The Very Gentle Murders

                                                         1994 год
                                           Переводчик: Е. Петрова
    Origin: http://www.raybradbury.ru


     Джошуа Эндерби  проснулся  среди  ночи,  ощутив  у  себя  на
шее чьи-то пальцы.
     В  густой   тьме   он   скорее   угадал,   нежели  разглядел
невесомое,  тщедушное   тельце,   нависшее  прямо  над  ним:  его
благоверная  пристраивалась   так   и  этак,  норовя  трясущимися
руками сдавить ему горло.
     Он широко  раскрыл  глаза.  До него дошло, что она задумала.
Это было так нелепо, что он едва не расхохотался!
     Его  половина,  дряхлая  и  желтушная,  в  свои  восемьдесят
пять годков отважилась на убийство!
     От нее  несло  ромом  с  содовой,  усевшись пьяной мухой ему
на грудь,  она  трепыхалась  и  приноравливалась,  словно под ней
был  манекен.   При  этом  она  досадливо  отдувалась,  костлявые
руки вспотели, и тут у нее вырвалось:
     - А сам-то ты что?
     "При чем  тут  я?"  - лениво подумал он, не поднимая головы.
Он  сглотнул   слюну,   и  этим  еле  заметным  движением  кадыка
освободился от  ее  немощных  клешней.  "Что ж я сам не _сдохну_?
Так надо  понимать?"  -  безмолвно  вскричал  он.  Еще  несколько
мгновений  он  гадал,  хватит  ли  у  нее  духу  его  прикончить.
Не хватило.
     А может,  взять  да  резко  включить  свет, чтобы застигнуть
ее врасплох?  Дура-дурой,  тощая курица, оседлала постылого мужа,
а ему хоть бы что - вот смеху-то будет!
     Джошуа Эндерби промычал что-то невнятное и зевнул.
     - Мисси?
     Ее руки так и застыли у него на ключице.
     - Ты  уж,  будь  добра...  -  он  повернулся  на бок, словно
в полусне,  -  того...  сделай  одолжение...  -  еще  один зевок,
- отодвинься... на свой край. Что? Ох, как хорошо-то.
     Мисси заворочалась  в  темноте.  Он  услышал,  как  звякнули
кубики льда. Это она нацедила очередную порцию рома.

     Назавтра, в  ясный  теплый полдень, ожидавшие гостей старики
- Джошуа  и  Мисси  -  устроились  на  террасе  и  протянули друг
другу бокалы. Он предложил ей "дюбонне", а она ему - херес.
     Наступила  пауза:   каждый  внимательно  изучал  спиртное  и
не торопился  подносить  его  к  губам.  Когда Джошуа вертел свой
бокал в  руках,  у  него  на скрюченном пальце сверкнул и заиграл
крупный бриллиантовый  перстень.  Старика передернуло, но в конце
концов он собрался с духом.
     - Знаешь,  Мисси,  -  начал  он, - а ведь ты уже одной ногой
в могиле.
     Мисси   высунулась   из-за   букета   нарциссов,   стоявшего
в хрустальной  вазе,  и  бросила  взгляд  на усохшего, как мумия,
супруга. У  обоих  затряслись  руки,  оба  это заметили. Сегодня,
по  случаю  прихода  гостей,  она  натянула  густо-синее  платье,
на  которое   ледяными   нитями  легло  тяжелое  колье,  вдела  в
уши   искрящиеся    шарики-серьги    и   ярко   накрасила   губы.
"Вавилонская блудница  на  склоне  лет",  -  неприязненно подумал
он.
     - Как  странно,  милый,  просто  уму  непостижимо, - манерно
проскрипела Мисси. - Не далее как минувшей ночью...
     - Ты то же самое подумала обо мне?
     - Надо бы кое-что обсудить.
     - Вот  и  я  о  том  же.  -  Подавшись  вперед,  он застыл в
кресле, как  восковая  фигура.  -  Дело  не  срочное.  Но  на тот
случай, если  я  тебя прикончу или ты - меня (в принципе, разницы
нет), нам  нужно  друг  друга  обезопасить,  верно?  И  нечего на
меня таращиться,  голубушка.  Думаешь,  я  не видел, как ты ночью
надо  мной  суетилась?  Примеривалась,  как  бы  ловчее  ухватить
за горло, звенела стаканами, уж не знаю, что еще.
     -  О   господи.  -  Напудренные  щечки  Мисси  вспыхнули.  -
Выходит, ты не спал? Какой ужас. Извини, я должна прилечь.
     - Потерпишь.  -  Джошуа  преградил  ей  путь.  - Случись мне
первым  отправиться   на   тот   свет,  тебя  нужно  оградить  от
подозрений,  чтобы   комар   носу   не   подточил.  То  же  самое
нужно организовать  и  для  меня - на случай твоей кончины. Какой
смысл  планировать...   _устранение_...   другого,  если  за  это
самому  придется   болтаться   на   виселице   или   жариться  на
электрическом стуле?
     - Резонно, - согласилась она.
     - Так  вот,  я  предлагаю...  как  бы  это  сказать... время
от  времени  обмениваться  любовными  записочками.  Не  скупиться
на  нежные  слова  в  присутствии  знакомых,  делать  друг  другу
подарки, и  так  далее,  и тому подобное. Я буду оплачивать счета
за  цветы   и  бриллиантовые  браслеты.  Ты,  со  своей  стороны,
можешь  приобрести   для   меня   кожаный   бумажник,   трость  с
золотым набалдашником и прочую дребедень.
     - Надо  признать,  голова  у  тебя  варит неплохо, - сказала
она.
     - Если  мы  будем  изображать безумную, проверенную временем
любовь, ни у кого не возникнет и тени подозрения.
     -  Положа  руку  на  сердце,  Джошуа,  -  устало  произнесла
Мисси, -  мне  совершенно все равно, кто из нас первым отправится
в мир  иной.  Есть  только  одна загвоздка: дожив до седых волос,
я решила  напоследок  хоть  что-то  в  этой  жизни  провернуть  с
блеском.  Ведь   моим  уделом  всегда  было  дилетантство.  Кроме
всего прочего,  ты  мне  никогда  не  нравился. Да, я была в тебя
влюблена -  сто  лет  назад. Но ты так и не стал мне другом. Если
бы не дети...
     - Не  умствуй,  -  перебил  он.  -  Мы  с  тобой  - вздорные
старые  развалины,   нам   только   и   осталось,   что  устроить
похоронный   балаган.    Но    игра   со   смертью   будет   куда
увлекательнее,  если  договориться  о  правилах  и  создать  друг
другу  равные   условия.   Кстати,  давно  ли  ты  надумала  меня
укокошить?
     Она заулыбалась.
     -  Помнишь,   на   прошлой   неделе   мы   ездили  в  оперу?
Ты поскользнулся,  рухнул  на  мостовую  и  едва  не  угодил  под
машину.
     -  Боже  праведный!  -  Он  расхохотался.  -  Я-то  подумал,
это случайный  прохожий  толкнул  _нас  обоих_!  - Его согнуло от
смеха. -  Ну,  ладно.  Зато  ты месяц назад грохнулась в ванне. А
ведь это я смазал дно жиром!
     Она инстинктивно ахнула, пригубила "дюбонне" и замерла.
     Угадав ее мысли, он покосился на свою рюмку.
     - Это, случаем, не отравлено? - Он понюхал содержимое.
     -  Вот  еще,  -  ответила  она  и,  как  ящерица,  быстро  и
боязливо тронула  кончиком  языка сладкий напиток. - При вскрытии
в желудке  найдут  следы  яда. Ты лучше душ проверь. Я установила
предельную температуру, чтобы тебя хватил удар.
     - В жизни не поверю! - фыркнул он.
     - Ну, допустим, _замышляла_, - призналась она.
     В  парадную   дверь   позвонили,   но  трель  получилась  не
радостной,  а  похоронной.  "Чушь!"  -  подумал  Джошуа.  "Жуть!"
- подумала Мисси, но тут же просияла:
     - Совсем  вылетело  из  головы:  у нас же сегодня гости! Это
Гаури  с  женой.  Он,  конечно,  ужасный  пошляк,  но  ты  прояви
терпение. И ворот застегни.
     -  Не   сходится.   Чересчур   туго  накрахмален.  Очередная
попытка меня задушить?
     - Жаль, не додумалась! Ну, шагом марш!
     И они,  взявшись  под ручку, с фальшивым хохотом направились
к порогу встречать супругов Гаури, о которых чуть не забыли.
     Начали  с   коктейлей.  Старые  развалины  сидели  рядышком,
держась за  руки,  как школьники, и натужно смеялись незатейливым
анекдотам   мистера    Гаури.   Сверкая   фарфоровыми   улыбками,
они приговаривали:  "  Надо  же,  как  забавно!"  И тут же - друг
другу на  ухо:  "Какие  есть задумки?" - "Электробритву в ванну?"
- "Неплохо, неплохо!"
     - А Пэт ему и говорит... - рокотал мистер Гаури.
     Стараясь не шевелить губами, Джошуа прошептал жене:
     - Знаешь,  моя  неприязнь  к  тебе  уже бьет через край, как
первая любовь.  А  теперь,  в довершение всего, ты склоняешь меня
к тяжкому преступлению. Как тебе это удается?
     - Учись, пока я жива, - так же тихо ответила Мисси.
     В   гостиной    зазвучали    раскаты    смеха.    Обстановка
разрядилась, стала непринужденной и даже легкомысленной.
     -  А   Пэт   ему   и  говорит:  "Майк,  давай  сначала  ты!"
- торжествующе закончил Гаури.
     - Ой, умора! - Раздался новый взрыв хохота.
     - Ну-ка,  дорогой  мой,  - Мисси повернулась к старику-мужу,
- теперь  ты  что-нибудь  расскажи.  Но  прежде,  -  со значением
добавила она, - спустись в погреб, милый, принеси бренди.
     Гаури - сама любезность - вскочил с кресла.
     - Позвольте, я схожу!
     - Ах,  что  вы,  мистер  Гаури,  ни  в  коем случае! - Мисси
отчаянно замахала руками.
     Но Гаури уже выскочил из комнаты.
     - О боже, боже, - ужаснулась Мисси.
     В тот  же  миг  из  погреба донесся отчаянный вопль, а затем
- оглушительный грохот.
     Мисси засеменила  на  помощь,  но через мгновение вернулась,
сдавив рукой горло.
     - Бетси,  крепитесь,  -  простонала  она.  - Надо спуститься
и посмотреть. Кажется, мистер Гаури упал с лестницы.

     На следующее  утро  Джошуа Эндерби, шаркая, переступил через
порог; он  прижимал  к  груди  обтянутый бархатом футляр размером
примерно   метр   на   полтора,   с   закрепленными   в   гнездах
пистолетами.
     - Вот и я! - прокричал он.
     Ему навстречу,  позвякивая  браслетом,  вышла Мисси: в одной
руке  она   держала   ром   с  содовой,  а  другой  опиралась  на
тросточку.
     - Это еще что? - недовольно спросила она.
     - Сначала ответь, как здоровье старика Гаури?
     - Порвал связки. Жаль, что не голосовые.
     - Надо  же,  как некстати подломилась эта верхняя ступенька.
- Он  повесил  футляр  на  свободный крючок. - К счастью, слазать
в погреб вызвался Гаури, а не я.
     - Скорее  к  несчастью.  -  Мисси  залпом  осушила  бокал. -
Теперь объясни, что это значит.
     - Я  ведь  коллекционирую  старинное  оружие.  -  Он  указал
на пистолеты в кожаных гнездах.
     - Ну и что?..
     -  Оно   требует   ухода.   Пиф-паф!   -   ухмыльнулся   он.
-  Коллекционер   застрелил   жену   во  время  чистки  дуэльного
пистолета. "Я  не  знал,  что он заряжен", - повторяет безутешный
вдовец.
     - Один-ноль в твою пользу, - сказала Мисси.
     Через час  он  принялся  чистить  коллекционный  револьвер и
едва не вышиб себе мозги.
     Жена прибежала, стуча тросточкой, и застыла в дверях.
     - Подумать только. Ничто тебя не берет.
     - Заряжен,  мать  честная!  -  Трясущейся  рукой  он  поднял
револьвер. - Он же не был заряжен! Неужели...
     - Неужели что?
     Он выхватил три других экспоната.
     - Все до единого заряжены! Это ты!
     - Конечно  я,  -  не  стала  отпираться  Мисси.  -  Пока  ты
обедал. Наверно, чаю хочешь. Пошли.
     В стене зияло пулевое отверстие.
     - Какой, к дьяволу, чай? - взвился он. - Неси джин.

     Настал _ее_ черед делать покупки.
     -  В   доме   завелись   муравьи.   -   Что-то   со   стуком
перекатывалось у  нее  в  сумке. По всем комнатам без промедления
были расставлены  ловушки  для  муравьев;  на  подоконники, чехлы
с клюшками  для  гольфа  и  оружейные  футляры  лег  слой  белого
порошка. Из  пакетов  были  извлечены  различные  сорта крысиного
яда, приманки  для  мышей  и  средства  от  домашних насекомых. -
Теперь ползучим  тварям  спасенья  нет,  -  заявила  она,  щедрой
рукой рассыпая отраву на полках со съестными припасами.
     - Роешь  мне  яму,  -  заметил  Джошуа,  -  и  сама же в нее
попадешь.
     - Не  дождешься.  И  вообще,  жертве  должно быть все равно,
как отдать концы.
     - Но  такой  садизм  -  это  уж слишком. Мне вовсе не светит
лежать в гробу с перекошенной физиономией.
     -  Пустое.   Чтобы   тебя   навеки  перекосило,  милый  мой,
достаточно  подмешать  тебе  в  какао  одну-единственную  щепотку
стрихнина!
     - Имей  в  виду,  - выпалил он в ответ, - у меня есть рецепт
гремучей смеси, от которой тебя и вовсе разнесет в клочья!
     Она присмирела.
     - Помилуй, Джош, не стану же я подсыпать тебе стрихнин!
     Он поклонился:
     - Тогда и я не стану подсыпать тебе гремучую смесь.
     - Договорились, - сказала она.

     Смертельные   игры   не   прекращались.   Он   купил   самые
большие крысоловки, чтобы расставить в закутках коридора.
     - Привыкла  расхаживать  босиком  -  вот  и  получай: увечье
невелико, а заражение крови обеспечено!
     Тогда она  усеяла  все  диваны  булавками для чехлов. Стоило
ему провести  рукой  по  обивке, как из пальцев начинала сочиться
кровь.
     - О  черт!  -  Он  зализывал  ранки.  - Это что, отравленные
стрелы из джунглей Амазонки?
     -   Нет,    что   ты:   самые   обычные   ржавые   иглы   от
противостолбнячных инъекций.
     - Ну и ну, - только и сказал он.

     Несмотря  на  быстро  подступающую  немощь,  Джошуа  Эндерби
оставался  заядлым   автомобилистом.   Его  частенько  видели  за
рулем,  когда  он  со  старческим  азартом  гонял  вверх-вниз  по
холмам Беверли,  раскрыв  от  напряжения  рот и моргая выцветшими
глазами.
     Как-то вечером он позвонил из Малибу.
     -  Мисси?  Представляешь,  я  чуть  не  рухнул  в  пропасть.
Правое переднее колесо отлетело на ровном месте!
     - Я рассчитывала, что это произойдет _на повороте_!
     - Ну, извини.
     - В  "Экшен-Ньюс"  показывали,  как это делается: ослабляешь
болты - и дело с концом.
     - Ладно,  я  -  старый  осел,  -  сказал  он.  - А у тебя-то
что новенького?
     - На  лестнице  оторвалась  ковровая дорожка. Горничная чуть
копчик не сломала.
     - Бедняжка Лайла!
     -  Я   ведь   теперь  ее  всюду  посылаю  вперед.  Скатилась
кубарем, все  ступеньки  пересчитала.  Ее  счастье,  что накопила
жирку.
     - Неровен  час,  она  по  нашей  милости  отправится  на тот
свет.
     - Ты шутишь? Лайла мне - как родная!
     -  В   таком   случае  дай  ей  расчет,  а  сама  подыскивай
новую горничную.  Окажись  она  между  двух огней, ее, по крайней
мере, будет  не  так  жалко. Страшно подумать, что на Лайлу может
упасть абажур или, к примеру...
     - Абажур,  говоришь?  - вскричала Мисси. - А ведь ты возился
с хрустальной  люстрой  из  дворца  Фонтенбло,  что досталась мне
от бабушки!  Вот  что  я  вам скажу, господин хороший: руки прочь
от этой люстры!
     - Каюсь, каюсь, - пробормотал он.
     - Нет,  надо  же было додуматься! Этим хрустальным подвескам
нет цены!  Да  если  они,  упав,  не  укокошат меня на месте, я и
на одной  ноге  доскачу,  чтобы  прибить  тебя  тростью,  а потом
откачаю и  еще  раз прибью! - Телефонная трубка яростно придавила
рычаг.

     Как-то вечером,  отужинав,  Джошуа  Эндерби вышел на террасу
с сигаретой. Вернувшись в комнату, он обвел глазами стол:
     - А где же твой пончик с клубникой?
     - Угостила новую горничную. Мне не хотелось сладкого.
     - Ты соображаешь, что делаешь?
     Она вперилась в него ненавидящим взглядом:
     -  Не   хочешь  ли  ты  сказать,  старый  черт,  что  пончик
был отравлен?
     В кухне что-то с грохотом обрушилось на пол.
     Джошуа отправился  посмотреть,  в  чем  дело,  и очень скоро
вернулся.
     - Новая горничная свое отслужила, - сообщил он.

     Тело  новой   горничной   взволокли  на  чердак  и  спрятали
в сундуке. Ее исчезновение осталось незамеченным.
     - Даже  обидно,  -  сказала  Мисси,  выждав  неделю. - Я все
ждала,  что   прибудет  высокий,  суровый  человек  с  блокнотом,
набегут фотографы,  защелкают  вспышки.  Кто бы мог подумать, что
у бедняжки не было ни родных, ни близких.
     В доме что ни день толпились гости. Так задумала Мисси.
     -  Под   шумок   легче  провернуть  дело.  Чем  не  стрельба
по движущейся мишени!
     К ним  опять  зачастил  мистер  Гаури, который сильно хромал
после падения  с  лестницы,  хотя  с  той  поры  прошла  не  одна
неделя. Он  все  так  же  сыпал  анекдотами  и  надсадно хохотал,
а однажды  едва  не  отстрелил  себе  ухо из дуэльного пистолета.
Гости помирали  со  смеху,  но  сочли за благо убраться пораньше.
Гаури поклялся, что ноги его больше не будет в этом доме.
     Потом вышел  казус  с  одной  дамочкой по имени мисс Каммер,
которая,  оставшись   у   них  ночевать,  решила  воспользоваться
электробритвой  хозяина   и  получила  если  не  смертельный,  то
поистине сокрушительный  удар  током.  Унося  ноги, она растирала
правую подмышку. Джошуа не долго думая стал отращивать бороду.
     Вскоре после  этого  пропал  некий  мистер Шлейгель. А вслед
за ним  -  мистер  Смит.  В  последний  раз  несчастных видели по
субботам в гостях у Эндерби.
     -  В  прятки  играете?  -  подтрунивали  знакомые,  дружески
похлопывая  Джошуа  по  спине.  -  Признайтесь,  что  вы  с  ними
сделали? Отравили мухоморами? Пустили на удобрение?
     - Скажете  тоже!  -  сдавленно  посмеивался Джошуа. - Ха-ха,
при чем  тут  мухоморы!  Один  полез  в  ледник  за мороженым, не
смог выбраться  и  за  ночь  сам  превратился  в  эскимо.  Другой
зацепился  за   обруч   для   крокета  и  пробил  головой  стекло
в оранжерее.
     -  Превратился  в  эскимо!  Пробил  стекло!  -  подхватывали
гости. - Ну, Джошуа, вы и шутник!
     - Это чистая правда! - настаивал Джошуа.
     - Чего только люди не придумают!
     - Нет,  серьезно,  куда  запропастился  старик  Шлейгель?  А
этот прохиндей Смит?

     - И  в  самом  деле,  куда  подевались  Шлейгель  и  Смит? -
спросила Мисси через пару дней.
     - Надо  подумать.  Историю  с  мороженым  подстроил я сам. А
вот обруч?..  Не  ты  ли  подбросила  его  в  самое  неподходящее
место, чтобы я споткнулся и угодил головой в стекло?
     Мисси застыла. Он попал в точку.
     - Так-так,  -  сказал  Джошуа, - значит, настало время кое о
чем потолковать.  Пирушкам  надо  положить конец. Еще одна жертва
- и сюда примчится полиция с сиренами.
     - Верно,  -  согласилась  Мисси.  -  Наши  маневры рикошетом
ударят по  нам  самим.  Что  же  касается обруча... Перед сном ты
всегда прогуливаешься  по  оранжерее.  Но  за  каким  чертом туда
понесло Шлейгеля  -  в  два  часа  ночи?  Поделом  этому болвану.
Долго он будет преть под компостом?
     - Пока я его не перетащу к замороженному.
     - Силы небесные! Отныне никаких гостей.
     - Будем  коротать  время  наедине - ты да я, да еще... гм...
люстра.
     - Не  дождешься!  Я  так  запрятала  стремянку  -  вовек  не
отыщешь.
     - Проклятье! - не сдержался Джошуа.

     В тот  вечер,  сидя  у  камина,  он наполнил несколько рюмок
самым лучшим  портвейном  из  домашнего погреба. Стоило ему выйти
из  комнаты,   чтобы  ответить  на  телефонный  звонок,  как  она
бросила в свою собственную рюмку щепоть белого порошка.
     -  Какая   гадость,   -  пробормотала  она.  -  Банально  до
неприличия.  Зато  расследования  не  будет.  На  похоронах  люди
скажут: он  в  последнее  время  ужасно  выглядел,  краше  в гроб
кладут.
     С  этими   словами   она  -  для  верности  -  добавила  еще
чуть-чуть смертоносного  зелья.  Тут  вернулся  Джошуа, опустился
в кресло  и  взял  со  стола рюмку. Повертев ее перед глазами, он
с ухмылкой перевел взгляд на жену:
     - Шалишь!
     - Ты о чем? - с невинным видом спросила она.
     В камине уютно потрескивай поленья. На полке тикали часы.
     - Не возражаешь, дорогуша, если мы поменяемся рюмочками?
     - Уж  не  думаешь  ли  ты,  что  я  подсыпала тебе яду, пока
ты говорил по телефону?
     - Тривиально. Избито. Но не исключено.
     -   Ох    уж,    бдительность-подозрительность.   Ну,   будь
по-твоему. Меняемся.
     На его  лице  отразилось  удивление, однако рюмки перешли из
рук в руки.
     - Чтоб  тебе  пусто  было,  -  буркнули  они  в один голос и
даже рассмеялись.
     Каждый с загадочной улыбкой опорожнил свою рюмку.
     С видом  беспредельного  блаженства они поудобнее устроились
в   креслах,   обратив   к   огню   призрачно-бледные   лица,   и
наслаждались ощущением  тепла,  которое разливалось по их тонким,
если  не   сказать,   паучьим  жилам.  Джошуа  распрямил  ноги  и
протянул пальцы к тлеющим углям.
     - Ах,  -  выдохнул  он.  -  Что  может  быть  лучше  доброго
портвейна!
     Мисси склонила  седую  головку,  пожевала  ярко  накрашенные
губы и  начала  клевать  носом,  то  и  дело исподволь поглядывая
на мужа.
     - Жалко горничную, - вдруг прошептала она.
     - Да уж, - так же тихо отозвался он. - Горничную жалко.
     Огонь  разгорелся   с   новой   силой,  и  Мисси,  помолчав,
добавила:
     - Мистера Шлейгеля тоже жалко.
     - Нет  слов.  -  Он  подремал.  -  Да и Смита, между прочим,
тоже.
     - И  тебя,  старичок, - после паузы медленно выговорила она,
хитро сощурившись. - Как самочувствие?
     - В сон клонит.
     - Сильно?
     - Угу.  -  Он остановил на ней взгляд совершенно ясных глаз.
- А ты, дорогуша, сама-то как?
     -  Спать   хочется,   -   ответила  она,  смежив  веки.  Тут
оба встрепенулись. - К чему эти расспросы?
     - В самом деле, - насторожился он. - К чему это?
     -  Видишь  ли...  -  Она  долго  разглядывала  носок  черной
туфельки, медленно  отбивавшей  ритм,  - я полагаю, хотя до конца
не уверена,  что  у  тебя  скоро откажут желудочно-кишечный тракт
и центральная нервная система.
     Он  еще   немного   посидел   с   сонным  видом,  безмятежно
поглядывая на огонь в камине и прислушиваясь к тиканью часов.
     -  Отравила?   -  дремотно  произнес  он,  и  тут  неведомая
сила подбросила  его  с  кресла.  -  Что ты сказала? - Упавшая на
пол рюмка разлетелась вдребезги.
     Мисси подалась вперед, словно прорицательница.
     - У  меня  хватило  ума  подсыпать  яду  в  свою же порцию -
я   знала:   ты   захочешь   поменяться   рюмками,   чтобы   себя
обезопасить. Вот  и  поменялись!  -  Она  захихикала  дребезжащим
смешком.
     Откинувшись на  спинку  кресла,  он  схватился обеими руками
за лицо,  словно  боясь,  как бы глаза не вылезли из орбит. Потом
вдруг что-то вспомнил и разразился неудержимым взрывом хохота.
     - В чем дело? - вскричала Мисси. - Что смешного?
     - Да  то,  -  задохнулся  он,  кривя  рот в жуткой ухмылке и
не сдерживая  слез,  - что я тоже подсыпал яду в свою собственную
рюмку! Искал удобного случая, чтобы с тобой поменяться!
     - Боже!  -  Улыбка  исчезла  с  ее лица. - Что за нелепость?
Почему мне это не пришло в голову?
     - Да  потому,  что  мы  с  тобой  слишком  умные! - Он снова
откинулся назад, сдавленно хохотнув.
     - Какой  позор,  какое  непотребство,  надо же так оплошать,
о, как я себя ненавижу!
     - Будет,  будет,  -  проскрипел  он.  -  Лучше  вспомни, как
ты ненавидишь меня.
     - Всем истерзанным сердцем и душой. А ты?
     - Прощенья  тебе  не  дам  и  на смертном одре, женушка моя,
божий одуванчик,  старая  вешалка.  Не  поминай  лихом, - добавил
он совсем слабо, откуда-то издалека.
     - Если  надеешься  и от меня услышать "не поминай лихом", то
ты просто  рехнулся.  -  Ее  голова  бессильно  свесилась  набок,
глаза  уже   не  открывались,  она  едва  ворочала  языком.  -  А
впрочем, чего уж там? Не поминай ли...
     У нее  вырвался  последний  вздох.  Поленья в камине сгорели
дотла, и одно лишь тиканье часов тревожило ночную тишину.
     На  следующий   день   их   обнаружили   в  библиотеке.  Оба
покоились в креслах с самым благодушным видом.
     - Двойное  самоубийство,  -  решили  все.  -  Их любовь была
так  сильна,   что   они   просто   не  смогли  уйти  в  вечность
поодиночке.
     -  Смею   надеяться,   -  произнес  мистер  Гаури,  опираясь
на костыли,  -  моя  дражайшая  половина,  когда  настанет  срок,
тоже разделит со мной эту чашу.

Популярность: 24, Last-modified: Fri, 12 Nov 2004 11:32:37 GMT