Страница Екатерины Тренд на сайте Степана Печкина



1.  Ученик
2.  Волки
3.  Бубенец
4.  Страшилка
5.  Источник
6.  Радар (Виноград)
7.  Феанор
8.  Осетр
9.  Праздник
10. Летний Реггей
11. Песня Омара Х-м
12. Коршун
13. Gontolann Anorill
14. Зимняя Книга
15. Черный Фургон

Кэти Дж. Тренд - Гилана, 12стр. гитара, эл. гитара, ундерватер-моон,
               деревянный пипес-гордон, вокал, все

Тони В. Бредов - бас-гитара (3 хита), подпевки, звуки, ритм

Степан М. Печкин - фрекенбокер, электротеуфедрина, клавитролль
               Шварцман-Цфассмана, рояль, колокол пищевой, звуки

Вовка Белов - велоончель им. Луначарского, окорокакур-сыз, контр-а-бас,
               таганий рог, варган, звуки и труба

Джон Гордон - костыльеты, трепетало, шуршавчик, звуки, растительный
               Логос

     а также

Дэн Бардинский - барабардики
А. Густав Достоевский - трепетало, колокольцы, звуки, мор.поддержка
Базиль - соло-гитара, моральная поддержка

Звукорежиссер и художник по звуку - Пелехатый Игорь,
Ассистент - Дарья Прямикова

Фото и видео - С.Шамахин, В. Мачс

"Птица Си" выражает благодарность:

     ? "Стройстеклопластику" - за деньги и внимание;
     ? Администрации г. Всеволожска - за образцовое содержание города;
     ? С.Келеру и всем-всем-всем на "Радио Гардарика" за все-все-все;
     ? ВИА "Дорз", "Кинг Кримсон", "Кланнад" и лично Дж.Толкиену и Т.Маккене
      смайлики по вкусу.

Хранить в сухом унылом месте.
Перед употреблением опасливо взбалтывать.
Беречь детей от.



Сквозь джунгли невиданных тварей, сквозь лес и поющий тростник
Прошли двое путников - старый учитель и с ним ученик.
Мальчишка мечом прорубал им дорогу в глухом тростнике.
Учитель смеялся, сжимая свой посох в руке.

Слова заклинаний спасали от чухлов и злых болтунов,
В кармане у склуммингов спали они и не видели снов.
В дупле, если дождь был им вреден, скрывались они от дождя.
Учитель был деревом съеден, до гор не дойдя.

Пошел малолетний бродяга, мечом разрубая кусты.
К горам - цели старшего мага - он шел, не боясь темноты.
Где воет испуганный ветер, в ущельях несется вода,
Он мимо селений на север ушел навсегда.



Он сидит на холме, свесив ноги в росу.
очь подходит к концу, и роса, как слеза.
Серебристые волки смотрят ему в глаза.
Он, как перст, одинок в этом мокром лесу.

Десять тысяч волков мимо древних холмов,
Свесив вбок языки, убегают во тьму.
Десять тысяч волков неподвластны его уму,
Он глядит на них вниз остриями зрачков.

Пальцы черных корней шевелятся у ног,
Силясь волчьи хвосты на себя намотать.
Он сидит на холме и боится любого куста.
Он глядит на волков. Он совсем одинок.

И распустится солнце в ограде ветвей,
И монеткой покатится утро к корням,
Он останется ждать в тишине наступления дня.
Только когти волков шелестят по траве.



Звени, звени, бубенец,
Весна настала вчера,
Теперь морозам конец,
Растают вечные льды.
Я пробегу по земле,
Сменить настала пора
Молчанье белых полей
Журчаньем темной воды.

Звени, звени, бубенец,
Пусть переменится все
Под цокот синих коней,
есущих прочь холода.
Как горсть трухи ледяной,
Река к заливу несет
Меня и тех, кто со мной,
Веди, неважно, куда.

Звени, звени, бубенец,
Журчи, вода под ногой,
Да возвратится ко мне
Веселье летней травы.
И я не буду одна,
о я не стану другой.
Уже настала весна,
Как не терять головы.



Я боюсь сидеть одна
Дома ночью в темноте,
Я боюсь, придут враги,
Заберут меня с собой.
Я смотрю на телефон -
Он, проклятый, не звонит.

За окном летит сова,
Злобный желтый глаз горит.
икуда не убежать -
Я закрыла дверь на крюк.
абираю номер твой -
Мне молчание в ответ.

Я смотрю в дверной глазок:
Там за дверью смерть стоит.
Я бегу скорей назад,
Ставлю чайник на огонь.
Снова вижу телефон,
Он по-прежнему молчит.
В
Злые гоблины придут,
Унесут мои глаза,
Твари с темной стороны
Сердце вырвут из груди.
Я берусь за телефон,
Мне оттуда говорят:
          е умеешь - не сиди
          Дома ночью в темноте;
          е умеешь - не звони,
          Все равно не попадешь;
          е умеешь - не желай
          Избежать своей судьбы.

Кто-то прячется во тьме,
Кто-то смотрит из угла;
Выключаю телефон -
Больше некому пугать.
Зажигаю верхний свет -
кресле смерть моя сидит.



     Твой благословен источник между трех холмов...

Быстрая вода уносит прочь твои тревоги,
Темная вода напоит тебя покоем,
Родника хрусталь
Всю твою печаль
Вниз уносит ледяной рукою.

День построил над водою царствие дождя,
а зеркальной глади выплетая кружева.
Ты совсем одна
В этом мире сна,
Созерцаешь, как танцует мокрая трава.

Вот и весь покой, и все, что может быть твоим.
Вместо серебра и камня - серебро камней,
Сильмариллы капель,
Золото песка -
Все твои сокровища на дне.

     Твой благословен источник между трех холмов.



очь была со мной темным виноградом.
Терпкий до сих пор этот вкус во рту.
Я бегу, но мне никуда не надо:
Я люблю собой мерить пустоту.
Темное вино в матовом бокале
Поглощает все шевеленья дня;
Все, что было мной, превратилось в камень,
Все, кто были камнем, влились в меня.

Лето было тем, что меня держало
а моем холме, ниже синевы.
А теперь зима выпустила жало,
Подгоняя тех, кто стремится ввысь.
И летят они, пользуясь радаром,
Только я стою у чужих ворот.
Все, что я хочу, получаю даром -
Даже виноград, но всегда не тот.

Кто их разберет, эти люди-птицы,
как они летят дальше от земли?
Раз уж во плоти довелось родиться,
Я пешком пойду строить корабли.
Только виноград для меня запретен -
Собственно, о нем я и речь веду -
Тот, что есть со мной, не имеет цвета,
Тот, что нужен мне - как его найду?



Ослепителен мир,
Ослепительно все,
Что проходит вокруг
Твоих пламенных рук,
аполняй свои камни
Этим огнем,
Ослепителен мир.
- Где же ты строил дом?
- а песке.

Ты прекрасен, как ночь,
Безобразен, как день.
Только горсти песка
В твоих дивных руках.
Ты держал свои камни,
о потерял,
Ты прекрасен, как ночь.
- Где же ты жег костры?
- а воде.

Где хранишь ты теперь
Камень жаркой земли,
Камень ясной звезды,
Камень темной воды,
Ветер западный
В синих твоих парусах
Где хранишь ты теперь?
- Где ты искал рассвет?
- В пламени.

Где живешь ты сейчас,
Где твои небеса?
Даже можно спасти,
о невозможно найти.
Ты хранишься в камнях,
Только где их искать?
Где живешь ты сейчас?
- Где ты свой спрятял мир?
- ...



Охотник шагал по тропинке над быстрой рекой,
И рыба осетр махнула ему плавником.
Он замер, пытаясь ее рассмотреть в глубине,
о ветер подул, и засыпало реку песком.
Штаны закатав, он отправился на перекат,
И, вскинув острогу, смотрел, как несется река,
Лелея надежду острогой сразить осетра,
о вскоре от длинной остроги устала рука.

И в эту минуту осетр явил свою тень
И тихо промолвил: "Смотри, вот кончается день,
Прекрасный охотник, и солнце роняет листву,
И первые звезды уже расцвели в пустоте.
Прекрасный охотник, сияет закат, как вино,
И белые лилии мокрых касаются ног!
Смотри же на небо и не нарушай тишины -
И ты здесь один, и я, как и ты, одинок."

И скрылся осетр под белым бурунным плащом.
В бурунах охотник какое-то слово прочел,
И, глядя под воду, не в силах его разобрать,
Взмолился охотник: "Скажи мне хоть слово еще!"



Пасечник даст золотистого меда -
мы сварим медовую брагу для наших гостей.
Белая лань принесет молока,
и мы сделаем сыр белоснежный с хрустальной слезой.
Разных зверей позову я на праздник -
они принесут мне в подарок грибов и листвы.
Звонкий ручей принесет мне форель
изумрудно-жемчужную и с золотым плавником.

Дай мне, молочница, лунного сыра
янтарного прямо с небес, толстый ломоть отрежь.
Я не успела поймать эту птицу,
и точно не знаю теперь, как ее приманить.
Если же гости ко мне соберутся,
и все пироги и вино я поставлю на стол,
Может быть, птица ко мне прилетит
и сиянием глаз озарит мне глухое житье.

Так что, луна, освети мне дорогу
куда-нибудь, правда, не знаю, куда мне идти.
Празднество завтра, и свечи готовы,
и нечего делать, о, как ты жестока, луна.
ебо в сиянии утра. Куда мне бежать,
если завтра ко мне птица не прилетит,
Если останусь одна за столом,
и печальные звери не смогут утешить меня?



Три сотни дней в изменениях мира,
о сам неизменный, парит над холмами
Мой коршун полуденный, долгие мили
азад обращая во тьме, и в тумане,
И в голубизне окончания лета,
у, в общем, в любом состоянии неба,
ад облаками из твердого света
Мой коршун парит над землею и снегом
     Вечно.

В пледе из шерсти неведомой твари
Бродит старуха с травою и хлебом
В плетеной корзинке, и снадобья варит
В огромном котле под полуденным небом.
осом горбатым к огню наклоняясь,
Бормочет старуха слова заклинаний;
Много старуха о будущем знает,
Вот только своих не использует знаний
     Вечных.

Так вот и коршун над вереском реет
Крылатым пятном на поверхности света.
Он ведает завтра, но это не греет,
Ведь будущих много, а толку-то в этом,
И каждым случайным движением тела
Мы сами творим изменения мира:
Все, что тебе предсказали, все с тем же
Шуршанием крыльев проносится мимо,
     В вечность.



Мимо серебряных скал,
Мимо чужого костра
Лодка неспешно плывет,
Солнцем освещена.
Морща поверхность зеркал,
Без остановки с утра
В лодке счастливец гребет,
С ним молодая жена.
Камень торчит из воды,
Серый над серой рекой,
С этой гранитной горы
Двое глядят в небеса.
В небе туман или дым.
иже - зеркальный покой.
Юноша пальцы зарыл
В светлых ее волосах.

Две стрекозы в камышах -
Их не смущает полет.
Со стороны не понять,
Как их теперь разделить.
Крыльями звонко шурша,
Вместе назад и вперед
Могут они танцевать.
Вот кто умеет любить!
Каждый на свете обрел
Смертное счастье свое.
Любит другую змею
Даже змея на тропе.
Вот уже вереск расцвел.
Дрозд для дроздихи поет.
А для кого я пою?
Что же мне делать теперь?

Вот я сижу на холме,
И подо мною река
Что-то печально поет.
Позднее солнце горит.
Где заблудилось во тьме -
шло, видно, издалека -
Вечное счастье мое?
С кем оно там говорит?



Тысячу тысяч страниц я пишу об одном,
Тысячный звонкий бокал наполняю вином.
Время течет, не меняясь, с утра до утра,
ам повествуя собою всегда об одном.

Смысла вращенья гончарного круга времен
Вряд ли достиг даже тот, кто учен и умен -
Разве что пьяный, привычный к вращению стен,
Или мертвец у реки, не хранящей имен.

Где бы ты ни был, твой путь ограничен рекой,
Лодочник мрачный ее нарушает покой.
Пьешь ли, поешь ли, гуляешь - но кончишь одним:
Черной холодной рекой, молчаливой рекой.

Ты отдавал все, что было, за чашу вина.
Женщины были с тобой, но любила одна.
Вот ты старик, и все книги твои об одном -
Все о реке без имен, без жены, без вина.


                           (эльфийская народная)
             (Известна в исполнении А.Стивелла 'Tri Martolod')

La-ra-lla-ra-la
Kes assiriniri anorill,
La-ra-lla-ra-la
Kes lossan aen stil alsi drel,
A-lla-ra-la
La-lla-ra-la
Kes oniel anori ronill
A-la-lla-ra-la
An gill aechon, ап beri schelt.

La-ra-lla-ra-la
Gontollan ainir, kellen firnill
La-ra-lla-ra-la
Kes nalioran sarin tei,
A-lla-ra-la
Ir sinir sirill, la-ra-la, asti sirill
A-la-lla-ra-la
Dalran lin gsir keol intrei.



Выше высоких крыш, выше самых высоких деревьев
ас уносила пурга, обнимая седым покрывалом.
Утром ударил мороз, и упали кристаллы снежинок,
Как мириады алмазов, сияя под утренним солнцем.
Мы остались стоять на холме,
Вознося восхваленья зиме.

За ночь для нас на холме вырос замок прекрасней кристалла
Серого раух-топаза, ограненного Древним ародом.
Вот наше гордое племя стоит у подножия замка
И смотрит, впервые за тысячелетия вместе,
е желая оставить следа
а блестящей поверхности льда.

Мальчик из замка принес долгожданную Зимнюю книгу,
а первой странице открыл, молча нашему подал отцу.
Там мы прочли обо всем, что искали в различных пространствах,
ашли же у самого дома, в сверкающих этих холмах.
И птица, раскинув крыла,
ад нами на юг пронеслась.



Черный фургон едет за мной.
Этот фургон снова едет за мной.
Когда-нибудь он увезет меня туда, где вечный покой.

Эта машина придет за мной поутру.
Я точно знаю, она придет поутру.
о я радостно живу и радостно умру.

Мне не пишут писем, ящик мой опустел.
Я уже не смотрю туда, он так давно опустел.
Мой телефон замолк навек, и я не у дел.

Гости входят в окно и глядят на меня.
Им не нужно слов, они лишь глядят на меня.
Мой словарный запас беднеет день ото дня.

Мне так хорошо здесь, в этом доме смешном.
Я пою себе песни, они все об одном.
о черный фургон приехал, он уже под окном.

                  * * *

Запись произведена на студии Дома Радио "Гардарика"





>   Весьма  любопытная  девица ...

Девицу  зовут  Екатерина  Тренд,  она же "Птица Си". Ее команду
"продьюсирует"  одна  моя  знакомая  (я  думаю  "продьюсерство"
скорее   всего   заключается  в  совместном  распитии  спиртных
напитков). Записей "Птицы" на самом деле было больше, я отобрал
то,  что  не  резало  мне  ухо  - там было еще много хиповского
инфантильного романтизма.



 В  сольных  выступлениях называется Екатерина Тренд. В составе
ансамбля - Птица Си.  Ростом  невысока,  на  концерты  надевает
"эльфийский"  костюм.  (Это  она  так  считает,  а по моему так
одевались  хоббиты).  Поет  "эльфийские"   песни   собственного
сочинения.   95%   поклонников   -   симпатичные  длинноволосые
толкинутые молодые люди в возрасте 17-19  лет.  Узнав  по  ходу
дела,  что  на  завтра  назначен  квартирный концерт, они очень
обрадовались и  засуетились.  Похоже,  что  на  следующий  день
Екатерину ожидал абсолютно тот же самый комплект слушателей.
 Подыгрывает  ей  команда  составленная  видимо  из поклонников
"предыдущего поколения" (т.е. 23-25 лет, но тоже длинноволосые)
- виолончель, бас, клавишная "электроника".
 В репертуаре у нее было несколько песенок, которые я бы назвал
"шлягерами" -  т.е.  можно  послушать,  хотя  бы  и  один  раз.
Видимо,  точно  так  же  считали  и  поклонники,  в  результате
Екатерине они (шлягеры) до смерти надоели, и  сейчас  она  поет
только   песни  своей  новой  программы,  среди  которых,  увы,
шлягеров нет.

                           На концерте побывал Максим Мошков.



Популярность: 28, Last-modified: Wed, 17 Jun 1998 17:06:07 GMT