---------------------------------------------------------------
     Перевод: Б. Белкин
---------------------------------------------------------------

     Вот вы смотрите на меня, мистер Великий Журналист, как будто не ожидали
увидеть маленького седобородого человечка. Он встречает вас в  космопорте на
такой  развалине, какую  на  Земле давно  бы  уже  зарыли. И  этот  человек,
говорите вы себе,  это  ничтожество,  пустое место  --  должен  рассказать о
величайшем событии в истории иудаизма?!
     Что? Не ошибка  ли это,  желаете вы знать. Пятьдесят, шестьдесят,  я не
знаю сколько, может,  семьдесят миллионов миль ради  несчастного шлимазла  с
подержанным  кислородным ранцем за спиной? И  ответ: нет, не ошибка. Бедный,
таки  да, невзрачный, таки  да, но  вы разговариваете  с  человеком, который
может рассказать все,  что желаете, о  тех  скандалистах с четвертой планеты
звезды  Ригель.  Вы  разговариваете  с   Мильчиком,   мастером  по   ремонту
телевизоров. С ним самым. Собственной персоной.
     Вещи ваши  положим назад, а сами сядем впереди. Теперь захлопните дверь
-- посильнее, пожалуйста, -- и если это еще работает,  и то еще  работает, и
несчастный  старенький  модуль  еще  способен  шевелиться,  тогда,  пожалуй,
полетим. Сказать, что роскошно,  таки нет,  но -- модуль шмодуль -- на место
он доставит.
     Вам нравятся песчаные  бури? Это  песчаная буря.  Если  вам не нравятся
песчаные бури, не надо было прилетать на Венеру. Это все, что  есть у нас из
красот. Тельавивского пляжа у нас нет. Песчаные бури у нас есть.
     Но вы  говорите  себе: я прилетел не ради  песчаных бурь, я прилетел не
ради разговоров.  Я  прилетел, чтобы выяснить, что  же  случилось у  евреев,
когда они со всей галактики собрались  на Венере. С чего этот шмендрик, этот
Мильчик  телемастер  вздумал рассказывать о  таком важном  событии?  Он что,
самый умный? Самый ученый? Пророк среди своего народа?
     Так я вам скажу.  Нет, я не самый умный, я не самый ученый, уж точно не
пророк.  Я  еле  свожу  концы  с  концами, ремонтируя  дешевые телевизоры...
Ученый?  --  нет, но  человек -- да. И это  первое,  что вам  надо  усвоить.
Слушай,  говорю  я Сильвии,  моей  жене,  или  в  наших Книгах  не  сказано:
убивающий единого  человека убивает всю человеческую расу?  Разве не следует
отсюда, что  слушающий одного слушает всех? И что  слушающий одного еврея на
Венере слушает всех евреев на Венере, всех евреев во Вселенной, до единого?
     Но Сильвия -- поди, поговори с женщиной! -- заявляет:
     -- С меня достаточно твоих Книг! У нас три сына  в женихах. А кто будет
платить  за переезд  их невест  на  Венеру? Ты  думаешь,  хорошая  еврейская
девушка придет сюда за так?  Она придет  жить в этой геене  огненной, жить в
норе, будет растить  детей, которые не увидят  солнца, не увидят звезд, одни
только стены и пьяные шахтеры из  кадмиевых шахт? Разве узнаешь из Книг, где
взять денег? Или  Книги помогут сыновьям Мильчика найти невест, раз  их отец
занят философией?
     Мне не надо напоминать вам -- вы журналист, вы образованный  человек --
мнение Соломона  о  женщинах.  Хорошая женщина, говорит он, в  конце  концов
обходится вам  дороже жемчуга. И все же кто то должен  думать о деньгах и  о
невестах для мальчиков.  Это второе. Первое то, что  я человек,  и я  еврей,
может быть, это две разные вещи, но у меня есть право говорить от имени всех
людей и всех евреев.
     Но этого  мало, так я еще и отец. У меня три  взрослых сына  здесь,  на
Венере. И если хотите нажить себе врага, скажите: "Слушай, ты еврей?  У тебя
три сына? Ступай на Венеру!"
     И  это  третье. Почему я,  Мильчик телемастер, вам  это рассказываю,  и
почему вы прилетели с Земли меня слушать. Потому что я не только еврей, и не
только отец, но и... Подождите. Дайте я  задам  вам вопрос. Вы не обидитесь?
Вы точно не обидитесь?
     ...Вы случайно не еврей? Я имею в  виду,  может быть,  дедушка? Пра пра
прадедушка? Вы уверены? Может быть, кто нибудь из них просто изменил фамилию
в 2553 году? Не то, чтобы вы выглядели евреем, нет,  боже упаси, но вы такой
интеллигентный человек и задаете такие умные вопросы... Вот я и подумал...
     Вам нравится еврейская еда? Через двадцать минут мой старенький усталый
модуль выйдет  из  этой оранжевой  пыли и  доставит нас  в  шлюзовую  камеру
Дарджилинга. Вы попробуете еврейскую еду, поверьте мне, после нее расцелуете
каждый пальчик.
     Почти  всю  нашу еду  привозят с Земли в особой упаковке  и по  особому
договору. И, разумеется,  по  особой цене. Моя жена Сильвия готовит  поесть,
так приходят со всего нашего уровня просто попробовать: рубленая селедка для
возбуждения  аппетита...  И  то,  что  я  вам  говорю, тоже для  возбуждения
аппетита,  чтобы  подготовить  вас  к  главному блюду,  большой  истории, за
которой вы прилетели.
     Сильвия готовит все, что мы  едим в шуле -- нашей синагоге. Она готовит
даже формальный  субботний  завтрак,  который  должны съесть  мужчины  после
субботней молитвы. Мы все  здесь ортодоксы и  практикуем обряды  Левиттауна.
Наш  рабби Джозеф Смолмэн  -- сверхортодокс и без ермолки, передававшейся от
отца к сыну в его семье я уже и не знаю сколько веков, -- не появляется.
     О,  вы  улыбаетесь! Вы знаете, что я перешел  к главному  блюду!  Рабби
Джозеф Смолмэн. Хотя  это всего лишь Венера, но  рабби у нас таки есть!  Для
нас он Акиба, Рамбам.
     Знаете, как мы его зовем между собой? Великий Рабби Венеры.
     Теперь вы смеетесь.  Нет нет, я слышал.  Как,  простите,  отрыжка после
сытного обеда.
     Этот Мильчик, говорите вы себе, он и его соседи по норе, семьдесят, ну,
может  быть,  восемьдесят еврейских семей, с божьей помощью сводят  концы  с
концами, и их рабби  -- Великий Рабби Венеры?  А что? Разве есть невозможное
для Всевышнего, благословенно  будет Имя  Его? В конце  концов, как  говорят
наши  Книги:  "Последний станет первым". Только, пожалуйста, не  спрашивайте
меня, какие Книги.
     Почему он Великий Рабби?  Что ж, во первых, почему бы рабби Смолмэну не
быть Великим  Рабби?  Или  ему требуется сертификат  от  Лицензионного  Бюро
Великих Рабби?  Или надо кончить Специальную  Иешиву Великих Рабби? Так вот:
вы -- Великий  Рабби,  потому что  вы  ведете  себя как  Великий  Рабби,  вы
принимаете  решения, как Великий  Рабби, вы признаны Великим Рабби... Должно
быть, слышали, как он вел себя и как принимал решения, когда у нас на Венере
проходил вселенский еврейский съезд.
     У вас есть время выслушать один пример? Лет пять назад, накануне пасхи,
случился настоящий кошмар. Прямо у Венеры  взорвался грузовой корабль. Никто
не пострадал, но груз был поврежден, и корабль опоздал, пришел чуть ли не за
час  до начала первого  седера. Так на том корабле находилась вся пасхальная
еда, заказанная двадцатью четырьмя  еврейскими семьями из Алтуна Барроу. Она
хранилась в банках  и в герметических пакетах. Когда им доставили заказ, они
заметили: многие банки погнуты и покорежены. И что гораздо хуже, большинство
из них  испещрено крошечными  дырками! В соответствии  с решениями Раввината
2135  года  по  Космическим путешествиям еда в  испорченной посуде считается
автоматически нечистой -- нечистой  для каждодневного пользования,  нечистой
для пасхи. Вот вам почти седер, и что прикажете делать?
     Они небогатые люди. У них нет запасов, у них нет выхода, у них нет даже
своего рабби. Было бы это делом жизни или  смерти -- хорошо, все годится. Но
это не дело жизни или смерти. Они всего лишь не могут отпраздновать седер. А
еврей,  который  не  может отпраздновать  Исход из Египта мацой,  травками и
пейсаховкой, такой еврей, что невеста без хупы, что синагога без Торы.
     Алтуна  Барроу  соединен с  Дарджилинг  Барроу, это  наша  окраина. Да,
окраина!  Слушайте,  где это сказано, что в маленьком местечке не может быть
пригорода?..  И вот идут  они со  своими проблемами  к нашему рабби  Джозефу
Смолмэну. Из  банок, правда, не течет, но сделанная ими проверка дала плохой
результат.  Как рекомендовано  Раввинатом 2135 года,  взяли волос  с чьей то
головы  и  засунули его  в  дырку,  и волос  не завернулся  назад... Что же,
значит, пропала дорогая еда? Не будет седера в Алтуна Барроу?
     Таки да -- для обычного рабби. Наш же рабби Смолмэн все смотрел на  них
и смотрел, а потом почесал прыщ с правой стороны  носа. Он красивый человек,
рабби Смолмэн,  сильный и полный,  вылитый Бен  Гурион в расцвете сил,  но у
него  всегда большой красный прыщ с правой стороны носа... Затем поднялся  и
подошел к книжной полке, и снял полдюжины томов Талмуда и последние три тома
заседания Раввината  по  Космическим путешествиям.  И он  заглянул в  каждую
книгу по меньшей мере раз и подолгу думал. Наконец он спросил:
     -- Какой волос вы выбрали и с чьей головы?
     Ему  показали  волос -- хороший белый волос  с  головы древнего старца,
тонкий и нежный, как первый вздох младенца.
     -- Теперь сделаем проверку с волосом по моему выбору.
     И он позвал моего старшего, Аарона Давида, и велел ему выдернуть волос.
     Вы не слепой,  вы  видите мой  волос -- в  таком  возрасте! -- какой он
жесткий  и грубый. А поверьте мне, это уже не  тот волос... Мой мальчик, мой
Аарон Давид, у него наш семейный волос, каждый вдвое,  втрое толще обычного.
И когда рабби Смолмэн берет продырявленную банку и  сует волос  Аарона  Дави
да, тот, разумеется, вылезает назад, как  кусок гнутой проволоки. И когда он
пробует на  другой  банке, волос снова  не идет внутрь. И вот рабби  Смолмэн
указывает на  первую  банку,  которую ему  принесли,  ту, которую  проверяли
волосом старика, и говорит:
     -- Я объявляю пищу в этой банке нечистой  и негодной, а  все  остальное
хорошего качества. Идите домой и делайте седер.
     Вы  понимаете, надеюсь, в чем  величие  этого  решения?  Евреи  со всей
Венеры  обсуждали,  и  каждый приходил в восхищение.  Нет.  Простите, вы  не
правы.  Величие -- не просто в решении, позволившем нескольким бедным евреям
насладиться  седером  в  своих  домах. Это старая  истина -- лучше еврей без
бороды, чем борода без еврея.  Попробуйте еще. Снова неверно. Любой  хороший
рабби  взял  бы  толстый волос  в подобных  обстоятельствах.  Для  этого  не
обязательно быть Гилелем. Вы все еще не догадались? Гойше коп!
     Извините. Я не хотел говорить на непонятном вам языке. Что я сказал? О,
совершенные  пустяки  Просто замечание по поводу того,  как  некоторые  люд:
намерены  стать учениками Талмуда, а  другие  не на  мерены стать  учениками
Талмуда. Что то вроде ста рой поговорки среди нас.
     Конечно,  я  объясню.  Почему великий? Во первых Всякий приличный рабби
обязательно  признает  пищ:  чистой  и годной. И  во  вторых. Хороший рабби,
первоклассный  рабби найдет  способ,  как  это  сделать: возьмет волос моего
сына, то,  се,  все  что угодно. Но, в третьих, лишь  воистину великий рабби
изучит столько книг  и будет думать напряженно и долго,  прежде чем  объявит
свое  решение. Как они могут  действительно  насладиться  седером,  если  не
уверены в  правильности решения? А как  им  быть  уверенными,  если  они  не
увидят, что для этого  приходится изучить девять разных томов? Ну, теперь то
вам  ясно, почему  мы звали  его Великим Рабби  Венеры  еще  за пять лет  до
Неосионистской конференции и грандиозного скандала с бульбами?
     Поймите, я  не выдающийся  муж  Талмуда  --  у человека  есть семья,  а
дешевые телевизоры на  такой планете,  как  Венера, не помогают  вам  решать
проблемы Гемара. Но всякий  раз, когда я думаю, что наша конгрегация имеет в
лице  рабби  Смолмэна, мне  вспоминается, как Книги  начинают спор: "Человек
находит сокровище..."
     Только  не сочтите, что наше сокровище -- для всех сокровище. Почти все
евреи на Венере ашкенази -- люди, чьи предки эмигрировали из Западной Европы
в Америку до Катастрофы и  не вернулись в  Израиль  после Сбора. Но у нас по
крайней мере  три  вида ашкенази, и только мы, левиттаунские ашкенази, зовем
рабби Смолмэна Великим Рабби Венеры. Вильямсбургские ашкенази, а  их гораздо
больше, черно  габардиновые  ашкенази,  которые  дрожат и молятся, дрожат  и
молятся,  зовут  рабби Смолмэна  пасхальным рабби.  А для  ашкенази  Майами,
богатых счастливчиков, живущих  в  большом Ай  Би  Эм Барроу, рабби  --  что
незамужняя   девчонка,  напустившая  умный   вид.  Говорят,  вильямсбургские
ашкенази  верят во  все  чудеса,  для левиттаунских  ашкенази чудо  -- найти
работу,  а ашкенази Майами не  верят ни в  чудеса,  ни в  работу, они  верят
только в экспорт импорт.
     Я вижу, вам не  терпится. Вы закусили, сейчас  попробовали супа и ждете
главного блюда. Послушайте, успокойтесь немножко. Я только расскажу вам одну
вещь. Назовем это салат. Вы думаете что? -- это не салат, а так,  пустяк. Вы
хотите историю,  как бутерброд?  Так идите куда  нибудь еще. Мильчик  подает
только полные обеды.
     В тот вечер  после  седера сижу  я на  скамейке возле нашей  квартиры в
Дарджилинг  Барроу. По мне это лучшее время: спокойно, тихо, большинство уже
в постели, в коридоре есть чем дышать.
     Сижу, думаю, и выходит Аарон Давид и садится рядом со мной.
     -- Папа, -- начинает он, помолчав. -- Я собираюсь стать рабби.
     --  Поздравляю,-- говорю я.-- Что касается меня,  то я  собираюсь стать
вице королем Венеры.
     -- Я серьезно, папа.
     -- А  я шучу?  Почему  бы меня не назначить в Совет Одиннадцати  Земных
Наций или президентом Титана и Ганимеда? Я буду еще хуже, чем этот  нынешний
хулиган,  так что --  у него  разобьется сердце в  груди?..  Ну,  хорошо, --
говорю я сыну,  я ему говорю "хорошо", потому что он поворачивается ко мне и
смотрит на меня глазами Сильвии, а такие глаза, я вам скажу, могут смотреть.
--  Итак,  ты  хочешь стать рабби.  Чего  же зря хотеть. Я тебе дам все, что
смогу дать. Ты знаешь, у  меня есть маленькая синяя отвертка.  Ее сделали  в
Израиле  пятьсот   лет   назад,  когда   Израиль   еще  считался   еврейским
государством. Это драгоценная маленькая отвертка,  что как кость моей правой
руки, и  все же  я отдам ее  тебе, если ты попросишь. Но я не  могу  достать
денег на обучение  в  иешиве. И,  что  еще важнее, у меня нет  денег даже на
перевозку твоей невесты. Традиция, ей много сотен лет, с тех пор,  как евреи
начали эмигрировать в  космос: невеста в Левиттаун должна прилететь с другой
планеты... А ведь у тебя еще два брата.
     Аарон Давид чуть не плачет.
     -- Если бы только... если...
     -- Если, -- повторяю я. -- Если... Ты знаешь, что мы  говорим о "если".
Если  бы у твоей  бабушки была мошонка, она  была  бы твоим дедушкой. Посуди
сам, до  начала обучения нужно знать  три древних языка: арамейский, иврит и
идиш. Так я тебе скажу. Если
     ты многому  научишься  заранее, может быть, если  произойдет чудо и  мы
сможем отправить тебя в иешиву, ты сможешь кончить ее раньше, чем наша семья
разорится. Если рабби Смолмэн, например, согласится давать тебе уроки.
     --  Согласится! -- перебивает меня мой мальчик.-- Он уже  занимается со
мной!
     -- Нет, я говорю об уроках, за которые  надо  платить. Один день  после
ужина ты учишься  у него,  а  на  следующий  день после ужина мы с тобой все
повторяем. Так и я  немного обучусь,  не буду таким невеждой. Ты знаешь, что
сказано в  Книгах об  изучении Талмуда:  "Найди  себе товарища..." Ты будешь
моим  товарищем,  я  буду  твоим  товарищем,  и  рабби Смолмэн  будет  нашим
товарищем. Мы объясним твоей матери, когда  она станет кричать, и нас  будет
двое против одного.
     Так мы и сделали. Чтобы заработать лишних денег, я стал возить на своем
модуле грузы из космопорта. Вы заметили, он едет сейчас, будто у него грыжа?
И я  пристроил Аарона Давида в бойлерную на восемнадцатом уровне. Я рассудил
так: если Гилель чуть не замерз до  смерти на той крыше, чтобы стать ученым,
не беда, если мой сын немного попарится ради той же цели.
     Мой сын учится и учится, он ходит и говорит все больше как грамотей,  и
все меньше ходит и говорит как телемастер. Я тоже учусь, не так, конечно, но
достаточно, чтобы украсить свою речь строками из  Ибн  Эзры и Менделе Мойхер
Сфорима.  Я  не стал от этого хоть на грош богаче, я все  такой же касрилик,
шлемиль, но по крайней мере я образованный шлемиль. Я счастлив. Правда, я не
вижу, где взять денег на иешиву. Но  послушайте,  учение всегда  учение. Как
говорит  Фрейд,  просто  увидеть Минск из  Варшавы,  даже  если  ты  не  так
смотришь, и не понимаешь, что видишь, -- уже стоит того.
     Но кто, спрошу я вас, может увидеть отсюда Ригель?
     Конечно,  о  неосионистском  движении  мы слышали  давно. Евреи  всегда
знают, когда другие евреи собираются  устроить  неприятности на свою голову.
Мы  слышали о  книге  доктора  Гликмана, слышали, что  его убили  вегианские
даянисты, что по всей галактике у него появляются последователи. Послушайте,
в нашей  синагоге даже  устроили  денежный  сбор "Героической памяти доктора
Гликмана и на откупление Святой Земли у иноверцев с Веги".
     С этим я не спорю. Я сам раз другой бросил пару монет в кружку. В конце
концов, почему бы  Мильчику телемастеру из  своих  личных средств не  помочь
откупить Святую Землю?
     Но  неосионистское  движение  --  другое дело. Я  не  трус, и в  случае
крайней необходимости готов уме реть ради своего народа. Но если нет крайней
необходимости...
     Послушайте, мы, евреи на Венере, научились не высовывать  носа из своих
нор. Не  то  чтобы на  Венере был  антисемитизм, -- нет, кому такое в голову
придет?! Когда вице  король  пять раз  на неделе  заявляет:  у Венеры,  мол,
отрицательный  торговый  баланс,  потому  что  евреи  ввозят  слишком  много
кошерной еды -- это  не  антисемитизм, это глубокий. экономический анализ. И
когда министр внутренних  дел устанавливает квоту  на число евреев  в каждой
норе  и  позволяет переезжать  лишь  по особому  разрешению --  это тоже  не
антисемитизм,  ясно,  это эффективный  контроль  над миграцией.  Что  я хочу
сказать: зачем злить такое евреелюбивое правительство?
     Еще одно мне  не  нравится у неосионизма.  И  об  этом трудно  говорить
вслух,  особенно  перед посторонним человеком. Насчет возвращения в Израиль.
Где же еще быть еврею? Мы начинали там с Авраамом, Исааком и Иаковом. Ничего
хорошего. Первый раз мы вернулись  с  Моисеем  и немного таки там пожили  --
пока нас не  вышвырнули вавилоняне. Потом нас привел Зоровавель, но Тит сжег
Храм, и  римляне заставили нас снова уйти. Две тысячи лет странствий по миру
дали нам  всего  навсего Спинозу, Маркса и Эйнштейна, Фрейда и  Шагала, и мы
сказали: достаточно так достаточно, обратно в Израиль.  И вот мы вернулись с
Бен Гурионом, Хаимом  Вейцманом и остальными. Пару  веков все шло нормально.
Приходилось беспокоиться только из за сорока миллионов арабов, мечтавших нас
убить. Но этого же  мало  для тех, кого сам Господь, благословенно  Имя Его,
назвал на горе Синай "упрямым народом"! Нам нужно было ввязаться в спор -- в
разгар Межпланетного Кризиса -- с Бразилией и Аргентиной!
     Что касается меня -- не знаю насчет других евреев, -- так я устал. Если
нет, так нет. Если прочь, так прочь. Если прощай, так прощай.
     Но  у  неосионистов иной  взгляд  на  дело. Они  чувствуют,  что мы уже
отдохнули, пора начинать новый круг. "Пусть Третье  Изгнание кончится в наши
дни! Восстановить кнессет! Израиль для евреев!"
     Кто спорит? Кроме  одной  малости, которую  они  проглядели:  Израиль и
Иерусалим в наши  дни --  даже не для людей. Совету Одиннадцати Земных Наций
не нужны неприятности с вегианцами теперь, когда такое творится в галактике.
Если обе стороны в Вегианской гражданской  войне жаждут объявить этот шмоток
Святой Землей, потому что  основатели их религии когда то  по  нему ступали,
пускай они воюют из за него между собой.
     И  я,  Мильчик  телемастер,  не  вижу  нечего  необычного  в  том,  что
вегианские  моллюски основывают свою  религию на жизни одного еврея по имени
Моше  Даян  и хотят смолотить  в  капусту  всех других евреев,  собирающихся
вернуться на землю своих предков. Во первых, с нами  это  уже случалось. Для
еврея  такое  отношение должно  бы уже  войти в привычку.  Где это записано,
будто даянист обязан любить  родственников  Даяна? Во  вторых, много  евреев
протестовало пятьдесят лет назад, когда другая сторона,  вегианские Омейяды,
обвинила магометан людей в святотатстве и изгнала их из Иерусалима?
     И  вот  организуется Первая Межзвездная  Неосионистская конференция. Ее
намечено  провести   в  Базеле  --  чтобы,   полагаю,  история   имела  шанс
повториться.  Как  только  об  этом узнают вегианские даянисты, они заявляют
протест Совету Одиннадцати  Земных Наций. Вегианцы  -- почетные  гости Земли
или нет?  Их религию  осмеивают! --  утверждают они.  И даже убивают парочку
евреев,  чтобы показать,  как  они  удручены. Разумеется,  евреев обвиняют в
подстрекательстве к погрому, и, в  интересах закона и порядка, не говоря уже
о мире и спокойствии, всем евреям отказывают во въездных визах.
     А делегаты на конференцию с разных концов галактики уже в пути. Если их
не пускают на Землю, куда им податься?
     Куда  же еще, как не на Венеру?  Идеальное место для такой конференции!
Пейзаж  просто  великолепен для  бывших пустынников, и есть вице король, чья
администрация буквально  обожает  еврейский  народ. Кроме  того,  на  Венере
отчаянная  нехватка жилья,  а  евреев  хлебом не  корми,  дай  решать всякие
проблемы.
     Послушайте, могло  быть хуже. Как  Эсфирь  сказала Мордукаю, когда  тот
поведал  ей  о  планах Амана зарезать всех  евреев Персии: могло  быть хуже,
только  в  настоящую  минуту я не вижу, каким образом. Делегаты прилетают  в
Солнечную Систему, их отправляют на Венеру --  и  без  вопросов.  Наша жизнь
наполняется  любовью.  Во  первых,   выходит   декрет:   делегаты  не  могут
пользоваться  гостиницами,  даже если у  них достаточно  денег.  Их  слишком
много, они перегрузят систему  коммунального обслуживания или что то в  этом
роде. Потом. Раз евреи братья друг другу, пусть принимают своих сородичей.
     Вы остановитесь и рассудите, сколько всего на нас навалилось. На каждой
планете  в галактике, где есть человеческое население, живет по крайней мере
горстка, дуновение, капля евреев. И вот с одной  планеты летят два делегата,
с другой -- пятнадцать делегатов, с третьей, где много евреев  --  пусть они
живут на здоровье, так они ссорятся, -- шестьдесят  три делегата, разби  гые
на  восемь группировок. Может быть,  нехорошо считать евреев, даже если  они
делегаты,  но  когда  ка  Зенере  высадился   последний,   у  нас  их   было
предостаточно.
     Вильямсбургские ашкенази возражают. Для них некоторые из этих евреев --
вовсе  и  не  евреи;  они не  пустят их  в  свои норы,  что тут  говорить  о
квартирах. В  конце  концов шомрим в штанах цвета хаки,  реконструкционисты,
молящиеся по переписываемому дважды в неделю сиддуру, японские хасиды, раз в
год  на  восходе  солнца  надевающие  тфилим  в  память  Великого  Обращения
2112года, -- разве евреи? -- спрашивают вильямсбургские ашкенази.
     Совершенно  верно,  отвечает  правительство. Это  тоже евреи.  И будьте
любезны распахнуть перед ними двери своих жилищ.
     Правительство  посылает  полицию, правительство посылает  войска. Летят
бороды,  летят  головы,  жизнь,  как  я  говорил,  полна  любовью.  Если  вы
возражаете, вы думаете,  вам это поможет? Конечно, поможет  --  как мертвому
припарки.  Левиттаунские   ашкенази   заявляют:  мы   выполним  волю  нашего
правительства, мы предоставим  жилье. И что? Моего  брата и всю его семью, и
всех их соседей выселяют из Квантум Барроу.
     Межзвездный Неосионистский съезд у нас есть или нет?
     Смотрю я на это и вспоминаю обещание, данное Аврааму, Исааку и Израилю:
"И я умножу ваше семя  свыше числа звезд на небе". Обещание обещанием, думаю
я, но это может зайти  слишком далеко. Одних звезд уже достаточно, но если у
каждой  звезды десять, может  быть, двенадцать планет...  К тому времени я и
вся моя семья живем на кухне.
     Мой брат и его семья, а  у него она большая, надо вам  сказать,  дай им
бог здоровья,  ютятся  в столовой. То, что моя жена Сильвия зовет  приемной,
занимают  рабби с  Проциона  12  и  его  свита; плюс,  в отгороженном  углу,
корреспондент мельнбургской  газеты  "Еврейский страж", и  его жена,  и  его
собака.  В спальнях... Послушайте, к  чему продолжать? Достаточно?  Нет,  вы
меня  простите,  недостаточно. Иду я однажды в ванную.  Человек имеет  право
зайти  в  свою ванную?  И вижу там  три  создания, каждое  длиной  с  руку и
толщиной   с   голову.  Они  выглядят,  как  коричневые  подушки,  мятые   и
морщинистые, с  какими то пятнами там  и пятнами  тут,  и  из каждого  пятна
растет короткое серое щупальце.
     На мой крик прибежал Аарон Давид.
     -- В чем дело, папа?
     Я указал на коричневые подушки.
     -- А, это бульбы.
     -- Бульбы?
     -- Три делегата с  четвертой планеты звезды Ригель. Другие три делегата
в ванной Гуттенплана.
     -- Делегаты? Ты имеешь в виду, что они евреи?! Они не похожи на евреев!
     Аарон закатил глаза к потолку.
     -- Папа, ты  такой  старомодный! Сам  sже мне говорил:  голубые евреи с
Альдебарана  --  доказательство  исключительной  приспосабливаемости  нашего
народа.
     -- Ты  меня извини, -- сказал я.  -- Еврей может быть голубым --  я  не
говорю,  что мне это нравится,  но  кто я такой, чтобы возражать?  --  еврей
может быть высоким или маленьким. Он может даже быть глухим от рождения, как
эти евреи с Канопуса. Но еврей обязан иметь ноги и руки, лицо с глазами, нос
и рот. По моему, это не так уж много...
     -- Ну и что? -- возмутился Аарон Давид. -- Если они отличаются  от нас,
разве это преступление?
     Я оставил его и пошел в ванную в синагоге.  Называйте меня старомодным,
но все же  есть предел, есть  черта, у которой  я должен остановиться. Здесь
надо сказать, Мильчик не может заставить себя быть современным.
     Вы знаете, я оказался не один такой.  Я взял день за свой  счет и пошел
на первое заседание.
     --  Богатый человек,-- сказала мне  моя Сильвия. -- Добытчик. Кормилец.
Пустая болтовня принесет тебе невест для наших мальчиков?
     --  Сильвия, --  ответил я ей. -- Один раз в  жизни мои клиенты  пусть,
может быть, не очень чисто примут  телевизионные новости. Один раз в жизни я
могу посмотреть на представителей всех евреев, улаживающих свои дела?
     И я пошел. Только нельзя сказать, что они  ладили. Как обычно, поднялся
шум вокруг бронштейнистско троцкистской резолюции, направленной против Союза
Советской Уганды и Родезии. Затем нам пришлось выслушать часовую дискуссию о
том, что само существование шестиэтажной статуи Хуана Кревея в Буэнос Айресе
есть  тягчайшее  оскорбление для  каждого  еврея, и,  следовательно,  все мы
должны бойкотировать  аргентинские  товары,  пока  статую не  убегут.  Я был
согласен с тем. что сказал председатель, когда сумел перекричать шум. "Мы не
можем  позволить  себе  отвлекаться на  столь  старые преступления, на столь
постоянные оскорбления. Иначе с чего нам начать и где остановиться?"
     Наконец,  после  традиционных   еврейских   прелиминарий  добрались  до
конкретной  проблемы  первой   сессии:аккредитации  делегатов.  И  застряли.
Застряли и смешались, как кусочки лапши в омлете с лаптой.
     Бульбы.  Три  из моей  ванной, три из  ванной Макса  Гуттенплана -- вся
делегация с Ригеля 4.
     --  Относительно  документов  вопросов   нет,   --  сообщает  Мандатная
комиссия. -- Их документы в порядке, и  бульбы считаются делегатами.  Другое
дело, что они не могут быть евреями.
     -- А почему это мы не можем быть евреями? -- желают знать бульбы.
     И здесь мне пришлось встать и посмотреть хорошенько. Я не мог  поверить
своим глазам. Потому что представьте, кто был  их переводчиком? Не кто иной,
как мой сын, мой кадиш, мой Аарон Давид. Собственной персоной.
     -- Почему вы не  можете быть евреями? Потому, -- объясняет председатель
Мандатной комиссии,  причмокивая  мокрыми  губами,  -- что евреи  могут быть
такими и могут быть сякими. Но прежде всего они должны быть людьми.
     --  Будьте  любезны указать  нам,  -- просят  бульбы  через  моего сына
переводчика,  -- где  это сказано, и  в какой книге,  что евреи обязаны быть
людьми. Назовите авторитетный источник, приведите цитату.
     На  этом  месте  подходит заместитель Председателя  и извиняется  перед
председателем комиссии. Заместитель Председателя принадлежит  к типу  ученых
мужей, которые получают высокие степени и награды.
     -- Вы меня  простите, -- вступает он, --  но  вы  выражаетесь не совсем
ясно. На самом  деле все просто. -- Он  поворачивается к бульбам.  -- Тот не
может быть евреем, кто не рожден еврейской матерью. Это самое древнее, самое
фундаментальное определение еврея.
     -- А с чего это вы взяли,-- интересуются бульбы, -- будто мы рождены не
еврейскими матерями? Мы привезли с собой свидетельства о рождении.
     Тут начинается бардак. Компания делегатов в хаки  орет и топает ногами.
Другая компания, пейсатых и в  меховых шапках, плюется и визжит, что все это
мерзость. Везде кипят  споры. Спорят здесь, спорят там, спорят  по  двое, по
трое, по двадцать пять, спорят о биологии и об истории.
     Мой сосед,  с которым я не перебросился и словом, поворачивается ко мне
и тычет мне пальцем в грудь:
     -- Если  вы  займете эту позицию, то каким образом  согласуете вы  ее с
известным решением, взять хотя бы для примера...
     А бронштейнисты троцкисты завладели микрофоном и пытаются провести свою
резолюцию по Уганде и Родезии.
     Наконец  восстанавливается   подобие  порядка,  и  кто   то  предлагает
аккредитацию бульб решить всеобщим голосованием.  "Аккредитацию как кого? --
интересуются из зала, --  как  делегатов  или  как  евреев? Их  приняли  как
делегатов, а кто мы такие, чтобы судить о евреях?"
     "Я принимаю их как евреев в религиозном  отношении, -- раздается голос,
-- но  не в  биологическом". "Это что  еще  за биологическое  отношение,  --
кричит  делегат с другого конца зала,  --  вы имеете в виду  не биологию, вы
имеете в виду расу, вы расист!"
     Ясно:  сколько  делегатов,  столько  и  мнений.  А  председатель,  там,
наверху, стоит и не знает, как поступить.
     Вдруг один из бульб забирается на  платформу, берет маленьким щупальцем
микрофон и шепчет в него:
     -- Модэ ани л'фонэха.

     Сам по  себе перевод  этой  строки  ничего особенного не означает: "Вот
стою я перед Тобой". Но какой еврей не будет ею тронут? "Модэ ани л'фонэха",
-- в молитве обращается еврей к Богу, благословенно Имя Его. И это мы слышим
сейчас в зале.
     Не  надо  разговоров о  расе,  говорит  бульба,  не  надо разговоров  о
религии, не  надо разговоров о философии. Я утверждаю: я еврей по существу и
по духу.
     Как евреи, принимаете вы меня или отвергаете? Никто не может ответить.
     Конечно, все это нисколько не приближает съезд к Израилю, к возвращению
из  Третьего Изгнания.  Но,  с  одной  стороны,  ясно,  что  от  вопроса  не
отмахнуться, а с другой -- что пора его решить. Надо только выяснить: что же
такое в нашу космическую эпоху представляет собой еврей?
     И так, как Моисей  выжимал из камня воду, так и нам предстоит выдаивать
капли мудрости.
     Высокий раввинат подбирают так, чтобы его  состав хоть  немного устроил
каждого.  Правда, это значит, что ученые мужи не  хотят разговаривать друг с
другом.  Тут  и  рабби с  Тау  Кита,  и  президент  унитарианской  еврейской
теологической  семинарии,  и  Мистический рабби Борнео.  И  так далее, и так
далее. Две женщины: одна для удовлетворения большинства Реконструкционистов,
другая  -- специально для богатых ашкенази  Майами. И наконец рабби с Венеры
Джозеф Смолмэн.
     Хотите кое что узнать? Рабби  Смолмэна поддерживали  бульбы,  а это мой
Аарон Давид убедил их.
     -- Мы добились! -- воскликнул  он  тем вечером, и глаза его  танцевали,
как метеориты.
     Я пытался успокоить его.
     -- Ты  думаешь,  это  все равно,  что перейти Красное море? Зачем рабби
Смолмэну  заставлять  евреев   считать  шесть   коричневых  подушек   своими
собратьями?
     -- Как зачем, папа! Ради справедливости!
     Когда  сын  такой,  отец может гордиться. Но надо вам сказать, мне  все
таки было грустно. Ведь  стоит раздаться  слову  "справедливость", рано  или
поздно кто то поплатится головой.
     Но  то, что день ото дня  происходило  на съезде, было  как воплощенная
легенда. Это было все равно, что найти реку Саббатион, увидеть ее бурлящей и
кипящей и швырять камни каждый день, кроме субботы. Такую историю рассказали
бульбы!
     Они прилетели на четвертую планету звезды Ригель 4,  может быть, восемь
сотен лет назад.  Первоначально они жили в Парамусе, штат Нью Джерси; всю их
коммуну выселили для улучшения проезда к мосту Джорджа Вашингтона. Но должны
же они где нибудь жить, верно? Так почему не на Ригеле?
     Беда заключалась в том,  что единственную пригодную для жизни планету в
системе Ригеля  уже  занимала  разумная раса коричневых  существ с короткими
щупальцами,  которые  звали  себя  бульбами.  Это  был  малоразвитый  народ,
кормившийся  с  земли,  ну  и, может быть, мельница здесь, маленький заводик
там.  Евреи из  Парамуса  хотели жить самостоятельно,  никому  не  мешая, но
бульбы отнеслись к ним так гостеприимно, так  приглашали  поселиться с ними,
что те посмотрели друг на друга и сказали: почему бы нет?
     Евреи   построили  маленький   коммерческий   космопорт,  дома,  дворец
культуры...
     Здесь  один   из  членов  раввината  наклоняется  вперед  и  перебивает
рассказчика:
     -- Пока это происходило, вы выглядели как евреи? Я имею в виду, вы были
похожи на привычных нам евреев?
     -- Более  или менее. Полагаем, мы  особенно походили на  евреев  из Нью
Джерси.
     -- Этого достаточно. Продолжайте.
     Первые  сто  -- сто пятьдесят лет царили  счастье и благополучие. Евреи
процветали,  бульбы процветали, и  между ними --  мир  да  любовь. С помощью
евреев бульбы многому научились и многого достигли. У них появились фабрики,
у  них  появились заводы, у  них появились  банки,  вычислительные  центры и
автомобильные  свалки.  У  них появились большие войны,  большие  депрессии,
большие диктаторы. И они начали  задумываться:  кто виноват?  Есть ли  какой
нибудь другой ответ  на этот вопрос? Ответ  только один.  Евреи, разумеется.
Философы и чернь вспомнили: до евреев все было тихо спокойно.  Так на Ригеле
4 произошел первый погром.
     А лет через двадцать после того, как правительство принесло извинения и
даже помогло  похоронить мертвых,  произошел второй  погром.  Потом  третий,
четвертый... К тому времени правительство перестало приносить извинения.
     Появились трудности с работой,  появились гетто, иногда появлялись даже
концентрационные лагеря.
     Не  то  чтобы  все  это  было  ужасно,  нет. Были  и  светлые  моменты.
Правительство убийц могло смениться правительством почти порядочным, скажем,
просто насильников.  Евреи  Ригеля  оказались  в положении евреев  Йемена  и
Марокко  восемнадцатого   века.   Они   выполняли   самые   грязные,   самые
низкооплачиваемые работы. Все плевали в них, и они плевали сами на себя.
     Но евреи  сохранились, хоть не сохранилось ни одного целого Талмуда, ни
одной Торы в синагоге.  Летели века. И  вот  недавно к власти  пришло новое,
просвещенное  правительство. Оно вернуло евреям гражданство  и  разрешило им
послать делегацию на Неосионистский съезд.
     Беда заключалась лишь в том, что к  тому времени  евреи  выглядели, как
самые обыкновенные бульбы,  причем  как  самые слабые, самые  бедные бульбы,
бульбы самого низкого сорта.
     Но  то   же  происходило  с  евреями  в  других  местах!  Евреи  всегда
приспосабливались!  Разве не  было  светловолосых  евреев в  Германии, рыжих
евреев в  России, черных евреев -- фалашей  --  в  Эфиопии,  высоких горских
евреев  на  Кавказе?  Разве  не было евреев,  поселившихся в  Китае  еще при
династии Хань и известных в этой земле как  "Тай Чин  Чао"? А голубые евреи,
сидящие на этом самом съезде? Тут их снова перебивают:
     --  Другими  словами,  несмотря  на  вашу  наружность,  вы  просите нас
поверить, будто вы евреи, а не бульбы?
     -- Нет. Мы просим вас поверить, что мы бульбы. Еврейские бульбы.
     Споры разгорались все жарче. Как это возможно, чтобы имели  место такие
колоссальные изменения? Не  проще ли  предположить, что в  то или иное время
всех евреев на Ригеле уничтожили, а потом произошло массовое обращение, как,
например,  у хазаров  в восьмом веке или  позже  у  японцев? Нет,  возразили
бульбы, если бы вы знали, какие у евреев были условия, вы бы не  говорили  о
массовом обращении в иудаизм. Это было бы массовым безумием.
     -- Но ваш рассказ опровергают факты экспериментальной биологии!
     --  Кому вы  верите, --  упрекнули бульбы,  -- фактам экспериментальной
биологии или своим же евреям?
     И это был первый день. Я вернулся домой, рассказал обо всем брату, и мы
стали обсуждать  события. Он взял одну сторону, я -- другую. Через несколько
минут я махал кулаком у его  лица, а  он кричал, что я  "идиот, животное". В
соседней комнате рабби с Проциона 12  пытался притушить  такой же спор среди
своей свиты.
     --  Если  они хотят  быть  евреями,  -- орал  на меня  брат, --  пускай
принимают иудаизм! Тогда они будут евреями, и не раньше!
     --  Убийца! -- растолковывал я ему. --  Как могут  они принять иудаизм,
когда они уже евреи! Такое обращение было бы мерзким и позорным посмешищем!
     -- Без  обращения  я  наотрез отказываюсь принимать  их за евреев.  Без
обращения,  даже если  бы я  праздновал обрезание сына...  -- Он  замолчал и
вдруг  изменил тон. -- Как, по твоему, они проводят  обрезание, Мильчик? Что
они там обрезают?
     --  Они обрезают  кончик самого короткого  щупальца, дядя  Флейчик,  --
пояснил мой Аарон Давид, входя в  комнату. -- По Завету требуется лишь капля
крови. Кровь у них есть.
     Говорю вам, день за днем, это было, как мечта жизни!
     Раввинат добирается до  образования еврейского  государства в XX веке и
всех спорных вопросов, возникших с началом Сбора. Например,  бен израильские
евреи  Бомбея, попавшие в Индиго в результате вторжения  в Палестину Антиоха
Эпифана. От всего иудаизма они помнили  один шем. Причем у  них существовало
две касты: черная и белая. Они евреи или нет? Как это доказать?
     В  общем,  все сводилось к одному: что такое  еврей? Почему  этот народ
отличается от других?
     И вы знаете, нашим мудрецам тут есть о чем подумать. Они могут взвесить
определение  человека,  выработанное Советом Одиннадцати  Земных Наций.  Они
могут углубиться в  решения парижского  Синедриона  1807  года. Наконец, они
могут обратиться  к  "Каббале"  и рассмотреть проблему  рождения чудовищ  от
сожительства с Детьми  Лилит. Но в  конце концов они  должны решить,  что же
такое еврей, раз и навсегда -- или найти новый выход.
     И рабби Смолмэн нашел. Я говорю вам, таки у нас на Венере есть рабби!..
Привести  сборище  евреев  --  ученых  евреев!  --  к  единому  мнению, это,
уважаемый, уже достижение.
     На протяжении всего  разбирательства,  когда  бы  ни  разгорался  спор,
грозивший затянуться на неделю, к примеру, была ли то белая  нить или черная
нить,  рабби Смолмэн почесывал красный  прыщ  на носу  и  говорил,  что  мы,
пожалуй, все можем согласиться, что по крайней  мере это  действительно была
нить.
     Конечно,  все  понимали:  вопрос  нужно  как  то  решить.  Дни  летели,
собравшиеся  так и  не знали, сколько  делегатов  и сколько евреев. Уже были
козни из за бульб, уже были драки из за  бульб, уже находились люди, которые
говорили, что они сыты по горло этими бульбами.
     Так вот. Решение  учитывало все данные, все  сведения, все  толкования,
всю  историю  от Эзры и  Неемии.  Оно начиналось утверждением, приятным  для
группы консерваторов:  только  тот  еврей, кто рожден еврейкой. А  кончалось
утверждением, приятным для либерально радикального  крыла:  евреем  является
любой,  добровольно  приемлющей бремя, ярмо  еврейства.  Решение  включало и
несколько промежуточных  положений и указывало, что нет никакой  возможности
их совместить.
     А  надо ли  их  совмещать? И  что будет, когда  мы пойдем еще  дальше в
космос, и всякие  самые страшные создания, в другой галактике, захотят стать
евреями?
     Давайте взглянем на это с другой стороны. Среди людей есть евреи и есть
гои.   Среди   евреев    есть   реформированные,   голубые,   левиттаунские,
вильямсбургские и не все они между  собой хорошо  ладят.  Но по  сравнению с
гоем  все  они  евреи.  Между  евреем и гоем --  чудовищная  разница, но  по
сравнению  с  каким  нибудь инопланетянином  -- все  они  люди.  Слово "гой"
неприменимо к инопланетянину. Так казалось до недавних пор.
     Мы все наблюдали, как за последние два  года  пришельцы с Беги  приняли
земную религию, точнее, две земные религии. Они  не пускают  евреев  в землю
Израиль. Они  нас ненавидят. Они нас преследуют. Стало быть, простые ли  это
инопланетяне? Конечно, нет! Пусть  они не  похожи на людей,  пусть выглядят,
как гигантские устрицы, тем не менее они определенно принадлежат к категории
инопланетян гоев.
     Хорошо.  Но  если  есть  инопланетяне  гои,  то  почему  не может  быть
инопланетян  евреев?  Если  они  живут,  как  мы,  сталкиваются  с  теми  же
проблемами, что  и  мы, знают, чем пахнет погром, знакомы со сладостью наших
суббот? Давайте  скажем так: есть евреи, и есть евреи. Бульбы принадлежат ко
второй группе.
     Это  не  точные  слова  решения,  вы  понимаете. Это свободный  перевод
Мильчика телемастера, за который он не требует дополнительной платы.
     Не  все остались  довольны. И все же  большинство  делегатов  были  так
счастливы, что дело наконец улажено, и проголосовали "за".
     Одна беда:  как только  съезд перешел  к основному вопросу, вице король
Венеры закрыл его. Ясно -- съезд чересчур затянулся  и будит дурные чувства.
Делегатов отправили паковать вещи.
     Неплохое развлечение,  а?  Рабби  Смолмэн все  еще наш рабби,  хоть  он
безмерно  известен.  Он  разъезжает  с лекциями с одного  края галактики  на
другой.  Но всегда возвращается к нам, каждый год на Святые дни. Ну, хорошо,
хорошо,  не  всегда,  вы  знаете,  как  это  бывает, иногда  не  получается.
Знаменитость в конце концов. Великий Рабби Венеры.
     А мой сын Аарон Давид... Знаете, он в  иешиве. За  него  платят бульбы.
Вот его письмо. Мальчик собирается  улететь на Ригель 4 и стать их рабби.  О
невесте он не пишет ничего. Послушайте, может, я окажусь дедушкой  маленькой
коричневой подушки с короткими щупальцами? Что ж, внук есть внук.
     Не знаю.  Давайте  поговорим о чем  нибудь веселом. Вы слышали, сколько
народу угробилось во время землетрясения на Каллисто?



Популярность: 30, Last-modified: Thu, 21 Jun 2007 18:07:59 GMT