для связи: 450106, Уфа а/я 200
              Timur@albea.ugatu.ac.ru






Am             Dm    E                 Am
Однажды лебедь дикий влетел на скотный двор.
Am               Dm     Gm            C
Какой был в этом смысл? Неясно до сих пор.
A7                 Dm   Gm               C
Возможно, только я лишь не понял смысл в том:
Dm               Am     E           Am
Ведь мог бы этот лебедь прикинуться гусем.

А во дворе скотина жиреет по часам.
Хозяин жрет от пуза и достается псам.
Там каждый из пернатых на жердочке сидит
И сверху на соседа нагадить норовит.

Тут лебедь, с непривычки, увидев тот бардак,
Сказал: "Не все ж вы свиньи. Зачем живете так?"
Так жить любая живность почла бы за позор.
Давайте же сегодня очистим скотный двор."

Но не по нраву речь та пришлася для свиней.
А гусь, как нам известно, все ж не товарищ ей.
"Дерьмо убрать он хочет! И сделать все к зиме.
Тот белый гусь не знает, мы ж греемся в дерьме.

Видать, что нет у гу'ся достаточно ума,
Раз он не понимает всей важности дерьма."
Но лебедь был настырный и впрягся в воз с дерьмом.
Там были рак и щука запряжены уж в нем.

Все то смотрелось странно и глупо, согласись:
С телегою навоза хотеть подняться ввысь.
Из конуры же сука сердито морщит нос:
"Я со двора ворюгам не дам стянуть навоз!"

Той бдительною сукой облаен лебедь был
За то, что, как скотина хозяйская, не жил.
А в чем у этой басни вы спросите мораль?
Беда, морали нету! И это очень жаль.

                     23.10.96 г






Как Башкирский наш ХимПром выполняет планы,
В Черниковке мы живем, как токсикоманы.
Почему нам не дают всем команду "Газы"?!
Ведь давно пора носить нам противогазы.

Если в Сутолке воды хочешь ты напиться,
Перед смертью заходи в церковь помолиться.
Льем мы в воду химикат по различным шлюзам,
Вот и плавает в реке рыба кверху пузом.

А ученые у нас все химичат с геном.
Говорят, что будем мы все дышать фосгеном.
Министерствам выполнять все же надо план то,
В нашем городе родят для страны мутанта.

Мы молчим все, как в гостях, будто бы не дома.
Эх, построить б химзавод около обкома.
На горе стоит обком, возле тухлой речки.
Эй, вы слышите меня микрочеловечки?!

На горе стоит обком у завода Кирова.
Киров сбрасывал царя, Горбачев - Шакирова.
Вот династия пошла русского царизма.
Сбросим дряхлый аппарат соцфеодализма!

                87г.



Студент сегодня занят, экзамен наступил.
За ночь предмет изучит, полгода не учил.
Он знанием предмета всех в ужас приведет.
Студент к тому же "бомбы" с собою наберет.

Вот он вооруженный сегодня до зубов.
Живет он под девизом:"Сдавать всегда готов!"
Он действует налетом, прям, как бандит Махно.
Попробуй не поставить такому "зачтено".

Студент на свой экзамен уверено идет.
Его ж преподаватель, как мамонта забьет.
Ты что, преподаватель, напал на дурака?
Все знания студента в кармане пиджака.

Экзамен - это трудно. Какой тут разговор.
Когда в кармане "бомба", то ты почти сапер.
И тут уж не до шуток, идет игра всерьез.
Дай, боже, разминировать хотя б один вопрос.

Студент, как бык, вынослив. Не запугать ничем.
Он плавает в науке, и он, как рыба, нем.
Покажет тот экзамен все мужество его.
Хоть как его пытайте, не скажет ничего.

Вот кончился экзамен, кто выжил, тот герой!
Но будем просыпаться от страха мы порой.
Когда-нибудь закончим проклятый институт.
И нам диплом какой-нибудь дадут посмертно тут.

             87г.



Я в стройотряд поехал первый раз.
И я не ехать был бы очень рад.
Но сам декан "нажал" тогда на нас,
Чтоб добровольно записались в стройотряд.
Но, как известно, горе - не беда.
Ведь я же комсомолец-активист.
Узнав о том, что я припру туда,
Умрет от ужаса наш враг - капиталист.

Приехал городской интеллигент.
Сказали где, куда и как копать.
Хлопок в плечо: "Давай паши, студент!
А то привык штанины протирать."
Рабочих на объекте не видать.
Зато начальников повсюду "пруд пруди".
И каждый норовит меня послать.
А раз послали, собирайся и иди.

Один из них кричит:"Халтурить нечего!
Тебе работу бы по силам надо дать."
И выдал план: "Отсюда и до вечера,
Как экскаватор, должен прокопать."
С энтузиазмом сделаешь такое!
Энтузиазмом мы забьем любую брешь.
Работал без прогулов и запоя.
И пройден мной километровый был рубеж.

Я стал похож на грязного ханыгу,
Домой вернуться бога я молю.
Пашу, как лошадь, получаю фигу:
Зарплату здесь дают предел к нулю.
Не жди домой меня, родная мама!
Мы тут умрем с лопатою в руке.
Мы здесь работаем все, как герои БАМа,
За тех, кто отдыхает налегке.

Меня посмертно тут найдет награда.
Поставят памятник - лопату и совок.
Напишут:"Тут боец из стройотряда
Рыл до последнего и сделал все, что мог."
Потом придут к могиле пионеры,
Пробарабанят, отдадут салют.
Потом уйдут все с ощущением веры,
Что нечего соваться в институт.

        28.07.87г.




Жили мы по божески, хором пели в мессии.
Только инквизиция начала репрессии.
И на праздник Троицу взяли брата Павола
И распяли изверги, как агента дьявола.
А святого Петора взяли до рассвета,
Так как был приверженцем ветхого завета.
Но, такого не стерпев, поднялась элита
И немедля свергла культ, культ метрополита.

Припев: Расцветает рай земной
        Выше, дальше, шире.
        Славим мы поповский строй
        Самый лучший в мире!

Вот попа Онуфрия выбрало собрание.
Поп Онуфрий обещал путь на процветание.
Но на шею посадив новую обузу,
Повсеместно каждый день жрали кукурузу.
Верят дьяконы в богов, верят в мир загробный.
Хоть правитель не умен, но зато не злобный.
Но повел Онуфрий тот линию не нашу:
Показать всем обещал кузькину мамашу.

Припев:

Новый поп опять не дал нам расправить плечи.
Он с амвона говорил сладостные речи.
Прихожан всех усыпил проповедью тою,
И политика его привела к застою.
Но, как дьяволы с пути сбить нас ни стремились,
Мы исправно всем богам каждый день молились.
И причуды всех святых мы терпели стойко,
Но нагрянет божий суд или перестройка.

Припев:

               05.88г.



Массы заполнили улиц структуру.
Влившись в нее, закрепляются твердо.
Из кабинета, как в щель-амбразуру,
Чинуши глядит перепугано морда.
Мысли-кошмары в черепе шарятся:
"Вновь экстремист там толпу будоражит!
Кто-то на кресло мое, видать, зарится
И за спиной тайно заговор вяжет."

Площадь кипит мощью судного часа:
"Ну-ка подайте нам этого гада!"
Жадным потоком течет биомасса.
Что оно хочет, народное стадо?!
Стадо?! Нет. Мы - агрессивная щелочь!
Крик из толпы, как удары кастета:
"Ну-ка хватай кабинетную сволочь
И вырывай из гнезда-кабинета!"

Позажиралися, "слуги народа"!
Где Ваш кормитель - великий учитель?
Жиреешь, чиновничья порода,
Харю засунув в спецраспределитель?
Тысяча глоток гигантским орудием...
Как от тротила разрыв атмосферы.
Уничтожать мы без жалости будем
Вирус опасной бумажной химеры.

Мы безоружны, Мы против террора.
Митинг свернет постамент аппарата!
Злобно глядит кабинетная свора:
"Жаль, что сегодня не время диктата!"
Корчится прошлое вырванным нервом.
Вырван наружу, но не обезврежен.
Мы ж бунтари в поколении первом,
Значит и новый диктат неизбежен.

Сказал щепетильный чиновник из Центра:
"Лишнего дали народу свободы!"
И по Сибири колючая лента
Вновь возрождает 30-ые годы.
Из кабинета строчат предписания:
"Загнать по квартирам-ячейкам стихию!
Кончать все внеплановые митингования!
Рано пускать нам свободу в Россию!
                               Рано!"

                 05.88г.




За первыми лицами первое слово,
Где есть надстройка, а где есть основа.
Они всегда знают то, что мне надо.
Решениям их поколение радо.
Я тоже в экстазе отброшу сомнения,
Ликую, приветствуя их решения.
Ведь ими указано мне направление,
А значит я начинаю движение.

Я робот, я должен внимать наставлениям.
Я запрограммированный их решением.
А если поломка? Все проще простого -
Заменят меня без забот на другого.
Мы общество роботов, у нас свои замы.
Живем по заданию центральной программы.
Но нынче программу вдруг нам поменяли:
Модернизация нашей морали.

Поют оды нам толпы автопоэтов.
А кто против нас - против власти Советов.
А кто против нас? Таких нынче нет.
Их вывел из строя наш Автосовет.
Даешь нашим кадрам автоматизацию!
Даешь нашим массам работотизацию!
Пронумерованы Маша и Саша -
Вот вам идеальное общество наше.

Слушайте нашу агитинформацию!
Массам идейную стерилизацию!
Посадим у теле Машу и Сашу.
Кушайте нашу идейную кашу!

        88г.



Вы думали, что трон царя вы сбросили? Наивные.
Гляди, из мрамора дворцы стоят какие дивные!
Видать остались семена, повырастали трончики,
И в них партийные теперь засели фараончики.

Одели на народ ярмо изгои кабинетные.
Хотя все по уши в дерьмо, зато все партбилетные.
Как частокол райком, обком, и каждый измывается.
А что в стране сплошной дурдом, кого это касается?

Под звонкий барабанный бой к всеобщей экзекуции.
Вот кто-то закричал:"За мной! К всеобщей революции!"
Идет крестовый наш поход. Могилы со звездою.
Давай шагай! Вперед! Вперед! К всеобщему застою!

Мы всех сильней! Мы лучше всех! Играем мы в солдатиков.
А вместо мудрецов в ЦК гербарий маразматиков.
И вечно в пройгрыше в игре мы с госидеотизмом.
Все путают социализм давно со сталинизмом.

Как рыба бьемся мы об лед всеобщего застоя.
Одет смирительный костюм колючего покроя.
Подполья не создали мы, открыты наши лица.
Кого-то приютит тюрьма, кого-то психбольница.

Плюет чиновник на закон, что толку в конституции?
Пора бы партию создать для новой революции.
И как бы не были в былом пути у нас тернисты,
Возможно, что в стране еще остались коммунисты.

              88г.



Холодно звезды с неба глядят.
Прыгнула ночь раненым зверем.
Властные люди щурят свой взгляд:
"Верите нам?" Нет мы не верим.

Сильные люди в черных плащах
Тянут в петлю дней вереницу.
Загнаной птицей бьется мой страх.
Я задушу глупую птицу.

Держат свой мечь они твердой рукой.
Падайте жертвы классовой битвы!
Жадно крадется ночь за спиной.
Зубы ее - лезвие бритвы.

Хищные звезды с неба глядят.
Пятится ночь раненым зверем.
Новые люди щурят свой взгляд:
"Верите нам?" Нет мы не верим.

        88г.



Ах, ты, чиновничая Русь!
Ты все такая же, как в старь.
Я снова на тебя молюсь,
Мой Генеральный Секретарь!
И что с того, что ты в Кремле?
Ты ближе б был на небеси.
А что ты оставляешь мне?
Кричать одно:"Спаси! Спаси!"
У власти Вы почти что век,
Но говорят мне там и тут,
Что был бы только человек,
А для него статью найдут.
Так что не дергайся, дурак,
Ты против линии идешь.
Сторожевых полно собак.
И зубы их острей, чем нож.
Меня загнали в коридор.
Шаг влево, вправо и расстрел.
Для них я сволочь, враг и вор
За то, что многое посмел.
Мне в спину дышит свора псов.
Мне жить еще какой-то миг.
И пьяным хохотом богов
Заглушит мой безумный крик.
Ах, ты чиновничая Русь!
Ты все такая же, как встарь.
Я лбом об ваши стены бьюсь,
Достопочтимый Секретарь!
И вот кричит какой-то "гусь",
Что я холоп, песчинка, тля.
Я надорвусь, но не пробьюсь
Сквозь стены мощные Кремля.

             9.05.89г.



Я морду состряпал свою кирпичем,
Иду по Уфе и глазею кругом.
И песню в уме сочиняю о ней,
И вот выхожу на Бродвей.
Бродвей не в Париже, но все же Уфа -
Столица, а значит и жизнь здесь лафа.
Но, как пионер, тут всегда будь готов,
Здесь много крутых чуваков.

А девочки, как из кошмарного сна,
И курят, и пьют очень много вина.
Какие красотки! Любая не прочь
С тобой провести эту ночь.
Вот пьяный клиент, изо рта перегар.
Со знанием дела он ищет товар.
И только МинЗдрав СССР говорит:
"Учтите, свирепствует СПИД!"

На улице Ленина не по себе:
Глазеет стоглазый урод - КГБ.
И знает последний в Уфе хулиган:
Отсюда видать Магадан.
Тут чутко спецдяди следят, чтоб умы
Направлены были на благо страны.
И каждый, поняв все, направил свой ум.
И только вот я тугодум.

А вот упираюсь в огромнейший дом.
Из мрамора глыба. Так это ж ОбКом!
Здесь властные люди, сомнения нет.
У каждого свой партбилет.
Тут строят чинуши себе коммунизм.
И бьют бюрократы здесь бюрократизм.
А я мирный тип, никого я не бью,
Гуляю и песни пою.

              06.89г.



Я по телеку глядел фильм про терроризм.
Как красиво там гниет их капитализм.
Мы не прочь бы так погнить, как они гниют.
Нас не сможет запугать страшный телеспрут.

Там Корадо - комиссар - очень боевой,
Но у нас не выжил б он серии одной.
Потому, такие здесь долго не живут.
Ведь в Италии у них спрутик, а не спрут.

Теразини в ССР если б прикатил,
Обязательно б у нас в партию вступил.
Стал бы член политбюро и, наверняка,
С Лигачевым за одно действовал в ЦК.

И Вас в этом убедить я всегда готов.
Вот скажите, где сейчас Гдлян и Иванов?
Нет уж лучше помолчу, данные тая.
А не то Вам не узнать, где же буду я.

Я молчу, я жить хочу и смотреть кино.
Я твержу, что нет у нас мафии давно.
А какой ужасный там, страшный терроризм.
Наша ж мафия в стране строит коммунизм.

               89г.



Давно прославлен на весь мир (скажи, какого беса?)
Провинциальный городок с названием Одесса.
Несправедливо, как и в старь, блатным всегда лафа.
Но есть столица, пуп земли с названием Уфа.

Любой алкаш бы не сменял Уфу на литр водки.
А всякие Нью-Йорки там годятся ей в подметки.
Понятно даже дураку, дебилу и балбесу,
Что одессит, пожив в Уфе, забудет про Одессу.

А Черным морем не хвались Одесса, ради бога.
У нас же Белая-река черней его намного.
О том, как любим мы ХимПром, рассказывать не буду.
Тут дым отечества родной разносится повсюду.

Химпром уфимцев обучил дышать вонючим ядом.
Конь Салавата встал давно к проблемам конским задом.
И призывает Салават, причем вполне серьезно:
"Бросайся в пропасть с головой, топись пока не поздно!"

Но мы смеемся и поем,от газа мы в экстазе.
Любой уфимец может петь и пить в противогазе.
Мы дымом уничтожим СПИД и всякую заразу.
Я - рядовой токсикоман - кричу:"Давайте газу!"

А ну-ка, мой, Башкортостан, мне песенку пропой-ка,
Как тут в Башкирии у нас шагает перестройка!
Обком нам песенки поет, и сладко спит народ,
И улыбается во сне, талон мясной сосет.

Пускай Жванецкий там лежит у моря и балдеет,
А то, что я не одессит, Одесса пожалеет.
Когда я пригоню табун к порогу одессита.
Скажу Одессе, принимай башкирского джигита.

             89г.



На утро Вася просыпался
Всегда с тяжелой головой.
Ничем не интересовался.
В душе тоска, в мозгах застой.
Скрипит под ним пружиной койка,
А он не знает ничего.
В стране бушует перестройка,
Но не касается его.

Орало радио соседа.
Воскликнул Вася:"Боже мой!"
Услышав то, что в это лето
В стране закончился застой.
И перестройка наступала,
Век обещая золотой.
У Васи ж денег не хватало,
Чтобы продолжить свой запой.

И вдохновленный от призыва,
Покинул он свою кровать.
Он осознал, необходимо
Бюрократизм уничтожать.
И смыв похмелье в унитазе,
Как пролетарий, лез вперед.
Он в морду б дал любой заразе
За Горбачевский хозрасчет.

И растревоженный до злости
Василий вышел на балкон.
Позвал соседа к себе в гости.
Сосед принес одеколон.
Как тост поднял за перестройку,
Взгляд у Василия потух.
Упал Василий вновь на койку,
Пропал его гражданский дух.

           89г.



Валялся труп социализма.
И матом крыв на всю Рассею,
Орал поборник коммунизма:
"Я - пролетарий, я сумею!"
И пьяным рылом хлюпнув в лужу,
В грязи под нос себе бормочет:
"В Сибирь буржуя запечужу
За то, что жить, как я, не хочет."
Пивной ларек стоял, как голый,
Заслухав речь пролетарьята.
Но рядом с песнею веселой
Шли к коммунизму октябрята.
Там коммунизм до дыр затертый
Трепался бледным покрывалом,
Где вождь народов с красной мордой
С трибуны высился над залом.
Пусть коммунизм, что нам лишь снится,
Вожди воздвигнут в нашем стаде.
Страна - большая психбольница,
Где доктора с шизой во взгляде.
А я в смирительной рубахе
Грызу вонючий кляп зубами.
Я - стихоплет, рожденный в страхе,
Трясу в бессилье кулаками.

               26.04.90г.



Я политически мужик подкованный
И не какой-нибудь закомплексованный.
Я обо всем свое имею мнение,
Я знаю Маркса и его учение.
Жена моя, как класс эксплуататоров,
Она опасней сотни аллигаторов.
Не соблюдает, стерва, конституцию,
Но я устрою скоро революцию.

Ох, я устрою штурм, всю ночь промается,
Но, жаль, орудие не подымается.
Да, сколько гнет терпеть мне деспотический,
Командный, сталинский, бюрократический?

Так как жена моя совсем не чтит закон,
Я заложу в ЦК, я напишу в ООН.
И даже Ельцин пусть письмо мое прочтет.
Он, как-никак, мужик, и он меня поймет.
Ведь я всегда готов бить бюрократию.
За плюрализму я, за демократию!
И я хочу иметь не дырку в бублике,
А вы подайте мне права республики.

И голосую я за отделение,
А так же за самоопределение.
Кто супротив попрет, еще покается.
Ох, жаль, орудие не подымается.

А как страдал я нет печальней повести.
Я ж все орал: "Где тут свобода совести!"
В эпоху гласности долой молчание.
Даешь диктатора переизбрание!
Который год живу с такой плутовкою.
Грозил ей митингом и забастовкою.
Жена давай лупить меня половником.
Пришел сосед, что был ее любовником.

Видать не зря, подлец, в ОМОНе он служил.
Мне страшно вспомнить, как тогда меня он бил.
Раз пострадал за строй демократический
Я - не алкаш теперь, я - политический.

Когда просплюсь, устрою революцию
И поменяю, к черту, конституцию.
Ведь злобой классовой все заряжается.
Да, жаль орудие не подымается.

                   11.08.90г.




 Am                   E         Am
У программиста драма, программа "не идет".
 A7                              Dm
Писать программы может не всякий идиот.
 Dm                            Am
Он грустными глазами на монитор глядит.
 E                               Am
И резидентно Piglet в компьютере сидит.

Но с Piglet-ом работать тот олух не умел.
А потому так долго с программами потел.
Ведь если б Петька Нортон тот Piglet увидал.
Горючими слезами от зависти рыдал.

Он Piglet вызывал бы повсюду каждый раз
И стер бы все программы с винчестера в тот час.
Он написать программы получше бы сумел,
Коль резидентно б Piglet в компьютере сидел.

Используйте же Piglet! И никаких проблем.
Работайте с ним сами и раздавайте всем.
И будут программисты иметь цветущий вид,
Коль резидентно Piglet в компьютере сидит.

Не всякий программист тот, кто ходит в стельку пьян.
Но раз такое дело, то наполняй стакан.
И наливай полнее, чтоб каждый нынче знал,
Что это Мишка Власов Тот Piglet написал.

            13.03.91г.



Я, компьютерный вирус, в компьютер залез.
Предо мной программисты дрожат.
Никакой не поймает меня AIDTest,
Даже версия 1050.

Вот заполз по сети я к Лозинскому в дом
И сказал ему тихо: "Ку-ку!"
Он от страха со стула слетел кувырком,
Под кроватью залег на боку.

Я сказал ему: "Друг! Слышал я ваш талант
Уж давно пересек океан.
Но пришел нынче я - супер-вирус гигант,
Никакой-нибудь там таракан.

Я сидел на винчестере вашем давно,
Мною был AIDTest ваш забит."
А Лозинский лежит бледный, как полотно,
и от страха зубами стучит.

Я сотру на винчестере файлы, как жаль,
Плод его многолетних трудов.
А Лозинский глядит так задумчиво в даль
И мешает скрипением мозгов.

Долго так под кроватью он будет сидеть,
А в глазах его добрых печаль.
Супер-вирус уполз в телефонную сеть,
Но от сказки осталась мораль:

Будте, дети, хорошими, слушайтесь мам.
А не то страшный вирус придет.
Вирус-призрак залезет в компьютеры к вам,
Игровую программу сотрет.

             25.02.92г.   О.А.



Он был программистом приличным.
Хотя не курил и не пил,
Но Нортона чувством отличным,
И верный компьютер любил.
Тот был его другом желанным,
Того принимал он всерьез,
Кто UNIX-ам всяким поганым
Всегда б предпочел MS-DOS.
Он Турбо-среды был любитель,
Что звалась Паскалем шесть-ноль.
Где Борланд, великий учитель,
Играл не последнюю роль.
Однажды по парку гуляя,
Достаточно поздней порой,
Увидел, очки поправляя,
Навстречу шел мальчик плохой.
А мальчик тот был хулиганом,
Очкариков он не любил.
Ходил он по улице пьяным
И интеллигенцию бил.
И, громко ругаясь нечисто,
Рубашку последнюю снял.
Залез он в карман программиста,
А там Финогеновx лежал.
А тот программист не терялся,
Сказал хулигану тому,
Чтоб тот восвояси убрался,
А то он расскажет ему,
Что Борланд создал Turbo Vision
И тем Микрософт победил.
И всяк будет нынче унижен,
Кто Vision тот не изучил.
Обмяк хулиган и стал тише.
А что это он ослабел?
Да, просто поехала крыша,
Его интеллект одолел.
Я знаю того хулигана,
Ведь он в психбольнице живет.
Любой из нас, поздно иль рано,
Туда все равно попадет.

xФиногенов - книжка "Работаем с MS-DOS"
              К.Г.Финогенов

         18.03.93г.



Вы слышите грохот, рыданья и вздохи:
Удар в крышку гроба по прошлой эпохе.
Я взял толстый гвоздь и загнал в древесину,
Чтоб вновь в этот мир не пустить мертвечину.
А мертвый карябался, рвался к свободе.
А мертвый был жив и силен еще вроде.
Он выпить хотел и нажраться от пуза.
Во всю свою глодку орал гимн Союза.

Вчера по нему я величие мерил.
Сегодня убил я того, кому верил.
Видать, предначертано было судьбою
Ему быть убитым своим же слугою.
Он был так циничен в слепой круговерти.
Он был безобразен в объятиях смерти,
Наемный убийца, стоящий у власти,
Внебрачный потомок идейных династий.

Идея в гробу. Отнесем ту Идею
К Кремлевской стене, прямиком к Мавзолею.
Схороним Идею безумного века.
А призрак ее в кабинете генсека.
Тот призрак невидим, он прячется в норах
И воет со злобы в больших корридорах.
Кремлевские звезды в глазницах пустых.
Он думает, что он живее живых.

Мертвец же в гробу, как безумный хохочет.
Гляди, хоть и мертвый - в могилу не хочет.
Всю тяжесть эпохи я вниз опускаю,
Плитою цементной тот гроб прижимаю.
Не мрамор, не золото я не жалею,
Чтоб насмерть в земле придавило Идею.
Пусть каждый получит, чего он достоин.
Ну все - схоронили! Теперь я спокоен.

                26.11.93 г.



Я с утра на работе в экстазе:
Все шизею и хочется петь.
Крыша едет, съезжаю по фазе
И врубаюсь в локальную сеть.

Загружается Нортон Петруха,
И стекает скупая слеза.
Мне винчестер стрекочет под ухо,
Радиация светит в глаза.

А залезет компьютерный вирус,
Я тогда запущу aidstest.
И какой-бы тот вирус не вырос,
Aidstest того вируса съест.

Я всегда на работе в экстазе:
Все шизею и хочется петь.
Крыша едет, обрывы по фазе
Зависает локальная сеть.

               1.07.94 г.



По стране коррупция, по стране инфляция.
А за ней стихийная шла приватизация.
Выду я на улицу - член Российской нации,
Чтоб купить на ваучер всякие там акции.

Фондовые брокеры - спекулянты грязные
К ваучеру рученьки тянут безобразные.
Но я не потворствую мерзкому влечению,
Я его использую сам по назначению.

Тот вопрос не мелочный - важный политический,
Раз сменял на ваучер строй коммунистический.
Мне побольше хочется дивидента разного,
Чтоб не опасаться мне рынка буржуазного.

А когда доходы я получу по акции,
Дурно от налоговой станет декларации.
И инспектор-гадина за ноги цепляется,
Обложить налогами мой доход пытается.

Я эпохи рыночной просто отражение.
Плюну на идейные я соображения.
И эксплуататором стану я из вредности,
Чтоб не оказаться мне за чертою бедности.

Был за перестройку я, за Гайдара ратуя,
Но в недоумении я стою, как статуя.
Где же моя собственность, Ельциным мне данная?
Брокерская лапища схапала поганная.

По стране коррупция, по стране инфляция.
А за ней стихийная прет прихватизация.
Вышел я на улицу - член Росийской нации,
И пропал мой ваучер, сгинули и акции.

                    02.07.94 г.



         Как расшифровывается "МММ".
         Очень просто - Мне, мне и мне!

В стране дураков, в дебрях наших систем
Жила-была фирма АО "МММ".
И деньги сажала на поле чудес.
Из денежек этих рос денежный лес.

Пахал папа-Карл, Буратино строгал,
И дал Карла Маркса читать "Капитал".
Чтоб был мальчик умный, а не идиот,
Чтоб знал, как буржуй надувает народ.

Мальвина Сергеевна хвасталась всем:
"Ах, как обувает меня "МММ"!"
По акции их диведент-то каков!
Гуляет и пьет арлекин Голубков.

Вскричал Буратино: "Да что я - дурак!
Что я в самом деле сижу, как чурбак.
И пять золотых в "МММ" закопал,
Чтоб первоначальный создать капитал.

Он носом в котел нахаляву полез.
Мечтал через годик купить мерседес,
Открыть свою фирму и в несколько лет
Засеять поля деревянных монет.

Госзнака станки, надрываясь, гудят.
Подвозят дрова и монеты летят.
Любой, не работая, деньги гребет.
От счастья сдурев, богатеет народ.

Госрэкет - Базилио с гадкой Лисой
Всю ту "МММ" покосили косой.
А кто виноват-то, мне дайте ответ?
Ну, вроде Мавроди, а вроде и нет.

                 07.08.94 г.



В лесу беззаконье и пьянка от скуки.
Матерые волки всю власть взяли в руки.
И зайцы собрали подпольный совет:
"Все волки наглеют! Житья уже нет!"

С похмелья медведь закричал:"Паразиты!
Сожрали все стадо и даже не сыты.
Всем рты затыкают проклятые волки.
Цензура с ежов состригает иголки.

И кто-то по пьяне тут крикнул:"Вперед!"
Вот так и назрел этот переворот.
Медведь лапой бил в морду волка-балбеса.
Позорные волки бежали из леса.

И лисы из нор закричали:"Свобода!
Теперь не допустим мы к власти урода.
Никто не посмеет свободу украсть.
Мы тут создадим справедливую власть."

Те лисы за подвиг народ похвалили
Медведя опять до пьяна напоили,
И сразу возглавили новую власть,
Да шире разинули хищную пасть.

В лесу беззаконье и пьянка от скуки.
Там наглые лисы всю власть взяли в руки.
И зайцы собрали подпольный совет:
"Все лисы наглеют! Житья уже нет!"

                06.10.94 г.



Куда ведет дорога? Толь в ад, то ли на фронт.
Давлю на газ я, грань переступая.
За этим горизонтом вновь будет горизонт,
Но еду я туда, об этом зная.
Жгут тягосные мысли, гони их, не гони.
Сознание мутится от вопроса.
Мой ЗИЛ ползет, карячась, дорогами Чечни
И грязь интриг мотает на колеса.

А за спиною смерти лежит десятки тонн,
Спресованного плача, боли, стона.
Скажи, кто я? Презревший от Библии Закон
Или хранитель этого закона?
Те кто послал, скрывает Кремлевская стена.
Им противоинсультную б пилюлю.
Там на олимпе власти получат ордена,
Мы ж на передовой получим пулю.

Тут запах липкой смерти смогу я ощутить.
Рассудок суть войны не понимает:
Когда нам генералы дают приказ убить,
Виновен кто, снаряд не разбирает.
И на войне у бездны короткий разговор,
Кто не успел убить, тот сам не встанет.
Ревет из под капота натруженно мотор,
Как будто все грехи земные тянет.

              29.01.95 г.



Я, бежавший из ада проклятой войны.
Имя мне - дезертир, но не вижу вины.
Перед богом я чист. Свято заповедь чтил.
Я виновен в одном - в том, что я не убил.
И снаряд не разбрызгал мои потроха.
Я виновен лишь в том, что боялся греха.

И в чужую страну в неизвестный мне край
Посылали, твердя - Убивай! Убивай!
Не жалей никого, нажимай на курок.
Но дороги нет в рай средь военных дорог.
Что! Во имя присяги и душу продать?
Кто в побеге посмеет меня обвинять?

Из Москвы генерал косит пьяный свой глаз:
"Ты, блядь, предал страну, не исполнил приказ!"
Он грозится в штрафбате живьем закопать,
Но уж лучше туда, чем людей убивать.
Им крутить маховик, в чреве судьбы дробя.
Кто презреет ЗАКОН, тот погубит себя.

                    08.04.95 г.



Вышел заяц на балкон мэрии столичной
И приветствовал свой лес фразой неприличной.
Хоть тот заяц зайцем был, нрав имел козлиный,
А законы издавал с хитростью крысинной.

Цель законов тех была для зверей не нова,
Чтоб до нитки обобрать в том лесу любого.
Был в лесу отряд козлов, чтоб хранить порядок.
Во главе козлище был злобен, мерзок, гадок.

Не известно, кто козлу те рога наставил,
Но в лесу всех забодал свод козлинных правил.
Там у каждого столба по ослу стояли
И по правилам зверей этим штрафовали.

На посту отряд АИ собирает взятки.
У ослов тех говорят скотские повадки.
Если был в лесу том зверь для осла противный
Вмиг устраивал террор административный.

По закону в том лесу звери привлекались,
Но законы ни кому там не разглашались.
Все чиновники сидят на руку не чисты.
А зверье звереет там, сплошь рецедивисты.

Всех зверей за внешний вид и за цвет штрафуют.
Разгулялися козлы и ослы кайфуют.
Долго звери это все на себе терпели,
Но сожрали тех козлов, зайца не успели.

                       10.06.95



Не воровал и красть не буду.
Мне предписал господь - не укради.
Прислали ж обвинителя Иуду,
А я просил его - не засуди.
Но он нажал на кнопку механизма,
И для меня нашлась моя статья.
Меня свезли на стройку коммунизма:
Валить тайгу в холодные края.

Припев: Заветы Ленина, заветы Сталина,
        Теперь заветы нынешних вождей...
        И в тех краях, где пол тайги повалено
        Я осознал величие идей.

И по идейным тем соображениям,
А может, чтобы не сойти с ума,
Читал вслух с чувством, даже с выражением
Всех пролетарских классиков тома.
Глядел в страницы, пялясь озадачено,
Понять пытался, путаясь в словах,
Где в книгах этих было мне назначено
Валить тайгу в Сибирских лагерях.

Припев:

Не проводи со мною агитацию.
Я столько лет хребтом голосовал
За коммунизм плюс электрофикацию
И за того, кто нас сюда сослал.
Пусть коммунистов хают злые нытики,
Кто не страдали ради тех идей.
Им не понять влияние политики
На построенье счастья для людей.

Припев:

                   15.06.95 г.



Я за победу нашу полбаночки налью.
Любить жену не в силах, а пиво я люблю.
Так знать, я представитель от партии любви.
Пусть морду мою завтра покажут по ТиВи (ТВ).

Не любят коммунистов иные господа.
Не любят демократов другие, так всегда.
А я ж любитель пива, люблю без лишних слов.
Как выпью, всех уродов я полюбить готов.

Напиток всенародный вошел нам в плоть и кровь.
Любите! И учтите, нас губит нелюбовь.
Вы, граждане, заметьте, в политике всегда
Нас губит всех не пиво, а мутная вода.

Народа возмущенье всегда готов принять,
Но лучше выпить пиво, чем в прошлое плевать.
Нам хватит революций и лозунг наш таков:
Залей обиду пивом и возлюби врагов.

Есть наши филиалы по всей стране большой.
И каждый день наш митинг проходит у пивной.
За нас отдать свой голос ползет с утра алкаш.
По роже его красной понятно, что он наш.

Вот я - любитель пива. Любовь моя во мне.
Вы истину искали, а истина на дне.
Всех уверяю точно, что мы воздвигнем рай.
Хошь коммунизм увидеть? Полнее наливай.

                        22.11.95




Сижу у теле, пялюсь на эран.
Раз скоро выборы, пора соображать.
Я думу думаю, а значит не баран.
И сам решу, как мне голосовать.
Их ДОМ РОССИЯ! Ну, а мой то где?
Ведь я же тоже за всеобщий мир.
Твой дом, балда, - Сибирь, на Колыме.
У них там главный дядька Черномыр.

Вот поглядите на крутых мужчин.
У них там Лебедь пострашней ракет.
Я понимаю, что КОНГРЕСС ОБЩИН.
Конгресс то есть, но а общин то нет.
ДЕРЖАВА, Вам державный шаг держать.
Державоротов лучше за моря.
Да им стакана то не удержать.
Попридержать б державного царя.

Жена моя на "ЯБЛОКО" глядит.
И он ей вроде, как бы подмигнул.
Вот, зелень! Тоже к власти норовит.
Сквозь Изберком шпаною прошмыгнул.
А вот и скопище вчерашних октябрят.
Их ВЫБОР точен, только погляди...
Там пионеры перестройки в горн трубят.
А сам Гайдар шагает впереди.

В РОССИИ ЖЕНЩИНЫ совсем не слабый пол:
Вбивают сваи, так же валят лес.
Не будь мужчиной я, я б в женщины пошел.
А не пустили б, все равно б пролез.
Ах, женщины, что в юбке Клод Ван Дамм
Все прям, как амазонки, на коне.
Как там сказал один певец: "За милых дам!"
Ну я то дам, но отдадут ли мне?

Жена, детей подальше уведи,
Заткни им уши, будь на стороже.
Идет товарищ с желочью в груди
И посылает всех на букву Ж.
ЛЮБИТЕЛЬ ПИВА под столом лежит.
От слов разит нетрезвостью идей.
Пропить Россию каждый норовит.
А нам б таких, чтоб полюбил людей.

Да! Выбор сложен, выбор наш велик.
Большой судьбы величествен полет.
Страна огромная, да вот беда, старик,
По большей части мелочный народ.

                          23.11.95



Товарищ Ельцин, Вы большой ученый
В политике познали высший толк.
А я на перестройку обреченный
Раздетый и голодный точно волк.

Пол года мне не платится зарплата,
Директор же жиреет с каждым днем.
Сказал бы все, боюсь не хватит мата,
Чтоб выразится полно обо всем.

Наш рынок на базарище похожий,
Где аферисты всяческих мастей,
И "новый русский" с криминальной рожей
Приветствует политику властей.

Подъемы цен скорей для альпинистов,
С такой нагрузкой вылетим в трубу.
Мы все бежим от власти коммунистов,
Но кто-то явно едет на горбу.

Не уж-то Вы - такой большой ученый -
Вдруг не смогли предвидеть этих дел?
Не видеть ль Вам, что рынок усеченный
Опасен, как тюремный беспредел.

Вы скажите, имеет все значенье
И процедуры эти все важны.
Вы лечите, а нам всем для леченья
Приходится снимать с себя штаны.

Я в шоке и леченьем не доволен.
Не верю я подобным докторам.
Вы режете меня не там где болен,
А только тама, где удобней Вам.

Товарищ Ельцин, вы большой ученый.
Таланты Ваши пользу принесут.
А я на перестройку обреченный,
Меня в реанимацию везут.

                   16.07.96 г



Над Сутолкой легкий туман
Не очень приятно воняет.
Химпром выполняет свой план,
А город отходы вдыхает.

Одену свой противогаз,
Пойду прогуляюсь под вечер.
С востока подует на нас
Приятный фосгеновый ветер.

Шел дождик кислотный слегка.
И пел я по этой причине.
Плотней застегнув ОЗеКа,
Гулял по прожженной долине.

Свой город мы ставим в пример,
Ни где не найдешь его краше.
Повсюду сплошной полимер.
Мы славим могущество наше.

Недавно видал дурака.
Газеты его убедили,
Что в норме у нас ПДК.
Вчера мы его хоронили.

По городу стелется газ,
Вновь где-то упала цистерна.
Вы стройте заводы у нас.
Мы счастливы будем безмерно.




Кабинеты, кабинеты, кабинеты там и тут.
Сели люди в кабинетах, в корридоре люди ждут.
В кабинетах те, кто могут, в корридоре - кто б хотел.
А у тех, кто в кабинетах, очень много важных дел.

Ох, как эти надоели, так и лезут на прием.
На мое бы место сели, то узнали б что почем.
Я устал на этом месте, досиделся до седин.
И не важно со здоровьем, их ведь много, я один.

Всем есть дело в кабинетах. Этим подпись и печать.
Этим надо что-то кончить, а кому-то и начать.
И в ежовых рукавицах весь район всегда держал
Дорогой Иван Иваныч - кабинетный феодал.

Кабинеты, кабинеты, в кабинетах этих власть.
И мечтает нынче каждый в кабинеты те попасть.
И сказать мечтает каждый:"Вот мой личный кабинет!"
Но на каждого пока что кабинетов у нас нет.

Кабинеты, кабинеты, как их много развелось.
Пол страны окабинетить нам сегодня удалось.
Заблудились в кабинетных лабиринтах вся страна,
И объявлена народу кабинетная война.

                   87г.



Кашпировский Анатолий!
Вы снимаете все боли.
Все такому факту удивляются.
После Вашего гипноза
Режут тело без наркоза,
И проблемы всякие решаются.

От жены мне нет покоя,
Ночью требует Такое!...
И пишу Вам, может Вы не знаете.
Вы же сняли все вопросы,
И теперь ее запросы
На сеансах удовлетворяете.

А жена уже в декрете,
От сеансов будут дети.
Я прошу Вас дайте установочку.
Начисляйте нам проценты,
Высылайте алименты,
За рубеж жене куплю путевочку.

И не медлите, учтите,
Если вы не захотите,
Подадим мы в суд, чтоб Вы ответили.
Мы на Вас составим акты,
У жены ж такие факты,
А сосед готов идти в свидетели.

От сеансов, к сожалению,
Есть побочные явления.
Получить я компенсацию готов.
Ведь жена меня не ценит,
Кашпировский всех заменит.
Обойдусь теперь совсем без мужиков.

Но скажу Вам в солидарность
Я про вашу популярность.
Вы у нас теперь чума народная.
Пусть Чумак кусает локти,
Обломайте ему когти.
Пусть балдеет вся Россия ро'дная.

Встали утром . Три, Четыре.
Вы уже известны в мире.
Вот отправить б Вас в гастроли за рубеж.
Были б в трансе все кап.страны,
Отощали б их карманы.
В ССР валюту - хоть горстями ешь.

Ну, а нам всем не до жира,
Нету мяса, нету сыра.
В экономике мы дыры штопаем.
Будем мы верны идеям,
Без сеансов похудеем.
В белых тапках в коммунизм притопаем.

               90г.



Химпром нам фенол наливает сверхплана.
Не бойся, товарищ, пей воду из крана.
А в случай нужды доставайте "фитиль",
Им можно заправить Ваш автомобиль.

Припев: Спасибо химпрому! Спасибо обкому!
        Спасибо Совету Министров родному!
        От нашего газа балдеет природа,
        А каждый эколог у нас враг народа.
        Друзья же народа в задумчивой позе
        Сидят, кто в химпроме, а кто в Минводхозе.

Спокойно! Наука за Вас всех в ответе.
Пусть в противогазе рождаются дети.
В рубашке родить можно лишь дурака.
Счастливее тот, кто рожден в ОЗеКа.

Припев:

От всяческих газов - этилов, метилов -
Рождается множество разных дебилов.
И в нашей Республике, экое скотство,
Все эти дебилы идут в руководство.

Припев:

Последнюю мелочь кладу из кармана
На то, чтоб воздвигли гигант Иштугана.
И знает сегодня любая скотина,
Украсит природу такая махина.

Припев:

               89г.



Те, кто кричат во здравие, те очень почитаются.
Поэтому и надо во здравие кричать.
А кто имеет мнение, встревает и мешается,
И рушит нам единство, их надо удалять.

Теперь другое время, и взгляды все меняются.
Теперь не бюрократы, кто ими был вчера.
Сказать немножко лишнего сегодня разрешается.
Играйте в демократию - хорошая игра!

А мы с тобой пристроимся в теньке до полной ясности.
Что будут изменения - пока еще вопрос.
Все мы еще заплатим за расширение гласности.
Да нет! Платить тот будет, кто принял все всерьез.

С разгулом демократии все с критикою носятся.
А мы составим списочек тех, кто кричал "Ура!".
Они ж с своею гласностью все опростоволосятся.
И будет все по прежнему, все будет, как вчера.

И будем жить по прежнему, по прежнему - по Брежневу.
И вновь не будет страха за свой казенный стул.
Нам надо жить по дружески, наказывать по нежному,
А этот с перестройкою немножечко загнул.

                     09.87г.



Эй, Россия, мне ответь, кто твой нынче государь?
Отвечает мне Россия: "Генеральный секретарь!"
Жаль не каждый Генеральный в этом мире генеальный.
Очень трудно генеальным стать в России генеральным.

Как при власти коммунистов развивается страна!
По талонам все продукты, мясо, водка и жена.
Мужики в ЦК писали:"Всех интересует нас,
Если жены по талонам, сколько можно в месяц раз?"

Моему соседу Васе очень нравится закон.
Он талоны на супругу обменял на самогон.
Ну, а нашему богатству удивляется весь мир.
Ведь теперь с рублями ходят наши граждане в сортир.

На заводе все взапаре и с утра играют тушь.
Над продукцией над нашей посмеяться едет Буш.
Мы, конечно, показали все чего завод достиг.
И от смеха у бедняги появился нервный тик.

А чего тут удивляться, мы же держимся основ.
Глядя на работу нашу, даже плакал Горбачев.
Ездий, Миша, за границу в буржуазную страну.
А у нас не появляйся, не расстраивай жену.

                      89г.



Я скажу вам:"В ресторанах жизнь хороша!"
Только вот в моих карманах нет ни шиша.
Ходит по проспекту много разных людей,
Но кто мне подаст хотя бы сотню рублей.
Я работаю до ночи, как идиот,
Но имею все же очень хилый доход.
От того смотрю с тоскою на ресторан.
Стою, смотрю, разинув рот, как истукан.

Припев: А где-то музыка, шик,
        А я еще не старик.
        И мне чего то тоже хочется, хотя бы на миг.
        Но дома много забот,
        Жена с зарплатой ждет.
        Пойди проспись, пойди проспись, и все пройдет.

Пьяный фраер на рояле мучает джаз.
Вновь гуляет в ресторанах избранный класс.
На заводах пашут люди, но только тут
Деньги рекой мимо текут.
Жизнь диктует нам законы нового дня.
Шулера стригут купоны, но без меня.
Что мне от того, что я ударник труда?
Деньги ухо... деньги уходят не туда.

Припев:

Мне кричат в пивной за стойкой:"Пей, старина!"
Нам пока что по карману хряпнуть вина.
Равноправие в стакане, сущность в вине,
Философия всей жизни скрыта на дне.
Раз в кармане вошь в аркане, брось свою спесь.
И по пьяне в ресторане к бабам не лезь.
Не для нас рояль импровизирует джаз,
И эти девочки танцуют не для нас.

Припев:

                            90г.





Ах, как мы раньше жили! Для нашего то рода
Кормушкою хорошей бывал бюджет народа.
И, как при коммунизме, все жили мы при блате,
Катались по курортам, при кругленькой зарплате.

Протягивал я руки, указывал дороги,
А вы мне доверяли и протянули ноги.
А был я важный дядя, дубовый - значит стойкий.
Подайте Христа ради, я - жертва перестройки.

Куда же мне деваться? Работать не умею.
Ах, как хотел бы снова народу сесть на шею.
Люблю брать власть я в руки, руководить народом.
Но вот столкнули, чурки! Мне хуже с каждым годом.

Ах, эта перестройка - проклятая затея.
От речи Горбачева я становлюсь бледнее.
Жить стало очень трудно в системе хозрасчета:
Ни орденов, ни званий, ни должного почета.

А раньше, вот бывало, указывал дороги.
А вы мне доверяли и протянули ноги.
И был я важный дядя, теперь я на помойке.
Подайте Христа ради. Я жертва перестройки!

               87г.



В лаборатории мы с Васей физику учили.
И что-то где-то соединили.
Вдруг как бабахнет. Вот это дело!
Все всюду вспыхнуло и все взлетело.
- Хороший взрывчик! - сказал друг сразу,
Вися на люстре с подбитым глазом.
Висел он черный и безобразный.
Я ж вылез с дальнего угла ужасно грязный.
А лаборантик, только что вошедший,
Орал на нас, как будто был он сумасшедший.
На люстре Вася же качался будто птица.
Ногами дрыгал он, пытаясь опуститься.
Свалился Вася. Святые боги!
И лаборант тот откинул ноги.
Ну развелось же лаборантов в конце века,
Упасть нет места для человека.
Ну так и надо ему, пускай он знает,
Пускай студентам он работать не мешает.
И вновь мы что-то соединили
И что-то где-то переключили.
Я с Васей в схеме поменял совсем немножко.
Но после взрыва вылетаем мы в окошко.
Полет бы был вполне удачен наш,
Но, к сожалению, это третий был этаж.
- А я все понял! Все дело в вилках, -
Кричал мне Вася потом в носилках.
Но деканат нас быстро не забудет,
У нас же практикум по ядерному будет.

                   87г.




Я был на пленуме партийного актива,
Когда увидел Вас случайно я в окно.
Вы шли по парку элегантно и красиво,
Как суперзвездочка из классного кино.
О Вас лишь думал я, когда лежал на койке.
Я понимал, что в мире Вас прекрасней нет.
Вы мне ценней, чем идеалы перестройки,
И Вам готов отдать я даже партбилет.

Припев: Пред Вами на колени встав,
        Нарушу партии устав.
        Вас полюбил я навека,
        Вы мне нужнее, чем ЦК.
        И коль велит мне милый взгляд
        Я стану даже демократ.
        Я ради Вас на Все готов.
        Вы мне милей, чем Полозков.

Я Вам открою свои льготные кредиты
И поведу Вас в спецбуфет, как в ресторан.
Введу туда, где двери остальным закрыты.
Как Сейф, открою государственный карман.
Я Вам отдам ум, честь и совесть всей эпохи.
Я буду сказки Карла Маркса Вам читать.
Мои дела, Вас уверяю я, не плохи.
Глядишь, и я смогу генсеком скоро стать.

Я понимаю, нынче в моде демократы.
Но все ж всегда возможно повернуть назад.
Ведь с нами Язов, а у Язова солдаты.
И вновь в Сибирь пойдет очкастый демократ.
Под руководством генерального мессии
Мы будем строить вместе с Вами коммунизм.
Но с демократом Вас застал из "Дем.России"
И ненавижу я теперь демократизм.

           06.91г.



Я нынче окочурился от ветра перемен.
Пришла с указом Ельцина амнистия для цен.
Конечно, нужен рынок нам, я это признаю.
Но пусть издаст правительство амнистию мою.
Не большевик я вроде бы, но кто тут разберет,
С чего мне очень хочется взять в руки пулемет?
Как прежде монополия чиновников в стране,
А я пашу, как проклятый, и снова в стороне.
Кругом такие ужасы, а ночью тут и там
Все тени Жириновского мелькают по углам.
Воняет, как тухлятина, гнилой монополизм.
И бродит призрак ужасов с названьем коммунизм.
А толпы реформаторов деруться за портфель.
Страна с рукой протянутой выходит на панель.
Возможно, всем очень нравится свободою дышать,
Но мне на свежем воздухе сильней охота жрать.

                 20.01.92г.



В парламенте сегодня большой переполох.
Посколько при реформе народ не передох.
А если он не вымер, то надобно решать,
Кто в состоянье нынче отцом народа стать.
И тут Руслан Имраныч с улыбочкой сказал:
"Я Ельцину вчера лишь отцовство предлагал,
Но он аж весь скривился и кисло говорит,
Пожалуйста увольте у нас радикулит.
Какой он призедент то, сидит с таким лицом?
Не хочет быть Де Голем не хочет стать отцом.
Прислушался б к советам, тогда бы понял он,
Что я не просто спикер, я сам Наполеон.
Нам на себя придется отцовство это взять.
Рождаемость упала, кто будет отвечать ?
Пусть будет наша совесть пред будущим чиста.
Нам выезжать почаще придется на места.
Создать пусть Фонд Отцовства в Госбанке порешат.
Кто будет уклоняться, то тот не депутат.
Мы свой народ, ребята, обязаны любить.
Не бойтесь алименты не надобно платить.
Назначим спецпитанье, в дорогу - спецпаек.
А лучших на второй мы поизбераем срок.
Сибирских депутатов нам надо утеплить.
Уральские уральским придется доплатить.
Пусть возродится снова Российская земля.
Вот выспятся шахтеры, потом дадут угля.
На депутатов если отцовство возложить,
Рабочий класс не надо усиленно кормить.
Не будет забастовок и легче станет жить.
Лишь депутаты смогут всех удовлетворить.
И с Запада на помощь не станем больше звать,
Ведь мы ж не импотенты, нас надо понимать.
Вот вам постановленье, голосовать сейчас:
Таким, как этот Ельцин, нет места среди нас!
Уж лучше нам Руцкого, покажет он пример.
Он может очень много, как летчик-офицер."

                    13.09.93г.



Хожу, гуляю я. Кого я трогаю?
Я как и все люблю страну убогую.
Я как и все хочу свободно есть и пить.
Я как и все хочу при коммунизме жить.
За что ж страдаю я, родные братия?!
Ведь я рабочий класс, не бюрократия.
Да я ж за равенство по конституции.
Ведь я ж буржуев сверг при революции.

Припев: Гуляй, Россия-мать! Корми диктатора.
        Не можем свергнуть мы эксплуататора.
        Сидит в Кремле, подлец, да нас третирует.
        Уж, лучше пусть буржуй эксплуатирует.

Давай ори во всю, эпоха гласности!
Но помни, бдит майор госбезопасности.
Они всегда учтут любые мнения.
Гляди, пойдешь в Сибирь на поселение.
Нагрянет рынок и дела пойдут всерьез.
Деньки последние гуляй партийный бос.
Эх, загуляла власть, казна кончается.
Генсек в загранке снова побирается.

Припев:

Но скоро лопнет все мое терпение.
Возьмусь за молот я и двину гения.
Ох, где ты силушка моя былинная.
Я разнесу в Москве гнездо осинное.
Страна партийная, душа бумажная.
Страна коррупции, страна продажная.
Хоть кривобока ты, хоть и уродина,
Но я люблю тебя Россия-родина!


          4.11.90г.



Вот я не понимаю, как можно не любить
Такой большой толпою в одном строю ходить.
И с радостью исполнить все, что я приказал.
Ведь я вам не ефрейтор, для вас я - генерал.

Ни кто пусть не забудет, победа нам близка.
Сигнал к атаке будет зеленых два свистка.
Число врагов не знаем. Равно пусть Икс (иль нет)
Возможно, что их больше, чем Игрек или Зет.

Вот мы сидим в засаде. Какого, хрен, рожна?...
Да при таком раскладе стратегия нужна.
Здесь вам не интегралы мозгами выводить,
Здесь всюду генералы и надо их любить.

Должны вы быть не шумный, когда я здесь стою.
А если же вы умный то, что же не в строю?
Пускай все маршируют, кто просто так стоит.
У тех, кто ходит строем, мышленье не болит.


Меня не доводите, а то сорвусь со зла.
Ну, что глядите, будто увидели козла.
Я прикажу, вы сами должны все осознать,
Когда к другому дубу сейчас маршировать.

Америка не дремлет и хочет нас иметь.
Она словам не внемлет, но скажем мы: "Не сметь!"
Разведка нас тревожит. Но к богу вашу мать.
Ни че она не сможет из слов моих понять.

                       30.03.96

 45) Дяди - коммуняки
            (политика для детей)

Раньше нами правили злые дяди-бяки.
Назывались дяди те дяди-коммуняки.
Но такое не могло нравиться народу.
И народ, конечно же, захотел свободу.

Но свободу злобные сторожат собаки.
И цензурой ведают дяди-КГБяки.
Но в стране хорошие были элементы.
Назывались дяди те - дяди-десиденты.

Рассказали правду всем искренне и смело.
Тут такое началось - вся страна гудела.
И уже не правили нами дяди-бяки.
А пришли на смену им дяди-демокряки.

Говорить про многое дяди разрешали,
Но не меньше коммуняк нагло воровали.
Вновь сидят у власти там злые, как собаки.
Были демокрякими, стали коммуняки.

И куда податься нам? Где нам гнет ослабят?
Если те нас грабили, то и эти грабят.
Ну, так может надо нам их менять почаще,
Раз уж получается редьки хрен не слаще.

                         07.06.96 г.




Я много лет хочу с войны вернуться
С победой без победы - все равно.
И в тишину покоя окунуться,
Но возратиться мне не суждено.

Кантужена разрывами фугаса,
А в теле заспиртована душа,
Идет пехота - пушечное мясо.
Ни кто за нашу жизнь не даст гроша.

Чтоб пережить войну не хватит жизни:
За год войны седеет голова.
Я отдаю гражданский долг отчизне.
Хоть может, что отчизна не права.

Верхи решат, а нам же делать дело
По горло в политическом говне.
Война вошла осколком в мое тело.
Она навек останется во мне.

Нам удалось от смерти увернуться.
Но как забыть былое, старшина?
Нам с той войны не суждено вернуться,
Пусть даже и закончилась она.
Нам с той войны не суждено вернуться,
А значит не закончилась она.

       22.09.96




                     г.Уфа тел.35-13-58

1) Вчера, мой друг, я счастлива была...
2) Начать все сначала
3) Летела осень золотая...
4) Тем, кого с нами нет.
5) Мы встретимся с тобой...
6) Была ли то моя судьба...
7) В твоих глазах золотистые нити...
8) Брошенная кукла
9) День кончается
10) Я живу за щитом и с мечем.
11) Умирают деревья в родном городе...
12) Когда б тебя не погребли
13) Когда чайные розы опустят головки.
14) Лавина обрушилась...
15) Седовласый повелитель.
16) Слушай тишину...
17) До встречи с тобою...
18) Любовью озарило ненадолго...
19) Не поймешь ты...
20) Ночь с утра до утра.
21) Разрешен невежливый вопрос.
22) Когда буду не в состоянии отличать ночь ото дня...
23) Ты был сломлен мной вчера и смят...
24) Улыбка
25) Нельзя спастись...
26) Ты вспоминаешь обо мне?
27) Вот и я ухожу...
28) Ветер трется о потертые крыши.
29) Остров затоплен моими слезами...
30) Дни пронизанные солнцем
31) Не надо о любви мне говорить...
32) Жестокий зверь...
33) Песня
34) Изящные девичьи пальцы...
35) Ты в дом мой приезжаешь вновь и вновь...
36) Я променяла тебя на свободу...
37) Закат.
38) Мне слова утешенья твои никчему...
39) Когда душа безгрешна и легка...
40) Под неоновым солнцем.
41) Волчица.
42) Миг любви покроет мне с лихвою...
43) Я не люблю тебя.
44) Вы суетой поглощены...
45) Я буду любить тебя.
46) Ты начитался умных книг...
47) Я зарываю в землю свой талант?
48) Ничего мне не хочется.
49) Белый голубь.
50) Сильные и слабые.
51) В сад мыслей сокровенных я вхожу.
52) Стоит ваш замок ледяной...





Вчера, мой друг, я счастлива была
За уходящий год, что прожила.
Была пьяна и от вина
           Кружилась голова.
За этот год впервые я не вспоминала
Твои глаза, в которые ушла
Душа моя и в прежний дом вернуться не хотела.
Впервые я вчера не сожалела
За этот год о том, что не успела
Сказать тебе забытые слова.
Впервые я забылась до рассвета
И мрак ночной желанее был света.
Впервые за ушедший год вчера
В беспамятстве я счастлива была.

                 02.01.1988



Когда мне не хватало тепла,
Я не плакала, не причитала.
Я пораньше вставала с утра
И спешила начать все сначала.
Когда шла неизвестно куда
И друзей своих не узнавала,
Не других обвиняла - себя,
И старалась начать все сначала.
Когда гасла от ветра свеча
Среди ночи я не унывала,
Бил озноб и дрожала рука,
Когда вновь я огонь зажигала.
Замерзающего малыша
Я дыханьем своим согревала,
Пусть из тысячи шанс у меня.
Пока есть он - начну все сначала!
Когда жизнь билась в капле росы,
Когда боль разум мой омрачала,
Я о стенку разбила часы,
Я хотела начать все сначало.

                1987




Летела осень золотая
Под ноги хрупкою листвой.
Душа распятая святая
Рыдала горько надо мной.
А я лежала недвижимо
В блаженстве райском растворясь.
И все что было прежде мило
Текло, теряя свою власть.
Быть верной сутью перестало,
Переболело, отошло...
И ничего я не желала,
И ничего к душе не шло.
И все избито и забито,
И предугадано давно.
Всевышним плоть моя забыта,
В душе и сыро, и темно.

                 1988




Спеши купаться в солнечных лучах,
Спеши земным прекрасным наслаждаться.
Жизнь коротка. И дело не в годах,
А в том, что всем нам предстоит расстаться.
Перестыпив порог небытия
Мы будем, верно, чуточку мудрее,
А будем ли? Сегодня смерть страшна,
А завтра, может статься, жизнь страшнее.
Среди могил стою совсем одна.
Святое место, скорбное молчанье
Хранит природа. Я сюда пришла
К вам, люди мне родные, на свиданье.
Дрожь пробирает - жутко...Тишина.
Здесь мир иной и ценности иные.
Здесь мой предел, куда бы я не шла
Сюда ведут дороги все земные.
Спеши свои ошибки исправлять,
Спеши любить. Возьми от жизни все,
Что ты захочешь, что сумеешь взять.
Пока живешь, знай, это все твое.

                   29.09.87




Мы встретимся с тобой
Не здесь и не сегодня.
В грядущей жизни той
Мне так не будет больно.
Невинности святой
                 С другим незапятнаю,
Греха любви пустой
                  В безумстве не познаю.
Неразделю себя
              На тысячные доли,
Не обреку любя
              Играть чужие роли.
Тебя не зачеркну
                Придумав оправданье.
Здесь за свою вину
              Приемлю наказанье.
Здесь выстрадаю я
                Чужие поцелуи.
И потеряв тебя
              Смертельно затоскую.
Оденусь в белый шелк,
                Лицо фатой закрою,
И все свалю на рок,
               И нареку судьбою.
Здесь стану я женой
                   Тому, кто мне не нужен,
Принадлежа душой
                Тебе - чужому мужу.
Мы встретимся с тобой
                Не здесь, но неслучайно.
И это мой родной,
                 Пусть будет нашей тайной.
Мы встретимся с тобой
                     Не здесь и не сегодня...
В грядущей жизни той
                 Нам так не будет больно.

                         93




Была ли то моя судьба...
Я шла покорная устало,
И паранжой лицо фата
От любопытных глаз скрывала.
На бледном лике яркость губ,
Как кровоточащая рана.
Они своей улыбкой лгут,
Но все им верят, как ни странно.
Шелка роскошные легки.
Взгляд устремляется к распятью.
Кровавой розы лепестки
Сорвавшись вниз скользят по платью.
Рука озябшая дрожит
Под тонким кружевом перчатки.
Душа от прошлого спешит
Скорей умчаться без оглядки...
Была ли то моя судьба
Или бездонное паденье,
Когда с другим я к Богу шла
Чтоб попросить благословение.

               93




В твоих глазах золотистые нити
Сплелись в паутинки, я в них мотылек.
Ты - мой добрый гений, мой телохранитель,
Ты в остывшем пепле красный уголек.

Ветерок весенний разбросает кудри.
Твой уход вчерашний трудно мне понять.
В мире где без края небо из лазури
До каких пор буду я напрасно звать?

Отчего не слышишь? Я взлететь не в силах,
В нитях золотистых крылья истомились.
Я ли не любила? Я ли не просила
Говорить мне правду что бы не случилось.

Молча удалился словно небывало,
Словно неживая божья тварь я вовсе.
Как судьбы посланца я тебя встречала,
Ты же был случайно заглянувшим в гости.

Тосковать то будет. А душа бунтует.
В пору выть, да волком не дано родиться.
В памяти твой образ время отшлифует
И душа не может с этим не смириться.

Золотые нити - сети разорвуться,
Выпорхнет на волю пленный мотылек.
Нет такой дороги чтоб ты мог вернуться...
Ты в остывшем пепле черный уголек.

                    1993




Брошенная кукла. Тонких пальцев дрожь...
После драки драться - павших не спасешь.
Дождь в глаза слепые, а на небе сухо.
Чувства неживые. Я давно старуха.
И разруха в доме, и не слышно речи,
Плавяться в истоме восковые свечи.
Это я вернулась, да и здесь осталась.
Лучше б не проснулась и не возвращалась.
День бы сном остался. Все мое и много...
Ты бы не прощался вежливо и строго.

                          июнь 1991




День кончается и кончается сон мой.
И над головой слов ненужных рой
Разлетается, тает... И уже ничего
В уходящем времени нет моего.
И меня почти нет или вовсе нет.
Захожу в автобус, отрываю билет
И в круговороте голосов чужих
Погружаюсь в радость светлых дней былых...
Я теперь с тобою или без тебя -
Понимать не нужно и понять нельзя.

                           1991





Так случилось - мне все нипочем.
Я живу за щитом и с мечом.
От тебя богом отлучена и не кем не примечена.
Но зато безгранично сильна, только вот обескрылена.
Делать все что хочу вольна, да и зря, обессилена.
Из кусочков снов о тебе душа скроена.
Вот и ладно. Все нипочем...
Безусловно и в этом есть плюс.
Я живу за щитом и с мечом,
И давно ничего не боюсь.

                  июнь 1991




Умирают деревья в родном городе...
И вроде бы
          до беды еще далеко.
Может им прожить нелегко?
С каждым днем трудней - это точно.
Им нужна наша помощь срочно!
И родные люди в родном городе
                             Умирают...
                             И вроде бы
Мы из всех сил выбиваемся
                         Стараясь хоть чем-то помочь.
Но все чаще беда случается -
Жизни нить на глазах обрывается...
И от подъезда прочь -
                      В ночь
                            Срывается
Пустая скорая помощь,
Не успевшая им помочь.

                      июнь 1991




                 Посвящается Коробовой Оленьке


Когда б тебя не погребли
Душа б отчаянье не познала.
Когда б цветы не отцвели
Тогда бы осень не настала.

Когда б не стаяли снега
Трава б сквозь землю не пробилась.
Когда б упала я слегка
Тогда бы насмерть не разбилась.

Когда б умела я уйти
Я здесь бы в клетке не томилась,
Сказав последнее - прости...
Я молча Богу бы молилась.

             1994




Когда чайные розы опустят головки,
Когда солнце вечернее в море вольется
Я оденусь и выйду, и без остановки
Мимо глаз самых нужных душа пронесется.

Как живется? Ну что мне ответить...
                Живется как надо.
Я тебя не хотела бы встретить,
                              Хотя буду безудержно рада.
Радость хлынет счастливой улыбкой
                          На губах ярко-красной помадой
Лишь сперва, затем хлопну калиткой
                   Так что вздрогнет всем телом ограда.

Возвращаться - пустое. Довольно!
Там где есть безрассудность измены
Жить не стоит, и слишком уж больно
                 Затянувшиеся резать вены.
Уходи! Проходи. Не дотронусь
                            До давно отошедшего счастья.
За двойными замками укроюсь,
                            Налету бросив вежливо:"Здрасьте!"
Наша встреча похожа на ветер
Что срывает осенние листья.
А мир прежний был ясен и светел,
                                В нем я плакала утром от счастья.




Лавина обрушилась... Видно, братцы, хана.
Гром пришкалил к земле облака с поднебесья
И смешал их с потоком камней и огня.
Вышло, спета моя недопетая песня.

Припадаю губами к кресту. Боже мой!
Ты меня так хранил словно грешником не был
Я пол жизни земной. А сегодня, родной,
Меня вычеркнет кто-то - Мол все, этот выбыл.

И такому концу нынче не удивлюсь.
Что ж пора знать и честь, не судьба мне вернуться
В душный мир городов. Одного я боюсь
Что любимые люди назад не дождуться.

В отчий дом постучат, к двери мать подойдет.
И ты верный мой друг опуская глаза
Скажешь тихо - не ждите, ваш сын не придет.
И качнется седая ее голова...

А потом на помин соберуться друзья.
И любимая женщина заголосит,
И пусть рюмку поставит на стол для меня,
И за все, что не так как хотелось, простит.

Лавина обрушилась... Видно, братцы, хана...

                            87





Свою печальную обитель
Хочу покинуть поскорей.
Мой седовласый повелитель,
Спешу к безбрежности твоей.

Где, без сомнения, укрыться
Смогу от власти палачей.
Душой мятежной исцелиться
В желанной близости твоей.

Где подарю тебе всю нежность
Любви непознаной досель,
И тела бархатного свежесть,
И лести сладостную трель.

Где милым звонким щебетаньем
Наполню комнат пустоту.
И где безумным обожаньем
Тебя в кумиры возведу.

Где предпочту тебя богатству
Всех Саломоновых ларцов,
И буду радоваться рабству
Любовных чувственных оков.

Где позабуду про обитель -
Тюрьму давно минувших дней.
Мой седовласый повелитель
Спешу к безбрежности твоей...

                     1995




Слушай тишину...
                Донесется ли смех мой?
Я тебе принадлежу
                 Взбаламошеною душой.
Вырвись из нежности чужой,
                 Из мира где ты лишь странник...
Только не опоздай, родной,
                   На наш праздник.
Неважно, с кем ты и где...
                    Неисповедимы божьи пути.
Я принадлежу тебе.
                  Пожелай же меня обрести...

                          1994




До встречи с тобою сильной была,
Слезы отчаянья сжав зубы глотала.
И печаль, и мечты, и желанье могла
Уничтожить в душе и начать все сначала.
Ночью мыши летучие - слуги тоски
Ледяными тельцами к лицу прикасались
И впивались зубами в кисть сжавшей руки.
Когда крылья их нежные с хрустом ломались.
Меня было не просто пришкалить к земле.
Вера в Бога и чудо надежно хранила
И взмывать в облака позволяла Душе,
И рубцы давно ноющие врачевала.
Твой уход уничтожил во мне мое я
И рабыня-душа в грешном теле восстала.
Стать сильней ей, бесспорно, любовь помогла,
Только слушаться разум она перестала.
Отдалась без остатка от а и до я.
Всю даруя себя, а потом в отреченье
На коленях пред Богом просила конца,
Как единственного для себя исцеления.

                      1988




Любовью озарило ненадолго,
Как вспышкой спички, дрогнувшей в ночи.
Намокшая от слез моих дорога
Врезалась вдаль где не видать низги.

В душе рождалась смутная треволась...
Лед щек намокшик, золото кудрей
И красный бархат губ. Я - недотрога?
- Да, для безумной похоти твоей.

                   1992




Не поймешь ты что значит собачья преданность,
И любовь для тебя та же ерунда...
Я за счастье почту минутную нежность,
Когда буду нужнее чуть-чуть чем всегда.

                            1992





Звезд праздничное соцветие,
                  Ночь с утра до утра.
Нежелающая бессмертия -
                      Я должна умереть вчера.
Душа мной давно как отпета
                    И готова сорваться в путь.
Долгожданная близость лета
                      Не пытайся ее вернуть!
Беспросветная тьма петлею
                   По глазам резанула вскольз.
И плоть хныкала надо мною,
                     Не стесняясь хлынувших слез...
Только Бог меня не приметил,
                   Видно всех грехов не простил.
На пороге рая не встретил
                   И пусть даже в ад не впустил.
А я лишь одного хотела -
                       Сломя голову броситься прочь,
И глаза закрыть, чтоб не тлела
                      В них бесцветным омутом ночь.

                      январь 1992 год





Разрешен невежливый вопрос.
Сердце заполняет пустота,
Нет комочков скорчившихся слез
И, как исцеленье, немота.
И упрек - не то чтобы рывок,
А скорее одинокий крик.
И душа стремится за порог,
Не оставив за собой улик.
Жаль... И очень как-то невпопад.
Невезенье наше - эта ночь.
Твой цветущий рай заменит ад,
Только попытаюсь уйти прочь.
И свою предчувствуя вину
От сомнений стыдных отрекусь.
Каблучками простучав внизу
Я на окрик твой не обернусь.
Лишь поняв - тебя спасти нельзя,
Если не желаешь того сам.
Но в молитве за тебя глаза
На ходу взметнутся к небесам.

                   91




Когда буду не в состоянии
                         Отличать ночь ото дня...
Даже тогда в отчаяньи,
             Никогда не предам тебя.
Не взметнусь в небо вольною пташкою
Разорвав нежных губ сладкий плен,
Не врасту полевою ромашкою
В строгость линий подземных вен.
Не взмолюсь я о сострадании,
Если ты отвергнешь меня.
И спасти себя не в состоянии
Помолюсь перед сном за тебя.

                    91




Ты был сломлен мной вчера и смят,
А вернее - погребен сегодня.
Не вспорхнет крик - Стой! Вернись назад!
Я, наверно, лучшего достойна.
Ты был адским пламенем объят
В зрачках узких бьется ярость зверя.
И прыжок, и ты уже зажат
Мертвой хваткой в челюстях безверья.

                91




Улыбка всем всегда к лицу,
И мне она дана спасеньем.
Усталый день идет к концу
И ночь приходит вдохновеньем.

Кричу кому-то в пустоту,
О милых шалостях тоскую.
И глухоту, и немоту
Твою, к самой себе ревную.

Боюсь, на цыпочках тихонько
Крадусь... И в омут с головой.
Тебя желаю лишь настолько
Насколько хочешь быть со мной.

Люблю и страстно, и покорно.
И над собою невольна.
И ты - мой господин, бесспорно...
Тем я бессильна и сильна.

                1991




Нельзя спастись когда уже на дне,
Нельзя взлететь с обломанным крылом.
Позавчера не встретился ты мне,
Вчера не обогрел своим теплом.
Сегодня не достало мне любви...
В плену всеотречения греша.
Рукой махнула на тебя - Прости!
Невино осужденная душа.
Мне твоей боли не дано познать,
Мне не под силу ноша - вот беда.
Я не сумею никогда понять,
Что обвинить мне надобно себя.

                 90




Ты вспоминаешь обо мне? Когда
Чужие руки мир твой познают.
Или в душе твоей любовь мертва,
И ей дороже будничный уют.
Чем сумасбродка - я, да без гроша,
Да без желанья что-то изменить,
Скользящая по лезвию ножа...
Ты вспоминаешь обо мне? Когда
В минуту слабости не хочешь жить.

                  90




Вот и я ухожу...
Мне пора, несомненно и это.
Я бесцельно брожу
По помятым аллеям где лето
Прохромало прощально безветренным теплым дождем.
Мне его не догнать, мне его не вернуть.
Лишь осталось
Спрятав бант под зонтом,
           Сохранить уходящую радость
                           Мимолетной любви...
Впереди, знаю я наизусть,
                Одиночество, скука и грусть.
Вот и я ухожу...
           Смолкнет смех попрощавшись с друзьями.
Где теперь я брожу?
              Почему я сегодня не с вами?
Мне самой не понять, слишком часто так в жизни бывало,
Так легко потерять то что нас неоднажды спасало.
А потом - пустота...
                    Ветер треплет последние листья.
И летит высота к нам под ноги
                     И надо проститься
Пока стрелка часов
                  Замерла на отметке одной.
Мне не нужен рой слов.
                 Попрощаемся молча с тобой.
До тебя дотянусь, припаду на мгновенье губами.
Вдребезги разобьюсь приняв гордо конец между нами.
Зачерпну горсть дождя -
                      Слезы теплого желтого лета.
Вот и я ухожу, мне пора,
                   Несомненно и это.





Ветер трется о потертые крыши.
Я такая серая, я серее мыши.
Я пришедшая в мир по рецепту врача,
И раскроенная топором палача
                      На до и после тебя...
Я - нежелающая понять
               Что мне некого ждать.
А другим наплевать,
                   С кем пойти поиграть.
Мне жаль их, тех кому не судьба
                         Знать тебя.
Ну и что же теперь?
Напрочь заперта дверь.
Я - вкусившая горечь печальных потерь,
На коленях пред Богом молюсь об одном -
Я хочу повстречать тебя в ком-то другом.




Остров затоплен моими слезами.
Бесконечность плывет между нами.
Я напомине легка,
Душу уносит река,
Кончаясь за облаками на землю дождем струится.
Без тебя мне здесь не прижиться.
Не ужиться с болью вкроенной в мозг.
Я - расплавленный воск.
Боже! не суди меня строго.
Дорога пуста, как слеза чиста,
Вымыта весенним дождем.
Счастье - уйти вдвоем,
Никогда не расставаться.
Мне в доме земном
Судьба с тобой повстречаться,
И проститься, вышло уж так, суждено.
И остаться одной велено.
И наощупь солнце в окне находить,
И до потери рассудка любить.
И топить остров райский в горьких слезах
Понимая, уход твой - неминуемый крах.
Мой последний причал раскромсала река
И даруя волнам унесла в облака.





Дни пронизанные солнцем перекрасила
Осень в серые унылые тона,
Надписи афиш обезобразила
Спутанными прядями дождя.
Я бродила радостью оставлена,
И уже не думала о том,
Что нарочно кем-то обезглавлена
Вдалеке от дома. Под дождем
Шла неглядя... Фонари беспечные
Мою тень кидали на углы.
И качали головами встречные,
И потупив взгляды дальше шли.
Я брела неведомо, незнаемо
И непонимаемо - куда...
В прошлом слишком часто обожаема,
А теперь, и черту ненужна.
И меня вполне бы все устроило...
Я принять готова даже то,
Что душа любить неприспособленна
И не хочет видеть никого.
Осень мир накрыла серой шторою.
Оступилась я и поплыла...
Из прохожих кто-то вызвал скорую,
Непоняв, что я совсем ушла.






Не надо о любви мне говорить,
С надеждой взгляд ловить. Чего ты ждешь?
Пойми, мне просто некуда спешить...
Иди открой... В окно стучиться дождь.

Задуй за ночь уставшую свечу.
Не отпускай меня, прижми к себе.
Я попросить прощения хочу
За то что нет в душе любви к тебе.




Жестокий зверь добычей
               насладившись,
В дремоту впал
       в блаженном отрешеньи,
От роковых страстей
              освободившись,
Я, уходя, дарю тебе прощенье.
Прощаю все... И вольно и невольно.
Обиды нанесенные тобою.
Измены, достающиеся больно,
Омытые отчаянья слезою.
Прощаю все... Потерянное время.
И загнанных коней забавы ради.
Роскошных пиршеств
             долговое бремя,
И на висках седеющие пряди.
Прощаю все...
             Бездушие и черствость,
И лживых обещаний серенады,
К ногам твоим поверженную гордость,
И чашу меда с каплей дегтя-яда.
Жестокий зверь, внезапно
                  пробудившись,
Насторожившись, каждый шорох ловит...
Ты не догонишь ту, что,
               не простившись,
Босой по снегу свежему уходит.

                       1996


        Посвящается солдатам Российской
        Армии, воюющим в Чечне

Ты поставь мне свечу
               и взгрусни обо мне.
Если я пропаду на чужой стороне.
Если я пропаду на ненужной войне,
Ты поставь мне свечу
               и взгрусни обо мне.
Пусть в былом не сбылось,
               не сложилось у нас,
Я вернусь! Если снайпер
                подарит мне шанс,
Если ночь захлестнет
                его мертвой петлей,
Если нет, значит, гнить мне
                  в могиле сырой.
Дан приказ.
       Полыхает кровавый рассвет.
И неважно, что мне
               двадцати еще нет.
И неважно, что я не хочу убивать.
Я - солдат.
        Чтобы выжить, я должен стрелять.
И неважно, что я не хочу умирать.
Я - солдат, значит,
               должен приказ выполнять.
Косит смерти коса и врагов, и друзей.
Каждый час здесь за два
                 в бесконечности дней.
Сквозь прицел я смотрю на цветы
                          на лугу.
Жаль, что я их тебе подарить не могу.
Ты поставь мне свечу
               и взгрусни обо мне,
Если я пропаду на чужой стороне.
Если я пропаду на ненужной войне,
Как о друге хорошем
                   взгрусни обо мне.

                   1996 г




Изящные девичьи пальцы
Цветы на холсте вышивали.
Вдруг дрогнули тонкие пяльцы
И слезы на розы упали.
Иголка застыла в полете,
Беспомощно нитка повисла.
На миг позабыв о работе,
Девица припомнила числа.
Давно она счет потеряла
Денькам, что в разлуке томилась.
О милом она тосковала
И, встав с спозаранку, молилась.
А после садилась к окошку
И сказочных птиц вышивала,
И в травах медовых дорожку,
Что в синюю даль убегала.

                 1996 г



Ты в дом мой приезжаешь вновь и вновь.
По праздникам подарки мне привозишь.
Свою эгоистичную любовь
Ты, как напиток райский, преподносишь.
Ты все решил за нас давным-давно,
А я томлюсь под колпаком сомненья.
Твоей любви прокисшее вино
Я пью - и на пол лью без сожаленья.

                 1996 г




Я променяла тебя на свободу,
На линию горизонта
Между синим небом и синим морем.
Я променяла тебя на свободу...
И живу теперь с этим горем.

                  1996 г



Закат пылающий лежит
Пурпурным заревом на кронах.
Слова любви мне говорит
Безусый юноша в погонах.
Откинув голову слегка,
Я сквозь пушистые ресницы
Смотрю как режут облака
Крылами тоненькими птицы.
Скользят напрасные слова,
Сорвавшись с алых губ корнета.
Я различаю их едва
В многоголосом хоре лета.

                     1996 г



Мне слова утешенья твои никчему.
Ты ведь рядом со мной, а он нет.
                       Почему?
Безразличны дома и деревья в саду.
Среди них я бесцельно иду, как в бреду.
В радость было мне все, когда был он со мной.
А теперь город мой словно и неживой.
Здесь душе обреченной покой не найти.
И меня от него ты не в силах спасти,
                  Мне даруя себя.
Все равно не пойму,
Как случилось, что нет его и почему.

                       198...  г




Когда душа безгрешна и легка
Мечта ее уносит в облака.
И в радости проходит день за днем.
И нежной тишиной наполнен дом.
И бархат штор - бордовая стена,
Защита от ветров. И нестрашна
Раскинутая демонами сеть.
Душа вольна, лететь иль не лететь.
Я много лет старалась не грешить.
А оказалось так нельзя прожить.
Я до сих пор витаю в облаках
Бумажным змеем в чьих-то злых руках.

                 198... г




Под неоновым солнецем застывают пруды,
И студенные зимние ветры
Без стыда донога раздевают сады,
Наслаждаясь страданием жертвы.
Под неоновым солнцем я усну вечным сном,
Погружаясь в блаженную негу...
И расплещутся кудри червоным руном
По искристому свежему снегу.

                      95 г



Матерой волчицей
              замерзаю в снегах.
Кровь из раны сочится,
              злоба гаснет в глазах.
И струится усталость
              по распухшим бокам,
И рождается жалость
              к нерожденным щенкам.

                      95 г



Миг любви покроет мне с лихвою
Прошлые безрадостные дни.
Пусть войду я девочкой чужою,
Ты меня безропотно прими.
Может так случиться, среди ночи
Ты очнешься от хмельного сна.
И явлюсь я лишь ненужным прочим,
Чем недорожит душа твоя.
Твоя мудрость чувства отрицает.
Твоя сила в ледяной броне,
От моей любви она не тает.
Не могу пробиться я к тебе.
Миг любви покроет мне с лихвою
Лет ненастных тусклые цвета.
Я останусь до утра с тобою,
Даже если я совсем не та.

                   94 г



Я не люблю тебя - мне нынче это ясно,
Но так невыносимо сознавать.
Сижу я у окна грустна и безучастна,
И на устах молчания печать.
Звонку не разорвать печального затишья,
Мне дверь не открывать с улыбкой на устах.
Мне тупо созерцать, как дождь шлифует крыши.
Мне тихо умирать при гаснущих свечах.

                     94 г



Вы суетой поглощены
И вечно чем-то недовольны.
От Бога вы отлучены,
Но даже это вам небольно.
Вы в услуженье отданы
Рублю, и служите достойно.
Вы вечной, как сам мир, войны
Добра и зла, слепые воины.
Вы в демогогии сильны.
Но разрешите вам напомнить -
Не для полета рождены
Умеющие только ползать.

                  1996



Я буду любить тебя!
       Даже если едва ли пойму,
Что ты тот кого долго и тщетно искала.
Я буду любить тебя!
       Даже если однажды уйду,
И в объятьях другого начну жизнь сначала.
Я буду любить тебя!
       Не за то что ты был или есть.
Не за то что иной, чем все те что меня окружали.
Я буду любить тебя!
       Не за то что в словах твоих лесть
Уловить не могла, оттого что они мне не лгали.
Я буду любить тебя!
       Не за то что любви неземной
Довелось мне испить из молочных рек райского сада.
Я буду любить тебя!
       Лишь за то что свиданье с тобой
Предначертано свыше, мне грешной Марии, в награду.

                         1996



Ты начитался умных книг
И отрицаешь силу чувства.
Итог: передо мной старик -
Монах обители исскуства.
Седин не видно в волосах.
Учтив, изыскан и прекрасен.
Но прах веков в твоих глазах
Для душ несведущих опасен.
Предпочитаешь ты служить
Святому духу вдохновенья.
И счастлив голову сложить
Во имя этого служенья.

                      95



Я зарываю в землю свой талант?
Позвольте с вами мне не согласиться.
Как набирает силу виноград,
Чтоб вы могли им вдоволь насладиться,
Вот так и я. Но лишь одна беда -
Моя лоза томиться в темной нише.
О помощи молю жива едва.
Увы, моей мольбы никто не слышит.

                       94



Ничего мне не хочется.
               Право, зря.
И уже не хохочется.
               И нельзя...
И уже не пророчется
               У огня.
Называют по отчеству
               Все меня.
Упрекают в неверии,
               В нищете
И в утеренной радости
               В суете.
Обезглавлено главное.
               Нынче я
По течению плавному
               Хоть куда...

               94



Белый голубь ко мне прилетает,
Клювом робко в окошко стучит.
Кто-то с ним мне привет посылает.
Кто-то дом мой незримо хранит.
Белоснежные плещуться крылья,
Когда лапки по жести скользят.
Он спасает меня от унынья.
Невпервые, небесный мой брат.
Он находит мой дом без ошибки
Среди тысяч похожих домов.
Я дарю ему нежность улыбки,
Ласку рук и признательность слов.
Я крошу ему мякушек хлеба.
В мой постылый приют тишины
Он приносит на крыльях мне небо
И привет из небесной страны.

                     96



Сильные ломаются быстрее,
Слабые бояться умирать.
Жизнь для сильных слаще и добрее,
Слабые умеют выживать.
Тянут они лямку понемногу,
Зная что убоги и слабы.
Вдаль они не смотрят на дорогу
И не ждут пощады от судьбы.
Сильный мир их слабость презирает
И вершит несправедливый суд.
Сильных груз несчастей убивает,
Слабые всю жизнь его несут.

                     96



В сад мыслей сокровенных я вхожу.
И, позабыв мирские огорченья,
Среди цветов невиданных брожу
И слушаю божественое пение.
И становлюсь наивной, как дитя,
И легкой словно перышко жар-птицы.
И ветер вдохновения шутя
Несет меня сквозь времени границы.

                          96


Стоит ваш замок ледяной
У края пропасти бездонной.
Сюда вошла я госпожой,
А может пленицей покорной.
Вдали от солнечных равнин,
Как цветик, вырванный с корнями,
Хворала я, мой господин,
И раздражала вас слезами.
Княжна снегов и горных круч,
Хребтов и мрачного затишья
Ловила солнца скудный луч
Скользивший по покатой крыше.
И зависть сердце мое жгла.
Луч солнца волен был касаться
Цветов в краю где я жила
И где желала бы остаться.

             96




Популярность: 20, Last-modified: Fri, 01 Nov 1996 06:48:47 GMT