3/4
           Dm    E7    Am
В который раз окраины России,
    G                          C A7
снега, гусиный крик в который раз.
         Dm   E7            F A7
Мы никогда у сильных не просили,
    Dm              E7        F A7
не жили в долг, не пели на заказ,
    Dm              E7        Am E7
не жили в долг, не пели на заказ.

Мы жили от вокзала, до вокзала,
а по весне, когда растает снег,
мы уходили вверх по перевалам
и пили воду безымянных рек.

Краюху хлеба поровну делили,
не делали другим, что плохо нам
и одиночек впятером не били
по темным заколоченным дворам.

Не спрашивали там, где нет ответа,
молчали, где не нужно лишних слов,
расстрелянных по сталинским наветам
хранили фотографии отцов.

Им на могилу камень не поставят,
все меньше тех, кто помнит и простит.
Нам новые учебники составят,
дела пронумеруют и - в архив.

И все же мы смеялись и шутили,
как быстро мы успели постареть.
За право быть собою заплатили
и пели все что нам хотелось петь.

1 куплет.



 Am           Dm
Белою лампою светит луна,
 E7                 Am
В ясных ночных небесах.
  Am                 Dm
В Африке дремлют два белых слона,
    G                 C
И птички сидят на ушах.

Птички лежат на слоновьих ушах
И разумеется спят.
Только не спят крокодилы в кустах
И тихо кого-то едят.

А за великой китайской стеной
Дяди китайцы храпят.
В речке Янцзы с голубою водой
Лодки подводные спят.

Лодки подводные с красной звездой,
Серп с молотком на боку.
Утром советских подводников строй
Скажет китайцам: "Ку - ку".

Много на свете есть разных чудес
Всех их не пересчитать.
Вышел на улицу пьяный балбес
И песенку начал опять.
        Про то что
     далее идет переход на первый
     куплет и зацикливание.



4/4
            G7                 Cm
"Во дни разлук и горестных сомнений",
           B7                Eb
как нам писал из Франции Тургенев.
 C7       Fm                Cm
Не надо слез и горьких сожалений,
     D7                          G7
она уехала с другим купаться в Крым.
Cm                     G7          Cm
  Я в это время по тайге, как аллигатор,
         Ab          B7        Eb
несу громадный щелочной аккумулятор.
C7         Fm                 Cm
В груди молотит, словно перфоратор,
         D7                 G7
но я молчу и напеваю про себя:

       C                                        Dm
Припев: Белый прибой. И купол неба голубой-голубой.
          G7                             C
        Кто-то другой ей наливает "Цинандали".
          C7                    Fm
        Твердой рукой он бутерброд ей мажет черной икрой
           C                  Dm  G7    C G7 Cm
        и нежно поет ей это дивное  танго.

Он был простым и скромным аллопатом,
я, впрочем, путаю, скорей - гомеопатом.
А если даже и паталогоанатом,
то все равно у них всех денег до хрена.
А я кукую от зарплаты до аванса:
изобретаю вечно чудеса баланса.
И в состояньи гипнотического транса
я у окошка кассы напевал:
Припев: ..."Гурджаани"...
        ...красной икрой...

Она прелестна, ей в тени не слишком жарко.
На пляже млеют сталевары и доярки.
Гомеопат, коньяк смакуя высшей марки,
тихонько кушает протезами шашлык.
Меня трясет и зуб на зуб не попадает,
по вертолету только челюсти летают,
а временами и сознанье пропадает,
а в животе от голода ревет...
Припев: ...ей льет в бокал "Вазисубани"...
        ...просто икрой!..

Зачем, зачем я не пошел в гомеопаты
и не послушался ни мамы и ни папы.
А угловатые мозолистые лапы
не для ее покрытых солнцем плеч.
Энцефалитные на мне резвятся клещи.
Я не скажу, чтоб я любил такие вещи.
В желудке чистая вода ритмично плещет.
И это все. Но я не плачу, а пою:
Припев: ...ей льет в бокал "Напареули"...
        ...ей мажет.
                Иркутск, лето 1982-го



2/4    *   *   *

Инфляция гуляет по стране,
родные дешевеют пети-мети,
страна по ноздри плавает в дерьме,
но плата дорожает в туалете.

Вчера пописать обходилось рупь,
сегодня пять - египетская сила!
Пришлось пойти во двор куда-нибудь,
поскольку просто денег не хватило.

Как только рухнул нерушимый строй,
сейчас же набежали демократы,
утроив силы паюсной икрой
на нас зловеще точат хасбулаты.

Вот дядя крутит ус и щурит глаз,
хурма, лимоны, яблочки поспели,
а я, словно гвинейский папуас,
маркетинг изучаю на панели.

И не поймешь - гнием или горим:
увяли и осыпались цветочки,
гудит Москва, гуляет третий Рим.
Ларьки, бабуськи, ящички, мешочки.

Петух проснувшись гаркнул: "Nevermor!"
И всех к ядрене-фене разбросало:
кто пиво пьет, укрывшись за бугор,
кто в Киеве тихонько режет сало.

Кто поименно, спит державным сном,
кто поумней - у бизнеса в приходе,
а я неподалеку, за углом,
играю на гитаре в переходе.



4/4       *   *   *

              По этапу гонимый, как ссыльный,
              прозвенел треугольник гусиный,
              снова снег кокаиновой пылью
              заметает отчизну мою.
              И с откуда-то взявшейся болью,
              словно сердце посыпали солью,
              я смотрю, заслонившись ладонью,
              как они улетают на юг...

Как будто в странном сне, уносится косяк
от снежного заряда на заходе.
Как листья на ветру по осени летят,
и жизнь вот так, наверное, проходит.

И, кажется, ушел от выстрела отряд,
случайно уцелевший от погони.
И вот уже их нет, но слышно как кричат
в далеком и неведомом затоне.

В тайге не сеют хлеб и не цветут поля,
здесь птичий крик да вечный дым тумана,
и потому грустна вечерняя земля
под криками гусиных караванов.

Пусть горек хлеб разлук, зато печаль светла,
здесь нет ни равнодушья, ни обмана.
У моего костра достаточно тепла
под крик гусей и вечный дым тумана,
тумана, тумаааааа-ааааа-на...




3/4      *   *   *

Кто мне скажет честно, что там на Востоке,
отчего нас тянет каждую весну?
Там ведь только зэки отбывают сроки,
и собаки воют ночью на луну.

Летом снега больше, чем зимой в Рязани,
и в эфире пусто на любой волне.
Пьют портвейн и водку, а не "Мутузани",
и бичи гуляют пьяные вполне.

На Кавказе Ваня с Маней сушат фигу,
на московских дачах в саунах балдеж.
А мы все на востоке, вот разве сьездишь в Ригу,
ежели портвейну малость перепьешь.

Господи, помилуй, сколько всякой швали,
жадности и хамству не видать конца,
столько разговоров, где чего урвали,
на квадратный метр по три стервеца.

Оттого и тянет как снежок растает,
все равно уеду, лучше не проси!
Капелькою ртути самолетик тает,
есть еще дороги на святой Руси.
Капелькою ртути самолетик тает,
есть куда податься на святой Руси.



2/4   *   *   *

Кто поехал в гости к тете,
а у нас другой удел:
мы кукуем на болоте
это самое в воде.

Лешаки пасут, украдкой,
наши бренные тела,
кто-то хрюкнул за палаткой,
кто-то шухнул из дупла.

Загыгыкало под елкой,
волос дыбом над балдой,
то ли духи, то ли волки!
То ли птица-козодой.

Скрежет жуткий, кто-то шалый
забавляется мослом,
по взьерошенным сусалам
чем-то липким обнесло.

Вот опять зубовный скрежет -
догрызают чей-то труп,
а теперь кого-то режут,
или в бучу волокут!

Кто-то дышит за туманом,
гнилью тянет за версту,
так и хочется стаканом (жаканом)
жахнуть в эту темноту!

Страшно, жутко, нету спасу,
будет утро или нет?
Наконец-то по мордасам
растекается рассвет.


3/4         *   *   *

Месяц май примаверал(?), и балдеешь вполне,
но по носу Шивера (?), и мороз по спине,
после фразы короткой только крики: "Тону!",
капитан вслед за лодкой режет носом волну.

До свиданья, ребята, здравствуй, город Москва,
мы вернемся обратно, ждет нас речка Протва,
где звезда на закате, пролетев сквозь сосну, ¦
словно маленький катер, догоняет луну.       ¦2 р.


3/4

На старой кобыле, с ослом в поводу
я еду в Монтану, овечек веду,
с похмелья я грустный, башка как бетон,
в котором варили чертям самогон.
Э-ей! Э-е-е-ей-ей!..

Протерлися старые джинсы на мне,
осел мой в дерьме и кобыла в дерьме,
у кольта веревкой привязанный ствол,
а шляпу сожрал ненасытный осел.
Э-ей! Э-е-е-ей-ей!..

В Америке чтой-то, чегой-то не то,
стреляют кудай-то, кто чем и во что,
недавно у старого Джона быка
убили за то, что не дал молока.
Э-ей! Э-е-е-ей-ей!..

Но есть на востоке большая Раша,
там жизнь удивительна и хороша,
там строят чегой-то и что-то куют
и джинсы в колхозах бесплатно дают.
Э-ей! Э-е-е-ей-ей!..

Я госдепартамент добром попрошу
и визу спрошу, чтоб поехать в Рашу
и брошу Монтану, куплю пароход,
поеду в Россию на Дальний Восток.

На старой кобыле, с ослом в поводу
я еду в Монтану, овечек веду.
Споем еврибади про новую жизнь,
ребята, не надо о песне тужить!
Еврибади!



3/4      *   *   *

Накрапывал осенний дождичек,
тихонечко долбил в висок,
и резал словно финский ножичек
офорт в окне наискосок.
Мерцал серебряными спицами,
шуршал в листве, пугался вдруг,
а осень мокрыми жар-птицами
на юг брела от зимних вьюг.

И наплывала беспричинная
моя вечерняя тоска
про жизнь, что как дорога длинная,
да в поле нет ни огонька.
Куда пойдешь, кому расскажешь,
что надоело быть травой?
И все не так, и не докажешь,
и надо быть самим собой.

А осень флагом карантинным
туманит и наводит грусть,
дымок кружится никотиновый
над старым ромом "Санта-Крус".
И там в хрустальной мгле бокала,
сквозь огонек свечи в вине,
фрегат смоленый от причала
взлетит на кружевной волне.

Накрапывал осенний дождичек,
тихонечко долбил в висок
и резал, словно финский ножичек,
офорт в окне наискосок.



8/8      *   *   *

От мексиканской границы на юг.
Там был влюблен я и звезд алмаз
сиял вокру-у-у-уг.
В то время фиеста гремела, мой друг,
от мексиканской границы на юг.
Припев: Ай-яаай. Ай-яй-яй-яй.
        Ай-яаай. У-ху! Трррр! Ай-яй-яй-яй.

И вот в те края я вернулся опять:
гляжу в дверную щель - там колыбель,
над нею мать.
В углу сапожище мне стал намекать:
мол, надо, дружище, южнее скакать.
Припев.




Вечерний ветер по ресницам
скользит и прячется в траве,
по желтым листьям красной птицей
шьет осень нитью по канве.

Неуловимую мелодию
поют, а, может быть, кричат,
пьет облетевшая смородина
из пентатоники ручья.

Когда глаза закроешь, чудится
не обгоревшее дотла
тепло земли, вишневой улицы
и золотые купола.

Крик журавлей перед побегом,
под рябью солнечной река
и под рубашкой ломоть хлеба
и материнская рука.

И, слава богу, что на свете
пока еще нельзя продать
вот этот вечер, этот ветер
и как в ручье поет вода.

Нетронутым колымским снегом
Бегут на запад облака.
И пусть хранит под этим небом
нас материнская рука.




Когда исчерпаны все средства,
земля горит и нет мостов,
нам остается только бегство
на север, или на восток.
Когда тревожат сны из детства,
или могилы без крестов,
нас каждый раз спасает бегство
на север, или на восток.

От глупости и раболепства
и указующих перстов
приходится спасаться бегством
на север, или на восток.
Вот кто-то крикнул: "Все пропало!
Беги, тебе мотают срок!"
и ты идешь по перевалу
на север, или на восток.

По артериям рек, по прожилкам дорог,
мы уходим ... на восток, на восток,
что нас гонит туда, будто вспугнутых птиц,
в этот край, где вода без конца и границ?

И как полюс - магнит, как огонь - мотылька,
что сюда нас манит, словно луч маяка?
Видеть отблеск костров сквозь серебряный снег,
слушать пенье ветров, пенье сумрачных рек,

на базальтовых спинах промерзших хребтов
улетать на крестах вертолетных винтов
и. когда за окном вьюги дымно клубят,
знать, что кто-то давно ожидает тебя.



     Ем   Аm
I.Откуда начинается река,
       H7      Em
  Как возникает первая строка,
      С  D     G       D      G  H7
  Когда перо берет  твоя рука, и  пишет слово.
      Ем       Am
  Тогда, когда дорога нелегка,
      H7     C-E7
  Когда бегут по небу облака,
       Ам        Em       H7       Em
  Звезда мерцает в чаше родника - ты счастлив снова.

II.Я жадным не был в жизни никогда,
   Друзьями беден не был никогда,
   А годы, как ая вода, бегут сквозь руки.
   Но если б жизнь мне повторить опять -
   Я ничего не стану в ней менять,
   Ни одного мгновения, ни дня, ни горечь, ни разлуки.

III.Я снова бы бродяжил по стране
    Когда снежок растает по весне.
    И также б мало нужно было мне - совсем немного.
    Я песни пел бы тем, кого любил,
    И воду из ручьев хрустальных пил,
    А радости терял и находил на всех дорогах.

IV.Кораблики ныряют по волне,
   Плывут по речке Северной Двине.
   Вдруг детсука протянет мне листочек белый.
   Я напишу, на память, по строке
   Друзьям моим в далеком далеке,
   И уплывет кораблик по волне, как-будто не был.


V. Повтор первого куплета.




Проходит лето, веники увяли,
Не прыскают кузнечики в траве,
Не слышно ничего о Сенегале,
Не пишет нам никто из Зимбамбве.
Весь мир давно в кошмарной дисгармонии,
Который год всё кризисы подряд:
Америка в истерике, Япония в агонии,
В Сургуте потихонечку бурят.


Вот шмякнулся на землю синий вечер
В тюменской нефтеносной стороне,
Ни Миттеран, ни Маргарита Тетчер
Не вспомнят добрым словом обо мне.
Шныряют в Чили чёрные полковники,
Чилийцам век свободы не видать!
В Бермудском треугольнике шатаются покойники,
В Сургуте тишина и благодать.


События, одно страшней другого,
Накатывают волнами на нас,
На фоне недопития спиртного
Ужасно беспокоит Гондурас.
И как нам дальше жить, когда в Нигерии
Перекусал бананы страшный клещ,
А изысканья в генной инженерии
Бросают в пот не только нашу плешь.


Стемнело, глухо гавкают собаки,
Болотная поплыла пелена,
Вот, говорят, в Кувейте и в Ираке
Никто не пьёт, а водки до хрена!
Ну вот и всё, иссякла эрудиция,
Гуд бай май лав, все сьедены блины,
Сургут уснул, спят люди и милиция,
Спокойной ночи, граждане страны!



Опять зима, и все как мир старо.
Бесшумно, в полусумраке аллей
смирительной рубашечкой белея,
идет снежок - рассеянный Пьеро.

Чернеет взвод продрогших тополей
у станции в почетном карауле,
огни последних поездов блеснули,
как пригоршня тускнеющих углей.

Крадется без дороги, наугад,
морозный вечер под руку со снегом,
как два зека, измученных побегом,
они бредут куда глаза глядят.

И так они идут через поля,
которым не видать конца и края.
Как белый снег над крышей пролетает,
здесь пролетела молодость моя.

Благослови господь мой бедный стол,
дрожит свеча - вот кровь твоя и тело.
Как быстро время жизни пролетело,
как календарь - листочек за листом.

И ровно в полночь старое кино,
и маленькие праздники из детства,
и пахнет хлебом, и тепло на сердце.
Все было так недавно и давно.


3/4   *   *   *

Сколько осталось идти,
боже мой, жизнь на краю
струйкой песка из горсти,
кожей шагреневою.

Припев: Белая горечь берез,
        ситцевое полотно,
        дождь из сиреневых звезд
        вечер забросил в окно.

Делает легкий шажок
стрелка вокзальных часов,
звездочка, словно ожог,
тает в созвездьи Весов.
Припев.

Не провожай поезда
и не гляди им вослед,
поезда этого ждать
может быть тысячу лет.
Припев.

Там, словно волны реки,
баюшки-бай без конца
и тяжесть детской щеки
в теплых ладонях отца.
Припев.

Вот и картонный билет
с надписью: только туда.
И возвращения нет
в эту страну никогда.
Припев.


4/4

Gm           Cm    D7           Gm
Не хватает времени, не хватает сердца,
Eb         B     F7              B  D7
а дороги длинные - не видать конца...
Gm         Cm     F7         B    G7
Вьюга заметает, вьет свои коленца
Cm6         Gm Am7D7      Gm           ¦
и черты стирает милого лица.           ¦2 р.

             Cm6
Заблудилась наглухо троечка прогонная,
и в белесой замяти пропадает след:
не пробраться пешему, не пробиться конному,
ни письма, ни весточки ниоткуда нет.

Все пройдет, любимая, отболит головушка...
Вот двенадцать пробило, вот и все дела.
В золоченых туфельках убегает Золушка,
снова печки-лавочки, веник и зола.

Птица сероглазая, маленькая Золушка,
не грусти, не мучайся, не вздыхай тайком:
Даже в мире сказочном, ты же знаешь, солнышко,
не бывает сразу просто и легко.

До поры, до времени пусть поземка мечется.
Вот мелькнули в облаке звездочка с луной...
Мы затопим печечку, мы затеплим свечечку
и споем тихонечко про тебя со мной.

1 куплет.
                            1985



4/4     *   *   *

Сжимая топор в волосатой руке,
и грудь моя буйно лохматится,
бреду я по горло в якутской реке,
которая в картах не значится.

Я третью неделю бреду наугад
сквозь горы завалы и реки,
моя волосатая жутко нога
здесь след свой оставит навеки.

Я третью неделю не ем и не пью,
меня одолела апатия,
я волосом страшным зарос, как верблюд,
и уши мои замохнатились.

Но нет, я ломился сквозь дебри не зря,
мой нюх поострей, чем у волка.
Лохматая, в хищных колечках, ноздря
унюхала запах поселка.

Окончен мой путь, все теперь трын-трава,
но случай случился кошмарный:
лохматая прежде моя голова,
плешива, как шар биллиардный.




3/4   *   *   *

Три рыжих усатых ковбоя
очухались после запоя:
усы, бакенбарды в холодном поту
и жуткая бяка во рту.

Такая ужасная бяка,
как будто лизала собака,
как будто лизало три тыщи собак,
нельзя отплеваться никак.

Тут Мак, поглядевши на Билли,
сказал, что вчера его били,
но где - за углом, или в баре?
И страшно знакомые хари.

А Джон, поглядевши на Мака,
сказал: "Да, вчера была драка!
Кого-то лупили и даже убили!".
Все молча втроем закурили.

И долго три друга бубнили,
но тут их соседи спросили:
зачем зубы выбили Маку,
и насмерть убили собаку?


3/4

    Am           Dm6
Хлопочет дождь осенний,
  E7            Am
умолкло птичье пенье,
     A7           Dm
под вечер хмурый ветер
    G7            C
крадется, словно вор.
  A7           Dm
И этой ночью длинной
   E7             F  A7
гитара - друг старинный,
Dm            Am
серебряные струны,
   E7         FA7(AmE7)
заводит разговор.

Как вьюгой заметало
на белых перевалах,
где паруса палаток
открыты всем ветрам.
Ты помнишь ли, гитара,
как нас с тобой мотало
с Чукотки, до Ямала,
по крайним Северам.

И пусть горьки утраты,
не верь ни снам, ни датам,
а только верь в дорогу,
что пролегла вдали.
И нам ли жить в печали,
что годы разменяли,
мы не меняли души
на длинные рубли.

1-й куплет.



"В который раз окраины России..."
ГЕОФИЗИЧЕСКОЕ ТАНГО
"Инфляция гуляет по стране..."
"Как будто в странном сне..."
КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ МУЖСКОГО ГОЛОСА С ОРКЕСТРОМ
"Кто мне скажет честно..."
"Кто поехал в гости к тете..."
"Месяц май..."
МОНТАНА
"Накрапывал осенний дождичек..."
"От мексиканской границы на юг..."
ПОСВЯЩЕНИЕ ВЛАДИМИРУ МУРАВЬЕВУ
    "Вечерний ветер по ресницам..."
ПРАВИЛА БЕГСТВА
"Проходит лето, веники увяли..."
РОЖДЕСТВЕНСКИЙ РОМАНС
"Сколько осталось идти..."
СТАРАЯ СКАЗКА
"Сжимая топор в волосатой руке..."
"Три рыжих усатых ковбоя..."
ХЛОПОЧЕТ ДОЖДЬ ОСЕННИЙ


; 3/4 Играется по "квадрату"

Господа капитаны, что-то Вас не пойму,
Исчезают каштаны в сигаретном дыму.
Разве метеосводка нас удержит в плену?
А упрямая лодка режет носом волну.

Кто завел нас в болото? Дождь и пахнет снежком.
Вид у нас, словно кто-то ахнул пыльным мешком.
Вдруг луженая глотка разорвет тишину,
Но упрямая лодка режет носом волну.

Месяц май - прима вера и балдеешь вполне,
Но по носу шивера* и мороз по спине.
После фразы короткой только крики "Тону!" - 
Капитан вслед за лодкой носом режет волну.

До свиданья, ребята, здравствуй, город Москва,
Мы вернемся обратно - ждет нас речка Протва,
Где звезда на закате, пролетев сквозь сосну,
Словно маленький катер догоняет луну.


Популярность: 34, Last-modified: Tue, 23 Feb 1999 09:28:42 GMT