----------------------------------------------------------------------------
     Перевод В.И. Модестова
     Хрестоматия по античной литературе. В 2 томах.
     Для высших учебных заведений.
     Том 2. Н.Ф. Дератани, Н.А. Тимофеева. Римская литература.
     М., "Просвещение", 1965
     OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru
----------------------------------------------------------------------------


                       (Около 180-102/1 гг до н. э.)

     Гай  Луцилий  (Q.  Lucilius)  родился в римской колонии Суессе, в земле
аврунков,  в  семье  богатого  римского  "всадника".  Молодой Гай решительно
отказался  от  служебной карьеры и, можно сказать, первый из богатых римских
нобилей посвятил себя литературе. Он жил в бурную эпоху Гракхов и был другом
и  соратником  Сципионов. Это время ослабления власти сената, члены которого
запятнали себя лихоимством, предательством интересов народа.
     Луцилий  с  темпераментом  борца,  со  всем  пылом  обрушился на пороки
сенатской  аристократии  и  другие  язвы  римского  общества.  Для  этого он
использовал  и  художественно  оформил  жанр,  заимствованный  от Энния (см.
выше)  -  жанр "сатуры" (сатиры), допускавший самую разнообразную тематику и
стихотворную  форму.  В  "сатурах"  Луцилий  с позиций сципионовского кружка
бичует следствия начавшегося разложения римской гражданской общины, особенно
обрушиваясь   на   моральную   распущенность   сенатской  знати,  враждебной
Сципионам. Ориентируясь на эллинистическую философию, он тем не менее ставит
идеалом  старинную  римскую "добродетель" (virtus). Резко критикуя отдельные
личности, своих политических противников, он осмеивает и грекоманию. Луцилий
"срывал  маску"  (точнее  "кожу"),  по  словам Горация, со своих врагов. Его
"сатуры"  принимают  то  форму  пародии, то памфлета, то послания, то как бы
фельетона и являются уже сатирами в нашем смысле слова; они написаны большей
частью  дактилическим  гекзаметром,  который  с этих пор делается постоянной
стихотворной формой римской сатиры (см. ниже Горация, Персия, Ювенала).
     До  нас  дошло  около  1000 стихов Луцилия, но это - обломки: отдельные
слова,  короткий  стих,  редко  4-5  стихов.  О  Луцилий мы больше узнаем от
других,  чем  от  него  самого.  Наибольшее  внимание  посвятил ему Гораций,
ставивший  его  по  таланту  выше  себя,  но  резко  и  подчас  жестоко  его
критиковавший:  Гораций  как  мастер  изящного  языка  обрушивается  на  его
необработанную  словесную  форму.  Но  вопросы нравственности и общественной
жизни  Рима,  затронутые  в  сатирах  Луцилия, привлекали к нему и читателей
эпохи  Августа,  когда  находились  люди, даже предпочитавшие этого сатирика
Горацию.  И  Квинтилиан  (I  в.  н.э.)  тоже  ставит  Луцилия  выше Горация.
Наибольшим   ценителем   его   был  грамматик  Ноний,  которому  мы  обязаны
наибольшим количеством цитат из Луцилия.




   [Книга I - "Суд богов": боги собираются вынести свое решение о только
             что умершем сенаторе Лупе, противнике Сципионов:]

            Если б когда-нибудь Луций
            Тубул, если бы Луп или Карбон, сын Нептуна, подумал,
            Что божество существует, то мот ли бы быть так
                                                      преступен.
            Так вероломен?

   [Выводится некий сенатор Азелл, изгнанный Сципионом-цензором из сената
                       за непристойный образ жизни:]

            Делал упрек непотребный Азелл Сципионов потомку,
            Что в его цензорство люстр {*} неудачно прошел и несчастно.
            {* Так назывался пересмотр состава сената.}
            Люций Котта {*}, старик, отец этого Красса, Панэтий {**},
            {* Аристократ Аврелий Котта был делец, но сам долги платить.
            не любил.
            ** Панэтий - друг Луцилия.}
            Был насчет денег великий делец, но платить был ленив он.

              [Картина разложения римской гражданской общины:]

            Ныне от утра до ночи, в праздник ли то, или в будни,
            Целые дни, и народ, точно так же и важный сенатор,
            Шляются вместе по форуму и никуда не уходят.
            Все предаются заботе одной, одному лишь искусству:
            Речь осторожно вести и сражаться друг с другом коварством,
            В лести поспорить, хорошего роль разыграть человека,
            Строить засады, как если бы были враги все друг другу.

[Луцилию  особенно  удавались  картины  природы  и  описания; в книге III он
описывает  свое  путешествие  в  Сицилию,  где  у  него  были  имения. Этому
стихотворению  Луцилия  подражал Гораций в своей сатире (1,9) "Путешествие в
                                Брундизий".]

            Все это, впрочем, был вздор, пустяки это сущие были,
            Все пустяки, говорю я, то было, все смех или шутки.
            Вот как в Сетинскую область вошли мы, тут дело
                                                       не шутка:
            Горы огромные, будто все Этны, все будто Афоны {*}.
            {* Этна - вулкан в Сицилии; Афон - группа гор на севере
            Греции у Эгейского моря.}

[В  следующем  отрывке  Луцилий  обращается  к своему другу оратору Постумию
   Альбину и призывает его вернуться к прежней гражданской добродетели:]

                         {Перевод И.И. Холодняка}

          В том добродетель, Альбин, чтобы истинной мерой отмерить
          Всем по заслугам людям, с которыми жить нам придется.
          В том добродетель, чтоб каждую вещь разузнать хорошенько,
          В том, чтобы знать, что на пользу идет, по правде и честно,
          Зло от добра отличить, избегая вреда и бесчестья.
          В том добродетель, чтобы меру в стяжанье, предел соблюсти нам,
          В том, чтоб и чести воздать то, что ей надлежит по заслугам,
          В том, чтобы должную дань и богатству отдать, коль придется.
          Злым неприятелем быть порочных людей и порока,
          Добрым защитником быть людей и нравов хороших.
          Правду и честь полюбить, оценить и в жизни держаться.
          Благо отчизны чтоб первым было у нас над другими,
          Родственный долг - чтоб вторым, а уж наш интерес -
                                                            напоследок.

[Квинт  Сцевола  Авгур, зять Гая Лелия, член сципионовского кружка, в 121 г.
после   исполнения   должности   претора  в  Азии  был  обвинен  Альбуцием в
злоупотреблениях  по должности. Но Сцевола был оправдан. Луцилий разоблачает
грекоманию  Альбуция,  который,  обвиненный  в  вымогательстве, отправился в
                             изгнание в Афины:]

     Альбуций,   ты   предпочел   называться   греком,   а  не  римлянином и
сабинянином,  земляком Понтия, Тританна, центурионов, прославленных и первых
в  государстве людей и знаменосцев. По-этому я, претор в Афинах, по-гречески
приветствую тебя (то, чего ты так желал), когда ты приходишь ко мне: "χᾶιρε,
Тит",  -  говорю  я;  "χᾶιρε,  Тит",  -  вторят ликторы, вся моя свита и вся
когорта. Из-за этого Альбуций - мой враг и неприятель.

Популярность: 18, Last-modified: Wed, 26 Oct 2005 04:56:56 GMT