===================================================================
     Жюлъ Лафорг (1860-1887)
     Текст приведен по изданию: "Поэзия Франции. Век 19", М. "Художественная
Литература", 1985 г., с. 359-364
     Составитель: С. Великовский
     OCR: Кот Силантий
     =========================================================================


     РОМАНС О ДУРНОЙ ПОГОДЕ
     Закат -- кровавая река
     Или передник мясника,
     Который заколол быка...

     Вот стал он рейдом,-- и бродягам
     Неймется плыть под черным флагом
     К таинственным архипелагам...

     Плывите же, мечты, отсель
     К далеким берегам земель,
     Где женщины жуют бетель...

     А сам я заперт, как в остроге,
     В пределах,-- о, мирок убогий! --
     Парижской окружной дороги.

     А вот идет инспектор вод!
     Идет, под нос себе поет...
     И впрямь, воды -- невпроворот.

     Апрель... Повсюду слякоть, лужи,
     В ветрах еще дыханье стужи...
     Ну и дела! Нельзя быть хуже.

     И солнце мне внушает страх,
     Как генерал, весь в орденах:
     Чуть взглянешь -- зарябит в глазах.

     Я людям чужд: мечтатель, лгун им
     Смешон,-- блуждать бы по лагунам
     Ему в гондоле в свете лунном!

     Да, здесь мечтать -- попасть впросак...
     Но я ведь не из тех зевак,
     Которым ладно все и так!

     Мой сплин -- как столп отвесный, гладкий;
     И я ищу ответ загадки:
     Какой резон в миропорядке?

     Перевод В. Шора


     РОЖДЕСТВО СКЕПТИКА
     Рождественский трезвон, и я один в ночи,
     Перо отложено, безбожный стих не кончен...
     Воспоминанье, пой! Опять в душе горчит,
     И гордость ни к чему... О, громче, память, громче!

     А где-то там, вдали, собор огни зажег --
     И как противиться рождественскому хору?
     В нем материнский зов, и просьба, и упрек,
     И сердце так щемит, что в голос плакать впору...

     И долго слушаю колокола в ночи,
     Не нужный никому и сам себе помеха.
     Мне холодно, темно, а ветер мимо мчит
     Земного праздника торжественное эхо.

     Перевод Э. Линецкой


     РАЗМЫШЛЕНИЕ В СЕРЫХ ТОНАХ
     Все утро моросит из тучи неотжатой.
     Один как перст, сижу на голом островке,
     У самых ног ворчит, ворочаясь в тоске,
     Свинцовый океан под шквальные раскаты.

     Несутся волны вскачь, гривасты и косматы,--
     Их бешеный табун примчится налегке
     И распластается бессильно на песке,
     Роняя пену с губ, как клочья мокрой ваты.

     И небо серое, и морось, и туман,
     И ветер хлещущий, и сизый океан,
     И ни души кругом. Сижу осиротело,
     Не пряча от дождя иззябшего лица,
     Сижу и думаю: нет времени предела...
     Пространству нет конца... вовеки нет конца...

     Перевод Э. Линецкой


     ПЕСНЯ МЕРТВЫХ
     (Фрагмент из поэмы "Любовь в могилах")
     Кто вам сказал, что смерть не есть иная жизнь?
     В глухой полночный час, под ветра завыванье,
     Когда разносится по лесу волчий вой,
     Когда хрипенье сов и жабье бормотанье
     Доносятся с болот, покрытых темнотой,
     Укутавшись плащом от ветра ледяного,
     Я шел глухой тропой, в раздумья погружен,
     И ветер гнал меня, и дождь хлестал сурово,
     И придорожных ив я слышал скрип и стон.
     Ложились на моем пути ночные тени,
     Далеко лаял пес, тоскливо, как на грех.
     Вдруг позади себя услышал я в смятенье
     Какие-то шаги, какой-то злобный смех!
     Я дальше поспешил своей тропою дольней,
     В надежде убежать от этих голосов,
     И в этот самый миг с далекой колокольни
     Донесся до меня полночный бой часов.
     На холмик я присел, идти не в силах боле.
     Лежало впереди кладбищенское поле...
     ..................................................
     ...Как вдруг ночных бродяг увидел я воочью.
     Сомкнулся вкруг меня скелетов хоровод.
     Разрушив тишину, навеянную ночью,
     Внезапно грянул хор, и этот хор поет:
     I
     Клубятся в небе тучи,
     Луну скрывая с глаз.
     Луна, сокройся лучше
     И не гляди на нас.
     Мы в хороводе нашем
     И кружимся, и пляшем,
     Не сыщешь танца краше,
     Чем наш веселый пляс.

     Так воет этот хор, и буря в исступленье
     Разносит по полям кладбищенское пенье.
     II
     О мудрость человечья --
     На что она годна?
     Не ждите жизни вечной:
     Она нам не дана.
     Про ад и рай вы бросьте --
     Не ждут нас на погосте
     Ни бог, ни Сатана!

     Так воет этот хор, и буря в исступленье
     Разносит по полям кладбищенское пенье.
     III
     Да, только на погосте
     Усопшим отдыхать.
     Покоит наши кости
     Остылая кровать.
     Но с каждой ночью новой
     Из-под плиты пудовой
     Выходим мы опять.

     Так воет этот хор, и буря в исступленье
     Разносит по полям кладбищенское пенье.
     IV
     Нам наплевать на взгляды
     Стыдливые луны,
     И поплясать мы рады,
     Как демоны, страшны.
     Потом, окончив пляски,
     Мы дарим без опаски
     Невестам наши ласки --
     И мы, как вы, нежны.

     Так воет этот хор, и буря в исступленье
     Разносит по полям кладбищенское пенье.
     V
     Приходит утешенье
     К любившим нас родным,
     Печаль и сожаленье
     Уносятся, как дым.
     Так тешьтесь вашим раем!
     Мы небо проклинаем,
     Мы бога знать не знаем --
     Анафема живым!

     Так воет этот хор, и буря в исступленье
     Разносит по полям кладбищенское пенье.
     И страх меня пробрал от этой пляски дикой:
     Нечеловечий вопль гортань мою обжег,
     Как вдруг увидел я: в сумятице великой
     Они немедленно пустились наутек.
     Потом и след пропал ватаги этой шумной,
     Равнина темная тонула в тишине,
     И лишь один из них метался, как безумный,
     И хныкал: "Караул! Верните яму мне!"

     Перевод Е. Баевской


     ГРУСТНО, ГРУСТНО
     Я на огонь смотрю. Зевота сводит рот.
     Снаружи плачет дождь и ветер дует в щели.
     Играют за стеной начало ритурнели.
     Как грустно жить... И жизнь так медленно течет!

     Мне видится земля, сквозь вечный небосвод
     Ничтожным атомом летящая без цели.
     Лишь крохи жалкие мы разглядеть сумели.
     Напрасно Целое себе разгадки ждет.

     Вот общая судьба! Комедия все та же:
     Болезни да грехи, пороки да пропажи,
     Затем исчезнем мы, небытие придет,

     И травкой порастут навек останки эти.
     А здесь тем временем все то ж из года в год.
     Как одиноки мы! Как грустно жить на свете!

     Перевод Е. Баевской



     ПРИБЛИЖЕНИЕ ЗИМЫ
     Осада горьких чувств, в порту -- купцы с Востока,
     И шквальные ветра, и мелкий дождь с утра,
     И пенье водостока...

     И праздник всех святых, и близость рождества,
     И дымка над рекой, и ржавая листва
     У кровли заводской...

     И в парках не присесть -- там все скамейки влажны,
     Когда еще -- бог весть! -- заглянем мы сюда?
     Охотничьих рогов смолкает гул протяжный,--
     Ту-ру-ру-ру! Прощай! Исчезли без следа...

     С Ла-Манша холодом повеяло осенним,
     И негде больше нам бродить по воскресеньям.

     В пустом лесу
     Под каплями дождя провисли паутинки,
     И обрываются, и гибнут от воды.

     Где солнце властное рачительной страды?
     Где щедрые Пактолы?
     Сырые рощи голы,
     А солнце, как плевок у стойки кабака,
     Бесцветнее плевка,
     Скатилось за бугор, поросший желтым дроком,
     И смотрит из-за гор и ненароком
     Роняет чахлый свет на поредевший дрок,
     А звонкий рог
     Поет ему: "Очнись!" --
     Поет: "Вернись!" --
     И ввысь
     Летит: "Ату, ату и улюлю!",..
     Опять шарманку завели свою!..
     Сойти с ума!..
     А солнце опухолью на краю холма
     Исходит дрожью -- по бездорожью...
     Ату, ату и улюлю!..
     Опять знакомка старая, зима,
     Бредет по топкой выбитой дороге,
     Ни Красной Шапочки под бурей заунывной,
     Ни вас, скрипучие расхлябанные дроги,
     Что, словно Дон-Кихоты, лишь недавно
     К дозорам облаков подняться не робели,
     А нынче облака уносит непогода
     К заатлантической далекой колыбели...
     Спешите! -- уж такое время года!
     О, гнезда, о листва, разодранная в клочья!
     Зима немало потрудилась этой ночью:
     Не сердца стук -- сквозь сон -- удары топора!..

     Еще вчера был этот лес такой зеленый,
     А нынче листьями усыпаны поляны,
     О листья, листья, вереницей пленной
     По стынущим прудам разносят вас ветра,
     Лесничий соберет вас для костра,
     Для тюфяков на койках госпитальных
     В краях неведомых и чужедальных,
     Для сыновей, что с Францией в разлуке...

     Зима, опять зима и километры скуки,
     И лед на проводах, и ржавчины налет,
     Охотничьих рогов я снова слышу звуки.

     Знакомый гул -- поют, поют, поют!
     Покоя не дают,
     Боюсь, к утру
     Они давнишнюю разбередят хандру...
     Поют, поют -- и не перестают!..
     Ту-ру-ру-ру! --
     Как вы грустны на северном ветру!..

     Что делать? -- Уж такое время года!
     Поют рога -- от них не скрыться ни за что!
     Прощайте, праздники и танцы под каштаном,
     Корзины, виноград! -- совсем как у Ватто!
     Ах, эти праздники, не вспомнит их никто:
     Все под дождем поникло беспрестанным.
     Вновь кашля приступы в лицейских дортуарах,
     Отвар, протянутый чужой рукой,
     Плевки на тротуарах:
     Изнанка жизни городской.
     Но разве не одни вы, шарфы и аптеки,
     Останетесь мне дороги навеки? --
     Эстампы, лампы, чай, пустой мечты каприз,
     И мой балкон, как одинокий мыс
     Над океаном крыш, бегущих вниз.
     (А что, если, забыв бренчанье клавиш,
     Скользнув глазами по названиям статей,
     Ты наконец прочесть себя заставишь
     Статистику смертей?)

     Ну, что поделаешь -- такое время года!
     Луна смешна себе самой,--
     Пусть серых дней чулок распустит непогода,
     Ах, как бы я хотел, чтоб каждою зимой,
     Все громче год от года
     В привычный этот хор вливался голос мой!

     Перевод Р. Дубровкина

Популярность: 46, Last-modified: Sun, 30 Mar 2008 10:34:42 GMT