---------------------------------------------------------------
     © Copyright Irwin Show "The monument"
     © Copyright Перевел с английского Виктор Вебер
     Email: v_weber@go.ru
     Date: 27 Sep 2001
---------------------------------------------------------------

     - Не нужно мне его фирменное виски,  - твердо  заявил Макмахон. Дунул в
стакан,  тщательно протер  его.  -  Есть у меня мнение насчет его фирменного
виски.
     На  лице  мистера  Гриммета,  сидевшего  у  стойке  на  высоком  стуле,
отразилась печаль, а  Тезинг пожал  плечами, как коммивояжер, не проигравший
стычку,  но  меняющий позицию, чтобы перейти в  новую  атаку. Макмахон  взял
другой стакан в  свои чистые, мягкие барменские  руки. Вытер и его, лицо под
поблескивающей  сквозь  прилизанные  волосы  лысиной  оставалось  строгим  и
решительным.  Кроме  них  троих в  баре,  расположившемся  в передней  части
ресторана, никого не было.
     Обычное  дело для  трех  часов  пополудни.  В  ресторане  спорили  трое
официантов. В три часа они ежедневно кучковались у дальней стены и спорили.
     - Фашизм, - говорил один официант, - генеральная репетиция кладбища.
     - Ты это где=то вычитал, - ответил ему второй.
     - Да, - согласился первый, - где=то вычитал.
     -  Итальянец, -  сказал  третий  первому.  -  Ты  -  еще один  паршивый
итальянец.
     Мистер   Гриммет  обернулся,  крикнул   официантам:  "Пожалуйся,  такие
дискуссии приберегите для дома. Это ресторан, а не "Мэдисон-сквер-гарден".
     И вновь  уставился на Макмахона, протирающего стаканы. Трое  официантов
ответили одинаково ненавидящими взглядами.
     - Многие лучшие бары города, - вкрадчиво заговорил Тезинг, - используют
наше фирменное виски.
     - Многим лучшим барам  города, - Макмахон с силой нажимал на полотенце,
- в пору сменить название на конюшню.
     - Забавно, - Тезинг очень естественно рассмеялся. - Забавный он парень,
не так ли, мистер Гриммет?
     - Билли,  -  мистер Гриммет наклонился  вперед,  не обращая внимания на
Тезинга,  -  прислушайся  к  голосу  здравого  смысла. Когда речь  заходит о
напитках, которые  надо  смешивать,  никто  не  сможет сказать,  сколько  ты
заплатил за ржаное виски. В этом особая прелесть коктейлей.
     Макмахон молчал. Только  в  щеках  и  лысине  прибавилось  красноты,  а
стаканы  на полках недовольно дребезжали,  когда он с силой ставил очередной
рядом.  Невысокий, крепко сбитый  толстячок, он царил за стойкой,  и  по его
движениям не составляло никакого труда понять, весел он, зол или встревожен.
Обуревавшие  его чувства проявлялись и  в  манере  смешивать  напитки,  и  в
движениях протирающих стаканы рук. Сейчас  он  определенно  злился, и мистер
Гриммет  это  видел. Ссориться мистеру Гриммету не хотелось,  но речь шла  о
возможности сэкономить приличные деньги. Он обратился к Тезингу.
     - Скажи мне правду, Тезинг. Ваше фирменное виски - дерьмо?
     - Ну, -  уклончиво начал Тезинг,  - многим оно очень даже нравится. Для
купажированных продуктов у него отменное качество.
     -  Купажированная  олифа, - сообщил  Макмахон  полкам  со стаканами.  -
Тщательно смешанный проявитель.
     Тезинг рассмеялся, тем смехом, что он брал на вооружение с  девяти утра
до шести вечера.
     - Остроумный у  вас бармен, мистер  Гриммет, -  Макмахон развернулся  к
нему, набычился. -  Я  это серьезно, - тут  же добавил Тезинг. - Без  всяких
шуток.
     Макмахон начал насвистывать арию тенора из "Паяцев". Смотрел в потолок,
протирал   стакан   и   насвистывал.   Мистера  Гриммета   охватило  желание
незамедлительно уволить его, но он вспомнил,  что такое желание появлялось у
него как минимум дважды в месяц.
     - Пожалуйста, перестань свистеть, - вежливо попросил он. - Мы обсуждаем
деловой вопрос.
     Макмахон перестал свистеть, но желание  уволить его  у мистера Гриммета
не пропало.
     -  Времена сейчас  суровые, - мистер Гриммет ненавидел  себя за то, что
ему  приходится   прибегать  к  подобной  тактике  в   разговоре  с  наемным
работником. - Не  забывай, Макмахон, Кулиджа[1]  в Белом Доме уже
нет.  Наверное, я последний, кто готов поступиться  качеством, но  мы должны
получать прибыль, а на дворе 1938 год.
     - Фирменное  виски Тезинга испортит  желудок здоровой лошади, - ответил
Макмахон.
     -  Муссолини! - донесся  от  дальней  стены голос первого официанта.  -
Каждый день я вижу на  Бродвее сорок  пять актеров,  которые справились бы с
этой ролью гораздо лучше.
     - Я хочу сказать тебе только одно, -  говорил мистер  Гриммет предельно
спокойно. - Владелец этого ресторана - я.
     Макмахон вновь  просвистел что=то из "Паяцев".  Тезинг на всякий случай
сдвинулся к краю бара.
     - Я заинтересован в  получении  прибыли, - продолжил  мистер Гриммет. -
Что бы ты сказал, Макмахон,  если б я приказал тебе использовать в коктейлях
фирменное виски Тезинга.
     -  Я бы  сказал: "Я увольняюсь, мистер Гриммет.  И  ноги  моей  за этой
стойкой больше не будет".
     Мистер  Гриммет  со  вздохом  потер подбородок,  холодно  посмотрел  на
официантов  у дальней стены. Официанты молчали,  отвечая такими же холодными
взглядами.
     - В чем, собственно дело?  - в голосе мистера  Гриммета  зазвучали злые
нотки. - Да, я хочу поменять сорт виски. Какая тебе разница? Ты же не должен
его пить.
     - В моем баре, - Макмахон положил полотенце на стойку, поставил стакан,
посмотрел работодателю в глаза, - в моем баре подают качественные напитки.
     -  Никто  ничего  не  заметит!  -  мистер  Гриммет  слез  со  стула,  в
возбуждении заходил взад=вперед. - Что американцы знают от спиртном? Ничего!
Об этом написано в любой книге, в любой газете.
     -  Это правда, -  вставил Тезинг. - Все эксперты едины во  мнении,  что
американцы  не способны  отличить  красное  вино  от  шоколадного  молока  с
кленовым сиропом.
     - В моем баре, - повторил  Макмахон, его лицо густо  покраснело, руками
он уперся в стойку, - подают только качественные напитки.
     - Упрямец! -  воскликнул мистер Гриммет. - Упрямый ирландец! Ты делаешь
это  из злобы. Ты хочешь, чтобы я терял  по  семь  долларов на  ящике виски,
потому что не любишь меня. В этом причина, так?
     - Не надо кричать, -  говорил Макмахон ровным, спокойным голосам.  -  Я
хочу вам кое=что напомнить. Я работаю  у вас  со дня отмены "сухого закона",
мистер  Гриммет. Сколько раз за этот  период времени вам пришлось  расширять
бар?
     - Не то у  меня  сейчас настроение, чтобы углубляться в историю! -  все
также кричал мистер Гриммет. - Что толку  в баре, длиной с "Нормандию", если
он не приносит максимальной прибыли?
     - Ответьте на мой вопрос, - гнул свое Макмахон. - Сколько раз?
     - Три, - пробурчал мистер Гриммет. - Ладно, три.
     - Бар сейчас  в три раза больше  по сравнению с тем, каким он был шесть
лет  тому назад, говорил Макмахон топом профессора математики,  объясняющего
постулат один с  тем, чтобы  перейти  к постулату два. -  И,  позвольте  вас
спросить, почему?
     -  Случайность! - воскликнул мистер Гриммет, устремив взгляд к потолку.
- Судьба! Рузвельт! Рука Господа! Откуда мне знать?
     - Так я вам скажу, - все тем же профессорским тоном продолжил Макмахон.
- Люди, которые приходят в этот  бар,  знают,  что здесь они получат  лучшие
"манхэттены",  лучшие  "мартини", лучшие  "дайкири",  которые  только  можно
получить на этом свете. Которые смешаны из  лучших ингредиентов  и с большой
любовью, мистер Гриммет.
     - Один коктейль по вкусу не отличается от другого, - не унимался мистер
Гриммет. -  Щеки  раздувают многие,  а на  самом  деле  никто  ни  в  чем не
разбирается.
     - Мистер Гриммет, - голос Макмахона сочился нескрываемым  презрением, -
сразу видно, что вы - человек непьющий.
     По лицу мистера Гриммета  чувствовалось, что он  лихорадочно ищет новые
доводы, чтобы защитить свою позицию. Наконец, ее брови взлетели вверх: он их
нашел. Вновь взобрался на стул и вкрадчиво обратился к Макмахону: "А тебе не
приходило в голову,  что люди приходят в этот  ресторан, потому что их здесь
вкусно кормят"?
     -  Я скажу вам, что думаю о Грете Гарбо, - заполнил паузу голос первого
официанта. - Лучше нее никого нет.
     Несколько мгновений Макмахон  смотрел  в  глаза мистера Гриммета. Потом
его  губы  искривила  горькая  улыбка.  Он глубоко  вздохнул,  как  вздыхает
человек, решивший поставить на лошадь, не  выигрывавшую четырнадцать заездов
подряд.
     - Хотите знать,  что я думаю о еде,  которую  подают в вашем ресторане,
мистер Гриммет? - сухо спросил Макмахон.
     - У меня лучшие повара, - без  запинки ответил мистер Гриммет. - Лучшие
повара в Нью=Йорке.
     Макмахон медленно кивнул.
     - Лучшие повара и худшая еда.
     - Подумай, - рявкнул мистер Гриммет, - подумай, что говоришь.
     - Любое дерьмо,  которое повар может  сервировать под  конфетку,  здесь
подают на  стол, - теперь Макмахон обращался к  Тезингу,  начисто  забыв про
мистера  Гриммета.  -  Заливают  соусом  и  подают.  Однажды я съел  в  этом
ресторане стейк из филея...
     - Думай,  что говоришь, Макмахон,  - мистер Гриммет  слетел  со стула и
подбежал к бармену.
     -  Разве  можно  испортить  стейк,  если  он  действительно  из  филея?
Разумеется, нет. Его надо поджарить, и все дела. Если срезаешь с бычка кусок
хорошего мяса, он будет хорош и в твоей тарелке. Если стейк плохой...
     -  Я плачу за продукты хорошую  цену! - крикнул мистер Гриммет. - Я  не
потерплю намеков на то...
     -  Я бы не  привел  в этот ресторан  собаку, чтобы  она  съела стейк из
филея, - Макмахон его не слушал. - Даже молодую собаку с зубами, как у льва.
     -  Ты уволен! - мистер Гриммет хряпнул  кулаком по стойке.  -  Ресторан
обойдется без твоих услуг.
     Макмахон поклонился.
     - Меня это устраивает. Полностью устраивает.
     - Да ладно,  вам, ладно,  - попытался замирить  их Тезинг. -  Стоит  ли
ссориться из=за такого пустяка, как наше фирменное ржаное виски...
     Макмахон уже снимал фартук.
     - У этого бара есть репутация. У меня есть репутация. Я ею горжусь. Мне
нет интереса работать там, где моей репутации может быть нанесен ущерб.
     Макмахон аккуратно  сложил фартук, бросил его на вешалку для полотенец,
взял  с  полки  деревянную  табличку с  надписью золотыми  буквами:  "Уильям
Макмахон, ответственный". Мистер  Гриммет с тревогой в глазах наблюдал,  как
Макмахон открывает решетчатую калитку, соединяющую пространство за стойкой с
ресторанным залом.
     - К  чему такая спешка,  Билли? - спросил он под  скрип петель калитки.
Вновь он  ненавидел себя за просительные нотки в голосе,  но Уильям Макмахон
действительно был одним из лучших барменов Нью=Йорка.
     Макмахон постоял, качая калитку взад=вперед.
     - И ноги моей за этой стойкой больше не будет.
     Он отпустил калитку.
     - Я  скажу  тебе, что  я  сделаю, - мистер  Гриммет ненавидел себя  все
больше  и  больше.  -  Я пойду на  компромисс.  Я увеличу твое  еженедельное
жалование  на пять долларов, - он вздохнул про себя  и посмотрел Макмахону в
глаза.
     Макмахон постукивал табличкой по стойке.
     -  Я хочу,  чтобы вы уяснили  простую истину, мистер Гриммет,  -  мягко
заговорил  он.  - В принципе деньги меня  не  интересуют.  В  принципе  меня
интересует совсем другое.
     - Не так уж  ты отличаешься от остального мира, - с  достоинством изрек
мистер Гриммет.
     - Я  отработал двадцать пять  лет, - Макмахон все постукивал по  стойке
табличкой  с  надписью  "Уильям Макмахон,  ответственный",  - и  всегда  мог
заработать  на  кусок  хлеба. Но  я тружусь не  только  ради куска  хлеба. Я
тружусь ради чего=то более важного. Последние шесть лет я работаю здесь днем
и  вечером.  Множество  достойных  людей  приходит  сюда,  чтобы выпить, как
положено леди и джентльменам. Им нравится этот бар. Им нравлюсь я.
     - Кто ж спорит  с тем, что тебя все любят, - нетерпеливо бросил  мистер
Гриммет. - Мы обсуждаем деловой вопрос, норму прибыли.
     - Мне  нравится это  место, - Макмахон посмотрел  на  табличку, которую
держал в руке. - Я думаю, это очень хороший бар. Я сам его спланировал. Так?
- он вскинул глаза на мистера Гриммета.
     - Ты его спланировал. Готов дать письменные показания и подписаться под
ними. Ты его спланировал,  - в голосе мистера Гриммета звучала издевка. - Но
какое это имеет отношение к фирменному виски Тезинга?
     -  Если здесь  все хорошо, -  продолжал Макмахон,  не повышая голоса, -
люди могут сказать, что  это заслуга Уильяма Макмахона. Если что=то будет не
так,  люди  могут  сказать, что  это  промашка  Уильяма Макмахона.  Мне  это
нравится,  мистер  Гриммет.  Когда  я  умру,  люди смогут  сказать:  "Уильям
Макмахон оставил после себя памятник, бар в ресторане Гриммета.  За всю свою
жизнь он не смешал плохого коктейля", -  Макмахон  достал из стенного  шкафа
пальто. - Памятник.  Монумент.  Мне не создать монумента из фирменного виски
Тезинга. Мистер Гриммет, я думаю, вы просто болван.
     Макмахон  чуть  поклонился обоим мужчинам и направился  к двери. Мистер
Гриммет  шумно  сглотнул слюну, а  потом крикнул во весь голос: "Макмахон! -
бармен обернулся. - Хорошо. Возвращайся".
     Макмахон указал на Тезинга.
     - Все, что ты скажешь! - выпалил мистер Гриммет. - Любое чертово виски,
какое ты захочешь.
     Макмахон  улыбнулся,  прошествовал  к  стенному  шкафу, повесил пальто,
достал из кармана табличку. Прошел за стойку, надел фартук. Тезинг  и мистер
Гриммет не сводили с него глаз.
     - Я хочу  от  тебя  одного, - выдавил из себя  мистер Гриммет. - Только
одного.
     - Да, сэр.
     -  Я хочу, чтобы  ты не разговаривал  со мной.  И сам не буду  с  тобой
говорить. Навеки.
     Тезинг молча взял шляпу и двинулся к двери.
     - Да, сэр.
     Мистер Гриммет зашагал к кухне.
     - Я  вам  кое=что скажу насчет дебютанток,  - говорил  у  дальней стены
первый официант. - Их очень уж захваливают?
     Макмахон завязал тесемки фартука, аккуратно  поставил на прежнее место,
на  полку  среди бутылок  виски,  табличку  с  надписью:  "Уильям  Макмахон,
ответственный".

     Переводчик Вебер Виктор Анатольевич
     129642, г. Москва Заповедная ул. дом 24. Тел. 473 40 91.

     IRWIN SHOW
     THE MONUMENT



     1 Кулидж,  Джон Калвин (1872-1933)  -  30-й президент  США (1923-1929),
республиканец

Популярность: 22, Last-modified: Thu, 27 Sep 2001 04:09:20 GMT