---------------------------------------------------------------
     © Copyright Юрий Гирченко
     Email: jury_g@mail.ru
     WWW: http://www.artofwar.ru/girchenko/index_poetry_girchenko.html
     Date: 14 Jan 2002
     мнения читателей о рассказе
---------------------------------------------------------------



     Рассказ  написан  на  основе   воспоминаний  Сергея  Бублика,   офицера
служившего в 1991-92гг. в Гянджинском полку транспортной авиации.


     Ну, все! Вывод войск.  Дождались! Так  и хочется прокричать троекратное
ура!.. Нет, совсем нет, не буду утверждать, что служить в  Закавказье плохо.
Воздух отличный, без  особых химических добавок. Природа и архитектура как в
старинной  восточной сказке. Да  и  народ,  в  принципе,  гостеприимный. Вот
только  каким-то  дебилам не хочется  спокойно жить. Берут эти ''гоблины'' в
руки оружие и все силы тратят на поиски поводов пострелять.
     А началось-то  все  с  чего?  Когда-то,  кто-то  кого-то обидел, то  ли
армянин азербайджанца,  то ли  азербайджанец армянина. А тот, кого  обидели,
начал мстить,  но мстить немного  больше, чем обидели  его  самого. А бывший
обидчик возмутился  и тоже принялся мстить бывшему обиженному, а  нынче  уже
своему обидчику. Ну, и пошло поехало... С применением различного оружия...
     Советский Союз уже год, как развалился. На  всей  его бывшей территории
уже делится все, что можно поделить, а мы продолжаем служить Родине.
     Родине служить  нужно! Но хочется на  родине служить. А наша родина  не
здесь, в Гяндже, а совсем даже за пределами Закавказья.
     Ну, ладно уже, хватит софистики. Нужно  готовить ''борты''  к  выводу в
Россию.
     Но как ни крути, а тревожные воспоминания в голову лезут.
     Помнится, был такой случай. Собрались как-то мы с двумя такими же как я
молодыми лейтенантами позвонить домой.  Ну а как же, родители дома находятся
в постоянном  волнении за своих сыновей. Родителей нужно успокоить, сказать,
что все у нас хорошо и мирно. Пусть лучше думают так...
     С  этой  вот целью  мы  и  отправились на  переговорный  пункт.  Заняли
очередь,  стоим,  ждем...  Вдруг  в  помещение  вваливается   толпа  местных
аборигенов, человек так пятнадцать. Посмотрели по сторонам, а увидев нас, не
задумываясь подошли.
     Мы были без оружия. А какое оружие, день - мир...
     Так  вот, подошли они,  и начали растаскивать нас по  разным  углам.  У
некоторых  из  этих  дебилов   в  руках  ножи  появились.  Мы  уже   драться
приготовились. А они что-то кричат на своем языке...
     И  тут  на  переговорный  пункт  входят  три  десантника. Один  старший
лейтенант и два  солдата  с  ним.  Аборигены,  увидев  десантников,  немного
замешкались...
     Старлей что-то шепнул на ухо одному солдату, и тот выбежал из помещения
на улицу. Местные начали саркастически улыбаться и опять схватились за ножи.
В  дальнем  углу  уже  начали  бить  одного  нашего лейтенанта.  Он  пытался
отмахиваться...
     И тут,  выломав  входную дверь,  ворвались в переговорный пункт человек
двадцать   десантников.  Что  там  началось!..  Этим  местным  мусульманским
''героям'' сразу стало очень стыдно за содеянное.  Но раскаиваться они стали
позже, одевая гипсовые  повязки на различные  части тела, и вытирая от крови
расквашенные носы...
     Как потом выяснилось, десантники  ехали  на  машине ЗИЛ-131  к  себе  в
часть,  но двоим  бойцам нужно было  позвонить домой.  Они попросили об этом
своего командира,  и старлей  согласился дать им возможность позвонить.  Они
подъехали к переговорному пункту. А дальше вы уже знаете...
     Счастливая случайность!..
     А вот еще один случай.
     В Гяндже был целый район,  где проживали армяне. Азербайджанцам это  не
нравилось. Причем, думается, им не нравились не столько сами армяне, сколько
то, что  они  занимают  целый  район в  городе. Ведь армян можно выселить, а
самим поселиться в  их домах. А для того, чтобы армяне уехали, нужно создать
им невыносимые для дальнейшей жизни условия. А как это  сделать? Проще всего
устроить погром...
     Ну и вот нас из части стали посылать  в этот район для  патрулирования.
Причем, оружие не давали, а были в руках только дубинки.
     Однажды  и  я  заступил  на такое дежурство. В патруле  нас трое  - два
лейтенанта и  один солдат.  Ходим, патрулируем, охраняем армян.  Вдруг из-за
угла выбегают  человек сто азербайджанцев, и как спринтеры несутся на нас...
Куда там охранять  порядок,  тут и  слово сказать  не успеешь, как эта толпа
просто  раздавит  к  чертовой  матери...  Что делать?..  Ну,  встали  мы под
стеночку дома, пусть пробегут марафонцы... Стоим, смотрим...  А они несутся,
не  обращая на  нас никакого внимания как будто  у всех  задницы  скипидаром
облиты. Мы стоим и  только удивляемся,  куда это можно так спешить? А  потом
поняли, что они бегут не куда, а от кого...
     За  этой толпой  бежала рота десантников с саперными лопатками в руках.
Да, видно сильно достали эти ''гоблины'' десантников.  А  десантники - народ
своеобразный, их лучше  не дразнить.  Тем более что эта  дивизия в Гянджу из
Афганистана прибыла...
     Время проходит, и отдельные детали забываются, а события воспринимаются
совсем по-другому...
     Кстати, о событиях. Средства массовой информации меня просто поражали в
то время. Когда вокруг творились безобразия, они молчали, а когда журналисту
разрешали что-то сказать, то он ''высасывал'' сенсацию просто из ниоткуда.
     Как-то вечером  сидим мы  в офицерском  общежитии,  коньяк попиваем. О!
Коньяк в  Азербайджане  был  практически  везде,  недорогой  и довольно-таки
неплохой. Сидим, значит,  выпиваем и телевизор смотрим. И тут  по телевизору
на всю  страну сообщают, что в Гяндже идут  бои,  и не где-нибудь, а в жилом
городке нашего  авиационного полка. Здорово!  Бои идут, а  мы  выстрелов  не
слышим. Может мы совсем... оглохли от этого коньяка?
     Вышли из общежития. Посмотрели по сторонам. Нет, все тихо...
     Да уж, трепаться  - не мешки ворочать... Журналисты тоже кушать  хотят,
ну,  пусть поговорят... Хотя  лучше бы обращали  внимание на  то,  как армия
разворовывается.
     Помнится, случай такой был.
     Стоял как-то на регламенте один  наш самолет. Регламент,  чтоб понятней
было,  это  техническое  обслуживание,  которое  непосредственно   в   части
производится.  Так вот,  стоял  он  там  несколько  дней,  а  потом  в  один
прекрасный день исчезла с него пушка ГШ-23.
     Около месяца ее искали, но найти так и не смогли.  И вот что интересно,
крепится эта пушка особым способом, также и снимается. Снять ее и вывезти за
пределы  части  за пару часов  посторонний  не  смог бы. Значит, это  сделал
кто-то свой. Местных прапорщиков, азербайджанцев, в полку много. Подозрение,
конечно,  в первую  очередь  пало на  них,  но доказать ничего  не  удалось.
Поэтому был просто уволен из рядов Вооруженных Сил капитан, начальник группы
регламента.
     А  через несколько  месяцев рассказывали,  что азербайджанские  боевики
прикрепили пушку в кузове грузового автомобиля и так возили ее, периодически
обстреливая армянские села.
     Да, много всего было...
     Наш ИЛ-76 оторвался от земли... Все! В Россию!
     А  на аэродроме  остались  десантники  со своими  БМД,  прикрывая вывод
нашего полка.

     Июнь 2001г.





---------------------------------------------------------------
    © Copyright Гирченко Юрий (jury_g@mail.ru)
    Origin: http://zhurnal.lib.ru/g/girchenko_jurij/
    Рассказ
          Дороги Карабаха. 1990г.
---------------------------------------------------------------

     -- Слышишь, воин, а почему ты лычки ефрейторские не носишь?
     -- Да ну, товарищ лейтенант, у нас никто их не носит.
     -- Ну, а вс?-таки?
     Боец-водитель объехал стоящую у обочины дороги разбитую грузовую машину
ГАЗ-53, и ответил сидящему рядом в кабине лейтенанту:
     -- Товарищ лейтенант, а вы знаете поговорку?
     --  Ты имеешь  в  виду: "лучше  иметь дочь  - проститутку,  чем  сына -
ефрейтора"?
     -- Ха! Можно и так. Только в роте у нас по-другому говорят.
     -- Как же?
     -- "Ефрейтор - это перетраханный солдат, но недоделанный сержант!"
     Лейтенант улыбнулся.
     -- Товарищ лейтенант, а вы обратили внимание на этот "ГАЗон" у дороги?
     -- Конечно. А как не заметить?
     -- А знаете, откуда он здесь взялся?
     -- Нет.
     --  Случилось  это два месяца  назад.  Вы тогда ещ?  не служили в нашей
части.
     -- Ну,  ты  да?шь! Я  ведь  только  неделю здесь, -  сказал  лейтенант,
доставая из пачки сигарету.
     -- Не угостите? - спросил боец.
     -- "Кури, Степан!", - громко  произн?с лейтенант,  пародируя Сан Саныча
из известного фильма "Спортлото-82", и протянул сигарету водителю.
     -- Спасибо! - поблагодарил боец, беря сигарету.
     Они закурили.
     -- Товарищ лейтенант, а вы сюда сразу после военного училища?
     -- Да, после  училища. Но об  этом я тебе  потом  расскажу, - лейтенант
затянулся, выпустил дым и добавил: - Ты про машину ГАЗ-53 хотел рассказать.
     --  Хорошо.  Везли  на этом  "ГАЗоне"  из Степанакерта муку. Пятнадцать
километров всего от  города отъехали, и вот здесь машину обстреляли бандиты.
Армянина-водителя  убили, и муку  забрали. А потом пришли  азербайджанцы  из
соседнего села и поснимали с машины вс?, что можно было снять.
     -- Так значит это дело рук азербайджанцев?
     --  Может азербайджанцев, - ответил  боец, и добавил:  - А может армян.
Здесь вс? бывает!
     -- Но, подожди! Зачем армянам своих обстреливать?
     --  Не  знаю.  Может,  им  мука нужна  была,  а  может,  просто  машину
перепутали, - хладнокровно произн?с боец.
     -- Как перепутали? - не понял лейтенант.
     -- Может, другую машину ждали, а по этой ошибочно пальнули.
     -- Ну, ты да?шь! - ухмыльнулся лейтенант.
     Дорога делала  небольшой  поворот вправо, а  с обеих сторон  показались
двадцатиметровые скалы.
     --  Этот участок  надо побыстрее проскочить. Здесь обстрелять могут!  -
сказал боец и прибавил скорость.
     Лейтенант инстинктивно  пригнул  голову.  Боец-водитель  умело  вырулил
между скалами, и машина стала удаляться от них.
     -- Пронесло! - констатировал боец.
     -- Тебя уже здесь обстреливали? - спросил лейтенант.
     -- Меня - нет, а  ребятам доставалось! Один сержант из  нашей  роты три
раза  на обстрел  нарывался.  А мой командир отделения,  младший сержант в?з
зампотеха  на  ГАЗ-69, так их так здесь со скал обстреляли, что  тент кабины
весь изорванный в клочья был. А зампотеху пуля фуражку пробила!
     -- Кого-нибудь зацепило? - спросил лейтенант.
     -- Нет-нет! Все живы! А зампотех фуражку свою сейчас на КТП держит. Как
талисман она у него там! - улыбнувшись, сказал боец.
     -- Но кто же это обстрелы устраивает? - спросил лейтенант.
     -- Бандиты!
     -- Армяне или азербайджанцы?
     Боец-водитель задумчиво посмотрел на лейтенанта, улыбнулся и произн?с:
     -- Расскажите про ваше училище...



     Январь 2002г.





     Рассказ написан на основе  воспоминаний Игоря Водопьянова, офицера
служившего в 1981-90гг. в школе младших авиационных специалистов
     в Азербайджанской ССР, город Кусары.
     

     В  течении  восьми с половиной лет довелось мне служить в  Закавказском
военном  округе,  в  51-ой  ВАШМ.  ВАШМ  -  это  военная  авиационная  школа
механиков. Готовили  мы  там  механиков  -  солдат и  сержантов. Пройдя курс
обучения,  бойцы  разъезжались по воинским  частям.  А нам  опять  присылали
призывников, и мы их обучали. Ну что сказать - просто учебка. Находилась она
в Азербайджане в городе Кусары.
     Любопытно  то, что  в  азербайджанском  языке буквы  ''К''  и  ''Г''  в
некоторых моментах произносятся одинаково. И город Кусары на азербайджанском
звучит,  как Гусары. Вот нас в шутку и начали называть гусарами. Хотя, какие
мы  гусары?!  Мы  шампанское  по  утрам не  пьем...  Да  и  они  никогда  не
сталкивались  с  Советской  преступной  бесхозяйственностью.  Их генералы за
спинами  чужими  не  прятались  и от  ответственности не  уходили, а  если и
поступали так, то на дуэли - пулю  в  лоб...  Наши же генералы, как правило,
предпочитают  отмолчаться. Пусть другие решения принимают, а они, генералы в
сторонке  подождут.  Кто решение  принял  -  тот ответственность и несет.  А
генерал  в  стороне...  Конечно, из  этого  правила  есть и  исключения,  но
настоящие  боевые  генералы,  способные  самостоятельно  принимать  разумные
решения, в Советской Армии были в меньшинстве...
     Осенью 1989  года пришел приказ из вышестоящего штаба о расформировании
нашей части. Приказ этот был не просто так отдан,  всему было  объяснение. В
Закавказье было неспокойно. То тут, то там происходили нападения на воинские
части, захват оружия  и  техники,  массовые  беспорядки в Сумгаите, Ереване,
Кировабаде  (Гяндже), Нахичевани, Баку.  В Карабахе уже  периодически велись
перестрелки между азербайджанцами и армянами, иногда и военным доставалось.
     Здесь, в Кусары основным населением были лезгины. Пока открыто  они еще
ни  против кого не выступали, но все  равно,  подстрекаемые азербайджанцами,
старались  при  любом  удобном  случае завладеть каким-либо  оружием.  Одним
словом, опасность нападения на часть аборигенами была.
     Не  знаю,  только ли этими доводами обходилось вышестоящее командование
или были еще причины, но приказ поступил конкретный и однозначный: 51-ю ВАШМ
- расформировать!
     Согласно этого приказу  все стрелковое оружие: автоматы и пистолеты, мы
должны  были  передать на склады в  Тбилиси,  а  имеющиеся в наличии патроны
уничтожить. Уничтожить - значит расстрелять.
     Из Тбилиси стали прилетать вертолеты. Мы грузили в них ящики с оружием,
и ''вертушки'' улетали. Причем,  что  интересно,  садились  ''вертушки''  на
стадионе части,  так как  ни  аэродрома, ни  своей взлетной полосы у  нас не
было.
     Однажды   вызвал  меня  подполковник  -  командир  части,   и  приказал
возглавить группу  по  уничтожению  боеприпасов. На  выполнение задачи  было
отведено три дня. В группу эту входили три капитана: я  и еще двое. У одного
офицера  была своя легковая машина. Вот на ней мы и ездили за пределы города
в горы выполнять  приказ. Грузили в багажник  цинки  с патронами, магазины и
восемь АКМ, а один снаряженный  автомат во время поездки был у меня в руках.
Все это делалось с целью безопасности.
     Ну,  во-первых, посылать  на такое  задание военную машину  - значит, с
самого начала привлекать к этому мероприятию внимание местного населения.  А
реакция   местных   лезгин   и  азербайджанцев  могла   бы   стать  для  нас
катастрофической. А, во-вторых,  даже если аборигены все-таки попытаются нас
остановить, то у  меня в руках автомат, и не все для них будет так просто...
Но риск, конечно, был сильный.
     Отъезжали мы от  города  примерно на шесть километров, и  там, в  горах
расстилали на  земле плащ-палатки, чтоб отстрелянные гильзы в них падали,  и
начинали стрельбу. И вот так, в  течении четырех - четырех с половиной часов
мы  выстреливали все,  что  привозили с собой.  Каждый  АКМ без проблем,  не
останавливаясь,  отстреливал  два  магазина  патронов, а на  третьем начинал
''плеваться'', и пули, вылетевшие из его ствола, падали всего лишь в десятке
метров. Конечно, АКМ - автомат хороший, но мы фактически ''насиловали'' его,
выстреливая каждый  магазин одной  длинной непрекращающейся очередью.  Ствол
АКМа  нагревался, поэтому,  отстреляв два магазина, мы откладывали автомат в
сторону,  и брали другой, а затем  - третий... И так по  кругу, с  недолгими
перерывами, ну для того, чтобы магазины патронами снарядить.  От постоянного
вталкивания  патронов   в   магазины  болели  руки.  Конечно,  сорок   шесть
снаряженных магазинов мы привозили с собой, ну в  смысле еще  с вечера  дома
заряжали.  Но  основную  массу  патронов  приходилось брать  из  только  что
вскрытых цинков, и набивать ими магазины прямо тут, в горах.
     Отстреляв  все  боеприпасы,   что  привезли  с   собой,   мы  связывали
плащ-палатки  с  гильзами, складывали  их  вместе  с автоматами  в  багажник
машины, и уезжали в часть.
     Стрельба в горах  непрерывными очередями, сопровождающаяся многоголосым
эхом, это вам не на стрельбище по три патрона выстреливать. После первого же
дня  было такое ощущение,  будто  я  оглох.  И вечером, вернувшись  домой, я
смотрел на свою жену, видел  как она шевелит губами, но не слышал ни единого
слова. В ушах сплошной гул...
     На второй день перед началом стрельбы мы засунули в уши вату...
     Короче говоря, мы выполнили  приказ  командира, и к концу  третьего дня
все стрелковые боеприпасы в части были израсходованы.
     Через  несколько   дней  на  очередной  ''вертушке''  была   отправлена
последняя партия оружия. После этого убыли в другие части сержанты и солдаты
срочной службы.  Все  офицеры получили на  руки предписания  к  новым местам
службы, и постепенно начали разъезжаться.
     Все было  - бы ничего, только не решался вопрос с самолетами, которые в
части были. Да, взлетной полосы в части не было - это факт. А самолеты были.
Стояли они на учебной площадке. Самолетов было не очень  много, и не все они
были готовы  в  любую секунду выполнять боевую задачу, но все-таки это  были
неплохие самолеты. Судите сами: Л-29, Л-29 ''Дельфин'', Л-39  ''Альбатрос'',
Су-15, Су-15-ТМ, МиГ-19, МиГ-21, МиГ-25. И каждого наименования по две - три
штуки.
     Еще начиная с августа 1989 года, когда стало известно о расформировании
нашей части, командир  ''висел''  на телефоне, неоднократно ездил в Тбилиси,
пытаясь  добиться  какого-нибудь  решения  от  вышестоящего  начальства.  Но
''полководцы'' молчали. Решение по этому вопросу никто не хотел принимать.
     Время шло.  Офицеры  из  части  разъезжались  к  новым  местам  службы.
Осталось нас  в  части человек пятнадцать офицеров.  А прапорщики не в счет,
потому  что  все  прапорщики были  местные: лезгины  и азербайджанцы. В этот
период  единственное, чем  успешно занимались  прапорщики, так  это тем, что
ежедневно  разворовывали  жилищно-казарменный   фонд  части.  Воровали  все:
стулья, столы, оконные рамы,  двери... А  как  было этот процесс остановить,
ведь стрелкового оружия в части нет? Приказы и уговоры не действовали.
     В этом хаосе дошло до того, что дежурный по части заступал на дежурство
с охотничьим  ружьем! И это еще хорошо, что три наших  офицера были заядлыми
охотниками и ружья имели...
     Наступил  ноябрь... А  начальство молчало. Уже несколько  раз аборигены
стреляли из автоматического оружия в воздух около КПП части. В этой ситуации
все могло  произойти,  и  произойти  в  любую минуту.  Нет  ничего  страшнее
опасности, которую ты не видишь, но чувствуешь ее приближение...
     И в конце ноября командир части, на свой страх и риск, принял решение.
     Решение заключалось  в следующем.  Для того чтобы самолеты не достались
местным  бандитам,  их  нужно было  привести  в полную  негодность.  Как это
сделать? Элементарно!
     При помощи тягачей и грузовых машин мы подтаскивали самолеты к обрыву у
реки Кусар-Чай, и сбрасывали их вниз. Падая с обрыва, самолеты  разбивались.
Высокий был обрыв.
     Местное  население растаскивало  обломки самолета  за два  дня. Кому-то
топливный  насос под собственный колодец был необходим,  а другому топливный
бак под летний душ... В общем бандформированиям наши самолеты не достались.
     Как-то в декабре на территорию части въехал грузовик, в кузове которого
сидели  вооруженные джигиты с  зелеными  повязками на  головах.  Они  только
рассмеялись,  увидев  капитана -  дежурного  по части с охотничьим ружьем, а
потом уехали. А что  у нас взять? Нет у нас ничего, ни оружия, ни самолетов.
Есть только штаб, да казармы без окон и дверей.
     Не знаю,  что было дальше.  В январе 1990  года я уехал к новому  месту
службы.





     Март 2002г.




     Очень трудно понять человека, если он пытается объяснить вам  то, в ч?м
сам  практически  ничего  не  понимает,  но,  делая  умное  выражение  лица,
старается внушить  вам, что вы дилетант.  Особенно остро воспринимается это,
когда перед вами ваш начальник. По армейским законам: начальник всегда прав!
Следовательно, он умней и опытнее любого своего подчин?нного. Но всегда - ли
это так?
     Полковник -  проверяющий  сидел за столом в кабинете командира части и,
высокомерно смотря на стоящего перед ним капитана, проговорил:
     --  Почему, товарищ  капитан,  из  вашего  подразделения  дезертировали
солдаты?
     -- Случилось так, товарищ полковник.
     -- Это не ответ, капитан! - повысив голос, проговорил полковник.
     -- Но ведь... - начал было отвечать капитан, но полковник его перебил:
     -- Что, но ведь? Что вы мямлите, как мальчишка? Отвечайте!
     --  Товарищ полковник, здесь  у нас в Карабахе - ''горячая точка'', так
сказать. Вот некоторые бойцы и не выдержали, домой убежали.
     -- Что вы тут передо мной дурака валяете? Знаю я, что здесь происходит.
Вы ответьте, почему ваши солдаты убегают? Какие меры принимаете вы лично?
     --  Товарищ полковник, солдаты сбежали позавчера.  Вчера мы всех  троих
отловили и доставили в часть.
     -- Отловили? Вы что охотник? - саркастически произн?с проверяющий.
     -- Возможно, я не совсем  правильно выразился, но суть в том,  что  все
солдаты моего подразделения находятся на территории части.
     -- Это хорошо! Но это не освобождает вас от ответственности! - привстав
со стула, прокричал полковник.
     Затем, успокоившись, проверяющий сев обратно на стул, проговорил:
     --  Мы  будем  рассматривать  вопрос о  вашем  соответствии  занимаемой
должности командира роты.  А лично я думаю, что  вам не место  в Вооруж?нных
Силах. Что молчите?
     -- Есть! - ответил капитан.
     -- Что, есть? - переспросил полковник.
     -- Не понял ваш вопрос, - удивился капитан.
     Полковник выдвинул впер?д нижнюю челюсть и громко произн?с:
     -- Вы плохой офицер, раз не можете удержать в части своих солдат!
     Капитан набрал в л?гкие воздух и тяжело выдохнул.
     -- Что вздыхаете, капитан?
     --  Товарищ полковник,  мои солдаты  действительно  предприняли попытку
дезертировать,  но сейчас они на месте, в казарме. А вы  знаете,  что сейчас
творится? Советский Союз распадается на куски! И я думаю, что солдаты  будут
бежать к себе на родину. Внутренние войска уже ушли отсюда. А мы тут торчим,
как не знаю кто и зачем. Никаких приказов  определ?нных  нам не дают. Что мы
тут делаем? Вы сами, хоть знаете?
     -- Вы провокатор, капитан! - грозно прокричал полковник.
     -- Да, не провокатор я. Я просто понять хочу!
     -- Закройте рот и молчите, капитан! - прокричал проверяющий.
     В  их  разговор  вмешался, до этого молча  сидевший  в  углу  кабинета,
подполковник - командир части:
     --  Знаете,  товарищ  полковник, капитан во многом прав.  Нет, конечно,
очень  плохо,  что  солдаты  пытаются  дезертировать. Но  что мы тут  делаем
вообще?
     -- У вас есть приказ, товарищ подполковник, вот и выполняйте! - ответил
проверяющий.
     --  В том - то  и дело, что  приказов нет  вообще никаких,  -  спокойно
проговорил командир части.
     -- Значит, будут! - парировал проверяющий.
     -- Дату не уточните? - спросил подполковник.
     -- Не валяйте дурака, подполковник!
     -- По вашему мнению, мы тут все дурака валяем?
     --  Да  вы  что?  Совсем  охренели  здесь?   -   истерически  прокричал
проверяющий.
     -- Возможно, в вашем понимании мы тут действительно охренели.  А как не
охренеть, когда в нашу сторону  местное население бросает камни, когда через
день  обстреливают наши  караулы?  А мы  при  этом не имеем  права открывать
ответный огонь! А  если и открываем его в целях обороны охраняемых объектов,
то отчитываемся перед армейским начальством за каждый произвед?нный выстрел!
И вот вы  приехали из Москвы. Мы сначала обрадовались вашему приезду, думая,
что вот-вот что-то определиться. А получилось что? Конкретных приказов вы не
привезли,  а  какие-то  ''разборы  пол?тов''  учиняете,  унижая  моих боевых
офицеров.  Я не побоюсь этого  слова -  боевых офицеров!  - на одном дыхании
проговорил командир части.
     --  Ну,  вс?, подполковник,  стройте на  плацу личный состав  части!  -
приказал проверяющий.
     Когда  через двадцать минут был построен весь, не находящийся на боевом
дежурстве, личный состав части, полковник - проверяющий произн?с речь:
     -- Товарищи сержанты  и солдаты! Проходя  службу  в  Вооруж?нных  Силах
Союза   Советских  Социалистических   Республик,   вы  выполняете   поч?тную
обязанность  и  свой  конституционный  долг!  Поэтому,  любой  из  вас,  кто
самовольно  покинет  территорию  части, автоматически  считается дезертиром.
Каждый дезертир подлежит суду Военного Трибунала! Я вам это обещаю! Всем вс?
ясно?
     Строй дружно ответил:
     -- Так точно!!!
     После построения командир части подош?л к проверяющему:
     -- Думаю, зря вы, товарищ полковник, пригрозили бойцам трибуналом.
     -- Почему?! Они присягу  принимали,  значит, и отвечать за дезертирство
перед трибуналом будут!
     -- Они присягу СССР давали, а такого государства уже нет. А если кто-то
и  убежит,  то  найти   беглеца   в  независимой  Молдове,  Узбекистане  или
Таджикистане будет просто невозможно.
     -- Ничего, всех достанем! - самоуверенно произн?с полковник.
     -- Хм! - улыбнулся командир части.
     Проверяющий, злобно взглянув на подполковника, сказал:
     -- Мне пора ехать. Пришлите к штабу мою машину!
     Командир  отдал соответствующее  распоряжение прапорщику - дежурному по
автопарку, и  пош?л следом  за полковником к штабу воинской части. Подойдя к
штабу, они стояли молча, думая каждый о сво?м.
     Через  пятнадцать минут к ним подош?л дежурный по автопарку и  доложил,
что  ни  УАЗика проверяющего,  ни солдата-водителя нет,  ни в  автопарке, ни
вообще в части.
     -- Как нет? - удивился полковник.
     -- Он, товарищ полковник,  заправил машину горючим, - ответил прапорщик
и, смотря полковнику в глаза, добавил: - Ну, по вашему приказу...
     -- Да-да, не заостряйте внимание, - перебил его проверяющий.
     --  Ну,  и выехал из  части через  разрушенный участок ограждения  в то
время, когда на плацу построение было, - закончил прапорщик.
     -- Это  что за дыра в заборе? - уже на повышенных тонах поинтересовался
полковник у командира части.
     -- Вчера вечером кто-то  из  местных произв?л  подрыв  участка внешнего
ограждения.
     -- Почему не восстанавливаете?
     -- Восстанавливаем, товарищ полковник.  Сегодня, как раз,  там  солдаты
работали,  но  по  вашему  приказу было построение всего личного  состава на
плацу.  Там же,  на  построении была  и эта  ремонтная  команда,  -  ответил
командир.
     --  Ладно,  приедет  мой  водитель.  Может,  за  сигаретами  поехал,  -
задумчиво произн?с полковник.
     -- Товарищ полковник, а кто ваш водитель  по национальности? -  спросил
подполковник - командир части.
     -- Азербайджанец, - ответил проверяющий.
     -- Ну, тогда, думаю, не стоит его ждать!
     -- Почему?!
     -- Дома он уже.
     -- Как дома?!
     -- Он азербайджанец, а Азербайджан его родина. Вот, попав на родину, он
и дезертировал, - ответил командир части.
     -- Что вы,  подполковник, такое говорите?  Этот  азербайджанец  хороший
солдат, и сам напросился со мной в командировку!
     -- Для чего?
     Лицо  полковника  постепенно  стало  приобретать  серый оттенок,  глаза
округлились, и первое, что он злобно прокричал, было:
     -- Трибунал!!!





     Апрель 2002г.




     Рассказ написан на основе воспоминаний Виктора Мончаковского,
     офицера служившего в 1991-92гг. на складе инженерных боеприпасов
     в Закавказском Военном округе, город Сагареджо.


     В  Закавказском  Военном округе довелось  мне  служить  недолго - около
года. Прибыл я в свою часть - окружной склад инженерных боеприпасов, который
располагался недалеко  от Тбилиси  в  грузинском городе Сагареджо,  в начале
августа 1991-го года.  Через неделю после моего  прибытия в части,  впрочем,
как и  во  вс?м Закавказском  округе,  было  введено чрезвычайное положение.
Происходило это в тот период, когда в Москве  был  образован Государственный
Комитет по  Чрезвычайному Положению. В Советском  Союзе было  принято  любое
название  сокращать  до  аббревиатуры.  Вот  в свете такой  традиции и  этот
комитет стали называть ГКЧП.
     ГКЧП просуществовал три дня.  А потом  Президент  СССР  объявил его вне
Закона. Но  чрезвычайное  положение  в  Закавказье -  хоть  вводи  его, хоть
отменяй  -  все  равно  оставалось.  В   нашей  части  периодически  вводили
повышенную боевую готовность, а  через  некоторое время отменяли,  для  того
чтобы спустя  некоторое время вновь ввести. Вот мы и ходили то с оружием, то
без него.
     У нас,  в Сагареджо  было спокойно.  Местное население не предпринимало
против нас каких-либо враждебных действий.  Но  этого нельзя было сказать  о
Закавказье в целом. В Карабахе шло открытое вооруж?нное противостояние между
армянами и азербайджанцами, периодически  совершались нападения  на воинские
части  на территориях Азербайджана и Армении, совершались диверсии,  брались
заложники...  В  Южной  Осетии  грузины периодически  стреляли в  осетин,  и
осетины отвечали им тем же...
     Такое положение продолжалось до конца 91-го года. А с началом 1992 года
участились  случаи  захвата   воинских   частей   4-й  Общевойсковой  армии,
расположенной  в Азербайджане.  Захват  части -  это, соответственно, захват
всего оружия и имущества находящегося в части. Иногда это происходило не без
людских потерь.
     Вот  тогда было  принято решение о  выводе всех  воинских  частей  23-й
мотострелковой  дивизии, которые  дислоцировались  в  НКР  и  прилегающих  к
республике районах Азербайджана в Гянджу, где находился штаб этой дивизии.
     В  марте  1992-го года  меня вызвали в  Тбилиси в инженерное управление
округа  и  приказали  немедленно  вылетать  в  Гянджу  для проверки  наличия
инженерного имущества 23-й МСД.
     В этот же день  я и ещ? один  капитан сели в вертол?т. И Ми-8 прямо  из
Тбилиси полетел в Гянджу...
     К  тому  времени  все воинские части  23-й дивизии  ''разбросанные'' по
всему Азербайджану  уже  были  собраны  в  Гяндже.  Каждая  воинская  часть,
прибывшая из места своей постоянной  дислокации, будь то  полк или отдельный
батальон, составляла акты на списание инженерного  имущества и отправляла их
в штаб Закавказского Военного  округа. Акты  же,  присланные в  штаб округа,
порой,  были  составлены не правильно, и списывалось по ним имущества больше
того, чем должно  было  быть списано.  Тут был ещ? один любопытный момент  -
некоторые  акты носили  название: ''Акт  списания имущества утраченного  при
захвате''.  Но согласно соответствующим приказам,  такое название  приемлемо
лишь  для   актов   тех   воинских  частей,  которые   официально  считаются
захваченными. И даже если в  каком-нибудь полку действительно было захвачено
определ?нное  имущество,  пусть  даже с  боем,  но этот  полк официально  не
считается  захваченным, то списание утраченного имущества на основании таких
актов будет считаться незаконным. Конечно, списать такое имущество можно, но
на основании совсем других актов. Нюансы, нюансы... Бюрократия? Согласен!...
Но вот такие  моменты мы и ехали проверять.  Нет-нет, не наказывать и делать
определ?нные оргвыводы, не доросли мы  капитаны до этого, а просто проверять
наличие  числящегося  имущества и сверять количество  списанного с  тем, что
должно быть списано.
     ...Ми-8  приземлился  на  военном  аэродроме  104-й  Воздушно-десантной
дивизии, и оттуда мы добрались в штаб 23-й МСД. В принципе это не далеко...
     У  входа в штаб  стояло  несколько офицеров,  но я  ч?тко  знал  к кому
обратиться. Я подош?л к подполковнику  - НИС (начальнику  инженерной службы)
дивизии, и ч?тко доложил:
     --  Здравия желаю, товарищ  комбат! Командир сап?рного взвода,  старший
лейтенант Мончаковский!
     -- Витя! - заулыбался НИС дивизии, и крепко пожал мне руку.
     -- Да, Юрий Григорьевич, я!
     -- Живой ч?рт! - вс? также улыбаясь, проговорил НИС.
     -- А куда мы денемся?! - улыбнулся я в ответ.
     -- Да и не старший лейтенант ты, а капитан!
     -- Время ид?т. Уж четыре года прошло, как мы в последний раз виделись.
     -- Слушай, а чего ты здесь? - спросил мой бывший комбат.
     -- С проверкой я, Юрий Григорьевич.
     -- Хорошо. Ну, тогда пошли, - подмигнув, проговорил НИС.
     -- Приказ  ясен, товарищ комбат! Только сначала вашему комдиву я должен
о прибытии доложить.
     -- Генерал  знает, Витя,  о вашем приезде,  но  сейчас здесь  нет  его.
Выехал из территории.
     -- Но, вс?-таки...
     --  Не  переживай. Он  мне поручил встретить вас. Так  что, за мной!  -
перебил меня НИС.
     -- Есть! Только я не один.
     -- А кто ещ??
     -- А вот капитан, - указал я на прибывшего со мной офицера.
     -- Знаешь его?
     -- Не совсем.
     НИС внимательно  посмотрел  на  курящего метрах  в десяти  капитана,  и
произн?с:
     -- Забирай его и пошли!
     -- Ясно.
     Мы втро?м направились  в направлении штаба. По дороге НИС подхватил под
руку  какого-то подполковника, и так уже вчетвером мы вошли в штаб. Дойдя по
недлинному коридору к двери с надписью: ''Начальник инженерной службы'', НИС
достал из кармана связку с ключами и открыл дверь.
     -- Входите! - громко сказал он.
     Мы вошли в его кабинет.
     --  Что стоите, как лейтенанты  перед первой  звиздюлиной? Проходите  и
садитесь!
     -- Присаживайтесь хлопчики, поужинаем, - сказал, уже сидевший за столом
второй подполковник.
     Пока  мы  рассаживались, Юрий Григорьевич открыл настенный сейф,  вынул
оттуда  две  литровые  пластиковые  бутылки  с  коньяком, четыре  солдатские
эмалированные кружки, закуску и разложил вс? это на столе.
     Мы выпили за встречу, потом за удачу. Третью  кружку пили стоя и молча.
Третий  - это святой тост. Он о тех, кого с нами нет и уже не будет, о людях
до конца выполнивших свой  долг, о  тех, кто погиб и  больше не увидит  свет
солнца, о тех... Третий тост очень объ?мен и поэтому его пьют молча.
     У нас  с Юрием Григорьевичем было,  кого  и что вспомнить. Подполковник
Григорьев Ю.Г. был моим первым комбатом в Афганистане.
     Потом  мы  пили  за  наш  сап?рный  батальон  в  Кондузе.  Потом  пили,
рассказывая  о своей  службе  после  Афганистана. После того, как закончился
коньяк в  этих  двух бутылках, Григорьев  достал из  сейфа третью, такую  же
литровую бутылку. ''Приговорили'' и е?...
     Утром все, вместе похмелившись, ну  чтоб голова не болела, мы принялись
за работу. Прич?м, когда ещ? похмелялись, я заметил:
     --  Юрий Григорьевич,  вчера  ты все  пустые пластиковые бутылки в сейф
положил. Сейф при  мне на ключ запер,  а  кабинет  свой закрыл и опечатал. И
сегодня мы вместе в кабинет входили, а бутылки уже опять коньяком наполнены.
Ты как факир!
     -- Кто как умеет, Витя! - весело  проговорил НИС дивизии, и  добавил: -
Кстати, как коньячок?
     -- Весьма приличный.
     -- Ну, тогда вечером повторим.
     -- Вопросов нет!
     Мы приступили к работе. Проверяли  книги уч?та воинских частей, акты на
списание и наличие имущества...
     Вечером  мы  опять и с тем же успехом  ужинали в кабинете Григорьева...
Утром  ''восстанавливали силы''  и опять работа...  И  опять ужин...  И  так
несколько дней.
     Работали мы быстро и согласованно, и в конечном итоге проверили во всех
прибывших в дивизию частях вс? инженерное имущество. Выходило следующее. Вс?
числящееся  имущество  было в  наличии, а  на то что недоставало - были акты
списания. Оставался, неясен  только один вопрос, возможно из того, что  было
списано, что-то было  украдено должностными лицами и  продано. Но заниматься
этим, мы не имеем полномочий. Это работа для особистов.
     При  проверке  актов  списания меня  больше всего удивили  акты  366-го
мотострелкового  полка. В  этих актах на  списание было включено практически
вс? инженерное  имущество  части. Да,  я знал, что  полк этот дислоцировался
раньше в Степанакерте. Я  знал также,  что  полк был блокирован боевиками  в
горах Карабаха, и что вывести  его удалось только при  помощи десантников из
104-й ВДД. Но  я  никак не  мог  понять,  каким  образом  было  списано  вс?
инженерное  имущество  полка,  в том  числе и  несколько  приспособлений для
подводного плавания, акваланги и прочее водолазное снаряжение.
     На мои вопросы Юрий Григорьевич отвечал:
     -- Да,  я  и  сам, Витя,  толком  не  пойму.  Хотя, знаешь,  из тр?хсот
пятидесяти имеющихся в наличии человек выведены были только сто восемьдесят,
а остальные остались служить  в  Карабахе  в Освободительной  Армии  Арцаха.
Говорят, платят им там  хорошо. Но я это только слышал, а точно не знаю. Ну,
а с другой стороны, знаешь, что там было ещ? пару месяцев назад?
     -- Слышал. Стреляли по ним. Трудно им там было.
     -- Не совсем так, Витя.
     Я удивл?нно посмотрел на Григорьева, а он продолжал:
     -- Нет,  конечно, им было нелегко  сначала.  И караулы обстреливали,  и
прочее...  Но потом некоторые засранцы: офицеры, прапорщики и солдаты, стали
по ночам выезжать за пределы полка, и азербайджанские с?ла обстреливать.
     -- Во, блин! А зачем им это?
     -- Деньги, Витя, деньги. Им армяне деньги платили.
     -- Неплохо, - уже без  особого энтузиазма сказал я,  поняв, что тут,  в
повсеместно творящемся бардаке, всего можно ожидать
     --  Знаешь, что  они делали?  - спросил подполковник  и,  не дождавшись
моего ответа, добавил: - Они на танках и БМП номера закрашивали.
     -- Совсем? А как же танк без бортового номера в части? Его, ведь, сразу
заметно.
     -- Вот смотри, на танке нет номера, и он смело  выезжает  ночью по селу
пострелять. А когда возвращается в часть, на него наносят номер,  но наносят
номер  не краской, а мелом. Ночью номер  смывают водой, и опять  ''в  бой''.
Улавливаешь?
     -- Лихо!
     -- А по поводу списания имущества думаю так:  оно разграблено, частично
утеряно. Но этим пусть компетентные органы занимаются.
     -- Согласен!
     Так разговаривая, мы дошли до  открытой площадки с техникой, на которой
стояло несколько танков и с десяток БМП.
     -- Вот вс?, что осталось от 366-го полка, - сказал Григорьев, показывая
на технику рукой.
     -- Не густо.
     -- Вот в этом вс? и дело...
     На следующий  день  мы  с капитаном отправились на автовокзал для того,
чтобы уехать маршрутным автобусом назад в Тбилиси. Особых проблем с билетами
не  было.  Мы  их взяли. И ожидая автобуса,  разговорились  с одним стариком
азербайджанцем. Весь разговор я не помню. Запомнилась только одна фраза:
     --  Мы учили  своих  детей,  чтобы  они  в армии  старались  устроиться
капт?рами  или поварами  в столовой, а  армяне сыновьям  внушали,  чтоб  они
младшими командирами становились.  И теперь пришла война, а у нас на  танках
ездить некому!





     Апрель 2002г.








     Рассказ написан на основе реальных событий. Карабах 1990г.
     Фамилии действующих лиц вымышлены.


     Лейтенант  сидел  на стуле  в  одной  из  комнат  сельсовета,  и слушал
радиопри?мник стоящий на столе. На столе рядом с радио  лежал его автомат  с
прист?гнутым  магазином.  Из  мебели в  этой комнате,  помимо  стола  и двух
стульев, было пять кроватей. На двух из них спали бойцы. За окнами ночь...
     В динамике  радиопри?мника  звучала  тихая медленная  музыка. Лейтенант
закрыл глаза, и в его голове сами собой понеслись  воспоминания  о  том, как
полгода  назад, летом  1989  года  он  окончил  училище.  Выпуск  в  военном
училище... Звон мелких монет  об асфальт,  дружно подброшенных в  воздух при
прохождении  парадным  маршем   их  строя   -   ''коробки''   новоиспеч?нных
лейтенантов,  мимо   трибуны   с  начальником  училища.  Красивая  традиция!
Вообще-то, запрещали  это  делать,  но никогда не наказывали.  Потом,  месяц
отпуска на море  ''в золотых погонах''.  Хорошо!  Затем, прибытие  к первому
месту службы, в полк внутренних войск... Знакомство с личным составом своего
взвода,  при?м  техники  взвода:  три БТР-70.  Хорошая машина!  Повседневная
служба,  наряды,  караулы...  В новогоднюю ночь  - начальник караула.  А что
делать?  ''Молодым  - везде у нас дорога...'' - и это правильно! В следующем
году уже  другой лейтенант заступит  на  дежурство...  3-го  января погрузка
полка в транспортные самол?ты..., и в Карабах... Здесь,  в селе Ахуллу, он с
пятью бойцами уже неделю. Задача, которую определил командир роты,  простая,
и заключается она в  поддержании  в селе  комендантского часа.  Вс?  тихо  и
спокойно... Красота!..
     Раздумья  лейтенанта  прервал  топот  шагов  по  коридору   сельсовета.
Лейтенант открыл глаза и взял в руки автомат.
     Дверь открылась, и в комнату в спешке вош?л младший  сержант  - один из
бойцов лейтенанта.
     -- Ну, и...? - спросил лейтенант.
     --  Товарищ  лейтенант, по селу проехали  три грузовика, и остановились
возле сараев, ну возле этих, сельских складов! - доложил младший сержант.
     --  Ясно, Сапронов. Пошли посмотрим, - проговорил лейтенант, вставая со
стула.
     Младший сержант  вышел из комнаты, а лейтенант, дойдя до двери,  громко
сказал:
     -- Сержант Лагута! Эй, Лагута!!!
     -- Я! - с одной из двух занятых  кроватей привстал боец, потирая руками
глаза.
     -- Остаешься за меня!
     -- Есть! - ответил сержант, и стал натягивать сапоги.
     Лейтенант вышел из здания,  и приблизившись к стоящим у входа, младшему
сержанту Сапронову и ещ? одному солдату, произн?с:
     --  Так,  Никонов,  остаешься здесь. А мы с Сапроновым пойд?м посмотрим
что там!
     -- Есть! - ответил солдат.
     -- Да, Никонов, проверь как там наш водила в БТРе!
     -- Вс?  в  порядке,  товарищ  лейтенант,  я минут  десять  назад с  ним
разговаривал, - сказал Сапронов.
     -- Не спит? - с иронией в голосе спросил лейтенант.
     -- Никак нет. Бдит.
     -- Бдит -  ха-ха! Хорошее слово! - весело сказал лейтенант, направляясь
в сторону сельских складов.
     До амбаров-складов было недалеко, метров четыреста. И поэтому лейтенант
решил не ехать на БТР, а пройти  это расстояние пешком.  Идти  было не очень
легко. Накануне прош?л мокрый снег, и грунтовая сельская дорога представляла
собой не совсем приятное зрелище. Но  лейтенант решение принял, значит нужно
идти, да и не возвращаться же за БТРом, в конце - концов...
     Вот так, хлюпая по лужам и чавкая по грязи, потеряв какое-то время, они
и дошли  к  сторожке у сельских складов.  У сторожки  стоял один грузовик. А
непосредственно у складов стояли ещ? два грузовика,  и какие-то  гражданские
люди сгружали с них ящики.
     В сторожке горел свет, и через окно лейтенант увидел в ней милиционеров
и людей в гражданской одежде.
     -- О! Да тут милиция, - сказал лейтенант.
     -- Значит, вс? в порядке? - спросил младший сержант Сапронов.
     -- Пошли уточним, - произн?с лейтенант, входя в сторожку.
     Сапронов последовал за ним.
     Зайдя  в помещение, они увидели тр?х милиционеров  -  старшину  и  двух
старших сержантов, и двух гражданских. Все были азербайджанцами.
     -- Что тут у  вас?  Может  чем помочь? - спросил лейтенант, обращаясь к
милиционеру-старшине.
     -- Иди лейтенант своей дорогой,  сами разбер?мся! -  ответил  не  очень
приветливо старшина.
     -- Не понял?!
     -- Что не понял? Иди отсюда! - злобно ответил милиционер.
     -- Э,  мужик  сейчас комендантский час. Покажи свои документы! - сказал
лейтенант, смотря милиционеру в глаза.
     -- Х... тебе, а не документы!  - прокричал один из милиционеров-старших
сержантов, и выстрелил из пистолета в грудь лейтенанту.
     Сапронов схватился,  было, за автомат, но тут  же, получив  от  другого
милиционера пистолетом по голове, потерял сознание...
     Рядовой  Никонов,  оставленный   лейтенантом  и  куривший  у  входа   в
сельсовет, услышал  какой-то непонятный  звук,  то - ли  негромкий одиночный
выстрел, то - ли упало что-то.
     ''Выстрел?''  -  подумал  он.  И тут  же, продолжая  курить,  сам  себе
ответил: ''Да не  может быть. С чего  бы это,  вдруг стрелять?'' Но, докурив
сигарету, он  вс?-таки  пош?л и сообщил  об  услышанном им  непонятном звуке
сержанту Лагуте.
     -- Так  выстрел  или  хлопок? -  уточнил  сержант,  выслушав  сообщение
Никонова.
     -- Точно не знаю. Я толком не понял.
     -- Во, блин, воин! Ну, да?шь!
     -- Я и хлопок этот  еле расслышал, - как  бы виновато произн?с боец,  и
добавил: - Может, проверим?
     -- Конечно, проверим. Иди скажи водиле, пусть заводит ''тарантас''!
     Минут через десять сержант Лагута с тремя солдатами  подъехал на БТР  к
сельскому амбару-складу. К тому моменту аборигенов у склада уже не было, они
в  спешке побросали ящики  в  кузова  машин,  прихватили  с  собой  автоматы
лейтенанта и сержанта, и покинули село.
     -- Странно.  Где же лейтенант с Сапроновым? - удивился  Лагута, сидя на
броне и осматривая при помощи фары-искателя неосвещ?нное здание склада.
     -- Товарищ  сержант,  они  точно  сюда,  к складу пошли!  -  подтвердил
Никонов.
     -- Ясно! Водила, блин, глуши мотор! - прокричал сержант.
     Когда  умолк  двигатель БТРа и  наступила  полная ночная  тишина, бойцы
спрыгнули  с  брони,  и  принялись  тщательно  обыскивать  территорию  около
амбара-склада.
     Через некоторое время раздался голос рядового Никонова:
     -- Здесь они!!!
     На его голос сбежались все бойцы.
     В  т?мной неосвещ?нной  сторожке  на полу лежали  лейтенант  с  младшим
сержантом. Сапронов был без  сознания, а лейтенант  негромко стонал, держась
рукой за окровавленную грудь.
     -- Включите свет! - громко сказал сержант Лагута.
     -- Б..., лампочка разбита! - ответил один из солдат.
     -- Ну, суки!!!..
     ...Младший  сержант Сапронов  приш?л  в  сознание, и  ему  была оказана
необходимая  медицинская   помощь...  Лейтенант  был  доставлен  в  районную
больницу в городе Мартуни, где ему была сделана первичная операция. А затем,
на вертол?те его отправили в Тбилиси.
     Что это были  за  ящики, и зачем их разгружали в селе  Ахуллу лейтенант
так никогда и не узнал. Потому, что ему было уже вс? - равно... Он скончался
на операционном столе в Тбилисском военном госпитале.

     Апрель 2002г.





                             Рассказ написан на основе реальных событий.

                                          Все имена и фамилии вымышлены.


     Тревога!!!
     -- Командир! Что, опять?
     -- Да, Петрович! Давай скорей наряд в ''вертушку''!
     -- Понял!  - перекрикивая р?в работающего двигателя, стоящего  недалеко
Ми-8 ответил прапорщик, после чего добавил вполголоса: - Как уже достали эти
''оранжевые''...
     Шесть  солдат,  одетых  в  бронежилеты  и  каски,  быстро  заскочили  в
вертол?т. Последними в него влезли прапорщик и старший лейтенант, после чего
Ми-8 поднялся в воздух.
     -- Что на этот раз, командир? - спросил прапорщик у старшего наряда.
     --  ''Оранжевый'' приземлился  в районе  села  Манашид.  Летим туда!  -
ответил старший лейтенант.
     -- Понял! Может на этот раз повез?т?!
     -- Что, Петрович, не терпится?
     -- Надоело за ними  гоняться! - ответил прапорщик,  и в  сердцах махнул
рукой...

     Закавказье 1990-й год. Регион тяж?лый.  Армяне и азербайджанцы устроили
настоящую междоусобную резню в Нагорном Карабахе. Азербайджанцев депортируют
с территории Армении,  а армян с территории Азербайджана. Происходит  захват
заложников,  убийства мирных  жителей,  подрывы  мостов и  горных дорог,  не
частые, но  все же  нападения на  отделы милиции, военкоматы с целью захвата
оружия.  Нет, не подумайте неправильно,  занимается этим,  не  вс? население
Армении и  Азербайджана,  а  пока  только боевики.  Одними группами боевиков
кто-то   руководит,  организовывает  их   действия.  Другие   же,  действуют
спонтанно.  Во  многих  городах  происходят  массовые  митинги,  забастовки,
беспорядки.  Страдают   и  гибнут  мирные   люди...   В  Ханларском   районе
Азербайджана стали летать выкрашенные в оранжевый цвет вертол?ты без номеров
и опознавательных  знаков.  Летают  с  нарушением  всяких  инструкций,  и не
отвечают  на   запросы   диспетчерских  служб.  Прилетают   они  из-за  гор.
Обстреливают с  воздуха  азербайджанские  с?ла.  Иногда совершают посадки на
окраинах с?л, и бородатые боевики,  выскочив  из  вертол?тов, обстреливают и
поджигают дома.
     Подразделения Советской Армии и внутренних  войск неоднократно пытались
застать врасплох этих  боевиков, но  пока эти оранжевые  вертол?ты  успевали
вовремя скрыться...

     -- Старлей, мы на месте! Будем садиться?! - прокричал из кабины пилот.
     -- Будем! А зачем спрашивать?!
     -- Нет ''оранжевого''! Уже улетел! Там только милиция!
     -- Садись!
     -- Опять ушли гады! - с сожалением сказал прапорщик.
     -- Ладно, увидим! - ответил ему старший лейтенант.
     Ми-8 плавно приземлился рядом  со стоящими на мокрой  и скользкой земле
возле милицейского УАЗа  тремя милиционерами. Старший лейтенант  и прапорщик
спрыгнули  с вертол?та, и подошли к ним.  Поздоровавшись, старший  лейтенант
спросил:
     -- Что было? Рассказывайте.
     -- Один из  местных жителей видел, как тут рядом приземлился  оранжевый
вертол?т. Потом  из  него  вылезло человек  пятнадцать  вооруж?нных людей. А
вертол?т улетел за гору.
     -- Ясно. В какую сторону отправились боевики?
     --     В     сторону     села,    -    ответил    один    из    местных
азербайджанцев-милиционеров.
     -- Ну, что,  Петрович, двигаемся в село? - спросил  старший  лейтенант,
посмотрев на прапорщика.
     -- Двигаем, командир! - ответил  прапорщик, плотнее натягивая на голову
краповый берет.
     Они опять залезли  в  вертол?т, и  тот  полетел в  направлении  села...
Подлетев поближе к селу Манашид, пилот предупредил:
     -  В селе  горит  несколько домов! И знаешь, что,  старлей, по  нам уже
стрелять  начали!  Расстояние  пока безопасное, но если ближе - будем брюхом
пули ловить! И вс?-таки, кажется мне, одну уже поймали!
     - Я понял, капитан! Садись!
     Вертол?т пош?л  на  посадку.  После  приземления, старший  лейтенант со
своими бойцами выпрыгнул  из Ми-8,  и, разбившись на две группы, наряд  стал
приближаться к селу.
     Прапорщик и сержант Левченко стали незаметно  обходить  село  справа, а
старший лейтенант с остальными бойцами, под пулями, медленно,  от  камня - к
камню и по-пластунски, периодически  отвечая короткими очередями на выстрелы
боевиков, стали продвигаться прямо в сторону села.
     Продолжалось  это минут  десять. А когда, благодаря слаженным действиям
бойцов из  группы старшего  лейтенанта, двое боевиков были убиты и несколько
ранены, -  бандиты потеряли уверенность в своих  силах,  и стали отходить из
села. Вот  именно  там, на выходе  их  уже встретили автоматным  огн?м из-за
укрытия прапорщик с сержантом.
     Оставшиеся в живых боевики в спешке покинули село, скрывшись в горах.
     -- Как дела, Петрович?
     -- Нормально командир! Штук шесть гавнюков все ж ушли в горы, - ответил
прапорщик, и,  посмотрев  на  солдата, которому  двое его  товарищей  бинтом
перевязывали левую руку, добавил: - А у тебя как?
     --  Стрельцов  ранен  в предплечье.  Ранен легко. Нормально.  Петрович,
посмотри на ''басурманов'', может, кто жив? Всех, кто жив в ''вертушку''!
     -- Понял! А с трупами что делать?
     --  Ими  пусть  милиция  занимается.  Вон  едут  уже, - сказал  старший
лейтенант, кивнув головой в сторону приближающегося милицейского УАЗика.
     --  Ясно,  -  ответил  прапорщик  и,  повернувшись  к  бойцам,  сказал:
Левченко, за мной!
     Прапорщик  с  сержантом  Левченко  ушли  осматривать  лежащих  на земле
боевиков, а старший лейтенант с солдатами отправились к вертол?ту.
     -- Как дела, старлей?
     -- Один легко ранен, капитан, - ответил старший лейтенант.
     -- Понял,  - сказал пилот, после чего связался по радиостанции с базой,
передав информацию.
     -- У тебя как, капитан?
     -- Норма. Ну, что взлетаем?
     -- Подожди, вон наши ещ? идут, - ответил старший лейтенант.
     -- И с собой тащат кого-то, - добавил рядовой Антонович.
     Приближавшиеся к вертол?ту прапорщик с сержантом действительно  кого-то
вели с собой. Сержант ш?л  последним и стволом  автомата подталкивал в спину
бородатого джигита.
     -- Ну, что Петрович, наш?л одного?
     --  Как  видишь,  командир!  Живой,  здоровый  и,  даже  не ранен.  Он,
засранец, чтобы его не нашли, под одного своего убитого подлез и  спрятался.
Но от Левченко хрен спрячешься. Молодец сержант!
     -- Служу Советскому Союзу! - бодро ответил сержант.
     --  Так,  ладно.  Давай  ''басурмана'' на  борт!  И руки ему  свяжи!  -
приказал старший лейтенант.
     --  Есть!  -  ответил  сержант,  и  стал стволом  автомата подталкивать
боевика в дверь вертол?та.
     После того, как все влезли в вертол?т, сержант при помощи бойцов связал
задержанному руки.  Ми-8 взлетел  в воздух,  и направился к месту дислокации
части.
     - Ну  что, б..., говори - чьих будешь?!  -  прапорщик  задал конкретный
вопрос бородатому ''пассажиру'', одновременно пнув кулаком в бок.
     Боевик наклонил голову, но ответа не последовало.
     --  Смотри,  командир,  он  ещ?  и  брыкается!  -  смотря  на  старшего
лейтенанта, с ухмылкой сказал прапорщик.
     - Не  молчи,  -  хуже будет! - пристально посмотрев  в  глаза  боевику,
сказал старший лейтенант.
     -- Гиждаллах, - сквозь зубы процедил ''пассажир''.
     После  произнес?нного  слова  у  прапорщика  округлились  глаза,  и  он
удивл?нно сказал:
     -- Командир, так ведь он по-азербайджански ругается!
     -- Как?!
     --  А  вот  так.  Он  послал  тебя  по-азербайджански!  Не по-армянски,
командир, а по-азербайджански!
     Старший лейтенант схватил джигита за воротник куртки, и прокричал:
     -- Ты кто по национальности?!
     Ответа не последовало.
     -- Да,  не хрен  возиться с ним, командир! Открываем люк  и  сбрасываем
его,  к  едрене  фене!!!  - громко  прокричал  прапорщик  и, повернувшись  к
сержанту, добавил: - Левченко открывай дверь!
     -- Есть, товарищ прапорщик! - ответил сержант, и повернулся к двери.
     -- Нет!!! Вс? скажу! Вс? скажу! - визгливо прокричал джигит.
     --  Вс?  ты  следователю  расскажешь!  А  нам  ответь,  -  с тобой  все
азербайджанцы были? - спросил старший лейтенант.
     -- Да, все.
     -- Ну, я совсем балдею! - присвистнул прапорщик.
     --  Объясни, почему  ты, азербайджанец,  у своих же азербайджанцев дома
поджигаешь? - недоуменно спросил старший лейтенант.
     -- Они не азербайджанцы, - ответил джигит.
     -- Как так?
     -- Они не азербайджанцы! - повторил боевик, и добавил: - Они еразы!
     -- Что значит еразы? - не понял старший лейтенант.
     -- Они ереванские азербайджанцы. Они из Армении приехали, а должны были
оставаться на месте и там с армянами воевать!
     --  Значит,  по-твоему,  еразы  не имеют  права  здесь жить? -  уточнил
прапорщик.
     -- Они предатели!
     После этих слов, на какое-то  время в  разговоре наступила пауза. Паузу
нарушил голос старшего лейтенанта:
     -- Ладно, вс?! Пусть им занимаются те, кому положено.
     И   опять  наступила  тишина.   Слышен  был  только   гул   вертол?тных
двигателей... Бойцы думали о том,  что  вот и закончен  ещ?  один день этого
''дурдома''. А завтра...
     А завтра будет новый день.


     Сентябрь 2002г.





     Рассказ написан на основе реальных событий.

     Все имена и фамилии вымышлены.


     --  Как так,  майор? Две  мином?тные мины похищены,  лейтенант Чуйков с
тремя проникающими ножевыми ранениями в госпитале! Что за бардак?!  - громко
кричал полковник на стоящего перед ним майора.
     -- Товарищ полковник, я только выполнял приказ.
     --  Какой  приказ?!  Вы должны  были  обеспечить разгрузку  вагонов,  и
разгруженные боеприпасы доставить сюда, на склад боеприпасов!
     --  Я это и сделал.  Вот они,  - майор указал  рукой  на стоящие  возле
склада армейские ''УРАЛы''.
     -- Почему лейтенант в госпитале и где две мины?! - вс? также с надрывом
кричал полковник.
     -- Лейтенант получил  ранение при выполнении служебных обязанностей,  а
мины были похищены во время неразберихи на железнодорожном вокзале.
     -- Ни хрена, не понимаешь ты, майор! Где сейчас мины?!
     -- Не знаю.
     -- За то я знаю! Час назад одна из них взорвалась в центре города, б...
Пять раненых!
     Майор  удивл?нно и несколько испуганно  посмотрел на  стоящего  рядом с
полковником майора милиции:
     -- Как взорвались? Диверсия?
     --  Нет, не расстраивайтесь сильно.  Взорвались  те,  кто похитил мины.
Скорее  всего,  взрыв  произош?л от неумелого  обращения  с боеприпасами,  -
ответил милиционер.
     --  Но  вы сильно не расслабляйтесь, товарищ майор.  По  этому  вопросу
будет проведено расследование, - добавил полковник.
     -- Есть! - ответил майор.
     -- Сейчас идите разгружайте машины и сдавайте привез?нные боеприпасы на
склад, а после этого  напишите объяснительную записку  о происшествии, - уже
несколько успокоившись, добавил полковник.
     -- Есть!
     --  А  для начала, не отрываясь от сдачи боеприпасов, поговорите вот  с
майором  милиции  Набиевым,  - сказав  это полковник, развернулся  и пош?л в
сторону казарм.
     -- Давайте познакомимся? - предложил милиционер, и добавил: - Меня Адыр
зовут. Можно просто Эдик.
     -- Майор Косицын. Валентин,  -  пожимая  протянутую  руку, представился
майор. Затем, усмехнувшись, добавил: - Можно просто Валик.
     -- Валик, расскажи, что там произошло?
     --  Подожди, Эдик. Я сначала своим бойцам задачу по разгрузке поставлю,
а потом поговорим. Хорошо?
     -- А, конечно-конечно! - ответил Набиев.
     Майор  Косицын  пош?л в сторону  склада  боеприпасов,  а  майор милиции
Набиев,  закурив,  остался  его ждать.  Склад боеприпасов  - это  охраняемый
военный объект, и посторонним там быть не положено. И  пусть  даже у тебя на
погонах  большие  и  красивые   генеральские  зв?зды,  но  нет   допуска  на
определ?нный военный объект, тебя туда не пустят. По крайней мере, не должны
пускать.
     Подойдя к ''УРАЛам'' Косицын увидел, что его подчин?нные уже приступили
к разгрузке.
     --  Александр Петрович,  как  тут у  тебя?  -  спросил  он  у  старшего
прапорщика из своей команды.
     -- Нормально вс?, товарищ майор!
     -- Ты как тут,  без меня  справишься? Ну, в смысле, чтобы разгрузить  и
сдать?
     --  Вс? сделаем! - ответил старший прапорщик, и добавил: -  Смотрю, вас
там уже мент жд?т?
     -- Да уж!
     -- Это по поводу лейтенанта нашего?
     --  Думаю, не  так по лейтенанту, как  по поводу мин. Кстати, Александр
Петрович, будь готов рассказать, как пропажу обнаружил.
     -- Да, что  рассказывать, я уже здесь,  в части, когда на кузовах тенты
проверять начал,  то и увидел, что  один  тент не зачехл?н. А  когда в кузов
заглянул, один вскрытый ящик в глаза бросился. Ну, я и открыл  крышку, а там
двух мин не хватает, будь они не ладны...
     -- Не доглядел ты, Александр Петрович.
     --  Да,  как за всем углядишь? Вы же помните, что на вокзале творилось?
Стреляют, кричат, камни кидают,  лейтенанта  вон подрезали... Уезжать оттуда
быстро нужно было...
     -- Помню-помню, Александр Петрович. Сам там был.
     -- Ну, вот. А вы говорите, недоглядел.
     -- Ладно.  Заканчивай  здесь.  Оформляй  бумаги,  и  бойцов  в  казарму
отправляй. А я пош?л.
     -- Удачи, товарищ майор!
     -- Спасибо! - ответил майор Косицын, и пош?л  в сторону ожидавшего  его
милиционера.
     Набиев  издалека заметил приближающегося  майора, и  когда тот  подош?л
достаточно близко, спросил:
     -- Ну, что Валик, поговорим?
     -- Поговорим.
     -- Расскажи, что произошло.
     -- Произошло... - задумчиво  произн?с Косицын,  и  потом добавил: - Вс?
началось с... Знаешь, наверное, только в армии такая ерунда. Ну, вот смотри,
пришли на железнодорожную станцию вагоны с боеприпасами для нашей дивизии. А
сегодня суббота, выходной день. Железнодорожная станция  находится не здесь,
в  Гяндже, а в  Зазалы.  Значит, из  этих вагонов нужно перегрузить  ящики с
боеприпасами на машины и перевезти в расположение  дивизии. Ящиков много, на
одном  грузовике  не  увез?шь,  поэтому за ними  отправилась целая  колонна.
Прибыли мы на  станцию  Зазалы,  перегрузили  боеприпасы  в машины. А  потом
какие-то придурки стали обстреливать нас из охотничьих ружей. Потом стрельба
прекратилась, и на  вокзал прибежала целая  толпа  народа, блокируя  выезд с
вокзала.  По нам стали  бросать  камни  и  палки. Какая-то сволочь три  раза
пырнула ножом одного  моего  лейтенанта, б...  В  этой суматохе и  украли из
''УРАЛа'' мины.
     -- Валик, а оружие у вас было?
     --  Ну,  блин,  конечно было.  Мы  же  не  за  навозом  поехали,  а  за
боеприпасами.
     -- Тогда я не совсем понимаю, почему вы не оборонялись?
     Косицын посмотрел на милиционера, улыбнулся и произн?с:
     -- Смешной ты  мужик,  Эдик. Приказ у нас такой: ''Огонь не открывать и
на провокации не отвечать!''
     -- Вай! Как это?
     -- Да, вот так! Я же говорю, только у нас в армии такое может быть. Ну,
а с  другой  стороны,  если  бы  мы  открыли  огонь,  то  нас бы  обвинили в
каком-нибудь терроре или организованном расстреле местного населения... Ваши
же,  азербайджанские  руководители, и  ваши же  газеты и  обвинили...  Хотя,
знаешь, вс? уже шло к этому.  Я  уже был готов отдать  приказ открыть огонь,
когда лейтенанта Чуйкова подрезали.
     -- А что сдержало тебя?
     -- А сдержало меня то, что в  последний момент  на вокзал приехали ваши
же джигиты из Народного  Фронта. Они были вооруж?нные.  Вот  они и разогнали
эту  толпу.  А  потом  помогли  нашей  колонне  выехать  с  вокзала, и  сами
лейтенанта моего в госпиталь  отвезли, - майор  на несколько секунд умолк, а
потом задумчиво произн?с: -  Только я вот не пойму: зачем нужно было  бойцам
вашего Народного Фронта помогать нам?
     -- Значит, были причины, - уклончиво ответил Набиев.
     -- Честно говоря, Эдик, я даже не подозреваю, что у  моего командования
сейчас на уме. Ну, в отношении утраты мин.
     -- Думаю  я, что вс? обойд?тся. Иди пиши свою объяснительную,  а я тебя
подожду.
     -- Зачем?
     -- Поговорим ещ?.
     -- Давай сейчас.
     -- Нет. Ты иди. Тебя, наверное, уже  ждут. Иди пиши объяснительную, а я
подожду.
     -- Ладно. Жди.
     Майор  Косицын  заш?л  в штаб.  Минут двадцать ему понадобилось,  чтобы
написать  объяснительную записку, и передать е? начальнику штаба.  Затем  он
сдал пистолет дежурному по части, и вышел.
     Около двери штаба, уже  подняв воротник форменной милицейской куртки, и
пританцовывая от холода, его ждал майор милиции Набиев:
     -- Валик, в помещении теплее, чем тут. Все-таки, не май месяц.
     -- Ну, извини, как управился..., - пожал плечами Косицын.
     Набиев достал  из  кармана пачку  сигарет, вытащил из не?  две штуки, и
одну протянул Косицыну. Закурили.
     --  Валик,  если ты поступал правильно, по приказу, то почему полковник
так кричал?
     -- Что  сказать  тебе..., - выпуская изо рта дым,  проговорил  майор, и
после добавил: - Уже десять дней, то  офицера или солдата в городе  изобьют,
то по военным машинам камни бросают...  А два дня назад служебный  ''УАЗик''
этого полковника  местные хулиганы превратили в  большой  кусок металлолома.
Так,  что  полковник  сам  пока  не  знает,  как  правильно  реагировать  на
сложившуюся  ситуацию. Вот придут указания  сверху, тогда вс? станет на свои
места. А пока он просто перестраховывается.
     --  Да, трудное время сейчас.  Неделю  назад у  нас тоже погибли четыре
милиционера, а двое в больнице с огнестрельными ранениями лежат.
     -- Да, ну? - удивился Косицын.
     -- Да, Валик. Капитан в голову ранен, а старший лейтенант в спину.
     -- Жаль мужиков.
     --  Конечно, жаль.  Капитана залечат, а вот  старший  лейтенант  так  и
останется в инвалидном кресле.
     Майор Косицын выбросил в урну окурок.
     Майор милиции Набиев  сделал  ещ? одну  затяжку, и  тоже  отправил свой
окурок в урну, а затем продолжил:
     -- Знаешь,  Валик,  эти  двое рассказывали, что  стреляли  по ним люди,
одетые в форму солдат Советской Армии.
     Косицын удивл?нно посмотрел на милиционера:
     -- Уточни. Стреляли солдаты или просто люди одетые в военную форму?
     Набиев прикурил ещ? одну сигарету, и ответил:
     -- Это боевики.  Подготовку  они  проходят  в Горисском районе Армении,
где-то  у пос?лков  Корнидзор  и Тех. А потом  в военной  форме  приходят  в
азербайджанские с?ла, убивают людей и устраивают пожары.
     -- Это для того, чтобы Армию во вс?м обвинить?
     -- Да. И ещ? для того, чтобы спровоцировать нападения азербайджанцев на
военных. Ну, как сегодня на вокзале...
     -- Подожди. В таком случае, Народный Фронт...
     --  А Народный Фронт Азербайджана  сегодня  это сделать  не позволил, -
перебил милиционер.
     --  Так  ты  хочешь  сказать,  что  Народный  Фронт  Азербайджана  друг
Советской Армии?
     На это предположение Набиев ухмыльнулся:
     -- Им тоже оружие нужно.
     -- Что ты имеешь в виду?
     -- Им нужно оружие, чтобы  с  армянами воевать. И  они оружие понемногу
себе добывают.
     --  Ну,  -  выказал  сво?  нетерпение Косицын,  на  секунду  умолкшему,
милиционеру.
     -- Если  бы  сегодня разворовали твою колонну  с боеприпасами, то уже к
вечеру по всему городу, и вы, и мы, устроили бы шмон. И  тогда, больше всего
пострадал бы Народный Фронт...
     -- Потому, что у НФА где-то в городе спрятано оружие, - закончил  фразу
Косицын.
     -- Да.
     -- Но, вс?-таки, две мины украдены,  и лейтенант ранен, - констатировал
майор.
     --  Это  толпа,  Валик.  Лейтенанта  твоего  жалко.  Но  он,  дай  бог,
поправится. А мины... Одна уже нашлась...
     -- Взорвалась, - уточнил Косицын.
     -- Да, взорвалась. А значит, искать е? уже не надо. А скоро, я думаю, и
вторая найд?тся.
     -- Тоже взорв?тся?
     -- Найд?тся! - утвердительно ответил Набиев.
     Косицын тяжело вздохнул.
     -- Вс? будет у тебя хорошо, Валик, - поддержал майора милиционер.
     -- Спасибо на добром слове.
     -- До свидания, Валик, - Набиев протянул руку.
     -- Бывай, Эдик!
     Майор милиции Набиев вышел  через КПП  на улицу, и отправился  по своим
делам.
     Майор Косицын выкурил в одиночестве сигарету, и тоже вышел с территории
части.
     Сильный  порыв  холодного  январского  ветра дунул в лицо. Майор поднял
воротник в бушлате, и быстро пош?л в сторону военного жилого городка.
     Сразу  в  жилой городок  ему попасть  не  удалось  потому,  что тот был
оцеплен вооруж?нными дубинками десантниками.
     -- Вы куда? - спросил его капитан-десантник.
     -- Домой, - ответил Косицын.
     -- Вы из дивизии? - кивнул головой в сторону КПП капитан.
     -- Да. А здесь живу.
     -- Пожалуйста, подождите немного тут.
     -- А что случилось?
     -- Да, толпа  местных джигитов  ворвалась в жилой городок, и стала бить
окна. Даже пытались заложников брать.
     -- Б..., - сказал, вс?, что смог сказать Косицын.
     -- Не  волнуйтесь.  Мы своевременно сюда  примчались, толпу разогнали и
порядок навели.
     -- Много их было?
     -- Джигитов? Да, человек триста.
     -- А сейчас что?
     -- А  сейчас загрузим  в ''УРАЛы'' тех, кого задержали. Потом передадим
городок под охрану вашей пехоте, и отвалим.
     -- Ясно.
     Десантники  оперативно  грузили задержанных  в  машины.  Одним помогали
забраться  в  кузов, а  других,  тех,  кто  упирался и не  хотел  делать это
самостоятельно, брали одновременно за руки и ноги, и забрасывали через борт.
Задержанных было  немного, человек  двадцать,  поэтому  погрузка закончилась
быстро.
     Потом приехали пехотинцы, и приняли жилой городок под свою охрану...
     Майор Косицын стоял и думал о том, когда же закончатся  эти беспорядки.
Может уже все? Может уже завтра?
     Но на следующий  день спокойней не стало. Может,  только происшествий с
военными  было  меньше.  Всего одно.  Солдат  отправился  на Главпочтамт  за
письмами и  газетами  для части.  По  дороге  его  встретили четверо местных
джигитов, и  стали бить... Солдат защищался... Как  мог, защищался. Оружия у
него не  было. Не положено носить оружие в мирное  время. Поэтому, защищался
он  только голыми руками...  В  процессе  драки  его  несколько  раз ударили
ножом... Он выжил... Бронежилет спас...
     Как  и говорил  майор милиции  Набиев, майор Косицын отделался ''л?гким
испугом''.  Написал  с  десяток  объяснительных  в  разные инстанции,  и  со
временем офицера оставили в покое.
     В одном ошибся Набиев. Вторая мина  не нашлась, и  не взорвалась. Хотя,
скорее  всего,  взорвалась,  но  позже,  и  не  в Гяндже, а  в  каком-нибудь
армянском, а может быть, азербайджанском насел?нном пункте.
     Сам же майор  милиции Набиев погиб в одном из  азербайджанских  с?л при
отражении нападения боевиков - лже-солдат Советской Армии.


Популярность: 47, Last-modified: Wed, 20 Nov 2002 21:08:13 GMT