность имеет  право занять место. Более того,
на этом месте  она  будет  выгодна  обществу, она выполнит  работу  лучше  и
потребует за нее меньше.
     У  вас  свобода  -  у нас  корпорация;  при  равных  правах  выигрывает
объединение, держащее контрольный пакет акций общества. Личность полагает, а
корпорация располагает. Чем  больше  свободы в  обществе,  тем  больше  ее у
корпораций;  чем больше ее  у  корпораций, тем меньше ее у  личности. Деньги
делают  деньги,  большие  деньги  оборачиваются быстрее; аутсайдеры  тонут -
корпорации  их  вытаскивают  и  разрешают плыть  по  течению  -  современный
либерализм щедр. Но  он не  воздает должное ни труду,  ни таланту -  этим он
отвратителен.
     Корпоратизм имеет множество форм и вариантов. Системы  можно  разделить
на  мягкие  и   жесткие.   Для  мягких  специфично  наличие  большого  числа
непривязанных ниш, для жестких  все ниши  привязаны.  В Америке, унаследовав
нишу в управлении предприятием, необязательно принимать участие в управлении
непосредственно: достаточно получать дивиденды по акциям и заниматься тем, к
чему душа располагает. А  людей вобще бесполезных практически не существует:
каждый  найдет  что-то свое,  где  можно  и  получать  доход,  и  заниматься
общественно полезным делом.  В  современной России такой вариант не пройдет:
здесь наследование ниши - это ее занятие  и  защита.  Других ниш,  кроме уже
захваченных, не существует.
     Либерализм бывает  разным.  Можно выразиться -  легким  и тяжелым.  Это
зависит от государственной политики. Для бизнеса нужны капитал и офис - и от
законов  зависит,  насколько  возможно снять  офис  или  занять  капитал.  С
позволения сказать, "российские предприниматели" от корпоративной системы от
той  же  системы  получили  и  офисы,  и  капиталы. А их обороты зачастую не
превышают  стоимости  этих  офисов и капиталов.  Т. е. человеку  со  стороны
приобретать  все  это  не имеет  смысла:  не  окупится.  Эти предприниматели
фактически даром получили  все основные фонды -  и  предпринимательствуют, а
когда  фонды  развалятся  -   будут  жить  с  собранного  капитала.  Недаром
американские и европейские акции  так высоко котируются на российском рынке.
Они  покупаются на  деньги, должные  идти  на  восстановление  (амортизацию)
основных фондов. При той стоимости жилья, которая наблюдается в Москве, весь
центр ее должен был бы быть застроен небоскребами - не строят, не  окупится.
Да и не нужны эти офисы: некому будет пользоваться.
     Либерализм, который в России почему-то именуют  капитализмом -  он тоже
не  сам  по  себе.  Он  чей-то.  При наличии  наций  вымирающей  и  живой он
принадлежит  одной  из  наций.  Капиталистический строй  -  зло,  но  он  не
абсолютное зло, он зло в отношении кого-то.
     Либерализм   можно   представить   как   два   направления:   первое  -
ростовщическое, направленное на закрепление экономического положения с целью
извлечения  из него  дивидендов, и  второе - прогрессистское, где  дивиденды
являются прибылью из  развития сил нации в  экономической  области. Если для
первого  характерно захватить несколько домов и  жить с дивидендов  за  счет
сдачи, то для второго - получать дивиденды за счет массового строительства.
     Второй тип  либерализма может  себе позволить  только здоровая, сильная
нация. Для российских, выродившихся корпоратистов второй  вариант неприемлем
в принципе: при росте производительных сил нации они  в момент станут никем,
они лишатся  базы, за  счет  которой живут, ибо нефть и  металлы понадобятся
внутри страны. Они  лишатся дивидендов с накопленного, они лишатся слуг, так
как те уйдут к  здоровым хозяевам с  нормальной психикой. Ростовщичество как
база  экономического  благополучия   исчезнет,   а   ничем  иным  российские
корпоратисты "зарабатывать" на жизнь не умеют.
     Именно лишенные ресурсов азиатские страны вырвались вперед в экономике,
став "тиграми": когда  сырья нет  в принципе, жить за счет дивидендов просто
невозможно.  И  довольно  богатые  страны  Европы начали отставать  в темпах
роста, отягощенные спекулятивным ростовщическим капиталом.
     Чтобы  капиталистическое  общество  развивалось,  его все время  должен
кто-то  подгонять:  или  нация путем роста  населения,  или  государственная
власть, понимающая  гибельность застоя. Иначе ростовщический момент капитала
перейдет к наступлению, а потом и к доминированию.
     Как   внешнеполитическое  течение  либерализм  -  идеология  для  жертв
империализма.   Чем  сильнее  субъект,  тем  больше  выгод  он  извлечет  из
формального равноправия, а значит - захватит больше жизненного пространства.
Либерализация не  создает жизненного пространства, а  перераспределяет его в
пользу тех, кто сильнее.
     Предлагая   льготы  правительствам,   сильные   мира   просят   одного:
либерализации,  особенно  во  внешнеэкономической  политике.  Дальше -  дело
техники: сильнейшие станут еще  сильнее, разгромив национальных конкурентов.
К примеру  - так Япония и "новые  тигры" разнесли советскую радиоэлектронную
промышленность.    Принципы    либерализма    были    соблюдены:   советские
телевизионщики  имели  право  разгромить  тех  же  японских  конкурентов, но
почему-то  этого не сделали. Везде  вместо  конкуренции  самые  обыкновенные
разгромы.  Зачем надо было ввязываться  в  драку? Или это было выгодно еще и
третьему, закулисному  лицу?  Кому нужно было  равноправие,  кроме японцев и
прочих?  И  кто  его  пропагандировал и юридически  устанавливал? Исходя  из
вышеперечивленного  - российское правительство выражало  интересы в  большей
степени иностранных фирм, чем отечественных. За бесплатно.
     Либерализм в России  - это вообще не учение, не  наука. Это догма,  это
вера, не имеющая ни  логики, ни идеологии, ни базы данных, держащаяся только
постоянной подпиткой  в СМИ.  К  примеру, либерализм исповедует практическую
неограниченность   жизненного  пространства,   предоставляя   людям   просто
зарабатывать деньги. Но ведь элементарно, что если в одном месте прибавится,
то  в  другом  убудет.  Если  американцы продадут  лишнюю  тысячу машин,  то
остальной мир  не  продаст столько же.  А если  к  трем  ларькам  прибавится
аналогичный четвертый,  то оборот первых трех снизится на  25%. Так позволят
эти трое поставить четвертый ларек, или они будут  бороться всеми правдами и
неправдами? А если есть три гиганта - Америка, Европа и  Япония, то зачем им
нужна Россия?  Эта троица  проводит жесткую таможенную  политику,  а  Россия
почему-то должна  придерживаться  политики  открытых  дверей.  И  российское
руководство  спокойно  начало  ее  проводить.   Достаточно   вспомнить,  что
имперский  Китай в  прошлом  веке  согласился на  такой  вариант  после  4-х
кровопролитных  войн  и  полного  разгрома  национальной  армии.  Век  назад
африканские царьки за щедрые подачки заставляли своих соплеменников работать
на плантациях.  Современные  российские руководители  слезно  просят  Запад,
чтобы он открыл в России свои филиалы и эксплуатировал российское население.
А в случае, когда сильный и слабый равны, когда у них равные права на успех,
сильный доведет слабого до скотского состояния и сделает все, чтобы  враг не
поднялся. Нужно  ли равенство  добиваемому?  А  Запад  твердит только  одно:
больше либерализма, больше экономической свободы! Он знает, чего хочет.
     Англия отстала от Франции, Франция от Германии - в первой корпоративные
настроения  выражены  гораздо  сильнее,  чем  во второй,  во  второй,  чем в
третьей.  Либерализма в  первой  больше,  чем во второй, во  второй - чем  в
третьей. Разрыв между бедностью и богатством - Англия - максимум, Германия -
минимум.
     Идеальных  обществ  не  бывает. Либеральных  в  частности.  К  тому  же
специфика мирового разделения труда  привязывает через государство и каждого
конкретного человека-предпринимателя. Через это ограничивается число ниш - и
не только ограничивается, но становится  постоянным. На это постоянное число
ниш накладывается корпоративная  сетка, состоящая  из  законов и  притязаний
реальных силовых структур. Причем накладывается с такой  силой, что исчезают
все  прелести  предпринимательства.  Доходы  мелкой  буржуазии на  Западе не
всегда  превывшают  доходы  квалифицированных  рабочих, а  доходы средней  -
аналогичной  величины у  управляющих  и инженеров.  Это  на "цивилизованном"
Западе.  Действительно,  в  этом отношении  Запад многократно цивилизованней
России. Там можно открыть свое дело.
     Создает   пространство   прогресс,   не   мыслимый   без   социализации
общественных связей.  А социализация и либерализация - антиподы. Современная
торговля -  это  война. Россия  могла  закрыться  как черепаха в панцире,  и
накопить силы для мировых  битв, благо оттуда ее бы никто не выскреб. Она не
сделала этого  из-за  продажности. Но  это не либерализм. Это другая тема. А
либерализм - ложь. Советские ложки, посуда, мебель, часы, одежда, пластмасса
не хуже американских. Но никто не разрешит это продавать в Америке.
     Внешнеполитическая   идеология   империализма   не   блещет   новизной:
насаждается  соперничество, открытость,  конкуренция,  либерализм: у  вас  -
свобода,  у  нас - страна-корпорация.  Вы  деретесь  друг  с  другом,  а  мы
договоримся  о  ценах  на ваше сырье  и установим цены  на  наши  товары. Вы
конкурируете, кто продаст нам сырье дешевле, а наши цены - мировые, и тут-то
вы ничего не сможете сделать.
     А  если развивающимся  странам все-таки  удастся выпустить какие-нибудь
товары,  то империалисты просто не допустят продажу их  на своей территории,
ибо  это  подрывает   интересы  корпораций.  В  Америке  установлена  планка
себестоимости   каждого   товара  (демпинг),  продавать  ниже   ее,  т.   е.
конкурировать  с  американскими   корпорациями,  запрещено  законом.  Вот  и
воспетая конкуренция, которую американские консультанты пропагандируют всему
миру.
     Там,  где   нет   национальной  экономической  концепции,   корпорациям
раздолье.   Провозглашается   максимум   экономических   свобод.  Все   ниши
контролируются корпоративной системой, все  общественные прибыли принадлежат
корпорациям.   Вместо  роста  благосостояния  нации  получается   социальная
дифференциация, рост разрыва между бедностью и богатством.
     Либерализм -  очень  красивая  козырная  карта  корпораций.  И  где  он
пропагандируется -  там  корпоратисты рвутся к власти  и  деньгам. Там  идет
драка за жизненное пространство.
     Прогресс. Запад социалистический
     Западный социализм в России обычно ассоциируется с социал-демократией и
ее деятельностью. На самом деле подобному  "социализму" еще не исполнилось и
30  лет. В конце ХХ  века социальной политика в отношении слабых совершенна,
но она только результат процветания, корни тянутся в другом направлении.
     Если сравнивать корпорации с эскадрами, то страна-нация  - их порт. Что
эскадры   без   порта?  "Летучие   голландцы".   Есть  корпорации,  а   есть
корпоративное  правительство,  выражающее их  общие  интересы. Одно призвано
уравновешивать   другое.   Отлично   известно,  что  каждая   корпорация  не
способствует прогрессу -  власть ему помогает,  корпорации не любят  сильных
людей  - власть представляет  им возможность найти  место  в системе.  И это
естественно:  что  может быть не выгодно одному  элементу в  системе, бывает
выгодно всей  системе -  как  не  выгодно  платить  за стоянку в  порту - из
первого примера. Запад никак  не либерален - он социален в высшей степени, и
механизм  социальности  находится  в  первую  очередь  на  правительственном
уровне.  Прежде  всего  это  социальная  политика  в  отношении  талантливых
представителей наций и научно-технического прогресса.
     Конкуренция - да, двигатель прогресса. Но в современном мире субъектами
конкуренции (за редким исключением) выступают государства, а не фирмы. Более
того, государство само становится фирмой,  ведущей  борьбу на мировом рынке.
Одно государство - одна стратегия - одна команда. И все фирмы  государства -
филиалы  одного   государства-фирмы.   Государство   выбирает   приоритетные
направления  - те, на которых на мировом рынке оно может чего-то добиться, -
и аккумулирует все свои силы  именно на этих направлениях. Пусть  это  будет
всего одно наименование в  номенклатуре,  но все силы бросаются  на развитие
именно одного направления: по всем все  равно  не вылезти. В подобном случае
нельзя  допускать борьбы за внутренний рынок - это будет похоже  на конфликт
между подразделениями одной компании.
     Прогресс в общественных отношениях называется социализацией. В основном
он проявляется в осуществлении  больших социальных  программ, выгодных всему
обществу. На это нужны очень большие деньги -  окупаются они  как увеличение
доходов  всего  населения.  Но  идеал  производственников-корпоративистов  -
возможно меньшие налоги, а идеал госкорпораций  - перевести побольше в сферу
собственного  потребления.  А  если  в  обществе  не  осуществляется больших
программ, перекраивающих его  структуру под НТП, оно не социализируется и не
прогрессирует.
     Прогресс - термин общеупотребительный, есть множество  его определений.
В  том  числе  прогресс  - это создание  новых ниш  жизненного пространства.
Национальный прогресс - это расширение жизненного пространства  людей нации.
Это  интенсивный  путь  его расширения, в  отличие от  экстенсивного за счет
захвата пространства чужого.
     Прогресс - это повышение качества и следственное  увеличение количества
жизненного  пространства: сооружений, рабочих  мест, продуктов, промтоваров.
Его   двигателем   должна  быть  конкуренция  между  производителями.   Враг
конкуренции -  монополизм. Государство,  по той же теории, должно  проводить
антимонопольную  политику  и  поощрять  конкуренцию  -  тогда  страна  будет
процветать.  Без  консолидации национальных  отраслевых  потенциалов  нельзя
выйти на мировой  рынок, а  консолидация подобного  рода почти  всегда  есть
монополизация.  В  мире  так   и  есть:  имеет  место   конкуренция  ведущих
держав-производителей на территориях третьих стран.
     Социализация общемирового плана: общество отказывается от конкуренции и
свободного  рынка   в  сферах  сельскохозяйственной   и   промышленной  ради
конкуренции   и   свободного  рынка  в  сферах  услуг  и   интеллектуального
производства; освобождение общества от издержек перепроизводства;  сплочение
внутренних сил для борьбы на внешнем рынке.
     Есть  ниши,  в   отношении  которых  прогресс  бессилен.  Они   заранее
ограничены естественным образом.  Это месторождения полезных ископаемых, это
плодородные  земли. И первые, и  вторые не беспредельны. В конце  60-х годов
была  сформулирована  теория "Золотого  миллиарда".  Жить по западным нормам
потребления  может  только  один  миллиард  из  пяти,   населяющих  планету.
Жизненное  пространство пяти  человек должно  быть сконцентрировано у одного
человека. У  американца, европейца, японца  -  за счет бразильца, африканца,
малайца,  индийца. Для поддержания своего  жизненного уровня  первые  должны
потреблять продукты и ресурсы, созданные и принадлежащие вторым. Если где-то
съедят лишнюю горсть  зерна, этой горсти не  съест  американская скотина,  а
затем американец не получит уже  привычного куска мяса. Если какая-то страна
решит создать индустрию,  ей понадобится нефть, следовательно, Америка  этой
нефти  не  получит.  Из вышеприведенного  следует,  что  мировая  кооперация
невозможна. Только борьба. Борьба  за счастье быть  в "золотом миллиарде". В
России  достаточно  жизненного пространства, чтобы ее народы жили если  не в
золотом  миллиарде,  то хотя бы в серебряном.  Но если так произойдет, то  в
этом серебряном  окажутся  150  млн.  американцев  и европейцев - они  будут
вынуждены снизить свой уровень потребления, т. е. уровень жизни.
     Без социального прогресса  научно-технического  не существует. Запад  в
этой области -  не только военные  программы.  Это  и  налоги,  определяющие
отчуждение  прибыли  корпораций   до  50%   -  финансовая  база   постоянной
социализации.  Это  и  государственно-монополистическое  регулирование путем
поощрения   инвестиций  в   нужные   отрасли  и   прямого   государственного
финансирования.  Это вложение  средств в образование и переквалификацию. Это
жесткий контроль  над сырьевым комплексом - Россию этот комплекс поставил на
колени.  Запад знает, что  вне  прогресса  его  не  будет. И  он  ставит  на
прогресс.
     Система двойных стандартов используется  Западом не  только в  политике
внешней. Сюда они перекочевали из политики внутренней. Экспорт либерализма и
импорт социализма - причина развития западных систем.
     Либерализм как  система не функционирует  без существования  свободного
рынка труда, но корпорациям этот рынок не нужен, потому-то западные политики
в своих обещаниях уделяют такое большое внимание созданию новых рабочих мест
(само  собой,  на государственные  деньги). Социализация напрямую выходит на
человеческий фактор,  о котором в свое время так много говорили; суть  его -
упорядочить способных людей в соответственные ниши.
     На  Западе распространено очень хорошее понятие: национальные интересы.
По сути там это интересы корпораций, но так как они охватывают большую часть
нации,  то становятся  на 60%  национальными.  Верхушка корпораций  проводит
внутреннюю  и  внешнюю политику в интересах нации. Чем  они руководствуются,
кроме  здравого смысла  и выгоды?  Здесь  и  проявляются  основные  принципы
идеологии национал-корпоратизма:  нация-страна -  это  общая  ниша,  должная
поддерживаться  в   полном  порядке;  нация  -  не  объект   для  грызни,  а
потенциальная  сила  внешней  экономики, и  где ешь - будь  добр не  гадить;
борьба  на  своей  территории  должна  вестись  цивилизованными методами;  в
отношении   иных  стран  вырабатывается  общая  политика.   Короче   говоря,
социальная  политика  внутри,  для своих,  и либеральная вовне,  для  чужих.
Последнее возможно  не  только  для корпоративной  системы,  интересно,  как
именно корпоративная система к такому приходит.
     Корпорации удерживают ниши, прогресс  уничтожает сами ниши.  Корпорации
не  в ладу с прогрессом, и, по  теории, должны были  давно загнить,  ибо  не
любят тратить деньги на подобные  разработки. Корпоратизм вреден  свободному
развитию  науки и  культуры.  Американская мультипликация сгнила  на  корню,
современные фильмы в  подметки не годятся конкурентам 50-летней давности. Но
по основным направлениям - картина противоположная. В чем дело?
     Да,  корпоратисты  верха не  любят умных людей и  не  заинтересованы  в
ускорении НТП. Конкуренцию - двигатель -  они уничтожили. На  помощь системе
приходит государство. Лоббисты - инженерные и научные корпорации, обладающие
максимально мягкой структурой и  открытостью - здесь  умных чужаков если  не
любят, то по  крайней  мере уважают. Давление на сильных мира - через клубы;
механизм  сотрудничества  -  военные  программы.  Вместо  опасной,  чреватой
кризисами  внутренней  конкуренции  -  конкуренция  сверхсистем  -  Америки,
Европы, России, Азии.
     Военные  программы хотя и обходятся достаточно дорого, но себя окупают.
Самоизолировавшееся  корпоративное общество обречено на очень скорую гибель.
Оно не заинтересовано в прогрессе вне корпораций, а внутри не заинтересованы
корпоратисты.  Более -  прогресс  чреват переделом  жизненного пространства.
Социальный заказ  Запада -  прогресс  с минимумом  социализации  и передела,
прогресс, поднимающий уровень общества равномерно. В  замкнутой  системе это
действительно  недостижимо.  Гонка  вооружений -  извечная земная  традиция.
Военно-промышленный   комплекс   -   группа   корпораций,   не   обязательно
объединенных,  вместе с лоббистами. Военно-промышленное лобби  в силу  одной
только  традиции сильнейшее  -  как корпорации захватили нишу, так на  ней и
богатели. Бывали времена - все остальные объединялись для сдерживания. Итак,
гонка  вооружений, соперничество  - только это может стимулировать прогресс.
ВПК  в   нем  тоже  не   заинтересован  -  приходится  платить  внесистемным
специалистам, знающим себе цену. Но правила игры таковы, что иные корпорации
оплачивают  успехи и  достижения.  Чтобы продемонстрировать последнее, нужны
локальные  войны, нужна  "холодная  война".  Военно-промышленные  корпорации
конкурировали  на  внешнем  рынке  и  поддерживались государством  -  они  и
достигли   успехов.   А  мультипликация   США,  добившись  результатов,  вне
государственного контроля корпоратировалась и сгнила.
     Общество решает свои задачи: связывание лишних людей, дробление военных
заказов, расширение сфер влияния.  Есть заказ на прогресс - появляются новые
разработки, которыми  отдельно  никто не  стал бы  заниматься,  впоследствии
внедряемые в мировой технике. Так было создано множество самых разных  вещей
-  от  самолета до транзистора и  микросхемы. Все оплачивалось через военные
программы.  Конверсия идет  постоянно - сначала  захватываются  пространства
политические, после чего достижения прогресса военного, финансированные всем
обществом,  передаются для захвата экономических пространств. Отчасти  так и
было  в случае  с Россией.  Победа в "холодной войне"  предоставила западным
корпорациям полную свободу на  русской земле. А истинное лицо корпоративного
интеллекта - в Америке оказалось множество тех, кому было жаль на эту победу
денег.
     Либерализм в большей степени воспринимается как позволительная роскошь.
Так, в  Америке никто  и  не  подумает проводить  социальные  мероприятия  в
радиоэлектронной  промышленности:  Америка лидирует на  этом  направлении, и
одного  научно-технического  прогресса пока достаточно. В сельском хозяйстве
картина  противоположная, и  национальные  ресурсы  бросаются  на  поддержку
фермерства,  хотя никакой  материальной прибыли страна здесь  не  получит. В
Китае либерализм допускается в  сфере производства дешевого  ширпотреба,  но
радиоэлектронная промышленность,  пока  еще  левая и  кривая,  финансируется
государством -  просто без  своей  радиотехники далеко  не уедешь, а дешевой
рабсилы на ширпотребе больше чем достаточно.
     За счет точного  балансирования между  либерализмом и  социализмом,  за
счет  эксплуатации жизненного пространства вне национальных территорий Запад
смог   отказаться  от  резких  переделов  жизненного  пространства.  Да,   в
результате НТР,  в результате социализации - но и за чужой  счет  в качестве
обязательного  условия. Как говорят в России, он идет эволюционным путем. За
последние 50  лет Америкой создано нового жизненного  пространства  столько,
сколько  за всю ее историю. Тенденция у нее одна -  вперед. Если  система не
может   осуществлять   экспансию,   она  нуждается  в  постоянных  переделах
жизненного пространства. Америка осуществлять экспансию может.
     Есть  два  проводника прогресса: национально-государственная  власть  и
международная  конкуренция.  Третьего не дано. Для стран отставших  возможен
только первый путь  с проверкой по  линии  второго: государство  финансирует
разработку и  сверяет  ее международным  конкурентоспособным эталоном.  Если
похоже  -  награждает  достойно, нет  - гонит  разработчиков ко всем чертям.
Иначе не  получится. Равно и  в сфере госуправления, и в  сфере  социального
прогресса.
     Не  секрет,   что  запад  избавился   от   социальной  борьбы  за  счет
эксплуатации развивающихся и неразвивающихся  стран. Причем не так давно это
случилось  -  в   60-х  годах.  Где  здесь  начало,  что  первично   -  НТР,
социализация,  пятая колонна запада  из руководителей  развивающихся стран -
уже не разобрать. Победа заслуженная, но это не значит, что теперь она должа
быть вечной.
     Стратегия запада
     Корпорации  не  оперируют  фиговыми  листочками  типа демократии,  прав
человека,  гуманизма и  т. п.  У  них  конкретные  прагматические  интересы:
корпоратисты  хотят  хорошо есть и одеваться, жить в красивых домах и ездить
на  красивых  машинах,  при   этом  занимаясь  легкой  и  приятной  работой.
Руководство корпораций  формулирует вышеперечисленное иначе: обеспечить сбыт
товаров  в других странах,  расширить рынок  сырья,  обеспечить  заграничные
филиалы  дешевой рабочей силой. На  уровне правительств это звучит так:  как
захватить и удержать жизненное пространство в виде зон жизненных интересов -
поставщиков сырья, продовольствия, дешевой рабочей силы и в виде зон влияния
(понятие вековой давности) -  зон сбыта  товаров. На уровне  геополитическом
это  звучит: как сократить число империй - конкурентов. А уж после в разного
рода  институтах  разрабатывается   план  политико-экономической   борьбы  -
стратегия. Только здесь  присутствуют демократия, права человека и гуманизм.
В порядке  реализации составленной программы Запад  обладает военной  мощью,
необходимой для  поддержания влияния. Но это -  последний довод  королей. Он
учитывается  во  всех  расстановках  сил,  но у  Запада  много других, более
выгодных  вариантов.  Лучший  вариант  -  установление на  нужной территории
режима  западных  интересов, режима, который  продаст сырье, создаст условия
для  покупки  товаров  и  рынок  дешевой  рабочей  силы.  Внешняя  идеология
корпоратизма - обыкновенный империализм.
     Запад  заинтересован в атомизации человеческих  сообществ; его  идеал -
моноструктурные государственные  единицы, конкурирующие  друг  с  другом  за
право  продажи  сырья и продовольствия. И  поскольку  мир подошел к  пределу
производства, задача  - перераспределение  пространства,  уничтожение  ранее
существовавших комплексов.  Исчезновение с мирового рынка  продавца нефти  -
рост цен  на нефть. Появление - снижение цен. Задача - выкроить из имеющихся
в наличии  целостных систем сырьевиков,  создать для  них режим максимальной
независимости, выведя из рамок наций, государств, сообществ.
     Сырьевая  задача решается  с  помощью либерализации систем.  Сырьевикам
предлагают интегрироваться в  мировое сообщество. Запад хотел бы  иметь дело
не с Россией,  а с конкурирующими  на западном  рынке Тюменской и Поволжской
нефтяными  республиками.  Конкретно  для  России  -   вычленить  регионы  из
российского  общенационального   комплекса,   подорвав  базу  производителей
товаров.
     Есть  товары с большой долей прибавочной стоимости  - предметы роскоши,
промышленные  товары,  а   есть  с  ее   малой  долей  -  нефть,  газ,  лес,
продовольствие. Разница  идет  в карман развитых  стран  и  является залогом
западного богатства. Бедные берут у Запада мало, а богатые - дают много.
     Стратегия дальнейшего приближения - механизм дифференциации общества  и
уничтожение его экономического потенциала. Сначала мировое сообщество вводит
санкции  против  намеченной  жертвы  -  запрещает вывоз  его  товаров.  Курс
национальной  валюты  падает  ввиду  отрицательного  внешторгового  баланса.
Сырьевикам предлагают продавать нефть на  мировом рынке. Они  продают ее  на
валюту,  чем  еще  больше   разбалансировывают  внутринациональную  систему.
Отечественные покупатели не имеют валюты - ведь санкции, их товары на валюту
продавать  запрещено.  Они  не выдерживают  конкуренции  и  разоряются:  нет
оборота  -  нет  и   средств  на  развитие  производства.   Они  разоряются,
промышленность разваливается и навсегда отстает.
     Число  потребителей   сырья   сокращается.  Между  поставщиками   сырья
усиливается конкуренция  -  цены на сырье  падают. При  том,  что исчезают и
отечественные  товары.  В  развитие  экономики  нужно вкладывать деньги,  но
сырьевикам  они нужны  для  поддержания  достигнутого  относительно высокого
жизненного уровня. Результат:  денег  нет,  сырья  нет,  промышленности нет,
своих  товаров  нет.  Товары  есть западные, но они  стоят дорого. Чтобы  их
покупать, одна часть населения должна эксплуатировать другую, а деньги можно
получить только с вывоза оставшихся товаров, а покупает эти  товары Запад за
копейки  -  но желающие  хорошо  жить  вынуждены  вырывать  их  у  народа  и
продавать.
     Геополитические интересы Запада - это сырьевые  интересы. Если наложить
карту   нефтяных   полей  на  карту  зон  жизненно  важных  интересов   США,
соответственно зон, где чаще всего появлялись американские канонерки, то эти
карты  совпадут.  Что  делать  -  Америка  потребляет  800  млн.   тонн  при
производстве 400  млн. тонн.  Раз  и  навсегда  ее первая задача  - захват и
удержание нефтеносных территорий.
     Вторая задача Запада -  поддеражние жизненного уровня своего населения.
Захваты рынков сбыта - не последнее слово в стратегии  борьбы  за  жизненное
пространство.  Мир между трудящимися и капиталистами возможен только за счет
третьего  лица  - трудящегося в  другой  стране.  Корпоратизм  в  негативных
проявлениях ушел в тень вместе с социальной борьбой, но это значит,  что его
призрак будет всегда объявляться с обострением социальных противоречий.
     Стратегия - сбыт товаров в страны третьего мира с извлечением  прибыли.
Но мировое жизненное пространство ограничено - жить хорошо может только один
миллиард из пяти, и то отчасти за счет  четырех.  Нужны  не только нищие, за
копейки  продающие Западу  труд, но и  богатые, покупающие западные  товары.
Задача  Запада   -  создать  в  несырьевых  регионах  общества  с   большими
диспропорциями   в  доходах,   создать  бедных  и  богатых.  Бедные   должны
производить товары для  Запада, а  богатые покупать  западные товары. Купить
товары могут  немногие. Западу выгодна резкая материальная  дифференциация в
странах  третьего мира: 10% населения страны отчуждают  доход 90% и покупают
на эти деньги западные товары. Хоть 10.  А  если доходы  одинаковые - купить
товары не сможет никто.
     Заокеанский   центр   заговора  часто   ассоциируют  с   международными
финансовыми организациями.  Но  при ближайшем рассмотрении  они  оказываются
исключительно  экономическими   организациями.  МВФ   и   МБРР   располагают
минимальными   наличными   средствами.   Их   капиталы   -  чеки,   вносимые
правительствами  от  имени  корпораций.  По  чекам  предлагаются ненужные на
Западе товары - устраняется избыток продукта, могущий вызвать кризис. Западу
нужно сырье,  и если какая-либо страна закупит не просто продукты питания, а
даже  средства  производства, то  произведенное  Запад запретит продавать  у
себя,  а  в  уплату  потребует   тоже  сырье.  Желая  отдать  долги,  страна
увеличивает  производство сырья,  чем  сбивает на него цену.  Давая кредиты,
Запад ничего не теряет, а приобретает возможность диктовать свои условия.
     То же  самое с  поставками "Нефть - трубы  для  нефти".  Для примера: в
Америке произвели лишнюю  компрессорную станцию.  Производитель обращается к
Экспортно-импортному банку США с просьбой найти сбыт. Оборудование  идет  по
кредиту в Россию. Причем, возможно, н  рынке есть станции лучше и  дешевле -
но идет именно та,  которой не  нашли денежного  покупателя. Америка  только
выигрывает  -  без  таких  варинтов  эта  станция  так  бы  осталась  стоять
где-нибудь на американских задворках.
     Третья задача - продовольственная: она не столь остра,  как первые две,
но  низкие цены на продовольствие -  залог успеха задачи  поддержания уровня
благосотояния. В основном она стоит в  Европе  и Японии. Да, они не покупают
товары, которые производят, но они приятно компенсируют нехватку апельсинами
и бананами.
     Западу не нужно политическое доминирование как цель, но оно - средство.
Установление  режимов  наибольшего  благоприятствования  в чужих  странах  -
лучшее  политическое  обеспечение  торговых  интересов. А  через последнее -
включение   новых  территорий   в   сферу   жизненного   пространства  своих
корпоратистов.  Т.  е.  эти   территории  становятся   во-вторых   жизненным
пространством исконных наций; во-первых - граждан Америки и Европы.
     Войны  стали  слишком  опасным  вариантом  - применение  новых  военных
технологий  поставило  сами  ниши  на  грань  уничтожения,  т.  е.  средства
поставили  под  удар цели.  Послевоенная система  международной безопасности
представила  собой  новый  свод  правил  борьбы  за  жизненное пространство.
Военная сила осталась гарантом соблюдения, но  ушла на второй  план.  Теперь
должны были выигрывать не  те, кто  сильнее и многочисленнее, а кто умнее  и
хитрее. Правила были справедливы, а если и нарушались,  то  в равной степени
всеми  сторонами. Россия проиграла в этой борьбе - и она должна знать героев
своего поражения. Никто не должен быть забыт и ничто  не должно быть забыто.
Тем более что проигравшая Россия продолжает проигрывать: внешние рынки сбыта
высокотехнологичной  продукции  утеряны  на  десятилетия,  вопрос  стоит  об
обороне внутрироссийского рынка. Нет рынков сбыта - нет работы, а нет работы
- нет и жизненного пространства в значении просто жизни.
     Соответственно  интересам Запада "третий мир"  должен быть  представлен
тремя группами стран:
     1. Нефтяные республики, снабжающие Запад нефтью.
     2. Банановые республики, снабжающие Запад продовольствием.
     3.  Республики  контрастов,  финансирующие  за  счет ограбления  своего
народа через покупку западных товаров  с большой долей добавочной  стоимости
западные закупки нефти и продовольствия.
     Вот это и есть идеальное, доведенное до совершенства мировое разделение
труда.  Именно  такой  вариант  преследуют все  западные  доктрины  мирового
порядка. А  проводят  его  западные  правительства  через  агентов влияния и
западные корпорации  через  коррумпированные  правительства  стран  третьего
мира.


     Явления, подобные  поражению Союза  в "холодной  войне", распаду Союза,
разрушению  советской  экономики,  принято  объяснять результатом тенденций:
правления КПСС, неповоротливостью социализма, активностью народных масс. Шла
тенденция, шла, и пришла  -  например, Союз развалился. Иногда объясняют это
действиями лидеров - захотели развалить и развалили. И забыт хороший принцип
деления  общества,  подразумевающий  конкретные  интересы конкретных  групп:
людей, семей,  корпораций, государств, сверхсистем. И системный подход: если
СССР рассматривать  как систему, то какой  именно  ее  элемент стал причиной
неприятностей.  Тенденциями  оперировать  нужно  -  но они  только  отражают
действие, бездействие  и интеллектуальный уровень субъектов  -международного
права и просто личностей.
     Кто  такие  предатели  России?  При  том, что запад ведет  войну  за ее
жизненное пространство - это лица, содействующие политике запада.
     Заговор - он не на западе.  Он нужен в России в западных интересах. Для
осуществления  западной  стратегии, в качестве лучшего варианта тактики. Для
этого сюда направляется  множество инструкторов и  специалистов. Но  если  в
верхах  все  люди  известны,  то расширение  западного  влияния  на  широкие
общественные круги невозможно без низовых структур.
     Кто обычно предает? Тот, кто боится,  тот, кто завидует.  Удержаться на
верхушке власти в корпоративном  обществе -  или не иметь власти вообще, или
иметь чью-то  очень сильную  поддержку. Первый  вариант в России невозможен.
Силовые  структуры  исключаются  -  они  нейтральны.  Запад  заинтересован в
расстановке  нужных ему кланов по соответствующим местам. Даром он никого не
поддержит. Его интересы - сырье.
     Главная проблема, стоящая перед западом - топливо. Запад потребляет его
в громадных количествах, а своих ресурсов у него нет.  Не будет топлива - не
будет запада. А не будет демократии в странах третьего мира - запад этого не
заметит.  Это  к  вопросу  о приоритете  проблем.  Но Западу нужно не просто
топливо - ему нужно дешевое топливо. И  потому  его идеал - как можно больше
поставщиков и  как можно меньше потребителей. Союз-Россия - это потребитель.
И  напротив  - Кувейт -  поставщик. Из  этого объясняются  великий интерес к
Ливии и никакого интереса к Бирме, хотя последняя больше и  по  режиму точно
такая.  Просто в Ливии есть нефть, а  в Бирме  ее нет. И Каддафи  тут ни при
чем.
     Пусть народ не знает ни о каком пространстве - в  прямом бою он  своего
не отдаст. Идеальный  вариант современного завоевания -  найти в этом народе
группу людей, на приемлемых условиях готовых передать часть пространственных
ниш завоевателю.  И с  их  помощью  преподать  этот  захват  как  благо  для
побежденного народа.
     Оккупация  почти никогда  не  бывает не выгодной оккупанту. Оккупация в
геополитике  -  это использование ресурсов покоренной страны. Не обязательно
вводить в нее войска. Достаточно создать в  этой стране группу, проводящую в
жизнь  интересы  оккупанта и привести ее  к власти -  делегировать ей права,
возможности и жалованье экспедиционного  корпуса. За эти права и возможности
коллаборационисты   предоставит   жизненное    пространство   своей   страны
победителю. За посреднический процент в сделках.
     Принцип "разделяй и властвуй" гораздо древнее римского права.  То,  что
Россия подвластна и разделена,  понимает любой мыслящий  человек. Но видится
разделение   в   отпаде   республик;  в   принципе,  если  бы  этим   все  и
ограничивалось,  ситуация не была бы такой малоперспективной.  Без республик
прожить  можно,  причем  прожить  хорошо.  Трещина  прошла  не  здесь.  Были
промышленники, были сырьевики. Промышленный центр,  сырьевой  север.  И вот,
наблюдается: доходы сырьевиков в среднем превосходят доходы промышленников в
5 -  7  раз против 1. 5 - 2 раз при застое. Не  действует закон  переливания
рабочей силы с выравниванием доходов. Корпоративная  система  не дает закону
сработать.   Корпоративная   система   пользуется   возникшими  в   обществе
диспропорциями. Но выгодны они не только ей и ее возглавляющим сырьевикам.
     Хроника предательства. Агенты влияния
     Со времен второй мировой войны в системе разведки все  коренным образом
изменилось. Запад  отказался  от шпионажа - может, его  агенты где-то еще  и
сидят, но красть с риском для жизни какие-то разработки нет смысла: их легче
сделать  самим,  предоставив  работу своим  людям. Нет  интереса  заниматься
диспозициями  и  дислокациями -  зачем рисковать агентом,  если со  спутника
видно даже номера на автомобиле.  Профессия  чернорабочего разведчика-шпиона
отмерла. Но в ходе войн экономических выросла роль резидентов.
     Главная  задача   современных   разведок  -  создание  ключевого  звена
экспансии - "пятой  колонны", без которой невозможно эксплуатировать страну.
Это  -  корпорация,  поставившая  свои  интересы  выше  национальных  -  что
свойственно  корпорациям,  не  умеющая, не желающая,  боящаяся  использовать
ресурсы  своей  нации. В  странах, где корпоратизм не национальная традиция,
где  корпоратизм -  болезнь, корпорация - оружие эксплуатации нации внешними
силами. И Западу все равно, какими методами  она правит  - тоталитарными или
демократическими - Запад  ей  поможет. Запад далеко, но  корни бед лежат под
носом у народов - без них все заговоры обращаются в прах.
     Пока  профкорпорация держала власть - она  держала всю пусть убыточную,
сжигающую драгоценную нефть, но дающую  нации работу альтернативную  мировой
экономику. Страна шла на подъем, затормозившийся с корпоратизацией. А уж как
затормозились - интересы врозь. Здесь и вылез Запад со своим извечным: давай
нефть -  бери  товары.  Сырьевым корпорациям такое  предложение  пришлось по
душе.  Но чтобы продавать нефть  беспрепятственно,  им нужно  лобби в высших
органах власти. Внешняя торговля  принадлежит к главной нише. Следовательно,
эту нишу они и должны взять под контроль.
     Как  брать? Опыта нет,  кадров нет,  должностей нет, средств информации
нет.  Но они  все равно  победили.  Кто научил  их бороться  за власть?  Как
получилось, что  народ  их  победу вообще  не  заметил?  И  не  замечает  их
правления? И откуда  вылезло понятие  "либерализация внешней торговли" - при
том,  что в  российской системе  все были завязаны на  всех?  Кто  же послал
сырьевиков в поход на Кремль?
     Если   обратиться  к   стратегии  запада,  то  начаться  все  должно  с
экономических  санкций.  Первым  поводом  оказался  "Афганистан".  Вторым  -
отсутствие  демократических  свобод  и  владение Прибалтикой. Собственно  до
Афганистана, до Прибалтики  американцам не было никакого дела - им нужен был
повод,    мягко   говоря,    прицепиться.    Территории    эти    совершенно
бесперспективные.  Это  удобные  плацдармы,  но   войну  Америка   вести  не
собиралась. Как история показала, нужен был только повод, только розыгрышная
карта. Прибалтика - никому до нее нет дела; в Афганистане смерть и анархия -
плевали все на него. Что,  американцы, дураки, что ли,  солдат посылать - за
какие-то права человека и демократические свободы.
     Так или иначе, санкции против России ввели. Горбачев оставил Афганистан
- от него потребовали демократизации и децентрализации,  но в первую очередь
-  либерализации  внешней торговли, торговли нефтью.  Если бы  Горбачева еще
немного  обработали - он бы пошел на это. Но Запад  предпочел более  быстрый
вариант. Запад сделал ставку на Свердловский клан. Звучало это примерно так:
Запад помогает свердловцам в захвате и  удержании центрального Внешторгового
административного  жизненного  пространства (проще  -  власти)  в  обмен  на
проведение политики  западных интересов.  А демократия?  Как заявил  один из
помощников президента  США, "Америка окажет поддержку  правительству Ельцина
даже  в случае  свертывания  демократических  преобразований".  Америке  все
равно,  кто  правит   -  демократ   в  Венесуэле,  аяталла   в   Иране   или
султан-диктатор в Омане. Главное, чтобы они гнали нефть.
     Любая стоящая страна имеет  возможность проводить независимую политику.
Если бы не изменнические правительства и их подопечное  ворье  - жизнь в той
же  России   мало  бы  отличалась  от  американской  по   уровню.  Отсюда  -
политический заказ Запада на  изменнические или просто глупые правительства.
Корпоратизм значительно упрощает его выполнение.
     Западные    экспансионисты   заинтересованы   в    захвате   жизненного
пространства  в  России.  В  самой  России  приблизительно  равные  по  силе
корпорации  ведут борьбу  за власть.  Силы примерно  равны, и потому внешняя
поддержка значит очень много для корпорации и очень  дешево для внешних сил.
Весы в положении неустойчивого равновесия: достаточно ветерка, чтобы одна из
чаш пошла вверх.
     Иностранцы   предлагают   сделку   одной   из   семей:   поддержка   во
внутрироссийской борьбе  в обмен  на предоставление  российского  жизненного
пространства, т. е. пространства россиян. Семья получает центральную власть,
а  иностранцы  -  доступ  к ресурсам:  сырьевым, трудовым -  и  права  на их
эксплуатацию. В принципе, оккупантам больше ничего не  нужно - все остальное
у них есть.
     Правящей корпорации предлагают создать систему, в которой по доходам ее
члены  не уступали бы настоящим миллионерам. Если не  согласна правящая - то
же  предлагают  второй по значению;  то же плюс власть в своей стране. Потом
сюда добавляется  немного  шантажа,  несколько  агентов  влияния,  несколько
корпораций-конкурентов, в случае отказа берущих  власть, несколько  западных
консультантов,  предлагающих сделать живые деньги и поместить их  на счета в
надежных  банках.  Здесь  же гарантии  поддержки  при  нахождении у  власти.
Подгнившей   корпорации,  всюду  имеющей  врагов,  просто   нет  возможности
отказаться   от  подобного  предложения.  Устанавливается   проамериканский,
проевропейский или  прояпонский  режим.  А  дальше дело  торговли  - вывезти
ценности и сбагрить барахло.
     Сделка Запада со Свердловской  группой  формулировалась  примерно  так:
Запад предоставляет  Свердловску  центральную  власть,  в  обмен  Свердловск
предоставляет    свободу    сырьевикам,   гарантированную   непосредственным
присутствием сырьевиков-корпоратистов в высших  эшелонах  власти.  А  уж как
Свердловск и сырьевики поделят выручку - это внутреннее дело русских.
     В    России   безмерно    распространились   разного   рода   фонды   и
внешнеполитические   ассоциации.  Их   люди  ездят   на  Запад  чуть  ли  не
ежеквартально.   А   там  они  встречаются  с  представителями   разнородных
политических институтов, конструирующих российскую политику. Ельцинисты сами
признали, что Ельцин пользовался советами этих  структур во  время  выборов.
Американские советники вряд ли занимали антиамериканскую позицию.
     Сырьевики  - идеальные  западные  партнеры, в  заговоре проявили полную
бестолковость. Они не смогли даже нанять прессу. Отдельные агенты, прошедшие
на Западе подготовку, бегали и делали это за них. Агентов нужно  оплачивать,
а фонды - идеальный вариант для подобных операций.
     Но  участие  фондов  в финансировании политических  операций в России -
только  верхушка  айсберга подкупов,  коррупции и контроля. Фонд "Культурная
инициатива",  иначе   инменуемый  фондом  Сороса,  более-менее  известен.  В
некоторых  странах его  деятельность  запрещена за экономический шпионаж. Но
есть и другие  организации. "Корпус  добровольных  экспертов"  -  интересы в
оборонной  промышленности,  бизнесе  (контроль  над   экспортом  вооружений,
исследования  рынка вооружений).  "Фонд  Карнеги"  -  содействие в  развитии
инфраструктуры  гражданского  общества  путем  создания  неблаготворительных
фондов  (создание   групп  западного   лоббирования   на  местных  уровнях).
"Национальная  ассоциация губернаторов" -  дела  картельные,  информационные
технологии  (организация информационного контроля  и  создание  политических
организаций в западных  интересах).  "Айрекс"  -  образование и общественная
деятельность   (поиск   и    использование    перспективных   разработок   и
специалистов).  "Проект   Хоуп"   -  медицина   и  социальные  услуги  (сбыт
медицинского хлама за дикие  деньги в страны третьего мира). Все это создано
для  мелких корпораций  и  картелей  -  с  тем,  чтобы  они не  отставали  в
продвижении западных интересов от олигархов.
     Засылать    шпионов    на    охоту   за    разработками,   снабжая   их
микрофотоаппаратами  и  портативными рациями, -  дело  малорентабельное. Они
охотились за технологическими новинками - так  сейчас существует фонд Сороса
- легальная организация. Фонд  предлагает выслать все  разработки в обмен на
материальную  помощь   -  500$,   которую   платит   далеко  не   всем.  Все
технологические  достижения  России  заложены  в компьютеры  этого  Фонда  -
русские сдали их  туда  сами.  Но  этот фонд  - он не  относится к  агентуре
влияния. Это просто западные компрадоры. Эти просто делают деньги.
     Измена совершена дважды,  и совершена она  одной группой людей - союзом
семей  и  кланов, преемственно управляющим Россией с 1960-х  годов до  наших
дней.   Жизненное   пространство   системы  власти   не  перераспределялось:
ставленников отцов сменили  ставленники детей. И не человек, и  не партия, а
конкретные семьи должны  понести ответственность и за утрату внешних  рынков
сбыта при социализме, и за утрату внутреннего при нынешнем безобразии.
     У власти  обычно волкодавы - они не дают стаду взбунтоваться и довольно
много с него  имеют.  Они оберегают  его  от волков,  с него кормятся и  его
берегут. В России стадо оказалось в  руках у шакалов -  они позволили грызть
своих овец всем встречным и поперечным, а сами перешли на объедки.
     Сырьевики
     О том,  что сырьевики  подминают  и  в состоянии  подмять  под себя все
сущее,  говорил еще царский министр Витте.  Он лоббировал железнодорожников.
Так что противостояние промышленники - сырьевики  для  России не есть что-то
новое.  Но принципиальное  отличие для  нашего времени  - сейчас корпоратизм
деградантов, и промышленники ничего не могут организовать против сырьевиков.
Первым это просто не  нужно - они  достаточно жируют  и  на развалинах своих
производств.  А противостоять  - это  значит  противостоять и  власти в лице
племени газовиков, и их заокеанским партнерам.
     Сырье  контролируется  корпорациями   сырьевиков,  рынок  рабочей  силы
контролируется профсоюзами  сырьевиков, первые и вторые идут в одной связке.
Здесь  свои  иерархия  и  правительство,  свое  государство  в  государстве.
Географически  это в основном  на севере, но не только - это везде, где есть
сырье и сырьевики.
     Продажа нефти,  сама  идея  строительства  нефтепроводов  уже  означала
фактическую  капитуляцию   России.  Капитуляцию  брежневской   корпоративной
системы перед западом.  Сведения о  том,  что нефть и газ  приносят уж очень
большие доходы, сильно преувеличены. Для кучки сырьевиков  это действительно
купание  в роскоши.  Но для  страны - почти ничего. Горбачев и Ельцин только
узаконили  капитуляцию  юридически. Россия перестала быть мировой  державой,
когда  продала первые тонны нефти. С  1970 по 1990  годы она не представляла
угрозы  никому,  и  легенда  о  ее  военном  потенциале  вбивалась в  головы
американских и европейских налогоплательщиков для выбивания денег на военные
заказы.
     Конек  Запада  - промышленность.  Любой  промышленник  вне  Запада  ему
конкурент.  Владение  рынком  - категория  владения жизненным пространством.
Единственная стратегия: перекупать сырье у промышленников, лишив их работы -
именно    высокотехнологичной,     стоящей,    высокооплачиваемой    работы.
Промышленникам  останется  производство  мелочевки  для  внутреннего  рынка,
обеспечение  дешевыми товарами тех  же сырьевиков. А  так как промышленников
много, они будут драться за возможность  сбыть свои товары  и услуги  друг с
другом и тем самым сбивать цены на товары и на труд.
     Западу  нужно  сырье,  и  потому с сырьевиками ему грех  ссориться. Тем
более  хоть кто-то должен покупать западные товары - иначе нет  рынка  и нет
прибылей. Российские промышленники  -  конкуренты  для запада. Но российские
сырьевики - потенциальные партнеры. Сырьевики берут деньги с промышленников;
западные промышленники платят больше.
     Столкновение сырьевики-промышленники имеет массу отображений,  а  равно
как одно из них - столкновения  политические. Придание политического статуса
конфликту  облегчает  игру наличием правил, а при последнем  многие  вопросы
могут  решаться  мирным  путем.  Сырьевики и компрадорская  буржуазия  имеют
определенные  интересы, имеют цели, провозглашение  которых в  прямой  форме
самоубийственно,  но   в  косвенной  может  принести  сытой  части  русского
населения поддержку голодающей его части.

     Программа
     Объяснение
     Максимум экономической свободы, минимум государственного  вмешательства
в экономику, в общем - больше либерализма
     При  этом все не-сырьевики оказываются  в  заложниках  у сырьевиков как
владельцев первого звена всех производственных цепочек.
     Свободу внешней торговли - всем желающим
     Сырьевики  при  этом  продадут  свои   товары  в   страны   запада,   а
не-сырьевики,  не  в  силах  этого сделать,  будут  продавать  товары  своим
сырьевикам по ценам минимальным.
     Интегрировать Россию в мировое разделение труда
     Тогда  сырьевики, полноценно  интегрируясь в мировое сообщество, станут
людьми,  а  все  остальные,  не имея  такой  возможности,  будут  сырьевикам
прислуживать

     Сырьевики против  промышленнков. Чего стоит разделение  по республикам,
крайне условное,  перед  таким делением? Западу нужны бензин  и прислуга. За
это он  расплачивается  ширпотребом,  элитарными  товарами  и оборудованием.
Потребляя  дешевые  товары, сделанные  промышленниками,  сырьевики  получают
возможность экономить деньги и  покупать  дорогие  западные  товары. За  них
запад  получит так  необходимый  бензин.  Промышленники  при  таком раскладе
обнищают и цена прислуги упадет чуть ли не до нуля.
     Сырьевики  -  это не размытый образ и не  образ врага, это имя реальной
опасности,   слагающейся   из  действий  нефтяников,   газовиков   и  иногда
угольщиков. Газ,  нефть, а для России и уголь  - три кита, которыми держится
экономика,  и  при движении любого из них вся экономика  рушится.  Сырьевики
могут    шантажировать    общество,   и   они   его    шантажируют.    Доход
рабочего-сырьевика  в  5   -  7  раз  превышает  доход  простого   рабочего.
Либерализм,  равно  и  социализм,  провозглашают  лозунг: "равная оплата  за
равный труд". Иначе не функционирует рынок  труда,  а с этим цепной реакцией
растут  диспропорции  во  всей  экономической  структуре.  Запад  борется  с
подобным явлением путем  ввоза  ресурсов (в  первую очередь  нефти) и  путем
постоянного сокращения  потребления  сырья.  Интеграция  в  Запад для России
гибельна уже потому, что ввозить сырье она не может, сократить потребление -
не способна в равной степени.
     Российское  правительство  может   воздействовать   на   сырьевиков   и
поддерживать стабильность рынка  труда  только внеэкономическими средствами.
Спираль развития опять упирается  в социализацию и государственное  владение
ресурсодобывающими отраслями.  Либеральные  методы  бессильны: дело касается
естественных монополий  и трудовых  коллективов, монополизировавших право на
труд. И никакой рынок этого положения не исправит.
     Известно, что  в  наше время почти  все  крупные состояния  созданы  на
купле-перепродаже  сырья.  Сырье - причина если не всех безобразий в России,
то  по  крайней мере  большей  их  части.  Покончить  с  этим  можно  только
перепоручив  продажу  угля, нефти,  газа,  металла  государству  через  сеть
государственнных  централизованных компаний  в крупнейших городах  России. А
дальше  пусть  торжествует  свободный  рынок. Или  рынок  сырья  - или рынок
товаров и услуг. Только так, и третьего не дано.
     Внешторговцы
     Раньше  внешторговцы занималось  исключительно взятками. Договоренность
звучала так:  западная корпорация  платит чиновнику, а  чиновник подписывает
контракт на  закупку дрянной, не пользующейся  спросом техники.  Или  платит
директору предприятия, а директор выбивает средства на покупку этой  техники
в  верхах. У  многих  в  памяти  многочисленные контейнеры с аппаратурой  во
дворах  предприятий,  стоящие годами -  сколько  было протестов, что  ее  не
используют. А  использовать ее  нельзя  по технологическим причинам  или  не
имеет смыcла из-за нерентабельности. До сих  пор  тысячи  тонн ее ржавеют по
задворкам предприятий и институтов.
     Внешторговые  корпоратисты ассоциируются с одноименной  нишей. При этом
владельцы центра располагают этой  нишей  с ними на  равных.  В конце концов
внешторговцев,  как  владельцев ниши административной, обошли корпоратисты с
более  серьезными  базами.  Внешторговцы наживались  на  спекуляциях,  но  в
обществе  тотальной  спекуляции  к  ним  перестали  обращаться  с  товарами.
Остались квоты и  лицензии, но этого  мало, чтобы противостоять  сырьевикам.
Ниша  внешторговая   оказалась  включенной  в  нишу  центральную.   В  руках
акционеров  верховной власти оказалась  система  государственных закупок  за
рубежом  на государственные  деньги:  система экспорта  по сути развалилась.
Россия закупает зерно, сахар, иные продовольственные и промышленные товары -
речь идет о  государственных закупках. И вот последний пример:  России нужно
зерно. Китай  предлагает дешевле Америки.  Россия  закупает у Америки.  Если
вскрыть документацию - таких случаев сотни и тысячи.
     Продажа за рубеж кражей не считается. При том, что принадлежащую стране
нефть  продают   конкретные   лица,   имеющие  с  продажи   общенациональной
собственности  личные  доходы.  Если   кто-то  разберет  и  продаст   гнилой
государственный   сарай,  его  посадят.  А   если  кто-то  продаст  нефтяные
месторождения, ему  предложат место  в  правительстве.  Корпоратисты, зная о
своей  несостоятельности  в  экономике,  понимают,  что  подобное хорошо  не
кончится - ни  для страны - но она их  мало волнует, ни  для  них  лично.  И
потому стратегия - брать как можно больше, грабить так, чтобы держать страну
на грани взрыва, но самого  взрыва не допускать. Они закупают хлеб, но очень
интересно его  закупают: российское зерно грузится  в Новороссийске, и  пока
пароход огибает Европу, оно превращается в более дорогое зерно американское.
Они закупают  и  тракторы,  и водку. Корпоратисты спешат,  и  в  этой спешке
сгинули навеки и миллионы КПСС, и золотой запас Советского Союза.
     Внешторговцам  нужно обогащаться  как  можно  быстрее.  Потому  они  не
осваивают новых месторождений той же нефти. Они продают золото, но ничего не
строят.  А если  не  за  границу, то куда деваются эти пресловутые деньги? У
каждой  корпорации-армии  есть снайперские структуры - формально независимые
компрадорские фирмы. Крутятся деньги здесь. Но в Россию не вкладываются.
     Внешторговцы  знают свою нишу  и соответственно блюдут ее в порядке.  В
начале 93  г. челночная торговля достигла расцвета. Сразу -  постановление о
ее  сокращении  и лимитизации.  Постановление в интересах  нации? Властители
внешторговых ниш хотят сами все покупать и продавать, и массовая конкуренция
им неинтересна. Торговля - их пространство. И потому чужих надо прижимать.
     Внешторговцы - пятая  колонна  Запада. На Западе знают, кто брал,  где,
когда, и за что. Если эти взяточники не очень сильны, то  их  операции можно
разоблачить.  Вполне  возможно,  что еще  в  брежневские годы к  взяточникам
приходили резиденты спецслужб и с помощью шантажа достигали договоренности о
сотрудничестве.  И  не  только  материально,  с  помощью других  агентов  их
продвигали вверх по номенклатурной лестнице.
     Внешторговые  воры становились агентами  влияния и  поднимались наверх.
При  корпоратизации   естественным   образом  сложились  корпорации  влияния
соответствующих стран при  соответствующих разведках. Они знают, что дело их
дрянь.  Они обогатились на столетия вперед.  Запад не дает им смотать удочки
из России - они и заговор нужны западу здесь. И потому они могут предпринять
любые   шаги,   чтобы  смыться   -   вплоть   до  перевыборов,   вплоть   до
псевдопереворота.
     Ликвидаторы
     Разговоры о профессионализме,  государственности  и  прагматизме  стали
нормой в российских "патриотических" кругах. Профессионал - понятие, близкое
к  абсолюту.  Настоящий  профессионал  может  управлять  структурой  в  двух
направлениях:  он может вести  ее и  к  процветанию,  и к гибели. Безличный,
вненацинальный профессионал  будет  делать то,  за что ему больше заплатят -
если,  конечно,  он настоящий прагматик. Он может управлять ею  так,  что из
суммы  благих  намерений  разрастается  натуральный  ад,  а   из   комплекта
совершенно бредовых мер - развитие.
     Когда говорится об иностранных специалистах в России, обычно приводятся
имена Бориса Йордана, Джорджа Сороса, Дэвида Рубина.
     Сорос как предприниматель  специализируется на спекуляциях, и потому  к
специалистам-ликвидаторам  его отнести  сложно. Бывает, он устраивает обвалы
национальных  валют  -  но  исключительно  из   коммерческого  интереса.  На
российских рынках ценных бумаг он получил больше убытков, чем доходов.
     Дэвид  Рубин во главе  компании Trans World  Group контролирует большую
часть российской алюминиевой промышленности, в т. ч. Красноярский и Братский
алюминиевые заводы. Положение на заводах довольно  тяжелое, общее  положение
компании в  России не  намного лучше. Смысл владения состоит  не в получении
прибыли,  а  в  механизме  контроля  над  поставщиками  алюминия  из  других
развивающихся  стран. Российская  алюминиевая промышленность с  точки зрения
TWG существует для снижения цен на мировых рынках - и потому ни в  развитии,
ни даже в поддержании на прежнем уровне не нуждается.
     Итальянские   фирмы    контролируют   некоторые   предприятия    черной
металлургии, в т. ч. Череповецкий и Новолипецкий металлургические комбинаты.
Здесь ситуация та  же, что  и с группой Д. Рубина: российский металл сбивает
цены, российский металл идет по демпингу. Низкая цена - результат отсутствия
инвестиций в производственный сектор. Российские предприятия были куплены за
столь низкую цену, что их разрушение принесет больше прибыли, чем развитие.
     Инвестиционный банк CS First Boston в Лондоне во главе с содиректором в
Москве Борисом  Йорданом - самая интересная иностранная команда в России. По
нанесенному ущербу она может сравниться разве что с  американской авиацией в
Ираке.
     Один пример:  банк приобрел крупнейший в  Европе Балахнинский  бумажный
комбинат,   по  оценкам  специалистов,  стоимостью   свыше  сотни  миллионов
долларов.  Стоимость только одного станка по  производству  бумаги  около 10
миллионов долларов, а в Балахне таких  стояло несколько. Сейчас производство
остановлено, растаскивается  и  разрушается.  Весь  комбинат был куплен за 7
миллионов долларов. Возглавлял приватизацию Немцов в бытность губернатором.
     Комбинат был серьезным конкурентом иностранным бумагопроизводителям - и
потому  гораздо  выгоднее  оказалось  его  разрушить,  чем  эксплуатировать.
Сомнительно,  что  за  это  удовольствие платил Йордан  - он просто выполнял
заказ  бумагопроизводителей,  а  кто   платит  -  тот  и  заказывает  музыку
профессионалам и прагматикам.
     Все  участники  этой  "бомбардировки"  пошли на  повышение: Немцов  был
приглашен в  правительство, а Борис Йордан, изначально специалист в  области
росссийско-американских экономических отношений,  основал  финансовую группу
"Ренессанс  Капитал"  и  стал  ее  президентом.  Теперь  занимается  еще   и
нефтекомпанией "Сиданко", где планирует  привлечь к управлению  специалистов
British Petroleum.
     Ликвидация  российской  экономики  была   проведена  профессионально  и
прагматично. И по тому, что все ликвидаторы поднимались к  вершинам  власти,
можно   сделать   вывод   о  ликвидаторстве   как  государственной  практике
управления, максимально выгодной в настоящий исторический  момент. Предатели
и шпионы всегда были и будут, и заговор -  это их заговор. Того же Йордана в
свое  время  можно было нанять  и для развития  производства.  Иностранцы  -
просто наемники. Страна принадлежит корпоративной системе, и экономика будет
умирать до  тех  пор,  пока  у нее  не  появится биологически  состоятельных
владельцев, пусть даже не профессионалов,  но главное  - не прагматиков и не
врагов народа.


     Такое  событие, как  заговор,  нельзя  вырывать из контекста  всемирной
истории.  Пространство заговора  - это  историческое  время распада  русской
нации  и  мировое  время  агрессивных империй.  Пространство заговора -  это
кабинеты, коридоры, банки и заграницы. Но прежде всего  это русский народ  -
среда, в которой заговор произрос и  без которой  он не может  существовать.
Это  могло  произойти где угодно в мире,  и  где-нибудь произойдет  в  самом
ближайшем  будущем  -  России  просто  не повезло в стечении  неблагоприятно
сложившихся  совпавших   обстоятельств.   Очень   большие   военные  потери,
диктатура,  конкурентная изоляция,  крепостное право большевиков, достижения
медицины,  экология, социальные  депрессивные воздействия  - все  обрушилось
одним  большим  потоком.  Нация  биологически  ослабла.  Корпоративная  чума
выбрала самую ослабленную нацию - из тех, которых никто не смог завоевать.
     Корпоративная система  не возникла из воздуха. Она произошла  именно из
русской нации  - из той, что была всегда,  и  из  той, во что  эта  нация  в
последние десятилетия превратилась. Спланирован заговор - но  он спланирован
в корпосистеме.  Корпосистему  спланировать  было  невозможно.  Она  явилась
результатом  череды неблагоприятных  обстоятельств, свалившихся  на  русский
народ в начале - середине 20 века.
     Россия  заболела корпоративностью  -  заболела, в отличие от Запада или
Азии,   -  из-за   сильного   ослабления   генофонда,  истребления   сильных
представителей  нации как  во  внутренней,  так и во  внешней борьбе,  из-за
появления  в  результате  психических  перегрузок  мало  способных к  борьбе
вымирающих групп, снизивших и без того слабую сопротивляемость национального
организма. Страна заболевшая - страна слабая, лакомый кусок для сопредельных
наций. Избежать агрессии в подобном случае невозможно.
     Разгром
     Россия  проиграла холодную  войну.  Она  досталась противнику, которого
можно назвать "силами регресса" - ибо Россия отброшена в прошлое. И началось
это не в  1985-м,  а  несколько  раньше;  с  перестройкой рухнули  последние
фронты.  В  конце  70-х запад прорвал  технологический  фронт  -  наметилось
отставание; в начале 80-х рухнул фронт индустриальный; с началом перестройки
- информационный; к концу 80-х  - геополитический. И после этого -  война не
проиграна? Россия  соперничала  с Западом - и  мир  свидетель, чем кончилось
соперничество  - мировая  держава  повержена,  России  нет, есть  российская
катастрофа.
     В русских патриотических  кругах именуют правительство "оккупационным",
и  при  этом  возмущаются:  "Мы  ведь не  проиграли  войну!"  Увы,  то,  что
приходится  наблюдать, сравнивая с  прошедшим -  горестная  картина.  Это  -
последствия  войны;  это -  последствия  разгрома.  Без  войны ВВП  на  душу
населения  не может упасть в два раза  за семь  лет (1990  -  5867$,  1997 -
2740$).  Запад  прошел смерчем и оставил оккупационное  правительство. А то,
что   он   вламывался  в  российские  форпосты  не   танками,  а  блестящими
"мерседесами", дело вряд ли меняет.
     Развал страны в основном отождествляется с развалом промышленности.  Но
промышленность, за исключением сотни-другой предприятий, была уже разрушена,
морально устарела, работала в режиме зомби - пока  барабан бил о ее успехах.
Социализмы и капитализмы  ни  при  чем  -  экономику съел  протекционизм, он
сделал ее неэффективной. Вроде работала, народ  как-то  кормила  -  и ладно.
Заводы умерли не в 90-х годах; основные фонды должны  обновляться каждые 8 -
15  лет.  И  если  последний  раз они  обновлялись  в 1965 году,  то реально
производство умерло в году 1980-м. Дальше - расходы выше доходов, изнуряющие
ремонты,  и  так  как  специалисты   по  развитию  не  нужны  -  возможность
подавляющего   протекционизма  на  всех   уровнях  управления.   А   строить
предприятия    новые,    современные    тоже     смысла    не    имело     -
хозяйственники-строители  все равно превратили бы  их в кормушки-долгострои.
Круг замкнулся, выхода действительно не было.
     Застой - он был воистину застой. Мало того, он корпорации сформировал -
при  тогдашней системе  на  лучшие  места  попадал  все худший  человеческий
материал.  Общественный корпоратизм создал строго  иерархическую  систему  -
талантливым  в ней  места не оказалось. В науке сложились свои корпорации, в
систему  набились дураки - и технологический фронт рухнул. Гражданская наука
держалась   на   честном  слове,  военная  хоть  и   стимулировалась  гонкой
вооружений,  сгнила  вместе  с   обществом.  Пошла  конверсия  -  пропали  и
технологические объедки, питавшие "гражданку" - вот и крах индустриальный.
     Россия  покатилась   по   пути  регресса,  и  на  сцену  истории  вышли
рудиментарные (обреченные на отмирание в индустриальном обществе) структуры:
многосотенные "семьи", общины, кланы, последний модифицированный  вариант  -
корпорации и их союзы - картели.
     Где  корпоративное  общество,  там  отставание.  Оно  происходит  из-за
распыления сил  на  межкорпоративную борьбу  и  внутреннюю  конкуренцию,  не
связанную с объективными результатами деятельности.
     Россия может жить и развиваться только при максимальной, при глобальной
интенсификации  труда  и  управления.  В  первую  очередь  из-за  климата  и
территориальных особенностей.
     Россия клановая физически не может интегрироваться в мировое сообщество
- ее товары, обремененные корпоративной наценкой, неконкурентоспособны; если
же Россия интегрируется единственно возможным способом - как сырьевая страна
- внутренний рынок лишится оставшихся товаров - их станет не из чего делать.
     Путь  только  один  -  к  натурализации  хозяйства.  И  опять  учитывая
климатический  фактор   -  натуральное  хозяйство   не   сможет   обеспечить
выживаемости  населения.  Есть природные  ресурсы,  но, например,  нефти  на
человека добывается 2 тонны в год, и если  всю ее продать, получится 11 $  в
месяц. А в посление времена и добыча золота стала малорентабельной.
     Прогресс и регресс
     Американцы, писавшие в  60-х о смерти  идеологии, торжественно прокляли
свою  ересь  десятилетием  позже. Отсутствие  идеологии оказалось идеологией
либеральной,  а в условиях кризисов  70-х  годов  Европа вынужденно  провела
серьезную социализацию и поставила американское лидерство под угрозу.
     В России  строй  по ориентации  принято делить на  капиталистический  и
социалистический. На самом деле системы бывают либеральными или социальными.
Для   первых   характерно   стимулирование   накоплением,   для  второго   -
кредитованием.   По   уровню   развития  инфраструктуры:   доиндустриальное,
индустриальное,  постиндустриальное  общества.   Первое  -  аграрно-сырьевое
(Латинская  Америка, Африка), второе - промышленное (Турция, Италия,  СССР в
70-х  годах),  третье  -  информационное -  порядка  50%  населения занято в
непроизводственной  сфере (Америка, Германия). От  первого  через  второе  к
третьему и  есть  прогресс:  к  освобождению труда  и времени,  к  раскрытию
творческих возможностей человека. Систему  можно характеризовать по проценту
занятых в различных отраслях:


     Сельское хозяйство
     Промышленность
     Обслуживание
     % инж-технич. Работн.
     Доиндустриальное
     > 50
     < 30
     ----
     ---
     Индустриальное
     1-я стадия
     2-я стадия
     3-я стадия

     35-50
     12-35
     5-12

     30-50
     50-65
     40-65

     < 20
     20-35
     35-50

     15-25%
     25-35%
     35-45%
     Постиндустриальное
     < 5
     < 40
     > 50
     45-60%

     Россия  находилась в конце первой  стадии общества индустриального. Это
10-летнее отставание от США, Германии и Японии, на одном уровне с  Англией и
Италией,  впереди  таких стран как Испания  и Турция. Для перехода в  третью
стадию России не хватало только  образованных людей и технологий, а в первую
очередь - нормального строя.
     В сфере прогресса параллельно возрастанию уровня идет социализация. Чем
сложнее организовано общество, тем в большей степени оно нуждается в защите,
в т.  ч.  и от  экономической  стихии. С отказом от перепроизводства во  имя
рационализации  либерализм  уступает  место   социализму  -  государственные
научные  и  экономические программы, защита внутреннего  и  внешнего  рынка,
регулирование  внутренних  противоречий между социумами  и профессиональными
группами. А  если либерализм (неоконсерватизм) еще и  удерживает позиции, то
только  за  счет  эксплуатации ресурсов третьих  стран.  В  России,  в  иных
системах, особенно  негражданских, где социализм симпатичен нациям, он может
быть  введен как государственный  строй  национального плана  до перехода  к
постиндустриализму, как строй ускорения  прогресса научно-технического через
ускорение прогресса социального. В этом случае при каждом переходе требуется
его реформирование.
     Хотя  и  убогий,  но  социализм  в России  был. Нужна  была радикальная
реформа. Госсистема сгнила, права человека не соблюдались - система не могла
перескочить в третью стадию индустриального общества.
     Если общество передерживается на  одной стадии, то начинается застой  и
депрессия, если  оно регрессирует - начинается распад. Двигатель прогресса -
социализация: здесь опыт и Рузвельта, и опыт Гитлера, и опыт Сталина; цели -
разные,  суть  -  одна. Так  Америка,  Германия и  Россия перешли  во вторую
стадию.  В  3-ю стадию  Америку  вывели  гонка вооружений  и  соперничество,
остальных  -  конкуренция;  но  и  социализация  - тоже. Это  время расцвета
демократического, этического и христианского социализма: социалисты у власти
в Германии,  Франции, Швеции. И вот  через  20  лет во всем мире  стагнация.
Нужна очередная социализация, а социализм дискредитирован.
     Застойному  социализму   недоставало   свободы,  недоставало  рынка   и
конкуренции, но в области интеллектуальной  и сфере услуг.  Эти же свободы в
промышленности   и   агропроизводстве   при  невозможности  ввоза  сырья   и
продовольствия ведут к несвободе в  высших  сферах  общества. Так что  выбор
однозначен: или свобода  на  высших уровнях,  или на низших,  свободу выбора
ликвидирующая.  Первая - путь прогресса, путь к постиндустриализму, вторая -
возврат к рынку жизненных  потребностей, а при наличии сильных конкурентов -
к аграрно-сырьевой структуре.
     Для  России  социализм  как  строй  выступает  в  двух  представлениях:
во-первых,    как    строй   национальный,   соответствующий    национальным
характеристическим предпосылкам  (русский социализм); во-вторых,  как строй,
максимально   благоприятствующий    прогрессу    во   всех    сферах   жизни
(государственный социализм всемирной модели).
     Русская  социализация:  государственная власть  -  единственный  гарант
развития при  отсутствии гражданского общества;  прогресс нужен нации, но не
нужен каждому конкретному устроенному ремесленнику - прогрессистская функция
государства; делегирование "пожирательских" полномочий власти с  ликвидацией
смысла "пожирательства" - залог русских свободы и солидарности.
     Если  существуют силы прогресса, то есть и силы регресса. Регресс - это
не  отвлеченная тенденция  без конкретных  лиц.  Прогресс  постоянно  меняет
структуру системы,  но  находятся  силы,  извлекающие  выгоду  из  настоящих
неудобств общества. Это не только люди, это объединения; это корпорации - не
те, которые концерны, а которые  ближе к кланам и неуголовным мафиям. Задача
социализации - сломить эти силы.
     Прогресс  предполагает  экономическую иерархию  с  возрастанием верхних
этажей.  Российские  корпорации  начали продавать сырье.  За  этими делами -
дичь,   каменный   век.  Например,   технологический  процесс   производства
металлических     изделий:    руда-концентрат-чугун-сталь-заготовка-изделие.
Выкиньте  руду  -  что получится? Рухнет вся промышленность,  потому что без
руды ничего не будет - ни чугуна, ни стали, ни изделия. На вырученные деньги
корпорации купят  себе изделия за границей; а  что же делать остальным - кто
производит  сталь,  чугун  и   т.  д.?  Рушится  сфера  обслуживания  -  она
сворачивается до  потребностей корпоратистов, а ведь она - мерило прогресса.
С границы второй и третьей стадий Россия рухнула на  границу первой и второй
- примерно на 40 лет в прошлое.
     Российское  сельское хозяйство было  ориентировано на технику конца 2-й
стадии - оно не получает этой техники, топлива, специалистов - отбрасывается
на конец 1-й  стадии; но  для  компенсации количественных показателей  нужно
увеличить численность работающих как  минимум в два раза!  Где их  взять, их
нет! Начинается продовольственный  кризис, начинается крах агроструктуры - в
снижении  производительности,  в  свертывании  площадей.  И  наука  в  таких
условиях не может прогрессировать:  кому она нужна,  у того нет денег -  все
прибыли  забирают  корпорации.  И  образование  не может,  и  информационные
структуры.  И радиоэлектронная промышленность  сдыхает - нет спроса,  потому
что нет денег, а у кого есть - купят  импортное. У сырьевиков денег полно, у
других  -  ни  гроша.  Дифференциация  происходит  не  по социальному, а  по
профессионально-корпоративному  делению.  А  исправлять  это как? Танками? А
если не ими, то как урезать доходы в десятки раз?
     Эмиграция  - тоже разгром науки; дурак за  границу не побежит  - он там
совершенно  не нужен. Бегут те,  кого  общественный  регресс по сути  лишает
работы  -  высококлассные специалисты;  они  нужны в  третьей индустриальной
стадии и далее, а во второй общество еще не доросло до их услуг - оно больше
не  производит  ничего такого,  в чем  бы пригодились знания  этих  людей. В
равной   степени   не   нужны   никакие   элиты   -   ни  национальные,   ни
технократические.  И только околонаучная  шушера, никуда не  стремясь и не в
силах ничего  конкретного  сделать,  льет слезы  об  отсутствиии внимания  к
российским ученым. Российской науки не существует с 1980 года точно - просто
до этого околонаучные ремесленники  получали  неплохие деньги, а  теперь  их
оттеснили от кормушки.
     Товары бывают с высокой долей добавленной стоимости и с малой. К первой
группе относятся  товары высокотехнологичные. В России не  производилось  ни
компьютеров, ни автомобилей, но  были мощности  по  машиностроению  и легкой
промышленности,  были  авиастроение  и  космические  услуги  -  что  успешно
продавалась  третьим  странам.  А из  низкотехнологичных, малорентабельных -
кипятильник - он и в Африке  кипятильник, рубашка - она и в Америке рубашка.
На  низкотехнологичных товаров серьезных денег  заработать  невозможно -  но
вкладывая  даже  несерьезные деньги  в  развитие промышленности,  можно было
дотировать и тем поддерживать высокотехнологичные отрасли  - до  получения с
них серьезных  доходов. А  внутренний  российский рынок был  самодостаточен.
Например, Южная Корея начинала с производства цемента  и других строительных
материалов  для мирового  рынка  -  товаров  низкотехнологичных, но  прибыли
вкладывались в отрасли высокотехнологичные - в электронику и машиностроение.
В России можно  было  действовать  так  же -  только стартовые  условия были
гораздо лучше.
     Россия была  на переходе от второй стадии  к  третьей. Россия продавала
электромоторы;  а ныне  корпоратисты продают  медь, нужную  для изготовления
этих моторов. Их выгода -  прибыль  от  моторов делилась на  все общество, а
прибыль от меди идет в их карманы. Техника просто работает: из общественного
устройства  выкидываются якобы ненужные детали - элиты, высокоорганизованные
производства,  институты  социальной  зашиты,  информационные институты.  Их
потребление делится на сырьевиков и спекулянтов.
     Итак,   цепочка  разгрома:   объективная  причина  -   вынуты  ресурсы,
субъективная - действия  корпораций сырьевиков. В первую  очередь  индустрия
уничтожена  открытием границ под  благородным  лозунгом интеграции в мировое
сообщество.  Распад  страны  добил   ее  окончательно;   разъединяться   так
разъединяться:  пусть  политически,  но  зачем  экономически,  зачем цепочки
рвать?  Да, на Запад прорваться  хотели, со  свиным корпоративным рылом да в
калашный ряд. И Украина, и Прибалтика  - страны разгромленные в еще  большей
степени. Богатеют регионы сырьевые, а те, кто вырвался  в прогрессе  вперед,
отбрасываются  на  уровень  третьих стран.  Либеральная  экономика  полагает
постепенное  выравнивание, но с  чего  это  идеологи либерализма решили, что
отсталые регионы поднимутся  до процветающих? В рамках России - процветающие
сравниваются  с отсталыми. А насчет мирового сообщества  - что  в  нем будет
делать разгромленная страна?
     Если  честно,  то  и  в   разгромленном  виде  Россия  может  выпускать
высокотехнологичную продукцию  на  высшем  мировом  уровне.  При  готовности
высококлассных  специалистов   работать   за   100   долларов   в  месяц   и
конвертируемых за 300 их достаточно только собрать в одном месте, всем миром
профинансировать  создание производственной базы и поставить пять человек на
операцию,  где в Америке стоит  один человек  -  это  первый  шаг.  Авиация,
энергетическое  машиностроение,  оружие, транспорт.  Но это если  честно,  а
честно в России мало что делается.
     Корпоратизм деградантов
     Не вызывает  сомнений, что грабить богатое  и  сытое  общество  гораздо
приятней  и  безопасней,  чем  нищее  и  голодное.   По  степени  деградации
российского общества можно представить степень деградации ее  корпораций. На
Западе тоже  корпоративный  строй,  но  там нет ни  регресса,  ни застоя, ни
обнищания, ни люмпенизации.
     Зачем нужно  было  рушить империю  экономическую,  когда  дивидендов  с
разгрома  политической хватило бы на  10-15 лет? Зачем нужно было  подрывать
рубль,  когда из каждых двух можно было  сделать доллар?  Зачем  нужно  было
свертывать социальные программы, когда западные корпорации на них отъедаются
вволю,  так  что  и  народам хватает? Все  вышеприведенное  делает  общность
страна-народ нищей. Это  не  выгодно  кланам, но они делают  себе невыгодное
дело. Не это ли - высота падения и уровень деградации?
     Отождествляя корпорации с княжескими дружинами, можно придти к выводу о
наличии крутой  усобицы в верхах -  потому-то и развал,  а деградация ни при
чем. Но  усобица начинается при  острой нехватке пространства  -  когда  все
начиналось,  его  было  достаточно.  Драка  пошла позже и  усугубила  развал
многократно, но началась она опять же с деградации.
     Тоталитарная  эпопея  России не  закончилась ни  в  86-м,  ни  в  91-м.
Тоталитаризм  власти  трансформировался  в тоталитаризм  корпораций, система
преемственности сохранена, сохранена собственно Система, продолжающая гнить.
В силе корпораций их слабость: контроль столь силен и глобален, что  система
не  нуждается в развитии. В  результате отставания  -  потеря  контроля  над
обществом. Система начинает  давить своих:  иерархия  не дает даже способным
что-либо делать  корпоратистам  встать  у власти  -  ведь  иерархи вышли  из
тоталитаризма,  они  больше  всех  боятся  его  повторения -  а  талантливый
авантюрист,   воспользовавшись   корпоративными   рычагами,   вполне   может
установить     национальную    диктатуру,     и    не     брежневского,    а
сталинско-гитлеровского типа.  И они  по себе  представляют, как,  под каким
соусом и с кем диктатор будет решать продовольственную проблему.
     Общество не спасет  и  корпоративная борьба. Таланты не играют  большой
роли в организации и удержании  ниш - все решает серая посредственная масса.
Если  один клан  сильнее другого,  значит, он унаследовал нишу уровнем выше.
Во-первых,  соседняя ниша ему не нужна, а во-вторых,  корпорация делает нишу
под  себя.   Контролирует   ее   с  помощью   профессиональных  секретов   и
организационной, опять-таки уникальной специфики. Ниша срастается с  людьми,
и  выбить из нее  владельцев без  разрушения собственно  ниши представляется
невозможным.  Возможно  упрощение,  но  всякое  реформирование исключено.  А
передел, его  попытка, вызовет объединение близких  групп против агрессоров.
Результатом может быть только создание корпоративных союзов - не больше.
     Деградация обладающих  средствами производства  и финансами  корпораций
приводит  к  тому, что с ними невозможно  иметь никакого дела. Да и сами они
предпочитают  старые  корпоративные связи, пусть даже  себе в  убыток. Из 89
регионов России  прибыльны только  6. Но  поскольку Россия  -  собственность
корпоратистов - это их убыточная система. Они ее придумаали и ею владеют.
     Система упрощается - ей нет стимула отторгать деградировавшие элементы.
Она пойдет на понижение  доходов скорее, чем на сокращение. На реконструкцию
она не способна, а на расширение пойти не сможет.
     С  полной  уверенностью   можно  говорить,  что  корпоратисты  о  своей
деградации  знают.  Они  общаются  с корпоратистами иностранными  и  ощущают
разницу. И в интеллекте,  и в  культуре, и  во всем остальном  они чувствуют
себя  неполноценными,  в  некоторой  степени  обреченными. Они  действуют  и
проигрывают постоянно, но они держат систему в равновесии.  Они не нападают,
а если и нападают, то шумом прикрывая отход.
     Философия  бегства - грабеж, мародерство,  предательство. В большинстве
развитых стран тоже правят корпорации, но  они десятилетиями, из поколения в
поколение  берут понемногу: они грабят  чужие народы,  но делятся со своими:
богаче  народ  -  богаче  его  корпорации. Нашим же надо  обеспечить себя на
десятилетия за считанные годы - вот  и получается пресловутая всепоглощающая
бездна.  На  Западе  корпоратисты  умны,  они  ведут  борьбу  за  расширение
жизненного  пространства.  Хотя на нижних этажах прогресс тормозится, сверху
он подгоняется. Российские же свели пространство до минимума и перегрызлись.
Деграданты, что с них взять. Тем более в последний день Помпеи.


     Система как понятие  - совокупность  элементов  (кланов), находящихся в
отношениях  и  связях  между   собой   и  образующих  целостность,  единство
(собственно  корпоративную  систему). Системный анализ  оперирует элементами
(кланы, роды, семьи), подсистемами (корпорации, землячества), связями (ложи,
клубы, иные коммутаторы), отношениями (иерархии и картели), структурами. Для
системы  характерно  не только  наличие определенной  организованности, но и
неразрывное  единство со  средой (нациями  России),  во  взаимоотношениях  с
которой   целостнось  (заговор)  проявляется).  Во  всех   сложных  системах
наличествуют процессы передачи  информации и управления. Любая система может
быть рассмотрена как элемент системы более высокого  порядка (мир  империй).
Внешнее   воздействие   системы   есть   результат   суммы   ее   внутренних
взаимодействий.
     Система имеет тенденции развития: историю, прошлое, настоящее, будущее.
Она  имеет начало  и конец. Система  внутринациональная,  изначально имеющая
нацию  высшим   уровнем,   повторяет  развитие  национальных   институтов  и
привержена подобным кризисам.
     Из  структур состоит  любая система, и корпоративная  -  не исключение.
Корпорация  -  основная  единица  для  построения  горизонтальных  союзов  и
вертикальных  иерархий. Структуры нужны для  проведения совместных операций,
для определения правил внутренней и внешней игры, для коммутации.  Структуры
создаются корпорациями средними для конкуренции с корпорациями крупными.
     Структуры  -  это   то,  с  чем  непосредственно   сталкивается  каждый
конкретный  человек.  Вся   деятельность   корпоративной   системы   -   это
деятельность ее структур. Они бывают общеизвестными и скрытыми, принадлежать
власти  явной  и  тайной.  В  современном  российском  обществе  -  обществе
развитого   корпоратизма  -   любая   структура  в   той  или  иной  степени
корпоративна, так  или иначе  с корпоративной системой соотносится  и на нее
работает.
     Пространство  корпоративного  общества  представлено  собранием  ниш  с
базирующимися  в них  группами, в том числе  существует целая иерархия  ниш,
связанных  с властью.  Ниша  верховная -  руководство  страной. Обладание ею
предполагает распоряжение государственными средствами,  контроль над внешней
торговлей, распределение кредитов и  льгот, получение доходов из министерств
и ведомств.
     Главная ниша  не закреплена ни за каким кланом.  Сильные кланы  и союзы
кланов и корпораций ведут за  нее  постоянную борьбу. Удержаться в ней долго
никому  не  удается:  как  только  кто-нибудь  ее  захватывает, все  другие,
незахватившие,  объединяются для  его  скидывания.  Захватившему  приходится
создавать  коалиции,  часто  неустойчивые,  делясь  льготами,  привилегиями,
кредитами. Но при сокращении пространства обделенных всегда большинство.
     Иерархия ниш представляется следующим образом:
     1. Торговля  сырьем:  нефтью,  газом,  ценными  металлами, драгоценными
камнями. Прибыли полностью контролируются правительством. Сделки заключаются
на   паевой  основе  между   главным   корпоративным   кругом  и  отдельными
корпорациями. Торговля оружием.
     2.  Крупная компрадорская деятельность  и финансовое  посредничество на
государственном уровне.
     3. Торговля металлами, лесом. Распоряжение транспортом. СМИ.
     4. Распоряжение собственностью территориальных образований.
     5. Внутренняя  оптовая  торговля  -  корпорации  и картели без  участия
центральной власти.
     Разумеется, борьба за главную нишу -  не  для одиночек,  и даже  не для
средних корпораций. Она для гигантов типа  Ставропольского или Свердловского
кланов, для крупных сырьевиков. И только отчасти для картелей.
     У  крупных структур наблюдается  жесткая  иерархия.  Средние  структуры
создают выборные органы, объединяясь и  уравновешивая  крупные. А все вместе
образуют   национальную  систему  управления,   через   которую   собственно
демократические  институты  мало  что  значат. Больше,  эти  демократические
институты выражают политику кругов, за которыми стоят настоящие люди, деньги
и, следовательно, власть.
     Профкорпорации
     Любое  общество  грешно  корпоративностью.  Иное   дело  -   собственно
корпорации  не  всегда  складываются.  И  если  степень  корпоративности  не
превышает 20-35%,  как  в  российском случае, то для сложения  корпоративной
системы необходимо множество условий. История последних десятилетий содержит
избыточный  материал  об  этом не столь сложном процессе. Русская  революция
старые  корпорации  уничтожила.  Люди  консорций  большей  частью погибли  в
последующих  усобицах.  Общественным  фундаментом   стала  профкорпоративная
система,  где   партия  была   высшей   в   иерархии,  но  все-таки   просто
профкорпорацией - вход был открыт всем достойным.  При  мирном,  размеренном
течении жизни не оказалось нужды в привлечении способных людей к управлению.
Консорции  парализовывались  профкорпорацией,  вытягивающей  из   них   всех
сильнейших авантюристов, а внутренних  и  даже внешних войн не было 50  лет.
Иерархия  сложилась,  появились  мастера и  подмастерья.  Имущие  поделились
властью с  потомством,  приведя  не  только  второе,  но и третье поколение.
Одновременно  в профкорпорации,  оказавшейся  слишком  большой  для  мирного
времени, появились землячества.  Факторы  потомства  и сепаратизма привели к
формированию малых  профкорпораций,  а  в последних  -  к созданию  клановых
родственных групп.
     Лишняя  свобода  создает лишнюю иерархию. В  том числе  - иерархию  ниш
жизненного  пространства.  В  иерархии возникают  корпорации.  Корпоративная
болезнь общества развивается из лишней, не годной к усвоению свободы. Лишняя
свобода -  это  когда  человек может  переплатить  таксисту,  а может  и  не
переплачивать.  Но  он  переплачивает,  пользуясь своей  свободой. Возникает
таксистская профкорпорация - и теперь человек должен переплачивать, иначе он
никуда не уедет. А над профкорпорацией возникает корпорация руководителей.
     Кроме  компартии  существовали  и   иные   профкорпоративные  формы   -
профкорпоративное  время  обязывало. Так,  была  воровская  корпорация, тоже
"проф-":  со  своей  моралью,  законами,  этикой  и т.  д.  Застой привел  к
закреплению   старого  и   приходу  нового  поколения   -  родились   мафии.
Профкорпорация тоже  осталась -  но в  ее низах такая  специфика, что  вечно
война, и закрепиться никому не удается.
     В профкорпоративном обществе происходило движение людей  наверх.  И вот
застой вызвал его кристаллизацию -  кто до  какого места добрался, тот там и
застрял.  Высшие  инстанции  заваливались  жалобами  незаконно  уволенных  -
процесс  корпоратизации   стал  процессом   передела   мест.   В  результате
перетасовки, обмена людьми  в каждой нише сформировалась устойчивая  родовая
группа. Существует мнение о всесильности  парткомов  в  годы застоя,  но при
сравнении со строительной, торговой, правоохранительной мафиями они выглядят
бледно и к перестройке перечисленными структурами не  то что субсидировались
- формировались.  Вторая  роль  политических структур,  ставшая впоследствии
первой - коммутация. Они  стали  опорными пунктами системы связи и обмена по
аналогии  с современными западными элитарными  клубами и масонскими  ложами.
Они  стали инструментом борьбы  местных группировок  за центральную  власть:
"свой"  в "центре" - это и выгодные заказы,  и расширение  штатов,  и прочие
льготы.
     От  консорции  к  профкорпорации нет  прямого  перехода.  Только  когда
консорция  распыляется, выходит  из  игры по  старости, возможен поиск новых
форм   организации.   А   до   этого   людей   консорций   боятся.   Система
профкорпоративного  общества  -   структурная:  под  структуру   подбираются
достойные  люди,  структура первична,  а  люди  потом. Ниша  уже  есть,  она
принимает желающих  ее  защищать. Но  профкорпорация  может  быть стабильной
системой, если  угроза посягательства  на  ее нишу велика  до кровопролития.
Только в этом случае у нее есть стимул принимать достойных. Во всех других -
загнивание, корпоратизация, кланы.
     Итак,   условия   мира.  Пока  система  не   сформировалась,  один   из
руководителей  встает во главе процесса. Он  имеет  круг знакомых  внутри  и
вовне структуры  - питательную  среду произрастания  корпорации.  С  помощью
круга он повышает своих людей, собирает свой клан - скелет корпорации - род.
Род изгоняет из структуры недовольных и набирает  наемников. Среди  полезных
выделяются  сильнейшие, в том числе незаменимые профи,  способные  диктовать
условия правящему клану. Дальше  два  пути: или  они создают  кланы свои и в
союзе  с  правящим  кланом   начинают  эксплуатировать  наемников  остальных
(рабочих),     либо     создают      профкорпорацию      (если     требуется
высокоинтеллектуальная работа) под правящим классом на  условиях социального
партнерства.  А сотрудникам "со  стороны" профессионалами  не  дадут  стать,
держа в "черном теле" цехового института "вечных подмастерьев".
     Размеры профкорпораций самые разные: это и руководство компартии в 40-х
- 70-х гг., профкорпорации существовали в торговле, бытовом обслуживании,  в
такси, в  науке,  в образовании - везде,  где выгодно  работать  и  где  нет
корпораций как таковых; впрочем, на верхушке иерархии именно последние.
     Основные  профкорпоративные  системы - уголовный  мир,  наука, военные,
квалифицированный  пролетариат.  В современной  России везде  абсолютно  как
результат регресса и сокращения жизненного пространства наметились тенденции
к жесткой семейно-родовой корпоратизации.
     Пролетариат  в  равной  степени  оказался затронут  этим явлением.  При
переходе к пост-индустриальному обществу - а это происходит во всех развитых
странах или при регрессе - численность занятых  в  промышленном производстве
сокращается. Работы становится меньше, и деятельность людей активизируется к
ее защите. Сначала создаются самоуправленческие организации,  но  после,  по
исчерпании их возможностей, рабочие создают что-то вроде средневекового цеха
-  корпорации.   Они  никого  не   могут   уволить  -   даже   по  внедрению
научно-технических новшеств  сокращенные остаются при предприятии  - создают
внутренние службы  услуг и т. д.  Ясно, что ни о каких  рынках труда-сбыта и
речи идти не может.  Рабочие места записываются  за  семьями и передаются по
наследству.
     Корпорация есть союз кланов  (родов). В данном случае кланами выступают
рабочие династии,  и говорить  о корпорациях  можно с  полной  уверенностью.
Корпорация   рабочих    плюс   корпорация   руководителей   дают   в   сумме
корпорацию-предприятие.  Здесь   и  передача  части  акций  в  собственность
рабочих, и  самоуправление, по  сути ненужное, и классовый мир  в  борьбе  с
внешними врагами.
     Корпорации сворачивают рынок труда; рабочего  со стороны, даже готового
работать за  меньшую плату,  никто не возьмет - разве что только плата будет
многократно  меньшей.  Это  и  есть  механизм современной  эксплуатации безо
всяких капиталистов  -  со  стороны  трудовых коллективов. После этого ни  о
каком  праве  на  труд,  ни  о каких  равных  возможностях,  декларированных
либерализмом, не может идти и речи.
     Там,   где   труд  не   особенно   выгоден,  сохранились   и  настоящие
профкорпорации. У  шахтеров,  например -  чем  объясняется  их способность к
организации  и  борьбе.  В  случае  общественного  регресса  они  становятся
положительной  силой.  Но  при   прогрессе   -  отрицательной.  Их  время  -
индустриальное. Ни при каком другом они не нужны и даже социально опасны.
     Наука. Интеллектуальное производство при профкорпоративной системе было
достаточно   престижным   местом.   Щедрые  финансовые   вливания  позволяли
конкурировать  в  зарубежными  интеллектуальными  центрами,  и в  отсутствии
успехов  советскую науку 40-х - 70-х гг. обвинить никак нельзя. Но  те самые
деньги, плановую науку  поднимающие,  в  конце  концов  ее утопили. Связь  с
Западом  нарушилась  усилиями  охранок,   пропала  конкуренция.   На   почве
монополизации возникли ниши -  сначала отдельные теплые места, потом  теплые
институты,  теплые  отрасли.  С сокращением  финансирования  пошла обвальная
корпоратизация:   меньше  ниш  -   сильнее  борьба.   Победили   максимально
организованные группы, имевшие лобби в верхах, причем иногда к науке имевшие
отношение весьма далекое: снабженцы, администраторы, партаппаратчики. Но так
как  они  выбивали деньги  -  они ими  и распоряжались.  Опять, как и везде:
деление "свои и чужие", выживание "чужих", корпоратизация. Но корпоратизация
интеллектуального производства  не допускается даже на Западе.  Больше того,
при высоких запросах она невозможна. В России в кратчайшие  сроки перешли от
науки к наукообразному ремесленничеству,  а такое ремесленничество никому не
нужно - даже самым  гнилым  корпоратистам. Вот и  не стало  русской  науки -
редкие  оазисы,  работающие  на  Запад,  да  те  самые  корпоратисты,  ранее
процветавшие, а  ныне живущие от сдачи в аренду  под  склады  площадей своих
"наукоемких производств".
     Армия. Процесс корпоратизации успешно проходил до начала 90-х годов, но
с тем, как на нее выделяли все меньше  средств, прекратился не завершившись.
Сложились  отдельные  группы,  до титула  "корпорация"  не дотягивающие. Для
создания корпорации нужна концентрация - но офицерские династии распылены по
огромной стране. Нужны собственные ресурсы - но армия  потребляет то, что ей
дают. А если выдают только на хлеб и воду -  тут не до корпоратизации. Армия
в  России всегда сословие, профкорпорация.  И тенденции ее развития пойдут в
сторону мафий и множества бандитских групп.
     Милиция   и   криминальный  мир  живут  по  закону  единства  и  борьбы
противоположностей.  Вверху  - корпорации,  внизу - наемники корпоратистов и
мафии.  Корпоратизация  пошла  по  линиям  прокуратуры   и  юстиции,   здесь
корпорации сложились в своем чистом, стандартном виде - но имеют они дело не
с  себе  подобными, а  с  мафиями.  При  этом все  переплетается  и  взаимно
стагнирует. И  даже корпоратисты - руководители  страны  иногда  возмущаются
создавшимся здесь положением. Такие структуры  корпоратистов ни от  кого  не
защитят.
     Пути корпоратизации: внешняя иерархия
     Корпоративная  система  возникла  как общность иерархичная, и вне рамок
исчезнувшего  непосредственного  подчинения она таковой  и остается. Внешняя
иерархия почти полностью, за исключением "интеллектуальных" групп, повторяет
партийно-хозяйственную структуру.
     Свои корпорации  возникли при центральных органах власти,  в отраслевых
министерствах и главках, на предприятиях и в объединениях. Общей чертой было
то, что кланы корпорировались  из КРУГОВ ЗНАКОМЫХ, и,  следственно, не имели
отцов-основателей.  По исходному местоположению кланов корпорации получились
центральными, министерскими, райкомовскими и производственными.
     Типичный   пример   центральной   корпорации    -   "Роспром"   Михаила
Ходорковского. В 1987  году  24-летний (магическое  число,  все корпоратисты
начинают восхождение именно с  этого  возраста) Ходорковский возглавил Центр
научно-технического  творчества  молодежи. Эта организация занималась  самым
прибыльным на  тот  момент делом - импортом компьютеров.  В 1988 году  он же
создал  Коммерческий  инновационный банк НТП с помощью знакомых из  Госбанка
СССР. Далее совершил традиционное для всех бизнесменов хождение во  власть в
качестве  советника Ивана  Силаева.  Следующий шаг - созданный  Ходорковским
Коммерческий инновационный банк НТП выкупил возглавляемый Ходорковским ЦНТТМ
у  Моссовета при привлечении  государственных денег.  ЦНТТМ  переименован  в
"МЕНАТЕП-инвест".   В   "МЕНАТЕП-инвест"   открыты   расчетные  счета  Фонда
ликвидации последствий аварии  на  Чернобыльской АЭС с разрешения Горбачева.
После  последнего  кризиса  четырежды  руководитель   Центробанка  Геращенко
сказал: ""Менатепу" Центробанк будет помогать".
     Стиль создания центральной корпорации -  она  первоначально работает на
государственных средствах, целевым порядком перечисляемых на ее счета. Связи
с Ясиным и Геращенко - обязательное условие. Все  подобные владения возникли
в  период первоначального накопления денег  путем  перекачки  из госструктур
посредством   Центробанка.   Из   комсомола  вышли   далеко  не  все   новые
корпоратисты, но  именно  для центральных типично соотношение  типа  Николай
Чаушеску - руководитель партии, Нику Чаушеску - руководитель комсомола.
     "Финансово-промышленые   группы  есть  продолжение   старых   советских
отраслевых  министерств - заявили  исследователи  от  Карнеги Эндоумент -  и
банкиры  из   этих  групп  используют  государственную  власть  как  магазин
самообслуживания".
     Примеры министерских корпораций - Интеррос/ОНЭКСИМ (основные  акционеры
- внешторговые  ассоциации  советского периода)  Владимира  Потанина  (друга
Чубайса),  "Газпром"  Виктора  Черномырдина  и  внутренняя  центробанковская
корпорация   Ясина.   Для   этих   корпораций   типично   направлять   своих
представителей  во власть  с  конкретной целью  захвата  должностей.  Бывший
руководитель  Центробанка  Сергей   Дубинин  -  с  1994  первый  заместитель
председателя банка "Империал" (входящего  в круг т.н. "газпромовских банков"
-  "Газпромбанка",  Банка  "Империал",  Банка  "Олимпийский",  Национального
резервного  банка),  1998  год  -  заместитель  председателя  правления  РАО
Газпром. О  хождении во  власть Чубайса  написано более чем  достаточно -  в
конце всех провалов страны и взлетов ОНЭКСИМа возглавил РАО ЕЭС России. Люди
Ясина в центре, помимо  его собственной бытности министром  экономики - Яков
Уринсон и Александр Лифшиц.
     Райкомовские  корпорации:  Ленинградская  - Романова,  Ставропольская -
Горбачева, Свердловская  - Ельцина.  Как и везде, отцов-основателей не было,
круг был основной  структурной  единицей. Выдвиженцы  круга  направлялись на
должности  в  центральные государственные и партийные органы. Вопрос  власти
был вопросом  продвижения кадров, вопросом ускорения. Даже одна ступенька  в
иерархии  при  прочих  равных  возможностях  -  это  много.  Выдвигает круг,
выдвигает людей по-одному, но через  15-20 лет  вверху -  только люди круга;
равно круг сталкивает вниз всех тех, кто не в нем.
     Первый шаг  к  корпоратизации произошел  в  годы войны,  когда  деление
произошло  на  своих  и  эвакуированных;  в  оккупированных  районах процесс
корпоратизации настолько замедлился,  что к  моменту создания  корпоративной
системы местные  корпоратисты оказались в аутсайдерах и  потеряли  все ранее
приобретенные   преимущества.  Второе  деление  послевоенное:  фронтовики  и
"тыловые крысы": несложно понять, кто был в выгодном положении при переделах
власти. Очередной шаг  -  торможение процесса продвижения кадров в 1970-80-х
гг.  Если в  послевоенные  годы  круги  знакомых  возникли,  то  теперь  они
сформировались, расширились и усилились.
     Где   были  сельхозработы  и  стройки  -  там  были  приписки.  Там  же
долгострои, там же  проверки и  договоренности  с проверяющими  из партийных
органов. Партийцы плюс отраслевики  приходили к  взаимному пониманию,  после
чего  - сауны, охоты, рыбалки,  банкеты, взаимные приглашения. Все про  всех
знают, все повязаны, все дружат. Живут в нескольких определенных домах, дети
учатся в  одной  школе,  дачи рядом  в спецзоне,  отдых  в одном  и  том  же
санатории, выезды в одни и те же партийные и комсомольские школы. А в  конце
концов круг  собирается  и решает: "А  не послать  ли  нам Мишу Горбачева  в
Москву? Может, познакомится с какими полезными Стерлиговыми или Тарасовыми?"
     Следующая ступень - корпорации предприятий. В рамках своих владений они
существовали с  60-х годов. Но  с началом перестройки те  из  них, кто  имел
выход   на  внешние  рынки  с  конкурентоспособной  продукцией,   перешли  в
наступление на отставших в развитии соседей.
     Типичный  пример,  когда   человек  приходит   к  власти  в  результате
длительного присутствия в структуре -  Валерий Яшин - контролирует питерскую
связь.  Он начал  чуть  ли не с рабочих  должностей,  и  в  течение  20  лет
присутствия оброс нужными  связями и  людьми. И только с началом перестройки
началось расширение. В  его  владения входят Петербургская телефонная  сеть,
"Лентелефонстрой" - прокладка  линий, "Петрстар"  - услуги цифровой связи) ,
пенсионный фонд "Телекомсоюз", "Нек-Нева" - производство телефонных станций,
завод  по  производству  телефонного   кабеля,  сеть  магазинов  "Технофон",
издательство "Пресском".
     Другой  вариант  - расширение фирмы  "Тольяттиазот"  Владимира  Махлая,
поставлявшей   аммиак    и    удобрения   на   экспорт.   Возник   фирменный
"Тольяттихимбанк",  после  чего  были  подкуплены НПЦ Спектр  (электроника),
Волгоцеммаш (машиностроение), Шекснинский комбинат ДСП, Мраморные  карьеры в
Свердловской области.
     Вариант довольно оригинальный - "Автоваз". Здесь  кланы еще находятся в
процессе создания корпорации, и общенациональные процессы 10-летней давности
можно  прослеживать непосредственно.  Каданников - непосредственно  ходил во
власть в чине вице-премьера. Его партнером был Березовский, занимавшийся  на
"Автовазе":  внедрением САПР и  АСУ. Они даже совместно учредили швейцарскую
фирму "Форус", предоставившую ВАЗу  кредит  на 150 млн. долл. Но Березовский
пошел по своему пути, и ВАЗ многократно  оказывался в бедственном положении,
что  никак не повлияло на  благосостояние его кланов. Президент ВАЗа Алексей
Николаев  -  занимается  поставками  и  продажами  АО Автоваз,  одновременно
контролирует  АКБ "Автомобильный  банкирский  дом". Человек этой  же команды
Николай  Ляченков  контролирует  60  фирм,  обслуживающих  Автоваз   +  банк
"Потенциал".
     Несколько  особняком  стоят  корпоратисты,  расширившие  свои  владения
непосредственно в  перестроечные  годы.  Среди них Березовский  -  потому  и
недолюбливаемый в среде  традиционных  корпоратистов, что занял пространство
"не по чину": сначала используя Каданникова, потом устроив номер с компанией
AVVA,  а далее внедряя своих людей  типа  Юмашева в президентское окружение.
Генеральным  директором АО "Аэрофлот - международные линии",  контролируемое
Березовским, был поставлен зять Ельцина.
     Здесь   же    относительно   небольшие    "земляческие   корпоратисты":
азербайджанские  группы  поставили под  контроль  выставочный  бизнес  (Арас
Агаларов,  хозяин  фирмы  "Крокус",  стал  сначала   организатором  выставки
"Комтек"  -  первой  частной выставки,  а  потом  расширил  владения  до  27
выставок), армянские группы занялись  нефтегазовыми предприятиями в регионах
(Аветисян   Владимир,  первоначально   контролируя   "Волгопромгаз",   после
установления  дружеских отношений с губернатором Самары Титовым создал банки
АКБ "Газбанк" и Волго-Камский коммерческий банк, затем поставил под контроль
целый ряд предприятий - "Синтезкаучук", "Новокуйбышевский нефтехимкомбинат",
Самарский завод синтетического спирта, Средневолжскую газовую компанию  -  и
пошел расширяться дальше,  создав ряд фирм во  множестве отраслей: страховая
компания   "Самара-Аско",   Торговая   сеть   "Атлант",   ОАО   "Роспечать",
Телерадиокомпания "Терра".)  В  числе ваучерных трофеев  грузинских  групп -
Холдинг  "Уральские  машиностроительные заводы" Кахи Бендукидзе,  включающий
знаменитый "Уралмаш" и другие машиностроительные предприятия.
     Низший уровень  корпоративной иерархии - кланы, сидящие непосредственно
в низовых единицах.  Олигархи приходят  и  уходят, олигархи сменяются, но их
опора -низовые группы - всегда сидят на месте. Есть  корпорации предприятий,
есть корпорации "сверху"; есть корпорации старые и относительно новые. Между
ними идет  борьба в  рамках  ими  же  установленных  правил. Иерархия  может
незначительно меняться, кланы  могут захватывать должности в правительстве и
терять их  - но это исключительно внутрисистемные разборки, в которые иногда
вовлекаются массы.  Нация  не  является субъектом корпоративной  системы,  и
потому ото  всех иерархических переделов и перетрясок  не получит  ничего  и
никогда.

     Внутренняя иерархия
     "В стране до сих пор  существуют  профессиональные и социальные кланы -
политиков,  дипломатов,  промышленников,  ученых,  людей искусства. Зачастую
дети  идут  по стопам отцов,  больше  того, профессиональную  карьеру трудно
сделать, не имея соответствующих связей. Основой социальной структуры России
является семья  в  широком  смысле  этого  слова  (включающая  в  себя  сеть
дружеских   связей).   Между  этими  семьями  идет  такая   же   напряженная
конкурентная  борьба,  как  и  в любой  западной  стране". Это  выдержка  из
инструкции по России для  западных  бизнесменов.  Бизнесмены  имеют  дело  с
бизнесменами,  и  без описания  корпоратизма, а  выдержка - это корявое  или
криво переведнное описание последнего, понять современную Россию невозможно.
     Меняются места  в  иерархии  -  преемственность  сохраняется.  На самой
верхушке  люди немолодые,  все имеющие, нуждающиеся  только  в  уважении.  В
деньгах нуждаются их семьи. Корпоративная преемственность - не по конкретным
лицам,  она семейная.  Причем  при переходе от одного  поколения  к  другому
власть  может  конвертироваться в  деньги,  потом  снова во власть, потом  в
собсвенность - и так по кругу.
     В каждой корпорации  существует  иерархия,  прежде всего родо-семейная.
Продвижения по  служебной лестнице возможны в ее рамках. Соблюдение иерархии
- первейшее корпоративное правило.  Человек, поднявшийся  каким-либо образом
выше,   оказывается  в  поле   подозрения  всех  семей   корпорации.   Когда
пространства  на  стороне  не  существует, когда  оно  охвачено  корпорацией
полностью  и  поделено,   при  попытке   его   расширения   происходит   или
внутрикорпоративный конфликт,  или столкновения с иными корпорациями. Это на
высоких уровнях. На низких подобное имеет характер конфликта с мафиями.
     Борьба за жизненное пространство ставит определенные рамки - число ниш,
привязанность человека к определенному  роду деятельности полагают "от роду"
один-единственный вариант.
     Техника проверена  веками  и не  допускает  изменений.  Семейные  связи
существуют только в  горизонтальных  аспектах.  Работник  может  подняться в
управляющие,  но его  социальный статус не  изменится.  Он  все  равно будет
только первым  работником, это место не  наследуется и  новых прав не  дает.
Даже  хуже - это значит подняться  над своей семьей, оставаясь чужим высшему
окружению.
     Русским любят говорить про  "новых русских" миллионеров.  Имена  у  них
действительно новые - вот только фамилии старые - брежневской эпохи.
     Интеллектуальные  возможности  не  играют   никакой   роли;  даже  если
корпоратист выбирает снайперский путь, трехкратные усилия не поднимут планку
доходов выше 20%. Олигофрен, состоящий в корпорации на порядок выше, в любом
случае  "заработает"  на  порядок  больше.  Только корпорации  есть субъекты
предпринимательства,  и  в  них  имеет  значение  только  состоять,  но  ум,
способности, таланты хотя и приветствуются, но не оплачиваются.
     Должности распределяются в относительном допуске плюс-минус уровень, но
доходы  - по близости к  главной семье. Люди главного клана возглавляют  все
производные структуры. Люди, стоящие ниже, организуют  временные операции, в
т. ч. с созданием фирм и банков.
     Исходя  из   принципов   возможного   охвата,   допускающего  контроль,
корпорация  состоит из  главной семьи со  всеми  родственниками  -  главного
клана,  3 -  5 близких кланов  непрямых родственников, имеющих каждый 3  - 5
доверенных семей. Плюс доверенные  друзья семей - наемники и специалисты. 10
- 25 человек  первого круга, 100 - 150 второго. Плюс "друзья  друзей" вокруг
вышеприведенных.
     Человеческие   способности,   предопределяющие   успех   в   какой-либо
деятельности,  сильно различны  и не  передаются  по  наследству. Корпорация
держит  определенную нишу,  ориентируя  своих  людей  на  эту  деятельность.
Наследник  торговца становится торговцем,  музыканта -  музыкантом,  и т. д.
Место   в   жизни  запланировано,   предопределено  связями   и   средствами
производства. Появляются  противоречия между  способностями и возможностями.
Профессиональный  уровень  корпоратистов падает,  корпорация  деградирует  -
ухудшается качество человеческого материала. Слабость  корпорации заложена в
ней самой. Выход - в создании больших корпораций с обменом людьми через сеть
корпоративных  организаций,  но  равные эквиваленты  подыскать  тяжело,  что
делает обмен практически невозможным.
     Природная разнонаправленность, должная  гарантировать расцвет, ведет  к
снижению качества. Корпорация может  удержаться,  если достаточно богата для
найма  специалистов: в обществах, где в  корпорациях большинство  населения,
вакантных специалистов  нет -  выход  в  импорте  людей. Вопрос  талантов  -
больной даже для Америки, но вертолет и  телевизор  русские  изобрели здесь.
Средства на развитие НТП,  на науку принято собирать всем  миром.  И если бы
даже в России оставались серьезные научные производства, они  должны были бы
вырывать  свой кусок бюджета с боем - в результате  распыление  сил  и снова
отставание.
     Жизненное пространство страны  можно представить как поле  из  неравных
участков:  ниш  конкретных корпораций.  Каждый разбит  на множество  мелких:
мест, местечек, должностей - микрониш. В каждой - семья. В семье - отдельные
люди. Пустого  места  не  существует. Некоторые  ниши -  это  штатные  места
бизнесменов.  Если  уезжает  семья  на  запад  -  ниша  сразу  же занимается
соседними семьями; если выбывает человек - занимается человеком этой семьи.
     Любому  корпоратисту  могут предложить получать "корпоративный минимум"
за  то,  что  он  не будет  до  освобождения  места работать  в  корпорации.
Собственно, коммерческие  институты,  в т.  ч.  экономические, существуют  в
качестве отстойников для лишних корпоратистов. Для этой же цели - зарубежные
стажировки  и на  худой случай -  работа  рядовым  с перспективой.  Пока  не
освободится микрониша, корпоратист должен сидеть и ждать.
     В   корпоративном    обществе,   по    определению,    не    существует
бизнесменов-личностей, если  только  бизнесмены-корпорации. Боссы, сияющие с
экранов,  - это  не  люди,  это корпоративные символы, не больше  чем  знаки
различия. "Русской Мечты" по подобию  американской не существует - нет здесь
человека, начавшего с нуля и добившегося успеха: иначе именно его, хотя бы в
единственном экземпляре, показывали СМИ.
     Никогда  точно не  известно, кто возглавляет коммерческие  организации.
Элементарная  логика  подсказывает,  что  это  дети  представителей  власти,
которым  все позволено  и  все  возможности предоставлены. Совокупность всех
российских законов не позволяет заниматься бизнесом. Любого бизнесмена можно
если не привлечь,  то разорить.  Но  своих  не  разоряют,  им  предоставляют
кредиты и государственные  заказы,  ниши на внешнеэкономическом рынке, квоты
на вывоз сырья и тому подобные вещи. Все, что делают эти цветы корпоративной
жизни, могло бы делать государство, как оно  это делало раньше, и прибыль бы
делилась  на  всех  граждан,  шла  бы  на  строительство  жилья  и  создание
высокооплачиваемых  рабочих  мест,  на  науку и оборудование, на культуру  и
просвещение. На благо всех людей, а не нескольких сотен семейств, измазанных
кровью еще сталинских жертв, не говоря уже о жертвах последующих.
     Универсальный коммутатор
     Мир  корпоратистов  существует   фактически  независимо  от  остального
общества подобно двум нескрещивающимся биологическим популяциям, обитающим в
одном ареале.  Их  система  во  многом  повторяет  обычные институты,  часто
занимает то же место,  но она призвана  решать конкретные  системные задачи,
никак  не  общественные.  А   при   столкновении  с  обществом,  если  такое
происходит,  система старается свести  взаимодействие к минимуму.  Например,
суд никогда не осудит важного корпоратиста: или не хватит доказательств, или
закроется дело, и т. д.
     Корпоративное  общество (по Гумилеву - субэтнос)  не планировалось, оно
именно  возникло  и   обособилось.  Оно   подобно  нации  в  строении  своих
институтов, но является отдельной популяцией - все институты у корпоративной
системы свои, куда люди со стороны не допусаются.
     Для возникновения  структуры  нужно  сконцентрировать  нужных  людей  в
нужном месте. Власть в равной степени - система коммутации. Собственно круги
власти - корпоративная  питательная  среда -  как раз то место, где проросли
семена корпоративной системы,.  Власть  в первую очередь  прошлая.  Нынешняя
только дораспределяет  захваченное. Но структуры нужны - иначе корпоративная
система не будет корпоративным миром.
     Собственно власть и была  коммутатором первичным. Власть наследуется. В
России не так много  ее  первоисточников.  Это  министерства, это управления
делами,  это  крупные  предприятия,  это  органы   местного  упраления,  это
госучреждения. Корпоративная система родилась где-то в подобных закоулках. И
как она возникла, как появилась  корпоративная самоидентификация - появились
структуры специальные, ориентированные на будущие поколения.
     Эти  структуры  -  спецшколы. Дети  представителей  власти  встречаются
здесь, здесь они  первоначально делятся на команды: высшее, среднее и низшее
управляющие  звенья. Все встретившиеся - наследники корпоративных ниш. У них
отличный  от всех уровень  жизни  и следственно  другое определенное  бытием
сознание.
     Далее  -  элитарные   институты   и  факультеты.   Опять   концентрация
наследников пространства. Академия народного хозяйства при правительстве РФ,
МГИМО,  Российская  экономическая  академия  имени  Плеханова  (МИНХ),  МГУ,
Московский   финансовый  инстинтут  -  в  Москве;   в   крупнейших   городах
состредоточены  экономические и  другие халявные  институты, для наследников
колхозных  групп  -  сельскохозяйственные.  Далее   -  партийные  структуры:
партийные  школы, комсомольские школы,  Высшая  комсомольская школа  при  ЦК
КПСС, семинары и  т. д.  По сути  дела  ничего не дающие  мероприятия, кроме
одного - коммутации.
     За время  прохождения всех  приведенных структур корпоратисты обрастают
нужными связями: все  они  наследники и  владельцы  жизненного пространства,
каждый чем-то  владеет  и  каждый может что-то  дать  или в  чем-то  взаимно
помочь. А если даже не напрямую, то через цепочку взаимозачетов.
     Получается так, что если у каждой семьи есть выход хотя бы на 40 семей,
то  через них  уже  на (40х40=)1600. Громадная паутина, где сконцентрировано
все жизненное пространство и  великая власть. Всего же,  по  ориентировочным
подсчетам, в центральных коммутаторах первого и второго уровней представлено
около 1000 человек.
     Кто-то  распоряжается  жильем, кто-то -  властью,  кто-то судит, кто-то
защищает, у кого-то - автомобильный завод, у кого-то - автосервис, и т. д. ,
и т. п. Каждый что-то качает в систему  - жилье, услуги,  товары - деньги ни
за  что по сути не платятся, они  берутся со стороны, и никуда из системы не
уходят  - все  живут,  все богатеют,  все  проводят совместные  операции  по
выкачиванию средств из населения и из государства.
     Да, система держится на взятках, но в большей  степени она держится  на
связях, и взятку у человека с  улицы в серьезных кругах никто  не возьмет. А
если и возьмет - только по корпоративной рекомендации.
     С тем, как исчезли  партийные коммуникационные структуры, корпоратистам
все равно надо было как-то договариваться. И чтобы проводить эти переговоры,
по  традиции была выбрана "политическая крыша". Так, несколько корпораций  в
борьбе за  власть  могут создавать  союзы  под  видом политических  партий и
групп. В зале заседаний наемником фабрикуется лапша  для народных  ушей, а в
кулуарах  встречаются  сами  корпоратисты  и  решают  свои вопросы.  И  если
какая-либо корпорация  желает  примкнуть к союзу, она посылает представителя
по координатам  политической организации - маяка. Сюда и перекочевал главный
коммутатор.  А  после кулуарных переговоров принимаются решения,  спускаемые
дальше средствами массовой информации.
     Помимо распределения  жизненного  пространства  и  совместных  действий
оговариваются  политическая  ориентация групп,  квоты в  масс-медиа, доли  в
проведении операций на уровне центральной власти и т. д. Коммутатор - это не
то что  параллельная  система  власти,  это  ее первая  система.  Заговор  и
коммутатор неразделимы, ибо без связи и правил, с его помощью установленных,
нет и заговора.
     Любая корпорация имеет группу связи, работающую в коммутаторе. Эти лица
везде шатаются, по всем учреждениям, вроде бы не делая никакой работы. Они -
постоянные  представители  на  частных встречах  истеблишмента,  завсегдатаи
клубов и подобных заведений. Они  ищут связи и обмениваются связями. Так как
мест,  посещаемых  сильными  мира,  немного, то и  найти  их не  сложно. Так
связываются  со следователями,  прокурорами,  адвокатами, журналистами,  так
выходят  на   уровень  министров.  Один  из  вариантов  отбора  -   открытие
корпорациями особо дорогих клубов  для своего нового  поколения. Нужные люди
слетятся  на  огоньки сами:  они  знают,  для  чего  эти клубы  открываются.
Например, "Клуб молодых миллионеров"  Стерлигова.  Или респектабельные клубы
типа  "Ротари". А  по  налаживанию достаточных связей клубы хиреют, сходят в
тень, потом исчезают с социальной арены.
     К подобным структурам можно  отнести ассоциацию "Форум - 90" и движение
"Будущие  лидеры третьего  тысячелетия".  Е.  Спицын, лидер: "Опыт  развития
таких стран,  как США, Франция, Англия,  ФРГ, Япония, Южная Корея, что люди,
занимающие   ключевые   посты   в   государстве,   играющие   сколько-нибудь
значительную  роль  в бизнесе,  науке,  политике, начинали  не  с нуля  и НЕ
ПРИХОДИЛИ  С  УЛИЦЫ.  За  каждым  из  растущих  лидеров  стоит  ОРГАНИЗАЦИЯ,
занимающаяся их планомерной  и целенаправленной  подготовкой.  Теперь  такие
организации  появились  в  Росии."  А  кто  выступает  на  их  мероприятиях,
проходящих  в Москве, а  не в Балтиморе? "Ожидается, что  на форуме выступят
президент   России,  министр  иностранных   дел,  командующий  Объединенными
Вооруженными Силами СНГ,  руководство Верховного Совета страны". Ничего себе
"будущие лидеры". Все руководство страны  выступает перед ними чуть  ли не с
отчетами.  В наличии одна  из "крыш" заговора,  а именно - структура,  звено
коммутатора. И  что за ОРГАНИЗАЦИИ могут  быть представлены на форуме, кроме
корпораций - хозяев  страны?  Истинное, коллегиальное правительство  России?
Воистину - суть русской трагедии не в "лидерах", а в ОРГАНИЗАЦИЯХ.
     Коммутатор  выявить  практически невозможно.  Заговор  -  в  нем, и его
равносильно. Коммутатор - это черный ящик, можно наблюдать только результаты
его  деятельности.  Он  существует  умозрительно,  но  действует реально.  В
коммутаторе  нет никаких  бумаг,  не ведется и не читается протоколов. В нем
просто  встречаются  агенты  корпораций.  Доказать,  что  говорят они  не  о
природе, невозможно. Клубы - это место, где коммутация называется "дружбой".
Искать   коммутатор,   чем  занимается   множество   патриотов   -   занятие
безрезультатное. Он умозрителен и тем в сокрытии  совершенен.  Это  звено не
укусить.
     Как  сказал  один из крестных отцов сицилийской мафии фашистскому суду:
"Вы  не  смогли осудить меня  за множество  преступлений,  и  вы осудили  за
единственное, что я не совершал".
     Коммутатор нельзя выявить, как нельзя  выявить  коррупцию или  наказать
корпоратиста-преступника. Нельзя осудить корпоратиста за что-то конкретное -
ничего не будет доказано, его  можно  осудить только за единственное, что он
не совершал.
     У каждого свои проблемы:  миллионеры советуются, как сделать миллиарды.
И  договариваются,  чтобы  их  не  перерезали  за  сотворенные  благодеяния.
Сговариваются. Зговариваются.  И  никто  конкретно  не  виноват  в проблемах
России -  это пауки  на общей паутине. Это стая  акул в океане -  несерьезно
искать кого-то виновного. Потому это и называется "системой".
     Фирмы и предприятия
     Корпорации могут и не владеть фирмой или заводом. Для получения прибыли
экономическую единицу достаточно  контролировать. В нормальных экономических
системах  такого понятия  быть не может:  можно  или  владеть  фирмой или ее
частью,  или не владеть. Корпоратисты создали  систему именно контроля - это
когда  прибыли  принадлежат  им,  а  убытки  оплачивает  контролируемая,  не
обязательно находящаяся в собственности, структура.
     Например,   несколько  кланов   владеют   машиностроительным   заводом.
Развалившимся  и умирающим.  Но каким бы  завод ни был,  он - основная база.
Ресурсы  завода  мобилизуются  для создания  дочерних организаций.  Один  из
кланов  организует   банк   -  туда   переводятся  заводские   счета  и  там
прокручиваются  деньги.  Другой клан  организует  торговую фирму,  используя
транспорт и складские помещения завода бесплатно. Третий  клан организует на
заводском   оборудовании   какое-либо   производство.  Все   три   структуры
минимизируют объявленные доходы, но при этом имеют еще фактически бесплатные
помещения,  связь, транспорт,  технику - за все платит  завод. Завод  должен
сидеть на грани финансовой ямы. Но  если при этом какой-либо фирме требуется
оборудование, то платит за него завод, а работает оно на фирму. Стабильность
системы поддерживается тем, что все  верхушки кланов держат должности именно
на заводе. Фирмы без завода - ничто.
     Естественные монополии никому не принадлежат,  но кто их контролирует -
известно.  С собственностью это слабо соотносится  - Черномырдинский клан не
владеет  "Газпромом",  но  всем  известно,  кто  "Газпромом"  распоряжается.
Черномырдин  совершенно  верно  сказал  о деньгах: "Это не  мои деньги,  это
деньги моего  сына". Так  же  могут  сказать  о деньгах президенты Татарии и
Башкирии. Сын президента Минтимера Шаймиева Радик Шаймиев - главный советник
гендиректора АО  ТАИФ  (Местный монополист связи).  Первым  вице-президентом
Башнефтехима является сын президента Башкирии Урал Рахимов.
     Корпорации имеют дело  с корпорациями, друг друга знают и друг другу не
доверяют.  Деньги корпорация хранит в своем банке, оперирует недвижимостью -
через  свою фирму.  Клиенты  у  фирм  есть  "свои" - свои корпоратисты и все
остальные.  Фирмы проводят  взаимозачеты  услуг внутри корпорации, и  потому
услуги  для своих ничего не стоят. Для своих  - льготы, выигрыши, бесплатные
услуги; причем все это включается в легальную расходную часть баланса. Когда
прогорает подставной  корпоративный банк - корпоратисты получают целиком все
свои проценты. Когда прогорает корпоративная фирма - корпоратисты за копейки
скупают ее имущество.
     Изо  всех принципов  разрастания корпорация предпочитает все свое: если
есть фирма, то появляется свой  банк, своя брокерская контора, своя фирма по
недвижимости, своя  туристическая компания, своя  газета, свой журнал и т.д.
Те же фирмы типа  МММ - это филиалы многочисленных корпораций, простым людям
с улицы подобным заниматься никто бы не позволил.
     Каждая фирма  в отдельности и все  фирмы вместе могут нести  убытки, но
люди  этих  фирм   всегда  получат  прибыль.  Экспорт  "Газпрома"  убыточен,
себестоимость нефти составляет 85  - 95%  от продажной цены, но нефтегазовые
олигархи, равно все вокруг них вращающиеся, живут очень хорошо.
     Картели
     Клан  - первоначальная,  первичная  ячейка  корпоративного общества. Но
кланы  формируются  не  только  по  производственным  признакам.  Картельный
вариант  имеет  то  отличие,  что контролируется не  материальная единица  -
например, завод, а участок власти, обычно связанный с территорией. Возникают
те же  самые  банк,  торговая  фирма,  производство  (обычно  общепит).  Без
поддержки со стороны  власти  все эти структуры  были бы  нерентабельны и не
работали бы в принципе.
     Картель - система равноправных родов (кланов), каждый со своими,  а все
вместе с общими наемниками. Имеет выбранный руководящий клан,  который можно
переизбрать.    Аналогия:    "Медельинский   картель"   -    соглашение-союз
производителей наркотиков, соблюдающих правила игры  и объединяющихся только
при внешней угрозе.
     Хозяйственно-партийные  структуры  -   это  множество  кланов-родов   в
иерархической  структуре на общем  поле жизненного пространства. Каждый клан
(корпорация)  держит  свою  нишу   -  завод,  стройтрест,  и  т.  д.  ,  все
строительство и жизнеобеспечение. Почти все  их  заказы исходят от городской
власти. Им стоит взять эту власть, объединив для этого усилия.
     Свой  картель  существует почти  в каждом российском городе.  В  России
около  1600  официальных городов,  и  везде партийно-хозяйственные структуры
оставили такой след. Не везде они удержались, но даже где нет - там их место
заняли  мафиозные или чисто корпоративные  группы  с местных  предприятий. И
даже если по минимуму считать  около 50 человек на город, то всего получится
100 тысяч. Это сила,  с  которой  считается  центральная  власть. Это те  же
корпоративные, родоплеменные структуры, имеющие одну биологическую природу и
одни и  те же экономические интересы. Иногда они конфликтуют с корпорациями,
подобно Чубайсу с Лужковым, но в общем, а особенно в борьбе с нацией, всегда
будут следовать одним курсом и объединять усилия.
     Основные   картели,  распространяющие   влияние  на  всю  страну  через
представительство в  центральных органах  власти  - Нижегородский (Кириенко,
Немцов  -  нефть,  банки,   взаимозачеты,  энергетика),  Самара  (Губернатор
Константин  Титов,  Алексей  Титов, сын,  в 24 года  назначен  руководителем
подразделения  "Волгопромгаза" местного  олигарха Аветисяна  Газбанка,  Олег
Сысуев  -  зам главы  президентской  администрации,  бывший мэр  Самары).  В
Петербурге нет ни картеля, ни  серьезных корпораций - это результат разгрома
романовского клана горбачевцами. Есть и псевдокартели: Сибирское соглашение,
Дальневосточная  ассоциация, Большая  Волга -  но  эти  редко  экспансируют,
придерживаясь оборонительной политики.
     Рыба гниет  с головы. Страна -  со столицы.  Москва  представляет собой
концентрированный момент корпоративной системы,  наглядный пример, но случай
не из ряда  вон выходящий. Лоббисты регионов в центральных представительских
органах  власти  - люди аналогичных  картелей. Верхняя  палата  Федерального
Собрания создана  специально  для  них.  Эта сеть окутала  всю  страну,  она
выбивает региональные автономии и региональные льготы. С тем, как главнейшие
кланы  будут  терять власть,  будет увеличиваться власть картелей.  Но  суть
корпоративной  системы  не меняется.  Эта  борьба - не для простых смертных,
хотя и последним в ней иногда предоставляется возможность поучаствовать. Без
права пользования результатами победы. Картель приходит на смену корпорации.
Картель - широкая, мобильная, универсальная, перспективная структура. И даже
без формального  распада страны действительный распад пройдет на территории,
контролируемые и облагаемые налогами картеля.
     Отражая и  концентрируя аномальность корпосистемы, Москва  стала своего
рода  аномалией. Процент психически больного  и  просто  больного  населения
многократно выше средненационального. Цены  выше, чем в Париже и  Нью-Йорке.
Окрестные  земли  стоят  дороже,  чем  вся  территория  Франции.  Один  метр
бетонного  пола  стоит  как  суперсовременный компьютер,  на этом  метре  не
размещающийся. В столице 250 тысяч пейджеров,  в России - около 500 тысяч. 8
%  населения платят 27 %  всех налогов.  Считая, что скрытый  процент  везде
примерно одинаков - 8 % населения владеют 27% страны. Картель не работает по
экспорту-импорту.  Но Москва  - место  сосредоточения  центральной власти  и
штаб-квартира  абсолютного большинства  корпораций.  Москва  -  единственный
центр  корпоративной  коммутации.  Не  иметь  представительства   в   Москве
невозможно.
     Все штрафы,  собранные  милицией, идут целевым порядком на  прокрутку в
частном  "Мост-банке".  На  ремонт одной  кольцевой  автодороги ушло  больше
средств, чем на все дороги России. Но это не коррупция, и потому коррупции в
России не существует. Сам Лужков, как это ни  смешно, действительно ничем не
владеет; семья его только "дружит" почти с 40 фирмами.
     Попытки  начертить  финансово-экномическую  схему  вокруг  Мэрии еще не
приводили к удовлетворительным  результатам -  структур оказывалось  великое
множество, все  они кем-то владеют и  кто-то  владеет ими  -  чуть ли не  до
замкнутого круга. Иерархия, весьма сомнительная,  прослеживается  только  на
самом верху.
     На самом деле каждой структурой  владеет конкретная корпорация, а всеми
вместе руководит, а не  владеет картель.  Корпорации взаимодействуют друг  с
другом,  играют  на  акциях  своих  и  чужих,  покупают  акции  по  правилам
взаимовыручки, что создает иллюзию  иерархии и  принадлежности.  Не напрасно
одна  из  главных коммерческих  структур мэрии  называется  просто "Система"
(контролирует  МТС-GSM, Ао "Регион", (владеет  ФПК Кедр,  Марганец-Коми, УПК
Недра, Алмеко), СО Лидер (владеет ВАО Интурист), Кедр-м (сеть бензоколонок),
Московский  банк  реконструкции  и  развития,  Медиа-центр  СММ (владеет  ИД
Метрополис),   "Детский   Мир",  Система-инвест   (владеет   Система-нефть),
Гута-банк.) "Мост-банк" Гусинского - структура в равной  степени картельная,
и сложно сказать, насколько он принадлежит лично Гусинскому.
     Картельные структуры возникают на базе нескольких корпоративных групп -
землячеств,  мафий,  прочих  неформальных  подразделений, желающих  быть  на
равных  с  большими  корпорациями.  По объему  контролируемого  пространства
Московскую группу можно поставить на равных со Ставрополем и Свердловском.
     Руководство  картеля  пестрит всеми  оттенками.  Здесь  и  председатель
греческого  землячества, и  председатель "Ротари-клуба".  Здесь -  никак  не
клан; русские, греки, грузины и  евреи работают вместе, вместе отбиваются от
обвинений  в  коррупции, вместе  учат  жизни  центральные  власти. Нашествие
сорока языков.  Сила довольно серьезная. Начав с видимого нуля, эта команда,
выдвинув одного человека, захватила больше половины власти в Москве, создала
параллельные  структуры  и  приобрела  здание  бывшего  СЭВа,  наладила свои
информационные  каналы вплоть  до телевидения и установила связи со  многими
странами  мира. По  числу созданных ниш  московская  группа обогнала всех. В
переделе картель грубо отодвинул в сторону  представительские органы власти.
Скорость удивительна, возможности тоже, но механика непонятна.
     Дело в том, что картель - это объединение. То, что объединилось в него,
принадлежало корпорациям  -  каждой  на  своем  месте. Чтобы картель возник,
корпорациям нужно было только объединиться. Договаривались они долго  - хотя
во многом пришли  к согласию еще  во времена советской власти,  понадобилась
еще эпоха Попова. Все эти люди знали  друг друга, и принцип "ты -  мне, я  -
тебе" характеризует именно равноправные  отношения в противовес иерархичным.
Они  менялись благами, услугами и товарами еще при  Советской  власти. А как
наконец договорились - один момент, и картель создан; хозяйственно-партийные
структуры переменованы, корпорации-наемники подключены.  Кто  был всем,  тот
всем остался.
     Снайперы. В рамках свободного пространства
     Нельзя объять  необъятное,  и  при всей  тотальности, даже при желаемом
совершенстве  заговор -  система не смогла  бы определить  ниши  до мелочей,
выдав уделы всем участникам. Она и  не стала этого  делать - на самых нижних
этажах предоставляемым коньком стали условия - лицензии на прибыльные  дела.
Да и  Россия оказалась  столь  богатой,  что  ограбить  ее  планомерно,  без
инициативы корпоративных масс, представилось невозможным.
     Старое  поколение удерживало  ниши  и жило  от  их эксплуатации;  новое
проявляло  инициативу   и  эксплуатировало  систему  связей  -   именно  ему
принадлежат   все  новые   фирмы  с  громкими  названиями  и  учредительными
капиталами, переведенными со счетов государственных структур.
     Снайперы - это корпоратисты нового,  молодого поколения.  Старое давало
им  юридические разрешения, помещения и средства производства, живые  деньги
перечислением  или  кредит  под проценты  меньше  инфляционного.  Ясно,  что
человек  с  улицы всего этого никогда не  получит -  как и ясно, что с таким
начальным капиталом  не  сделает деньги только  кретин. А  для потенциальных
экономических   противников   сохранили   систему   запретов   и    мелочной
регламентации. Так, например, разрешение продавать цветные металлы за валюту
было у  Тарасова  и фирмы  "Исток",  а у металлургических  комбинатов такого
разрешения  не было, к  тому же  их обязывали продавать по госцене, заведомо
заниженной. На вырученную валюту закупались компьютеры и ТНП, рубли по-новой
вкладывались  в  металл. Прибыли  измерялись  в  миллионах  долларов.  Такую
операцию могло  произвести  любое,  самое  ублюдочное предприятие.  Но  в то
время, когда требовали по килограмму объяснительных на каждый грамм металла,
этот же  металл  вывозился  тоннами и  совершенно  бесконтрольно.  Тарасов и
миллионер  Герман   Стерлигов  были  первыми  ласточками.  Иное   дело,  что
развязность последнего перешла все пределы, и масс-медиа его "замолчали".
     Как  делают   бешеные   деньги?  Директор  завода   предлагает   своему
родственнику (снайперу) продать товар этого же завода.  Родственник (брокер,
дилер) получает его по  минимальной цене, близкой к себестоимости, а продает
по  реальной либо иному  предприятию  -  по договоренности директоров,  либо
хозуправлению госструктуры  -  по  договору директор  -  начальник.  Прибыль
делится на  троих; берется она  не из воздуха, как принято думать  -  либо с
конкретного завода,  либо с госструктуры. А родственник  - обычно ему  20-30
лет  -  представитель молодого поколения. Вот  откуда  у  российской золотой
молодежи миллионы.
     Так было сначала.  Теперь снайпер получает  товар  по  договоренности с
директором  и пытается сбыть его либо на внутреннем,  либо на внешнем рынке.
Завод может  понести убытки -  снайпер никогда. У него  монопольное право на
продажу  товара и  никакой  ответственности.  Возможны  варианты,  например,
торговля договорами, где  заключивший договор получает  20-40%  от суммы.  А
заключать  этот  договор может  только родственник  директора. Десятки людей
взялись бы за эту работу за  один, даже  0, 1%  - но им никто не предоставит
такой  возможности.  Так  и  работают.  Это  не   кража,  не  хищение.   Это
корпоративная система.
     Снайперы  на общем  фоне вносят  некоторое  оживление в  экономику.  Им
принадлежат  брокерские и дилерские структуры. Им  приходится  давать взятки
чиновникам. Но жаловаться на жизнь им не приходится. В качестве монопольного
владения  им  принадлежит свобода  предпринимательства. Они - часть системы,
люди  системы,   без  своих   корпораций   они   ничто.  Они   действуют  на
общекорпоративном пространстве.
     Компрадоры. Разговоры о том, что западного козла пустили в наш  огород,
не  совсем   состоятельны.  Россия   -   собственность  корпораций,  большая
общекорпоративная ниша, а в свою нишу чужих не очень-то пускают. Вывоз сырья
-  дело  в принципе простое, конъюнктура  рынка здесь  постоянна  и  никаких
вопросов  не  возникает:  гони  сырье  за  кордон  -  получай  деньги.  Этим
занимаются сырьевые корпорации.
     Россия  завалена   ширпотребом.  Продают  все  это  не  иностранцы,   в
исключительных  случаях  дилеры  иностранных  фирм.  Продает  все это  новая
буржуазия.  По   определению:  компрадоры  -  лица,   занимающиеся  продажей
иностранного  ширпотреба  в  своих странах,  посредники  между  иностранными
компаниями  и  покупателями.  Компрадоры  объединены  одной  общей  целью  -
иностранцев   не  пускать!  Технология  компрадоров  много  сложнее,  чем  у
сырьевиков. Фирма закупает товар  у иностранцев, продает его на национальную
валюту, конвертирует выручку, снова закупает товар. Получается вывоз валюты,
ввозимой сырьевиками, немногими корпорациями,  освоившими высокие технологии
и непосредственно иностранцами.
     Компрадоры  -  те  же  самые  корпоратисты.  Были  начальные  капиталы,
юридическая   защита,   связи,  помещения.  Снайперы  -   новое   поколение,
возжелавшее экономической свободы. За редким исключением начальные  капиталы
компрадорских фирм переведены со счетов государственных структур. Компрадоры
-  плоть  от  плоти  системы. В  цивилизованных, да  и в  просто  проводящих
национальную торговую политику странах компрадоров нет.
     Коммерческие  банки -  речь идет о банках в т. ч. народных, принимающих
вклады от населения и выпускающих  акции для населения. Не у всех корпораций
оказалось  достаточно средств, чтобы вести борьбу. Но корпорации  знали, что
инфляционный процесс разовьется вне всяких норм. Снайперские команды  начали
выманивать  деньги  у  населения  под  любыми  поводами,  суля  высокие,  но
отстающие от  инфляции проценты.  Так  делал "Менатеп", так делало "Ринако".
При повышении  цен  в 10-20 раз их  ставки увеличивались  в 1, 05-1, 3 раза.
Разницу забрали корпоратисты. Никто здесь не виноват. Просто инфляция, а тем
более знание будущего и его программирование - это тоже деньги.
     Взаимозачеты -  тоже  снайперская стихия.  Если с ними  разбираться, то
получается, что  просто  обмены  товарами между предприятиями - это довольно
скромные  операции.   На  самом  деле  результат   взаимозачета  -   покупка
государственной структурой какого-либо товара за  полторы - две цены. Обычно
это  крупные  товары,  типа  электропоездов.  Деньги  делятся  между  лицом,
протолкнувшим покупку со стороны  государства  и  снайперской взаимозачетной
фирмой.
     Общекорпоративное  пространство  сокращается  с регрессом.  Снайперские
структуры чувствуют это первыми:  их доходы режутся в первую очередь. Но они
- только представители, только  подчиненная  часть  корпоративной армии.  Их
"свободный  рынок"  обречен на стагнацию, но при всех усилиях они не  смогут
его спасти.
     Наемники
     Когда  интеллектуальный потенциал  системы падает, когда  она  заражена
потребительством  сверх  всяких   пределов,  когда   не  нужно   захватывать
пространство, а можно жить на доходы с захваченного, тогда на  сцене истории
появляются  наемники.  Их  задача  -  стать  буфером  между  корпорациями  и
консорциями, между  владельцами  пространства  и сильными  нации,  жаждущими
передела. Между римлянами и варварами, между метрополиями и колониями, между
фабрикантами и рабочими и т.  д. Иногда бывает  наоборот, но крайне редко: у
владельцев пространства  денег  больше. Иногда наемники выступают  как  сила
межкорпоративных стычек - но таких много и не нужно.
     Когда  жизненное пространство сокращается, появляются консорции. Власть
имущим это не нравится, и они инкорпорируют людей консорций в  свои охранные
структуры через  либерализацию системы найма. Но много наемников  - это тоже
опасно:  они  становятся   беднее  во-первых   и   концентрация   становится
взрывоопасной во-вторых. В списках переворотов наемникам принадлежит  немало
страниц. Кроме того, наемникам нужно платить много, ибо недовольный  наемник
в силу своей осведомленности опаснее врага. А если пространство  сокращается
так, что выкидывает  ранее принятых наемников пачками, получаются  готовые к
употреблению организованные банды.
     В сословной (профкорпоративной) системе наемников  по сути нет - только
на  работу   особо  грязную.   В  это   время  армия,   охрана,   полиция  -
профкорпорации, открывающие людям перспективы, а  людям нравится благодарная
работа. У профкорпоратистов своя мораль, чувство  долга; они  знают, за  что
воюют  - за честь  сословия и свою личную. Они берут в свои ряды  достойных.
Крестьянин  становится  вольным  казаком  и может  дослужиться  до  атамана.
Рабочий может  пойти в  милицию и  стать героем. Опасность выявляет худшие и
лучшие черты. Худшие люди не выдерживают и уходят.
     Иное дело  корпоратисты: зажравшиеся,  наглые, самодовольные, денежные.
Из  чувства  долга или  из авантюризма таким  служить  не  будут.  Деньги  -
инструмент оперирования жизненным пространством. Больше платится наемникам -
больше  берется  от  народа,  сокращается  жизненное  пространство,   растут
консорции, растет опасность, необходимо больше наемников. Сами  корпоратисты
часто потребляют  меньше, чем наемные легионы - а дерутся наемники плохо  за
любые деньги, их надо  опять больше  - и  так до  бесконечности, венчающейся
взрывом.
     Переходный  период от  сословий  к корпорациям  возвел в степень  число
вариаций найма.  В то время, когда дрались уже  корпорации, профсистема была
неисчерпаемым источником героев  - не понимавших, что по сути своей они  уже
наемники. Потому и выходили  казусы. Придя  к власти, Горбачев решил сломать
шею  азиатским   группировкам  -   Ленинградская  система   была  уничтожена
традиционным профкорпоративным  способом  - с помощью Комитета.  Похоже,  за
азиатов никто не брался. Всплыли Гдлян и Иванов. Они бы не сделали и десятой
части без  полномочий сверху. Они  исполняли заказ Ставрополя  и Горбачева -
потому многое сходило с рук.
     Следующий крупный,  серьезный наемник - Лукьянов. Почти друг Горбачева,
человек,  вытащенный  им  на свет. Кроме Горбачева за ним никто не стоял,  у
Лукьянова  не было своей  серьезной  ниши.  Из профкорпорации  был забран, а
вернуться назад - ее не стало. В  защиту слова никто не сказал. Аналогично -
Полозков - та же судьба. Эти стояли на защите профсистемы и Горбачева, тогда
профсистемой  поддерживаемого, от  корпораций кланового  толка  - азиатских,
уральских, сырьевых. Следующий наемник -  Руцкой, тоже плохо все понимающим.
Этот человек даже не понял, что он был нанятым представителем своего картеля
в центральных органах власти.  Он  даже  не  понял,  что прощение - плата за
принадлежность  корпосистеме. Его,  как и Травкина, в свое время  выживали в
деревню - со спадом политической активности, и в нужный  момент вытаскивали.
Но потом - прощен и пожалован уделом. Все правильно, корпоратисту без имения
никак нельзя, даже если он  был наемником и плохо себя вел.  А  Травкин - не
корпоратист, ему и без удела хорошо.
     Корпоративная система - одна  большая  семья. Но  кого-то все  время то
преследуют, то сажают, даже иногда убивают. Так обходятся с проворовавшимися
наемниками, причем  укравшими не у народа (это - пожалуйста, только делись),
а у самой системы.
     Наемники, за  исключением  вышеперечисленных,  потерявших  хозяев или с
цепи  сорвавшихся, своей игры  не  ведут. В стране национально-популистской,
лидерской  система найма  может  распространяться  до самого  верха -  как и
система  хозяев-теневиков.  Глядя  на  лидеров,  вождей  партий,  министров,
депутатов, стоит анализировать - а не наемники ли они, и чьи  они  наемники?
Оппозиция   выставляет  заведомо   непроходных   кандидатов,   не  пользуясь
возможностями раскрутки своих людей. Даже в Государственной думе проложается
наемническая линия: фракция Явлинского  "дружит" с Московским картелем, ЛДПР
и  КПРФ - с теми, кто делает интересные предложения с третьего раза, чей дом
Газпром - известно, а название "аграрии" скорее не от обычных аграриев, а от
банка  "СБС-Агро" Смоленского. На местных выборах то же  самое: в конце 1998
года в  Петербурге боролись  за губернаторское  кресло  Петербургский филиал
ОНЭКСИМа  во главе с Юрием  Рыдником  (он же бывший "Союзконтракт - окорочка
летят")  и  местный промстойолигарх  Владимир Коган; а СМИ почему-то решили,
что конкурировали Владимир Яковлев и Анатолий Собчак.
     Есть  и  корпорации  на  положении  наемников - в основном в  средствах
информации. В таковые превратились большие, массовые, обладающие своей базой
системы. Но эти свое положение осознали целиком и  полностью  - они получали
дотации и выгодную рекламу. А куда еще деваться лишенным средств масс-медиа,
кроме как искать хозяев? Кто не нашел - исчез, прогорел. Наемники-политики и
руководители  информационных  корпораций  входят в  истеблишмент.  Они много
решают, но они все равно далеко не главные. В политику  можно пробиться лишь
по великому блату;  обычно в  отношении  корпоратистов  политики - друзья по
работе и учебе, но в исключительных случаях родственники.
     На счету Каддафи 14 млрд  долларов, на счету Саддама - 8 млрд. Россия в
10 раз богаче Ливии и Ирака, вместе взятых. У корыта быть, да не нажраться -
только  русские  корпоратисты  способны  на  такой  подвиг.  Тем более когда
кругом, как они сами заявляют, множество корыт с великим количеством свиней.
     Российские  политики физически  не  могут ни  уследить,  ни  припрятать
подобные суммы, ведь  чтобы их оборачивать,  нужны целые финансовые империи.
Следовательно,  они  кого-то  прикрывают,  кто  стоит  за  ними. А кому  эти
миллионеры  могут  доверить  власть,  кроме  близких  родственников и лучших
школьных и институтских друзей? Наемники  могут  набираться и  из  членов  и
руководителей   территориальных   картелей   (Строев,  Руцкой).  За  многими
полуоппозиционными политиками стоят регионы, и в то же время эти политики не
ведут  своей  игры, а подыгрывают в чужих  играх.  Они выполняют свое  дело,
получают  свои  деньги,  и отправляются отдыхать  в  родовые места, где  все
кругом - свои люди, выдвинувшие высокопоставленного наемника наверх.
     Институт  политического найма -  один из самых  сложных в системе. Есть
корпорации и картели, состоящие из кланов и корпораций. И те, и другие имеют
многоуровневые  иерархии.  И  иерархии  корпораций  -  о  иерархии  картелей
говорить сложно, скорее всего ее не существует. И везде есть наемники.
     Корпорация или  союз корпораций  могут взять в наемники как человека из
низшей  корпорации, так и  из картеля. Такая необходимость  может возникнуть
из-за отсутствия в корпорации приличных лидеров или из-за наличия нескольких
возможных  лидеров  от  разных  кланов.  Из  корпораций  или  низших  этажей
корпорации брать довольно сложно  -  могут начаться иерархические конфликты.
Берется человек от картеля,  территориториальный  лидер,  не претендующий на
что-либо   серьезное  в  центре.  Сотрудничство  взаимовыгодно:   корпорация
получает  лидера,  картель  улучшает  свое  положение,  наемник  практически
безопасен  для корпорации и в случае провала корпорация не будет подставлена
под  удар.  Он  по  сути  -  двойной  лоббист:  родной  картель  и  нанявшая
корпорация. Лоббирует всем по-немногу, но этого обычно достаточно.
     С помощью  наемников корпоративная система  может  как  угодно  вертеть
массовым  сознанием. Например, на важную  должность ставится наемник. Творит
он  такое - кошмар.  Народ  и оппозиция начинают борьбу,  власть ожесточенно
сопротивляется,  но  напор  велик:  через  6-8  месяцев  побеждают.  Система
заменяет наемника следующим стоящим в обойме, и  новый проводит абсолютно ту
же политику под другими лозунгами.  И народу приятно -  вроде бы  скинули, и
власти  тоже  -  все  идет  по  плану, все  осталось  на месте. А  в  народе
начинается разочарование от политики. Если в корпоративном обществе к власти
ставится человек без  собственной  серьезной корпорации - он наемник. Если к
власти ставится наемник, значит корпосистема готовит очередную гадость.
     Масоны
     Ложный  путь  тоже приводит  к истине.  К  истинному пониманию ложности
пути.  Масонам  стоит  уделить  место  хотя бы  потому,  что  они вторые  по
популярности в русских патриотических сказках.
     Масонство  -  название  преемственное  и  неоднозначное.  Очень  разные
организации встречаются  под этим наименованием. Масонство  первоначально  -
движение  сопротивления корпоратизму. В средневековой Европе  так сложилось,
что профессиональные  знания были  изначально владением  нескольких семей  -
рода. Ему принадлежали ниши жизненного пространства в строительстве  и любом
ремесле. Из  поколения в поколение  люди рода (цеха)  становились мастерами.
Дружественные  семьи из поколения  в  поколение  поставляли  в  эту  систему
подмастерьев (термин даже появился -  "вечные подмастерья"). Все вместе дает
самую  обыкновенную  корпорацию.  А   она  уже   использовала  труд  наемных
работников, при  этом на  законном основании  оставляя  себе  большую  часть
прибыли.  Но квалификация любого  рабочего со временем растет  - за  годы  и
обезьяна научится дома возводить. Цеховики не позволяли им  стать мастерами,
всеми  правдами и  неправдами  охраняя  свою  монополию. Наемным  работникам
подобный  расклад  не нравился, и  они  стали создавать  тайные общества для
борьбы за  свою  долю.  По-современному - профсоюзы.  В отличие  от  цеховых
каменщиков они стали  именоваться "вольными каменщиками",  "франк-масонами".
По ходу веков части прав добились, с развитием фабричного производства часть
цеховых прав  отмерла,  с ними -  приставка "вольные" -  "франк". Но система
тайных связей осталась, введение мистических ритуалов сделало ее недоступной
для  рабочих,  и  появились просто  масоны  -  союзы буржуазии  в  борьбе  с
аристократией (это было и  в  России  в 17-м).  А к нашему времени  остались
просто союзы власть имущих.
     Средний  бизнес  может  играть  в  политику  только  при  относительном
паритете  сил  с  бизнесом крупным.  Большинство  ниш  масонов -  на  уровне
"город-местность". Их же стихия - местное самоуправление, мэрии,  префектуры
и т.  п. А играть  в крупную политику они даже если не желают, то вынуждены,
иначе центр сократит местные свободы и лишит низы части дохода.
     После  того как ушли в прошлое дьяволизм, иудаика и  мистика, масонская
традиция продолжилась в самом главном, чистом  виде  - коммутации. Структуры
трансформировались к варианту клубной  системы  средней буржуазии.  Возникла
сетка    местных    клубов     и    руководяще-направляющих     центральных.
Профкорпоративный  элемент   -   отбор   достойных  -  позволяет  привлекать
талантливых   людей  к   руководству.  Во  Франции,   например,  большинство
руководителей страны вышло из клубов - как элитарных, так и не очень. Высшие
клубы - это уже истеблишмент.
     Одно из направлений деятельности масонских структур - средства массовой
информации  (масс-медиа).   Они  не   рассматриваются  как  ниши  жизненного
пространства, они - оружие в борьбе за  ниши иные. И потому клубно-масонские
масс-медиа часто выигрывают у корпоративных, что заставляет сильных  мира  с
клубами  считаться.   Здесь  оружие  масонов  -  сенсационные  разоблачения,
нарушающие корпоративное равновесие.
     Для   характеристики   общественно-политической    структуры   западных
демократий  часто  употребляется  термин   "гражданское  общество".   Обычно
"общество"  совпадает со "средним классом". Не совсем так. "Общество" -  это
врачи,  журналисты, юристы,  средние  предприниматели,  средние  служащие  -
имеющие 3-5 средних доходов. Но  инженеры  и ученые, имеющие  примерно такой
доход,  к  нему   редко   относятся.  У  них   -  профкорпоративная,  а   не
родокорпоративная система, иначе бы они не  выжили. У инженеров  нет клубной
системы,  нет  клубной сетки.  Соответственно  гражданское  общество  -  это
клубная сетка  и  есть. Но  клубы формируют  общественное мнение - и с  ними
опасно не считаться - можно представить какой-либо протест интеллигенции - а
он  будет  всеобщим.   Вот  и  получается,  что  есть  гражданская   система
интеллигенции, а никак не гражданское общество,  часть общества, но никак не
все.   И   строить    гражданское   общество   -    наибредовейшая   задача,
пропагандируемая  в  чьих-то  интересах,  ловушка  для неокрепшего массового
сознания.
     Сколь-нибудь  серьезное  объединение,   хоть  немного  претендующее  на
именование "масонским" - клуб "Монолит". Во главе, как всегда - Лужков. Клуб
создан   для   коммутации  между   представителями  Московского  картеля   и
корпораций,  имеющих  выход на уровень руководства  страной. Примаков не мог
стать премьером, пока в этом клубе не появился.
     Собственно масонами сейчас именуются  очень и  очень немногие. Да и эти
не масоны в классическом контексте. Современное масонство  - что-то  среднее
между охотой  и  фуршетом. Но  иных  сейчас нет,  и потому  термин  остается
свободным. Суть  масонства  - клубная коммутация. Современные масонские ложи
--  "Ротари",  "Львы"  --  не  играют  на уровнях  выше  городского,  причем
присутствуют только  в городах-миллионерах. Клубы в России - это теннисный и
охотничий правительственные, футбольный картельный, любителей конного спорта
для наемников-псевдооппозиционеров. От заговора остается только  "жидо-", но
уже не "масонский".
     Масонские  структуры -  явление сложное и  неоднозначное. На Западе они
дают дорогу  в  свет лучшим  представителям  среднего бизнеса.  В  азиатских
странах  они  выступают  проводниками  прогресса  и  социализации  -  против
феодальных пережитков их идеология  -  национал-прогрессизм.  В  современной
России они представляют  в большей  степени досужие  интересы крепко сидящих
кланов и корпораций.
     Еврейские структуры
     Российские фирмы и капиталы, что бы  о них ни говорили, кому  бы их  ни
приписывали - по законам безличны. Нет у них конкретных  лиц-хозяев. Но есть
прибыли, есть группы,  ими распоряжающиеся  -  корпорации,  картели,  кланы,
семьи.  Еврейские  структуры  простираются  по  всем  социально-политическим
этажам, от главных компрадоров до нищих кланов.
     Основа заговора  - корпорации  сырьевиков.  Но  они только контролируют
сырье. При всем желании продать  его не  очень просто.  Во всем мире вопросы
купли-продажи  поручаются посредникам. И  чем  крупнее партия  товара -  тем
высокопоставленнее этот  посредник должен быть. Это одна сторона, с другой -
в страну  нужно  что-то ввозить,  иначе  обстановка  может  стать совершенно
нездоровой.  Опять  необходимы  посредники. В  современном  мире  посредники
обязаны располагать большими деньгами, в том числе и теневыми капиталами. За
посредниками должен  кто-то стоять - иначе их  самих  обманут. Гарантии дают
крупнейшие  мировые  банки. В  качестве агентов  по переговорам используются
местные представители.
     Кто-то   должен   решать    вопросы    переправки   денег,   заключения
гарантированных   контрактов,    вопросы   политической   и   информационной
безопасности  -   так  образуется  второй  круг,  низший,  но  без  которого
сырьевикам не обойтись. Мир так устроен, что ценности должны двигаться сразу
в двух направлениях.
     Сырьевики  не  могут обойтись  без компрадоров и наоборот. Две  стороны
одной монеты. С  одной - уральцы, газовики, нефтяники.  С другой - Внешторг,
иностранные банки, иностранные  специалисты.  Эти силы  -  контрагенты,  все
хотят покупать дешевле и продавать дороже.
     Другая  известная традиция, связанная  с  евреями  -  откуп.  Например,
финансовые  дела московского картеля отданы  на откуп Мост-банку  во главе с
Гусинским.  Но крайне сложно  сказать, кому принадлежит сам Мост-банк и кому
его  деньги, равно деньги самого руководителя -  ведь без  картеля  никакого
банка не могла  бы возникнуть, без картеля он не  мог бы  функционировать. В
эту  связку обычно попадает канадский миллионер Эдгар Тронфман, одновременно
президент ВЕК, но вряд  ли его отношения  с Московским картелем иерархичные.
Здесь   Гусинский  -  скорее  посредник  между  группами  транснационального
капитала.  То  же и  с Березовским - он начинал  с  автовазовских финансовых
операций.
     На  самом  деле сложно сказать, кому конкретно  принадлежат "еврейские"
деньги. Деньги Гусинского, например, могут  быть частью деньгами его самого,
могут  быть  деньгами  Лужкова,  могут быть  обезличенной кассой Московского
картеля. Так же  и деньги Березовского - могут быть деньгами  семьи Ельцина,
могут   быть  "общаком".  Естественно,   и  Гусинсий,  и  Березовский  имеют
значительные доли в любом случае; но большие доли или меньшие - неизвестно.

     Еврейский вопрос  представляется действительно  наболевшим. На  Руси он
стоит  со  времен  иудейского  полководца   Песаха  и  решается   со  времен
Святослава, разгромившего Волжскую Хазарию. Решается с успехом,  переменным,
с потерями с обеих  сторон. А если вникать в суть самого вопроса, то русские
о  евреях  просто  ничего  не  знают.  Играют роль позитивное  и  негативное
отношения, но истина вне эмоциональных оценок по делу не раскопана.
     Евреи могут быть враждебны или нет русским, но они  имеют представление
о  себе  как  нации.  Они  резко  отличают своих от  чужих -  можно уверенно
говорить  о национальном  самосознании.  В странах  Европы  и Азии еврейские
общины  объединяют  почти  всех  евреев;  наличие  общин  -  не  секрет,  их
руководители  открыто  выступают  на  телевидении "от имени нации". Община -
мощная социальная  структура, объединяющая множество  корпораций, защищающая
общекорпоративные интересы и интересы  каждой  корпорации в отдельности.  Но
община - корпоративное объединение,  сталкивается в жизни  с точно такими же
корпоративными  объединениями,  пусть  даже себя национально не осознающими.
Корпорации  своих  знают,  и  борьба  на  корпоративном уровне  сводит  роль
национального самосознания к нулю. Здесь из общей массы евреи не выделяются.
Да, у них сильное лобби во всех руководящих структурах - но ирландское лобби
сильнее.  Евреи не доминируют в Америке. Структуры американского общества  -
корпорации,  а, еврейская община - только  союз нескольких из них. Учитывая,
что евреев там всего около  7 млн, а корпоратистов - не  меньше 150, то даже
располагая непропорционально  большими средствами,  они не  могут определять
американскую политику.
     Еврейское бытие - корпоративное  с древнейших времен. В их самосознании
незыблема  твердая  и  неразрывная цепочка: семья  - род -  племя/корпорация
(старая община) - союз корпораций (современная  община) -  нация. Нация есть
союз корпораций.
     Будучи  во враждебном  окружении,  евреи  веками вырабатывали механизмы
защиты.  Пространство сокращалось - шла корпоратизация;  расширялось - евреи
увеличивали население, но корпоративных связей  не рвали, чтоб  не  пропасть
поодиночке. И так сложились не только корпорации, под этой нагрузкой выросло
национальное  самосознание.  Евреям  легче  создавать  устойчивые  группы  -
корпоратироваться. В России это люди образованные, с исторической уникальной
религией, со  своей системой родства - по линии  матери,  часто со  взаимной
антипатией с другими народами. Ко всему этому - самосознание. Самосознание -
грозное оружие.  Если у  русских "свои" не  числятся дальше  семьи, в лучшем
случае - рода, в исключительном -  корпорации, то  у евреев понятие нации  -
сразу за корпорацией. Русские могут консолидироваться  вокруг врага, "чужих"
они выделяют, но вот своих  выделить никак  не получается: ведь  "не враг" -
это не обязательно "свой". Самосознание  и есть  первоисточник национального
конструктивизма, и русские решения неконструктивны  в отличие от  еврейских,
да и прочих  земляческих. Евреи знают, что есть жизненное  пространство, что
оно состоит из конкретных ниш, за которые стоит бороться.
     Одна  из  массовых  ошибок  -  приписывать  еврейские  действия теории,
почерпнутой из священных книг.  Якобы существует полумистическое сокровенное
знание. Но, к делу,  таких книг не найдено, а поскольку  еврейская идеология
национально-всеобща,   то  и  книги  должны  быть  распространены.  Известно
обратное:  вопросы  религии,  собственно  книги  играют  в жизни евреев  все
меньшую роль. Но евреи действуют и побеждают.
     Сионизм - это  доктрина,  полагающая решение  вопросов  еврейства через
создание  совершенного  национального  государства как единственного гаранта
защиты  и  увеличения  жизненного   пространства.  Это  доктрина  евреев,  в
пространстве обделенных, доктрина еврейских консорций, стоящих за передел. В
еврейском корпоративном мире существует самая обыкновенная эксплуатация, где
владельцы ниш отчуждают  долю труда своих соплеменников. Последние тенденции
в жизни  Израиля  грозят  добить сионизм бесповоротно. Корпоратизация сводит
землю обетованную как нишу на нет.
     У  евреев  корпорации,  у  большинства  русских  их   нет.  При  равных
возможностях побеждают корпорации. Идеология равных  возможностей для волков
и овец - либерализм. Одно упущение - у русских внизу общества нет корпораций
-  и в  низах  они проигрывают.  Но на верху,  у  власти корпорации  русских
сырьевиков. Евреи на верхних этажах системы не  выигрывают  -  не должны, по
крайней  мере,  выигрывать.  Но  либерализм-то  пропагандировали  они  -  и,
получилось, пропагандировали его для русских сырьевиков.
     Создается  впечатление,  что   корпоратисты   набирают  партию  евреев,
расставляют ее на должности, сами же делают из них "врагов  народа", сами же
с ними "расправляются", "спасая" русских и политический капитал, после  чего
всю партию отправляют за границу. Вслед за Коротичем.
     Евреи  знали, что  такое жизненное пространство, но среди  сырьевиков и
промышленников  их очень  мало, на  настоящее  время серьезных  ниш  они  не
контролируют.  Мировая,  европейская  традиция  - самые высокие доходы имеют
юристы, врачи, журналисты; есть кино, шоу-бизнес  - но  здесь как повезет; в
первых трех случаях доходы стабильны. Сегодня есть юристы, еще держащиеся, а
о  людях остальных  профессий говорить не приходится. Еврейская эмиграция из
России  не сокращается.  Евреи делали  то,  что им  невыгодно, выходит,  они
действовали по  найму. И открывается их роль  - наемники больших корпораций,
наемники-корпорации, которым некуда было податься. Сверху шла "демократия" -
они  выступали за демократию,  пойдет  диктатура  - выступят  за  диктатуру.
Евреи, сначала почувствовав силу,  оказались розыгрышной  картой корпораций.
Будет обидно, если русские потратят на нее свои козыри.
     При  профкорпорации жизненное  пространство  в областях  гуманитарной и
интеллектуального производства  постоянно расширялось. Евреи двинулись туда;
они  были  достойными, их брали.  А при  сокращении  пространства  в тех  же
областях евреи создавали  профкорпорацию внутреннюю и  до  поры  до  времени
удерживались; кто не был с ними - "уходили" через выдавливание.
     Да и глобальные аспекты играют не последнюю роль. Во главе России стоят
русские, русскими же именуемые "руководящей сволочью". И чем выше в иерархии
власти стоит человек, тем ближе он к  этой "сволочи". Ведет это к отторжению
уровней,   и  к  власти   из  низовых   структур   набирается  действительно
второсортный  русский человеческий материал.  В результате даже для  русских
еврей-начальник оказывается лучше своего начальника - до первого сокращения.
     Одна из  еврейских традиций  - настоящий еврей  должен  владеть двумя -
тремя  специальностями,  причем  одной  из них -  в совершенстве.  Еврейские
корпорации  -  в  медицине, в  юридической  системе,  в  науке,  в  музыке и
культуре,  в издательском деле. Средний человек - он всегда средний человек,
у евреев и русских на этом уровне  интеллектуальные способности равны. Но  у
евреев есть принцип наследования места, и, соответственно, семья готовится к
занятию этого  места.  Еврей получает первый плюс.  Еврею  помогает община -
второй плюс. В еврейских семьях ярко выражена преемственность культуры, в т.
ч.  интеллектуальной - третий  плюс. Пробить себе  место в профкорпоративной
системе  (берущей достойных) не представляется  большого  труда. Так евреи и
заняли медицину,  юриспруденцию и  т. д. У  русских были  те  же шансы  - за
исключением трех плюсов.
     До поры до  времени евреи не  могли использовать корпорации - они у них
были,  но  ощутимых  выгод   не  могли  принести  -  в   силу   существующей
профкорпоративной системы. Готовая корпорация - лучшая поддержка  в обществе
корпоративных тенденций. При перестройке еврейские группы в науке развернули
бурную  деятельность  по поиску западных заказчиков.  Корпорации провели эти
акции  лучше, чем  грызущиеся коллективы  русских.  (для русских начальник -
чужой),  и  пока  русские начальники  шатались  по  заграничным  магазинам и
выставкам, агенты российских еврейских корпораций  носились там же в поисках
заказчиков.
     Так  же точно  действовали еврейские корпорации  и в  журналистике: они
упорно искали хозяев  - и  рекламодателей, и  заинтересованных в информации.
Они  легче  шли на сделки, в отличие от русских, думающих,  как то  или иное
сообщение отзовется на  судьбах русской интеллигенции.  А евреи  думали, как
достать  хлеб  для своих, и,  поскольку  делать газету для  них не моральный
долг,  а делание  денег, они  хозяев  нашли и  выжили.  А солидные советские
издания так вопрос поставить не  смогли  и прогорели. А что,  действительно,
оставалось евреям?  Писать в русских  национальных  интересах о  возрождении
русского духа? Так им бы все равно не поверили.
     Евреи   в  высших  эшелонах  российской  власти  всегда   на  положении
наемников. А перед перестройкой  ситуация характеризовалась тем,  что нанять
их могли только корпоратисты, иных сил в обществе не было. И нельзя сказать,
что  евреям  отдали что-то  хорошее  - ведь  фактически  все русские ушли  в
торговлю   -  политика  у  корпоратистов   на  порядок   ниже.  Да,  главные
корпоратисты   во   главе  страны,   но   исполнять  их   волю   -   занятие
малорентабельное  и  не очень благодарное. Брать взятки, торговать - дело, а
досаждать шефу жалобами на газетные беды - совсем иное.
     Евреи  имели  большое влияние  в  экономической  науке, в экономических
институтах.  При  корпоратизации все эти ниши зависли  в воздухе.  А  откуда
корпоратистам брать высокопоставленных марионеток,  кроме как не из подобных
залежей? В 89-90 гг. сложились целые сети  поставщиков "политиков". В Москве
существовала структура  ложи "Свободная  Россия",  множество  других  мелких
корпоративных союзов с  выпускниками Высшей Партийной школы во главе. Отсюда
и  из подобных структур вышли Пияшева, Пинскер,  Явлинский, множество других
мелкого ранга. Сценарий  их  появления  один и  тот  же: человек  неожиданно
появляется на горизонте, из  ниоткуда, сияет определенное время и исчезает в
никуда.  Для этих людей созданы специальные институты  - туда  их сдают, как
утиль, чтобы не возникали  в будущем. А комментаторы  удивляются, почему это
лидеры неудавшихся экспериментов занимаются развитием экономической теории.
     Евреи  удобны  по  множеству  параметров.  Они знают,  какое  жизненное
пространство принадлежит им, и  потому от них нельзя ожидать непредсказуемых
действий; они  знают  свое  место. Они  не  будут, находясь на самых высоких
должностях,  посягать  на чужое пространство,  они  сразу уходят, если в том
есть  кому-то нужда; они чужды  реванша - ведь  дело они делают чужое - и не
будет никаких  разоблачений.  Еврей тихо  сделает,  что от  него  требуется,
получит  свою долю  ударов  от оппозиции и благополучно отбудет  за  кордон.
Наемники для того и нужны. Наконец, ответственность: велика ли вина евреев в
деградации  российской системы? Во-первых и сразу -  не евреев, а нескольких
еврейских корпораций; во-вторых - наемных корпораций. Нация за корпорации не
отвечает  -  ведь русским нет  никакого смысла, никакой логики  отвечать  за
ограбившие их  же русские корпорации. Наемники на оккупированной  территории
несут ответственность за военные преступления - но силовым подавлением  тоже
занимаются корпорации  русские. А за  агитацию  несут  ответственность  свои
предатели,  а не чужие солдаты  - тем  более не солдаты,  в идеале мечтающие
сбежать и бегущие с поля боя.
     Это личное дело - не любить русских или не любить себя, вопросы любви -
не  политические.  Да,  развязана  информационная  война.  Но  не  евреи  ее
финансировали,  и,  соответственно,  развязали. Евреи им  прислуживали -  но
адвокатов не судят. Должны отвечать те, кто состоял в корпорациях, в т. ч. в
еврейских, но это  дело корпоративное, а не национальное. Короче, в том, что
русские дали навешать себе на уши лапши, виноваты сами русские, но  никак не
изобретатели этого продукта  итальянцы. А что до тех, кто врал - их окажется
немного. По предварительным расчетам, евреев не больше 400 человек. Те,  кто
получал дотации,  кому спускали  силовыми средствами рекламу, кто действовал
не из страха, а за деньги. А что до  нации - если русские не должны отвечать
за своих корпоратистов, то почему  это должны делать евреи? Спросите простых
евреев, как они относятся к тель-авидению? Погано они к нему относятся.
     Можно подвести  итоги:  в профсистеме,  особенно при ее  развале, евреи
имели ощутимые преимущества. С корпоратизацией общества, с его регрессом они
эти преимущества утратили,  но  жили во многом  за  счет  дивидендов  с них.
Жизненное  пространство   в  еврейских  нишах  постоянно   сокращается,  что
обуславливает  продолжающуюся  эмиграцию.  И   только   некоторые  еврейские
корпорации были приняты в заговор-систему на положении наемников, в основном
как экран между серьезными корпоратистами и раздробленным обществом.
     Мировой еврейский  ростовщический  капитал к России серьезного интереса
не  проявлял  и  не  проявляет,  никаких акций  на  территории России он  не
финансировал.  Деятельность  сионистских  организаций  в  России   полностью
легальна и имеет единственную цель - исход в землю  обетованную - в Израиль.
Еврейское  лобби  осуществляют  евреи - наемники  корпораций  в свободное от
основной работы время. Единственное, что они выбили  - двойное  гражданство,
которое  им  самим  не  нужно  -  не  могут  же  они  жить  в  двух  странах
одновременно, а иностранцы себя в России и так прекрасно чувствуют.
     Корпоратисты  к  нуждам простых людей-евреев тем  не менее безразличны.
Только социальным регрессом  и можно  объяснить  расцвет еврейских  общин  в
России  в  87  -  91  гг.  В  нормальном  обществе  ниш  в  интеллектуальном
производстве быть просто не может - таких четких  ниш в  этих отраслях нет и
на Западе - там профсистема. А исходя из этого - еврейский вопрос может быть
снят с повестки  дня. Есть вопросы корпоративный  и русский. Каждый удар  по
евреям - это  удар по корпоративному громоотводу. А  если раскинуть сеть  на
корпорации - в ней окажется немного, но довольно интересных евреев. Лужков -
он  только  во  вторую  очередь  "Кац" и в десятую  председатель  масонского
"Ротари-клуба".   Он  носит  ермолку   и   строит  православные   храмы.  Он
корпоратист. У  корпоратистов  нет  постоянной  нации,  у  них  есть  только
постоянные интересы.
     То, что заговор - мало кто сомневается;  неистощима  народная фантазия:
появились    "жидомасоны",   иначе    -    "иудо-сионисты",    они    же   -
"империалисты-технократы".  Для  начала  посмотрим  там,  где  действительно
нечисто:  масоны - в России есть только ротарианцы. Во главе - Лужков. Здесь
мало  родовых  связей.  Здесь  -нувориши, уже  забывшие  о  своих  масонских
увлечениях. Масонский клуб "Львов" заглох, окончательно не родившись.
     Технократы  думают только о том,  сколько  им недоплачивает  босс и как
перегрызть ему  глотку  - до заснеженной России им дела нет. С  евреями дело
обстоит несколько интереснее.
     Корпорация  украинцев -  в кинематографе,  корпорации  кавказцев  -  на
рынках, корпорации азербайджанцев - в выставочном, корпорации ассирийцев - в
игорном  бизнесе.  А  корпорация  евреев -  на ТВ  и в  прессе; она довольно
немногочисленна -  никак  не больше 500  человек.  А было  так: корпоратисты
договорились  с  руководством  еврейской  корпорации -  кстати,  именно  они
перечисляли  деньги  на  учреждение   демократических  газет,   а  потом  их
финансировали  через  рекламу  -  а за это евреи  создавали  соответствующие
информационные  потоки,  а в рамках их -  демократических,  патриотических и
коммунистических вождей, равно замалчивали опасные течения. А стоят ли евреи
во главе заговора? Если  их покупают, то как они могут стоять  во главе? Да,
соучаствуют, но пресса и ТВ нерентабельны, и у них нет иного выхода.
     Поблемы  заключается  не  в  евреях,  а в  русских, в  расколе русского
этнического поля. Кривая силы евреев обратно пропорциональна кривой качества
русской нации. Евреи не могут ее сдвинуть ни на миллиметр. Евреи в России то
поднимались  на самый  верх, то опускались на самый  низ - это  продолжается
тысячелетие. И  если в онце 90-х  они переживают  взлет - впереди  очередное
падение.
     Азиатский корпоратизм
     При нормальной национальной корпоративности свыше  50-70% консорции  не
возникают  в силу  рассасывания  по  корпорациям  или наемным  группам.  При
потрясениях за передел жизненного пространства выступает одна из корпораций.
При победе она инкорпорирует консорцию наемников в свои ряды, в свою систему
и  располагает  в захваченных нишах. Для азиатских систем характерна строгая
иерархия хозяин - воины - слуги  - работники - рабы и большое число семей  в
роду - у таджиков 20-40, крепкие междуродовые связи. В отличие от западных и
российских  корпораций в параллельной  азиатской структуре  - племени -  все
родственники.
     Азиатские  системы   ориентированы   на   принятие   корпоратизма   как
изначальной  реальности,  и  потому  здесь выработаны  необходимые механизмы
защиты;  сверхвысокая  рождаемость  -  один из них. Второй - большой  размер
корпораций   -   предоставляет   достаточное    жизненное   постранство   из
корпоративных фондов для способных людей.
     Россия столкнулась  с  фактом:  в  50-80 гг.  на  Северном  Кавказе,  в
Закавказье  и  в  Средней  Азии  произошел  демографический  взрыв -  резкое
увеличение  численности  населения.  Народам  не  стало  хватать  жизненного
пространства,  а   рядом   лежало   фактически   безграничное   пространство
российское. Нехватка  пространства  снизила  цену  жизни у горских и степных
народов,   и  без   того  низкую.  В   составе   племенных  групп   возникли
консорциальные,  попросту  говоря банды. А  на промысел - в Россию. Проблемы
были до того, как в России появились богатые и бедные.
     Отправляя своих людей на промысел, клан их вооружал, снабжал капиталом,
адресами, связями,  ранее накопленным опытом.  Под  контроль были поставлены
проституция,  наркоторговля,  неучтенные доходы частных  фирм.  Те, кто хуже
организован,  не  брезгуют грабежами  и  бандитизмом. А власть  по  сути  не
вмешивается - боится, ведь в России тоже корпоратисты,  только зажравшиеся и
потому трусливые.
     Жизненное пространство  захватывают те, у кого меньше  цена жизни и кто
лучше     организован.    Раздробленному     российскому    обществу    были
противопоставлены  клановая структура  и дикие  обычаи.  У  русских  не было
выработано  механизмов  защиты; Россия  ушла  в никуда, а  по ее  территории
гуляют полудикие  полчища азербайджанцев, чеченцев, дагестанцев и  других им
подобных.  Произошла обычная экспансия - Россия  оказалась нишей без хозяев,
вернее  без  одного хозяина - без  национального  правительства.  Российские
кланы  и  картели  имеют  основные  доходы от  внешней  торговли (доходы  от
экспорта превосходят  национальный продукт), основные их  ресурсы, в т. ч. и
человеческие, стянуты на  охрану внешторговых  связей. А дела страны ведутся
постольку-поскольку  у  кого-то  оказывается   избыток  людей.  В   основном
территориями занимаются  картели, но они чаще  предпочитают  сотрудничать  с
крупными  мафиями против  мелких, так что российские власти оказываются даже
заинтересованными в иноземной экспансии.
     Российские корпорации,  хотя и пользуются силовыми приемами, тяготеют к
мирному  решению  проблем.  Азиатские  -  придерживаются  военной  доктрины,
открыто  захватывают  и делят ниши.  Им  не трудно  побеждать: они  воюют, а
российские  - нет.  И  где  они  укрепились  - там они и ведут  себя  как на
оккупированной  территории  - в  Москве, например.  И пресловутые  восточная
наглость  и грубость  -  просто проявление  синдрома оккупанта.  Продолжение
лозунга: "Горе побежденным".
     Собственно Азии  вся советская  эпоха не коснулась. Для  них это  может
выглядеть совершенно иначе: "В 1880 году пришел русский хан и обложил страну
нашу данью и  наших  ханов ставил по  своему усмотрению. В  1991  году вышла
замятня  в  Русской Орде  и  отложился наш хан  Ниязов  от  русских.  И было
русского  правления  111  лет".  Все  это  время Азия жила  своей, азиатской
жизнью. Так же, как и в старину, существовала жесткая иерархия, существовало
неофициальное рабство,  ниши  жизненного  пространства  были поделены  между
кланами.  Хозяева сидели  в  парткомах  и  администрациях, воины  служили  в
органах -  охраняя  собственно хозяев,  слуги выбивали дань из работников, а
работники ловили бомжей и обращали в рабство.
     Нахождение в составе Союза увеличило иерархическую пирамиду на еще одну
ступень  - руководство страны.  А  руководителям принято  посылать  подарки.
Нельзя  сказать, что корпоративная болезнь  пришла  из  Азии, но  Азия своим
наличием ускорила ее  течение. Азия  же укрепила и улучшила свое положение -
естественно, что она выступала против демонтажа Союза. Российская атоммарная
система имела преимущества при  ускорении  научно-технического прогресса,  а
при регрессе побеждают корпоратисты. Всякие и почти все.
     Средства  борьбы с  Азией  стары, как мир:  санитарный кордон,  жесткая
система национального  гражданства,  национально-гос.  торгово-экономическая
политика.   Здесь  действует  европейский  и   американский  опыт  борьбы  с
экспансией сопредельных народов. И если чему  учиться  у Америки - то только
этому.


     Информация - часть  национальной культуры, по существу часть окружающей
среды,  в конце ХХ века влияющая на развитие  живущего  в городе человека  в
степени  гораздо большей,  чем  природный ландшафт. Если  раньше психическое
состояние выводилось из ландшафта, то нынче - из информации.
     Когда  говорится   об  информационном   обществе,   об   информационной
цивилизации, когда манипулирование массовым сознанием теряющих биологическое
качество  нациями  доводится  до  степени искусства,  информация  становится
больше, чем ландшафт,  а в среде  психически ослабленных групп - больше, чем
реальность.
     С прогрессом происходит  усложнение  большинства жизненых  процессов  и
массовое сознание не успевает за происходящими изменениями. Не успевают даже
нации  здоровые -  и только подсознательные механизмы  на уровне  инстинктов
оставляют им шанс на достойную жизнь.
     С точки зрения  науки информатики информация - не только  сообщение или
знание,  а  количественно выражаемая  степень  управляемости,  в  конкретном
случае - управляемости нации. На  примере отдельного  человека: чем больше о
нем известно,  тем легче им управлять -  или  посредством шантажа, или через
его слабости, наклонности  и убеждения. В информационном мире нет  групп вне
информации, и следственно нет групп вне  информационного  управления. Исходя
из  вышеприведенного - информационная война  -  холодная  стадия гражданской
войны между корпорациями  и  нациями.  Одна из  последних попыток управления
нацией.
     Узкое, дефективное информационное пространство, ограниченное интересами
потребления, влечет  за собой деградацию  ландшафта, деградацию  психики, и,
далее,   биологии.  Заговор   формирует   информпространство   аномально   и
абиологично.  Информационное  пространство  нации включает  в себя  огромное
число мифологических,  исторических  и эстетических сюжетов, не применимых в
процессе   потребления.  Информационное   пространство  системы,  строящейся
исключительно на потреблении, используется на  100% как механизм выживания и
повышения жизненных норм.
     Конкретный пример:  "В России -  тоска". Откуда? Корпоратисты - страшно
скучные  люди. Изначальная  концентрация  серости, о  доминировании  которой
писал еще Троцкий, дает о себе знать. Так могут быть скучны только люди, всю
жизнь решающие  одну задачу, где все данные известны, где нет ничего сложнее
бухгалтерии  - задачу потребления. Бухгалтерия, если и может быть интересной
работой,  то  никак  не может  быть содержанием  и  формой  жизни.  Средства
массовой информации - в руках корпоратистов. Через них и проецируемая на все
общество  знаменитая  вселенская  русская  тоска,  которая,  как  следует из
вышеизложенного, никак  не  может  называться  русским  явлением.  Не  будет
корпоратистов - не будет и тоски.
     Мир слова
     Существует всем известная, много  раз  пересказнная история: появляется
информация о том,  что  банк "плохой", люди  отзывают из него вклады,  после
чего хороший банк на самом деле  становится плохим. В таких случаях говорить
о первичности информации или материи нужно с оговорками.
     Достаточно знать  не  так много терминов,  чтобы представлять целостную
картину  реального  мира.  Жизненное  пространство,  вледельцы  пространства
(корпорации, кланы),  претенденты, передел пространства,  месть, возможности
реальные   и   потенциальные,   биологическое   сохранение,   социальный   и
научно-технический прогресс. Можно добавить мирную революцию - но это и есть
передел.  Можно  добавить  культурное  сохранение  -  но  оно  следствие  от
биологического. Можно добавить социализм - но это только одно из направлений
прогресса.
     Информационный   поток  -  объем  информации,  имеющий  направленность,
пропаганда события. Пример: "завтра сахар кончится навсегда". Миф - собрание
нескольких  потоков, в совокупности  представляющее картину целостного -  не
обязательно реального - мира.  Пример: "сейчас все плохо, а будет еще хуже";
идеология  -  миф плюс система ценностей  и ориентиров. Пример:  либеральная
идеология.
     Все остальное придумано  для политических и экономических специалистов,
а  применяется  разного рода  спекулянтами  с  тем, чтобы  сделать  политику
недосягаемой для массового восприятия.
     Информпотоки    социальных    и   биологических   групп    смешиваются,
перекрещиваютсся,  сталкиваются. Существует обвальность  процесса: группа  -
информация  -  группа  -  информация.  Группа выдает информацию.  Происходит
разрастание  группы  за  счет  сторонников  выданной  информации. Информация
развивается  этими  примкнувшими  людьми  до степени  создания информпотока.
Информпоток  ориентирует группу  под себя,  отсекая  лишних  людей  и лишние
данные. Группа  выступает ретранслятором информпотока и его  же  усилителем.
Пример: корпоративная  система аккумулирует поток  вымирания, распространяет
его на гомеостатическую часть населения, заражает информацией и  ориентирует
эту  часть,  и,  обратной  волной,  усиленной   подвергшимися  ее  действию,
воздействует на здоровых людей, нагоняя на них тоску и усталость.
     Информация  -  мотив к  действию,  что  бы  она  в  себе  не  содержала
конкретно.  Безмотивная  информация  смысла  не  имеет. Даже  ни к  чему  не
призывая, ничего не предлагая, а только  что-то описывая, информация создает
у  человека  определенный  настрой   -  в  зависимости  от  того,  от  какой
социально-биологической группы она исходит.
     Не   прорвав    информационного    фронта,   нельзя   выиграть   войны.
Дезинформация, деморализация -  сколько  идут войны, столько им  сопутствуют
подобные  понятия. И цели -  запугать противника, сбить  с толку, лишить его
идейного и политического обоснования борьбы - стары как мир.
     Руины во тьме
     Рухнув, советская империя похоронила  своими обломками целый мир - тот,
где добро непогрешимо, а зло абсолютно. И если в 1918-м сложный многоцветный
мир "Вех" сменялся простым черно-белым миром классового противостояния, то в
наши дни последние произведения никак не отличаются буйством оттенков. Все -
черно-белые.  Даже  если "коричневые".  По  иронии судьбы  оказывается,  что
провозгласив себя "белыми" (или "красными", или  "коричневыми") группа людей
начинает видеть всех окружающих исключительно в черном цвете. Это не генотип
совковости, это привычка, оказавшаяся сильнее всех генотипов.
     Советскую империю воспринимали как добро или как зло - как  черное  или
белое,  в некоторых интерпретациях как красное. Мир состоял  из двух начал -
диалектически противоположных. И состоял он из них с самого своего  создания
- чуть ли не столетие шла бесконечная схватка сил света и  тьмы, абсолютного
добра  и абсолютного  зла.  От  теории классовой  борьбы  -  через борьбу  с
фашизмом  -  к  противостоянию  американского  империализма и  пролетарского
интернационализма.  И   вдруг   через  80  лет  двухполюсного  существования
выясняется, что сил света, пусть даже в политическом плане, - вроде как бы и
нет. А сил тьмы - больше чем достаточно.
     С  тех  пор  как  рухнула  советская империя,  прошло  достаточно много
времени   для  осмысления  происшедших   событий.  Хотя  бы  для  построения
историко-политической модели  - от Апрельских  тезисов  Горбачева до  штурма
Белого  дома. Первая черта под событиями года 1917-го была подведена в  июле
18-го, с выходом сборника "Из глубины".  В  то время  как события тех  лет и
наших примерно  сопоставимы  в историческом  плане, до  сих  пор ничего даже
близко стоящего, можно сказать параллельного  тому блестящему слову в России
нет.
     В России - мрак кромешный. Соответственно либерализации государственной
религией провозглашается деидеологизация. Мало возврат к неверной теории, да
еще  и  50-летней давности.  Мотивы  -  дичайшие  соответственно: если  наша
идеология оказалась  плохой, давайте вообще откажемся от идеологии. Если под
кем-то подломилась табуретка, повод ли  это отказываться от  табуреток? Крах
советской марксистской версии  социализма (выраженный как минимум в том, что
к  власти пришли  либералы) - это крах  только советской марксистской версии
социализма и ничего больше. Ну хорошо, отказ от марксизма - но при чем здесь
планирование?  Прежде чем построить дом  - строитель чертит план; прежде чем
сделать  шкаф,  столяр  рисует  эскиз.  Чем сложнее  конструкция,  тем  выше
необходимость в плане. Но государство посложнее шкафа. Дело не в плане, и не
в  идеологии, а  в  том,  хороший  или плохой план,  кто,  зачем и  для кого
планирует. Приватизацию всей страны можно осуществить  в недельный срок - но
вот  что  будут  проводить  корпорации  дальше? Так можно  пройтись по  всем
пунктам   либеральной   программы   -  и   станет   видно,   что   идеология
"деидеологизации" - очередная подставка  корпораций; поистреплется - выкинут
и возьмут другую.
     Власть вбивает  в головы разную рухлядь-ересь. Но  оппозиция - похлеще.
Пусть либерализация  -  это  на  50  лет  в  прошлое. Оппозиция  предлагает:
ортодоксальный  марксизм-ленинизм  - на  70  лет  в прошлое, великодержавную
русскую идею - на 80 лет назад, ее евразийскую модификацию - на 25-30. И что
самое парадоксальное -  почти  все патриоты требуют интенсификации внедрения
либеральной  модели. Как  при царе!  Народные  массы  не отстают:  появились
"зеленые" - требуют закрытия химпрома.  Появились  казаки - требуют закрытия
АЭС.  Появились  "социалисты"  -  требуют  демонополизации. Если так  пойдет
дальше,  появятся питекантропы с  запрещением колеса. Предполагаемый целевой
регресс - 80, 70, 25 лет. Вот и получается, что какой бы дефективной ни была
власть, оппозиция - еще хуже.
     Идея  Евразии -  "Завтра" и примкнувшие патриоты: черная Америка против
белой Евразии. Идея классовой борьбы -  коммунисты: черная  буржуазия против
красного пролетариата. Антисемитизм - коричневые: черные евреи против белого
русского  народа.  Идея  криминальной революции Говорухина,  за  отсутствием
лучшего получившая  довольно  широкое  распространение:  черные  воры против
честных белых людей.
     Самое смешное, что все оппозиционные идеи не то что давно опровергнуты,
реальности лишают  их  остатков логического смысла. Марксизм  считает  самым
передовым  классом  пролетариат.  Но  пролетариат  при  постиндустриализации
численно  сокращается, и потому он в ней не заинтересован; как он может быть
передовым  классом? Православная идея полагает единство  в православии; но в
России почти нет православных, здесь мало кто не знает "Отче наш", не говоря
уже о "Символе веры". Догматов - и то не знают.
     Многие патриоты  видят  основную  опасность в социализме, на  страницах
газет  воюют  с  социалистами  -  но,  во-первых,  теоретически существующие
современные социалисты не против  монархии, а  во-вторых, в России  их  пока
нет.  И  если коммунисты  еще  могут  сыграть  на  антипромышленном  моменте
либерализации, то патриотам в  нынешнем виде играть вообще не  на чем. Вот и
кризис патриотического  сознания. Пытаются ставить на гражданские настроения
- но это позор, ибо в основе всех  хоть немного состоятельных русских учений
лежит тезис о негражданской природе русского народного самосознания.
     Социализм  дискредитирован  русским  максимализмом. Социализм умышленно
дискредитирован    корпоративными    кругами.   Социализм    дискредитирован
горбачевцами.  Социализм  дискредитируется левой  и  правой  оппозицией.  Но
социализм - это единственная государственная  ориентация,  способная вывести
общество на постиндустриальные рубежи. (Теория конвергенции, социализации  в
США и Германии, через  конкуренцию стимулирующие весь запад, опыт социальных
программ третьего мира - Ирак, Египет, Коста-Рика).  Социализация - мостик в
будущее;  и  вот  все российское общество,  несмотря  на  постоянную грызню,
сплачивается единой целью - сжечь этот мост. И впереди, в огне  - реликтовые
остатки интеллигенции; впрочем, ее тягу к суициду констатировать не впервой.
И ладно бы только сама - народ агитирует.
     Ни одна  из  доктрин  не  смогла  -  уже  не  смогла  -  доказать  свою
жизнеспособность. Отчасти  их выдвигающие правы: для народа с неопределенным
черно-белым восприятием черно-белая доктрина естественна. Но ни одна из этих
доктрин  не указывает целей и  методов борьбы, не объясняет каждому человеку
его личностных перспектив, не говорит, кому стоит или не стоит верить. Перед
русскими  встала   многосоставная   задача:   идеология   должна   объяснить
многоцветность мира и уложить её в рамки черно-белого мировосприятия.
     В  том,  что дискредитирована  русская прогрессистская-социалистическая
традиция  -  истинная трагедия России. В  этом - ее идеологический  разгром.
Прошлое  исчерпано,  а  будущее  уничтожено.   Это  взорванное  национальное
единство, взорванный разум, взорванная русская идея на современном этапе.
     Вороны. Империя лжи
     Корпоратиста трудно отождествить с каким-либо живым существом, при всей
общности они довольно разные и довольно неживые. Но их представители в СМИ -
это  вороны,  это те,  кто каркает.  Ворон - птица черная, мрачная, любитель
мертвечины.   Слетается  на  разруху,  на  побоище.   После  битвы  получает
свежатинку, в обычное время перебивается падалью.
     Развернувшаяся  в  начале  перестройки  борьба   за  газеты  и  журналы
полностью   подтвердила  предположение   о   блочно-корпоративной  структуре
масс-медиа. В ином случае не стоило  грызться из-за вывесок-заголовков, если
бы каждый талантливый специалист  мог найти свое издание, а  любая группа  -
учредить  новое.  Вопрос  встал  не  столько  об изданиях,  сколько  о нишах
жизненного    пространства     -     кормушках,     изданиями    называемых.
Команды-корпорации проявились во всем блеске, одно заявление - "учредитель -
трудовой коллектив" - абсолютный знак  корпоративности; ниша  контролируется
теми, кто в ней сидит.
     Захватом структур корпорации утвердили свои ниши и потребовали дотаций.
И они не могли их не получить  - ибо там, где есть ниши снизу, есть и связи,
и  ниши сверху, -  иначе не  с  кем  бороться  за  независимость.  Некоторые
верховные  структуры  оказались  сильно  побитыми,  лишившись  изданий. Ниши
сверху,  ниши снизу  - это уже иерархия. Последняя полагает наличие иерарха,
все венчающего;  поскольку  в России не личности, а  кланы  - то всесильного
идеологическо-информационного клана, окруженного корпорацией для поддержания
покорности вассалов.
     Российские   масс-медиа   выполняли  более   грандиозную   задачу,  чем
информирование  общества.  С  незапамятных  времен  они  строили, берегли  и
сокрушали  мифы.   Миф   -  это  не  мистерия   (собрание   легенд),   нации
соответствующая,  ею  хранимая,  из  нее  черпающая   силы,  а  искусственно
созданная  картина  мира.  Миф  нуждается  в  постоянной   подпитке,  он  не
использует  энергию народа, а  в  большинстве случаев  ее  преодолевает.  Он
нуждается  в  громадных структурах  по обработке  реальной информации  -  по
пережевыванию ее и превращению  в  объект  псевдомира - иначе может  статься
нестыковка с  иными  его элементами.  Что-то приходится замалчивать,  чем-то
забивать информационые  дыры, и на все  нужны  люди  и деньги. Псевдомир был
выстроен  общими усилиями корпораций по общей цели, с заданными параметрами,
с заложенной динамикой.
     Перестройка  перетасовала фигуры в верхах  общества - и это не за  счет
передела сфер  влияния, а за  счет ликвидации  отдельных, в  первую  очередь
союзных ниш.  Информационную структуру, за исключением издательств,  она  не
тронула, скорее всего здесь было  много "людей самого верха". Редко, но были
настоящие драки - в основном в малозависимых  изданиях, достаточно мощных, с
большими тиражами и штатами, как в  "Литгазете" или "Огоньке".  В результате
отсутствие  корпоративного  хребта в  корпоративном  обществе  привело их  к
краху.
     Союзная  идеологическая   лаборатория  при  ЦК  приказала  долго  жить.
Горизонтальные структуры  сменились вертикальными клановыми. Каждое  издание
оказалось  в  одном  из   последних.  Сверху,  из  заговор-системы  правящей
корпорации шел один идеологический заказ; сформировать его можно было только
на  одной платформе. Платформу - миф  редакциям не  диктовали  - их вынудили
найти самим - задача не для шибко умных. Они ее нашли. Тем, кто плохо искал,
срезали дотации. Но  мир был бы  слишком  скучен без борьбы  и  конкуренции.
Кланы  сами стали  обзаводиться газетами.  Так возникли все новые, 89-91 гг.
издания. Газетное дело малорентабельно, и по дотациям выявить "руководящие и
направляющие" структуры несложно.
     "Газпром" конролирует "Труд",  "Рабочую  трибуну", часть "Комсомольской
правды",    "Сельскую    жизнь",   "Профиль",   журнал    "Деловые    люди",
телерадиокомпанию "Прометей".
     "Лукойл"   -  "Известия"(19,5  %  акций),  "Капитал",  "Moskow  Times";
издательский дом "Космополитен" (Плейбой,  Домашний Очаг и другие), вложения
в несколько медиа-холдингов
     С  именем  Березовского   соотносятся  "Независимая   газета",   "Новые
известия", "Огонек".
     Александр  Смоленский (банк СБС-Агро)  контролирует Национальную службу
новостей, журнал "Деньги".
     Структуры   Потанина   контролируют  "Комсомольскую  правду",  "Русский
телеграф", "Эксперт".
     Финансовая группа  "Мост" контролирует издательский дом  "Семь  дней" и
через него газету "Сегодня", журнал "Итоги".
     "Онэксим-банк" - "Известия"(50%), часть "Комсомольской правды".
     Подконтрольные   столичные  каналы  ЗАО  "Метрополис",  относящегося  к
владениям  московского  картеля:  "ТВ-Центр",  ГКТ,  Московский  радиоканал,
"Литературная  газета"  (потеряна  МЕНАТЕПом),  "Метро", "Век",  "Культура",
"Вечерняя Москва",  "Вечерний клуб". Мэрия перечислила на  счета центральных
изданий около 5 млн. долл. в одном только 1996 году.
     Телевидение поделили те же олигархи:
     ОРТ: 11-16% - "Объединенный банк" + "Логоваз" - структуры Березовского,
22% - "СБС-агро"("Столичный"), МЕНАТЕП, "Альфа-банк", 51% - государство.
     НТВ: 30%  "Медиа-мост"  Гусинского, 30% РАО "Газпром". (Почему-то когда
патриоты ругают НТВ, о последнем владельце они забывают).
     ТВ Центр: АФК "Система" Владимира Евтушенкова и мэрия, что по сути один
картель.
     ТВ-6: 35% -  Березовский,  35%  -  Эдуард Сагалаев,  30%  -  "Лукойл" +
Правительство Москвы.
     За любую  информацию кто-то платит,  за любой информационной структурой
кто-то стоит.  Независимые  СМИ  могут  быть  еще  интереснее,  чем  кому-то
принадлежащие. Корпорация  Яковлевых  началась  с  того,  что  Егор  Яковлев
возглавил  "Московские  новости".  Его  сыну  Владимиру   предложил  создать
печатный орган Артем Тарасов. Американский миллионер Том Дитмар инвестировал
в издание  деньги - но ему  этих денег не вернули, причем Том  совершенно не
расстроился. В 1994  году был  куплен журнал "Столица", в  следующем году он
благополучно прогорел - но кредиторы опять  без претензий, долги списали.  И
совершенно непонятно,  каким структурам это выгодно и кто  на  самом деле за
подобные удовольствия платит.
     Империя  уже дала немало сбоев. Система тотального контроля развалилась
- не потому, что корпоратисты этого хотели - у них опять-таки не хватило сил
и способностей ее  сохранить. А нет системы - нет не только контроля, нет  и
дотаций. Лозунг  "спасайся кто может" пресса восприняла как "продавайся кому
угодно!"  И потому  можно  использовать  универсальный,  применимый  во всех
отраслях  экономики  и политики,  подход к информационным технологиям -  кто
владелец и в чем он заинтересован.
     Генеральная линия
     Психическое состояние общества, где развернулись события, всецело к ним
располагало. Заговор сейчас - это отражение  состояния русской нации. С тем,
как прогрессирует нация, меняется отражение.
     В  любой войне должны быть субъекты, против которых  эта война ведется.
30%  живых,  30% нейтральных (гомеостатичных), 30% вымирающих.  Первая треть
биологически активна и потому опасна. Воздействовать на больных нет смысла -
их  можно только подкармливать, воздействуют  на здоровых - с целью размытия
ценностей и создания комплекса неполноценности,  воздействуют на нейтральных
- чтобы те перестали различать понятия добра и зла, с тем,  чтобы выработать
у них стойкий иммунитет к политической активности.
     Из    наличия    русских    наций    вымирающей    и    живой   -    на
информационно-биологическом    уровне   задача   состоит   в    том,   чтобы
сконцентрировать информационный поток от 1/3  вымирающих и направить  на 1/3
живых.
     Десятилетиями   тотальность  российского   общества  отождествлялась  с
генеральной линией  партии. До недавнего  времени  она прослеживалась четко:
качество   -  правопорядок   -   ускорение   -  гласность  -  перестройка  -
демократизация.  Тотальность общества - тотальность информации. Так  было  и
так есть  - да, появились  оппозиционные газеты, но  главные, массовые СМИ -
радио и ТВ - тотальны по-прежнему.
     И  термины -  из конца 80-х: прорыв  информационной  блокады,  создание
независимых    альтернативных    прессы    и    телевидения,     налаживание
коммуникационных механизмов передачи информации.
     Продукция всех средств  массовой  информации составляет  информационное
поле.  Любая  представленная  идея  создаст  информационный  поток,  имеющий
направляющим  вектором  образ-миф.  Образы  вбиваются  в сознание,  сознание
провоцирует волю, воля, экспансируя, детализирует  образ и усиливает поток -
информационная машина работает.
     Кланы рвут куски  от  России. Чтобы  Россия  не  проснулась, они  ведут
информационную войну. Дезинформация, деморализация,  борьба  с  призраками и
тенями - что угодно, только не правда о системе. Вороны стерегут мертвый сон
страны: спящие безопасны. Можно  ли назвать бодрствующим общество, где никто
по сути  не знает,  кто  же  этим обществом правит?  Ни  слова  о кланах,  о
корпорациях, о системе.  Пока нация  не знает, с кем  нужно  бороться -  она
будет  это  делать  с  поставленными  кланами  пугалами  -  красной угрозой,
трехцветной угрозой,  демократией,  русским фашизмом -  с  тем, кого  и чего
подобного по сути нет.
     Если над тараканом  занести ботинок  слева  -  он  побежит  вправо. Это
работает инстинкт  самосохранения.  Если над нацией зависла  правая угроза -
она проголосует за левых. Если у этой нации есть инстинкт самосохранения.
     Ботинок  или правая угроза -  это  информация, побуждающая к  действию.
Ограбление страны, разворовывание ее ресурсов - это информация. Если  кто-то
хочет ограбить страну -  он не должен допустить, чтобы это было очевидным. У
современного   русского   населения   крайне   плохо   дело   с   инстинктом
самосохранения,  от  50  до 70 % его семей -  вымирающие.  Но  есть и  живое
население,  способное реагировать и желающее  увеличивать свою  численность.
Только  оно может  представлять опасность и  реагировать на  ситуации. (Иное
дело,  что  российские безобразия и мертвого поднимут, и умирающему помереть
не  дадут). Против него и должна вестись информационная  война.  Именно  эти
люди должны быть дезориентированы во времени и пространстве, а следовательно
- во всех  жизненных  аспектах,  именно во  всех -  вплоть до инстинктивного
уровня.
     Здоровая нация  -  нация расширяющаяся, тяготеющая к  экспансии, потому
сильная, смелая, со своими представлениями о крастоте и идеалах. Такая нация
не даст  себя грабить даже в  мелочах -  ей нужно слишком много. У  нее есть
язык  и  терминология  - через них осознается  окружающий  мир.  У  нее есть
позитивный  настрой -  стремление  к  лучшему.  Каждый  пункт  ее  характера
вытекает их другого. Ее противники  должны уничтожить  все  пункты  - только
тогда нация будет дезориентирована и распадется на индивидуальные элементы.
     Нации вымирающие отличаются от живых мировосприятием:  оно негативно  в
противовес позитивному. Чтобы  морально сломать нацию - ее нужно представить
себе  самой вымирающей  и  безнадежной. В сумасшедших домах нормальные  люди
сходят с ума, и, представив страну большим сумасшедшим домом, можно добиться
подобного результата на национальном уровне.
     Любая группа людей несет  информацию. Вымирающая группа, не  верящая не
то чтобы в идеалы - даже в светлые чувства, пораженная синдромом хронической
усталости,  лишенная  логического   мышления,   с  нарушенными   инстинктами
самосохранения  и воспроизведения -  это  идеальный  источник информации для
обращения  здоровых  людей в  больных. Здоровых достаточно такой информацией
накормить - и они уже не здоровые.
     Есть корпоративное общество - часть вымирающего русского народа. Ни  во
что не  верящее, живущее  даже в  роскоши по-скотски, биологически ущербное,
завидущее и потому в каждом своем  элементе,  в каждом человеке  ненавидящее
все   красивое,   сильное  и   здоровое.   Врагам  нации  достаточно   взять
информационный поток, им выделяемый, сконцентрировать его через масс-медиа и
направить  на здоровых людей. Корпоратисты  своею жизнью  подают пример.  Не
стоит придумывать легенд о психотронном оружии - как и о велосипеде.
     Итак:  уничтожить  идеалы  -  через   пропаганду  скотства,  уничтожить
представление  реальности -  через  искажение  реального мира в  масс-медиа,
уничтожить  представления   о  красоте  -   через  вдалбливание  стандартов,
уничтожить язык - через перевирание и многозначность терминолгии, уничтожить
стремление  к  лучшему  - через пропаганду  тихого сущесвования  и выживания
любой ценой.
     И вроде бы общеизвестно, что высокая любовь - это хорошо, это красиво -
но  когда по всем информканалам вдалбливается, что  "принца" или "принцессы"
не существует, что потребление  - это главное, психика не  каждого здорового
человека выдержит. Если у человека есть идеал, он способен на  поступки - на
действие, на  борьбу, на месть. Нация потребляющая - это безопасно. В первую
очередь для главных потребителей, в том числе главных потребителей людей.
     И  вот  наступает торжественный  момент  -  реализация  вышеприведенных
злодейских планов. И выясняется, что делать ничего не надо, что реализация -
процесс  автоматический,  нуждающийся только  в  корректировке. Корпоратисты
держат все масс-медиа. Им  достаточно только давать  информацию так, как они
ее представляют - и это  будет антинациональная, абиологичная, алогичная для
нормальных людей информация. Информацию достаточно давать - а дать они могут
только такую. Не стараясь и почти не лукавя. На уровне психическом от одного
восприятия общих моментов  такой информации  у  народа съедет  крыша. Потому
информационная война  сводится в основном  к  борьбе с  информацией, несущей
позитивизм и реальное видение мира.
     Генеральная  линия  масс-медиа  в  современной  России  -   уничтожение
ориентиров,  ценностей,  всякого реального  представления о мире. Война идет
против здоровых элементов  нации. Нацию можно считать  разгромленной, если у
нее нет ориентации во  времени и пространстве, если она не отличает добра от
зла, если она ведет внутреннюю борьбу.  Именно таким ее хотят видеть  кланы,
именно с такой можно делать все, что душе угодно.
     Российская экономика рушится: иерархия -  одновременно. У корпоратистов
нет выхода - только хватать кусок пожирнее и бежать; многие уже там. Если бы
кланы  и  пожелали  спасти  страну,  им   бы  не  хватило  интеллектуального
потенциала, они бы не смогли учесть интересы своих корпораций и мафий. Выход
один  -  бегство.  Но  под  каким  флагом? В  голове  русского  человека  не
укладывается,  как это  правительство  может  сбежать  с  казной.  Но  самая
новейшая история знает множество таких случаев. В Африке и Латинской Америке
это постоянно.  Сбежал президент Филиппин  Маркос;  хотел  сбежать Чаушеску.
Сбежало   правительство  громадного  государства  Заир.  А  чем   российское
правительство лучше или хуже заирского?
     Нельзя  провозгласить  бегство благой  целью,  спасением России -  хотя
удивительно,  в  их  бегстве  спасение  и   есть.   Остается  тянуть  время:
провозглашать   черт  знает   что,   действовать   по   методу  тяни-толкая:
провозглашать приватизацию панацей и оттягивать ее, провозглашать демократию
и ее  же  душить, провозглашать либерализацию  и  устанавливать потолки цен.
Одним словом - создать  в головах людей  совершеннейшую  кашу,  ни словом не
обмолвившись о корпоратизме и кланах.
     Почему же  сейчас, при полном разнобое,  российские  средства  массовой
информации можно  назвать тотальными?  Просто  они  создают  тотальный поток
бесцельной борьбы, не  упоминая  об  истинных причинах,  истинных виновниках
российской  трагедии. Как  раньше -  тотальная ложь.  Не  спасут  Россию  ни
демократизация,   ни    либерализация,   ни   обвальная   приватизация,   ни
бездефицитный бюджет, ни иностранные инвестиции. Можно провести все сразу  и
не проводить  ничего  - пока  у власти  корпоративная система,  хорошего  не
получится.
     Время  - деньги.  Для тех, кто  занимается  вывозом  богатств  грозящей
взорваться страны время - деньги вдвойне. И потому главной линией пропаганды
выступает  стратегия  сдерживания:  делать  что   угодно,  менять,  тасовать
политиков - но держать власть, держать сколько возможно -  в  это время идет
вывоз сырья и  всего прочего. Стратегия контролируемых корпоратистами прессы
и  телевидения   -  тянуть:  успокаивать,  запутывать,  подкидывать  вождей,
дискредитировать оппозицию, в общем, тянуть  - два  года, год, 500 дней, 6-8
месяцев.
     Средства, служащие целям
     Если  народными  массами  не  управлять,  последние  имеют  тенденцию к
восстановлению нормального жизненного процесса через  истребление различного
рода врагов.
     В  стране,  где вождистские  настроения въелись в кровь народа, главная
задача пропаганды - создание лидеров и их  борьба. Старые вожди вывели народ
из  терпения - понадобились новые. Кто создал  имидж ныне власть  имущим? На
какой  волне  они  выплеснулись? Если взять  старые  газеты,  можно придти к
интересному  выводу: в то время, когда народ о них  не  слыхал, их уже вовсю
критиковали - причем только с ортодоксальных коммунистических позиций, левая
пресса печатала интервью и репортажи - опять-таки о них. Левые и правые были
объединены  одной  идеей  -  создать  вождей. Из чего  можно  заключить, что
руководились из одного центра. Пресса контролировалась партаппаратом - и вот
реальный след: партийное руководство,  причем его  теневой кабинет - машина,
которой  были  созданы -  если  посмотреть газеты - все демократы. Только из
одного центра можно было разыграть борьбу между коммунистами и демократами -
при том, что коммунистов нет в России с 60- х годов, а демократов никогда не
было.
     Втаптывание  в  грязь стоящего лидера -  это  само  собой, но это самое
простое.  В  арсенале  средств  -  создание  лидера  из  человека  серого  и
бестолкового.  Лидеры  делаются  из   шпионов,  готовые  лидеры  нанимаются,
лидеры-наемники меняют организации. Лидеры  ловятся на  "грязном  прошлом" и
используются.
     Вариант:  культивирование "противненьких" героев.  Масс-медиа  выбирают
подобную овечку, часто  о том не подозревающую,  и начинают рекламировать ее
как  достойного  противника.  Этот   человек  поднимается  по  иерархической
лестнице  в  своей  организации, чем  организацию если  не  разваливает,  то
дискредитирует - именно своими серыми и невзрачными выступлениями. Точно так
из серой  и  невзрачной организации  можно сделать организацию-лидера, чтобы
уничтожить целое движение.
     Создание  лидера   из  шпиона  -  хотя  трудоемкая,  но  результативная
операция.  Масс-медиа  ругают  этого  человека  с  некоторым  уважением,  не
акцентируют внимания на его недостатках.  Его представляют серьезной угрозой
существующему строю - правда, в чем заключается угроза, не говорят.
     Корпоратисты  внедряют  людей   в  организации  противника.  Все  время
случается, что эти внедренные со временем  возглавляют эти самые организации
- у  них есть деньги  и связи,  которые в  управление можно  вложить.  Шпион
соответствует следующим  признакам:  он принадлежит к номенклатуре;  у  него
есть  родственники  в  деловых  кругах;  он  не состоял  в движении с самого
начала; ему сделан имидж "противником". Причем это - или все сразу есть, или
этого ничего нет.
     Вреда  этот человек  может принести больше чем  достаточно, он  наносит
главный удар в решающий момент  - типа раскола предвыборных коалиций и срыва
важнейших  акций.  Даже  выявление  этого  человека на  серьезной  должности
наносит сокрушительный удар  по движению. Но главное -  создание негативного
настроя в организациях и атмосферы бестолковости.
     Борьба корпоративных  структур  с  представительскими  органами  власти
стала  старой  российской  традицией. Все решения депутатов  блокируются,  а
масс-медиа  подают это как неспособность всей  структуры к  чему-либо.  Так,
например,  Верховный Совет преподносился как единое бестолковое целое. В  то
же  время  там  сидели  сотни  людей, получающих деньги через  президентские
структуры. И фамилии их - не секрет.  Они не выступают со своими программами
- незачем. Они голосовали  против всех нормальных решений. Сколько Верховный
Совет  не  говорил об антинародной политике президента, вреда  президенту он
никак не нанес.
     Иной    вариант   -   создание   параллельной    структуры,   например,
Конституционное совещание. Неизвестно кем финансируемой организации внимания
уделялось  больше, чем  тому же  Верховному  Совету. Да  и  то  же  Движение
Демреформ   создавалось   в    пику   ставшей    народной   ДемРоссии.   ДДР
скомпрометировало саму идею демократии. ДемРоссия  развалилась,  а ведь была
серьезная  организация. Конструктивная оппозиция  - Боровой и  т. д. -  тоже
этот самый  вариант. В пику  просто  оппозиции. На повестке  дня  - создание
параллельных патриотических структур типа КРО Лебедя и "Державы" Руцкого. Да
и "Отечество" - название из той же оперы.
     По истине оппозиция -  собрание общественных групп, не  удовлетворенных
переделом жизненного  пространства.  В  обществе  заговор-системы  оппозиций
соответственно  две:  системная  и  вне-таковая.  Последняя  опасна. Задача:
нейтрализовать.  Лишить стратегии через создание аналогичных внутрисистемных
групп. Лишить идеи оригинальности заимствованием и пропагандой их лозунговой
части.  Втянуть  в  борьбу  в  политическом  псевдо-мире. После  перессорить
руководителей  и   дискредитировать   через  внедрение   шпионов.   Истинный
оппозиционер только тот, кто желает передела жизненного пространства в  свою
личную пользу, остальные  - враги, болтуны и плывущие по  течению. А  насчет
примкнувших - дело  скользкое: кто-то  хочет  внедриться в  систему,  кто-то
всегда в ней был, кто-то нашел свой доход именно в оппозиционности. Политику
делают  корпорации   и  элитарные  круги.  Все   остальные   -  политические
аутсайдеры, плетущиеся в хвосте, обреченные на провал очень скорый.
     Распускаются  слухи,  что политика -  это грязь.  Когда шла дискуссия о
наемной  армии, высшие  военные чины  выступили против с аргументацией,  что
наемники -  люди низких  моральных  качеств, не  имеющие понятия  о чести  и
порядочности, думающие  только  о  своем  кармане  и ни в  грош  не ставящие
нанявшую их страну. Им виднее - все высшие чины российской армии - наемники,
они знали,  о чем и о ком  говорят. Так и корпоративные политики утверждают,
что  политика -  это грязное дело:  взятки,  коррупция. .  .  Кто же  это  в
политике развел такой свинарник?
     Одно  из  направлений,  усердно развиваемых  СМИ  -  противопоставление
времен: при  демократии - при социализме и т.  д. Это  создает иллюзию смены
ориентиров, уводящую  от ответственности,  по-минимуму  моральной.  На  этом
аспекте еще будут играть. Не  было смены времен, была и есть одна тенденция,
и  корпоративная система, играя на  этом моменте,  как  и в прошлый  раз под
демократическими,   может    не    уходя    вернуться   под   красными   или
красно-коричневыми знаменами. С тем, чтобы продлить радость обогащения  себе
и бредовый  сон народам. Оппозиционное коммунистическое  движение, ничего из
себя не представляя снизу, сверху кишит корпоратистами - явными и  скрытыми,
и не зря же они там находятся.
     Еще направление - войны компроматов. Все компроматы являются козырями в
игре. Но если игра  ведется в одни  ворота - от козырей нет  никакого толка.
Компромат имеет смысл собирать тогда, когда есть две примерно равные силы, и
достаточно малого - его самого - чтобы чашки весов пришли в движение.
     У  Империи  лжи  нет  нужды  фабриковать  письма  трудящихся  в  защиту
существующего  порядка   вещей.  Психоэмоциональные  срывы  стали  величиной
статистической - и в маразматических высказываниях  нет недостатка -  как со
стороны  демократов,  так и  коммунистов  и  патриотов. На заре  перестройки
появилось   понятие  "демшиза",  или  демократ-шизофреник,  после  путча   -
"комшиза", а шиза  на  почве антисемитизма существовала  всегда. Беда в том,
что эти люди обладают высокой активностью при абсолютной невосприимчивости к
реальности. Они в основном и  митингуют  со  всех сторон,  дискредитируя все
движения - но масс-медиа не показывают дискредитации своих.
     Автор попытался  разобрать  один  из образчиков  клинического сознания,
элементы    которого   постоянно   присутствуют   в   нашей   жизни.   Итак,
"демократическая мистерия". До революции  жизнь  в России  была раем. Но вот
появился  Ленин, он собрал  красно-коричневое быдло  и с помощью германского
генштаба захватил Зимний Дворец. От этого начались разруха и голод. Они были
нужны  для утверждения  диктатуры  пролетариата  и  уничтожения всех хороших
людей  -  помещиков  и   капиталистов.  Потом  пришел   Сталин  и  уничтожил
крестьянство, в результате  чего  в  России  остались  только  коммунисты  и
деграданты.  После  чего  коммунисты  начали войну  с  собственным народом в
интересах слаборазвитых стран. Коммунисты думали только о  высоких идеалах и
собственном благополучии - вот какие были  противоречивые натуры. Помогал им
в этом многомиллионный репрессивный  аппарат КГБ. Но вот пришел Ельцин и дал
народу  демократию. Демократия - это когда главный  Ельцин,  а не  Верховный
Совет.  Коммунисты  тем  временем  окопались  в  МП,  СП  и  прочих  банках,
обзавелись  "мерседесами",  стали  ездить  в  Америку  и  вести   борьбу  за
утраченные  привилегии  -  "черные  волги" и  спецраспределители.  И еще  за
льготные путевки в Крым. Для этого они начали войну по всему бывшему СССР. С
горя  все  защитники-герои  Белого  Дома  -  Хасбулатов,   Руцкой   -  стали
коммунистами и украли компромат -  11 чемоданов, но там все неправда, потому
что Ельцин хороший. . . И так далее, без конца и без начала.
     Психиатрическое состояние общества и до Ельцина было тревожным. Судя по
всему, оно стало гораздо хуже. Много говорят о психитронном оружии - в то же
время здесь все  элементарно. Оружие  это -  тысячекратное  повторение фраз,
противоречивые  истины,  должные   стать  истиной  массового  сознания.  Это
разрушение  психики  масс и каждого конкретного человека  через вдалбливание
противоречий. Именно  усвоенные противоречивые истины  разрывают  восприятие
действительности. И тем самым  -  лишают человека возможности проявлять свою
волю. Если  льву говорить, что он  баран, в  конце  концов заблеет.  Подобно
конструктивной оппозиции.
     Горбачевский  период не  столь  богат  событиями  информационной войны.
Откуда, например,  взялся писатель Рыбаков. талант - минимальный, прошлое  -
красное. А есть Солженицын, которого нужно нейтрализовать любыми  способами.
Тема  ГУЛАГА  -  его  тема,  но он  имеет и  перспективы  на  будущее. Итак,
информационную  нишу  Солженицына  забивают  Рыбаковым.  Последний -  везде:
журналы, радио, ТВ,  книги. А  Рыбаков - он ведь никто. Нишу нейтрализовали,
где теперь Рыбаков? Кто помнит столь  шумевших "Детей Арбата"? Так  массовым
образом замалчивались и замалчиваются опасные для корпоратистов идеи и люди.
А сколько сил было брошено на "Как нам обустроить Россию"?
     Свято место пусто не бывает. Солженицын - в литературе. Но есть, должно
быть  и вожди  масс. Их набрали из слушателей высшей партийной школы  - всех
экономистов. А между прочим, есть прямые доказательства  участия  Ельцина  в
репрессиях  против экономистов  из  народа, истинных  патриотов  и  истинных
честных коммунистов в годы застоя. Система штамповала  псевдо-экономистов, а
экономисты из народа, просто массовое сознание должны были разбираться  в их
заморочках  и тем  самым  нейтрализоваться.  И  когда  наконец разного  рода
выдумки разваливались, система  выставляла новую  шеренгу экономистов с  уже
другими  идеями.  Спорить  с пропаганидистом бесполезно.  Если  пропагандист
признает  свою неправоту, он  не  получит своей зарплаты.  Опровергать их  -
спорить  с  телевизором.  Люди  неискушенные  спорили, побеждали,  но  после
падения ширмы представала точно такая же, только другого цвета.
     Ожидается   общественный   подъем;    нужно   создать   предварительное
перенапряжение,  чем вызвать психоэмоциональную  усталость  -  в  т.  ч.  от
политики.  С  89 -  нагнетание,  90-91 - псевдоподъем,  перенапряжение, 92 -
дезориентация через переход  от черно-белого обозрения мира к многоцветному,
дезориентация через включение многофакторности и  ориентированное усложнение
информационного пространства.
     Поставить интеллигенцию  во главе  заведомо  проигрышной борьбы.  Вышло
лучше всего, путчисты волей-неволей помогли. Воюющий с несуществующим врагом
- партией или чем-то еще - всегда проигрывает. Интеллигенции больше нет.
     Идеологический разгром -  уничтожение  всех возможных систем данных, на
которых  может произойти  консолидация  национальных сил.  Исчерпание  темы,
смещение центров тяжести и дискредитация личностью.
     Идет  борьба.  С   активизацией  новых   сил   началась  дискредитация.
Активизировались  патриоты - получите  Жириновского и  Баркашова - чтобы вся
страна  видела,  кто патриоты  есть  такие.  Любая  глупость,  любая  ошибка
оппозиции  выдается  за  ее  кредо:  средней  оппозиции  нет,  есть   только
сталинисты и фашисты. Сталинисты  - всегда за Союз, фашисты  - всегда против
евреев. А патриотов -  не антисемитов  и коммунистов - не заединщиков вообще
нет! Зашевелились профсоюзники - получите вождей под красными знаменами. Еще
раз зашевелились - получите под голубыми. А кто сделал того же Жириновского?
Патриоты,  у  которых  ни  денег, ни  газет? Да они  его на  дух в массе  не
переносят. И еще: почему это все  демократы - либералы? Президент Миттеран -
он тоже краснокоричневый, только французский?
     Существуют  очень удобные  вопросы, противостоять  кому-то по которым -
дело  громкое и  безопасное.  Вся  внешняя политика  ни  к  чему  никого  не
обязывает. Кричать о геополитических интересах и продвижении НАТО  на восток
- политические дивиденды  идут, а делать не то что  ничего не нужно - ничего
нельзя сделать, и на крайний случай последнее можно объяснить.
     Шикарное  совпадение:  дискредитировать  социализм через приверженность
ему  Горбачева. Замолчать реальные  проблемы с  помощью  конфликта  властей.
Заставить людей подавиться политической  демагогией и не лезть  в  политику.
Что еще будет? Война продолжается.
     Экран
     В  современной России фактически независимо сосуществуют три мира - два
объемных и  один  плоский.  Объемные  -  мир  корпоратистов  и  мир  простых
смертных.  Плоский - продукция средств массовой  информации. Задача плоского
мира -  оградить  мир  корпоратистов от  мира всех  прочих, создать  в нищей
стране иллюзию нищеты правителей.
     Существует целый мир, живущий даже лучше, чем западный человек среднего
класса. Можно  искать по коррупции - но  результат в этом  случае тупиковый.
Можно  десятилетиями  рассматривать  конкретные  компании,  углубляясь в  их
гордеев  узел;  социально-классовый  подход,  как  показывает русский  опыт,
гораздо перспективней.
     Заговор скрыт из рук вон плохо. Два мира не должны взаимодействовать, и
в  то  же время информация  сверху, буквально проваливаясь  под  собственной
тяжестью, бьет по миру смертных.
     Корпоратисты через одноименную систему отчуждают созданное нацией. Люди
корпораций живут много лучше простых людей. Но если простые люди увидят, как
живут  корпоратисты - вся страна расколется на два лагеря: тех, кто живет, и
тех, кто прозябает. Секретность - само собой, без нее никуда. Но это-то ведь
надо представлять народу, как-то  надо забивать информационное пространство.
Экран и его прислуга - "империя лжи" - стоят на границе двух миров: в  одном
живут,  работают, зарабатывают или нищенствуют простые люди;  здесь пашут на
дачных участках, ремонтируют жилье, раз в жизни выбираются  к морю. В другом
- живут в особняках,  дарят на свадьбы машины и квартиры,  останавливаются в
валютных гостиницах, сидят в барах, обедают  в ресторанах, ездят в круизы по
островам и в путешествия по Европам и т. д. Вторые делают это за счет первых
- здесь сложный механизм отчуждения.
     Русский мир отвратителен. Человек не соприкасается с высшими действиями
вплотную.  Он  соприкасается  с  информационным полем  - с  продукцией  всех
масс-медиа. Информационное  поле не всегда соответствует реальности.  Так, о
том, что люди  никогда  не видели,  или  можно врать что угодно:  достаточно
вспомнить средневековую географию с  ее  полулюдьми-полузверями. Опровергать
некому - не видел никто.
     А "Империя" должна сделать из него если не конфетку,  как при Брежневе,
приторно  слишком,  чувствуется  обман,  то  что-то более-менее  приемлемое.
Корпоратистам  все  досталось  по  наследству  -  власть и  ниши  жизненного
пространства, по наследству от губителей  России, и  никакими положительными
качествами  относительно  простых  людей  они  не располагают.  И если будет
вскрыт их мир -  народ  может и спросить,  по  какому  праву они живут такой
жизнью. Задачи масс-медиа - сделать так, чтобы мир не открылся.
     Жизнь  корпоратистов  имеет  информационное  отражение.  Соответственно
варианты:  старый, тоталитарный -  полная блокировка информации -  нынче  не
проходит.  Новый  -  забивание  информ-пространства  разной  ерундой,  равно
уничтожение информационного пространства или неугодных СМИ. Массы или должны
не думать, или думать об отвлеченном, или думать извращенно.
     Мир экрана теоретически должен быть  миром массового сознания - тупого,
рассеянного,  извращенного.  С  таким сознанием  массы  безопасны.  Один  из
последних шедевров - конфликт президента и парламента. Две толпы нищих вышли
защищать двух богатых и при этом чуть не передрались. А драка-то шла за нишу
-  кому владеть  Госбанком  и  выдавать  субсидии  и  кредиты  своим  людям.
Корпоратисты кормушки  не поделили. Но  шикарно  все  высветилось на экране:
схватка черных коммунистических и светлых демократических  сил. В России уже
75  лет  две  партии  -  кто  за  кремлевской  стеной  и  кто  вне. Но  если
внекремлевская партия это поймет, для другой бегство будет лучшим вариантом.
И  потому кремлевские  стравливают  нищих - "разделяй и  властвуй" старо как
мир. Служители империи лжи не зря едят свой хлеб.
     Экран   -   не   политический   механизм,   это   механизм  глобального
общественного  регулирования. Политика в  нем как раз не жалуется, ее  гонят
прочь  и пускают  только по  мере  неизбежности.  Если  в обществе нарастают
негативные  политические  тенденции -  сверху  инспирируется  конфликт,  под
который эти  тенденции приписываются и которыми они нейтрализуются. А задача
глобальная  -  уничтожение информационного пространства. При застое все дыры
забивались   спортом  и   американским  империализмом.  В  моменты  массовой
политической активности - конфликтом "демократов" с "коммунистами", которого
в  общественных  верхах  никогда  не  было. После в  ход  пошли 100-серийные
сериалы,  скупаемые  по  всему   миру,  викторины  и   лотереи.  Параллельно
подключили  догмат "политика - это грязь" и выставили политику грязью. Вбили
в  голову  идиотский тезис о росте  уровня  жизни  после его  падения,  хотя
экономика знает только две тенденции - вверх или вниз, и третьего не дано, и
обещания повышения после  неизбежного падения -  это обещание  реконструкции
чердака после разрушения фундамента.
     Или еще один привет  с экрана  - "развитие процесса демократизации". Об
этом твердят все масс-медиа, хотя  такого понятия, равно и "демократизации",
не существует и не может быть в природе по определению. Демократия - понятие
конкретное, она или есть, или ее  нет. Режим мажоритарной  демократии введен
Горбачевым. "Демократические реформы"? Но эти реформы вводятся  одним указом
в течение 24-х часов.  И как  можно тормозить  процесс  демократизации, если
этого процесса не существует в природе? Т. е. общество имеет дело с экранным
образом, с персонажем, в натуре  не существующим. И таких персонажей - море;
задача их - уничтожить пространство, тем  не допустив до  массового сознания
реальную  расстановку  сил;   реальные   партии,   реальные  идеи,  реальные
экономические и общественные  тенденции, просто  реальное  положение  вещей.
Например, вопрос: почему власти не уничтожат непримиримую оппозицию - есть и
компромат,  можно  и  санкции  применить?  А  потому,  что  за  ними  придут
сильнейшие. Просто эти прут  на ОМОН средь бела дня с дрекольем толпой, а те
могут  придумать  стрелять ночью  по квартирам в одиночку. А что до  свободы
слова - так ее не  существует, и власть тому  проблема.  Например,  вопросы,
интересующие почти всех:
     1. Список самых богатых людей России
     2. Список родственных связей российских предпринимателей
     3. Список организаторов репрессий в последние годы застоя
     4. Список Внешторговых контрактов и конъюнктура рынка тех лет
     5. Список занимаемых должностей "демократов" в годы застоя
     6. Список прежних должностей российских коммерсантов и богатейших людей
России
     7. Список  выехавших  за  рубеж родственников представителей российской
власти и их доходы за рубежом.
     Экран под руководством  империи лжи бдительно  стоит на страже. За  это
люди  и людишки получают  большие деньги. А насколько  сильна информационная
власть, видно из того, что на референдуме Президент выдвинул лозунг "Да, да,
да, да!" И этот  лозунг не  был донесен до народа -  везде гремело  "Да, да,
нет, да!" Система не считается  с президентом  - вождем сильнейшего  клана в
сильнейшей корпорации. Информационники хотели передела депутатских мест, а в
борьбе за пространство и своих-то  не  очень жалуют:  президент мог обойтись
без разгрома Верховного совета - его корпорации пространства  итак хватало -
это информационникам его было мало.
     Империя  лжи, а  равно экран имеют совпадающую по уровням  иерархию. На
высшей ступени - корпоратисты - владельцы масс-медиа. Миф - система  базовых
информационных данных,  в  первую  очередь  ценностей, и основанная  на  ней
идеологическая схема мира. Миф  -  это обработанный заказ  на предполагаемые
действия  хозяев  жизни.  Он  создается  и  обрабатывается на  самом высоком
уровне. Примеры - "демократия", "мы - нищие", "мы строим  коммунизм". Второй
уровень - газеты, журналы,  телевидение - информпотоки. Информационный поток
- однонаправленная продукция масс-медиа. Составной элемент мифа, вбиваемый в
головы.  Пример  -  либерализация,  приватизация. Третий  уровень  - люди  -
ходячие информационные стенды, агитаторы-пропагандисты. О них заботятся и их
опекают,  их  статьи печатают. Это  уровень стереотипов  -  низших элементов
информиерархии.
     Ложь  -  на  самом  высоком  уровне:  "мы"  не нищие и  ельцинизм  - не
демократия. Но сюда могут забраться только интеллектуалы, и  даже  если  они
заберутся - без  иерархии они  не спустят идеи вниз, к  массам. Проекционная
установка очень хорошо охраняется.
     Один из принципов войны в том, что собрание  данных - поле для борьбы в
сфере  идеологии  - не соответствует и не отражает действительных  жизненных
процессов. Жизнь  имеет мало общего с тем, как она преподносится масс-медиа.
Но самое  некрасивое - не  искажение  правды корпоратистами -  эти-то  воюют
по-своему честно,  - а в том, что оппозиция зачастую  принимает  псевдомир и
начинает в нем играть. И многих оппозиционеров, по-видимому, это устраивает:
псевдомир кормит и  их тоже. Например,  власть предлагает дискуссию, которая
выеденного  яйца  не  стоит. А  оппозиция  принимает в ней участие. Хорошо и
первым, и вторым. И кто  бы  ни победил по конкретному  вопросу, результат в
пользу власти - она забила часть информпространства ересью и  оппозиция ей в
этом  помогла.  Пример -  дискуссия  о  роли Сталина. Вся  круговерть вокруг
истории:  сколько  сил  потрачено -  эффект нулевой.  И  для  власти,  и для
оппозиции. Но власть властвует, а оппозиция пытается выжить.
     Борьба
     Борьба -  путь к реальному видению  мира. Путь верности ценностям. Даже
просто желание видеть мир красивым.
     Заговор не отрицает возможности  борьбы с собой, но предлагает правила,
заведомо проигрышные для противников. Например, борьба за отмену 6-й статьи,
борьба с президентами, суд над КПСС,  борьба  с демократами  и  демократией.
Иногда заговор предоставляет массам возможность включиться в усобную  борьбу
кланов: поддержка Гдляна в борьбе с Ленинградским кланом, августовский путч.
Но  тот,  кто   желает  раскрыть  заговор,  должен   играть  от   жизненного
пространства,  по  своим  правилам,  игнорируя  навязываемые политические  и
экономические  моменты,  выступая против родо-племенной  структуры  от имени
национальных интересов.
     Информация крайне  редко бывает абсолютной. При получении информации ее
можно анализировать по следующему плану:
     1. Идентификация источника, в идеале - первоисточника.
     2. Предполагаемый потребитель.
     3. Выявление цели информации.
     4. Проверка на механизм обратного восприятия.
     Дополнительно ее можно проверить на логичность и на подтекст. Суть дела
в том, что информационное время слишком дорого стоит, чтобы использовать его
в  благотворительных  целях.  Так,  это  можно  показать  на примере  самого
сложного  последнего  пункта.  У крупного  оптовика  скапливается  залежалая
партия  товара,   например,  сахара.  Он  покупает  время  и  разного   рода
специалистов типа доморощенных экономистов, и последние  начинают  вещать  о
тяжелейшем положении с  сахаром  и предполагаемом  многократном росте цен на
него. Напуганный народ начинает  скупать сахар, спрос подскакивает, а вместе
со спросом и цена.
     Чтобы   бороться,  надо  знать,  с  Кем  бороться,  бороться  с  Чем-то
бессмысленно.  Враги  России  -  кланы, враги  России -  иностранцы, но  без
продажных кланов внутри они  бессильны. Не заговор как  таковой -  кланы  от
номера  первого   до  номера  энного,   с  фамилиями   и   имуществом.  И  в
информационной войне  за каждым изданием нужно искать клан и  главаря  этого
клана.
     Большая часть жизненного пространства  россиян  оккупирована. Но  чтобы
объединяться и бороться, нужна идеология. Идеология нацинального возрождения
допускает множество толкований и не несет объединительного начала. Идеология
независимости  в существующих вариантах не объясняет, с кем  нужно бороться,
видит врагов  только за океаном, не может  вскрыть сути оккупации. Идеология
православного возрождения  - невозможно даже сформулировать,  что  это есть,
тем более в безрелигиозной стране. Во всех вышеприведенных примерах возможна
демогогия, и все  они могут быть взяты на  вооружение существующим  режимом.
Мир  изменился;  мир  старый,  где  осязаемыми  понятиями   были   марксизм,
капитализм  и им подобные  вещи,  больше  не существует. Новый  мир  - новые
структуры - новые термины.
     Остается идеология жизненого пространства. Она многоцветна во множестве
измерений и однрозначна в  главном, и, таким образом, несколько непривычна -
но если поставить принцип переделов на первое  место, она делит все общество
на  две  неравные  части: меньшинство  тех,  у  кого  пространство  есть,  и
большинство  тех, у  кого  его  нет.  При  всем желании режим  не  сможет ею
воспользоваться.    И    стереотипам   черно-белого   мышления   она   будет
соответствовать: владельцы против претендентов. И главное -  владельцы никак
не выдадут себя за претендентов. Уровень потребления не позволит.
     О   русско-российском   возрождении   треплются   все   поголовно.   Но
естественно, что национальные интересы никто выразить не может. Национальные
интересы противоречат интересам любой партии и группы и любой корпорации. Те
же  налоги -  все  понимают, что их нужно платить,  но в  то  же время любой
желает  оторвать  кусочек у  родного государства.  Это  естественно,  ничего
страшного в  этом  нет. Неприятен весь  этот  треп, превращающий политику  в
грязное дело. Люди, наживающиеся на распродаже  национальных ресурсов - базы
возрождения - твердят о  возрождении.  Нужно сказать, что такое национальное
возрождение и как оно происходит.
     Во-первых,  нет   иной   идеологии  национального   возрождения,  кроме
начинающейся  с  приставки  национал-. Во-вторых,  национальное  возрождение
состоит  из   системы  государственных  экономических  программ.  В-третьих,
осуществить  его может только элита, но никак не истеблишмент. Элита -  люди
преуспевшие в науках и искусствах, а не высокопоставленные чиновники и никак
уж не люди корпораций.
     Начало процесса возрождения называется  национальной революцией. В этот
момент  основная масса  людей  начинает серьезно работать, сразу  появляются
великие -  перспективы, безработица сразу исчезает - работников  не хватает,
темпы производства резко идут  вверх. И  это - происходит сразу, безо всяких
предварительных  спадов,  без  особых  усилий   и  напряжений.  Национальное
возрождение  может  проходить  под  любым  флагом,  при  любой  национальной
идеологии.  Но национальное  возрождение немыслимо  без  передела жизненного
пространства, его ниш в пользу основной массы людей и без создания новых ниш
- новых рабочих мест. По большему счету процесс  национального возрождения -
это процесс создания и расширения жизненного пространства. Нет его  -  нет и
возрождения.
     Политика   возрождения  не  может  проводиться  при  наличии  субъектов
параллельной власти, способных противостоять государству, при корпорациях. У
национального  возрождения  один  субъект  -  нация.  Чтобы  нация работала,
государство должно дать ей кредит - в первую  очередь материальный и создать
юридическую систему  роста. Идеология возрождения  в первую  очередь - Жизнь
для всех с большой буквы, жизнь, а не выживание. Труд должен вознаграждаться
сразу, не  отходя  от кассы, а  не через год и  не через  500  дней. Жилье -
сразу, средства производства - сразу, продукты  - сразу, сразу и всем. Жизнь
начинается заново, стартовые условия - равные. В  послевоенной Германии всем
поровну  выдали по 40 новых  марок  - и нищему, и  миллионеру,  колесо жизни
завертелось. И главное - доля. Ее должен получить каждый.  Реальная доля, не
бумажка, а та, которую можно потрогать руками. Без национальной  революции и
без всего вышеперечисленного национального возрождения не существует.
     То, о чем пишет официоз, по сути не имеет реального смысла. Одна задача
- дезориентировать, выставить приманки и  направить по ним  удар противника;
навести тень и заставить оппозиционеров с нею драться. Многие попадаются - у
патриотов нет системы.
     Не верить  в официальную  борьбу  -  все  это происки,  забыть,  что  в
правительстве, среди чиновников  может  существовать оппозиция  разрушителям
страны - там нет  врагов, там есть разногласия. Есть  только сговор кланов и
их корпорации; не  надо хорошего  клана  - он станет  плохим, когда придет к
власти, не надо кланов  вообще. Политики обещают процветание через 10 лет; а
почему бы и нет, если через 7 их перевешать? Тот, кто будил в народе зверя -
пусть в час расплаты попробует отыскать в нем человека.
     Есть солидарные силы  света  и наемники  корпоративных сил нависшей над
Россией  тьмы - вороны.  Каркают -  так  не перекаркиваться с  ними. Их надо
просто гнать.


     Разговоры о гражданской войне ведутся чуть ли не с  1990 года:  здесь и
параллели, и соответствия. Речь идет не о войнах на территории России,  а  о
войне  русских  против   русских,  если  корпоратистов  так  можно  назвать.
Корпоративная система толкнула страну на путь общественного  регресса, но он
не  может   быть  локальным,  он  так  или  иначе  затрагивает  все  области
человеческой деятельности, все  социальные группы, жизнь каждого конкретного
человека.  К  настоящему  времени  система  национального  мира  значительно
упростилась: есть владельцы  пространства и претенденты.  Остальные голосуют
за владельцев, но ради их спасения  и пальцем не шевельнут,  как  это было в
том же 1917 году.
     Состояния  тотального  регрессивного  процесса,  где  результат  всегда
война, принято называть закатом нации, или цивилизации - где она есть. Закат
нельзя  остановить  -  можно только  восхищаться  его красотой.  Мир  всегда
сменяется  войной  и война миром. После  любого светлого периода надвигается
тьма -  история  не знает других вариантов.  Война - единственное логическое
завершение корпоративного периода и заговора вместе с ним.
     На повестке дня стоит вопрос  о  наследстве корпоратистов. Претендентов
трое: живые русские,  Запад  и  южные  народы.  Вопрос  в том,  кто  быстрее
возьмет: второй передел будет слишком кровавым, так что и от наследства мало
что останется.
     Параллели
     Кто обращался к истории  Азии,  может  просмотреть "китайский вариант".
Начался он с экономического  вторжения  т. н. "цивилизации"  в  1840-х гг. и
закончился  через столетие - в  1950-х. Победа иностранцев в ранее  закрытой
стране, считавшей себя  центром мира, подорвала  центральную  власть. Раскол
этнического поля  - сначала на север  и юг, а после на множество независимых
субъектов вплоть до введения  районных денег, действия независимых армий под
руководством  генеральских  клик.  Во  всех  войнах  участвовало   ничтожное
меньшинство людей - остальные на это  смотрели со стороны. Формы организации
принимали  вид то  религиозных движений  - тайпины, то тайных  обществ  типа
мафий  - триады, то движения против  иностранцев - ихэтуани. Это бесконечная
череда гражданских войн, восстаний и  интервенций. В  20-м веке - борьба  за
демократические  реформы,  политическое  проникновение  Запада,   распад  на
отдельные   самоуправляющиеся   области,  иностранные   вторжения,   маоизм,
коммунизм и в результате  традиционная  нищета к сегодняшнему дню. Китайский
вариант  содержит одну из главных тенденций, наблюдаемых в России сегодня, а
именно: активность меньшинства на фоне иностранной экспансии.
     Второй источник информации - Латинская Америка,  равно путем пройденным
и настоящим состоянием свидетельствующая не в пользу "русского либерализма".
Латиноамериканский вариант ("Сальвадор")  стал  страшно-мистическим жупелом,
где на  развалинах  экономики, среди дворцов и хижин свирепствуют  эскадроны
смерти  и им подобная полумафиозная нечисть. Анализируя народные выступления
хотя  бы только последнего  столетия,  находим революции в странах с высокой
плотностью,  с  большой  местной концентрацией населения, и  продолжительные
гражданские войны на  территориях с  величинами обратными. Здесь аналогия  -
концентрация  населения  в России совпадает  с  подобной  латиноамериканской
величиной.
     Две страны, особенно похожие на Россию - Мексика и с некоторой натяжкой
-  Аргентина.  Массовое   сознание   везде  одинаково  -  латиноамериканская
величина. В обеих были тоталитарные режимы - ослабленные нации  попадают под
власть  диктаторов  -  но  только  один  раз.  Во  внутренние дела  совались
иностранцы,  все   кончилось  10-летними  гражданскими  войнами.   Во  главе
революционных  армий  при  этом  стояли  люди,  вне  революционных  ситуаций
именуемые разбойниками.  А войны из  суммы  набегов на  враждебные города  и
состояли.  На гражданскую  войну  в  России в 1918-20 гг.  это  будет похоже
меньше, чем на Мексиканскую революцию 1910-17 гг. и период Советских районов
в Китае в 1925-30  г. Гражданские войны и революции случаются после периодов
тоталитаризма.  Но они -  не  результат  послаблений. Сначала  тоталитаризм,
израсходовав  ресурсы наций, становится убыточным.  А  потом  всплывают  все
загнанные вглубь, нерешенные, усугубившиеся проблемы.
     Третий источник информации  - сценарии  везде в общих чертах одинаковы.
Исторический  опыт  как  России,   так  и  других   стран.  За   проигранной
империалистической войной  следует гражданская:  Россия  проиграла  холодную
войну. За системным кризисом следует кризис  системы: из нынешнего состояния
нет выхода в рамках сохранения корпораций - иначе он уже был бы реализован в
корпоративных интересах. При распаде нации возникают группы,  ведущие борьбу
за центральную власть над территорией - нация представлена двумя  фактически
нескрещивающимися популяциями. При смене корпораций консорциями мирный исход
почти  невозможен. Резкая дифференциация общества на владельцев пространства
и претендентов подходит к степени его деления на партии не по отвлеченным, а
по наглядным принципам.
     Когда  пространства  становится  мало,  киты  выбрасываются  на  берег,
грызуны  лемминги идут  топиться в реке, саранча летит умирать в  пустыню, а
люди начинают воевать.
     Предпосылки
     Предпосылки:  биология. В России  произошел раскол  этнического поля по
вертикали. Корпоративный  мир -  это  субъэтнос, отдельная  популяция,  иное
национальное   образование.   И   это   образование   захватило   так  много
пространства,  что  нациям  места  не  осталось.  Вывод:   кого-то  на  этой
территории  не должно быть. А для  крупномасштабной  борьбы  с корпоратизмом
нужен стереотип  деления "свои -  чужие"  в массовом  сознании.  Но  доходит
медленно, и гражданская война  обещает быть двойной,  растянутой по аналогии
1905-1917  гг.  Пространство переделено  между двумя группами,  и  исходя из
передела меняются все понятия. Например, свободное предпринимательство - это
благо,   это   один   из   двигателей  прогресса.  Но  в  России   свободное
предпринимательство - монопольная концессия корпоративной популяции, да и то
не всей.  А нация этим предпринимательством  заниматься не может. Т.  е. для
нации свободное предпринимательство  - зло, и предприниматель  - враг.  Идет
неприязнь  чисто  социальная,   плохо   осознаваемая.   А  плохое  осознание
реальностей - корень большинства бед.
     Потенциальная  партия  войны существует  всегда,  в  людях  неистребимо
подсознательное  стремление  к  расширению  своего  пространства  на  уровне
инстинкта. Но в данный момент  в России не видно противника, не видно врага,
виновного во всех бедах. Неприязнь, агрессивность - это выход биологического
чувства войны  и невидимого врага. Кругом массовый  разлад:  люди знают, что
война зло, но в то же время  понимают, что  все беды  кончатся с войной. Чем
быстрее  -  тем  лучше. Война - кровавая,  но неизбежная  операция. Массовое
сознание не  может и  не сможет этого  понять.  А  чем быстрее - тем короче.
Войну  можно  свести  до временного  промежутка  революции - без крови,  без
жертв,  без  разрушений,  в  течение  нескольких  дней.  Но  в России  будут
оттягивать всеми силами, тем предпочитая многолетнюю вялотекущую расправу.
     Предпосылки  социальные.   Жизненное  пространство   поделено.   Отнять
жизненное  пространство можно  только грубой  силой.  И потому  единственный
возможный вид  бизнеса в России - это  война, это  применение  исключительно
силовых  методов  в борьбе  за  достойную  жизнь,  в  борьбе  за свое  дело.
Потому-то Россия  и балансирует между войной и миром, что в мирном контексте
потенциальные  способности  людей  раскрыться  не  могут,  вот  и  ползут  -
бандитизм, преступность,  война. Единственный  стоящий  бизнес в современной
России  -  это  борьба  за  власть:  ведь  исключительно  владение   властью
представляет возможность заниматься просто бизнесом. В силу возможностей или
в военно-экспроприаторской  группе, или в местной мафии, или  на  российском
уровне. И в этой  обостряющейся борьбе свою долю получат именно те, кто внес
определенный вклад в дело.  Да, жизненное  пространство перераспределяется в
интересах   нации,  но  лучшее  получат  те,  кто  приложил  или  силы,  или
способности, или деньги.
     Жизненное  пространство  поделено  и постоянно сокращается.  Но доходов
никто снижать  не собирается, и передел происходит по принципу выдавливания.
Можно сказать, возникает избыточная плотность в нишах, корпоратистам  тесно.
Слабые вылетают, подобно пару  из перегретого котла. Не  от хорошей же жизни
бегут эти бизнесмены из России - хотя именно для них, уже что-то имеющих, ее
экономическая  система  представляется  землей  обетованной.  Судя по  числу
конфликтов - наверху самый натуральный котел.
     Гражданская  война  есть  акт  передела жизненного пространства.  В ней
всегда присутствуют две основные партии:  владельцы пространства и  желающие
передела.  Она не  может быть результатом  чьей-то  злой  воли, она является
логическим   завершением    множества    общественных   тенденций,   имеющих
первоисточником недостаток пространства, ниш, места для жизни. Идеи приходят
на почву  недостатка -  чтобы удобнее  было  делиться  на враждующие партии,
чтобы отличать своих и инкорпорировать новых членов.
     При  ослаблении  центральной  власти  независимо  от  причин  власть  -
потенциал  не исчезает,  но  переходит  в  качество множества  корпоративных
властей. Подобные  власти,  начиная с произвола в экономике  - с преступного
предпринимательства - постепенно  переходят к политическим действиям, как-то
создание вооруженных  группировок для контроля  и  защиты занятых ниш  - это
сверху. Снизу  нищета и невозможность  какого-либо  производительного  труда
вынуждает народ, в первую очередь сильнейших его представителей к преступной
деятельности. В середине происходит так, что корпорации обрастают уголовными
вооруженными  группами, начинающими в силу постоянного снижения  потребления
обирать народ в массовом плане - через корпорации или непосредственно. Народ
же имеет  склонность приходить  в  чувство  и давать грабителям  отпор.  Так
появляются две партии гражданской войны - корпоративная и национальная.
     В России современной подобному разделению препятствовала информационная
"империя лжи".  Людей  постоянно делили на  партии на  политико-популистской
основе:  желающие передела пространства против себе подобных под иным флагом
- неизбывная реальность наших дней. Но подобные  номера проходят  до поры до
времени.
     Никто  не помнит толком, что происходило в  январе 1917  года - процесс
пошел  мгновенно,  вроде  бы  из  ничего  взялись армии  и  началась  война.
Пространство сокращается постоянно -  предварительно нанятые для его  охраны
бойцы  выкидываются, и  в один  прекрасный  день число  выкинутых и ничейных
превысит число нанятых.
     Философия войны
     Цель войны - уничтожение наследия-греха прошлого. Пошлое слишком велико
и бесконтрольно. Оно не содержит абсолютных понятий "хорошо - плохо".  Война
станет чертой, с которой "хорошо - плохо" и начнется.
     Избежать   гражданской   войны   невозможно.   Потому   усилия   должны
направляться не на избежание, а на  формирование  культуры войны - чтобы она
прошла  без зверств, и на  осмысление  целей  и  противников -  чтобы она не
превратилась в 30-летнюю. Тенденция идет не просто к войне, она идет к войне
всех  против всех тех,  кто лучше живет, тех,  кто хоть в чем-то поднимается
над массой.
     Россия  оказалась  слишком богатой -  жизненный уровень  был  поддержан
иными странами через  внешнюю  торговлю, консорциальные бандитские группы  и
мафиозные корпорации  были привлечены к эксплуатации этого  богатства  через
охрану;  многие уголовные и им  подобные  элементы  развернули  экспансию  в
отношении  иных стран, тем снизив критическую  массу в России; русскую мафию
знают и Европа, и Америка. Люди, теоретически должные начать войну, получили
достаточно жизненного пространства, чтобы ее не начинать. А замкнутая в себе
Россия взорвалась бы в начале 90-х.
     Территориальное  размежевание -  знак предвестия: пространства начинает
не хватать.  Жизненное  пространство  центра подвергается атакам корпораций.
Последние   требуют  больше   и  больше   независимости  -   а  ведь  именно
распределение  придает  центру  статус  выгодной  ниши. Корпоратисты  окраин
понимают, что  в центре сидят  точно такие же,  как  и они, выражающие  свои
личные интересы, и не имеют желания в чем-то с ними делиться.
     Простые   люди  из  оттягивания  войны   ничего  не  выигрывают.  Война
состоится,  ибо  пространство  должно   быть  переделено,   и  цифра  потерь
предопределена.  Народ влачит  жалкое существование, корпоратисты запасаются
на десятилетия вперед - им для этого отсрочка и нужна.
     По  всей  стране -  дикая  и угрюмая  тоска,  отупляющая безнадежность;
гражданского общества нет и никогда не было - так что на иное правительство,
кроме  корпоративного,  рассчитывать   не  приходится.  Корпоративные  кланы
находятся у власти  -  и вопрос власти будет решен положительно,  кто бы  не
находился непосредственно у руководства.
     Войну нельзя инспирировать; нация - больна, война - операция, кровавая,
но  неизбежная, и  чем  быстрее, тем  лучше. А выступать  против войны - все
равно  что выступать против  ночи под  лозунгом "Пусть всегда будет солнце".
Война - явление объективное: людей много, места для них мало - кто-то должен
исчезнуть,  сгинуть. Конечно,  идеальный  вариант - создать  новые места, но
корпоратисты не  могут  их создать  только  потому, что  по возможности  уже
создали бы в  собственных  интересах  и жили безбедно  и безопасно.  И самих
корпоратистов слишком много - тут не до великих социальных программ.
     Не  последнюю роль играет и  морально-нравственная доминанта  общества.
Детям рабочих показывают шикарную жизнь - не среднего класса, а высшего. Все
видят   процветающих    мошенников,   спекулянтов,   иностранцев   "ближнего
зарубежья". Можно ли после этого представить, что последние стройными рядами
пойдут  на  заводы  и  фабрики, которых  по сути  уже  нет.  А  ведь  каждый
встретится  с корпоративным  хамством  хотя  бы  раз. И  каждый  видит,  что
"мерседес"  не  заслуга  за труд, а занятое положение, за занятую  несколько
поколений   назад  нишу.  Корпоратисты  не  хуже   -  они   точно  такие  же
интеллектуально и психически.  "Так  по  какому  праву они живут  хорошо,  -
думает обитатель рабочего квартала, - по праву сильного? Так  мы покажем  им
сильного!"
     Своим образом жизни, своей пропагандой корпоратисты постепенно  возвели
"все  позволено"  в главный  морально-нравственный постулат.  С ним в  жизнь
входит  право сильного. Число преступлений растет, число жалоб уменьшается -
люди начинают это понимать - как и то, что слабым уготована незавидная роль.
     То,  что  творят  корпорации  - это уже война, это  насилие. По  закону
сохранения  насилие  не  появляется из  ниоткуда  и  не  рассасывается,  оно
переходит из  одной  формы  в  другую.  Накопленное насилие  имеет  привычку
взрываться,  достигнув  своей  критической массы.  Этот  момент имеет  много
общего  с  ядерной реакцией:  люди  -  частицы  при  столкновениях  вызывают
движение  других людей, насилие придает скорость  процессам. Когда плотность
велика, достаточно малой массы, малого числа людей, пролет мал, столкновения
неизбежны,  реакция  начинается мгновенно. Но малая масса  - малый  взрыв. В
России  критическая  масса  огромна,  для  насыщения  пространства требуется
великое число  недовольных людей  -  получаются  невиданной  силы социальные
взрывы, причем  свободный  полет частицы  - это самый заурядный  бандитизм и
банальная бытовая преступность - не в кого врезаться, кроме ближнего.
     Нация обладает потенциалом  - собранием  возможностей, суммой  задатков
всех людей нации. Потенциал может реализоваться и с положительным знаком - в
созидании, и с отрицательным - в разрушении. Право созидать - дом,  семью  и
т. д. - предоставляет система. Корпоративная система не предоставляет такого
права - она чужда социальной политики. Но потенциал есть, созидание закрыто,
что  остается? Социальное разрушение  тоже  именуется  войной.  Как все пути
ведут в Рим.
     Война  неизбежна,  но сократить число жертв возможно. Запрограммированы
человеческие жертвы  по  борьбе  за  жизненное  пространство.  Но существуют
потери по обеспечению борьбы,  "потери политики". Это убивающие  и жертвы во
имя прикрывающих основной конфликт идей. Число жертв по второму пункту может
превысить  аналогичную величину по первому, как  это произошло в Гражданской
войне  1918 - 1920 гг. И потому задача  элиты  -  свести  борьбу к  переделу
жизненного   пространства  при  минимуме  идеологического  обеспечения.  Она
постарается это сделать, но вряд ли получится что-то серьезное. Ведь спасать
корпоратистов можно только  при их помощи.  А последние из года  в год рубят
сук, на котором сидят.
     В  истории ничего не происходит просто так. Смысл войны - в уничтожении
политико-экономического  наследия  антинационального  строя,  в  уничтожении
через    истребление   и   изгнание   субъектов   этого   строя   и   отмене
антинациональных, аномальных экономических отношений. Смысл - в установлении
национальной власти и  консолидации вокруг нее гражданских сил - ибо никакая
иная сила не справится с осознающим беззаконие  народом, и  любая иная  сила
будет  народом сметена. Проще говоря, война  - это уничтожение всей сволочи,
мешающей  нации жить по-человечески; в  списке  кандидатов -  унаследованные
истеблишмент, корпоратисты, уголовные элементы.
     Театр действий
     Разгром  России на мировом геополитическом  уровне еще не  отразился во
всей своей  убедительности на уровне  местном: руин  не  наблюдается. Но это
обманчиво: старые  средства производства приходят в  негодность, а новые  не
создаются; то же происходит  с дорогами, коммуникациями,  жильем.  Разруха с
руинами и  со  всем прочим  начнется  позже, когда  покажется,  что  реформа
успешно завершена. Противоречия дошли до такой степени, в экономике в первую
очередь, экономика  настолько срослась с  заговором, что  рухнуть  они могут
только вместе.  И  социальные  отношения не дают никакой возможности мирного
разрешения кризиса.
     Цепочка одна  и  та же: корпоративная система  -  регресс -  сокращение
пространства  -  передел  жизненного пространства  -  дальнейшее  сокращение
пространства  -  война  -  гибель  системы.  Перед  войной  -  безысходность
экономической   ситуации   в   рамках   существующего   строя   на    уровне
нерентабельности страны. Глобальный кризис,  из которого нет  выхода.  Когда
умирает  система  - любое, даже жизнеутверждающее ее  решение  оборачивается
задом. Системный кризис заканчивается кризисом системы.
     Все построенное  требует таких  средств на поддержание, что на развитие
их  не останется. На  жизнеобеспечение пока  хватает  -  но  это  до поры до
времени.  На  улицу  выходят  не  только  массы  -  иногда  на  них  выходит
канализация.
     То, что происходит - это не кризис. Это катастрофа национального плана.
Разруха,  безработица и  миллионы потенциальных солдат -  это стихия. Стихию
нельзя посадить в лагеря и невозможно уничтожить  - ее можно  только  иногда
корректировать в ту или иную сторону.
     Партия  измены. За  последние годы  директорский корпус  центра заметно
улучшил  свое материальное  положение. К  госдачам  и  квартирам прибавились
псевдо-служебные  иномарки,  круизы по Средиземноморью, дачи  в  Калифорнии,
прислуга и телохранители,  которых  при  доходах меньше бешеных  нанимать не
имеет смысла. Корпоратисты Севера - нефтяные  и газовые магнаты  - живут еще
лучше. Только они, в отличие от директоров-промышленников, имеют возможность
выплачивать  своим рабочим  миллионы, а директора  сдирают со своих  рабочих
последние  копейки.  Потребности руководителей примерно  одинаковы, и  центр
России обречен на нищету  стараниями в первую очередь своих "благодетелей" и
" кормильцев".
     Директорскому корпусу стоит уделить особое  внимание именно потому, что
в последнее время на политическом экране замаячил образ очередного спасителя
России  -  квадратно-прогматичного  красно-бурого  директора,  болеющего  за
встающие    производства   и    потому    способного    выразить    интересы
высококвалифицированного  рабочего  класса  (а  какой  рабочий  считает себя
низкоквалифицированным?)  и промышленно-научной  интеллигенции.  Но выражает
этот  директорский корпус интересы  околозаводских спекулянтов и пригретых в
громадных   количествах   заводских  придурков.  Рабочие,   в   отличие   от
интеллигентов- патриотов, гораздо лучше знают этот вид людей и  потому любой
призыв  к  консолидации на базе общих  интересов будет  осмеян  и  провален.
Вместе с остатками интеллигентского авторитета.
     Осознанное  сопротивление   только   сначала   может   организовываться
промышленниками  и  предпринимателями. Директорский  корпус  крайне  нелюбим
простыми людьми и не может пользоваться их поддержкой. Да и путь наименьшего
сопротивления для него - оборачивать средства через коммерческие структуры в
торговых  и  посреднических  операциях.  Чем он  уже несколько  лет  успешно
занимается.
     Сопротивление  будет организовано представителями политических партий в
органах    представительной    власти    при   содействии    военизированных
полуполитических  организаций  и  нелегальных групп для осуществления мести.
Время директоров пройдет вместе с промышленностью.
     Стихийная самостоятельность регионов - нормальное, стандартное  явление
при  общественном  регрессе.  Обособятся  регионы,  формально  подчиняющиеся
центру,  но  экономически независимые, со  своими  вооруженными  силами,  не
дающие денег центру, так как им самим хватать не будет. И центр ничего им не
противопоставит - у него к тому  времени  не будет ни средств, ни бесплатных
солдат.
     Картели  против корпораций. Картели - в  принципе противники корпораций
сырьевиков. Но  сами  -  такие же  бездарные.  Они - сила на  первой  стадии
гражданской войны,  под  нажимом  преступности могущая  пойти  на  некоторую
конфронтацию, но нацию они предадут в  самый  решающий момент. С ними  можно
сотрудничать, но никогда нельзя забывать об осторожности.
     Столкновение  в  октябре  1993  года  было  одним  из  моментов  именно
картельно-корпоративного   противостояния.  Иное   дело,   что   большинство
территориальных  картелей  предпочло  не  вмешиваться,  будучи уверенными  в
поражении. Как показала история, они оказались правы. Тогда, не окрепнув, не
получив боевого  опыта,  картелям нельзя было высовываться.  Выждав немного,
корпоратисты -  владельцы центральной  власти  -  перешли  в  наступление  -
сначала на мелкие корпорации, еще сидевшие на своих нефтебочках и слитках, и
в перспективе - наступление на картельную структуру  вообще. Не зря Лужков и
Чубайс недолюбливают друг друга. В  их лицах отражается  символика  будущего
грандиозного    столкновения.   Гражданская    война    имеет    обыкновение
раскручиваться:  борьба  двух   или  более   корпоративных  партий  ведет  к
сокращению   жизненного  пространства  и   через   это   -  к  возникновению
антикорпоративной партии.
     Мафии. Преступный мир, как его  обычно понимают,  не стоит на месте, он
имеет свои тенденции. Первая волна - спортсмены, "широкие затылки" - все это
тихо, но проходит. Новые организации генерируются постоянно,  и их последний
аргумент - бомба. Быть сильным и  здоровым,  знать правила рукопашного боя -
все  это становится  ненужным. И это  нормально -  интеллект играет решающую
роль почти в любой войне, и Россия не станет исключением.
     Мафии  -  группы профкорпоративные; берут  в  них  своих  и  достойных.
Делятся  по  территориальному  признаку  и  по  отношению  к  власти.  Мафии
правоохранительные и  уголовные. Полномочия  и зоны влияния разграничиваются
исходя  из баланса  сил,  но  если правоохранительные  оказываются  способны
полностью  -  только  полностью уничтожить уголовную группировку  -  они это
делают.
     Армии
     Предопределенность  одного  пути, предоставленного нации  корпоративной
системой - жесткие  рамки. Гражданская война - это качество, количество и их
переходы; и не только с точки зрения  борьбы за  пространство, но и в рамках
марксистской теории ее можно представить и описать.
     Гражданская война  не  начинается  сразу.  Партия передела пространства
начинает  атаковать с момента  возникновения,  но это  не  называют  войной.
Проводя   исторические  параллели   -  сравнивая  с  тем,   что   называется
гражданскими  войнами в истории - судя по  потерям: вялотекущая  гражданская
война  - потери 0, 1 - 0, 5% населения в год, позиционная -  от 0, 5 и выше,
причем погибших только на почве передела жизненного пространства. Для России
это 140-700  тыс.  человек в год для первого случая  и выше 700 для второго.
Соответственно  у войны должно быть два  этапа. Так, события  1905  г. можно
назвать вялотекущей войной, так же можно  назвать состояние с октября 17  по
лето 1918 гг.
     Для  России  специфично,  что  гражданские войны  являются  результатом
действий минимального  числа людей. Россия как массовое общество в это время
живет своей спокойной жизнью. Действительно,  достаточно 0,1  %  желающих  и
способных воевать  за передел  пространства,  чтобы  гроза  разразилась. Для
России это 140 тыс.  человек, умеющих попадать в цель хотя  бы с 20  шагов и
приверженных  хотя  бы  примитивным  идеологическим  принципам  типа  "мы  -
хорошие, власть - плохие".
     Война -  это не тот вопрос, о котором кого-то  спрашивают. Войну всегда
начинает меньшинство. 99% населения война не нужна. Ситуация  видится такой,
что 20% всем довольны, а еще 70% вообще ничего уже  не  нужно.  Национальная
партия передела  пространства -  просто желающие передела - 10%.  И даже  из
этих 99%  ничего делать не будут. Остается 0,1%, 1/1000 от нации -  около 50
тыс. способных к боевым  действиям. В случае резкого обострения обстановки к
ним  примкнут еще столько же. Это не  армия для войны, скорее просто 5  тыс.
бандгрупп - даже не бандформирований.  5 тыс. бандгрупп, пожелающих передела
с помощью оружия.
     Война  ведется не  за благо  народа.  Она ведется для того, чтобы 0,01%
населения  снизу отняли  пространство у 0,01%  сверху.  И уже потом  верхние
нанимают 0,01 % для безопасности, а нижние привлекают примерно столько же (а
больше и не нужно) с предложением поделиться захваченным. И 0,04 % населения
- это уже крупномасштабная, тотальная война.
     В  Петрограде у  Ленина было  около 24 тыс. боевиков,  из них никак  не
больше 300  профессионалов. В Москве - еще  меньше,  потому и  пришлось трое
суток повоевать. Пример доминирования сырьевиков в  России  показывает,  как
много может сделать даже меньшая часть корпоративного общества при поддержке
внешних  сил. Но  из этого следует, что переменить тенденцию  тоже  не очень
сложно. И если общество не найдет цивилизованных способов, сломают  ее такие
мелочи, как бандитизм и террор.
     В  странах  с  малой  концентрацией населения  захват власти всегда был
делом немногих. При всеобщем  недовольстве массам  достаточно  так же  точно
молчать,  как  это  всегда они  и  делали.  Они  ничего не  потеряет.  Когда
уничтожается корпоративная система - нация выигрывает вся и всегда.
     схема Компас гражданской войны:
     Корпоративная система
     Сырьевики, крупные картели
     Бандиты, Террористы
     Сырьевики и компрадоры
     компас-картинка
     вставить!!!!!!
     Центр, мелкие предприниматели, идейные революционеры
     Мафии, эскадроны смерти
     Промышленники, мелкие картели
     Нация
     Итак, для войны нужны армии.  Выше приведен их  состав и  наименования.
Есть   объективные  причины.  Субъективные  обычно  появляются   в  процессе
переделов.  Но должно  быть и  главное яблоко раздора, из-за которого все  и
начнется.
     Распределение   жизненного   пространства   относится   к   компетенции
центральной власти. Не всего пространства, но весьма солидной его части. Той
части, ради которой  стоит  воевать;  ниши, посредством которой можно тянуть
соки  из  всех иных ниш; командной высоты,  с  которой  простреливаются  все
прочие  высоты.  Все  гражданские войны  имеют  стратегической  целью захват
центральной власти.
     Центральная   власть  -  это   рычаг  приведения  в   действие  силовых
общественных механизмов; во-вторых, она нужна для законотворчества, в первую
очередь для подавления противника. Потом под  подавление пишутся законы; так
не  должно  быть,  но  в  России  это  так.  Армия  и  милиция  вне  деления
"промышленники - сырьевики", но центральной властью эти институты ставятся с
одной  из сторон. В  будущей войне  в России  армия будет выведена  из игры.
Армии война  не нужна, воевать она не хочет,  воевать с нею никто не захочет
тем более.
     Хронология: война и сознание
     Можно   выделить  следующие  стадии  войны  при  постоянных  тенденциях
свертывания   производства,  сокращения  жизненного   пространства  и  роста
бандитизма:
     1. Внутрикорпоративные конфликты. Мафиозные войны с  минимальным числом
потерь.  Массовые  заказные  убийства.  Раздел  рынков  между корпоративными
группами   с  вытеснением   слабейших.   Конфликты   между   сырьевиками   и
корпоратистами центра.
     2. Действия бандгрупп в отношении передела ниш жизненного пространства.
Ликвидация    особо   опасных   банд    конкурентами.   Разгром    мафий   и
правоохранительных органов эскадроном смерти. Борьба русских корпоратистов с
иностранными  корпоратистами.  Участие   бандгрупп  гастролеров  на  стороне
русских.
     3.  Действия бандгрупп против корпоратистов на уровне грабежей.  Начало
актов  мести со стороны населения. Начало террора  по политическим  мотивам.
Политическая организация по типу боевых мобильных групп, имеющих  идеологию.
Вспышки вооруженных выступлений против местных властей.
     4.   Установление  национальной  власти  и  уничтожение  бандгрупп,  не
примкнувших к власти в качестве вооруженных дисциплинированных формирований.
     На  первый  взгляд, война еще  не началась, но сколько  бед было  из-за
пренебрежения "подводными  течениями". Война входит во вторую стадию - и, по
законам логики быть стадиям 3-й и 4-й.
     1-я стадия: Эскадрон смерти
     Сейчас в  России существуют  две  свойственные  любому обществу группы:
правоохранительные  органы и организованная  преступность. Они  сосуществуют
при  всей   своей   противоположности.  Они   имеют  тенденции  развития   -
проникновение представителей  мафий  в  органы власти  и  взятие  мафий  под
контроль  силами  правоохранников.  Сейчас  в  России  эскадрона  смерти  не
существует.
     Всегда и везде  есть  потенциальная группа эскадрона смерти,  но именно
как эскадрон она не везде и не всегда  проявляется: без резонанса социальных
предпосылок консолидации и роста в общественную силу  не  происходит. Группа
должна  быть  достаточно многочисленной,  должен быть избыток людей, подобно
тому  как в перенасыщенном растворе  происходит кристаллизация  - достаточно
немногих не  вписавшихся  в систему. Регрессирующее, аномальное  общество  -
наилучшая почва для роста потенциальных солдат.
     Эскадрон   смерти  -   один   из   элементов   социального   разложения
корпоративной системы.  Это наемники  - люди и небольшие корпорации, нанятые
корпоратистами  крупными.   Каждый  отряд  эскадрона  содержится   отдельной
корпорацией  или картелем,  гарантирующими одновременно  юридическую защиту.
Отряды выступают  в качестве  исполнительной  власти,  когда  иная власть не
функционирует.  Эскадрон смерти  не будет планироваться, он  как почти все в
России возникнет стихийно. И не только как аномалия  социальная,  но  и  как
аномалия биологическая.
     Эскадроны смерти существуют в  двух вариантах,  точнее - существует два
понятия  под  общим  наименованием. Первый - организации, тесно связанные  с
полицейскими  силами, имеющие смыслом деятельности борьбу  с  организаторами
преступности  -  обычно инонациональной.  В  идеологии  обычно  присутствуют
элементы  расизма  и  неофашизма. Об этих  эскадронах написаны книги и сняты
фильмы,  где собственно  понятие  "эскадрона"  присутствует.  На  самом деле
случаи  создания  подобных организации уникальны, и  в большей степени они -
легенда  60-80-х  гг. В  России она отозвалась  сообщениями о  существовании
спецподразделения   "белая  стрела",   занимающегося   ликвидацией   лидеров
криминальных группировок. Это легенда, на  самом деле в России существование
подобного подразделения  невозможно в силу  отсутствия критерия руководителя
преступной  организации  -  ведь и  мафию  в России некоторые  исследователи
определяют как президентскую вертикаль.
     Другой вариант эскадрона  смерти  -  реальный,  существовавший всегда и
существующий   сейчас.   Это  вооруженная  банда  на   содержании   крупного
землевладельца,   удерживающая  в   подчинении   крестьян.  В   американской
кинокультуре вариант  представлен практически в любом  фильме про  Латинскую
Америку,   но  эскадроном  смерти   никогда  не   называется.   Иногда,  при
необходимости,  землевладельцы объединяли  свои  вооруженные  организации, и
тогда они на самом деле назывались "эскадронами смерти". Один из последних и
самых  ярких  образцов -  Сальвадор.  Русский аналог эскадрона  -  княжеские
дружины, собирающие дань с покоренных племен.
     Правоохранительная    мафиозная    группировка,    купленная    крупной
корпорацией, или просто мафиозная группировка, договорившаяся о  партнерстве
с  корпорацией  средней  или  мелкой, -  наиболее  распространенный  вариант
эскадрона.
     У  истоков   эскадрона   снизу   -  уголовные  группировки,  преступные
авторитеты. Они  создали базу подготовки бойцов  -  в  рэкете, в тюрьмах,  в
охранных  организациях. Эскадрона  они  не  увидят  -  их  предпочтут убрать
раньше, иначе эскадрон станет силой до того, как им можно будет управлять.
     Другое направление -  перерождение правоохранительных структур. То, что
милиционеры  -  враги  простых  людей, никто не  сомневается;  то,  что  они
совершают преступления - тоже известно, но организованной, цельной структуры
криминального  управления  у  них  пока не  замечено. Но она появится  - это
происходило  даже в  более  благополучных  в  этом  отношении,  чем  Россия,
странах. Сейчас наметились только первые  тенденции, но все равно это уже не
милиция,  не  правоохранительные  органы,  это вооруженные  формирования  на
страже интересов корпоратистов, на страже интересов крупной буржуазии.
     Не секрет, что в некоторых городах организованная преступность пришла к
власти. Но это значит, что местные  правоохранительные органы  оказались под
ее   контролем.  В   свою  очередь   уголовные   внедряют   своих   людей  в
правоохранительные  организации, одновременно  создают охранные  агентства и
захватывают    существующие.   Эскадрон    смерти   родится   тогда,   когда
правоохранительные и уголовные переплетутся  до такой степени, что  не будет
понятно, кто есть кто и кто есть где.
     Пуго стреляется и кладет пистолет на тумбочку. Ахромеев кладет пистолет
в  ящик стола и вешается. Управляющие делами обожают выпрыгивать из  окон, а
следователи - с поездов на полном ходу. Любую работу кто-то должен делать.
     Эскадроны смерти  нужны. Кроме  них, никто не собьет волну криминальной
революции.  Они  сами  станут новой ее волной -  но после, дав корпоратистам
продержаться еще некоторое время.
     Первоначальная задача эскадрона - защита корпоратистов  от бандитов. Но
эскадроновцы бандитам не нужны, а эскадроновцы  бандитов выявлять не  умеют.
Эскадрон становится громоздким и малоуправляемым; единственное, где он может
быть  применен - только в политике. Он может использоваться для  запугивания
населения,  для  охраны грузопотоков,  для борьбы с профсоюзами. С  течением
времени корпоратистам придется его использовать все чаще и чаще - иначе  эту
нечисть некуда девать.
     От  обычных  охранников толку все  меньше  и меньше.  Их функции  будут
передаваться "эскадрону". В момент серьезной угрозы корпоративной власти - а
преступность  рано  или  поздно  такую  угрозу  всегда  создает  -  эскадрон
структурируется  как  территориальные  военные  организации.  Его  никто  не
собирался  использовать  как  силу  для  охраны,  но  он  сила,  а  с  силой
корпоратисты всегда считаются.
     С тем, как  некупленные мафии будут набирать  силу, они  будут вызывать
все большую неприязнь высокопоставленных корпораций. Люди мафий в результате
побед на выборах  получат контроль над целыми регионами, и, следственно, над
правоохранителными органами. С мафиями нельзя  будет не покончить. С мафиями
нельзя    будет   покончить   без   равносильных    боевых   груп.   Местные
правоохранительные органы  слабее  мафий и рано или  поздно  попадут под  их
контроль. Равносильные мафиям боевые группы так или иначе станут эскадроном.
Корпорации столкнутся не по своей воле - их столкнут между собой вооруженные
наемники.  Вторая  война,  которую  начнет  эскадрон  -  гражданская   между
корпорациями и их союзами. Первой будет уничтожение мафий.
     Специфика  формирования  эскадрона  будет   определяться   как  уровнем
корпораций, так  и  местными особенностями. Крупный корпоративный  уровень -
эскадрон будет  формироваться из  сотрудников спецслужб и спецподразделений,
средний  -  эскадрон  будет  набран  как  из правоохранительных,  так  и  из
криминальных структур с большим уровнем партнерства, мелкий - в промышленных
центрах  будет  представлен  милицейскими  организациями,  а  на  окраинах -
криминальными, контролирующими по несколько мелких корпоративных групп.
     С тем как будет  принято решение покончить с "криминальной революцией",
корпорации нанесут  по легализовавшимся мафиям сокрушительный удар без судов
и  следствий. Этим  закончится  период  "бычьих  затылков" и начнется  время
"эскадрона  смерти".  Криминальные группы, выжившие после чистки, станут уже
не мафиозными, а чисто бандитскими, а усиливающийся эскадрон займет их место
и начнет ставить под контроль победителей.
     С  эскадроном справится только  социалистическая власть. И только после
разгрома корпоративной системы, вольно или невольно эскадрон финансирующей.
     2-я стадия: Бандитизм
     После  разгрома  и   распада   мафий  криминальное  поле  России  будет
представлено   множеством  мелких,  засекреченных   банд,  лишенных   связей
правоохранительными и иными органами власти.
     Здесь   и   далее   под   бандитизмом   понимается   не  организованная
преступность, проникшая  в  органы власти, а именно  преступные организации,
составляющие первым конкуренцию - не контролирующие пространства и с властью
никак не связанные. Именно  те, кого нельзя  назвать мафией.  Тип  маленьких
организаций по типу Разина и Махно. Города без денег - и города концентрации
денег,   финансовый  кризис  в  провинции  приведут  к  серьезным  миграциям
провинциальных  криминальных  групп  в  денежные  точки.  Бандитизм - первое
слово. А там, где повышается концентрация бандитов,  в  напряженном обществе
они превращаются в боевиков.
     Речь   не  идет  об  уличной  преступности.  Она  была   и   есть  удел
недоделанных, всегда и  однозначно плачевный. Среди  банд  будут организации
более и менее интеллектуальные. Те, кто более, свяжутся с политикой. Те, кто
менее - будут уничтожаться.
     Люди   консорций   -   не   обязательно,   даже   редко   оппозиционные
интеллектуалы. В массе они темны, малограмотны и склонны к бандитизму.
     Сводя  тенденции  в  систему,  получаем два криминальных направления  -
корпоративное  и национальное.  Для первого характерны мафии, для  второго -
банды. Мафии контролируют ниши жизненного пространства; их  операции - рэкет
и коррупция. Мафии владеют жизненным пространством. Банды ничем не владеют и
ничего не контролируют. Они периодически нападают,  берут свою долю и уходят
в тень. Они не покупают чиновников, но  запугивают. Бандитам свойственны  не
разборки, а месть с однозначным исходом.
     Бандитизм  относителен  во  времени.  Повстанчество времен  гражданской
войны - это  тоже  бандитизм. Уличная  преступность  -  тоже  бандитизм - но
просто другого времени.  Трудно сказать, от какого  было больше ущерба. Речь
идет  не о  бандитизме  нынешнем, но о бандитизме будущем,  которого, как  и
эскадрона смерти, как и гражданской войны, в нынешних  временных координатах
не существует.
     Преступность имеет не только внутреннюю иерархию. Она имеет тенденции и
видоизменяется.  Революционная террористическая группа - это тоже бандитская
группировка.  Эти группы  всегда были  крайне малочисленны - одна  на тысячу
уличных и  на  пятьдесят  организованных преступных. Но тенденция  идет  - к
росту числа и тех,  и других, и третьих. Политика - самый выгодный бизнес  в
России,  но на одной силе в нем далеко не уедешь. Равно и на одних  деньгах.
Приток интеллектуалов в преступные организации  -  процесс замеченный, а где
интеллектуалы - там и политика.
     На сегодняшний день в  преступном мире воцарился застой - ниши поделены
и здесь, всем хватает. Преступные  организации переплелись  с  организациями
властными,  и уже  трудно  сказать,  кто  кого контролирует. Судя по  всему,
появится  преступность новая -  новые группировки,  во  главе которых  будут
стоять  не  спортсмены,   а  аналитики,  способные  вычислить  слабые  места
корпоративных  и  криминальных  структур.  Это будет  что-то  среднее  между
бандитами и террористами.
     Тактика будет  предлагать не передел сфер  влияния,  а вымогательство в
чистом  виде, не плату за "крышу", а чисто плату. Суммы  будут небольшие, но
вымогаться они  будут посредством  "тяжелой  артиллерии"  - бомб, взрывов  и
угрозой новых  взрывов.  После  того, как деньги появятся,  эти  группировки
начнут стремительно политизироваться -  и на фоне  ослабления  власти смогут
начать  играть серьезную  роль  в политике,  которая  с  их приходом  станет
настоящей. Так  возникнут криминально-политические  группы, проводящие линию
сответствующего  названию террора  -  следующей стадии  войны. В Ирландии  в
начале века банды были на каждой улице, а к его концу осталась только ИРА.
     Уже есть  банды, контролирующие дороги.  Появятся банды, контролирующие
регионы. Причем вести они будут себя скромно, а действовать секретно.
     Узнать, что бандиты оформились в группировки можно будет по тому, что у
банд  -  уже  бандгрупп   -  появятся  имена.  Опять-таки  не  по   чьему-то
волюнтаристскому желанию, а чтобы не путать друг друга.
     3-я стадия: Террор
     Террору стоит уделить особое  внимание, так как вся гражданская война к
нему сведется. Вся война - только террор.
     Всем известно, что милиционеры убивают и пытают невиновных людей.  Рано
или поздно эти люди -  потенциальные жертвы насилия  - дойдут  до  осознания
того, что ответные действия против милиционеров поддерживают баланс сил, что
в уничтожении сотрудников правоохранительных  мафий нет ничего аморального и
безнравственного  -  есть   только  уголовно  наказуемое.  Ведь  милиционеры
убивают,  убивают   и   убивают,  и  можно  предположить,  что   большинство
нераскрытых  преступлений  совершено  именно ими -  ничем  иным  сверхнизкую
российскую раскрываемость  оправдать нельзя. Милиция - это  один из  флангов
будущего  эскадрона  смерти, еще не  заявившего  о себе  в России.  Да,  они
враждуют иногда  с  мафиями чисто уголовными, но на то  и  существует  закон
единства  и борьбы противоположностей, чтобы это  объяснить.  Милиция  может
посадить  кого  угодно  за  хранение наркотиков, а  наркотики, как и оружие,
хранят все,  кому милиция их подбрасывает. Способов доказать, что человек, у
которого их  нашли, не верблюд -  не существует.  Кроме возможности мести. А
если  такая возможность  есть,  даже  имеющийся  в наличии  компромат  имеет
способность испаряться. Единственная  защита  - создание  групп  мести,  где
каждый человек знает, кто будет мстить за него и за кого будет мстить он.  И
опять это вынужденно - сидеть за просто так никому не хочется.
     Регресс, дегенерация общественных  институтов,  снижение качества нации
ведут к  аномальности  общества,  а такое общество имеет  достаточно  людей,
желающих  на  общем  тускнеющем  фоне  за свои  права  бороться.  Чем  более
аномальным  становится общество, тем больше таких аномальных людей. Отсюда -
бандиты,  террористы,  тайные  общества  и  религиозные  секты.  Путь  -  от
сопротивления  массового  и  осознанного  к сопротивлению  узкогрупповому  и
полубессознательному, а значит - более жестокому и беспощадному.
     Новый  мир  - новые тактика  и средства войны. Борьба двух  маленьких и
хорошо  оснащенных  современной  техникой  групп  будет   скорее  напоминать
партизанские  действия   на   оккупированной  территории.  Война  будет   не
позиционной - она пойдет с точки множества дислокаций, война-сумма множества
набегов.
     Корпоратисты статичны, сидят на местах. Они - удобная цель, им при всей
силе и мощи некуда деваться. Они никогда не знают, откуда прогремит выстрел.
У них два варианта  - или  платить, или  воевать - что подорвет материальную
базу  корпорации.   Перед  силовыми  механизмами  воздействия  корпоративная
система оказывается беззащитной  -  ее  никто не хочет защитить.  Даже мафии
оказываются  беззащитными: уже  не  они  грабят, а  их  грабят,  не гнушаясь
никакими средствами. И что  за жизнь будет у российских мафиози, если они не
смогут выехать на дачу или сходить в ресторан. В  корпоративный мир приходит
страх.
     Денег  нигде  нет,  все  охраняется,   каждая  дверь  -  бронированная.
Криминальным группам остается  только террор. Не потому, что это хорошо  или
плохо в их представлении - просто иных вариантов не будет. Террор начнется с
чисто бандитского - с действий  против  корпораций, и  что  смешно -  против
корпораций их охранников с целью вымогательства.
     Изменилась инфраструктура, в России защищать нужно  громадное множество
объектов техносферы на огромной территории. Россия будет первой, где все эти
новинки будут  опробованы. Общество  изменилось,  жизнь тоже,  мощность бомб
растет. 10 террористических организаций по  10  человек  на Россию - это уже
паника  в  корпоративных  кругах.  Открыто  грабить  банки  или  стрелять  в
губернаторов  уже  никто  не  будет.  Стрельба  в  России  -  это  небольшое
дополнение, промежуточное  средство в  добыче денег.  Главное оружие здесь -
бомба. А к ней особо восприимчивы нефтепроводы, рельсы и сырьевики.
     Террористическая деятельность первоначально возникает как корпоративная
антимафиозная. Потом  как бандитская антикорпоративная. И  только  потом она
начнет определяться с политическими лозунгами для идентификации организаций.
     Первый  вопрос, в результате решения которого все и начнется  -  вопрос
финансирования.  Оно может быть  налажено только за счет  мелкого и среднего
капитала - первоначально за счет его страха,  а потом за счет  его надежд на
серьезные  изменения.  В  качестве  меры  устрашения будут  организовываться
террористические акты по  отношению к капиталу крупному, у которого вымогать
невозможно. Одновременно средний капитал постарается стравить  террористов с
мафиями, контролирующими сферы влияния по  территориальному принципу,  что у
него с успехом получится. И это будет выгодно - террористы обойдутся гораздо
дешевле  чисто  в  материальном  плане  во-первых,  и  с  ними  будет  легче
договариваться во-вторых.
     Власть усиливает средства - совершенствуется система  борьбы с властью.
Это как  состязание между броней и артиллерией. Банки информационных данных,
системы  идентификации,  современные  средства   слежения,  детекторы   лжи,
громадные  армии  и  против  них   радиоуправляемые  бомбы,  организации  со
сверхконспирацией, военные действия  на расстоянии.  Новые системы поиска  и
перехвата  -  против  них  -  новое в  психическом  плане более  клиническое
общество с частично  или полностью  съехавшей крышей, все менее  поддающееся
логическому  моделированию.  Работа  террористов  только  в других  городах.
Подставные лица для получения денег и односторонние связи.
     Террористы-политики будут трясти корпоратистов,  отчисляя  часть добычи
на  легальные политические организации.  С легальными  организациями связаны
никак не будут, но после победы  свою долю получат. Террор для них - тактика
захвата жизненного пространства в виде власти.
     Террористы-экспроприаторы   будут  добиваться   конкретных  целей  типа
освобождения  заключенных  посредством экономического террора -  уничтожения
газо-  и  нефтепроводов и путей  сообщения. Заложниками будут рельсы, мосты,
линии  коммуникаций и  прибыльные  предприятия, а  заложники-люди в основном
уйдут  в  прошлое.  На  этом  же  уровне  будут  происходить  нападения   на
механизированные  патрули.  После пары серьезных  диверсий  одного  их слова
будет достаточно,  чтобы  фирмы  начали  платить  революционный налог. Суммы
будут незначительны.
     Террористы-одиночки будут действовать индивидуально, по отстрелу первых
попавшихся  корпоратистов и  представителей власти, скорее из мести, чем  из
осознанных побуждений.  Здесь деньги  будут в третью  очередь,  а  главное -
террор - пусть самая долгая и приятная, но все-таки форма самоубийства.
     Захваты заложников  хотя и стали  нормой  в России,  но  они все  равно
вызывают чувство неприязни у большинства  людей. Исходя  из  тенденции - эта
практика будет  расширяться. С другой стороны, как показал в том числе  опыт
войны  в  Чечне,  с  заложниками власти далеко не  всегда  церемонятся: были
случаи объявления заложников "покойниками" с последующим обстрелом и правых,
и   виновных.  Корпоративный  подход  все  ставит  по  местам:  корпоратисты
волнуются только за корпоратистов, за простых людей никто копейки не даст. И
из  террористов будет иметь шансы только тот, кто будет подходить  к вопросу
захвата с позиций существования корпративного общества. Всех прочих в могиле
с заложниками и закопают. С третьей стороны, захват  и обмен военнопленных -
дело нормальное по всем нормам международного права и человеческой морали. С
таким подходом больше людей остается в живых.
     Рейтинг  террористических  организаций,  в  том  числе  во   влиянии  в
политике,  будет   зависеть  не   только  от  крупномасштабных  диверсий   и
уничтожения людей эскадрона - милиционеров и корпоратистов, но и от  наличия
придерживающихся аналогичной ориентации легальных политических организаций.
     4-я стадия: Большая политика
     Антикорпоративное движение  будет  уникальной военной  структурой,  где
рассредоточены и  не связаны будут  не только субъекты  силы  и власти, но и
отдельные подразделения.  Анткорпоративное движение - сила не политическая и
не   военная.  Связь  -  чисто  формальная  -  будет  поддерживаться   через
непосредственное действие и СМИ. Это вплотную подходит к общемировой военной
концепции, прогрессирующей к отказу от крупных плохо управляемых  соединений
в пользу небольших мобильных групп. Армии снайперов против армий снайперов.
     Война против корпоративной системы сведется к террору и добыче средств.
Россия не  та страна,  где  революции делаются  с пустого  кармана. Лозунг и
тактика  антикорпоративного движения  -  стреляй  по "крупным", чтобы мелочь
боялась и платила.
     С  учетом того,  в  каком  состоянии находится  корпоративная  система,
достаточно тысячи р-р-революционеров, чтобы ее грохнуть. И исходя из того, в
каком состоянии находится нация, корпосистему породившая - у нее никогда  не
найдется таких сил.
     Любая гражданская война, даже самая скотская, рано или поздно принимает
политический  характер, с появлением  реальных политических  сил. Называться
они могут как угодно. Партия корпоративная  должна состоять  из сырьевиков в
качестве  ядра, компрадоров и посредников. В  конструктивной оппозиции будет
корпоративная партия  промышленников.  Противостоять  им  будут национальная
партия,  и,  что  возможно,  партия  антисистемы  -   на  местных   уровнях.
Военно-офицерских, коммунистических,  профкорпоративных партий  на серьезном
уровне  не   предвидится:  они  будут  расколоты  между   корпоратистами   и
националистами.
     Итак, по этапам:
     1. Борьба корпоративных групп за центральную власть.
     2. Их же борьба за местные власти в силу распыления центральной.
     3. Создание национальной партии.
     4.  Присоединение малых корпоративных групп и картелей  к  национальной
партии.
     Проходит период псевдо-многопартийности. На последнем этапе  - создание
политических  партий, через  общность идей с  подпольными  террористическими
организациями  имеющих  реальную  силу. Пример:  Ирландская  республиканская
армия - партия "Шалфей".
     В любом случае корпоративные бастионы будут взломаны двумя  колоннами -
партией нации и армией  нации. Взломаны не потому, что у нее  появится такое
волюнтаристское желание,  а потому, что концентрация материальных  ценностей
всегда привлекает множество желающих поправить свое  положение. Взломаны  не
по  чьей-то воле, а как результат воздействия на естественную среду обитания
этих людей.  Взлом будет  не началом, но концом войны, процессом  приведения
всего общества в стабильное состояние, требующее от нации минимальных затрат
жизненных сил.
     Политическая  партия  нации,  причем  легальная  партия,  волей-неволей
возникнет и сыграет решающую роль.  Да,  без боевиков на окраинах она ничто,
но боевики без нее -  заурядные  бандиты. Людей они  убьют  столько, сколько
нужно для революции, только сама революция растянется на десятилетия. Партия
центра даст нации идеологию, а бандиты в России всегда часть нации. Возможен
вариант, когда  при полной дестабилизации  обстановки в  стране корпоратисты
сбегут,  не дожидаясь переделов своих миллионов. Возможен  вариант, что  они
численно  ослабнут  в  войне  или испугаются и  не  пожелают судьбы  ими  же
ликвидированных  предшественников.  Тогда  борьба   за   власть  посредством
политических институтов станет возможной.
     У консорций - существуют элиты из лучших, талантливейших людей нации, у
корпораций - истеблишменты - собрания сильных мира. Критерии - только личные
достоинства: по  этим людям  можно  определять,  какая  система  в  стране -
корпоративная  или  общенациональная.  Корпоратистские  круги   стремятся  к
подавлению   и   дезинтеграции  кругов  элитарных,  так  как   любая   элита
заинтересована или в социальном,  или в научно-техническом прогрессе и через
то тяготеет к солидарному и  социальному  государственному устройству. Когда
вытесняемые корпорации  захотят вернуть  утраченные позиции,  они выйдут  на
элиту,  а не  на кого-то другого.  Элиты с  корпорациями на равных:  человек
элиты очень много значит.
     Победа национальной партии  возможна только  при естественном  разгроме
корпоратистов, в  прямой  схватке она обломает  об них  зубы.  Корпоративные
связи сильнее национальных, и потому в чистом поединке корпоративная  партия
заметно сильнее. Бандиты превратят жизнь  корпоратистов в  ад, и после этого
националисты покончат с первой половиной первых и тремя четвертями вторых.
     Результаты
     В  сфере населения урон не будет значительным.  Но экономические потери
будут гораздо  большими, производство практически  свернется, восторжествует
натуральный  обмен. Поток иностранных  капиталовложений иссякнет, иностранцы
сбегут  - эскадрон будет  вести на них настоящую  охоту.  Импортная  техника
встанет из-за отсутствия сырья и деталей, отечественная придет в негодность.
Один  из специфических моментов - разруха не  будет прямым следствием войны,
просто с тем, как будут выходить из строя машины и инженерные сооружения, их
окажется  некому  как  менять,  так и  ремонтировать  -  тенденция  к  этому
возникнет еще до сформирования эскадрона смерти. Да, эскадрон, ведущий себя,
как  на оккупированной  территории,  внесет в развал  свою  лепту борьбой  с
имуществом конкурентов, но этот ущерб окажется незначительным по сравнению с
авариями,  катастрофами  и банкротствами.  Вся  экономическая база  -  опора
корпоратистов - придет в негодность тем же путем.
     Следственное   событие   в   политической   области  -  утрата  позиций
корпоративной партии в  органах власти. Кого-то посадят, кого-то застрелят -
но  не  это  поимеет принципиальное значение.  С падением  отчуждаемой  доли
продукта, с грызней за объедки корпоративно-консервативная партия постепенно
разложится  изнутри,  и с  тем,  как  эскадрон сойдет с политической  арены,
расколется  на  несколько  враждующих  кланов.  Сильной   властью   окажется
национальное правительство - иных сил, кроме  национальных,  в  обществе  не
окажется.
     Рано или  поздно  корпоратистам  надоест ходить по  лезвию ножа - между
бандитами и голодными своими, надоест прятаться и вести полуподпольный образ
жизни. На повестке дня  четвертая волна эмиграции. А здоровых сил в обществе
предостаточно, включить их - дело нескольких недель.
     Гражданская  война  решает вопрос власти  - и все будет решено. Причины
достаточно объективные: иссякают источники  прежнего существования - забитый
народ, ресурсы, унаследованное от прошлого производство.
     Или  власть  в  лице  сменяющихся  поумнеет  на  одной из  них до такой
степени, что установит нормальный, а не воровской строй, или народ установит
этот  строй сам - железом  и кровью; при  реализации второго  варианта жертв
будет больше, в том числе и среди представителей власти. Русские победят, ни
на минуту  не подумав о  пути к победе. Только раздав  оружие народу, власть
покончит с  бандитизмом; но первым числом народ  уничтожит воровскую власть,
после чего борьба с бандитизмом - дело пары месяцев. Если же власть не будет
скинута, борьба зайдет в тупик - до осознания народом эквивалентности власти
и банд со всеми вытекающими последствиями.
     Можно   с   полной  уверенностью   заявлять,   что   война   закончится
мелкобуржуазно-социалистической    революцией.    Диктатуры,    тем    более
крупнобуржуазные и террористические, исключаются. Диктатуры не будет хотя бы
потому,  что она возможна только при  росте  или  сохранении  экономического
потенциала.  Диктатура  невозможна  на  тонущем корабле -  тем  более  после
"спасайся  кто может!"  Нужен  интенсивный,  интеллектуальный,  сознательный
труд,  общий труд  -  в т.ч. и  со  стороны диктатуры - для поддержания  уже
построенного, а если все продолжает разваливаться, то такая диктатура никому
не нужна, да и не диктатура это вовсе будет, а просто кремлевская банда.
     Если  революция 1917  г. была началом гражданской войны 1917-20 гг., то
новая революция станет финалом войны будущей. Революции происходят не только
во времени и пространстве, ни происходят  во  всех областях  жизни и знания,
как  естественный  результат   прогресса.  Научно-техническая   революция  -
результат прогресса научно-технического,  социальная - социального (развития
общественных  отношений),  национальная - национального  (повышения качества
нации).  Если  одна из  групп  за  прогрессом  не  успевает,  ее  приходится
нейтрализовывать   изнутри,   пока   все  отставшее  общество  не  оказалось
нейтрализованным соседями. Война - результат неуправляемого прогресса,  и не
обязательно  прогресса  внутри страны.  "Антиреволюционность"  -  навязанный
российскими СМИ путь вне реальности, потому что реальный мир перетряхивается
революциями регулярно.
     Корпосистема стягивает на себя  все ресурсы страны, стареет, не в силах
их преумножать  - наступает застой, сворачивается  производство, отставание.
Когда она рушится, появляются средства на великие национальные программы, на
прогресс во всех областях.
     Требования  экономики  не оставляют другого  варианта,  кроме  создания
новых  государственно-монополистических   объединений  в   промышленности  и
свободного рынка в сферах интеллектуального  производства и услуг.  Придется
заново создавать  промышленность, придется что-то  делать в  демографической
политике,  придется   лечить  подорвавших  здоровье  людей,  восстанавливать
природные  ресурсы и среду обитания, создавать новые  кадры, что-то делать с
развращенными бешеными деньгами сырьевиками. И за все - платить. Либеральная
экономика таких налогов  не  выдержит -  и вынужденно придется  обращаться к
социальным программам.
     Как  известно,  бытие  создано Богом  из хаоса.  Русские начнут историю
сначала - не будет ни промышленности, ни сельского хозяйства, ни законов, ни
власти,  ни богатых, ни  иностранцев - ничего не будет. И в этой расплате, в
этом  вселенском кошмаре скажется  новый, великий смысл: когда больше нечего
делить, когда все равны -  Россия обязательно возрождается. А  что же ей еще
остается делать?


     Обозревая  происходящее  в  сегодняшней  России, слушая то, что об этом
говорят  - вне  зависимости от цвета  флага - можно  подумать,  что никакого
исторического  опыта  у  страны  нет,  равно  нет  выработанных  стереотипов
поведения. Ничто никого ничему не учит - будто народ  живет свой первый день
на белом свете.
     Как факт: в России творятся всевозможные  безобразия - против  природы,
народа,   его   будущего,   против  законов  человеческих,  нравственных   и
государственных.  Творят их  русские  - больше  некому. Законы  не  способны
никого  защитить.  И  единственный  вопрос здесь  -  как  и  когда  все  это
прекратится. И ответ - как и когда будут созданы те законы, которые будут не
только  выполняться,  но  еще  и  будут  содержать  здравый  смысл,  логику,
непротиворечивость и приверженность развитию страны и общества.
     Национальное самосознание предполагает существование  свода  признаков,
характерных для нации  и являющихся для нее положительными. Исходя  из этого
национального самосознания в России не существует. Как идеал можно вывести и
великую  державу, и  аккуратненькую  Святую Русь.  Во множестве  версий  его
отсутствие.  Значит,  нет  и  рационального  пути  к  нему,  т.  е.  идейный
рационализм  для России недостижим. И произвольное толование терминов  - это
следствие отсутствия самого народа; нет его - нет ни гражданского  общества,
ни  языка, ни  письменности. Есть  население: старого народа уже нет, нового
еще нет.  Понятие закона  неотделимо от  понятия нации. Если нации  нет - то
называемое законами есть  проявление экспансии существующей реально силы,  и
ничего больше.
     Российские  патриоты, как "претенденты  на  духовное  наследие  русской
интеллигенции", довольно крепко  погрязли в навязанной законодательной игре.
Парламент, законы, комиссии, расследования... Расследовать по-большому счету
нечего,  законы  писать  незачем.  Расследование  ни  к  чему  не  приведет,
закон-бумажка  исполняться  не  будет  или   будет  только  с  отрицательным
результатом, а кто враг России и русского народа - и без того ясно.
     Реакция российского  общества  на  различные  проявления  дикости как в
истории, так  и в современной жизни - "Ах!, Ужас!"  Говорить о том, что  оно
начало прогрессировать, можно будет тогда, когда  первым вопросом будет: "За
что?", а вторым: "Почему?"
     Пример  выборов  в России: ничего кроме  разочарования - а ведь  так  и
должно  быть. Выборы  на западе: это выборы из нескольких реальных сил.  При
отсутствии нескольких реальных сил, уже владеющих какой-либо властью, выборы
не имеют смысла. Когда реальная  сила  принадлежит корпоративной системе, за
ней и будет победа, когда деньгам - то за деньгами, если  армии - за армией,
если народу  -  за народом.  Выборы  ДО-распределяют  свободные ниши власти.
Смена  корпоративного правительства  на корпоративное или  ничего не меняет,
или меняет только для корпоратистов. Скандалы с изменениями выборных правил,
вопли  о нарушениях  прав  и тем  более о возможных отсрочках  или переносах
сроков  -  все это не имеет никакого  значения:  при любом исходе выборов  в
современной России реальная власть останется у корпоративной системы.
     Третья часть  населения России вымирает. Она голосует  за себе подобных
политиков, голосует скорее инстинктивно за вымирающих, так как в большинстве
случаев  свой  выбор  избиратели  сводят  к  понятию нравится - не нравится.
Симпатичен - не  симпатичен. Вымирающие  не считают живых своими и потому не
могут считать симпатичными.
     Когда речь идет о нарушении законов биологии - разговоры о законности и
незаконности - пустое дело.  Если  россиянин выполнит все российские законы,
он просто отбросит коньки. Так  что само наличие  живого  русского  в России
является  преступлением. К  счастью, он  не сможет их выполнить, так  как до
конца дней не успеет прочитать.
     Гражданское  общество  -   это  союз  социумов,  скрепленный  негласным
общественным договором как рациональным началом в интересах всех участвующих
в  договоре  сторон. Имеет целью и результатом обеспечение благосостояния  и
свободы  нынешнего  и грядущих  поколений. Договор в качестве  составляющего
полагает   законы   негласный   и   писаный,   соответственно   на   уровнях
морально-нравственном -  внутри  гражданского  общества  и юридическом - вне
такового.  Договор полагает союз в борьбе с грядущими опасностями, с помощью
которого любая аномалия гасится в зародыше; для этого существует власть -  в
качестве    производной    гражданского    общества,    собственно    орудие
предотвращения.
     Гражданское общество идет  в  связке с  правовым государством. Правовое
государство на Руси  - русский человек знает, что его  дурят и дурить будут,
но в один прекрасный день придет спаситель - Сталин, царь, гражданская война
-  когда этот  русский  человек восстановит попранную  справедливость. Народ
снова будут  обманывать, обсчитывать,  обвешивать,  но  захваченного  на 2-3
поколения хватит; а после - снова спаситель, и так дальше по кругу.
     Традиций гражданского  общества  в  России не сложилось  и потому,  что
здесь всегда кто-то кого-то побеждал -  не было смысла мирно договариваться.
А если в  России и было  то,  что  гражданским обществом называли, это  было
властью   не  всего  народа,  а  социумом,   регулирующим   отношения  иных,
негражданских групп.
     Да, можно ввести самые совершенные в мире законы - но самую совершенную
в  мире  сталинскую  конституцию уже вводили.  Так  зачем же  бумагу марать?
Законы нужны, желательно  предельно простые -  тем  более  без  претензий на
гражданственность.  Власть собирает  дань  для  защиты  данников  - стержень
правовой политики любого государства; стоит ли городить огород? Чтобы власть
была богатой, данники должны быть богатыми; чтобы быть  богатыми, они должны
быть свободными; чтобы быть, они не должны перерезать друг друга. Что еще?
     Гражданское  общество  -  это  союз  социумов, противостоящих стихии  -
социальной, политической, рыночной или иной. Оно специфично для  устоявшихся
систем,  все  удары  всех  стихий  испытавших.  Оно -  определенная  ступень
развития, но  никак не первая ступень.  Жить в гражданском обществе удобно и
безопасно, но это право завоевывается столетиями.
     Гражданское   общество   -   фундамент  национального   строя  западной
цивилизации. В  России цивилизация иная, и  национальный  строй должен  быть
иным. Россия живет под флагом насилия, и национальные интересы даже в мирное
время приходится защищать именно под этим флагом.
     История  нации  - это  история человечества в миниатюре. От первобытной
дикости  -  к   гражданскому  обществу  на  основе  национальных  культурных
ценностей.  Нет  наций,  которые  бы  не прошли  этим  путем. В  исторически
обозримом  пространстве  им  прошла  Америка,  несколько  ранее  и дольше  -
европейские  государства,  а Китай  проходил все  это несколько раз - у него
история  длиннее.  В  России  происходит  смена  национальных  поколений,  и
сталкиваются  две традиции - традиция гражданская нации  уходящей и традиция
дикости  нации  приходящей  на   смену.  Возражать  против  законов  истории
бесполезно,  и  как  бы наработанные принципы  мирного  существования, в том
числе и великая российская гуманитарная традиция, ни были  хороши,  желающие
интегрироваться в новую нацию должны жить по ее законам.
     Вроде бы регресс, возврат к племенным отношениям - но корпорация и есть
племя,  а  консорция  -  внеплеменная группа. Все  развивается,  и из  мести
возникает  свод  законов,  а  из "культа  кольта"  -  американское  правовое
государство. Общества не прыгают через ступеньку. Тем более вверх. Без  базы
Ветхого  Завета,  достаточно кровавого, было  бы невозможно  христианство. А
чтобы стать гражданским, общество должно вволю навоеваться. Военные, боевые,
мстительные традиции - они это общество в гражданском состоянии сдерживают.
     Россия - страна противоречий. Нормальные и работающие  законы  в России
есть. Более - все настоящие законы в России работают и соблюдаются. Обезьяны
не умеют писать и читать, у них нет законодательных органов - но законы есть
и у  них. Так, на территорию вождя заходить запрещено. Люди в  этом мало  от
обезьян отличаются. И хотя вышеприведенный закон нигде не записан  -  но все
его знают  и выполняют. Законы по сути отражают реальную жизнь. И только  во
вторую очередь ее определяют.
     Один из ключей к вопросу в том, что законы есть реальные и формальные -
где-то  записанные.   Ошибка   миллионов   людей,   говорящих  о  творящемся
беззаконии,  в  том,  что  они почему-то верят  в  то, что если  на  бумажке
записано,  что она - закон, то она действительно закон. Нет - она не  закон,
она бумажка. На цвет, на ощупь, кто сомневается - даже на вкус. Даже если на
ней написано "Конституция".
     Первый закон  -  закон  власти.  Корпосистеме принадлежит  вся власть -
фактически, и  произвольное  толкование  или  неисполнение  писаных  законов
только подтверждает, кому власть действительно принадлежит. Закон регулирует
мирное  решение  вопросов  между  силами -  будь то  силы  традиций,  людей,
властей,  наций, социальных групп. Если  закон систематически  нарушается  -
значит  он неправильно или не ко времени написан; по сути существует  другой
закон, о котором просто кто-то не догадывается. И  если сила одна - то она и
есть закон. Они победили. Они не для того побеждали, чтобы жить в нищете и о
ком-то заботиться, например, о русских.
     Реальные   законы   устанавливают    нормы    ответственности:    нормы
преступления,  наказания  и  предупреждения.  Нормы  обычно общеизвестны;  и
только когда нация рождается, нужно  их оговаривать.  А те,  кто  говорят  о
беззаконии,  просто забывают  главный закон - на территорию  вождя  заходить
нельзя, а вождь современного обезьяньего общества - корпоративная система.
     А   чего   стоят   современные  бумажные   законы,  видно   на  примере
законодательных  органов власти - с ними считаются в последнюю  очередь,  им
угрожают,  им  уделяют меньше места  в  средствах массовой  информации,  чем
отдельным людям,  обладающим реальной  властью, настолько  реальной, что  их
воля стоит  выше писаного закона. Приходит момент,  когда законов становится
так много, они становятся настолько сложны, что их бесполезно корректировать
и переписывать, можно только писать заново с чистого листа.  А  тот,  кто их
корректирует, автоматически становится болтуном.
     Корпоративная  система   владеет  Россией  и  ее  нациями.  Это  закон.
Следствия   можно    выводить   бесконечно.   Можно   собрать   своеобразный
процессуально-уголовный  кодекс,  для  примера  несколько  возможных статей.
Корпоратисты  не бывают  негодяями. Они бывают честными и  особо честными  -
любой  российский  суд  может  это  доказать.  Корпоратисты   не   совершают
преступлений. То, что для людей преступление,  для корпоратистов - приличное
поведение, на то они  и корпоратисты. Недра России принадлежат корпоративной
системе, и потому  русские  не имеют никаких  прав  на  долю доходов с газа,
нефти и полезных ископаемых.
     За  взятки,  за  преступления  лиц  "круга"  "ссылали"  на  нижестоящие
должности, переводили в другие города - в то время как внесистемников с теми
же должностями за это самое бросали в  тюрьмы  - так было при Брежневе и так
есть сейчас. Когда джип Руцкого сбил пешехода, при следствии выяснилось, что
за  рулем  никого  не  было.  Корпоративная  система  лежит  вне  формальных
юридических аспектов. И  потому она не  только  неподсудна, но и  юридически
невидима.
     Все законы, написанные на бумаге,  служат корпосистеме  -  единственной
социальной силе. Суды, правоохранительные органы, юстиция - ей же. По мелочи
корпосистема  может  в чем-то  уступить, но  по  крупному  она  не  уступает
никогда.
     Официальные законы в России работают в двух плоскостях: они  регулируют
отношения  между  корпоратистами и между  простыми  людьми.  Они действуют в
рамках  непересекающихся  групп.  В  конфликтах  между  простыми  людьми   и
корпоратистами они не  могут работать в силу отсутствия паритета сил. Судья,
прокурор, чиновник - это корпоратисты, это "свои"; им все равно, как решится
дело "чужих",  но в отношении "своих" беспристрастных нет. Корпосистема, при
всей грызне, все-таки большая семья, должная держаться вместе.
     Закон   -   исторически   сложилось   -   инструмент  удержания  власти
господствующим  классом.   Но  не  только:  из  того,  что   действие  равно
противодействию закон - инструмент  обороны  класса  эксплуатируемого. Когда
классы  взаимно  сильны,  закон регулирует  отношения  между  ними  с  целью
избавления  от  экстремизма.  Основной  закон - "конституция"  - сегодняшней
России  -  Россия со  всеми людьми принадлежит корпоративной системе.  Закон
обратный  - человек имеет право жить - закон сопротивления системе, вывод из
законов биологии;  одна  оговорка - имеет право, если  умеет сопротивляться.
Есть и иной вариант -  законы пишутся для правящего класса его же идеологами
с  тем,  чтобы  не допустить народного  возмущения.  Эти  законы определяют,
сколько,  у кого  и  какими  способами отбирать, чтобы  общество осталось  в
рамках  приличия.  Естественно, правящее  общество. В России такая тенденция
практически зашла в тупик, так как все уже отобрано и поделено.
     Законы  принадлежат  субъекту. Государственные  -  нации. Если нация не
функционирует как субъект, законы не будут работать  в ее пользу. Они  будет
принадлежать сильнейшим группам. И карательные органы закона  - им  же. Если
кто-то вступает в  конфликт  с  такой  группой, в отсутствие  нации остается
старый закон - месть.
     Закон  есть  только делегирование мести. И  он  будет  работать  только
тогда, когда люди  способны на месть, способны не прощать.  Если люди на нее
не способны - то нечего и делегировать,  нечего  жаловаться на неисполнение.
Первые  законы возникли, чтобы  ликвидировать вендетту,  именно как  меньшее
зло. Закон - посредник между силами при делегирование мести.
     Элементарно, что в силовом обществе никакие  законы никого не защищают.
Простых людей  -  в первую очередь.  Элементарное сохранение рано или поздно
заставит нацию  выбрать индивидуальные силовые гражданские  механизмы. Выбор
здесь  весьма  небогат:  месть  и  террор.  Они-то  и  играют  роль законов,
регламентируя, кого корпоратисты могут ограбить, а кого - нет.
     Месть - чувство более древнее,  чем мир, оно  присуще кошкам - что дает
право  говорить  о  нем  как  об  инстинкте.  Оно реализуется всегда -  но в
гражданском обществе  посредством выполнения  закона, а  в не-гражданском  -
посредством адекватных действий. В  негражданском обществе  месть и является
правосудием. Высшей инстанцией, правосудием и  над официальным правосудием в
том числе.  Когда  нация не работает,  субъектом закона становится личность.
Вендетта - это закон на уровне личности.
     Месть не  есть что-то дикое. Месть лежит в фундаменте  гражданских норм
права. Дико, если преступление оказывается безнаказанным.  Закон "отдай вола
за вола" появился  для того, чтобы виновному не вырезали  все стадо, а закон
"око за око" - чтобы виновному не выбили оба глаза  - чтобы маховик мести не
раскручивался.
     Любой  народ способен на  месть  - вопрос  только в том, кому конкретно
мстить  за  конкретное дело  - в данный момент в  России еще  не решен.  Это
приводит к  большим издержкам  и может  привести к еще  большой  жестокости.
Месть  свершается  всегда,  и  когда  она  не  реализуется  напрямую  -  она
происходит против ближних  или незнакомых, ее  потенциал вне  зависимости от
воли человека реализуется неибежно.
     Одна из сильных  сторон корпоративной системы, заслуживающая внимания -
месть  не реализуется в ее внутренних границах, против членов корпоративного
общества. Корпоратисты, если не могут мстить определенному  человаеку, мстят
не-корпоратистам. У них это называется "отыгрывываться".
     Новая  нация  идет.  На  ее пути -  корпоративная  система. И  так  как
корпосистема  придерживается  принципа круговой поруки, то  за  преступление
любого корпоратиста можно мстить любому корпоратисту. А где  откопать любого
корпоратиста - знает любой ребенок.
     Люди не нарушают законы из страха наказания - не только, но в основном.
Наказание  -  по  сути дела  месть. Корпоративная система  будет считаться с
законами биологическими только  из страха мести.  Будет  считаться  в каждом
конкретном человеке.
     Биологические  и   социальные  процессы  в  современном  обществе  идут
многократно быстрее, чем даже столетие назад. Хотя и раньше смуты начинались
или  к  концу  правления  злых  правителей, или  после  их смерти. И это  не
результат общественного расслабления  -  просто до народа доходит достаточно
долго, после осознания негативных результатов и  грядущих последствий. Нация
адаптируется всегда.  Наций, не сумевших адаптироваться, или  не существует,
или  не будет существовать.  К современному российскому  безобразию  русский
народ уже начал  адаптироваться - процесс пошел. И в  сфере реальных законов
он  в  скором  будущем  придет  к  реальным  правилам  социального  порядка.
Понимание  приходит  с  опозданием,  но любая  минимальная стабилизация  - и
появляются новые поведенческие стереотипы и императивы.
     Когда власть абиологична, ее  законы и законность равно  абиологичны  и
вступают  в  конфликт   с  биологическими  законами.  Борьба  за  расширение
жизненного пространства - естественный процесс  - законы  ее регулируют,  но
запретить ее нельзя.
     Стереотипы  сознания будут меняться. Жизнь должна продолжаться  -  даже
если это будет  где-то в пиратской республике. Аналог для современной России
-  дикий запад Америки.  А по европейским  часам в  России средневековье.  В
России  действует  правило:  "безоружный  бесправен" -  и, можно сказать, до
римского права она еще не дожила.
     Корпоративная система ведет боевые действия против народов России путем
экономического  насилия, иногда подкрепляя  его насилием физическим. Так как
народы России  не  владеют  экономическими  рычагами,  им  остается отвечать
только  физически.  Власти  обязаны предпринимать ответные  меры - в т. ч. и
карательные   -   это   их    право   и   долг.   Вышеприведенное   является
морально-юридической нормой существования.
     Речь не идет о том, чтобы предотвратить войну - корпоратисты по сути ее
уже  ведут. Война в  России  не должна стать подобной 30-летней  в Германии.
Особая жестокость не  нужна никому.  Правила нужны именно для предотвращения
анархии,  для  минимизации  числа  жертв  с  обеих  сторон.   "Мирный"  уход
корпоратистов -  это  сохранение их жизни и денег, и приверженностью  нормам
войны власть должна задавать ее тон.
     Корпосистема   обладает   грубой   силой.  Она  сама  нейтрализовала  и
выхолостила все законы, чтобы этой силой пользоваться. Правосудие - величина
относительная.  До  революции судили  большевиков.  После  революции  судили
большевики. За абсолютно противоположное. И  по  закону и те, и  другие были
абсолютно правы. По праву грубой силы.
     Свое   физическое   право  на  жизнь  люди  могут  поддерживать  любыми
способами. Против корпосистемы можно делать все в пределах военной  культуры
-  и  только  военные  преступления  не  имеют  никакого  оправдания.  Можно
захватывать военнопленных  с  целью  выкупа или обмена - но над ними  нельзя
издеваться  и их нельзя  калечить. Можно мстить  семьям  -  но дети отвечают
только в пределах унаследованной  собственности.  Нельзя насиловать,  нельзя
оскорблять  и  вообще  неуважительно  относиться  к  жертвам при  грабеже  и
подобных действиях.
     Корпоратисты не  отвечают  за военные преступления  своих  наемников  -
судей, милиционеров, охранников и военных, равно  и последние не отвечают за
корпоратистов, если  эти преступления  совершены  без  приказа  или взаимной
договоренности.
     Есть  два субъекта силы - личность и корпосистема. Так как  конкретному
корпоратисту  мстить  опасно  до глупости, месть может  распространяться  на
близкие корпоративные группы. А субъект корпосистемы, собственно совершивший
преступление, будет  наказан кем-нибудь другим. И это нормально - ведь  если
на войне у кого-то убили друга, мститель не будет носиться по всему фронту в
поисках  конкретного  убийцы  -  это  несерьезно,  он  будет  мстить  именно
совершившим это мундирам.
     Новое  общество  первоначально   будет  обществом   силовых   балансов,
способным к развитию. И пойдет в будущее оно обычным эволюционным путем - от
жесткости к гражданственности через  становление параллельной  корпоративной
новой  юридической власти,  от общества  насилия  - к гражданскому  обществу
паритетов.
     Российские   патриоты   совершенно   напрасно   презирают  американскую
кинокультуру;  просто  они  не  видят, что последняя  является  не культурой
эстетической,  а  культурой жизненной. Ее  основной сюжет  - когда  закон не
действует,  в дело вступает  мститель или команда мстителей. Это  нормально,
это высший закон - гарант  всех  законов.  Страх  перед появлением мстителей
заставляет     американских    корпоратистов    придерживаться    официально
законодательных норм и правил.
     Русские должны понять, что  война с правилами - это альтернатива  войне
без правил, а не войне вообще. Корпоратисты  нарушают почти все эти правила,
правила культурной войны, они нарушают Женевскую  конвенцию. Но это не повод
для  подражания - если русские будут действовать их  методами, они станут не
лучше своих врагов.
     Трудовое  законодательство появилось  после того, как  профсоюзы  стали
нанимать  бандитские  группы.  Они стали  силой  против сил  хозяев.  И само
законодательство   возникло   как  свод   правил,  избавляющих  от  взаимной
жестокости.   Профсоюзного   движения    в   России   еще   нет.   Продажные
социалистические  времен  социализма -  это  не серьезная  сила. Профсоюзное
движение в России начнется с одного пункта: рабочие фирмы бьют плохого босса
с другой фирмы за обоюдную услугу.
     Суть  гражданского общества в гражданском  договоре. Если у двух  людей
есть револьверы и пересекающиеся интересы, им стоит  договориться ради шанса
жить. А если у одного  есть револьвер, а у другого -  нет, тогда счастливому
обладателю оружия  и  договариваться  ни  с  кем  не  имеет  смысла.  Основа
гражданственности - баланс сил. Ничего другого.
     Право на труд, право  на зарплату, право на достойную жизнь - это права
на  долю в жизненном пространстве. Эти права  не просят,  за них идут в бой,
сражаются и умирают. И если где-то они даются даром - там они уже завоеваны,
но еще  не  отбиты  капиталом обратно.  И  трудящиеся,  и капиталисты должны
периодически  вести  борьбу  и  периодически   наступать  -  в  этой  борьбе
продвигается  социальный  прогресс.  И  если зарплаты не выплачиваются, если
рабочих считают за скотов - значит, их время  переходить в наступление - это
и есть закон - и истории, и биологии, и социологии.


     Это  было  решено  в тот  час,  когда творился  мир.  Он  творился  для
победителей. Имена последних известны.  И были те,  кого  называли  пеонами,
холопами  - те, кто  не мог  найти в себе сил вырваться из  круга  борьбы за
выживание.  Этих имен не помнит никто. Иваны,  родства не помнящие?  Значит,
такое родство,  что  не стоит  вспоминать. История бывала разной - и  иногда
такой,  что  вражеский сапог,  втаптывающий ее в  грязь, был  прав и достоин
уважения. И когда партии делятся на тех, кто был под каблуком и тех, кто под
подметкой - не стоит жалеть на них сапога.
     У всех свое предназначение. Крестьяне (пеоны,  батраки, холопы) годятся
для приумножения  богатства феодалов, корпоратистов  или  наций.  Крестьянин
есть начало начал. Все от него исходит и в него вернется. Но то, что между -
жизнь.
     О том, что  есть такие люди - пеоны, холопы - нужно сказать особо. Пеон
в общественном  восприятии -  больше  не  социальное положение,  а состояние
души. Это крестьянин, живущий чуть выше грани абсолютной нищеты, смирившийся
со своим  положением,  ничего  не  требующий,  ни  на  что не  надеющийся  и
продолжающий  род по мере возможности -  всеми  силами  пытаясь отхватить от
жизни маленький  кусочек  чего  угодно  -  в рамках  того, что  ему положено
отхватить.  В  теории  Гумилева они названы "гармоничными людьми", чей запас
"пассионарности"  равен инстинкту  самосохранения.  У  него  же  встречается
понятие гомеостаза -  состояния этноса в равновесии с окружающей (природной)
средой.  В общем  принимая  теорию этногенеза, а, равно, понятие гомеостаза,
очень тяжело  поверить  в "пассионарность" - тем более  вызванную неведомыми
мутациями.  Тем  более,  противопоставлять  тягу   к  расширению  жизненного
пространства инстинкту  самосохранения  несерьезно  -  это  однонаправленные
инстинкты,  это  фактически  один  инстинкт,  и  у  качественных  людей  все
инстинкты в норме. Убрать  "пассионарность" -  без лишней  карты гумилевский
домик  не  рассыплется. Но  заменить ее  на качественность -  как  результат
правильного, свободного естественного  отбора, равно имеющую следствием тягу
к  расширению  ареала, или, социального  жизненного пространства - почти все
встает на место.
     Люди   рождаются   качественными,  гомеостатичными   и   больными.   По
доминирующей группе нация себя и ведет - сама она  только собрание моментов.
За вероятностными исключениями от свободного союза людей, по любви рождаются
люди  качественные,  а  в силу затрудненности реализации этой задачи - из-за
сословных, социальных, традиционных вопросов - рождаются гомеостатичные  или
больные.  В   деревнях,  а  тем  более  в  бедных  деревнях,   потонувших  в
предрассудках и договорных браках, в борьбе за выживание, при  бегстве почти
всех умудрившихся  родиться  сильными и смелыми,  качеству взяться неоткуда.
Так и появляются ареалы пеонов и им подобных персонажей. Они - в гомеостазе,
они  в равновесии с  природной средой, они  выживают.  Конечно, и  их  можно
довести до восстания, но при  этом нужно потерять остатки не только совести,
но и мозгов.
     Россия - равно все пеонские страны - страна не демократии. При всеобщих
выборах победят кандидаты, стоящие в биологическом смысле ближе  к пеонам. В
результате будет проводиться пеонская политика, не нуждающаяся в  прогрессе.
Корпоратисты пеонам  как  элемент  вырождающийся и  биологически  уступающий
психологически ближе, чем здоровые силы общества.
     По теории вероятности у пеонов рождаются дети качеством выше родителей.
Но это  уже не пеоны.  Это  прогресс,  первая  ступень  прогресса, ведущая к
переделам жизненного пространства.
     Число  гомеостатичных  людей  меняет не  принципы борьбы  за  жизненное
пространство, а тактику.  Если таких людей мало  - имеют  смысл  гражданские
инициативы, а если очень много - получается жесткое противостояние небольших
групп,  доходящее до  войны. Владельцы пространства, владельцы власти против
претендентов  - суть  почти  всех  конфликтов в истории.  А пеоны  останутся
пеонами - и ничего в этом трагичного нет.
     Пеоны  - особый вопрос. При его  осмыслении теряют  смысл все обвинения
русского народа  в  долготерпении, покорности, глупости, лени, скотстве. Все
эти обвинения можно отнести только в адрес интеллигенции, а пеоны не обязаны
ничего  предпринимать, пока голод  не  выбьет  их из состояния  равновесия с
природной средой. У пеонов - биологическая программа. Они существуют - и это
их сознание.  Пеоны терпят  до  крайности везде и  всегда.  В России  в силу
распыленности населения их всегда было очень много.
     Мир  не  перестает изменяться. С  тем, как  человечество разобралось  с
широтой и  долготой, оно открыло  множество  других измерений  и  материков,
которые   при  всей   своей  физической   близости  трудновоспринимаемы  для
современного сознания. А путешествия в них интересны не менее географических
открытий.
     Континент  власти.  В  принципе  известно  только  то,  что  эта  земля
существует и золота в ней больше, чем  в Америке до конкистадоров.  Про этот
материк существует  не меньше легенд, чем существовало у  древних. Континент
заселен,  и  трудно  сказать,  в  какой  степени  людьми  и  в  какой  самой
натуральной нечистью. И эта нечисть существует физически, вне зависимости от
человеческих представлений о ней.
     Раньше не имело смысла писать о континенте  - он был на виду, он не был
загадочной страной,  он принимал формы  замка или дворца. Люди знали, к кому
обращать претензии. Только сейчас он скрывается за информационным туманом.
     Существует мир пеонов и существует континент власти. Социальные понятия
достаточно сложны,  и представить их через понятия географические  - один из
множества возможных вариантов описания.
     Закон сохранения  власти: власть  не  исчезает  и  не  появляется,  она
переходит из одной  формы в другую. Желательная тенденция - к ее распылению,
но  истинная  -  с  научно-техническим прогрессом  -  к концентрации. Власть
нельзя  уничтожить.  Она была, есть  и  будет. Владеть властью - это владеть
свободой.  Война на континенте - это  не уничтожение  его как  такового,  не
погром - это захват территории, которая в данном случае и есть власть.
     В мире есть не много вещей, предоставляющих власть их обладателям.  Это
деньги, оружие,  люди  и иногда  идеи.  Это способность  быть мстителем. Это
талант организатора. Соединяясь вместе,  это создает  реальную  силу. Дальше
путь  только  один  - организация экспедиции на континент. И  только на этот
континент,  потому что других больше  не  существует. Раньше в  России  была
Сибирь  -  что  сильно  сглаживало  социальные противоречия.  Еще  раньше  -
украины. Сейчас остался только континент власти.
     Человеку  нужна власть, нужно владение властью  - для самоуважения  как
минимум. Власть - это гарантия свободы. Власть распоряжаться собой  могла бы
быть  предоставлена людям - тем более на российских просторах. Власть  - она
не  цель,  она средство для свободного  творчества.  Даже  если  человек  не
считает  себя  творцом, все  равно он творит  жизнь -  настоящую и  будущую.
Достаточно  не  считать  себя  животным - и это  уже творчество. А для этого
нужно преодолеть, преломить животность российской власти.
     Сложно  сказать, есть  ли  стремление к  идеалу  успеха, идеалу победы,
идеалу... Скорее  есть вообще стремление к  идеалу и его  отсутствие. Идеалы
можно  превозносить самые  разные.  Это  и стремление  к  идеалу  успеха,  и
стремление  к идеалу  благополучия. В  меру сил, возможностей  и  отсутствия
возможностей для человеческой жизни.
     Рано  или поздно приходится по-новому пересматривать мир. В  свое время
человечеству было  тяжело представить, что Земля круглая, еще тяжелее  - что
она вертится. Хотя  до этого  считалось  совершенно естественным, что  земля
плоская и стоит на месте. В мире многое меняется, и если присмотреться - это
все равно что возвращается.
     История сделала очередной круг - и то, что  казалось древними сказками,
преданиями и  фантастикой - стало  реальностью.  Сказки и предания оживают и
материализуются.
     Континент - это место, где реальность сливается со сказками. Мир сейчас
в большей степени таинственный, в нем больше мистического и сакрального, чем
в эпоху географических открытий.
     Вампиры -  захватывают  людей  с  целью получения  донорской  крови  на
продажу  -  случаи  в Китае. Воскресшие покойники  -  те,  кто  биологически
несовместим  с  жизнью  и  должен был  вымереть  давным-давно.  Латы рыцарей
возвращаются  в  виде  бронежилетов, арбалеты  - как самое бесшумное оружие.
Колдуны  от  средств  массовой  информации.  Правители  с  мерой власти,  не
снившейся никаким сказочным королям.
     ХХ век  показал  себя временем размытия представлений о добре и зле.  И
вот,    все   возвращается   -    корпоративные   системы   как   вместилища
концентрированного  биологического зла и стремление  к  прекрасному во  всех
моментах жизни - как единственный шанс наций на существование - естественно,
выбор сил  добра.  Корпоратисты не  ожидали подобного  успеха.  Но  если  их
предшественница-чернь была ничем, эти стали не силами зла, а самим злом.
     Континент  власти  -   это  романтика  нашего  времени.  Прекрасный   в
архитектурном  плане дворец не станет менее прекрасным, если в нем заведутся
крысы.
     Континент власти  -  это волшебный континент,  где  по  мановению  руки
возникают города  и  заводы, где все бытовые  проблемы  решаются одой  силой
взгляда, где возможности создавать прекрасное не ограничены.
     Над континентом горят  путеводные  звезды идеалов. Тот,  кто  пойдет на
свет этих звезд - на континент рано или поздно выйдет. Нужно понять, как это
красиво. Не всем дано. Только тем, в ком живы стремления - все равно какие -
все они производные от стремления жить.
     Как же получилось, что континент заселен... даже не нечистью, а  именно
нежитью -  самыми биологически ущербными  родами?  Населен именно теми, кого
тяжело ассоциировать  с  драконами или  саблезубыми  тиграми, но кого вполне
можно представить как разросшиеся гроздья всепожирающей ядовитой слизи?
     Пока герои на нем воевали, нежить пряталась. Герои перебили друг  друга
- и тогда нежить вылезла и захватила континент. Все из-за жестокости борьбы,
а не потому, что она такая сильная.
     Континент власти -  кланы и  их вожди. Континент  власти -  субкультура
переплетенных клановых линий.  Корпосистема -  результат крупной аккумуляции
биологического шлака. Как они оказались  на верху? Сталин боялся талантливых
людей  и возвышал уродов. Возвышенцы, в свою  очередь, тоже. По  отношению к
себе - к  уродам. А на  третьей ступени  - уроды по отношению  к  уродам  по
отношению к уродам.
     Получение  безопасных сверхприбылей от власти стало  возможно благодаря
усложнению социально-общественных связей. За ними континент власти скрылся -
как в тумане. Современные официальные политические технологии в принципе  не
могут  описать  ничего  подобного  континенту.  Их задача  -  этот континент
скрыть, как бы  он  вообще не существовал, представить  власть  не местом, а
отвлеченным понятием, где  не живут,  не существуют, а  куда иногда на время
приходят,  играют в какие-то игры и уходят в тень.  Если  власть отделять от
жизненного  пространства  - так  можно  все представить;  но  сливаясь,  они
создают континент как постоянную, не условную, реальную реальность.
     Чтобы быть князем  на континенте, не  обязательно иметь территориальный
удел - хотя у многих уделы именно такие. Достаточно иметь несколько нефтяных
скважин и  несколько наемников -  это  и есть удел,  княжество в современном
виде.
     Кланы  есть сейчас - но их не было  и  не будет.  Они пришли на вершины
власти, они уже получили все удовольствия, которые только могли представить.
Путь завершен, задача выполнена.
     В  переломные моменты истории  в  России  всегда  играют  две партии  -
биологически выродившиеся владельцы пространства и биологически качественные
претенденты. Пеоны в  биологическом плане находятся  в нейтралитете. Пеоны -
это  часть в  большей степени  не  России, не  нации,  а российской природы.
Конечно, приятно было бы обрушивать на  врага громы и молнии, но в последние
2000 лет это искусство, похоже, безвозвратно утеряно.
     Лозунг перемен однозначен  - пожили сами -  дайте пожить другим,  дайте
место победителям. А насчет передачи и издержек - так победителей не судят.
     Континент - это место,  где стоят замки кланов нечисти. Континент - это
место, где нежить стережет  награбленные-накопленные богатства.  Захваченные
даже не ею, а ее предшественниками.
     Корпоратисты  имеют  право владеть  континентом сейчас  -  они  слишком
многим жертвовали,  живя  в  его расщелинах  и питаясь  на его помойках. Они
выстрадали право владеть им в конкретном сегодня. Но не больше.
     Обвинять по пунктам -  дело  прокуроров. На континенте особые  понятия,
несколько отличные от человеческих;  здесь вина  корпосистемы не в том,  что
она все развалила,  не в том, что она растащила последнее, продала ресурсы и
ограбила страну на годы вперед. Вина корпосистемы в том, что она есть. Не за
что-то конкретное  типа 1,  2,  3,  а  именно за  это ей  придется ответить.
Паршивая  овца  не  виновата,  что она  паршивая, но  ей все  равно  место в
скотомогильнике.  Вина  корпосистемы  в  том,  что   дегенерация  -  болезнь
заразная. В  том, что  она занимает  место под  солнцем.  В  том, что она не
сможет себя спасти.
     Нечисть  - она разговаривает, только если припереть ее к стенке. Обычно
она или кричит, или рычит,  или бормочет заклинания, наводя на людей  сон  и
усталость.
     Сакральный момент власти  состоит в  том, что  она начинается  в момент
реализации мести. Власть из мести исходит и местью заканчивается.  Вне мести
начала борьбы за власть не существует. Месть - именно она сакральный момент,
с которого начинают движение шестеренки социальных механизмов. Именно в этом
состоит великая тайна и всех успехов, и всех неудач.
     За  просто так, ради любых  самых высоких идей стрелять в людей  крайне
тяжело, фактически невозможно. Круг истории замкнулся.  Люди кланов наделали
гадостей достаточно, чтобы им мстить. За что-то конкретное. А с тем, как они
гадости  делали, возможности  мстить  сами они  лишились  -  на  психическом
уровне.
     Появился  другой  тип  людей,  отличающийся   от  людей  обычных   даже
внешностью.  Они похожи только на себя, для всех остальных они -  чужие.  Их
предшественники боролись  за выживание.  Они  боролись  ради потребления.  К
финалу пути  они  напотреблялись  до  блевотины.  Они победили,  они  правят
континентом, они  выползли  на  него. И вот  с вершины  открывается  картина
движения  многочисленных,  свежих, новых вражеских  армий.  Победа. Но  силы
подорваны. Творческих ценностей  нет. Развития  нет. Только потребление. Они
не могут  воевать по-настоящему.  Нельзя жертвовать жизнью  ради процента от
потребления.  Они  понимают, что  безопаснее просто с континента уйти  -  но
скорее это уже не жадность, а форма дегенеративной лени.
     Их жизни  никому  не нужны  -  только их пространство.  И  женщинам,  и
бандитам.  Они  уже   перешли  к  обороне.  Отдельные  поселки,   охранники,
сигнализации, железные двери, решетки на окнах. Охота  объявлена  - и кто за
решеткой,  становится  не  вполне  понятным.  Как  они  ползли  -  так  их и
уничтожат.  В целях  безопасности они  создали систему, в которой невозможно
движение - только загнивание.
     Оказалось, что континент штурмуют не периодически, а всегда. Оказалось,
что в России материальная польза от континента может быть только сиюминутной
- обычно люди, добравшиеся до вершин, оставляли только память о себе.
     Корпоратисты  -  не  воины. Это  не  кланы  воинов  типа  средневековых
шотландских.  Это не семьи типа итальянских мафий.  Это наследники тех, кого
называли "жуками" - наследники цепких и пронырливых. Но даже если наследники
героев, пришедших к власти, через два поколения  мирной и обеспеченной жизни
превращались в  ленивых и  бездарных  царедворцев,  в  тип привилегированной
черни, что говорить о наследниках самой челяди?
     Настанет  день  -  путь кланов  и  пути  героев  пересекутся.  Путь  на
континент  власти  - это  путь  героев сегодня.  О походе не  говорят  - его
начинают  тихо, спокойно, каждый со своей базы,  каждый  со  своим оружием и
каждый  со своими принципами. Континент доступен всем - именно бедному, а не
богатому было легче  бросить все и отправиться  на ее завоевание. Чем меньше
человек имеет  - тем легче он  на подъем.  У каждой жизни своя  цена и  своя
ставка.
     Для  самих  претендентов  не стоят политические вопросы. Власть  -  это
место, им правят недостойные;  недостойность состоит в  том, что претенденты
лучше.   Претенденты  сильнее  -  это   в  системе  ценностей  претендентов.
Претенденты  привержены  хоть  каким-то  этическим ценностям, и они  сделают
жизнь красивее  - это в системе национальных ценностей. Жизнь всех людей.  И
от  красоты  жизни, как  круги  по воде,  пойдут  положительные  изменения в
глобальном плане.
     Было бы  наивностью  полагать,  что  люди дерутся за власть ради  блага
незнакомых  им  людей.  Теоретически  есть  идеалисты,   но   в  современном
политическом,  да и просто в  мире их ничтожно мало. К  тому же  идеалисты -
ничто  без мстителей, они не  владеют сакральной изначальной властью, и если
объединения  с мстителями  не происходит, идеалисты ничего не  добиваются  и
плохо кончают.  За  власть  люди ведут борьбу в своих  интересах  - одни  из
честолюбия, другие ради  кармана. Первые предпочтительней, так  как способны
на высокое.
     Континент власти уже открыт. Но пока на  нем  работают только маленькие
группы охотников за  сокровищами. За  ними пойдут охотники за приключениями.
За ними - настоящие завоеватели. Но когда пойдут последние - их  доля  будет
меньше доли первых.
     Война  должна  себя  кормить.  Если  не  кормит  -  путь ложный.  Армия
завоевателей  первым делом выйдет  на  окраины континента.  По меркам центра
континента в таком  месте  серьезных денег нет.  Но  когда  завоеватели  эти
мизера  увидят - а таких они не представляли никогда  -  остановиться уже не
смогут. Так голодные  и нищие авантюристы спускались  с  кораблей  на берега
Америки и Индии. Первый удар примут мелкие корпоративные группы, уничтожение
которых не может быть великим делом. Тылов у завоевателей нет, потому именно
мелкий  бизнес  должен   будет   взять  на  себя  снабжение.  Это  и   будет
проникновением в  систему.  С  окраин  континента  виды  откроются  поистине
великолепные.  Первый  шаг, первое  столкновение  - всегда  самые сложные  и
опасные.
     Наемники  власти  -  их будут  обходить,  они  машины. Они не  обладают
властью. Задача - обойти, не трогая, монстров континента -  армию и милицию.
Потом их приручат.
     Воевать будут только за себя  - за свои убеждения, и, следовательно, за
свою победу. Выступать против  чего-то  -  тоже не путь.  Дорога, ведущая  в
никуда. Когда враг исчезает, с ним проходит смысл борьбы - остается пустота.
Оружие завоевания - как  раньше владение мечом, так  сегодня -  технологиями
власти.
     Нужно   попасть  на  континент   свободным,   нужно  прийти   на   него
завоевателем, а  не  быть  привезенным  в  трюмах  корабля-работорговца.  На
континент попадают не так редко - но обычно  в  качестве  прислуги. Пошедший
таким путем обычно  отказывается от  свободы. А все,  что ему на  континенте
дали, отберут после.
     Можно  предположить,  что путь  героя  может  обогнуть  континент,  что
существует множество путей к прекрасному. Да, в мире существует много путей.
В мире, но не в России. Да и в мире подавляющее большинство героев совершило
свои  подвиги именно на континенте. В России континент присутствует в каждой
точке, в каждом моменте жизни, здесь он и в науке, и  в искусстве,  здесь он
везде. В России приоритетны не деньги,  не собственность, а власть. Все пути
ведут в Рим - все дороги на континент. И только на континенте можно свободно
- именно свободно - заниматься искусством, наукой, вообще творчеством.
     Да и какой же принц без замка? А замок - он ведь на континенте.

Популярность: 41, Last-modified: Tue, 12 Sep 2000 08:27:38 GMT