----------------------------------------------------------------------
    OCR: http://www.bestlibrary.ru
    Spellcheck & Reformat: Евгений Яворский, 25 Now 2000
    ----------------------------------------------------------------------

    Рассвет медленно  крался по  Калвер-стрит. Обитателю  любого дома,  не
спавшему  в  этот  час,  могло  показаться,  что  за окном еще хозяйничает
глухая темная  ночь, но  это было  не так.   Рассвет потихоньку  вступал в
свои права вот уже в течение получаса.  Сидевшая на большом клене на  углу
Калвер-стрит  и  Бэлфор-авеню  рыжая  белка  встряхнулась и устремила взор
своих круглых бессонных глазок на  погруженные в сон дома. В  полуквартале
от  нее  воробей,  взбодренный  купанием  в специальной ванночке для птиц,
сидел,  отряхиваясь  и  разбрасывая  вокруг  жемчужные капельки.  Муравью,
петляющему  вдоль  канавы,  посчастливилось  отыскать  крошку  шоколада  в
пустой измятой обертке плитки.
    Ночной  бриз,  шевеливший  листву  деревьев  и  раздувавший занавески,
утих,  клен  на  углу  последний  раз  прошумел  ветвями и замер. Застыл в
ожидании увертюры, которая последует за этими робкими звуками.
    Небо на востоке тронула  тонкая полоска света. Дежурство  ночной птицы
козодоя окончилось - на посту ее сменили вновь ожившие цикады. Они  запели
-  сначала  совсем  тихо  и  неуверенно,  словно  опасаясь  приветствовать
наступление дня в одиночестве.
    Белка нырнула в теплое гнездо на морщинистой развилке клена.
    Воробей,  трепеща  крылышками,  сидел  на  краю  ванночки,  все еще не
решаясь взлететь.
    Муравей  так  и  замер  над  своим  сокровищем  и напоминал в этот миг
библиотекаря, любующегося старым фолиантом.
    Калвер-стрит балансировала на грани между светом и тьмой.
    Внезапно где-то вдалеке возник  звук. Он неуклонно нарастал,  заполняя
собой все  пространство, пока  наконец не  начало казаться,  что он всегда
присутствовал  здесь  и  заглушался  лишь  ночными шумами. Он рос, набирал
силу и отчетливость,  и в конце  концов стало ясно,  что издает его  мотор
грузовичка, развозящего молоко.
    Грузовичок свернул с  Бэлфор на Калвер.   Это был очень  симпатичный и
аккуратный  бежевый  грузовичок  с  красными  буквами  на  борту.    Белка
высунулась  из  морщинистого  рта   в  развилке  дерева,  словно   язычок,
посмотрела на  машину и  тут вдруг  углядела очень  соблазнительный с виду
кусочек пуха, как нельзя более  подходящий для выстилки гнезда. Он  свисал
с  ветки  прямо  у  нее  над  головой.   Воробей взлетел.  Муравей ухватил
столько шоколада, сколько мог унести, и потащил свою добычу в  муравейник.
Цикады  запели  громче  и  увереннее.  Где-то  в  квартале  от перекрестка
залаяла собака.  Буквы на борту грузовика гласили:
    "МОЛОЧНЫЕ ПРОДУКТЫ  КРЕЙМЕРА".
    Рядом была  нарисована  бутылка молока, чуть ниже  красовалась надпись
уже более мелкими буквами:
    "УТРЕННЯЯ ДОСТАВКА - НАША СПЕЦИАЛЬНОСТЬ!"
    На  молочнике  была  серо-синяя  униформа  и  пилотка.  На   нагрудном
кармашке  золотыми   нитками  было   вышито  имя   "СПАЙК".  Он   тихонько
насвистывал  в  такт  еле  слышному  позвякиванию  бутылок  в  холодильной
камере.
    Грузовичок  с  ехал  на  обочину  возле  дома  Макензи  и  затормозил.
Молочник подхватил картонную коробку, стоявшую  у его ног, и выпрыгнул  из
кабины. На секунду остановился,  вдохнул всей грудью пахнущий  свежестью и
новизной воздух, затем решительно зашагал к дому.
    К  почтовому  ящику  с  помощью  магнита  в  виде  маленького красного
помидорчика  был  прикреплен  квадратик   плотной  белой  бумаги.    Спайк
вгляделся в него  попристальнее, медленно и  внимательно, даже с  каким-то
трепетом прочитал, что там  было написано. Так читают  послание, найденное
в старой, облепленной солью и грязью бутылке:
    1 кв, молока
    1 уп, сливок
    1 сок (апельсин)
    Спасибо Нелла М.
    Какое-то  время  молочник  задумчиво  взирал  на  картонную   коробку,
которую держал  в руках,  затем поставил  ее на  землю и  извлек молоко  и
сливки.  Снова  взглянул на записку,  слегка сдвинул край  "помидорчика" -
убедиться, что  не пропустил  какой-нибудь  точки, черточки  или  запятой,
которые могли изменить смысл послания,  - кивнул, вернул магнит на  место,
подхватил коробку и вернулся к машине.
    В  грузовике   было  темно,   прохладно  и   пахло  сыростью.   К  ней
примешивался кисловатый запах брожения. Апельсиновый сок стоял за  банками
с белладонной. Он вытащил коробку изо льда, еще раз удовлетворенно  кивнул
и  снова  пошел  к  дому.   Поставил  коробку  с  соком  рядом с молоком и
сливками, а затем вернулся к машине.
    Невдалеке раздался гудок. Он донесся с фабрики-прачечной, где  работал
старый  приятель  Спайка  -  Роки.  Пять  часов  утра.  Он представил, как
приступил к работе  Роки - среди  всех этих вращающихся  барабанов, липкой
удушающей  жары,  -  и  улыбнулся.   Возможно,  он  увидится с Роки позже.
Возможно, даже сегодня вечером.., когда с доставкой будет покончено.
    Спайк включил мотор  и двинулся дальше.   С запачканного кровью  крюка
для мясных туш, вделанного в  потолок кабины, свисал на тоненьком  ремешке
из  кожзаменителя  маленький  транзисторный  приемник.   Он включил его, и
тихая музыка заполнила  кабину, сливаясь с  рокотом мотора, пока  он катил
себе к дому Маккарти.
    Записка  от  миссис  Маккарти  находилась  на  обычном месте - из щели
почтового  ящика  торчал  белый  уголок.   Содержание  было  лаконичным до
предела:
    Шоколад.
    Спайк достал авторучку, нацарапал  на белом квадратике "Доставлено"  и
затолкал бумажку обратно в щель.  Затем вернулся к грузовику.   Шоколадным
молоком  были  забиты  два  холодильника,  находившиеся  в  задней   части
грузовика,  у  самой  двери.   Это  об  яснялось  тем,  что в июне продукт
пользовался  особенно  большим  спросом.  Спайк  покосился на холодильник,
потом  протянул  руку  и  нащупал  в  дальнем  углу за ним пустую картонку
из-под  шоколадного  молока.   Ну  разумеется,  она  была коричневой, и на
картинке красовался счастливый до бесконечности юнец а над ним  полукругом
размещалась  надпись,  уведомляющая  потребителя  о  том, что этот продукт
фирмы Креймера  сделан из  самого качественного  цельного молока.   "Можно
употреблять горячим и холодным. Дети его просто обожают!"
    Спайк  поставил  пустую  картонку   на  ящик  с  упаковками.    Открыл
холодильник и достал из него  майонезную баночку.  Смахнул ледяную  крошку
и заглянул  внутрь через  стекло.   Тарантул шевелился,  но еле-еле. Холод
одурманил его.
    Спайк снял  крышку с  баночки и  перевернул ее  над пустой  картонкой.
Тарантул предпринял робкую попытку удержаться на стекле, но не преуспел  и
с глухим стуком шлепнулся вниз, на дно пустой картонки из-под  шоколадного
молока. Молочник аккуратно сложил  края картонки, отрезав тем  самым пауку
путь к  бегству.   Затем понес  ее к  дому миссис  Маккарти и  поставил на
дорожке,  у  самого  входа.   Пауки  были  его  любимчиками.  Вообще самым
лучшим  из  того,  что  у  него  было  в  арсенале.  День, когда удавалось
доставить паука, был, по мнению Спайка, прожит не зря.
    По  мере  того   как  он  неспешно   продолжал  свое  продвижение   по
Калвер-стрит, симфония утра все крепла и звучала уже почти в полную  силу.
Жемчужно-серая полоска  на горизонте  сменилась всплеском  розового света,
вначале робкого и  едва различимого, пока  не превратилась в  алый клин, а
потом почти сразу же  начала бледнеть - по  мере того как небо  наливалось
летней  голубизной.   Первые  лучи  солнца,  нарядные  и  прямые, словно с
какого-нибудь детского рисунка в  тетради для занятий в  воскресной школе,
уже готовы были засиять над горизонтом.
    У  дома  Уэбберов   Спайк  оставил  пузырек   с  этикеткой  от   крема
универсального   применения,   наполненный   концентрированным   раствором
соляной кислоты. Перед домом Дженнерсов  - пять кварт молока. У  них росли
ребятишки. Сам он никогда не видел  их, но на заднем дворе стоял  шалаш, а
на  газоне  перед  домом  иногда  валялись  забытые  велосипеды  и   мячи.
Коллинзам достались  две кварты  молока и  коробка йогурта.  У дома миссис
Ордсвей  осталась  упаковка   яичного  напитка  с   сахаром  и   сливками,
сдобренного настойкой белладонны.
    Где-то впереди, примерно в  квартале от дома миссис  Ордсвей, хлопнула
дверь.   Мистер  Уэббер,  которому  надо  было  ехать на работу через весь
город, приподнял  гофрированную дверь  гаража и  вошел внутрь,  размахивая
портфелем.  Молочник выждал, пока не раздастся жужжание заводимого  мотора
малолитражки "сааб",  а услышав  его, улыбнулся.  "Разнообразие -  вот что
придает  жизни  пикантность  и  остроту,  -  так  говорила матушка Спайка,
Господи, да упокой ее душу. -  Но мы - ирландцы, а ирландцы  любят порядок
во  всем.   Придерживайся  во  всем  порядка.   Спайк, и будешь счастлив".
Золотые   слова,   ничего   не   скажешь.    Истинность   матушкиных  слов
подтверждалась самой  жизнью. Жизнью,  которую он  проводил, раскатывая по
городу в своем аккуратном бежевом грузовичке.
    Правда, оставалось  ему ездить  всего три  часа.   У дома Кинкейдов он
обнаружил записку, гласившую: "Спасибо,  сегодня ничего", и оставил  возле
двери запечатанную  бутылку из-под  молока, которая  лишь с  виду казалась
пустой, а  на деле  была заполнена  смертоносным газом  цианидом.   У дома
Уолкеров были оставлены две кварты молока и пинта взбитых сливок.
    Ко  времени,  когда  он  добрался  до  дома  Мертонов  в  самом  конце
квартала, солнечные лучи уже  золотили кроны деревьев и  испещряли мелкими
бегущими пятнышками гравий на дорожке, огибавшей дом.
    Спайк наклонился,  поднял один  камешек, очень  симпатичный, плоский с
одного бока, как и подобает гравию, размахнулся и бросил.  Камешек  угодил
точно в край тротуара.  Спайк покачал головой, усмехнулся  и, насвистывая,
продолжил свой путь.
    Слабый порыв ветра донес до  него запах мыла, которым пользовались  на
фабрике-прачечной, и снова ему вспомнился  Роки.  Нет, он был  уверен: они
с Роки точно увидятся. Сегодня же.
    К подставке для газет была пришпилена за писка:
    Доставка отменяется.
    Спайк отворил дверь  и вошел.   В доме было  страшно холодно и  пусто.
Никакой мебели.  Абсолютно пустые комнаты с голыми стенами. Даже плиты  на
кухне не  было -  место, где  она раньше  стояла, отмечал  более яркий  по
цвету прямоугольник линолеума.
    В  гостиной  со  всех  стен  содраны  обои.  Абажур в виде шара исчез.
Осталась лишь голая почерневшая лампочка  под потолком.  На одной  из стен
виднелось огромное  пятно засохшей  крови. Если  приглядеться, можно  было
различить прилипший к нему клок волос и несколько мелких осколков костей.
    Молочник  кивнул,  вышел  и  какое-то  время  стоял на крылечке.  День
обещал  быть  просто  чудесным.   Небо  приобрело невинный голубой, словно
глаза  младенца,  оттенок  и  было  местами  испещрено такими же невинными
легкими   перистыми   облачками,   которые   игроки   в  бейсбол  называют
"ангелочками".
    Спайк сорвал  записку с  подставки для  газет, скатал  в шарик и сунул
его в левый карман серых форменных брюк.
    Вернулся  к  машине,  смахнул  по  дороге  камешек  с  края тротуара в
канаву.  Грузовик свернул за угол и скрылся из виду.  День расцветал.
    Дверь  с  грохотом  распахнулась.   Из  дома  выбежал мальчик.  Поднял
глаза к небу, улыбнулся, подхватил пакет молока и понес в дом.

Популярность: 71, Last-modified: Tue, 28 Nov 2000 20:46:17 GMT