"Инструкция по выживанию": Жизнь в этом мире (92г) / Армия белого цвета (93г)

 From: Титов Егор (egor@seman.nsu.ru)
Здесь  расположен альтернативный вариант текстов ИПВ, любезно
предоставленный Милой.



Жизнь в этом мире (92г) / Армия белого цвета(93г)




Счастье дороже жизни, мысль быстрее сердца
Сердце важнее смысла, смысл в руках у смерти
Все это так, все это здесь, все это есть,
Но напоследок ты не будь жесток -- Великий и пурпурный свет,
Всех мертвых пожалей, теплый ветер,
Всех гордых пожалей, теплый вечер,
Всех влюбленных пожалей, свет предвечный,
А на утро улетай - к живому солнцу.

Солнце горит, мечтая, небо зовет в дорогу,
Это святая тайна снится во имя Бога.
Все это так, все это здесь, все это есть,
Но напоследок ты не будь жесток -- великий и пурпурный свет,
Всех мертвых пожалей, теплый ветер,
Всех гордых пожалей, теплый вечер,
Всех влюбленных пожалей, свет предвечный,
А на утро улетай к живому солнцу.
Улетай, улетай, улетай ...




Надежда помнит поименно всех сердец тревожный ряд
До тех загадочных времен, когда весь мир вернет назад
Струны натянутой закон, что зазвенит из-под небес,
И рухнет золоченый трон, под недоступною страной волшебный мест.

И голубые небеса наполнит вдруг тяжелый вой,
И в ослепительных сердцах взойдет испуг -- что ты живой,
И белый воин на коне начнет трубить в победный рог,
Изыдет солнце в тишине, и темень грянет на порог и удивит ...

Магнитофон поет во сне, и тонкий голос до небес --
Спаси Христос... Мы на войне...,
И здесь идет тотальный бой -- всех против всех.
И смерти нет. Голубые небеса поют в ответ --
Смерти нет! В ослепительных сердцах поют живые небеса
Смерти нет, смерти нет!

И будет сниться долгий сон тем, кто был должен, но не стал.
И грозный миг, и грязный трон, взойдут на должный пьедестал.
И под железною рукой всех, кто был в силах, но не смог,
Найдут бессмысленный покой и беспокойный ветерок,
Лишившись ног.

И поименная метель, пройдет с востока на восток,
И жалость будет мукой тем, кто очутился одинок.
И будет жаждой зависть к тем, кто был на белом в корабле,
Что, как пылающий клинок, плывет безбрежно по земле.
К иным жесток.

Магнитофон поет во сне, и тонкий голос до небес --
Спаси Христос... Мы на войне...,
И здесь идет тотальный бой -- всех против всех.
И смерти нет. Голубые небеса поют в ответ --
Смерти нет! И в ослепительных сердцах поют живые небеса
Смерти нет, смерти нет!




Птица совесть невидима как война, когда виден лишь взрывов протяжный звон.
Но под взглядами строгими, как любая законная власть,
Поневоле признаешь, что есть она:
Заколдованное время, неразгаданная участь,
Тех, кто с совестью расстался ожидает бесконечность,
Ожидает также тех, кто птицу совесть знает в сердце,
Утешенье только в том, что ждут нас разные дороги в пустоте.
По неведомому полю, по изведанному горю,
По неведомым тропинкам, по придуманным картинкам,
В пустоте.

А когда полоснут меня словно боль, крылья времени точные как рассвет,
Распахнуться как мир, дав как солнечный крест в вышине над тобой,
И душа запоет -- я хочу на свет, отпустите меня, я хочу на свет
Заколдованное время, неразгаданная участь,
Тех, кто с совестью расстался ожидает бесконечность,
Ожидает также тех, кто птицу совесть знает в сердце,
Утешенье только в том, что ждут нас разные дороги в пустоте.
По неведомому полю, по изведанному горю,
По неведомым тропинкам, по придуманным картинкам,
В пустоте.

По серебряному бору, по бескрайнему простору -- в пустоте.
Мимо берега крутого, мимо города лихого, мимо солнечного света,
Мимо соли, мимо крова, мимо взорванной дубравы,
Мимо счастья, мимо славы,
Мимо сорванного ветра, мимо обгоревшей ветки.
В пустоте, в пустоте...

От живительного гипса, от смятенья до страницы, от страницы до покоя,
Над туманною рекою, от страницы до покоя, от загадочного слоя...




Ночь прошла, мрак редел, мир менял кожу,
Как мертвец, за предел, я прошел -- что же?
Предо мной в облаках -- океан света,
Мимо бога, впопыхах, в тишине ветра
Не увижу ль его, на глазах слезы,
На совет он споет, полюбить розы,
В них моя благодать, в них покой силы,
Все могу тебе дать, полюби, милый.

Не увидел ты смерть, дождь пройдет, снова свет,
Из небес по земле бьют лучи слова.
Навсегда станет льдом, тот, кто сам лед, тот, кто верил во льды.
Путь забыт в этот дом, не был миг голубым.
Белый свет, белый свет голубых молний,
Как слеза, как ответ, сам собой полный,
Белый свет голубых молний,
Как слеза, как ответ, сам собой полный.




Тихий свет, берега прохладные
Далекой солнечной цветной реки,
Манит господа смертельный гнев,

Сказочного путника в сплошной ночи.

Река прохладная, вселенский свет над одиночеством,
горит святого Господа смертельный взгляд,
Как древние вселенские пророчества.

То огней далекий сон живого господа,
То огней далекий сон святого города.

Лучик трепетный случайно вдруг полянку озарил на лету,
И исчезнет злая тайна одиночества в миру.

То огней далекий сон живого господа,
То огней далекий сон святого города.




Вот, снова загремела гроза -- это город очнулся от снега,
Кто-то потихоньку сказал -- погляди на небо,
Там тихо золотится апрель над земною болью,
Там тихо голосится свирель над русским полем.

Пой, чтобы закатился июль прямо в оконце,
Пой, если говорить не дают недруги солнца,
Пой, глухо прогремела гроза в праведном гневе,
Пой, кто-то потихоньку сказал -
Погляди на небо.
Погляди на небо.
Погляди на небо.
Погляди на небо.

Вот снова заалели цветы под тяжелым сводом,
Вот вечно безутешная ты, полная свобода,
Пусть снова отворить не дают маленькую дверцу,
Все ж понемногу здесь настают именины сердца,

Пой, даже если выхода нет
Или вновь заснежит
Пой, если нам готовят конец недруги неба,
Пой, чтобы закатился июль прямо в оконце,
Ох, злые времена настают -
Погляди на солнце.
Погляди на небо.
Погляди на солнце.
Погляди на небо.




По горам, по полям, по стихам, по морям, по полям, по полям,
По степи, по сырому ковру, ковылям,
По степной невесомой несбыточной мгле,
Я иду, я живой, я один на земле.

Мир веселый, и счастливый, мир живой и настоящий,
мир нелепый и красивый, теплый, милый и блестящий.
Мир губит вина
Мир губит вина.
Мир губит вина.
Мир губит вина.

Через дни и века, далеко, далеко, далеко
Незнакомый покой затаенной рекой.
Тают льдистым стеклом в тишине города, как февраль ль за окном
Унося навсегда

Мир веселый, и счастливый, мир земной и настоящий,
мир нелепый и красивый, теплый, милый и блестящий.
Мир губит вина
Мир губит вина.
Мир губит вина.
Мир губит вина.

Мы были, мы жили когда-то,
Мы верили надеждам,
Но в поле земные закаты
Рождали смертельную нежность
Мир губит вина
Мир губит вина.
Мир губит вина.
Мир губит вина.




Говорила мне звезда про любовь
Да про острый серп, что сердцу беда,
Да про белый неземной огонек,
Да про выбор мой, что был навсегда.

Ох, не виновен я, я участвовал в войне, я был телом для штыка,
О - да не легче мне, если тает в синем небе затаенная река,
Да напомнит мне о снеге из иного далека,
Стая воронов, стая воронов - тучка черная.
Стая воронов, стая воронов - тучка черная.
О - невиновен я, о - да не легче мне.

Говорила мне звезда про войну,
Да про черный луч, что сердце кольнет,
Да про бедную родную страну -
Что к победам за ненастьем грядет.

О, не виновен я, я участвовал в войне, я был телом для штыка,
Ох, да не легче мне, если тает в синем небе затаенная река,
Да напомнит мне о снеге из иного далека,
Стая воронов, стая воронов - тучка черная.
Стая воронов, стая воронов - тучка черная.
Ох, невиновен я, о - да не легче мне.




Детство было - черт с ним с детством,
Детство страдало изобилием сладостей,
Реализованным правом каждого -
Прямо из детства - в лабиринты заводов.

Кубический метр чистого воздуха,
Своеобразная поэзия лозунгов,
Квадратные тюрьмы всеобщей жил площади,
Плечом к плечу - в бесконечную очередь.

О, моя северная страна,
О, моя северная страна,
О, моя северная страна,
Моя северная страна.

От болезни слепой убежденности,
До иммунитета необходимости,
Год за годом - вперед без прошлого,
Утешаясь долгом и ложью.

Магический пепел любовного голода,
Зимой - атрофия застывшего города,
Как закоченелые пальцы у горла,
Печальные лица в плацкартных вагонах.

О, моя северная страна,
О, моя северная страна,
О, моя северная страна,

Моя северная страна.

В этой стране не принято плакать,
Здесь каждый день выпускается столько
Войной закаленного сталепроката,
Что стали нам хватит надолго.

Квадратные дыры тюремных коридоров,
Железные двери военных кордонов,
Кровавая пена столетних раздоров,
Живые круги перекошенных ртов.

О, моя северная страна,
О, моя северная страна,
О, моя северная страна,
Моя северная страна.




Убить жида - чтобы добыть пистолет,
Убить жида - чтобы ты был вооружен.
Народ, у которого есть пистолет - практически непобедим,
Народ, у которого есть пистолет - нельзя превратить в стада.

Убить жида!
Убить жида!
Убить жида!

Убить жида, что борется с богом, танцуя вальс,
На лунной дороге, на льдистом отроге -

Горит золотая скрижаль,
Да будет убийца в беспамятство плыть - невесомым огнем унесен,
Кто борется с богом за звездным порогом - немыслимо богом спасен.

Убить жида!
Убить жида!
Убить жида!




Темнеет в семь - в воздухе дым, жизнь становится точной как страсть,
Снова холодные ночи, прозрачные дни -
Как пружину тебя распрямляет холодный осенний играль.
Да-лин, я не был дома ровно девять с половиной недель,
Да-лин, я не забыл щемящий запах твоих волос.
Я уж не верил, что снова усну среди твоих блестящих огней,
Милый берег родного дома.

Жизнь становится новой как власть,
Мы выживаем, мы не верим, мы ведем непрерывный бой.
Ты помнишь, Да-лин, нам весело было знать,
Что есть сотни тысяч людей, у коих сотни тысяч причин,
Чтоб быть недовольным тобой.
Да-лин, я не был дома ровно девять с половиной недель,
Да-лин, я не забыл цветущий запах твоих волос.
Я уж не верил, что снова усну среди твоих блестящих огней,
Милый берег родного дома.




Спи, любимая, в сердце голубой тишины,
Возле сломанной дверцы незакрытой страны,
Нарисованной тайно на живом полотне
Позабытом случайно в незапамятном сне.

О, светел Бог, ты любимая не плачь,
О, видит Бог, что время встречи нам назначено.

Если б снова разлили по земле нас дожди,
Мы б опять позабыли, что сбылось впереди,
Не забудем лишь синие горизонты вдали,
Не забудем в России умереть от любви.

О, светел Бог, ты любимая не плачь,
О, видит Бог, что время встречи нам назначено.




Век вербы на склоне, цвет ветви вниз клонит,
Ты дивный, ты светлый, последний цвет вербы.
Ты дивный, ты светлый, последний цвет вербы.

Век верба вдаль смотрит, то ли плачет, то ли просит,
То ли ветер, толи осень, соцветья уносит.
То ли ветер, толи осень, соцветья уносит.

Ты путник, сын веры, встань верный под вербу,
Как месяц, над дверью, вдаль светит цвет вербы.
Как месяц, над дверью, вдаль светит цвет вербы.

Век вербы на склоне, цвет ветви вниз клонит,
Ты дивный, ты светлый, последний цвет вербы.
Ты дивный, ты светлый, последний цвет вербы.




Ярко вишневый зной, звезды в бедствии,
Над голубой Москвой бредит детством,
Страхом пустых углов в домах старинных,
Да кашлем сухих стволов - в живую спину.

Из потайных высот смердящим, грозящим клином
Дробясь, полетит в песок - и дрожь по спинам,
Да с воем из черных дыр, по всей планете,
Остатки былой звезды разносит ветер.

Встань заколдованный, встань заколдованный воин - затаенный огонь,
Взгляд твой закованный в вечную тайну - и белый затаенный огонь.
Из чистого зарева нежного пламени Божьей веры,
Взгляд белокаменный - все, что осталось от веры.

Вера была жива, умна, красива, а, значит, пришлось узнать ей насилие.
Долог был крестный ход по подвалам, где ждут, что когда придет
К ним усталым. Вера течет рекой по скользким камням,
Сухой ледяной рукой - по твердым ставням,
В мечтах пожилой любви - живым скелетом
Да страхом живой крови и пистолета.


Встань заколдованный, встань заколдованный воин - затаенный огонь,
Взгляд твой закованный в вечную тайну - и белый затаенный огонь.
Из чистого зарева нежного пламени Божьей веры,
Взгляд белокаменный - все, что осталось от веры.




В октябре, на заре, тишину как струну,
Режет острый клинок в небесах сонных,
Словно плач всех живых, белый дух, белый дым
Пролетал в вышине и пронзил солнце.

Что им плач, что им смерть, что им мрак, что им твердь
Точно жар белых крыльев в степи, к звездам.
Каждый мир, каждый миг, разрывая их крик,
И живой небосвод кровенит воздух.

И зовет тот полет на серебряный взлет
всех, кто голос веселого сердца услышал,
Отвергая мольбу, обгоняя судьбу,
Вырывая из мертвенных тел души.

Белым ветром наполнился день,
Новым светом поля замело,
Безутешно смеялся октябрь-соловей
Нам назло, нам назло.

Да их мало живых, что как мертвенный вихрь
Возвращают сердца одному богу,
Он сердцами храним, он живой, он любим
И они не живут на земле долго.

Белым ветром наполнился день,
Новым светом поля замело,
Безутешно смеялся октябрь-соловей
Нам назло, нам назло.

Из альбома 1992 г.




С каждым днем все дальше, чья-то боль все круче,
Новый мир все старше, каждый шаг все пуще.
Вслед земному дому - всадник усмехнулся, -
Что б дойти до дома - надобно проснуться.

У малиновой девочки взгляд - откровенный как сталь клинка,
Непрерывный суицид у меня,
Непрерывный суицид у меня.

От тяжелой доли холодеют лица,
От земной юдоли до живой водицы,
С мира по идее - мертвому землицы,
Молоту Христову - не остановиться.

У малиновой девочки взгляд - откровенный как сталь клинка,
Непрерывный суицид у меня,
У меня непрерывный суицид,
У меня непрерывный суицид.

Из горящих окон прыгают наружу
Раненые звери с добрыми глазами.
Детвора смеется в детских лицах ужас,
До смерти смеется - но не умирает.

У малиновой девочки взгляд - откровенный как сталь клинка,
Непрерывный суицид у меня,
У меня непрерывный суицид,
У меня непрерывный суицид.




А над бедною землей полыхал тревожный гимн,
Отпевал лиловый мох тех, кто умер молодым,
Замолчал зеленый лес безутешною листвой,
Так прибуду до небес - невеселый, боже мой.

Снайперски точно нас делит рассвет,
Да - готов приговор, да - спасения нет,
Да - беснуются вербы, и чернеет весна,
Это мир исполняет свой долг,
Он зовется война!
Белый огонь - песня угодная небу,
Да будет война!

Поколение любви в невеселых бубенцах,
Плыл кораблик по крови, в ожидании конца.
Да на белых островах скорби подлое лицо,
Оставляло время прах мертвецов.

Снайперски точно нас делит рассвет,
Да - готов приговор, да - прощения нет,
Да - беснуются вербы, и чернеет весна,
Это мир исполняет свой долг,
Он зовется война!
Белый огонь - песня угодная небу,
Да будет война!

Песни с сольных концертов:



В тишине, в тишине
Там где иволга уснуть не дает.
В глубине, в глубине
Только раненое сердце поет
Словно искорки зари, догорают снегири
И малиновое солнце встает.
Словно искорки зари, догорают снегири

И малиновое солнце встает

Боль и гнев, боль и гнев,

И невидимой тоски горький мед.
Все извне, все извне -

то, что жить моей любви не дает.
Разрывает сердце мне -
То, что движется извне,
то, что жить моей любви не дает.
Разрывает сердце мне, но на самой глубине -
Серебристый свет покоя живет.




Прекрасная ночь, влюбленная пара,
Цветы и сирень - обычные приметы быта.
Обычные приметы жизни.
Два дивизионника навстречу -
И вот она изнасилована,
А у него изорвана печень

Все пройдет, и печаль, и радость.
Все пройдет, так устроен свет.
Все пройдет, только верить надо -

Что любовь не проходит, нет.
Не проходит, нет.
Не проходит, нет.
Не проходит, нет.
Не проходит, нет.
Не проходит, нет.Не проходит, нет.

Цветы в октябре, разговоры о мире.
Укрепление войск, иначе - верная гибель.
Финская зима, Европа на штыках десанта,
Нелепая война, обоюдная виновность гигантов.

Все пройдет, и печаль, и радость.
Все пройдет, так устроен свет.
Все пройдет, только верить надо -
Что любовь не проходит, нет.
Не проходит, нет.
Не проходит, нет.
Не проходит, нет. Не проходит, нет.
Не проходит, нет. Не проходит, нет.




Покидая свое тело как пожарище в смертном бою,
Как тональность настигая уходящую веру свою,
Покрывая площадями неприступную гордость границ,
Разворачивая знамя одиноких сердец и границ

Цивилизация построила июль,
На желтых пальцах черная смола,
И близко осень,
И на асфальте мертвая пчела.
И металлический не плачет дом,
Хотя в нем вешаются столько лет,
Непобедимо сострадают все,
И продолжает падать черный снег

Жалко первого слова, жалко плачущих глаз,
Жалко снова и снова, жалко слова приказ,
Жалко в ядерном небе потайную звезду,
Жалко первого снега, даже если в аду.
Красный смех гуляет по стране

За снегами, за полями, за грехом беззащитных стихов,
За алмазными воротами безумных идей и штыков,
За немыми площадями всех бойцов за нетленную плоть,
От нелепого кошмара, от обиды и боли назло.

Цивилизация построила июль,
На желтых пальцах черная смола,
И близко осень,
И на асфальте мертвая пчела.
И металлический не плачет дом,
Хотя в нем вешаются столько лет,
Непобедимо сострадает мне,
И продолжает падать, падать черный снег.

Жалко первого слова, жалко плачущих глаз,
Жалко снова и снова, жалко слова приказ,
Жалко в ядерном небе потайную звезду,
Жалко первого снега, даже если в аду.
Красный смех гуляет по стране,
Красный смех гуляет по стране,
Красный смех гуляет по стране...




Жизнь все подчас кажется призрачным цветным долгим сном,
То счастливый он сказочный, то тяжелый и сумрачный.
Только белые кораблики все плывут на юг с ветрами.
Да зимою злой зяблики под снегами спят, бедные.

Как они поют, милые, на сырых ветвях осени,
Запасенною силою над большой землей носятся.
Нас бы пожалеть надобно -- все мы на земле бедные,
Одинокие зяблики, а вокруг поля снежные.

Пусть плывут, плывут, плыву, плывут кораблики
На далекий свой чудный юг.
Да березы ждут зябликов,
Да по ним весной слезы льют.




Мой ангел хранитель сказал, что они нас убьют,
Убьют в самом первом кровавом бою, самом первом.
Не страшно погибнуть в бою, не страшно погибнуть в бою,
В бою роковом, что идет за надежду и веру.

Станицы горят и горят города,
глухие деревни горят и деревья, и скалы.
Они убивают всегда, они убивают всегда
Иисуса Христа и Сократа и Веру Палмер.
Северный ветер режет мотив,
Ищет момент, чтобы прийти -- Северный ветер,
Но над Россией голубь летит, но над Россией голубь летит,
Голубь летит вестью планете, голубь летит вестью планете.

И, может быть, нам предстоит в этом скорбном строю
Стоять средь погибших в бою самом первом,
Я вам эту песню пою, я вам эту песню пою
Погибшим в жестоком бою за надежду и веру.

Станицы горят и горят города,
Глухие деревни горят и деревья, и скалы.
Они убивают всегда, они убивают всегда
Иисуса Христа и Сократа и Веру Палмер.
Северный ветер режет мотив, ищет момент,
Чтобы прийти -- Северный ветер,
Но над Россией голубь летит, но над Россией голубь летит,
Голубь летит - вестью планете, голубь летит, голубь летит.




Молчит океан в переливах покоя,
Льет сумерки дождь с потемневшего неба.
Скажи, океан, -- сколько будет нам стоить
Высокий безумный прыжок в это звездное небо?
Молчит океан, молчит океан, льет сумерки дождь,
Веселясь над землею.
Молчит океан, ах как молчит океан,
Лишь звезды сияют на бедной моей головою.
Молчит океан, ах как молчит океан,
Лишь звезды сияют на бедной моей головою.

Земная любовь в океане смеется,
Спасает цветы под затоптанным снегом,
Скажи, океан, -- чем она обернется,
Далекой, зовущей звезды материнская нега?
Молчит океан, молчит океан,
Хранит горизонт недоступное небо,
Молчит океан, ах как молчит океан,
Лишь ветер доносит далекую песню победы.
Молчит океан, ах как молчит океан,
Лишь ветер доносит далекую песню победы.




/Лунный лик над полем/

Тебе говорили -- ты сделай лишь шаг,
А мы говорим -- допусти только мысль,
А дальше дело пойдет,
Друзья усмехнуться, друзья обернуться, жена от тебя уйдет.
Ты будешь один как на выжженом поле,
И только вдали над туманным раздольем --
Берег нежный, берег странный, смерть за голубым экраном,
Нарисованное утро величавым перламутром.
Берег нежный, берег дольний, берег призрачный раздольный,
Берег призрачной неволи, лунный лик над белым полем.
Лунный лик над белым полем (4раза).

Можно проснуться, назад оглянуться,
Но что позади, куда нам вернуться,
А там впереди -- над разорванным небом
Тот мир где я был, где я не был.
Как белая чайка над северным морем,
Как синий орел над лазоревым небом,
Как вечная песня, на дивном просторе, как песня грядущей победы.

Берег нежный, берег странный,
Мир безбрежный, мир бескрайний,
Нарисованное утро величавым перламутром.
Берег нежный, берег дольний, берег призрачный раздольный,
Берег призрачной неволи, лунный лик над белым полем.
Лунный лик над белым полем (4раза).




Герда бежала за Каем за горизонт,
Снег шелестел под ее башмачками словно газон,
Был безразличен ей гнев сотен земных королей.
Гордо прокладывал путь по Полярной звезде белый олень.

Герда бежала, играла полуденный гимн в небе заря.
Птицы кричали с небес - "Герда, беги! Помни, что это не зря!
Холоден лед января, Кая холодное сердце согреть помоги..."

Но времена наступили, что Герду не встретишь, зови не зови.
Выброшен ключ от волшебной страны беззаветной любви.
Скрылся могучий олень где-то за тысячи лет,
Изредка встретишь в далеких полях его след.

Что ж, остается лишь верить -- не вечен, не вечен покров этой зимы,
Вырвутся дети, даст бог, из железных оков бешеной тьмы.
Снова они побегут, снова им будет не лень,
Пусть им оставит хотя бы следы на снегу белый олень.

Белый олень мчится сквозь тысячи лет,
Снег на могучих рогах, вьюшкою искрится снег.
Изредка встретишь в далеких полях его след.




Я гляжу в глаза той, что полюбилась мне,
А в глазах ее слеза, словно жизнь разбилась.
А в глазах ее слеза, словно жизнь разбилась.
Там осколочек маленький, блескучий,
Словно две слезы слились в золотистый лучик.
Ой, ой, ясный огонь, озорной, игривый,
Белый конь, да черный конь, две судьбы у ивы.

Я б его задул, господи помилуй,
Огонек в твоих глазах, не хватает силы.
Огонек в твоих глазах, не хватает силы.

Сколько не гаси - ярче разгорится,

Сколько бога не проси -- огонек искрится.
Ой, ой, ясный огонь, озорной, игривый,
Я б любил тебя всегда, если бы не ивы.
Я б любил тебя всегда, если бы не ивы.

Я гляжу в глаза той, что полюбилась мне,
А в глазах ее слеза, господи помилуй.




Герои шли, вели бои и клали головы кудрявые свои
На сани новые кленовые. Метель
Все превращала им в холодную постель
Родную степь.
А бог смотрел, а Бог терпел,
Когда клинок отполированный блестел,
Когда боец, озверевая, сатанел
От страшных дел.

И вдруг как что-то дрогнуло средь хаоса бессовестной войны
И словно молния блеснула из далекой тишины.
И гром замолк,
Это ангел пролетел - чтобы не было войны.
Чтобы не было войны. Войны.

И я мечтал, когда взлетал,
И я летел, и я хотел,
Чтоб как кристалл мой мир блистал,
А лед кипел, а камень пел.
Но я отстал от надвигающейся солнечной весны,
И на тропинках отвоеванных у грозной тишины
Мой стих затих, мой голос сел.
Чтобы не было войны. Войны.
Это ангел пролетел
Чтобы не было войны.





О тех, для тех, кто дважды умирал,
Для тех, для тех -- кто гибель презирал.
Для тех - гори теперь всегда,
Сияй, Восьмиконечная звезда.
Сияй, звезда, сияй, гори
В моем огне, свети отныне всем,
Звезда за взятый город Вифлием.
Сияй, звезда, гори на небесах
Свети в сплошном дыму,

Спасибо сердцу твоему.
О, маги света, горько, не оставь же нас
Свети отныне всем,
Звезда за взятый город Вифлием.

Я знаю -- наше будущее здесь,
Я верю -- это будущее есть,
Оно, оно с тобой всегда,
Сияй, Восьмиконечная звезда.
И наш солдат -- герой, и русский генерал
Вонзит ему на шлем
Звезду за взятый город Вифлием.
И наши танки, словно яростный рассвет,
Метнув под небо дым,
Пойдут на город Иерусалим.
О, маги света, горько, не оставь же нас
Свети отныне всем,
Звезда за взятый город Вифлием.
Звезда за взятый город Вифлием.




Армия господа Бога, вся красота небес
Медленная дорога через терновый лес.
Грозная песня смерти в каменной пустоте
Вечная память на ледяном кресте.

Встанет лишь один герой, что пойдет в последний бой,
В яростный, последний бой, за чистое небо.
Чистое небо над головой, чистое небо над головой,
Яростный, последний бой, за чистое небо.

Армия верных мыслей, армия добрых дел,
Снова на пятках виснет мастер заплечных дел.
Грозную песню смерти вновь прохрипит комбат,
Но смерти нет для молодых солдат.

Встанет лишь один герой, что пойдет в последний бой,
В яростный, последний бой, за чистое небо.
Чистое небо над головой, чистое небо над головой,
Яростный, последний бой, за чистое небо.

Правит нами дегенерат, где твой автомат, мой старший брат.
Я даю последний свой бакс на смазку автомата.
За чистое над головой, чистое небо над головой

Яростный последний бой, выходи, ребята.
Чистое небо над головой,
Яростный последний бой за чистое небо.




Сумерки в лесу, незамеченною тенью
Низиной промелькнул гордый северный олень.
Это сумрачный пейзаж, исчезают голоса,
Утихают затаенным зверьем.
Да таежная река исчезает в облаках,
Возвращается холодным дождем.
О, не дай вам бог очутится в одиноком лесу,
Там грозные березы ледяные дозоры несут.
Кто в лесу замерз, сколько пролито здесь слез знает иволга.
Сказки королей, голос северных морозов знает иволга.
Кто в лесу замерз, сколько пролито здесь слез знает иволга.
Сказки королей, голос северных морозов знает иволга.

Замерзал купец в ледяном плену,

Плакал-вспоминал, как высмеивал, подлец, дикую страну.
Кто в лесу замерз, сколько пролито здесь слез знает иволга.
Сказки королей, голос северных морозов знает иволга.

О, знает иволга, знает иволга.




В вечернем поезде пора прощальная,
Окно холодное, беседа отвлеченная.
А за окном -- сколь хватит глаз страна печальная,
Долина черная, лишь огоньки у края земли.

И что мне проку в них, огни холодные,
Осколки хуторов, поселки невеселые,
Но сердцу больно вдруг, но сердцу жалко их,
Что пропадут они, на гибель обреченные.

В небе огоньки горят, в небе огоньки горят,
Пожелайте счастья и всего хорошего.
В небе огоньки горят, в небе огоньки горят,
Да зовет меня за собой дальняя дороженька.

Огоньки горят, мерцают издали,
То пропадут они совсем, то вдруг покажутся,
Как будто надо мной смеются искренно,
Как будто вечные они, в преддверье сказочном.

Как будто говорят со мной, хотят напомнить мне,
Чтоб млечная слеза скорее высохла.

По всей вселенной они, как дивные глаза,
Костры нетленные горят, огни лучистые.

В небе огоньки горят, в небе огоньки горят,
Пожелайте счастья и всего хорошего.
В небе огоньки горят, в небе огоньки горят,
Да зовет меня за собой дальняя дороженька.

И в час полуночный, когда по жердочке
Идешь по тоненькой, а смерть уж близится,
Тогда подумаешь -- наш мир особенный,
Какой-то искристый такой, какой-то искренний.

В небе огоньки горят, в небе огоньки горят,
Пожелайте счастья и всего хорошего.
В небе огоньки горят, в небе огоньки горят,
Да зовет меня за собой дальняя дороженька.

В небе огоньки горят, в небе огоньки горят,
Да зовет меня за собой дальняя дороженька.




Вдруг привиделся мне блеск от безудержной волны.
Понял я, что мир ослеп среди звездной тишины.
Ведь над всей моей землей -- ох, первый луч зари,
Ох, бесконечный путь любви.

Первый луч, лесной олень, мой кораблик без руля,
Надо мной цветная сень, огневидные поля.
А над всей землей в подлунном небе --
О, солнечный пожар. О, золотой хрустальный шар.

Лишь блеснет надежды луч среди злых свинцовых туч,
Да придет конец войне, и в безумной вышине --
Белый воин на коне.
Луч блеснет надежды мне, и в безумной вышине --
Белый воин на коне.




Популярность: 35, Last-modified: Sun, 11 Nov 2001 13:57:05 GMT