Официальный Home page "Несчастного случая"



1.  Армаггедон                          ++-
2.  Ouh, babby!                         +--
3.  ЦПКиО
4.  16:45 (Без четверти пять)
5.  Hey, boy! (англ назв)               +--
6.  Аркадий                             ++-
7.  Радио                               ++-
8.  Собачий вальс                       +--
9.  Запах пива (До встречи в небе)
10. Инвалиды любви
11. Прекрасная леди
12. Уголочек неба                       ++.
13. Снег идет                           ++-

В записи принимали участие:
Алексей Кортнев - вокал,
гитара;
Валдис Пельш - вокал (10), танцы,
производство шумов;
Павел Мордюков - вокал
(9, 13), саксофоны, гитара (9, 4);
Сергей Чекрыжов - клавишные,
компьютеры;
Андрей Гуваков - бас;
Дмитрий Морозов - барабаны,
перкуссия.
А также: Игорь Дегтярев ("Скандал") - гитара (10),
Александр Солич ("Моральный Кодекс") - бас (9), Евгений Лепницкий
- гобой (13).

Режиссеры: Виктор Петрищев, Игорь Синяев, Андрей Синяев, Григорий Касаткин,
Андрей Чувилин.
(с) 1994 "RDM" Co. Ltd., художественное оформление

А также спасибо;
Анатолию Малкину, Антону Златопольскому, фирме "Steepler", Студенческому
Театру МГУ, родителям и друзьям.

Альбом вышел 22 октября1994 года. Средняя цена на "Горбушке"
в Москве - $8



Сладкий сок источает песок под ногой,
и тот сегодня живой, кто вчера был убит.
Ангел сел на песок у реки, на песке над рекой
он рисует рукой
десять новых позиций любви.

После смерти своей, нарожавши детей,
мы вдруг впервые с тобой остаемся вдвоем.
Наши рты открываются небу и кушают свет,
ожигаясь о снег,
запивая дождем - киселем.

( Абба абба
иц мир гешем
микхмар
иц мир лайла
гешер тов халом.
Галла галла
бекхлед энца
товма
бекхлед инцхак
сэффер яхад абба. )

Этот град обречен, до скончания дней
ему гореть, как в огне, как бы вечным огнем,
и Господь посетит эту местность
на следующий день,
через тысячу лет,
и найдет нас уснувши вдвоем.

"Я не ждал здесь кого-то застать," -
скажет он,
а мы ответим: "О'кей, мы, пожалуй, пойдем."
" Как назвать этот ветренный край? "
- нам во след крикнет он,
мы ответим: "Давай,
назови его Армаггедон. "

(Армаггедон, уоу-оу,
Армаггедон.
Армаггедон.)



Один гражданин
нашел апельсин
и понял, что это судьба.

(Пара-папара-парам )

Один идиот
пустился в поход
и дошел до второго столба.

Но я-то знал, что и этот, и тот -
лишь плод моего ума,

(и тот, и другой )

и тот, и другой рассыплются в прах,
когда кончатся эти дела.

Уоу- оу, бэби, мы знаем сами,
что наше знамя - кривое знамя,
что наши дети - кривые дети,
что в нашей жизни - немножко смерти.
Уоу-оу, бэби, идем со мною,
пока я жив, я чего-то стою,
чего-то помню, чего-то знаю,
но ангел смерти летит над нами
с тобой,
дымя своей трубой.

Один человек,
по паспорту грек,
всю жизнь провисел на дубу.

(Пара-папара-парам)

Другой человек
окончил свой век
и расплакался прямо в гробу.

Но я-то знал, что и этот и тот -
лишь плод моего ума,

( и тот, и другой )

и тот, и другой рассыплются в прах,
когда кончатся эти дела.

Уоу-оу, бэби, мы знаем сами,
что наше знамя - кривое знамя,
что наши дети - кривые дети,
что в нашей жизни - немножко смерти.
Уоу-оу, бэби, идем со мною,
пока я жив, я чего-то стою,
чего-то помню, чего-то знаю,
но ангел смерти уже над нами
летит,
какой ужасный вид.



Мы роем шахты
и прячем в них муку и рис,
и руки в брюки.
И космонавты
с орбиты брякаются вниз,
уснув от скуки.

В Нескучном парке ночь светла

(эта ночь так светла)

и их небесные тела
летят рядами.

(в парке ночью )

В канавах застывает ртуть,

(эта ртуть тяжела)

и мокрый снег ласкает грудь
чугунной Дамы.
Где мы? Мы в ЦПКиО.

(О-уо-уо-уо-уо-уо-уо )

Тепло и тихо,
ночной патруль ведет собак
среди проталин.
Слышна музыка,
речная нечисть правит бал
весны и тайны.

Оркестры гномов дуют вальс,
ночной собор пустился в пляс,
треща крылами.

Мама! Бал в ЦПКиО.



Наступит завтра.
(Сладко усни, милый крошка,
Дрожат и тают чудеса,
дражайшие тайны чудесного сна
Пора в дорогу.
порастают листвой по немногу.
Вот космонавты
Ах, вы, небесные мошки
летят обратно в небеса,
летящие радостно на небесаса
навстречу Богу.
навстречучу доброму Богу.)

В Нескучном парке новый день,
вот мы забудем в этот день
ночные срамы,
и фосфорическую муть,
и механическую грудь
чугунной Дамы.

Мама! Вот уже и все.



Я встречу тебя без четверти пять,
я перегу широченный проспект
навстречу тебе, без четверти пять
шагающей по тополиной тропе.

Пожелай мне неудачи в любви,
пожелай мне тебя потерять,
что- нибудь, чтобы меня удивить,
что угодно, только без четверти пять.

Без четверти пять окончится дождь,
застынет река, время двинется вспядь.
Без четверти пять ты мимо пройдешь,
как стрелка проходит без четверти пять.

(но)

Пожелай мне неудачи в любви,
пожелай мне тебя потерять,
что- нибудь, чтобы меня удивить,
что угодно, только без четверти пять.

Как ни суетись, нам ближе не стать,
как я ни бегу, за тобой не поспеть,
однако всегда, без четверти пять,
ты будешь глаза мои видеть в толпе.

Пожелай мне неудачи в любви,
пожелай мне тебя потерять,
что- нибудь, чтобы меня удивить,
что угодно, только без четверти пять.

(оуо)



(Ой-ей, мама-мама,
меня ты поморозила.)

Когда я был маленький, злой дебил,
за моей спиной стоял огромный мир.
Казался тенью от моих волос,
и дышалмне в темя, как теплый пес.
Но пришел черед и для моих работ,
я стал теперь другим наоборот,
и вот мои друзья - Таракан и Лев,
мы сидим на кухне меж пьяных дев,

но, что ни ночь, то круче цены на кир,
но зато самый воздух горит, как спирт,
и мы пьем его каждый день и нам каждый день мало.

(мало)

И наши руки-ноги-головы лежат в кустах,
и над нами наши дети не ставят креста,
я молчу о звезде, мы не стоим звезды,
но когда Архангел трубит отбой -

- Хей, бой!
- Молодой человек!
- Хей, бой, хей, бой!
-Человек не такой уж молодой.
- Хей, бой!
- Совсем не молодой человек.

- так вот, когда он трубит,
мы все-таки смотрим вверх.

(Ой-ей, мама-мама,
меня ты поморозила.)

Через десять дней сюда придет весна,
на губах затеплится вкус вина,
побудь со мной, поговори со мной.
- Не все же только нам бухать, о бедный ангел мой.

Я был выбелен белым как белый снег.
- Он был выбелен белым как белый дым.
Таким белым белым белым как белый цвет.
Таким белым, что стал уже почти седым.

- Содом.
- Монумент не опустит весла.
- Весна
- тебя довела до угла,
и мы стоим на углу,
и весь мир имеет форму стакана.

И какая-то баба, раскрыв крыла,
пролетает над нами, как смерть бела,
и мы смотрим вниз, вниз, вниз, вниз,
но когда Архангел трубит отбой -

- Хей, бой!
- Молодой человек!
- Хей, бой, хей, бой!
-Человек не такой уж молодой.
- Хей, бой!
- Совсем не молодой человек.

- так вот, когда он трубит,
мы все-таки смотрим вверх.

(Мы смотрим вверх-вверх,
мы смотрим вверх-вверх.

Ой-ей, мама-мама,
меня ты поморозила.
Ой-ей, мама-мама,
меня ты поморозила.)



Во зеленом садике,
под кустом смородиновым,
мы идели, баловались
пломбиром мороженым.
Такие маленькие,
такие голенькие,
рисовали крестики,
писали нолики.

Аркадий, Аркадий, Аркадий, Аркадий,
помнишь, как было хорошо?
Аркадий, Аркадий, Аркадий, Аркадий,
помнишь, как было весело?

(Оуо)

Вышли на минуточку,
не закрыв калиточку,
пошли по улочке,
как по ниточке.
В город за газетами,
за сигаретами,
оградились клетками,
стали клерками.


Аркадий, Аркадий, Аркадий, Аркадий,
помнишь, как было хорошо?
Аркадий, Аркадий, Аркадий, Аркадий,
помнишь, как было весело?

(Оуо)

Дни проходят быстрые,
уходят сладкие,
встретимся мы обратно
во зеленом садике.
По дорожкам каменным
понесут нас голеньких,
поставят крестики,
напишут нолики.


Аркадий, Аркадий, Аркадий, Аркадий,
помнишь, как было хорошо?
Аркадий, Аркадий, Аркадий, Аркадий.



(Поехали!)

О, боги, боги мои,
козероги мои,
вы сидите, как звездочки, на проводах,
в километре от бедной Земли.

О, девы, девы мои,
женевьевы мои,
вы несете локаторы на головах
и щебечете мне о любви.

(Дай поцелую, дай поцелую,
дай поцелую, дай поцелую.)

Все это слышно по
радио, радио, радио, радио,
радио, радио, радио, радио, о-о.

Останови свой траншеекопатель,
выйди на берег траншеи,
я же просил тебя - не увлекайся
левосторонним движеньем.

Это не Англия,
это Россия,
видишь ли раны в
асфальте?
Если Отчизна
тебя не просила,
зачем ты полезла
в
траншеекопатель?

Радио, радио,
радио, радио,
радио, радио,
радио, радио, о-о.

Я не могу слушать
радио, радио,
радио, радио,
радио, радио -

мой знакомый
маньяк
принимает "Маяк"
и мешает принять мне мышьяк.

(- Шабаш?
- Шабаш, шабаш, всегда шабаш.)

А я болею от
радио, радио, радио, радио, о-о.



Бабушка, помнишь, какой был день?
Я стал забывчив уже, ты знаешь.
Как раз накануне событий дали
свет, чтобы видеть, по ком стреляешь.
Знакомый студент раздобыл мне наган,
от рук до сих пор отдает паленым.
Мой дядя был мистиком в партии левых,
мой прадед приехал сюда из Лиона.

А собачий вальс придумал мой папа,
когда его выгнали за листовки,
собачий вальс любили матросы,
мой папа как раз выдавал им винтовки,
собачий вальс играли в салонах
на всех кораблях, уходящих в море...
Девочка пела в кубанском хоре,
девочка пела в кубанском хоре.

( ла-ла-ла )

Бабушка! Помнишь какой был день?
Я нарисую мелкрм зеленым:
в источник вошел крейсер "Полынь",
соки и воды текли соленым.
Бабушка я не могу отчитаться
за все недоимки в штабном обозе.
Мой крестный сгорел на работе в Помголе,
мамаша была крепостною в колхозе,
а собачий вальс придумал мой папа!

(уау)

Бабушка, помнишь, в тот день
мы стояли у причала,
и ты смотрела вслед кораблям,
но ничего не замечала.
Подружки твои и их родители,
наверное, еще махали платками,
и я поправлял на твоей голове
бантик из некой воздушной ткани...

Собачий вальс придумал его папа,
( гав-гав-гав )
когда уже было нечего делать,
собачий вальс играли по тюрьмам
на всех частях оголенного тела,
под звуки собачьего вальса команды
стоят на шканцах в открытом море...
Девочка пела в кубанском хоре,
девочка пела в кубанском хоре.

(Девочка пела в кубанском хоре,
девочка пела в кубанском хоре,
девочка пела в кубанском хоре,
девочка пела в кубанском хоре,
девочка пела в кубанском хоре,
девочка пела , девочка пела,
девочка пела, девочка...

Девочка, ангел, ты помнишь как...)




(О, ча-ча-ча.
О, ча-ча-ча.)


Запах пива несет закат
от асфальтовых акваторий.
Если долго глядеть в стакан,
Видно море.

Якорь брошен, закрыта дверь,
пятый год на вине и хлебе.
Я хотел бы сказать тебе:
(О, ча-ча-ча.
О, ча-ча-ча.)
-Бай-бай, бэби, до встречи в небе!

(О-о-о. О-о-о. О-о-о. О-о-о. )

Приходя по утрам домой
для учета в твоей конторе,
я опять приношу с собой
запах моря.

Запах тонких горячих вин,
запах медговолосой неги,
что ты сделаешь с этим?
-Бай-бай, бэби, до встречи в небе!

(О-о-о.
О, ча-ча-ча.
О, ча-ча-ча.)

Этой ночью не так темно,
чтобы вновь дожидаться дня.
Ветер с моря открыл окно.
До свидания.
До свидания.
До свидания.



(м-м-м-м)

Мы были детишки, на самом-то деле,
нам не очень-то весело было в постели,
даже ежели вдруг выпадал такой случай,
то мы трескали кофе до трех часов ночи,
и будильник на шесть утра.

(а-а-а-а)

Папа-мама, приходят с ночного дежурства,
это где-то на Курской, в холодильнике пусто,
если верить будильнику, еще не скоро,
но я чувствую жопой шаги Командора,
я не гордый, мне пора.

(а-а-а-а)

Инвалиды любви, инвалиды любви,
инвалиды любви, инвалиды любви,
инвалиды любви.

(и-и-и-и

Инвалидол.
Инвалида.
Инвалиды любви.

Oh, my beatiful!

Oh, such me, such me now!)

У тебя живет дома вонючий жираф,
Это значит, что вонючий Троцкий все-таки прав,
и наше племя козлов и вонючих уродов
не стоит ни добра, ни вонючей свободы.

Инвалиды любви, инвалиды любви,
(а-а-а-а)
инвалиды любви, инвалиды любви,
инвалиды любви.
(Ой, мыши!)

Инвалиды любви, инвалиды любви,
инвалиды любви, инвалиды любви,
инвалиды любви, инвалиды любви,
инвалиды любви, инвалиды любви.

(-Ну! Ну, давай!
-Вот она! Вот она пошла! Пошла! Пошла!

-О, Господи!)



Кто Вы, прекрасная леди
на розовом велосипеде,
злая прелестница
на шаткой лестнице,
женщина с телом из меди.

Кто Вы, небесная Тоска,
девочка с телом из воска,
юная старица
в ситцевом платьице,
пшескую стешице Полска.

Я не хочу быть так далеко,
я не могу быть так далеко,
я не люблю так далеко от Вас.

Мы будем петь сегодня ночью,
будем играть сегодня ночью,
будем дудеть какой-то новый джаз.

Кто Вы, небесная Тоска,
девочка с телом из воска,
юная старица
в ситцевом платьице,
пшескую стешице Полска.



(Пара-рам, пара-ра-ра-рам,
пара-рам, па-пара-рам...)

   или (вариант):       Gm7   Eb7+ F7+ D5-7(9-)

    Am
Я продам пиджак и куплю пальто -
Dm              G       E
Нужно делать подарки себе.
Поживу чуток, погляжу на то,
как готовится мир к зиме.
И пойду в такси зашибать деньгу,
свой трудовой кусок.
И тогда тебя подберу в снегу,
Развернувшись у самых ног.

Может быть найдется место нам, о-о,
(па-пара-рам)
может быть найдется место нам, о-о,
(па-пара-рам)
может быть найдется место нам, о-о,
(па-пара-рам)

в уголочке неба, в уголочке неба,
в уголочке неба, в уголочке неба.

(о-о-о-о-о-о-е-е

уа, в уголочке неба, уа

Кур ту теци, кур ту теци,
гайлинс манс?
Крейсо! Крейсо! Виенс, диви, трис!
Сакиет лудзу, Бегемоц...

О-о!

Сакиет лудзу, Бегемоц,
вай, лети сап!
Крейсо! Крейсо! Виенс, диви, трис!

Oh, make me fine,
oh, take me five
in the corner of the sky.)

Я продам пальто и верну пиджак -
нужно делать подарки семье.
Поживем - помрем, посмотрим, как
обращается мир к весне.
И однажды днем полетим пройтись
и увидим весь этот мир
глазами рыб, глазами птиц,
как систему озер и дыр.
Может быть найдется место нам, о-о,
(па-пара-рам)
может быть найдется место нам, о-о,
(па-пара-рам)
может быть найдется место нам, о-о,
(па-пара-рам)

в уголочке неба, в уголочке неба,
в уголочке неба, в уголочке неба.

(в уголочке неба, в уголочке неба,
в уголочке неба, в уголочке неба...

Может быть найдется место нам,
может быть найдется место нам,
может быть найдется место нам,

о-о-о-о-о-о-е-е

может быть найдется место нам,е-е.)



Туда-сюда, так-так, едва-едва -
появляются ноги, потом сразу голова.
И, как Афродита из пены пивной,
он каждое утро рождается вновь.
Какой ужасный дым, какой ужасный чад,
его матери стареют, его чада кричат,
он сидит на крыше, теплой, как булка хлеба,
ковыряя указательным пальцем небо.

Снег идет из дырки в небесах,
через дырку ему видно чьи-то белые глаза,
он не ест, не спит, он слышит голоса.
Такое ощущение, что за потолком,
за лазурью, за глазурью, за небесным огнем
кто-то постоянно шепчется о нем.

( Уо-уо-уо, ла-ла-ла,
уо-уо-уо, ла-ла-ла,
ибо что такое мир, когда не пир во имя Любви.)

Туда-сюда, он дожил до 25 лет,
его деньги крошатся, как черствый хлеб,
но этих подарков задрипанных фей
еще хватает на книги и на портвейн.
Какой ужасный дым, какой ужасный чад,
вчера он видел во сне восьмерых волчат
и по некоторым признакам он вычислил вв них
восьмерых нерожденных детей своих.

Снег идет из дырки в небесах,
все волчата закрывают свои серые глаза,
нам пора уснуть на трижды три часа.
Может быть, в какой-нибудь далекой стране,
на ветренной Венере или на полной Луне,
кто-то также спит и видит нас во сне.

( Уо-уо-уо, ла-ла-ла,
уо-уо-уо, ла-ла-ла,
ибо что такое мир, когда не пир во имя Любви.)

Снег идет буквально каждый год.
Род приходит, род уходит, а снег все идет.
Он пойдет, приляжет и опять пойдет.




1.  Майне либер танц                    +/-
2.  Два осетра                          +/.
3.  На берегу пустынных вод
4.  Мальчик Андрюшка                    +/-
5.  Бумажный голубок                    .
6.  Блюз для тех, кто спит со мной
7.  Песня о Москве                      ++-
8.  Песня о сталинском соколе           .
9.  Простые радости земли               +++
10. Делать мое дело
11. Все-все

Все песни написаны и аранжированы командой "Несчастный
Случай"

В создании этого альбома принимали участие:


Абилова Валентина - воплощение образа Якоба в липе;
Алексеев Александр - создание образа Якоба;
Алексеева Екатерина и агенство "Интер-Медиа" - информационное
спонсирование;
Бахметьева Наталья - грим;
Бек-Назарова Елизавета - скрипка (7);
Бершидский Юрий - бескорыстная помощь в записи;
Вилкавысская Елизавета - фагот (11);
Гердаускас Донатас - кларнет (9);
Гуваков Андрей - бас-гитара;
Дегтярев Игорь - электрогитара (1,4,7,8,10);
Дедковский Александр, группа "Квартал" - труба (8);
Енокян Армен - народное пение (3);
Златопольский Антон, АТВ - спонсирование записи
Касьянов Сергей - фотографии;
Кириллов Игорь, народный артист СССР - декламация (8);
Китаев Сергей - труба (3, 7);
Клишин Олег - звукорежиссер записи;
Коваль Мария - скрипка (7);
Кондратинская Елена - скрипка (7);
Кортнев Алексей - вокал,
гитара;
Костецкая Оксана - вокал (1, 8);
Костин Борис - импрессарио команды "Несчастный Случай", свистун
(4);
Курлянский Дмитрий - флейта (3, 7, 9, 11);
Кузнецов Владимир, "RDM" - мастеринг;
Лазарева Татьяна - вокал (2);
Ланская Елена - выкрики (4);
Липницкий Евгений - гобой (9, 11);
Лихачев Максим, группа "Квартал" - тромбон (8);
Малкин Анатолий, "Новая Студия" - спонсирование записи;
Медная группа оркестра ? 13 штаба ордена Ленина Московского военного округа
- (7);
Мордюков Павел - вокал,
саксофон, гитара;
Морозов Дмитрий - барабаны,
перкуссия;
Московский Музыкальный Сервис - студия, в которой была сделана запись;
Наниташвили Гоча - народное пение (3);
Несчастный Случай, команда - коллективный автор и аранжировщик всех песен;
Нефедов Павел, фирма "Апостроф" - дизайн альбома, неоценимая
помощь
Оппенгейм Борис - любезнейшая помощь в записи
Охлопков Владимир, банк "Деловая Россия" - спонсирование записи;
Пельш Валдис - вокал, храповик,
варган;
Петрищев Виктор - инженер записи;
Поспелов Кирилл, фирма "Апостроф" - дизайн альбома, пре-пресс;
Радио 101 - информационная и вообще поддержка
Рено Бертран - виолончель (2);
Савостьянов Серж, фирма "Апостроф" - шеф-дизайн альбома, фотографии;
Селиванов Максим, компания "Стиплер" - генеральное спонсирование
записи;
Синяев Андрей - сведение (2);
Студенческий Театр МГУ - родительское гнездо, где НС репетирует и часто
выступает;
Судец Татьяна, лауреат XI Всемирного Молодежного Фестиваля в Гавване -
конферанс;
Феофанов Андрей, "RDM" - выпускающий продюсер;
Чанкин Владислав - немецкая речь (1);
Чеглаков Андрей, компания "Стиплер" - генеральное спонсирование
записи;
Чекрыжов Сергей - клавишные,
компьютеры, вокал;
Чигладзе Мамука - народное пение (3);
Чувелев Дмитрий - бас-гитара,
электрогитара, мандолина;
Шишкин Иван, фирма "Апостроф" - дизайн альбома, общее рендерение;
Якоб - молодой, бисексуально ориентированный пастух;

Примечание 1. Обычная и радио версии песни "Простые
радости Земли" различаются следующим образом: в радиоверсии вместо неприличного
слова звучит тональный сигнал частотой 220 герц. В остальном
песни совпадают.

Примечание 2. Оригинальный альбом содержит 23 звуковых
трека. Треки 1, 3, 5, 7, 9, 11, 13, 15, 17, 19, 21 по-своему хороши, но
не содержат музыки.

Альбом вышел 22 октября 1994 года. Средняя цена на "Горбушке"
в Москве - $8




(А-а-а! О-о-о!)
О, маин либер!
( О-о-о!)
О, маин либер танц!
( О-о-о!)
Ком гиб цум мир, бэби!
( О-о-о!)
Их шприцен, шприцен зо...
(Marsch!)

Мой миленький дружок, любезный пастушок,
(Links um!)
на солнечном плацу дудит в тугой рожок.
(Links zwei, drei, vier!)
На солнечном плацу среди любезных дам...
(Halt! Los! Und jetzt alle tanzen, ihr - Arschlocher!!!)

O, Mein Liber Tanz,
о, майн либер танц, танц,
о, майн либер танц, танц,
о, майн либер танц.
(У-у! О-о-о-о! Оу! йа! О-о-о-о!)
О, майн либер танц!
(О-о-о-о!)
Ком цум мир ин дас бирваген, Машька!
(О-о-о-о!)
Их шприц зо гут...

Когда я стану старый-старенький старичок,
я буду иметь весь этот мир за пятачок,
все то, чем ныне горд,
к чему стремился столько лет,
не будет стоить ничего перед лицом иных побед -
(Э-э-э!)
над вечностью,
над вечностью,
над вечностью.
(Ах-ха-ха-ха-ха!

Siegfried! Siegfried! Ich bin Manfred.
Es kommt die gluckliche Zukunft!
Horst du mich? Horst du mich, Manfred?)

А сейчас, когда становится темно,
прилетают такие странные-странные птицы.
И вот они стучат мне клювами в окно,
а быть может, это мой ангел-хранитель стучится?
И тогда подымаюсь с постели я
и спрашиваю у них не без опаски:
"Почему вы так странно смотрите на меня,
мои милые деревянные глазки,
милые деревянные глазки?"
(А-а-а-а-а!)

Джонни, ком раус,
Джонни, ком дох ин унзер шейнес ляйхенхаус,
вирн хабен эппфель, оу, вир зауген зи аус,
Джонни, ком дох ин унзер шейнес ляйхенхаус,
вирн хабен эппфель, оу, вир зауген зи...

О, майн либер!
Ком гиб цум мир, бэби, бэби, бэби, бэби,
бэби, бэби, бэби, бэби, бэби, бэби, бэби, бэби,
бэби, бэби! Их шприц зо гут.

И вот так они прилетают каждую ночь и каждый день,
и говорят мне, что вроде Володи я,
но я не отвечаю,
мне отвечать им лень,
ведь я-то точно знаю,
что это все,
(это все...)
это все, все, это все, все, это все -

пародия на вечность.

Мой миленький дружок,
(Хо-хо!)
любезный пастушок,
на сумрачном плацу
(Хо-хо!)
откинул свой рожок.
Средь плачущих друзей,
(Хо-хо! Хо-хо!)
в кругу сопливых дам.
О, майн либер...

(Bruder!.. Bruder!.. Reuter des groben Friedrichs!..
Geht nach Hause! Es ist aus...
Wir kapitulieren!Schlub damit!
Wir sind kaputt!.. Ende... Aus!..
Давайте петь, ребята! Давайте петь...)

О, майн либер танц,
о, майн либер танц,танц,
о, майн либер танц,танц,
о, майн либер танц.

О, майн либер танц,
(О, майн либер!)
о, майн либер танц,танц,
(О майне, о майне, о майне-майне-майне!)
о, майн либер танц,танц,
(Иммеглихь!)
о, майн либер танц.



Два осетра, брат и сестра,
плыли вниз по реке и нашли чемодан в песке.
Встретился им юный налим
в золотом челноке, со стеклянным веслом в руке.

О, не бойся, сынок, усни, усни.
(О, не бойся, сынок, усни.)
В наш тихий дом приплывут они.
О, будь счастлив, сынок, мы спим, мы спим.
(О, будь счастлив, сынок, мы спим.)
Если они приплывут, то я тотчас открою им.

Два осетра завтра с утра
приплывут в океан, распахнут чемодан,
а там - моря дары, две баночки икры
и копченый налим, что недавно встречался им.

(Усни,усни,усни.)



(Цинхаро. Цинхаро. Чамо виаре.
Виджода. Цинхаро. Чамо виаре.

Хо-хо-хо-хомо Люденс

Пу! Пу! Пу! Пу! Пу! Пу! )

На берегу пустынных вод
водили девки хоровод,
и Императору Петру
плевали в кофей по утру,
они ему мешали жить -
не дали город заложить,
и даже Богу самому
не догадаться - почему.

Дэнс, дэнс, дэнс - еще четыре-тыре такта.
(Хо-хо-хо-хомо Люденс)
Дэнс, дэнс, дэнс - еще четыре-тыре такта.
(Хо-хо-хо-хомо Люденс)
Дэнс, дэнс, дэнс, дэнс, дэнс, дэнс,
дэнс, дэнс, дэнс.

(Хо-хо-хо-хомо Люденс
Пу! Пу! Пу! Пу! )

Когда я буду далеко,
(когда я буду далеко )
не надог плакать, Сулико.
(О- о- о)
Когда я в дальней стороне,
(когда я в дальней стороне )
живи и помни обо мне.
(Е - е)
Глазами, полными тоски,
(глазами, полными тоски )
ты смотришь в сторону реки,
(А- а- а)
где девки водят хоровод
(Ready! Steady! Na mopede go!
Such me, such me now. )
на берегу пустынных вод.

Дэнс, дэнс, дэнс - еще четыре-тыре такта.
(Хо-хо-хо-хомо Люденс)
Дэнс, дэнс, дэнс - еще четыре-тыре такта.
(Хо-хо-хо-хомо Люденс)
Дэнс, дэнс, дэнс, дэнс, дэнс, дэнс,
дэнс, дэнс, дэнс, дэнс, дэнс, дэнс,
дэнс, дэнс, дэнс, дэнс, дэнс, дэнс,
дэнс, дэнс, дэнс, дэнс, дэнс, дэнс,
дэнс, дэнс, дэнс, дэнс, дэнс, дэнс,
дэнс, дэнс, дэнс, дэнс, дэнс, дэнс.

(Пу! Пу! Пу! Пу!
Come on, baby-baby, come on, baby-baby,
come on, baby-baby, come on, baby-baby,
come on, baby-baby, come on, baby-baby, yah! )



(Во! Во! Во! Секи, секи, Серый, зэко, зэко, зэко! )

У костра над речкой, темно за плечами,
сидят со спиртом, с вином и с чаем.
Пьется не допьется, до утра, до света,
лежат мотоциклы на траве спелой.

Мальчик Андрюшка плачет- помирает:
звездочки на небе, на звездочках люди.
"Божия коровка, полети на небо,
замолви словечко за мое сердечко."

Мальчик Анрюшка, нет те облегченья -
звездочки в зубах у нее, пепелна плече у нее.
"Девочка Анжела, остуди мне тело
лаской неумелой, вроде поцелуя."

"Бедный мой Андрюшка, я совсем продрогла,
лет моих немного, я боюся Бога,
мой отец учитель, мать санитарка,
ничего не скроешь ни умом, ни телом..."

Девочка Анжела, ангел мой небесный,
Бог-то не заметил грех-то твой - он детский,
он усыпан пеплом, развеян ветром,
вымыт белым спиртом, да небесным светом.

(Оба-диби-доб, оба-диби-доб, шудаб.
Оба-диби-доб, оба-диби-доб, шудаб.
Оба-диби-доб, оба-диби-доб, шудаб.
Оба-диби-доб, оба-диби-доб, шудаб.
Оба-диби-доб, оба-диби-доб, шудаб.
Оба-диби-доб, е-е. Оба-диби-доб, шудаб, е-е-и-е.
Оба-диби-доб, е-е, Оба-диби-доб, шудаб, е-е-и-е.
Оба-диби-доб, е-е. Оба-диби-доб, шудаб. Шудаб.)



(У-у-у-у-у-у-у-у, ай-яй )

Бумажный голубок не хочнт лечь на землю,
из окон - желтый дым овальных сигарет,
и небо, как на столб, на желтый дым осело,
и вечер под зонтом имеет желтый цвет,

но черно-белых игр несложные законы
никак не обойти, невероятно юн
проходит лейтенант, и ломятся балконы
от перегнутых тел, и проростает вьюн

сквозь ежики волос на головах округлых,
сквозь россыпи голов и плеши площадей,
а дети, между тем, играют деловито,
им, детям, все равно, их к ужину зовут,

(Трр-чики-т-па, трр-чики-т-па,
уи-уа-ба-па, уи-уа-ба-па-уа-ба-па,
уи-би-па-бу-пай... )

а мы со страхом, что вьюн уронит семя,
темны его цветы, и сон толпы глубок,
но посмотрите как не хочет сесть на землю

(У-у-у-уу-у-у )

бумажный голубок, бумажный голубок,
бумажный голубок, бумажный голубок,
бумажный голубок, бумажный голубок.

( У-у-у-ай, у-у-у-ай,
у-у-у-ай, у-у-у-ай. )



Иногда вот сне я говорю с самим собой,
но собеседник мой молчит, мычит и тычит пальцем, как немой.
Все обесточено во сне,
и в безобразной тишине
я напеваю блюз для тех, кто спит со мной.

Иногда (иногда) и ты (и ты )
бочком втираешься сюда ( да-да-да )
и в ослабевшей голове моей вдруг растекаешься водой
( Боже мой ).
Но я спокоен как вода ( он спокоен ),
все высыхает без следа,
оставив только блюз для тех, кто спит со мной.

(Нормально! - Нормально! )

Иногда во сне я тоже мучаюсь мечтой -
проснуться обнямшись, но только, только, ради Бога, не с тобой.
Подальше спрячь свое лицо
и научись, в конце концов,
петь этот блюз,
прощальный блюз,
окончательный блюз

( - Е-е! Е-е-е-е! Шабади-буда-буда! О-о-о! Эй!
- Нормально! )

для тех, кто спит со мной.



Hm                      Hm7+5
До электрички на Москву остался ровно час,
Hm7                                 Em
И этот час я проживу так далеко от Вас.
Em                           Em7+5
В такой пустынной пустоте, прозрачности такой,
Em7                           F#
что можно тронуть горизонт рукой.

Я в ненаглядный город свой сойду на Текстилях,
Вагон качнется голубой на золотых осях.
Зажатый шаткой толпой я вынырну к реке,
И наконец прижмусь щекой к твоей щеке.

Припев1:
        Нm          Hm7+5     Hm7
        Куда мне укрыться от нашей
                      Em      Em7
        капризной любви, Москва?
        Нm             Hm7+5            Hm7
        Блестит на ресницах твоих проводов
                 Em       Em7
        мокрый свет, Москва.
            F#             Em
        На башнях горят огни,
             F#
        И, значит, еще нас хранит
                          Em7
        твоя любовь, Москва.

Летим над лентою реки,
над маревом седым,
и, как всегда, твои духи
напоминают дым.
Гремит восторженный салют,
и ждать уже невмочь,
в домах играют и поют,
приходит ночь.

И твой безумный шепоток
струится у лица,
и бьется рыжий завиток
Бульварного кольца.
Столица радости моей
и ревности моей,
еще успеем на метро,
летим скорей.

Нам негде укрыться от нашей капризной любви, Москва.
Влюбленный в столицу, я знаю, ты даже в капризах права.
На башнях горит восход,
и, кажется, вновь нас спасет
твоя любовь, Москва.

( Твоя любовь, Москва,
твоя любовь, Москва,
твоя любовь, Москва )




(Хер-лори-лори-бом-бом.
Орие.
Хер-лори-лори-бом-бом.
Орие.
Хер-лори-лори-бом-бом.
Орие.
Ха лед назах.
Хер-лори-лори-бом-бом.)

Кто там пролетает над нами,
на миг затмевая сиянье Селены?
Кто падает в жерло вулкана,
чтоб завтра рекою беспечной потечь?
Кто властвует равно над ветрами пустынь
и царями людских поселений?
Скажи нам, поэт, если сможешь облечь
этот образ в певучую речь.

Вот он стоит над рекой
и видит блеск и покой,
но выбирает свободу.
Всего лишь маленький шаг -
оно со свистом в ушах
летит в алмазную воду.
И, кувыркаясь в волнах,
сама, как птичка, - она
взлетает рыбкой летучей.
И, совершив полный круг,
я над рекою сам-друг
стою над бешеной кручей,
над бешеной кручей,
над бешеной кру-ла-ла-ла!

Хочу, как сталинский сокол,
как сталинский сокол -
уж как лететь, так высоко,
нырять, так глубоко.
Вода подернута ряской, а небо -
истыкано папироскай-яй,
а я - как сокол, я сокол,
нерусский, неброский,
а я - как сокол, я сокол,
нерусский, неброский.

(Хер-лори-лори-бом-бом.
Орие.
Хер-лори-лори-бом-бом.
Орие.
Хер-лори-лори-бом-бом.
Орие.
Ха лед назах.
Хер-лори-лори-бом-бом.)

Скажи нам, кто в женщину входит без стука
и пьет, никогда не прощаясь?
Кто холоден, как эскимос на ветру,
и визглив, как в полете картечь?
Чей выдох подобен мечу, чья рука
смертоносна, как ослиная челюсть?
Ну, спой нам, певец, мы вольем твою речь,
мы стоим, снявши головы с плеч.

Она лежит во весь рост,
от океана до звезд,
откинув край стратосферы.
И залетают орлы
в его разверстые рты
и рыбы бьются о склеры.
И нету мочи сносить
и эту волчую сыть,
и это детское счастье -
что я лишь мох на коре,
что я лишь волос в ноздре,
лишь белый клык в этой пасти,
я клык в этой пасти,
я клык в этой па-ла-ла-ла!

(А-а-а...)

Хочу, как сталинский сокол,
как сталинский сокол -
уж как лететь, так высоко,
нырять, так глубоко.
Вода подернута ряской, а небо -
истыкано папироскай-яй,
а я - как сокол, я сокол,
нерусский, неброский,
а я - как сокол, я сокол,
нерусский, неброский.




(У-у-у-у-у)

Простые радости Земли
скорей, чем нам, нужны самой Земле.
И если вовремя понять,
что жизнь легка, то жизнь тогда легка.
А мы стоим на берегах
молочных рек по пояс в киселе,
и только редкие кресты
простых церквей торчат из молока.

(У-у-у-у-у)

С убогим скарбом на руках
окрестный люд спускается с холмов,
пока не скисло молоко,
и можно пить и плавать в молоке,
отнюдь не к дальним берегам -
их вовсе нету, дальних берегов,
а просто так, туда-сюда,
бултых-бултых, на легком челноке.

Простые радости Земли,
такие как кисель и молоко,
дают иллюзию любви,
(дают иллюзию любви)
чего-то там нашептывают нам.
(А-а-а!)
Но стоит капельку отплыть,
и в тот же миг Земля вздохнет легко,
и пустотелая Луна,
(и пустотелая Луна,)
скосив глаза, заскачет по волнам.
(У-у-у-у-у)
Мой зачарованный пловец,
плыви и ты, плыви и ты,
чтоб не остаться одному,
когда туман укроет Божий мир.
Плыви туда, где нет любви,
и боли нет, и радости просты,
тихонько, следом за людьми
и их детьми, блядьми и лошадьми.



У стола сидело тело
одинокого дебила,
мимо медленное время
одиноко проходило.
Кабы выросли на теле
хоть какие-то крыла,
ну, разве бы оно сидело,
не летало бы туда-сюда?

А мимо тела шли солдаты
в одинаковых штанах,
здоровенные ребята,
все медали в орденах.
"Почему сидишь ты, тело,
не летаешь в облаках,
в то время как мы летаем смело,
в одинаковых штанах?"

"Отойдите, ради Бога,
не давите на меня,
мне осталось так немного,
может, три-четыре дня,
отойдите, не шумите,
не пойду я никуда,
вот лучше я спою вам песенку,
которую пою всегда!"

(хо-хо)

дай мне делать мое
(ну дай мне, дай мне )
дело, дело.
Дай мне делать мое дело,
дай мне делать мое, е-е, е-е-е-е-е-е,
да-да-да-да-дай, да-дай чего-нибудь.

Кабы я была девицей,
я жила бы за границей,
вот она, моя кручина -
почему-то я мужчина.
Кабы было бы возможно,
я бы жил наоборот,
все же тоже я художник,
а не просто идиот.

Почему у них мясо,
у меня же ни рубля?
Потому что я вася,
и васей помру я!

Отойдите, надоело,
я и сам уже не рад,
мне не нужно ваше небо,
там полным-полно солдат,
отойдите не шумите,
не пойду я никуда,
вот лучше мы разучим песенку,
которую поем всегда!

Дай мне делать мое дело,
(хо-хо )
дай мне делать мое
(ну дай мне, дай мне)
дело, дело.
Дай мне делать мое дело,
дай мне делать мое, е-е, е-е-е-е-е-е,
да-да-да-да-дай, да-да-да-да-да-да-дай.


Дай мне делать мое дело,
(хо-хо )
дай мне делать мое
(ну дай мне, дай мне)
дело, дело.
Дай мне делать мое дело,
дай мне делать мое, е-е, е-е-е-е-е-е,
да-да-да-да-дай, да-да-да-да-да-да-дай
чего-нибудь.
Да-да-дай-дай чего-нибудь.
Да-да-дай-дай чего-нибудь.
Да-да-дай-дай чего-нибудь.
Да-да-дай-дай.



(Алеша! Домой! )

Весной
все дети резвые бегут
бегом
к реке, в руке рука.
Домой
детей зовут, напрасен труд
их звать.

Долог долгий путь через луг,
и все-все.
Звонок звон травы и жуков,
и все- все,
все-все.

И так
мы забежали далеко,
где нет
ни крика, ни дымка.
Рука
в руке над белою рекой,
и снег
слетает на луга.

Долог был твой путь через луг,
и все-все.
Звонок был твой смех и напев,
и все-все.

Долог был твой путь через луг,
и все-все.
Звонок был твой смех и напев,
и все-все,
все-все.





Все песни, кроме (15) написаны и аранжированы командой
"Несчастный Случай".
Песни "Закат багров" и "Зимние сны молодого человека"
написаны и любезно предоставлены нам для
исполнения Александром Барабашевым. Мелодии песен "Последний Облом
(Столбы)" и "Метро (Мама)" написаны при участии
Александра Петросяна.

Те, кто работал над "Межсезоньем":

Буртман Александр - цифровой мастеринг;
Гнездилов Дмитрий - режиссура записи и мастеринга микширования;
Гуваков Андрей - бас-гитара;
Ерошенков Сергей - любезное финансирование;
Кортнев Алексей - вокал,
акустическая гитара;
Костин Борис - координация;
Мордюков Павел - вокал,
саксофон, акустическая гитара;
Морозов Дмитрий - барабаны,
перкуссия;
Овчинников Владимир - запись и аналоговый мастеринг;
Пельш Валдис - вокал, сампон;
Петроченков Виктор - дружественное финансирование
Поспелов Кирюша - скан, дизайн;
Савостьянов Сережа - шеф-дизайн;
Толмачев Михаил - активное финансирование;
Феофанов Андрей - выпускающий продюсер "RDM"
Чекрыжов Сергей - вокал,
рояль, аккордеон, челеста, электроорган;
Чувелев Дмитрий - вокал,
электрогитара, контрабас;

Запись и аналоговый мастеринг сделаны весной 1996 года
в студии "Мосфильма", цифровой мастеринг - летом 1996 года в
студии Московской консерватории.

Альбом вышел 2 ноября 1996 года. Средняя цена на "Горбушке"
в Москве - $9



Когда придет последний облом,
я выйду в мир и стану столбом.
Я встану тут, во дворе, в центре страны,
о, в жерле весны.
Я въелся в жизнь, как купорос.
Я вырос тут, и тут же я врос.
И вот стою во дворе, жажду любве,
о, радуйся мне!

Когда проешь авансы судьбы -
иди ко мне, мы будем столбы.
Зажмем в зубах провода, чтобы ловить,
о, токи любви.
Я был один, я был ничто,
но мы вдвоем - уже кое-что!
Мы тут зародыш стены, мы эмбрион,
о, новых времен, светлых времен...

Рубанки нам разгладили лбы.
Рабы не мы, зато мы столбы.
Мы тут стоим во дворах, ждем перемен,
о, тут мы в чести!
Но нам еще расти до небес,
идите все, мы будем как лес,
мы встанем тут, в стороне, к новой весне
мы хочем цвести...

Каждый день я жду падения
тех, кто выше меня.
Каждый день я вижу рвенье
тех, кто пока со мной.
Каждый день я слышу тленье
тех, кто уже упал.
Как мне быть, чтобы быть собой?
Ой-ой-ой-ой-ой...
Как мне быть, чтобы быть собой?
Ой-ой-ой-ой-ой...
Как мне быть, чтобы быть собой?
Ой-ой-ой-ой-ой...



( - Hey, boy! Are you ready?
- Yeah, we wanna know our past!
- I'll tell you, I guess.
- We'll sit quiet.
- And close your eyes, imagine:
Sun...
- Goes down!
- Over the step of great size.
Red Army troops are longing for fight.
- But!
- Now they are having their rest playing hot jazz!)

В джаз-клубе РККА сегодня играют би-боп.
Уставшие эа день бойцы разбирают Колтрейна.
В напоенных смертью руках трепещет звучащая плоть.
Знамена и седла побросаны прямо на сцене.

Товарищ военный, зачем эта грусть?
Быть может, назавтра разрушится мир...
Товарищ военный, сыграй новый блюз,
который для нас написал командир!

(You know, honey, it's really hot jazz! )

Враги отступили к реке, и можно спокойно курить,
забыть про дурацкие мерши и польки Паркасса.
А завтра опять на войну, а завтра придется залить
холодную землю волнами горячего джаза.

Товарищ военный, зачем эта грусть?
Быть может, назавтра разрушится мир...
Товарищ военный, сыграй новый блюз,
который для нас написал командир!

Товарищ военный, зачем эта грусть?
Быть может, назавтра разрушится мир...
Товарищ военный, ну, сыграй новый блюз,
который для нас написал командир!



Мой сосед по утрам доедает бычки папирос,
как обычно проснувшись одетым.
И глядит в потолок, изучая еврейский вопрос,
в ожидании вечного лета.
Он заходит ко мне с прошлогодним кроссвордом в руках,
улыбаеся мне и стремительно бьет меня в пах!
О-о-о!!!
Совершенно неясно, что он сделает завтра.
Зоология.
Это зоология, зоология -
вы понимаете меня, я...

(Ай лав ю, бэби, бэби!
Ай вонна кисс ю, кисс ю!
Ай гонна тач ю, тач ю! )

Мы привыкли при виде ментов делать руки по швам,
вдруг решат покомандовать нами?
Мы привыкли подолгу глядеть из окон по утрам -
Вдруг опять перекрасили знамя?
Я готов предугадывать мысли людей и собак.
Но мышление устриц - это какой-то мрак.
О-о-о!!!
Совершенно не ясно, что придумают завтра.
Зоология.
Это зоология, зоология...

И вы можете сделать меня козлом,
можете сделать меня послом,
можете выстроить мне дворец,
можете завтра спалить мой дом,
можете бредить моей головой,
можете торжественно спать со мной,
но вам не удастся только одно -
это скрестить меня с собой, ой!

Ой, зоология,
это зоология, ага, зоология,
вы понимаете, я...



Ласки мулаток, медвяный запах,
вкус кальмара, архипелаги,
балые яхты на фоне заката,
тени изяшны в вихре танго...

Запах прибоя песок сохраняет.
Тяжесть лучей уходящего солнца.
Ночь приближается, ночь означает,
что тени изящны в вихре танго...

Но это, это только
зимние сны, зимние сны,
зимние сны молодого человека.

Ночь безмятежна, мгла прозрачна,
звери затихли в загадочных чащах,
бриз принесет нам свежие вести,
и тени умчатся в вихре танго,
тени исчезнут в вихре танго...

Но это, это снова
зимние сны, зимние сны,
зимние сны молодого человека,
зимние сны, зимние сны,
зимние сны молодого человека.



Они научились играть рок-н-ролл,
но они играют парад-алле.
И если теперь не сажают на кол,
то и так все сидят на игле.
Они наигрались со словом "смерть"
и взялись за слово "любовь".
Но если не будет спроса на нефть,
то на экспорт пойдет наша кровь...

Оставьте меня
с вашей гражданской войной.
Если вам нужен я,
так я не хочу быть собой.
Оставьте меня,
кто вам сказал, что я ваш?
Да, я имею блажь
я выбираю мажорный прикид,
играя траурный марш,
играя траурный марш,
играя траурный марш.

Они догадались признать вину
и не знают, что делать с ней.
Ведь сколько б ни ставили раком страну,
на безрыбье не станет сытней.
Они разделили отцов и детей
на евреев и тра-та-татар.
Но там, где никого не спасает Матфей,
никого не спасет "Капитал".

Оставьте меня!
Я не совсем здоров,
если вам надо любви,
так я ненавижу любовь.
Оставьте нас,
кто вас просил за нас?
Я говорю "Атас!",
и мы выбриваем седые виски,
играя камерный джаз,
играя камерный джаз,
играя камерный джаз.
Играя то, кем я был.
Играя то, чем я стал.
Играя с кем буду я.



Я понял вчера, что теснит мою грудь.
Отчего мои ребра похожи на ребра сот.
И мне кажется - это воск, это воск, и еще чуть-чуть,
и я займу свое место в музее мадам Тюссо.

Я твержу свои речи, но твердеют мои глаза.
Я подам тебе руку - ты раздавишь мою ладонь.
И, конечно, смешней всего то, что это уже не сон,
я готов занять место в музее мадам Тюссо.

И я встану в ряду прочих великих свечей.
Мы красиво одеты, но нету внутри фитилей.
Я не был согласен на это лицо, но что-то внутри оказалось сильней.

Посетите меня в музее мадам Тюссо.
Посетите меня, посетите меня, посетите меня,
посетите меня в музее мадам Тюссо.



Звоны огненных одежд,
колокол полудня - прочь,
в мире разовых надежд будет ночь.
Звезды сыплются на грудь,
ты хотела бы уснуть,
только разве нынче ночью уснешь?

Ты сидишь на чердаке
с вечной свечкой в кулаке,
и летает звездный рой пред тобой.
Я иду по голубям,
злые рифмы теребя,
так безбожно далеко от тебя.

Но часы, сияя лаком,
неким округленным злаком
израстают из проема в карточной стене.
То ли глаз пятно слепое,
то ли штемпель на обоях,
на письме от времени ко мне...
Но на письма времени нет.

Редкий воздух разогнав,
время носится стремглав,
солнце быстрое кипит между трав.
Это юной жизни сок,
и горячий кипяток
я несу тебе, в ладони собрав.

По цифирной по тропе
время движется к тебе,
Время ухает в ушах, как в трубе.
Так давай же, наконец,
соразмерим стук сердец,
форму губ и минут бег...



Мама, здесь трещина в доме,
эта трещина в доме -
под нами роют метро, о,
мама здесь трещина в доме,
эта трещина в доме -
под нами роют метро, о-о.

В центре столицы,
в контакте с милицие-е-ей
и прочими лицами
из тех, кто носит жетон,
я болел в детстве свинкой,
в юности - свингом,
а потом излечился,
и поверил как в крепость в свой дом.
И я жил между прочих
и вставал среди ночи,
ощущая на почве
некий беспочвенный гул...
И однажды зимою
треснул пол подо мною,
и я лег животом на паркет
и впервые взглянул,

мама, в эту трещину в доме,
эту трещину в доме -
под нами роют метро, о-о.

А в начале апреля
появился из щели
человек в отутюженной робе
и мягко сказал,
что, мол, его поздравления,
что есть общее мнение,
что мой дом оборудуют
под пересадочный зал.
И я звал тебя, мама,
но в трещину прямо
шли бригады проходчиков
с песней гражданской войны.
Ослабевший от горя
я уснул в коридоре,
и тогда под меня
подвели эскалатор они, о,

мама, здесь трещина в доме,
эта трещина в доме -
под нами роют метро, о-о.

Но знаешь ли, мама,
я прижился здесь, мама,
здесь ветер и мрамор,
и я не плачу за проезд,
я ношу желтый китель,
я хожу только прямо -
образцовый житель
показательных мест.
Прихидя домой, мама,
я тяну из кармана
связки своих пятаков
и под землю, гуд бай!
Здезь моя Ойкумена,
приезжай непременно
навестить меня, мама,
в этот мраморный рай.

Мраморный рай, мраморный рай,
мраморный рай, мраморный рай,
мраморный рай, мраморный рай,
мраморный рай, мраморный рай,
мама, здесь трещина в доме,
эта трещина в доме -
под нами роют метро, о,
мама, здесь трещина в доме,
эта трещина в доме -
под нами роют метро, о,
слева роют метро, о,
вчера рыли метро, о,
завтра будут рыть,
под нас копают, мама!



                      Gm
Вчера была среда, сегодня понедельник,
                    Dm
А я опять стою без дела и без денег,
                    A7
Но на челе моем сомнения ни тени,
                         Dm
Зато - уверенность в конце.

  Мы все стоим под звуки овощного танго,
  под крики "гол", под запах полиуретана,
  и от привычки улыбаться беспрестанно
  крепчает кожа на лице.

А говорящая собака чау-чау
проинесла довольно внятно: "Вау-Вау!"
Ее, проклятую, ничто не возмущало,
чернели кляксы на снегу.
  Мы все стоим под звуки овощного танго,
  нас привлекает этот супер-овощ манго,
  и за зеленым солнцем, как орангутаны,
  по крышам дворники бегут.

В своих скитаниях по дебрям магазинов
мы натыкаемся на трупы апельсинов,
где инквизиторы в халатах и лосинах
          B              A
Поют над нами, как соловьи...
          B              A
Поют над нами, как соловьи...
                        (Соловьи...)

        Я подарю тебе, ах (ап-п-чхи!), овощное танго...
        Но это странно, Боже мой, как это странно...
        Беги, любимая, я знаю - эта ранка
                   A         Dm
        Ведет к погибели любви...




"Какой длиннющий день", - подумал я,
а вслух сказал: "Еще не так темно."
Она зажжет торшер, и не допьет вино,
она большой любитель полумер.

"Мне завтра к десяти", - подумал я,
а вслух сказал: "Мне завтра к десяти".
Она поднимет бровь, но скажет мне: "Сиди",
и остановит стрелки у часов.

Я верю ей,
я верю в то, что я любим, и нет
причин не верить, только над Москвой
высокий тает дым.

"Кто рыбка, кто рыбак", - подумал я, -
"мы все клюем на золотой крючок,
на прозу о любви, на песни ни о чем,
приманкой нас так трудно удивить.

И мы как стая рыб, плывем на свет,
и рыбаков своих зовем по именам.
Мы сочиняем фарс, и остается нам
еще десяток рифм, еще десяток фраз..."

Я верю ей,
я верю в то, что я любим,
и нет причин не верить, нет.



Товарищ Мордюков, вот Вам топор,
мы знаем Вас, Вы преданный работник.
Вон, видите, пошел бухгалтер наш?
Мы это Вам оформим как субботник,
а-а-а, о-о-о-о-о-о-о-о.
Товарищ Мордюков, вот Вам топор,
пора прищучить этого иуду.
Давайте, дорогой, чего уж там,
наш коллектив доверил это Вам -

Убей зануду, товарищ Мордюков,
Убей зануду, товарищ Мордюков!

Давно пора понять - вся власть у нас.
Решает пролетарий, а не гопник.
Решает лесоруб и хлеборуб,
все прочие выходят на субботник,
а-а-а, о-о-о-о,
вы спросите, откуда эта власть?
Мы Вам ответим честно - от верблюда.
Даешь интеллигенцию труда!
А толстых и очкастых - никогда, да,

Убей зануду, товарищ Мордюков,
Убей зануду, товарищ Мордюков!

О-о-о-о-о-о-о-о.
О-о-о-о-о-о-о-о.
О-о-о-о-о-о-о-о.



Мы жили, будто нет нам дела,
не обращая ни на что, ни на что,
а между тем происходило,
и, наконец, произошло:
в процессе был нарушен древний,
и, в том числе, искажена, искажена,
но всем известно, что не дремлет,
и вот - извольте пожинать:

в колодце выпили всю воду, аа,
и все консервы съели мыши, вот беда,
недоуменьем полон воздух, аа:
откуда столько грызунов?
Куда ушла вода? Аа.

В тот вечер я играл на флейте.
Как было трудно мне играть, мне играть!
Хоть каплю жидкости налейте,
и мышеловку - под кровать.
Не зная публики столичной,
на сцену просто глупо лезть.
Но мыши нам небезразличны,
и, значит, в этом что-то есть!

В колодце выпили всю воду, аа,
и все консервы съели мыши, вот беда,
недоуменьем полон воздух, аа:
откуда столько грызунов?
Куда ушла вода? Аа.



В далеком странствии твоем
ты пролетала сквозь дома,
ты наполняла чаши дней
упругой пеною ума.
В далеком странствии твоем,
На повороте, на Оке,
ты возводила маяки и засыпала на песке.
В далеком странствии твоем...

Я в одиночестве моем
садился в десять поездов
и расходился по стране
кругами летних отпусков.
Я в одиночестве моем
имел причуду не скучать
и каждый вечер у стола
садился чайником стучать.
Я в одиночестве моем...

Так жили мы с тобой вдвоем
в уютном гнездышке своем:
ты - в дальнем странствии твоем,
я - в одиночестве моем.
Так жили мы с тобой вдвоем,
так жили мы с тобой вдвоем.



Здесь
слишком шумно, чтоб быть людьми,
слишком шумно, чтоб быть людьми,
слишком поздно, чтоб верить в рай.
Здесь
все часы не звонят, а бьют,
каждый вечер гремит салют
в честь салюта, что был вчера.
Эй!
Это странно тебе и мне,
мы скучаем по тишине,
и особенно по ночам,когда

Генералы не дают мне спать,
хотят видеть меня, чтоб двигать меня,
Генералы не дают мне спать,
сновиденья мои превращая в бои,
Генералы не дают мне спать.

Здесь
слишком людно, чтоб где-то жить,
слишком людно, чтоб где-то жить,
все решает квадратный метр.
Здесь в тишине типовых дворцов
расселили кремлевских вдов,
я не против, но где взять мест?
Эй!
Это странно тебе и мне,
Я хожу от стены к стене,
мы не сможем здесь жить вдвоем, пока

Генералы не дают мне спать,
хотят видеть меня, чтоб двигать меня,
Генералы не дают мне спать,
сновиденья мои превращая в бои,
Генералы не дают мне спать.

Мне
все равно, кто придет за мной,
кто агрессор, а кто святой,
все равно мое место там,
Там,
где играет армейский джаз,
где под корень срезают нас,
отправляя букеты вам.
Эй, эй, эй!
Кто мешает тебе и мне?
Я хочу умереть во сне
и проснуться рядом с тобой!

Но генералы не дадут мне спать,
хотят видеть меня, чтоб двигать меня,
Генералы не дают мне спать,
сновиденья мои превращая в бои,
генералы не дают мне спать,
хотят видеть меня, чтоб двигать меня,
Генералы не дают мне спать,
сновиденья мои превращая в бои,
Генералы не дают мне спать.



Я склонен считать межсезонье весною,
а людикаклюди считают, что зря.
Я склонен предаться июльскому зною,
а людикаклюди ждут декабря.
И я ношу майку и легкие джинсы,
а людикаклюди любят шерсть,
они отказались от радостей жизни,
чтоб первыми крикнуть:"Есть!",
когда ударит мороз.

Я верю газетам и Гидрометцентру,
а также всем прочим разносчикам слов,
а людикаклюди уперлись в приметы
и в опыт шестидесятилетних отцов.
И я пою песни, я балую душу,
то пробую степ, то исследую рок,
а людикаклюди молчат и слушают:
они запасают свободу впрок,
на случай, если мороз.

Я, вобщем-то, склонен не делать ошибок,
но эта вода холодна для меня -
здесь людикаклюди, и людикакрыбы,
людикактолько и люди, как я.
Но разница наша - ничто на проверку,
нас даже сблизила эта вода.
Вопрос только в том, кто окажется сверху,
потом, в иерархии льда,
когда ударит мороз.



Закат багров. Прощай, проклятый джаз.
Прощай, проклятое вино.
Прощай, прокляты-ты-тый, горький Партагас.
Прощай, закрытое окно.
Я ухожу от вас. Я ухожу в себя.
Быть может, там будет веселей.
Среди народных масс усоп кретин Пегас.
Но я согласен, что все О.К.

Кроме возможной войны.
Кроме обманутых детей.
Кроме условных рефлексов. Эй!
Но я кричу, что все О.К.

Закат багров. Пора искать приют.
Любовь - наркотик, я здоров.
Стань никаким, ведь пластиковый спрут
застыл у тихих берегов.

Закат багров. Ну, что ж,
прощай, проклятый джаз.



Эй, малышка,
бери меня под белы руки,
веди меня туда, где звуки
роняют в душу мне огонь,
малышка,
беги сюда, поближе к сцене,
давай забудем на мгновенье,
что нам несет грядущий день.

Джаз-банд играет декаданс-данс мьюзик,
новый декаданс-данс мьюзик,
новый декаданс-данс мьюзик,
ай, всю-то ночку напролет.

Эй, малышка!
Разлито время по бокалам,
и дело, в сущности, за малым -
легко пригубить этот яд.
Эй, малышка!
В руке твоей не вянут розы,
и мир глядит с немой угрозой
в окно на наш нелепый сад.

А тут играет декаданс-данс мьюзик,
новый декаданс-данс мьюзик,
новый декаданс-данс мьюзик,
ай, всю-то ночку напролет.




СТЕРЕО  DE974001CD  (диск), DE974001MC (кассета)
(c) 1997 Delicatessen.
(c) 1997 Несчастный Случай Все права защищены



Буратино            10:07
Нет, ты понял?      5:37
Это любовь          5:48
Что ты имела        4:07
Балалаечка          4:55
Простуда!!!         6:15
Америка             5:35
Чего мы носим       2:31
Луна                8:39
Чем виновата любовь 6:21
Нет-нет             3:18


Замечание:  на  оффициальном  сайте "НС" можно прослушать песни
альбома в Real Audio.

Все песни, кроме 5, написаны и аранжированы командой "Несчастный
Случай". Автор слов и музыки "Балалаечки" - Михаил Анчаров

Они сражались за Музыку:

Банк "Александровский" - финансирование
Вал Геннадий - альт
Гонин Павел, "НС" - режиссура концертного звука
Гуваков Андрей, "НС" - бас-гитара, вокал;
Ивановский Роман - режиссура записи и сведения, шейкеры
Катаржнова Марина - скрипка
Кортнев Алексей, "НС" - вокал, акустическая гитара;
Косарева Наталья - скрипка
Костин Борис - координация;
Ксенофонтов Николай - перкуссия
Мордюков Павел, "НС" - вокал, саксофон;
Морозов Дмитрий, "НС" - барабаны, перкуссия;
Наумов Алексей - свист
Подбельцева Инна - дикторский голос
Савостьянов Серж - шеф-дизайн альбома
Сербин Павел - виолончель
Смирнов Кирилл - фотографии
Субботин Андрей - мастеринг
Титов Сергей - мастеринг
Трубецкой Андрей - дикторский голос
Цао Юнь Цзе - дикторский голос
Чекрыжов Сергей, "НС" - вокал, клавишные;
Чувелев Дмитрий, "НС" - вокал, гитары;
Юткина Ирина, "НС" - координация

Запись и аналоговый мастеринг сделаны летом 1997 года, цифровой
мастеринг - осенью 1997 года.
Альбом вышел 29 ноября 1997 года. Средняя цена на "Горбушке" в Москве
- $9-10

Рецензии и отзывы:
(пока таковых нет)






Папа Карло, сделай мне новый нос,
я так устал смешить угрюмых детей.
Ведь я ведь тоже не Иисус, не Христос -
я лишь полено, без затей, без костей.
Э-эй? Папа, папа, почему я такой?
О чем ты думал, что с Джузеппе ты пил?
Она зовет меня "дуплом" и "доской",
а я стою киваю, как какой-то дебил.
Я люблю ее, папа, ее смех и нытье,
и волос голубых голубой завиток.
Сгореть, чтоб согреть каждый пальчик ее
я бы мог, я бы мог, я бы мог,
чтобы стало ей

(Навсегда тепло...)
Навсегда...
(Навсегда тепло...)
Навсегда тепло...
(Навсегда тепло)
Оо-оо-оо-оо!
Навсегда тепло.

Знаю, знаю, это нехорошо,
но я слежу за ней, хожу за ней по пятам.
А наш директор после каждого шоу
ведет ее то в ресторан, то в чулан.
Он человек, он держит нити в руках
от самых тайных наших кукольных зон.
А я-то с носом, в дураках, как в шелках,
и мой букварь изгрыз ее Артемон.
Я хотел быть поленом в печке нашей любви,
танцевать язычками у фарфоровых ног.
Сучком, дурачком, только лишь позови,
я бы мог, я бы мог, я бы мог,
чтобы стало нам

(навсегда тепло...)
Навсегда...
(навсегда тепло...)
Навсегда тепло...
(навсегда тепло)
Оо-оо-оо-оо!
Навсегда тепло.

Папа Карло, ты учил меня сам:
сгореть поленом лучше, чем жить пеньком.
Я буду верен голубым волосам,
шагну в огонь, а там гори все огнем!
Улечу в дымоход, грудью к небу прильну,
просочусь в ее ноздри, как легкий дымок.
"Тук-тук, милый друг," - я ей в ушко шепну, -
"Я же смог, все же смог, все же смог!"
И ей будет, будет, будет!

(Навсегда тепло...)
Навсегда...
(Навсегда тепло...)
Навсегда тепло...
(навсегда тепло)
Оо-оо-оо-оо!
Навсегда тепло.
(Буратино!)
Навсегда тепло.
(Буратино, секс-машина! Буратино!)
Навсегда тепло.
(Буратино, секс-машина! Буратино!)
Навсегда тепло.
(Буратино, секс-машина! Буратино!)
Навсегда тепло.
(Буратино, секс-машина!)
Навсегда тепло. Навсегда тепло.
Навсегда тепло. Навсегда тепло...
Буратино... Буратино... Буратино...



(Нет, ты понял? Нет, ты понял, понял?
Нет, ты понял? Нет, ты понял, понял?
Нет, ты понял? Нет, ты понял, понял?
Нет, ты понял? Нет, ты понял, понял?
Нет, ты понял? Нет, ты понял, понял?
Нет, ты понял? Нет, ты понял, понял?
Нет, ты понял? Нет, ты понял, понял?
Нет, ты понял? Нет, ты понял, понял?)

А на дворе стоят золотые деньки.
Мы с пацанами опять собрались у реки.
Как на подбор, как с экрана, все - кровь с коньяком,
стоим себе на бугре, одной ногой за бугром.
Из-за бугра златоглавый виднеется хрен...

(Нет, ты понял? Нет, ты понял, понял?
Нет, ты понял? Нет, ты понял, понял?
Нет, ты понял? Нет, ты понял, понял?
Нет, ты понял? Нет, ты понял, понял?)

Судьба была рок-н-ролл, а стала попса -
шипит и тает во рту, как таблетка Упса.
Москва красива, как блядь, Питер страшен, как СПИД,
Урал бы мог постоять, да уже не стоит,
и только там, за бугром, вдали от этих проблем

играет Биг-Бен, играет Биг-Бен,
играет Биг-Бен, играет Биг-Бе-ее-ен.

(Нет, ты понял? Нет, ты понял, понял?
Нет, ты понял? Нет, ты понял, понял?
Нет, ты понял? Нет, ты понял, понял?
Нет, ты понял? Нет, ты понял, понял?)

И вот те джаз и реггей, вот те Сникерс и Марс.
А Макар и БГ теперь, как Энгельс и Маркс.
Ты хочешь взять ми минор - попадаешь впросак.
И если рок-н-ролл мертв, то я - еще как!
И крыльев нет у любви, один картон взамен -

играет Биг-Бен, играет Биг-Бен,
играет Биг-Бен, играет Биг-Бе-ее-ен.

Мой бедный русский рок, мой Бог, а может, бес -
он десять раз издох и десять раз воскрес.
Стал фоткой на стене, а был вином и хлебом.
Но он оставил мне мой уголочек неба,
уголочек неба, уголочек неба, уголочек неба, оо-еее-е...

(Нет, ты понял? Нет, ты понял, понял?
Нет, ты понял? Нет, ты понял, понял?
Нет, ты понял? Нет, ты понял, понял?
Нет, ты понял? Нет, ты понял, понял?)

А на дворе стоят золотые деньки.
Мы с пацанами опять собрались у реки.
Как на подбор, как с экрана, все - кровь с коньяком,
стоим себе на бугре, одной ногой за бугром.
Из-за бугра златоглавый виднеется хрен -

играет ик! Бен, играет ик! Бен,
играет ик! Бен, играет ик! Бен,
играет ик! Бен, играет ик! Бен,
играет ик! Бен, играет ик! Бе-ее-ен.



Да ой, то не пчелки слетают на поле люцерны.
Да ой, то не нефть наполняет собою цистерны.
Не волны прихлынули с ревом в пещеру Венеры.
Не ветер хохочет и плачет среди арматур.
То юноши вьются над пашнею радостным роем.
То старцы бодрятся, борясь со своим геморроем.
Живое стремится разбиться по двое, по трое,
и третьим у ног собачонкою трется Амур, Амур.

Что делает здесь этот мальчик с рогаткой?
Чего он прицелился в сердце мое?
Он милый!
(Он милый!)
Он гадкий!
(Он гадкий!)
Но сердце пронзенное сладко поет -

это любовь. Это точно.
Это любовь. Ну да, конечно.
Это любовь. Ай-ла-ла-ла-ла-ла.

Пока мы двигались рядом,
мы были, как мясо и соль.
Мы были, как перстни с ядом
на правой и левой руке.
Рука руку моет.
(Лель, лели-лель.)
Душа душу ищет.
(Лель, лели-лель.)
Я полон тобою
(Лель, лели-лель.)
по самое днище, ведь

это любовь. Это точно.
Это любовь. Ну да, конечно.
Это любовь. Ай-ла-ла-ла-ла-ла.
Это любовь. Это точно.
Это любовь. Ну да, конечно.
Это любовь. Ай-ла-ла-ла-ла-ла.
Ай-ла-ла-ла-ла-ла.

Пламя любви озаряет вершины и долы.
Ветер любви раздувает фалды и подолы.
Игры любви популярней лапты и футбола.
И каждый живущий - пожизненный мастер любви, любви!
И это прекрасно!
(Лель, лели-лель.)
Это красиво!
(Лель, лели-лель.)
Был я несчастный!
(Лель, лели-лель.)
А буду счастливый! Ведь

это любовь. Это точно.
Это любовь. Ну да, конечно.
Это любовь. Ай-ла-ла-ла-ла-ла.
Это любовь. Это точно.
Это любовь. Ну да, конечно.
Это любовь. Ай-ла-ла-ла-ла-ла.
это любовь. Это точно.
Это любовь. Ну да, конечно.
Это любовь. Ай-ла-ла-ла-ла-ла.
Это любовь. Это точно.
Это любовь. Ну да, конечно.
Это любовь. Ай-ла-ла-ла-ла-ла.
Ай-ла-ла-ла-ла-ла. Ай-ла-ла-ла-ла-ла.



Мы познакомились с тобой позапрошлой весной,
уже на следующий день ты привела меня домой,
ты говорила мне: "Сядь", говорила мне: "Встань",
потом, наверное, устала и легла на диван.
Я понял - это намек,
я все ловлю на лету,
но непонятно, что конкретно ты имела в виду?

Вот я не понял.
(Что ты имела в виду?)
Вот я не понял!
(Что ты имела в виду?)
Нет, все понятно, ентать!
(Что ты имела в виду?)
Но что конкретно?
(Что ты имела в виду?)
Что ты имела в виду? Что ты имела в виду?
Что ты имела?

Еще я толком не запомнил твоего лица,
но мы поехали - купили два каких-то кольца,
играл орган, все пили вино,
твоя мамаша почему-то назвала меня "сынок".
Я понял - это намек,
я все ловлю на лету,
но непонятно, что конкретно ты имела в виду?

Вот я не понял.
(Что ты имела в виду?)
Вот я не понял!
(Что ты имела в виду?)
Нет, все понятно, ентать!
(Что ты имела в виду?)
Но что конкретно?
(Что ты имела в виду?)
Что ты имела в виду? Что ты имела в виду?
Что ты имела?

Да-да, ты думала, я сплю, но я-то видел, дружок,
как ты мне сыпала в суп какой-то белый порошок.
Ой, странный вкус, темнеет в глазах,
и ты сказала: "О'K, до встречи в небесах".
Я понял - это намек,
я все ловлю на лету,
но непонятно, что... Ааа!

Что ты имела в виду?
(Ааа!)
Что ты имела в виду?
(Уоо!)
Что ты имела в виду?
(Ааа!)
Что ты имела в виду?
(Кха-ха, кха-ха,
кха-кха-кха, а,а.)

Как я живу без тебя? Прошла немая тоска.
Все у меня хорошо, прекрасно, как никогда.
Я тут летаю во мгле, а ты все там, на Земле,
и что-то как-то не торопишься на встречу ко мне.
Ну, ничего, ничего,
я подожду,
ведь надо все-таки узнать,
что это было за кольцо, и что за порошок,
и почему твоя мамаша назвала меня "сынок"?
Ну, я тут спрашивал у наших - все отводят глаза,
они хоть ангелы, конечно, но откуда им знать?
Так что ты прилетай, я очень жду,
хотя, ты знаешь... Хотя, ты знаешь...
Мне кажется, я начал понимать,
что ты имела в виду!

Что ты имела в виду!
(Что ты имела!)
Что ты имела в виду!
(Что ты имела!)
Что ты имела в виду!
(Что ты имела!)
Что ты имела в виду!
Что ты имела в виду! Что ты имела в виду!
Что ты имела... Дуду!
(Ду-ду-ду-ду-ду.
Ду-ду-ду-ду-ду.)
Что ты имела в виду! Что ты имела в виду!
Что ты имела... Дуду!
(Дуду!)
Что ты имела в виду! Что ты имела в виду!
Что ты имела...
Что ты имела в виду! Что ты имела в виду!
Что ты имела...
Что ты имела в виду! Что ты имела в виду!
Что ты имела... Ааа!
Что ты имела! Что ты имела!
Что ты имела... Ааа!
Что ты имела! Что ты имела!
Что ты имела... Ааа!
Уоо!




; подобрал Roman aka Стратег (savarez@mail.ru, icq:8026787)

 Riff1 (Am):     A5      G5      A5      A5 C5
             d|-------|-------|-------|-----------|4
             a|--7-7--|--5-5--|--7-7--|--7-10-10--|5
             e|--5-5--|--3-3--|--5-5--|--5-8--8---|6

 Riff2 (Dm):     D5      C5      D5      D5 F5
             d|--7-7--|--5-5--|--7-7--|--7-10-10--|4
             a|--5-5--|--3-3--|--5-5--|--5-8--8---|5
             e|-------|-------|-------|-----------|6

 Riff3 (E):      d d d u   d d d u        (d[down] - удар вниз, u[up] - вверх)
             e|------0-0-------0-0----|1
             b|------0-0-------0-0----|2
             g|------1-1-------1-1----|3
             d|------2-2-------2-2----|4
             a|-----------------------|5
             e|--0-0-------0-0--------|6

    Вступление и все проигрыши на "ла-ла-лай" : Riff1

      Riff1             Riff1
 Балалаечку свою я со шкафа достаю,
        Riff1                Riff2
 про Канатчикову дачу я вам песенку спою.
                            Riff1 (заканчивающийся на втором D5)
 Я вам песенку спою, я вам песенку спою...
           Riff3      Riff1
 (А я вам песенку спою!)

 Солнце село за рекой, за приемный за покой,
 приходите, санитары, посмотрите, я какой.
 Посмотрите, я какой, посмотрите, я какой...

 (А посмотрите, я какой!
 Ла-лала-лала-лала-лала-лалай!)

 Вот крадется из-за гор диверсант, бандит и вор,
 у него патронов много, он убьет меня в упор.
 Он убьет меня в упор, он убьет меня в упор...

 (А он убьет меня в упор!
 Ла-лала-лала-лала-лала-лалай!)

 Но на песчаную межу я гранату положу,
 и бандита-диверсанта я лимонкой уложу,
 апельсинкой уложу, мандаринкой уложу...

 (Ай-ананаской уложу!
 Ла-лала-лала-лала-лала-лалай!)

 Шашка хряпнула в висок, шрам пошел наискосок.
 Молодая жизнь уходит тонкой струйкою в песок.
 Тонкой струйкою в песок, тонкой струйкою в песок...

 (А тонкой струйкою в песок!
 Ла-лала-лала-лала-лала-лалай!)

 Храпы чалого коня, запах дыма и огня...
 Приезжай скорее, доктор, может, вылечишь меня?
 Может, вылечишь меня, может, вылечишь меня?
 А может, вылечишь меня!

(Ла-лала-лала-лала-лала-лалай!)

     Riff4
Балалаечку свою я со шкафа достаю,
                            Riff5
про Канатчикову дачу я вам песенку спою.
                           Riff4
Я вам песенку спою, я вам песенку спою...

(А я вам песенку спою!)

  Riff4 (Am):                   Riff5 (Dm):
   e|----0-----0--|1             e|----1-----1--|1
   b|----1-----1--|2             b|----3-----3--|2
   g|----2-----2--|3             g|----2-----2--|3
   d|--------2----|4             d|--0----------|4
   a|--0----------|5             a|--------0----|5
   e|-------------|6             e|-------------|6




(Ап-чхи! Ап-чхи!
Будьте здоровы! И вам того же!
Ап-чхи! Ап-чхи!
Будьте здоровы! И вам того же!
Ап-чхи! Ап-чхи!
Будьте здоровы! И вам того же!
Ап-чхи! Ап-чхи!
Будьте здоровы! И вам того же!
Ап-чхи! Ап-чхи!
Будьте здоровы! И вам того же!
Ап-чхи! Ап-чхи!
Будьте здоровы! И вам того же!
Ап-чхи! Ап-чхи!
Будьте здоровы! И вам того же!
Ап-чхи! Ап-чхи! Ой, е-мое...)

Что?
(Что?)
Что?
(Что?)
Что говорил - не ходи по лужам!
Ну? Промочил уже все?
Пей теперь водку -
(поздно - уже простужен!)
Хочешь пойти в огород -
там ОРЗ без конца и края.
Хочешь устроить переворот -
а твой народ на тебя чихает

Ну!
(Ну!)
Ну!
Вот тебе "ну" -
пиши пропало:
можно ли спасти страну,
где тысячи тонн аспирина мало?
(Что?)
Что?
(Что? )
Что?
Ну, что ты, ей-Богу, такой зануда!
А то, что она уже заколебала!
(Что, блин? )
Что? Простуда!!!

(Ап-чхи! Ап-чхи!
Будьте здоровы! И вам того же!
Ап-чхи! Ап-чхи!
Будьте здоровы! И вам того же!
Ап-чхи! Ап-чхи!
Будьте здоровы! И вам того же!
Ап-чхи! Ап-чхи! Ой, е-мое...)

Жизнь...
(Жизнь...)
Разве это жизнь -
одно названье.
Я был бы умный, как Эдисон,
но сопли мутят мое сознанье.
И я бы нюхал твои ладони,
если бы так не болели ноздри.
А поздно пить молоко с "Боржоми"!
(Поздно!)
Потому что поздно!

Вышел из дома как будто в танке -
шуба до пят, шея прикрыта,
ноги в тепле, голова в ушанке,
руки?!
(Во! Руки помыты!)
Хорошо! Но это ли главное?
Нет, нет, разве что, чудо?
Ты можешь надеть на лысину валенок,
но даже и там тебя ждет простуда!!!

(Ап-чхи! Ап-чхи!
Будьте здоровы! И вам того же!
Ап-чхи! Ап-чхи!
Будьте здоровы! И вам того же!
Ап-чхи! Ап-чхи!
Будьте здоровы! И вам того же!
Ап-чхи! Ап-чхи! Ой, е-мое...)

(И о погоде. Взаимодействие холодного западного фронта с
еще более холодным восточным...)

Ветер, бывает, пахнет иногда
чем-то цветущим.
И мы отрываем глаза ото льда
и смотрим на тучи.
Лишь только заглянет в окошко весна -
уж осень за нею.
И ждет меня, ждет золотая страна -
а я все болею, я все болею...
(Я все болею...)
я все болею...
(Я все болею...)
я все болею...
(Я все болею...

(Ап-чхи! Ап-чхи!
Будьте здоровы! И вам того же!
Ап-чхи! Ап-чхи!
Будьте здоровы! И вам того же!
Ап-чхи! Ап-чхи!
Будьте здоровы! И вам того же!
Ап-чхи! Ап-чхи!
Будьте здоровы!
Ап-чхи! Ап-чхи!
Будьте здоровы! И вам того же!
Ап-чхи! Ап-чхи!
Будьте здоровы! И вам того же!
Ап-чхи! Ап-чхи!
Будьте здоровы! И вам того же!
Ап-чхи! Ап-чхи!
Будьте здоровы! И вам того же!
Спасибо...)



Там, где рай уже вот-вот,
там, где край земель и вод,
там к Луне бежит волна,
там во сне лежит она -
Америка, Америка, Америка.

Sweet loula-bye...
(Bye, bye, bye...)
Sweet loula-bye...
(Bye, bye, bye...)
Sweet loula-bye, Америка.
Спи-засыпай...
(Бай, бай, бай...)
Спи-засыпай...
(Бай, бай, бай...)
Спи-засыпай, ай-ай-ай...

Спи, глазок, усни, глазок,
загляни еще разок
в дальний край, за полог сна,
где во сне не спит она -
Америка, Америка, Америка.

Sweet loula-bye...
(Bye, bye, bye...)
Sweet loula-bye...
(Bye, bye, bye...)
Sweet loula-bye, Америка.
Спи-засыпай...
(Бай, бай, бай...)
Спи-засыпай...
(Бай, бай, бай...)
Спи-засыпай, ай-ай-ай...

Sweet loula-bye...
(Bye, bye, bye...)
Sweet loula-bye...
(Bye, bye, bye...)
Sweet loula-bye, Америка.
Спи-засыпай...
(Бай, бай, бай...)
Спи-засыпай...
(Бай, бай, бай...)
Спи-засыпай, ай-ай-ай...



Чего мы носим брюки задом наперед?
А ничего!
(И раз и два!)
А так уж вот!
(И пять и шесть!)
А если кто не носит задом наперед,
так это никого и не волнует.

Играет марш, марш, марш
оркестр духовой,
летают ангелы над головой.

Когда приходит ночь, солдату не до сна,
а ты поспи!
(И раз и два!)
И все пройдет!
(И пять и шесть!)
В окно казармы смотрит рыжая Луна,
и петухи поют под одеялом.

Играет марш, марш, марш
оркестр духовой,
летают ангелы над головой.

Скажи, Господь, зачем на свет мы рождены?
А ни зачем!
(И раз и два!)
А не скребет!
(И пять и шесть!)
На нашу долю хватит мира и войны,
воды во фляге и в кармане хлеба.

Играет марш, марш, марш.
Марш, марш, марш.
Марш, марш, марш.
Марш, марш, марш.
Марш, марш, марш.
Марш, марш, марш
оркестр духовой,
летают ангелы,
летают ангелы,
летают ангелы над головой.



Ночью, когда ты спишь,
всходит Луна.
И молча по гребням крыш
бродит она.
Злая ухмылка Луны
навевает кошмарные сны тебе,
сны, в которых вновь прощаемся мы...

Если ты спишь одна -
бойся Луны.
Слишком она сильна
в час тишины.
Стоит только уснуть у окна -
и окутает светом тебя Луна,
не стряхнуть сети этого сна...

Ту-ту-ту, ту-ту-ту, ту-ту-ту - эй, это я!
Я тянусь к тебе светом сквозь пустоту,
видишь ли ты меня?
Я заглянул в твои сны на лету, на лету,
я звоню тебе с той стороны Луны -
ту-ту-ту, ту-ту-ту, алло...

Весь век ты играешь с ней,
ой, не быть ли беде?
Вдоль рек, поперек морей,
вдаль по воде
проложила дорожку Луна,
и по ней, белой пеной Луны пьяна,
как идешь, так и сходишь с ума...

Ту-ту-ту, ту-ту-ту, ту-ту-ту - эй, это я!
Я ведь чую тебя за версту-ту-ту,
чуешь ли ты меня?
Я заглянул в твои сны на лету, на лету,
я звоню тебе с той стороны Луны -
ту-ту-ту, ту-ту-ту, алло...

Ты ведь знаешь, кто был разлучен на Земле,
снова свидятся там, на Луне.
С каждой ночью все ближе и ближе ко мне
ты подходишь по лунной тропе.
И будет прочным этот мосток,
если ты не откроешь глаза
и не вспомнишь о том, что еще никто,
никто-никто, вообще никто
не вернулся оттуда назад -

с той стороны Луны...

Ту-ту-ту, ту-ту-ту - эй, это я!
Я ведь чую тебя за версту-ту-ту,
чуешь ли ты меня?
Я заглянул в твои сны на лету, на лету,
я звоню тебе с той стороны Луны -
ту-ту-ту, ту-ту-ту,
я звоню тебе с той стороны Луны -
ту-ту-ту, ту-ту-ту,
я звоню тебе с той стороны Луны
-ту-ту-ту, ту-ту-ту, алло...
Алло...



(Уу-ее...)

Если б я был дурачком,
я бы бегал за ней по полям
и размахивал рваным сачком.
Если б я был подлецом -
посадил бы ее под замок,
погубил бы, и дело с концом.

Но опять разрывается сердце мое,
стоит лишь мне услышать дыханье ее...
Скажи мне,
чем виновата любовь? Чем?

(ва-па-да-па-да, ва-па-да-па-да,
ва-па-да-па-да, пау!)

Если б я мог хоть на миг
краем глаза увидеть тебя,
вновь услышать твой смех или крик,
я бы пошел за тобой,
как слепой на мерцающий свет,
как на призрачный голос - глухой.

Но опять
(а-а!)
разрывается сердце мое,
стоит лишь
(а-а!)
ощутить приближенье ее.
Скажи мне,
чем виновата любовь? Чем виновата любовь?

(ва-па-да-па-да, ва-па-да-па-да,
ва-па-да-па-да, пау!)

Чем виновата любовь? Чем виновата любовь?

(ва-па-да-па-да, ва-па-да-па-да,
ва-па-да-па-да, пау!)

Любовь росла, как трава на поле боя,
но в этот раз ей не вырасти вновь.
И в этом мы виноваты с тобою,
но
(чем виновата любовь?)

Постель - как стекловата,
приляг, усни, расцарапайся в кровь.
И в этом мы с тобою виноваты,
но
(чем виновата любовь?)

Она опять одна, наедине со снегом,
в белом саване облаков,
и мы с тобой виноваты в этом,
но
(чем виновата любовь?)

Она идет, как ночь, по планете темной,
ангел спит у нее на плече,
и мы с тобой виноваты во всем, но
чем, чем, чем, чем,

чем виновата любовь? Чем виновата любовь?

(ва-па-да-па-да, ва-па-да-па-да,
ва-па-да-па-да, пау!)

Чем виновата любовь? Чем виновата любовь?

Вот наш печальный рассказ,
о том, что приходит она, не спросясь,
посидит и опять восвоясь.
И если б мы были умней,
мы бы гнали ее за порог,
не успев даже снюхаться с ней.

Так зачем
(а-а!)
разраваются наши сердца:
дурачка, морячка, бодрячка, старичка, подлеца, молодца,
гордеца?

Скажи мне,
чем виновата любовь? Чем?

(ва-па-да-па-да, ва-па-да-па-да,
ва-па-да-па-да, пау!)

Чем виновата любовь? Чем виновата любовь?
Чем виновата любовь? Чем виновата любовь?
Чем виновата любовь? Чем виновата любовь?
Чем виновата любовь? Чем виновата любовь?



Нет-нет,
она не помнит обо мне.
Мы безнадежно далеки,
как две распятые руки -
ни потереть, ни хлопнуть, ни зашторить свет.

Нет-нет,
и я не думаю о ней.
Бывает только по ночам,
когда коснется плед плеча
и как-то слишком громко капает вода.

Да-да,
ну как не пожалеть себя?
И я шепчу себе: "Мой друг,
ты сам просил убавить звук
и получил в награду эту тишину.

Ну-ну,
теперь давай, беги, беги
по детским улочкам кривым,
опять, конечно, пьяный в дым,
и где же, Господи, спаси, благая весть?"

Есть, есть,
немножко денег и любви
на банку пива у метро,
на это бывшее ребро,
что фигурирует как мать моих детей.

Ей, ей,
все ей одной, и так, и сяк.
И сотрясения основ,
и килограммы слез и слов,
и что же, Боже, снова слышу я в ответ?

Нет-нет. Нет-нет. Нет-нет.


Copyright (c) 1997 Несчастный Cлучай,

Популярность: 48, Last-modified: Fri, 22 Dec 2000 15:27:12 GMT