---------------------------------------------------------------
     OCR: "Online-Library", http://www.bestlibrary.ru/
---------------------------------------------------------------



     Некоторое  время  назад  я увидел  имя  Лэрри  Бонда,  когда,  прочитав
объявление  в "Записках"  Военно-морского института США, купил  его  военную
игру "Гарпун". Игра оказалась  поразительно  интересной и послужила основным
источником  при работе  над  книгой "Охота за  "Красным  Октябрем"".  Я  был
настолько заинтригован, что тем же летом поехал на встречу любителей военных
игр, познакомился с Лэрри и мы стали близкими друзьями.
     Когда  "Красный Октябрь" находился  в своей заключительной стадии, мы с
Лэрри  заговорили об  одном  из  его замыслов -- "Конвой-84" -- макровоенной
игре, или игре о военной  кампании, которая, основываясь  на  принципе  игры
"Гарпун", посвящалась битве за Северную  Атлантику. Эта тема увлекла меня, и
мы  начали говорить  об использовании  этой идеи  для книги,  поскольку,  по
нашему мнению,  никто, за исключением  министерства обороны, не рассматривал
детально  проблемы,  связанные  с  ведением  такой  кампании  с  применением
современного  вооружения. Чем больше мы говорили об этом, тем интереснее нам
казалось эта  тема.  Скоро мы  начали делать  наброски основного направления
книги, пытаясь найти способ ограничить ее размеры разумными  рамками, но при
этом не устраняя важные подробности  (это оказалось нелегким делом, несмотря
на бесконечные дискуссии и кое-какие серьезные разногласия!).
     Хотя  фамилия  Лэрри  как  одного  из  авторов   книги  отсутствует  на
переплете, эта книга является его в такой же степени, как и моей. Мы никогда
не задумывались о разделении труда, но сумели  закончить книгу как соавторы,
хотя нашим единственным контрактом было рукопожатие. Кроме того, мы получили
огромное  удовольствие от работы над ней. Пусть  читатель решает,  насколько
успешным оказалось наше сотрудничество.



     Мы с Лэрри  не в состоянии  поблагодарить всех  тех, кто помогал нам  в
работе над этой книгой. Сделай  мы такую попытку, и  невольно затерялись  бы
имена тех, чей вклад был более чем велик.
     Мы  выражаем свою  благодарность всем  тем,  кто  посвятил  нам  немало
времени,  откровенно отвечал на наши бесконечные  вопросы и  потом доходчиво
растолковывал собственные ответы -- ваши имена нам известны, о каждом из вас
говорится  в  этой книге.  Особо  хочу поблагодарить  капитана,  офицеров  и
команду FFG-26 за чудесную  неделю, во время  которой они продемонстрировали
сухопутному моряку, что значит быть настоящим морским волком.



     Фитиль зажжен
     Нижневартовск, Россия
     Они  двигались  быстро,  неслышно  и  целеустремленно  под   прозрачным
звездным ночным небом Западной Сибири.  Это были  мусульмане,  хотя говорили
они  по-русски,  правда,  с  напевным  азербайджанским  акцентом,  отчего-то
казавшимся забавным руководству предприятия,  которое почти  сплошь состояло
из  русских. Трое  из  них только закончили сложное  и  трудное  дело --  на
железнодорожной  сортировочной  станции  открыли   на  трубопроводах   сотни
вентилей. Руководил ими  Ибрагим Толказов, хотя впереди  шел  не  он. Первым
беззвучно двигался  высокий и широкоплечий Расул,  бывший  сержант МВД. Этим
вечером он  уже  убил  шестерых --  троих выстрелами  из пистолета, скрытого
сейчас  курткой,  и еще  троих  -- голыми руками.  Никто  не  слышал  этого.
Нефтеперерабатывающий  завод -- шумное место.  Трупы  затащили в тень, и все
уселись в машину Толказова -- предстоял заключительный этап операции.
     Центр  управления огромным заводом размещался в современном трехэтажном
здании,  расположенном, как и  полагается, посреди комплекса. Отсюда  во все
стороны по меньшей мере на пять километров виднелись заводские сооружения --
колонны  каталитического  крекинга,  ректификационные колонны,  емкости  для
нефтепродуктов,  и,  самое  главное,  отсюда  расходились  тысячи километров
магистральных трубопроводов большого диаметра, превращавших  Нижневартовск в
один  из  самых крупных нефтеперерабатывающих комплексов  в  мире.  Холодное
зимнее небо освещали  пылающие факелы сопутствующих газов, а в воздухе стоял
густой  запах продуктов переработки  нефти:  авиационного керосина, бензина,
дизельного топлива, смазочных масел и сложных нефтехимических продуктов.
     На  собственных "жигулях"  Толказова они подъехали  к кирпичному зданию
без окон, инженер поставил машину на стоянке в отведенном для него месте и в
одиночку  направился  ко  входу. Его товарищи пригнулись на заднем  сиденье,
чтобы их не видели снаружи.
     Ибрагим  открыл стеклянную дверь  и поздоровался с охранником,  который
улыбнулся  в  ответ и протянул руку за пропуском. Строгие меры  безопасности
были необходимы, но  поскольку их  ввели более  сорока  лет назад,  контроль
перестали  воспринимать  всерьез,  считая,  что  это  всего  лишь   одна  из
бесчисленных  бюрократических  рогаток,  так  распространенных  в  Советском
Союзе. Охранник уже успел не однажды приложиться к бутылке --  единственному
утешению в этом суровом и холодном крае России. Фигура инженера расплывалась
у него  перед глазами, а  улыбка  была всего  лишь отработанной.  Протягивая
пропуск, Толказов как  бы случайно обронил  его,  и охранник сделал неверный
шаг  вперед  и наклонился,  чтобы поднять пропуск с пола. Выпрямиться он  не
успел. Последнее, что он почувствовал
     -- это  холодное дуло пистолета, упершееся ему в затылок, и он так и не
успел  понять,  почему  умер  --  или  отчего.  Ибрагим обогнул  стол и взял
автомат, который  охранник обычно не без гордости держал под рукой, проверяя
пропуска у проходивших мимо инженеров. Толказов поднял мертвое тело и усадил
в кресло, положив голову убитого на стол, -- ничего удивительного:  еще один
в ночную смену заснул на своем посту. После этого Толказов выглянул наружу и
взмахом руки позвал товарищей. Расул и Мухаммед подбежали ко входу.
     --  Наш  час  настал,  братья,  --  торжественно  проговорил  Толказов,
передавая АК-47 и пояс с запасными магазинами своему рослому другу.
     Расул подкинул в руке  автомат, проверил, есть ли патрон в патроннике и
снято ли оружие с  предохранителя, потом он  перекинул  ремень  через плечо,
прикрепил к стволу штык и произнес первую за весь вечер фразу:
     -- Нас ждет рай.
     Толказов  пригладил  волосы,  поправил  галстук,  пристегнул  к  белому
лабораторному халату пропуск и первым стал подниматься по лестнице высотой в
шесть пролетов.
     Согласно  установленным  правилам,  войти  в  главный центр  управления
комплексом  можно  было только после того,  как тебя узнает  в лицо один  из
дежурных  инженеров. Так случилось и на этот  раз. Николай  Барсов удивился,
увидев в дверной глазок лицо Толказова.
     -- Но ведь сейчас не твоя смена, Иша.
     -- Сегодня днем вышел из строя один из клапанов, а я забыл перед уходом
проверить, удалось ли его отремонтировать. Вы ведь знаете -- вспомогательный
клапан  на  трубопроводе  номер восемь, который  перекачивает керосин.  Если
завтра окажется, что он все еще неисправен, придется отключать трубопровод и
направлять поток по  дублирующей трассе, а  вам  известно,  что это  значит.
Барсов согласно кивнул:
     --  Верно, Иша.  --  Пожилой инженер  думал, что молодому азербайджанцу
нравится,  как  русские  коллеги  сократили его  мусульманское имя  Ибрагим,
превратив его  в забавную кличку. Но он жестоко ошибался. -- Отойди назад  и
дай мне открыть этот проклятый люк.
     Тяжелая стальная дверь распахнулась наружу. До этого момента  Барсов не
видел стоявших  у стены  Расула  и  Мухаммеда, а  сейчас  у него  просто  не
осталось на это  времени. Три пули калибра  7,62  миллиметра, выпущенные  из
"Калашникова", пробили ему грудь.
     В  центре управления находились двадцать дежурных инженеров.  Помещение
походило  не  столько  на  пост управления гигантским  нефтеперерабатывающим
комплексом,   сколько    на   центр    управления   железной   дорогой   или
электростанцией.  На высоких стенах размещались  схемы трубопроводов,  сотни
разноцветных  огоньков  на них указывали, какой именно клапан  работает и  в
каком режиме. И это  была всего  лишь  общая схема.  Состояние на  отдельных
участках  комплекса отражали  отдельные  дисплеи.  Все это  контролировалось
компьютером, но половина сменных инженеров, тем не менее, постоянно  следила
за  функционированием  бесчисленных  трубопроводов,   вентилей  и  клапанов.
Дежурные инженеры не могли не услышать грохот короткой очереди.
     Но все были безоружны.
     Неторопливо, с особым вниманием Расул пошел по огромному залу, умело, с
одного  выстрела, убивая каждого инженера. Сначала  они вскакивали,  пытаясь
бежать, а затем поняли, что он все равно загонит их в угол, как овец, убивая
по  пути.  Двое проявили достаточное самообладание  и  схватились  за трубки
телефонов   внутренней   связи,   чтобы   вызвать   подразделение   быстрого
реагирования  КГБ. Расул застрелил  одного  из них, однако второй пригнулся,
юркнул  за  панель  управления  и  кинулся  к выходу,  где  стоял  Толказов.
Азербайджанец  увидел, что это  Борис, секретарь  их партийной  организации,
инженер, который  "водил  дружбу"  с Толказовым и превратил  его в  "ручного
кавказца",  любимца  русских инженеров. Ибрагим помнил  каждый случай, когда
этот безбожник, эта мерзкая свинья покровительственно и свысока разговаривал
с ним, едва скрывая  снисходительную усмешку, -- еще бы,  кавказский дикарь,
привезенный на развлечение своим русским хозяевам. Толказов поднял пистолет.
     --  И-и-иш-а-а!  --   в  ужасе  завопил  потрясенный  Борис.   Толказов
хладнокровно выстрелил  в  раскрытый  в  крике рот, надеясь, что русский  не
умрет сразу и успеет услышать презрение в голосе азербайджанца:
     -- Неверный. --  Он с  благодарностью  взглянул на  Расула, что тот  не
застрелил этого ублюдка и предоставил такую возможность ему. Теперь Толказов
успокоился. Пусть его молчаливый друг убивает остальных.
     Оставшиеся  еще  в  живых  кричали,  в  Расула  летели  чашки,  стулья,
инструкции.  Людям  некуда  было  бежать,  они не  могли  скрыться  от этого
громадного  смуглого убийцы. Некоторые подняли руки, тщетно умоляя о пощаде.
Некоторые даже молились  вслух --  однако они  обращались  не к Аллаху,  что
могло бы спасти им жизнь. Шум почти стих, когда Расул приблизился к залитому
кровью  углу. На лице  его появилась  довольная улыбка -- он  направил  дуло
автомата на залитое  слезами и  потом лицо последнего  оставшегося в живых и
пристрелил его, уверенный,  что этот  неверный будет прислуживать ему в раю.
Расул  выбросил пустой магазин  и вставил  новый,  затем  повернулся и пошел
обратно  через центр управления. В каждое лежащее тело он тыкал штыком и еще
по разу выстрелил в четверых, подавших признаки жизни. Он смотрел на трупы с
мрачным удовлетворением.  Убито  не меньше двух десятков свиней-безбожников.
Стало  меньше на два десятка иноземцев-оккупантов, стоящих между его народом
и Пророком. Вот уж действительно труд во славу Аллаха!
     Третий в их группе, Мухаммед,  тем временем исполнял свою часть  плана.
Он прошел в дальний  угол центра управления и переключил  руководство  всеми
системами с  автоматического, компьютерного, на аварийное,  когда управление
переходило в руки инженеров.  При этом с помощью нескольких  простых приемов
он обошел все автоматические системы безопасности.
     Будучи человеком  методичным,  Ибрагим  месяцами планировал каждый  шаг
этой операции, он знал их все наизусть, но все-таки хранил в  кармане список
этапов, которые  следовало теперь пройти. Он  достал  этот листок, развернул
его  и  положил на столик  перед главным контрольным дисплеем,  потом окинул
взглядом остальные экраны, чтобы сориентироваться должным образом, и  сделал
паузу.
     Из нагрудного  кармана азербайджанец извлек свою величайшую реликвию --
оставшуюся от деда половину  Корана и открыл наугад. Это оказался отрывок из
суры "Добыча".  Дед Ибрагима Толказова был убит во  время одного  из тщетных
восстаний  против правления  Москвы,  отец  покрыл  себя позором, беспомощно
угодничая перед государством безбожников, а самого Толказова русские учителя
в   школе  обманули,  сделав  атеистом.  Другие  русские  сделали   из  него
инженера-нефтяника, чтобы  он мог работать  на самом лучшем  государственном
нефтеперерабатывающем заводе  в  Азербайджане. И  только  после  всего этого
Толказов постиг Аллаха, Господа своих  предков.  Он понял это,  слушая слова
дяди, подпольного  имама, оставшегося верным Аллаху и продолжавшего  хранить
растрепанные остатки  Корана,  с которым  шли в  бой воины Аллаха.  Толказов
прочитал  отрывок на  выцветшей странице:  "Вот ухищряются против  тебя  те,
которые не веруют,  чтобы задержать тебя или  умертвить,  или  изгнать.  Они
ухищряются, и ухищряется Аллах. А ведь Аллах из ухищряющихся!"
     Толказов  улыбнулся,  уверенный,  что  прочитанный   им   отрывок   был
окончательным Знаком,  указующим на  правильность  плана,  задуманного  Тем,
который намного мудрее и могущественнее его самого.  Без  угрызений совести,
спокойно он принялся за осуществление шагов, предписанных ему судьбой.
     Сначала  бензин.  Толказов  закрыл шестнадцать контрольных  клапанов --
самый ближний находился в трех километрах отсюда -- и открыл десять  других.
В результате восемьдесят  миллионов  литров  бензина  хлынуло  на  землю  из
множества уже ранее открытых ими вентилей, через которые топливо  заливали в
цистерны. Бензин  воспламенился  не сразу.  Мусульмане  не  оставили никаких
зажигательных устройств, которые привели бы  к началу катастрофы,  первой из
многих  запланированных ими. Толказов рассуждал так: если  они действительно
были рукой Аллаха, то Господь сам позаботится о такой мелочи.
     И  Он позаботился. Грузовик,  проезжавший через  сортировочную станцию,
повернул  слишком  круто,  его  занесло  на  залитом бензином асфальте, и он
ударился бортом о металлический  столб  освещения. Для взрыва хватило  одной
искры -- а из открытых вентилей продолжали хлестать сотни тонн бензина.
     С клапанами  на многокилометровых магистральных трубопроводах  Толказов
решил поступить  иначе. Вознося  хвалу  Аллаху за  то, что Расул  был  таким
искусным  стрелком  и не повредил  ничего важного  в  центре управления,  он
быстро  ввел в компьютер  команду. Магистральный  нефтепровод,  по  которому
перекачивалась нефть с ближайшего промысла,  имел два метра в диаметре, и от
него отходило множество трубопроводов, что вели к отдельным скважинам. Нефть
текла  по этим  трубам  благодаря работе мощных  перекачивающих станций.  По
команде  Ибрагима  компьютер  быстро  открыл  и  тут  же закрыл  клапаны  на
трубопроводах, и  от  гидравлического удара  они  лопнули  в десятках  мест.
Поскольку система работала в  аварийном  режиме, турбогенераторы  продолжали
перекачивать  нефть. Потоки легкой  сырой нефти  хлынули из трубопроводов, и
снова потребовалась всего  лишь одна-единственная искра, чтобы  воспламенить
колоссальное количество нефти. Холодный  зимний  ветер  погнал стену пламени
дальше..,  и  тут  лопнули  трубопроводы  в  том  месте,  где  бензин, смесь
различных нефтяных фракций и газ пересекали реку Обь.
     --  Зеленые   фуражки!  --  раздался  крик  Расула,  предупреждающий  о
появлении группы быстрого реагирования КГБ. Вооруженные солдаты стремительно
поднимались по лестнице.  Короткая очередь Расула сразила  двоих, что бежали
первыми,  и  остальные остановились,  прячась за  поворотом  лестницы,  пока
молодой сержант, руководивший  группой,  пытался понять,  что за  чертовщина
здесь происходит.
     Автоматические  сирены,  предупреждающие  о   пожаре,   ревели   вокруг
Толказова. На главной схеме появились контуры четырех стремительно  растущих
пожаров,  границы  которых были  обозначены  мигающими  красными  огоньками.
Толказов подошел к главному компьютеру и вынул из  него дискету с программой
управления комплексом.  Запасные  дискеты  находились  в  запертом сейфе  на
первом  этаже,  а  те,  кто знали  комбинацию, с помощью которой можно  было
открыть  сейф,  лежали  сейчас в центре  управления мертвыми.  Мухаммед стал
обрывать  провода,  ведущие  ко  всем телефонным  аппаратам в зале. Внезапно
здание вздрогнуло от мощного взрыва -- в двух километрах от  него взорвалось
бензохранилище.
     И тут же  Толказова заставил обернуться  взрыв  гранаты  -- солдаты КГБ
перешли  к  решительным  действиям.  Расул открыл  ответный  огонь, и  вопли
умирающих  едва  не заглушили  пронзительный  рев пожарных  сирен.  Толказов
поспешил в угол. Пол был скользким от крови.  Он  открыл дверцу, за  которой
находился главный распределительный щит, рванул на себя рубильник и разрядил
в щит пистолет. Ремонтникам, которые попытаются что-либо исправить, придется
работать в темноте.
     Дело  сделано.  И  тут  Ибрагим  увидел на площадке лестницы  массивную
фигуру своего друга. Смертельно раненный осколками гранаты, Расул согнулся и
прислонился к стене, силясь не упасть, до последнего мгновения охраняя своих
товарищей.
     --  Во  имя Аллаха  милостивого,  милосердного!  -- вызывающе выкрикнул
Толказов, обращаясь к  солдатам группы быстрого реагирования, не знавшим  ни
единого слова по-арабски. -- Господ небес и Господ земли,  он спасет меня от
ухищрений диавола...
     Сержант КГБ выпрыгнул на середину нижней площадки и первой  же очередью
выбил автомат из безжизненных рук Расула. Две ручные гранаты влетели в центр
управления, и сержант тут же снова скрылся за поворотом лестницы.
     Бежать было некуда -- и незачем. Ибрагим и Мухаммед неподвижно стояли у
дверей,  глядя на  катящиеся по  кафельному полу гранаты.  Вокруг них пылал,
казалось, весь мир, и теперь из-за того, что сделали они трое, действительно
вспыхнет целый мир.
     -- Аллах акбар!
     Саннивейл, штат Калифорния
     -- Боже милосердный! -- выдохнул старший  сержант. Пожар, начавшийся на
сортировочной станции Нижневартовска,  где велась заливка цистерн бензином и
дизельным топливом, оказался настолько мощным, что привел в действие спутник
системы  раннего  оповещения  о  ракетно-ядерном  нападении,   застывший  на
геостационарной орбите на высоте  двадцати  четырех тысяч миль над Индийским
океаном. Сигнал тревоги тут же поступил на секретную станцию связи ВВС США.
     Старшим дежурным на станции связи со спутниками раннего обнаружения был
полковник ВВС. Он повернулся к технику и коротко бросил:
     -- Координаты!
     -- Слушаюсь, сэр. --  Сержант набрал команду на клавиатуре  компьютера.
Команда  поступила  на  спутник, и  камеры переключились на другой  диапазон
чувствительности. Яркость вспышки на экране уменьшилась, и спутник мгновенно
обнаружил  источник  термальной  энергии. Управляемая компьютером  карта  на
экране рядом с визуальным дисплеем тут же выдала точные координаты.  -- Сэр,
это  пожар на нефтеперерабатывающем заводе. Бог  мой, похоже,  там настоящая
катастрофа!  Полковник,  через  двадцать минут  над  Россией  пролетит  наша
"большая птичка", и ее  курс  проложен на расстоянии ста двадцати километров
от места пожара.
     --  Понятно,  --  кивнул полковник. Он  не  сводил  взгляда  с  экрана,
стараясь убедиться,  что источник  тепловой энергии неподвижен. Правой рукой
он поднял трубку "золотого телефона" -- прямой линии связи  со  штабом НОРАД
--  Объединенной   системы   противовоздушной   обороны  Североамериканского
континента, -- расположенным в глубине горы Шайенн, штат Колорадо.
     --   Говорит   станция   управления   "Аргус".   У   меня   молния  для
главнокомандующего    Объединенной    системой   противовоздушной    обороны
Североамериканского континента.
     -- Подождите у телефона, -- произнес первый голос.
     -- Главнокомандующий НОРАД слушает, -- произнес второй.
     --   Сэр,   это   полковник   Бернетт   из   "Аргуса".   Наши   приборы
зарегистрировали мощную  вспышку  тепловой  энергии в  точке с  координатами
шестьдесят  градусов  пятьдесят  минут  северной  широты  и семьдесят  шесть
градусов сорок минут восточной долготы. В соответствии с  нашим  списком это
нефтеперерабатывающий завод в Западной Сибири. Тепловой источник неподвижен,
повторяю, неподвижен.  Через двадцать, два-ноль,  минут поблизости от  места
вспышки пролетит наш  разведывательный  спутник  КН-11 {КН  -- "Ки-хоул"  --
"замочная скважина" (англ.);  название  серии  американских разведывательных
спутников.}.  По моим  предварительным расчетам, генерал,  источник тепловой
энергии -- гигантский пожар на нефтеперерабатывающем комплексе.
     --   Они  не  пытаются  ослепить  лазером   вашу  птичку?  --   спросил
главнокомандующий НОРАД.  В  конце  концов, всегда  существовала вероятность
того, что Советы попробуют поиграть с американским спутником.
     --  Нет, сэр. Наземный источник света  проходит в  инфракрасном и  всех
видимых диапазонах и не является,  повторяю, не  является монохроматическим.
Через несколько минут мы будем знать  больше, сэр. Пока все данные указывают
на крупный наземный пожар.
     Спустя тридцать  минут догадка  подтвердилась. Разведывательный спутник
КН-11  пролетел  в  районе  пожара  достаточно  близко,  чтобы   все  восемь
телевизионных  камер у  него  на  борту успели заснять  царящий  внизу хаос.
Полученная информация была  передана на геостационарный спутник,  и  Бернетт
мог  следить за происходящим в "реальном  времени", "живьем"  и  к тому же в
цветном   изображении.    Пожар   успел   охватить    половину   гигантского
нефтеперерабатывающего  комплекса и больше  половины находящихся  поблизости
скважин.  Из лопнувших  магистральных  трубопроводов горящая нефть и  легкие
фракции  стекали   в   реку   Обь.  Американцы   видели,   как  стремительно
распространяется  пожар,  подгоняемый  сильным  ветром, скорость которого  у
поверхности была не менее сорока узлов. Район пожара  был  наполовину закрыт
облаком  дыма,  и  его  трудно  было рассмотреть  в  видимом  диапазоне,  но
инфракрасные  сенсоры  проникали сквозь  облако  и  указывали  на  множество
источников теплового излучения, которые могли быть только  огромными озерами
пылающих  нефтепродуктов. Сержант, что дежурил  с полковником Бернеттом, был
родом из восточного Техаса и юношей работал на нефтедобывающих скважинах. Он
нажал на клавишу, на  экране  появились фотографии района пожара при дневном
свете, и  он сравнил их  со  снимками на соседнем визуальном  дисплее, чтобы
выяснить, какие части комплекса охвачены пожаром.
     -- Черт  побери, полковник. -- Сержант покачал головой, глядя на экраны
широко  раскрытыми  от  удивления  глазами.  Он  заговорил  тоном  человека,
разбирающегося в этом деле:
     -- Можно считать, что нефтеперерабатывающий завод полностью  уничтожен,
сэр. Пламя,  подгоняемое ветром, будет распространяться и  дальше, и ничто в
мире не сможет его  остановить. Считайте, завод полностью уничтожен, стерт с
лица  земли,  будет  гореть еще дня три-четыре,  а часть его не потухнет еще
неделю. И  если им  не удастся  найти способ  потушить  пожар, похоже, что и
нефтяное месторождение со  всеми вышками и оборудованием тоже выгорит дотла,
сэр. Когда наша "большая птичка"  будет снова пролетать над этим районом, мы
увидим, что скважины тоже  пылают,  из  них  выплескивается горящая нефть...
Господи, не думаю, что даже  сам  Красный  Адэр,  мастак по тушению нефтяных
пожаров, взялся бы за это дело.
     -- Значит,  весь комплекс охвачен  пламенем  и может сгореть полностью?
Н-да...  --  Полковник  Бернетт  наблюдал  за  изображением  на экране,  где
повторно демонстрировалась сцена пожара, заснятая разведывательным спутником
и  записанная на пленку. --  Это  их самый  современный  и  крупный нефтяной
комплекс. Его гибель нанесет  немалый  ущерб производству  нефтепродуктов --
ведь им придется перестраивать  все с самого начала. Так что им  понадобится
изыскивать новые  источники газа и  дизельного  топлива. Да, к  чести  Ивана
можно  сказать,  что  уж  если   у  него  происходит  крупная  катастрофа  в
промышленности, то по масштабам ее никто не переплюнет. Большие неприятности
для наших русских друзей, сержант.
     На другой день это заключение было подтверждено ЦРУ,  а еще через сутки
разведывательными службами Англии и Франции.
     И все эти заключения оказались ошибочными...



     Человек в центре событий
     ДАТА -- ВРЕМЯ: 31.01 -- 6.15.


     Катастрофический   пожар   пылает   на   Нижневартовском    нефтеносном
месторождении в  Западной  Сибири. ВНИМАНИЮ РЕДАКТОРОВ: передана заранее для
выпуска в среду.
     УИЛЬЯМ БЛЕИК, иностранный  корреспондент  Ассошиэйтед пресс, специалист
по военным и разведывательным вопросам.
     ВАШИНГТОН  (АП)  --  "Самый  ужасный  пожар   на  нефтеперерабатывающем
комплексе  после  катастрофы  в Мехико-Сити  в 1984 году,  превосходящий  по
масштабам  даже  пожар  в  Техас-Сити  в  1947   году,  разорвал  темноту  в
центральной части  Советского Союза", -- сообщили военные и разведывательные
источники  в  Вашингтоне. Пожар  был обнаружен  американскими "национальными
техническими  средствами"  --  термин,  обычно  означающий  разведывательные
спутники   Центрального  разведывательного   управления.  Источники   в  ЦРУ
отказались  от   комментариев   по  этому  вопросу.  Источники  в  Пентагоне
подтвердили  это   сообщение,  заметив,  что  тепловая  энергия,  излучаемая
пожаром,   вызвала   непродолжительное   волнение  в   НОРАД,  где  возникло
предположение,  что  вспышка  пламени представляет  собой  возможный  запуск
межконтинентальной баллистической ракеты, нацеленной на Америку, или попытку
ослепить  американские  спутники системы раннего оповещения с помощью лазера
либо другого наземного прибора. Источник подчеркнул, что ни на  мгновение не
планировалось повысить уровень  боевой готовности  американских  вооруженных
сил или перевести ядерные  ракеты  на более высокий уровень готовности. "Все
закончилось  меньше  чем  через  тридцать  минут", --  сообщил  источник. От
русского  агентства  новостей --  ТАСС --  не было получено подтверждения  о
происшедшей катастрофе, но  Советы  редко  публикуют  сообщения  о  подобных
несчастных   случаях.  То   обстоятельство,  что   американские  официальные
представители   сослались   на  две  гигантские  по  масштабам  промышленные
катастрофы,  является  указанием  на  то,  что  в  результате  пожара  могло
погибнуть  множество  людей.  Источники в  Министерстве  обороны  отказались
высказать предположение о  возможных  жертвах  среди гражданского населения.
Город Нижневартовск  расположен  рядом с  нефтеперерабатывающим  комплексом.
Нижневартовское  нефтеносное  месторождение  производит примерно 31,3%  всей
добычи сырой  нефти  в  Советском  Союзе,  сообщили в Американском  нефтяном
институте,  а  расположенный  рядом  и недавно  завершенный  Нижневартовский
нефтеперерабатывающий  завод  выпускает  17,3%  различных  нефтепродуктов  в
стране. "К счастью для них, -- сказал Доналд Эванс, представитель института,
-- нефть, находящаяся под землей, практически не горит и можно предполагать,
что пожар  на нефтеносном месторождении закончится сам собой через несколько
дней. Совсем по-иному обстоят  дела с нефтеперерабатывающим заводом, который
в  зависимости  от  того,   насколько  его  затронул  пожар,  может  понести
колоссальный ущерб.  Когда происходит пожар на нефтеперерабатывающем заводе,
предприятие  обычно выгорает дотла, -- объяснил  Эванс. --  Однако у русских
достаточно   дополнительных   мощностей   для   переработки   нефти,   чтобы
компенсировать потерю одного, даже очень крупного, завода, особенно принимая
во  внимание   завершение   работы   над  московским   нефтеперерабатывающим
комплексом." Эванс не смог ничего сказать о причине пожара, заявив:
     "Какое-то отношение к  этому может иметь  климат. На наших  нефтеносных
месторождениях  на  Аляске  мы  столкнулись  с определенными трудностями,  и
понадобилась  тщательная  работа  для  их  устранения.  Ну,  а  вообще любой
нефтеперерабатывающий завод  -- это потенциальный Диснейленд для пожаров,  и
не допустить их можно  лишь с  помощью знающего, осторожного  и  превосходно
подготовленного персонала."
     Катастрофа на  Нижневартовском комплексе  является еще  одной в длинной
серии неудач  советской нефтяной  промышленности. Только прошлой осенью было
признано на Пленуме Центрального  Комитета КПСС, что запланированный уровень
добычи   нефти   на  обоих  западносибирских  месторождениях  "не   оправдал
возлагаемых надежд". Это на первый взгляд мягкое заявление рассматривается в
западных кругах,  как острая  критика  в  адрес теперь уже бывшего  министра
нефтяной  промышленности Затыжина,  снятого  со своего поста  и  замененного
Михаилом  Сергетовым,   бывшим   первым  секретарем  Ленинградского  обкома,
которого считают восходящей звездой в советской партийной иерархии. Сергетов
-- технократ, обладающий опытом работы  как в  партийном аппарате,  так  и в
промышленности. Теперь ему поручено  реорганизовать нефтяную промышленность,
это представляет собой задачу, на которую могут уйти годы.
     АП -- БА -- 31.01 -- 05.01 по Восточному поясному времени Конец
     Москва, Россия
     Михаилу  Эдуардовичу Сергетову  так  и не удалось  прочитать  сообщение
американского  телеграфного  агентства. Срочно вызванный  со своей служебной
дачи, расположенной в березовых  лесах под Москвой, он немедленно вылетел  в
Нижневартовск  и  провел  там всего  десять часов, прежде  чем его  отозвали
обратно в  столицу, чтобы  доложить о  происшедшем  на заседании  Политбюро.
Господи,  думал он,  сидя в пустом  просторном отсеке лайнера Ил-86,  я ведь
всего три месяца на этом посту -- и уже случилось такое!
     Он оставил  в  Нижневартовске двух  своих заместителей, молодых, но уже
опытных инженеров,  пытающихся хоть как-то разобраться в царящем  там хаосе,
спасти все, что еще можно спасти. Сергетов просматривал сделанные им заметки
для  доклада  на Политбюро, заседание которого назначено  на вторую половину
дня. Уже было известно, что триста человек погибло во время борьбы с огнем и
--  чудо  из  чудес! --  меньше  двухсот  жителей  соседнего Нижневартовска.
Неприятно, конечно, но не так уж и важно, если не считать того, что погибших
-- опытных инженеров  --  придется вскоре  заменить  другими подготовленными
специалистами с других крупных нефтеперерабатывающих предприятий.
     Нижневартовский  нефтяной комплекс  был уничтожен почти  полностью.  На
восстановление потребуется  от двух до трех  лет,  немалая доля производства
стальных труб  в  советской промышленности плюс другие специальные  приборы,
применяемые для  нефтедобычи  и при нефтепереработке. Пятнадцать  миллиардов
рублей  -- почти двадцать миллиардов долларов, если  придется закупать их за
границей.   А  сколько  на  это  потребуется  валютных   средств,  золота  и
драгоценных камней?
     И все-таки это были хорошие новости.
     А   вот  плохие  новости  заключались  в  том,  что  пожар,  охвативший
нефтедобывающий  комплекс,  почти  полностью  привел  в негодность вышки над
скважинами.  Время,  необходимое для  их  замены,  -- самое меньшее тридцать
шесть месяцев!
     Тридцать  шесть  месяцев,  мрачно подумал Сергетов,  если  нам  удастся
мобилизовать  все буровые  бригады  и направить  в Нижневартовск все буровые
установки  со  всей   страны.  И   в  то  же   самое  время  отремонтировать
магистральные трубопроводы. На  протяжении как минимум  восемнадцати месяцев
Советский Союз будет испытывать огромную нехватку нефти, скорее всего резкое
падение объема нефтедобычи сохранится в  течение тридцати месяцев. И что  же
произойдет при этом с нашей экономикой?
     Министр достал  из портфеля блокнот  и принялся за  расчеты. На перелет
потребовалось  три часа, и Сергетов даже не заметил, как быстро промелькнуло
время,  пока к нему не подошел пилот  и  не сообщил,  что  самолет  совершил
посадку.
     Прищурившись,  Сергетов посмотрел на  заснеженный  ландшафт  Внукова-2,
аэропорта,  предназначенного  только  для  высокопоставленных  пассажиров, и
спустился по трапу к стоящему рядом черному лимузину "ЗИЛ".  Автомобиль  тут
же сорвался с  места и помчался к выезду, не останавливаясь у  постов службы
безопасности. Дрожащие от холода офицеры милиции вытягивались и прикладывали
руки к головным уборам, когда  он проносился мимо, затем снова съеживались и
принимались за прежнее -- попытки согреться при  температуре воздуха намного
ниже нуля. На небе с  редкими перистыми облаками ярко сияло солнце. Сергетов
смотрел в окно лимузина отсутствующим  взглядом, продолжая обдумывать выводы
и расчеты, которые он проверил с десяток раз. Водитель -- офицер  КГБ -- уже
сообщил ему, что члены Политбюро ожидают его прибытия.
     Сергетов был кандидатом  в  члены  Политбюро  уже  шесть  месяцев.  Это
означало, что он, вместе с восемью другими кандидатами,  не принимал участия
в голосовании и только давал советы тем тринадцати членам Политбюро, которые
и  принимали   решения,  определяющие  судьбы  страны.  В  его  ведении  был
топливно-энергетический  комплекс  огромного  государства.  На   этом  посту
Сергетов  находился  с  сентября и лишь сейчас начал осуществлять свой  план
реорганизации   семи   всесоюзных  и  региональных   министерств,   ведающих
проблемами производства и распределения  энергии. Как и  следовало  ожидать,
сразу заметил новый министр, эти департаменты тратили львиную долю времени и
сил на борьбу друг с другом, и Сергетов решил преобразовать  их  все в  один
гигантский комплекс, подчиняющийся  непосредственно Политбюро и Секретариату
ЦК  КПСС,  вместо  того чтобы работать  с  бюрократическим аппаратом  Совета
Министров.  На  мгновение он закрыл  глаза  и  поблагодарил Всевышнего -- не
исключено,  подумал  Сергетов, что Он все-таки существует,  --  за то, что в
своем  первом  же  докладе  на  Политбюро  всего  месяц  назад  он  высказал
предложение  относительно  укрепления   мер   безопасности  и   политической
стабильности на  большинстве нефтедобывающих  предприятий,  причем  особенно
подчеркнул необходимость дальнейшей руссификации обслуживающего персонала, в
значительной  мере состоящего  сейчас из "инородцев". По этой причине  он не
боялся за свою карьеру, которая до этого момента была поразительно успешной.
Сергетов пожал плечами. Как бы то ни было, предстоящие несколько часов решат
его судьбу. И, возможно, судьбу всей страны.
     Черный  "ЗИЛ"  промчался по  Ленинскому  проспекту  и въехал  на  улицу
Димитрова, следуя  вдоль белой  центральной полосы,  которую милиция держала
свободной для автомобилей высокопоставленных  правительственных  чиновников,
или "властей", как называли их русские. Автомобиль  пересек Большой Каменный
мост  и  свернул  направо к  Боровицким  воротам.  Здесь  водителю  пришлось
остановиться  у  постов  службы   безопасности.  Их  было  три,  и  проверку
документов  вели офицеры КГБ,  рядом с  которыми стояли вооруженные  солдаты
гвардейской  Таманской дивизии.  Через пять минут лимузин  остановился возле
Большого Кремлевского дворца. Охранники службы безопасности,  дежурившие при
входе, знали  Сергетова в лицо, и одни из них  мгновенно вытянулись при  его
появлении,  тогда  как другие услужливо распахнули  двери,  чтобы  как можно
сократить пребывание министра на морозе.
     Заседания  Политбюро  проводились   в  зале  на  четвертом  этаже  лишь
последний месяц, пока обычный зал заседаний  в  здании Арсенала находился на
запоздалой  реконструкции.  Те,  кто  постарше, ворчали, вспоминая  удобство
старых царских апартаментов, однако  Сергетову больше  нравилось современное
помещение.  Наконец-то,  подумал  он,   руководство   партии   оказалось   в
социалистической обстановке вместо старомодного антуража Романовых.
     Когда он вошел в зал, там царила гробовая тишина. Проводись заседание в
старом   здании   Арсенала,   подумал   пятидесятичетырехлетний   технократ,
обстановка походила бы  на похороны -- за  последнее  время  их  вообще было
слишком много. Партийное  руководство медленно теряло старых  членов партии,
переживших  сталинский  террор, и наконец на сцене появилось новое поколение
"молодых" руководителей  --  людей около шестидесяти  или за шестьдесят. Шла
смена партийной гвардии -- медленно, слишком  медленно для Сергетова  и  его
поколения   партийных   руководителей,   несмотря  на   нового  генерального
секретаря. И  он  был  уже дедушкой.  Иногда Сергетову казалось, что,  когда
уйдут  все  эти  старики,  он  сам   станет  стариком.  Но  пока,  оглядывая
присутствующих, он чувствовал себя достаточно молодым.
     --  Здравствуйте, товарищи, -- произнес Сергетов, снял пальто и передал
его помощнику, который тут же выскользнул из комнаты, плотно закрыв за собой
дверь.
     Члены Политбюро направились  к своим креслам. Сергетов занял свое место
-- в середине стола, на правой его стороне.
     Генеральный секретарь объявил  заседание  Политбюро открытым. Его голос
звучал спокойно и по-деловому:
     -- Товарищ Сергетов, начинайте свой доклад. Но сначала  нам хотелось бы
услышать подробности происшедшего.
     -- Товарищи,  вчера около двадцати  трех  часов по  московскому времени
трое  вооруженных  людей   ворвались  в  центр  управления  Нижневартовского
нефтедобывающего и  нефтеперерабатывающего  комплекса  и  совершили в высшей
степени квалифицированный и разрушительный акт саботажа.
     -- Что это за люди? -- резко спросил министр обороны.
     -- Мы сумели опознать только  двоих. Один из  бандитов был электриком и
работал  на заводе. Другой, -- Сергетов достал  из кармана пропуск  и бросил
его  на  стол,  --  был старшим  инженером  комплекса  -- И.М. Толказов.  Он
воспользовался,   по-видимому,   своими    специальными   знаниями   системы
управления,  чтобы вызвать колоссальный пожар,  который из-за сильного ветра
быстро охватил  весь  комплекс. Группа быстрого  реагирования  КГБ из десяти
бойцов по  сигналу  тревоги  немедленно  прибыла в центр управления. Один из
трех  предателей -- тот, что все еще не  опознан, -- убил или ранил пятерых,
стреляя из автомата, взятого у  охранника, что дежурил  при  входе в  центр.
Охранник тоже убит. Должен сказать после беседы с сержантом КГБ -- лейтенант
был убит, когда руководил штурмом здания, -- что солдаты службы безопасности
действовали быстро и решительно. Всего за несколько минут все предатели были
убиты," но солдаты оказались  бессильны предупредить полное  уничтожение как
нефтеперерабатывающего, так и нефтедобывающего комплексов.
     -- Если сотрудники службы безопасности действовали так быстро и  умело,
почему,  черт  возьми,  они  не  предупредили саботаж? -- сердито  проворчал
министр обороны, с ненавистью глядя на  пропуск  Толказова. -- И вообще, как
там оказался этот чернозадый мусульманин?
     -- Товарищ  министр, работа в  Сибири исключительно  тяжелая,  и  у нас
постоянные трудности с набором персонала. Мой  предшественник принял решение
перевести на сибирские нефтяные промыслы опытных нефтяников из Баку. Решение
это  было безумным. Если  вспомните, первое, что я предложил  еще в  прошлом
году,
     -- это срочно изменить такую политику.
     --  Мы  знаем  об  этом,  Михаил  Эдуардович, --  произнес  генеральный
секретарь. -- Продолжайте.
     --  Служба  безопасности, несущая  охрану комплекса,  регистрирует  все
телефонные и  радиопереговоры. Группа  быстрого реагирования  отправилась на
место  происшествия  меньше  чем через  две минуты.  К сожалению,  помещение
службы безопасности находится рядом со  старым  зданием  центра  управления.
Недавно  построенное новое здание расположено в трех километрах,  после того
как  было принято решение  разместить  на  Нижневартовском  комплексе  новые
компьютеризованные средства  управления, купленные на Западе два года назад.
Предполагалось построить рядом с  ним и новое помещение службы безопасности.
Были выделены средства и необходимые материалы. Выяснилось, что строительные
материалы директор  комплекса и  секретарь областной  партийной  организации
использовали не по назначению, для строительства личных дач на  берегу реки,
в нескольких  километрах от города. По  моему приказу оба  они  арестованы и
предстанут  перед  судом  за  преступления,  направленные  против  интересов
государства, -- бесстрастно сообщил Сергетов.
     Сидящие  вокруг  стола  никак не  отреагировали на это заявление. Таким
образом  с  молчаливого   согласия  присутствующих   оба  арестованных  были
Приговорены   к   смертной   казни;    соответствующие    органы    займутся
формальностями. Сергетов продолжал:
     --  Я  уже  распорядился  максимально усилить меры безопасности на всех
нефтедобывающих  и  нефтеперерабатывающих комплексах страны. Кроме  того, по
моему  распоряжению  семьи двух предателей, принимавших  участие в  саботаже
Нижневартовского  комплекса,   которые  проживают   в   Баку,  арестованы  и
подвергнуты  строжайшему  допросу   органами  государственной  безопасности.
Арестованы также все, кто были знакомы с предателями или работали с ними.
     Перед  тем  как  солдаты  группы  быстрого  реагирования  успели  убить
предателей, тем удалось вывести из строя системы управления всего комплекса,
причем  таким  образом, что возник колоссальный пожар. Бандиты  сумели также
уничтожить  средства  управления, так что, даже если бы органам безопасности
на  комплексе удалось  без  промедления доставить  в  центр управления новых
инженеров, чтобы восстановить  контроль над комплексом, маловероятно, что им
что-нибудь удалось бы  спасти. Сотрудникам КГБ пришлось эвакуировать здание,
вскоре  охваченное пламенем.  Ничего  больше  предпринять они  не могли.  --
Сергетов  вспомнил обгоревшее  лицо  сержанта  с пятнами ожогов,  по которым
текли слезы, когда тот рассказывал о происшедшем.
     -- Пожарная команда? -- спросил генеральный секретарь.
     --  Больше половины пожарников  погибли при попытке  тушения пожара, --
ответил Сергетов. --  Вместе с ними  погибло больше сотни горожан, прибывших
на  место катастрофы  и принимавших  участие  в попытках спасти комплекс. Ни
персонал завода,  ни население города не заслуживают упрека, товарищи. После
того как этот подонок Толказов принялся  за свою адскую деятельность, спасти
комплекс  было так  же невозможно, как усмирить  землетрясение. К настоящему
моменту пожар большей частью  потушен, в  первую  очередь  за счет того, что
почти   все   легковоспламеняющиеся  фракции,   находившиеся   в   заводских
хранилищах,  выгорели примерно за пять часов, а также из-за  уничтоженных на
промыслах буровых со всем их оборудованием.
     --  Но  как  могла произойти  подобная  катастрофа? -- спросил один  из
старейших членов Политбюро.
     Сергетова поразила общая  атмосфера спокойствия, царившая в зале. Может
быть, они уже собирались и обсуждали это?
     -- В своем докладе от  двадцатого  декабря прошлого года  я  говорил об
опасностях,  угрожающих  комплексу в  Нижневартовске. Из  центра  управления
полностью  контролировались все насосы,  вентили, клапаны  и трубопроводы на
площади,  превышающей сотню квадратных километров. То же самое  существует и
на  всех остальных  крупных  нефтеперерабатывающих комплексах  страны.  Один
человек,  знакомый  с  методами  управления   этим  нервным  центром,  может
контролировать по своему желанию все системы, действующие в этом районе, и в
состоянии   дать  команду  на  самоуничтожение  всего  огромного  комплекса.
Толказов обладал  такими  знаниями.  Азербайджанец,  выбранный  для обучения
сложной  и весьма специфичной  профессии благодаря его интеллекту и  внешней
преданности государству, он  с отличием закончил Московский университет, был
активным  членом  партии, хорошо  проявил  себя в  местной  парторганизации.
Теперь  только  стало ясно,  что  в то же  самое  время  он  был религиозным
фанатиком, способным на поразительную измену. Все дежурные  инженеры, убитые
в центре управления, были его друзьями -- или считали так. Пятнадцать лет  в
партии, высокая зарплата,  уважение коллег, даже собственный автомобиль -- и
его  последними словами была визгливая мольба, обращенная к Аллаху, --  сухо
заметил Сергетов. -- Трудно с достаточной степенью надежности  полагаться на
людей из азиатских республик, товарищи. Министр обороны снова кивнул.
     -- Итак, какое влияние окажет происшедшее на добычу нефти в стране?  --
Почти все сидящие за столом повернулись к Сергетову.
     --  Товарищи, мы потеряли тридцать четыре процента годовой добычи сырой
нефти  на  срок как  минимум в один год, а скорее, на три  года. -- Сергетов
поднял  голову  и   заметил,  как,  словно   от  пощечины,  вздрогнули  лица
присутствующих. -- Нам придется заново пробурить каждую скважину и проложить
нефтепроводы  от  всех  буровых  к  нефтеперерабатывающему  заводу, а  также
восстановить  уничтоженные  магистральные трубопроводы. Гибель самого завода
имеет серьезное значение, но не  решающее, потому что завод можно  выстроить
заново,  да и в любом случае он перерабатывал  всего одну седьмую от  общего
объема  нефтепродуктов.  А  вот   потеря  трети  сырой  нефти  может   иметь
катастрофические  последствия.  По  сути  дела,  из-за  химического  состава
добываемой в  Нижневартовске  нефти  объем спада  в  добыче  намного  меньше
фактического ущерба, нанесенного нашей  экономике. Сибирская нефть  является
"легкой", "светлой" нефтью. Это означает, что в ней содержится исключительно
высокая доля самых ценных  фракций, тех, из  которых мы  получаем, например,
бензин,  керосин  и дизельное топливо. Потеря в этих видах топлива для нашей
экономики составит  сорок  четыре  процента  в производстве  бензина,  сорок
восемь  --  керосина и пятьдесят --  дизельного  топлива.  Это всего лишь по
предварительным расчетам,  которые  я сделал  сейчас  в самолете, но  на них
можно положиться  с  точностью  до  одного-двух процентов.  Через сутки  мой
персонал представит более точные цифры.
     -- То есть производство этих видов топлива уменьшится фактически вдвое?
-- тихо спросил генеральный секретарь.
     -- Совершенно верно.
     --   И  сколько  времени  потребуется  для  того,   чтобы  восстановить
производство и выйти на прежний уровень добычи?
     -- Товарищ  генеральный  секретарь,  если  мы  сконцентрируем  там  все
буровые  бригады  страны  и  они  будут  работать  круглые  сутки,  по  моим
предварительным расчетам нам удастся выйти на  прежний уровень добычи  нефти
через  двенадцать  месяцев. На  очистку  территории  от  разрушенных  вышек,
трубопроводов и оборудования потребуется примерно три месяца и еще три уйдут
на то, чтобы доставить необходимое оборудование, установить его и приступить
к  бурению.  Поскольку  в   нашем  распоряжении  имеется  точная  информация
относительно расположения  скважин и  глубины залегания нефтеносных пластов,
мы  можем  исключить из наших расчетов обычный  элемент неуверенности. Через
год  -- то  есть  через  шесть месяцев после  начала буровых операций  -- мы
начнем снова получать сырую нефть из первых скважин, и полное восстановление
всех  скважин Нижневартовского комплекса завершится еще через два года. Пока
будут вестись эти  работы,  нам понадобится заменить  все  оборудование  для
флудинга...
     -- А что это такое? -- спросил министр обороны.
     -- Метод  заводнения нефтеносных пластов, товарищ министр.  Если  бы на
Нижневартовском   месторождении  действовали  относительно  новые  скважины,
которые  фонтанируют  благодаря  давлению  подземных  газов,  пожар  мог  бы
продолжаться  многие  недели.  Как  вам хорошо известно,  товарищи, из  этих
скважин  было  уже выкачано  немалое  количество нефти. Чтобы  увеличить  их
дебит,  мы  закачиваем  воду  в  скважины,  вытесняя таким образом нефть. Не
исключено, что такой  метод наносит ущерб нефтеносным  пластам. Сейчас этими
исследованиями  занимаются  наши геологи. Как бы то ни  было, после того как
остановились насосы, нагнетающие воду в скважины, сила, вытесняющая нефть на
поверхность,  исчезла  и  пожар  на  нефтедобывающих  промыслах стал  быстро
утихать из-за недостатка топлива. Почти все скважины перестали гореть, когда
мой самолет вылетал в Москву.
     -- Таким образом, даже через три года добыча нефти может полностью и не
восстановиться? -- спросил министр внутренних дел.
     -- Да,  товарищ министр. У нас  просто  нет научных методов для  оценки
возможного   срока  восстановления  прежнего  уровня  нефтедобычи.  То,  что
случилось в Нижневартовске,  еще никогда не происходило раньше ни на Западе,
ни  у  нас. В  ближайшие  два или три  месяца мы  можем пробурить  несколько
пробных  скважин,  и  наши  расчеты  станут  более точными.  Я  оставил  там
несколько опытных инженеров  из  министерства, и они  постараются  как можно
быстрее  взяться  за бурение, используя  оборудование, которое  уже есть  на
месте.
     --  Все  ясно,  -- кивнул  генеральный секретарь.  --  Следующий вопрос
заключается в том, как долго  страна может нормально  жить при сохранившихся
производственных возможностях.
     Сергетов посмотрел в свои расчеты.
     --  Товарищи, нельзя отрицать того, что  эта катастрофа нанесла тяжелый
удар  по  нашей  экономике.  Масштаб  случившегося  не имеет прецедентов.  В
результате суровой  зимы  наши  запасы  исчерпаны  в  большей  степени,  чем
предполагалось. Некоторые энергетические  затраты  придется сохранить  более
или менее на прежнем уровне. В прошлом  году, например, потребление  нефти и
газа для производства электроэнергии составило тридцать восемь процентов, то
есть намного больше, чем предполагалось,  из-за не правильного использования
в  прошлом  каменного  угля,  на  который  мы  рассчитывали,  чтобы  снизить
потребление  нефтепродуктов. Понадобится  по крайней  мере пять  лет,  чтобы
закончить затянувшуюся  модернизацию угледобывающей  промышленности. Бурение
газовых скважин столкнулось со множеством препятствий, вызванных  природными
условиями.   По   техническим   причинам   исключительно  сложно   управлять
оборудованием при суровых морозах...
     --  Так заставьте  этих  ленивых  подонков из  буровых  бригад работать
лучше! -- предложил первый секретарь московской партийной организации.
     -- Дело не в людях, товарищ, -- вздохнул  Сергетов. -- Наши люди  могут
работать при любой температуре. Дело в механизмах. Низкая температура влияет
на  металл  сильнее,  чем на людей. Инструменты  и оборудование ломаются  на
морозе  только  потому,  что  при  низких  температурах  хрупкость   металла
возрастает.   Метеорологические  условия  усложняют   доставку  к  скважинам
запасных деталей. Даже марксизм-ленинизм не в силах повлиять на природу.
     -- Насколько трудно скрытно вести буровые  операции? -- спросил министр
обороны.
     Вопрос изумил Сергетова.
     --  Трудно?  Нет,  товарищ  министр,  скрыть  буровые  операции  просто
невозможно. Разве  можно  скрыть несколько сотен буровых вышек, когда каждая
от  двадцати до сорока  метров  высотой? С таким же  успехом  можно пытаться
замаскировать ракетные  комплексы в Плесецке.  --  Впервые Сергетов заметил,
как переглянулись министр обороны и генеральный секретарь.
     --  Значит,  нам  придется  уменьшить  потребление  нефтепродуктов  для
производства электроэнергии, -- заявил генеральный секретарь.
     -- Товарищи, позвольте проинформировать вас о том, на что  мы расходуем
добытую нами нефть, -- произнес Сергетов. -- Прошу вас принять во  внимание,
что это  предварительные данные  и я привожу их по памяти, поскольку годовой
отчет  министерства  еще не  закончен. В прошлом  году  в стране было добыто
пятьсот восемьдесят  девять миллионов  тонн сырой нефти. Это на тридцать два
миллиона  тонн  меньше  плана,  да  и  то нам  удалось  добыть столько  лишь
благодаря  тем методам увеличения добычи нефти, о  которых я говорил раньше.
Примерно  половина этого объема подверглась  первичной переработке на мазут,
тяжелое  топливо, используемое электростанциями,  фабричными бойлерами и так
далее.  Нефть,  идущая   на   изготовление  мазута,  просто  не  может  быть
использована для других целей, поскольку в  нашем распоряжении имеются всего
лишь  три,  извините меня, теперь только два  нефтеперерабатывающих  завода,
оборудованных  новейшими колоннами  для  каталитического  крекинга,  которые
необходимы для переработки нефти в легкие дестиллаты.
     Топливо, производимое нами, используется страной по-разному. Как мы уже
видели, тридцать  восемь процентов идут  на электростанции и на производство
других видов энергии. К счастью, для этого обычно используется мазут. Легкие
виды топлива -- бензин, керосин и дизельное горючее -- потребляются сельским
хозяйством  и пищевой промышленностью, транспортом, идут на  грузоперевозки,
общественное потребление и на пассажирские перевозки и, наконец, на  военные
цели. На последние  было израсходовано в прошлом году больше половины легкой
нефти,  добытой всеми нефтепромыслами страны. Другими  словами,  товарищи, с
потерей  Нижневартовского  месторождения  мы   не  в  состоянии   обеспечить
потребителей,  о которых я  говорил выше,  причем  не  останется  ничего для
металлургии,    тяжелого   машиностроения,   химической    и    строительной
промышленности, не говоря уже о том,  что мы  не сможем экспортировать нефть
-- как это делается обычно -- в  братские  социалистические страны Восточной
Европы и всего мира.
     Теперь  я  постараюсь  ответить  на  ваш  вопрос,  товарищ  генеральный
секретарь. Может быть, нам удастся слегка уменьшить потребление легких видов
топлива для  производства  электроэнергии,  но  даже  сейчас  мы  испытываем
серьезный  ее   недостаток,  который  приводит  к  периодическому  понижению
напряжения в сети и даже  отключению  целых  районов. Дальнейшее  сокращение
производства электроэнергии отрицательно скажется на таких критически важных
отраслях, как промышленность  и железнодорожный транспорт. Помните,  как три
года  назад  мы  экспериментировали   с   понижением  вольтажа  производимой
электроэнергии,  чтобы   сберечь  топливо?   Тогда  это   вывело   из  строя
электродвигатели во всем Донбассе.
     -- А как обстоит с каменным углем и газом?
     --  Товарищ  генеральный  секретарь,  добыча  угля уже  на  шестнадцать
процентов ниже запланированного уровня, и ситуация постоянно ухудшается, что
привело  к  переделке  многих  паровых  котлов  и  тепловых  электростанций,
работавших ранее на угле,  на  нефть.  Больше того, обратно  переделать  эти
котлы с нефти на каменный уголь -- дело  дорогостоящее и долгое. Переход  на
газ -- альтернатива более привлекательная и  дешевая,  и мы сейчас энергично
занимаемся  этим. Добыча газа пока тоже отстает от плановых показателей,  но
ситуация  в  этой области улучшается. В конце  этого года мы предполагаем их
превзойти.  Нужно, однако, принимать во  внимание,  что мы поставляем немало
природного газа в Западную Европу, за счет чего получаем иностранную валюту,
а  на нее покупаем за границей топливо и, разумеется, делаем крупные закупки
зерна.
     При  этих  словах член  Политбюро,  отвечающий  за сельское  хозяйство,
болезненно поморщился. Сколько государственных  деятелей, подумал  Сергетов,
сломали  свою карьеру на советском  сельском хозяйстве, которое не удавалось
заставить  нормально  функционировать?  Разумеется,  это  не   относилось  к
нынешнему   генеральному   секретарю,   который   сумел   каким-то   образом
продвинуться вверх  по иерархической лестнице, хотя его руководство сельским
хозяйством было не лучше, чем других. Однако настоящие  марксисты  не должны
верить  в  чудеса.  Его  восхождение на  высший в  стране  пост генерального
секретаря  партии  имело   свою  цену,  и  Сергетов  только  сейчас  начинал
разбираться в сути дворцовых интриг.
     -- Итак,  какое решение проблемы вы  предлагаете, Михаил Эдуардович? --
спросил министр обороны с необычным для него беспокойством.
     -- Товарищи, мы должны приложить все  усилия,  чтобы выдержать лишения,
которые  последуют за  этой  катастрофой.  Нам  нужно  сберегать  энергию  и
повышать эффективность производства  на всех уровнях народного хозяйства. --
Сергетову  даже  в голову  не пришло  говорить об увеличении  импорта нефти.
Резкое  сокращение  ее  добычи  внутри   страны  потребует  тридцатикратного
увеличения закупок за рубежом, а запасы  твердой валюты едва  достаточны для
их  двукратного  роста.  --  Придется резко повысить  производство  бурового
оборудования  на  механическом заводе  "Баррикады" в  Волгограде и  улучшить
контроль за его качеством, а также закупить на Западе немало буровых станков
и  обсадных труб.  Это необходимо,  чтобы  расширить разведку и производство
нефти  на уже  действующих нефтепромыслах. Кроме того, понадобится расширить
строительство   атомных   электростанций.  Чтобы  сберечь   топливо,   можно
ограничить поставки  горючего для  грузового и  личного  автотранспорта -- в
этом секторе экономики немало горючего расходуется  понапрасну, как нам всем
хорошо  известно,  примерно треть  от общего объема  потребления.  Возможно,
придется временно --  подчеркиваю, временно  -- сократить поставки топлива и
для   военных  нужд,   а  также   переключить  некоторые   отрасли  тяжелого
машиностроения с оборонного производства на промышленные нужды. Нас ждут три
тяжелых  года,  товарищи,  --  но  только  три,  --  закончил   Сергетов  на
оптимистической ноте.
     --  Товарищ  Сергетов, насколько я понимаю, у вас  всего лишь небольшой
опыт  в сфере  международных  отношений и обороны, верно? -- поинтересовался
министр обороны.
     -- Я и не утверждал  обратного, товарищ министр, --  осторожно  ответил
Сергетов.
     --  Тогда позвольте  объяснить,  почему предлагаемые вами меры являются
неприемлемыми.  Если  мы поступим так, как вы советуете, на  Западе узнают о
кризисе, в который  попала наша страна. Увеличение закупок  оборудования для
нужд  нефтедобывающей  промышленности  и  возросшая   активность   работ  на
Нижневартовском    комплексе,    которую   невозможно    скрыть,   отчетливо
продемонстрируют,  что происходит  у  нас в  стране. С  их  точки зрения, мы
станем уязвимыми. Такой уязвимостью, решат они, следует воспользоваться. И в
то  же самое время, -- он грохнул кулаком  по тяжелому дубовому столу, -- вы
предлагаете сократить снабжение топливом  вооруженных сил, защищающих нас от
Запада!
     -- Товарищ министр обороны, я --  инженер, а  не военный специалист. Вы
спросили меня, как я  оцениваю ситуацию  с  технической точки  зрения,  и  я
ответил на ваш вопрос. -- Сергетов старался говорить спокойно и убедительно.
--  Создавшаяся ситуация весьма  серьезна, однако она не означает ослабления
боевой  готовности  наших  стратегических  ракетных  сил. Неужели они  не  в
состоянии одни защитить нас от происков империалистов на протяжении  периода
восстановления  топливно-энергетического  комплекса?  -- Если нет,  то тогда
зачем  их  вообще  создавали,  сколько  денег   закопано  в  эти  ничего  не
производящие пусковые шахты, спросил себя Сергетов. Разве недостаточно того,
что мы в состоянии  десять раз уничтожить все живое на Западе? Какой смысл в
том, что мы получим возможность убить их всех не  десять, а двадцать раз?  А
теперь, оказывается, и того недостаточно!
     -- Вы не задумывались о том, что Запад не  позволит нам сделать закупки
оборудования, о которых вы говорили? -- спросил главный партийный идеолог.
     -- Еще не было случая, чтобы капиталисты отказывались продать нам...
     -- Да, но еще не было случая, чтобы у капиталистов оказывалось  в руках
такое оружие,  как сейчас, --  заметил генеральный секретарь. --  Впервые  в
истории у них появилась возможность удушить  нас в течение одного года. Что,
если теперь они приостановят также и поставки зерна?
     Сергетов не думал об этом. Прошлый год снова  оказался неурожайным -- в
седьмой  раз  за  последние одиннадцать  лет, --  и  Советскому  Союзу опять
предстояло закупить огромное количество  зерна, в первую очередь  пшеницы. В
настоящее время  только Америка и Канада  могли продать  зерно в необходимых
количествах. В результате неблагоприятных погодных условий в Южном полушарии
урожай  зерновых в Аргентине  --  и в  меньшей  степени в  Австралии  -- был
низким, тогда как Америка и Канада,  как всегда, собрали огромное количество
зерна. Сейчас  в  Вашингтоне  и  Оттаве велись переговоры о  новых закупках,
причем американцы с готовностью  соглашались  на  крупные  поставки. Правда,
рост  курса американского  доллара загнал  цену  бушеля пшеницы на небывалую
высоту...  Но понадобятся месяцы, чтобы  доставить  зерно в порты Советского
Союза. Действительно, как просто будет организовать "технические сложности",
подумал  Сергетов,  в  портах  Нового  Орлеана  и  Балтимора,  оборудованных
элеваторами,  чтобы  замедлить или даже совсем  остановить поставки зерна  в
критический момент?
     Он обвел взглядом сидящих вокруг стола. Двадцать два  человека,  из них
только тринадцать с правом решающего голоса -- причем  один отсутствовал, --
молча обдумывали положение, при котором двести пятьдесят миллионов рабочих и
крестьян, голодные, лишенные электричества, сидят в холоде и темноте, и в то
же  время  войска  Советской  Армии,  Министерства  внутренних   дел  и  КГБ
испытывают недостаток в горючем, а следовательно, ограничены в мобильности и
подготовке.
     Члены  Политбюро относились к числу самых могущественных  людей в мире,
их власть намного превышала  полномочия  аналогичных  руководителей западных
государств.  Они  не  несли  ответственности  ни  перед  кем  --  ни   перед
Центральным Комитетом Коммунистической Партии, ни перед Верховным Советом и,
уж конечно, ни перед населением собственной страны. На протяжении многих лет
эти люди не ходили по улицам Москвы,  а только  ездили  в огромных лимузинах
ручной сборки с водителями за рулем в свои роскошные московские квартиры или
в пожалованные  им государственные дачи  в изолированных лесах под  Москвой.
Они совершали покупки  -- если у них возникало такое желание -- в охраняемых
сотрудниками КГБ специальных  магазинах,  предназначенных  для  партийной  и
государственной элиты, и обслуживались врачами в элитарных  спецбольницах. И
благодаря всему этому они считали себя хозяевами своей судьбы.
     Лишь сейчас  эти люди  начали  понимать, что они, как и  все  остальные
смертные,  тоже  вынуждены  подчиняться  року  и  их  личное  неограниченное
могущество бессильно перед ним.
     Их окружала огромная страна, жители которой недоедали, ютились в плохих
жилищах,  а  единственное,  в  чем  народ  не  испытывал   недостатка,  были
вездесущие плакаты и лозунги, восхваляющие Прогресс и Солидарность. Сергетов
знал, что  некоторые из сидящих  за столом  и  впрямь  верили этим лозунгам.
Иногда  даже  он  верил в  них сам,  отдавая  дань идеалам своей юности.  Но
советский  прогресс не  мог  накормить  людей,  и как долго будут  верить  в
собственную  солидарность  народы этой великой страны, вынужденные голодать,
терпеть холод  и сидеть в темноте? Неужели всегда  их сердца будет согревать
гордость от мысли о ядерных ракетах, скрытых в сибирских лесах? Или от мысли
о тысячах танков и пушек, выпускаемых  каждый год? Разве, глядя на небо, они
будут испытывать  вдохновение от  того,  что на  околоземной  орбите  летает
космическая  станция "Салют"? А вдруг на смену  этому возникнет мысль о том,
чем питается  элита, повелевающая  их судьбами? Не прошло  и года с тех пор,
как  Сергетов  возглавлял  Ленинградскую  партийную  организацию;  он всегда
внимательно выслушивал своих подчиненных,  которые рассказывали об анекдотах
и  недовольном ворчании  в  очередях, что выстраивались  за  двумя буханками
хлеба,  или зубной пастой, или обувью.  Даже  в то время он чувствовал  себя
изолированным от суровой реальности,  которой  жила страна, и нередко ему  в
голову приходила мысль: а вдруг  наступит  момент,  когда гнет, испытываемый
простым рабочим, покажется этому рабочему слишком тяжким? Как узнает об этом
он, глава партийной организации огромного города,  возглавляющий марш народа
к сияющим вершинам коммунизма? Как он  узнает об  этом  теперь? А сумеют  ли
узнать об этом другие члены Политбюро, старше его возрастом?
     Народ -- так называли  они,  употребляя существительное мужского  рода,
население страны, которое тем не менее насиловали во всех отношениях; массы,
безликое  сборище  людей  -- мужчин и  женщин,  -- трудящихся каждодневно  в
Москве  и по всей  стране на заводах и  в колхозах, скрывающих свои мысли за
бесстрастными  масками неулыбчивых лиц.  Члены Политбюро убеждали  себя, что
эти  рабочие  и  крестьяне не  скупились на всю  эту  роскошь, окружающую их
руководителей,   потому   что   на   плечах   этих   руководителей    лежала
ответственность за судьбы страны. В конце концов, жизнь народа действительно
постепенно  улучшалась. Таким  было  соглашение между  членами  Политбюро на
самом  верху  и  бесчисленными массами на дне. Однако  этот  договор вот-вот
будет разорван -- и  что произойдет тогда? Николай второй не сумел заглянуть
в  будущее.  Люди, сидящие  в  этой комнате,  считали, что им  это  удастся.
Министр обороны нарушил тишину:
     -- Нам  нужна  нефть. Все очень  просто. Недостаток  нефти должен  быть
восполнен. Альтернативой станет развал народного хозяйства, голодный народ и
снижение боеготовности. Такие последствия недопустимы.
     -- Но у нас нет валюты на закупку нефти, -- напомнил один из кандидатов
в члены Политбюро.
     -- Тогда нужно забрать ее силой.
     Форт-Мид, штат Мэриленд
     Боб Тоуленд нахмурился, глядя на сладкий пирог. Не следует есть десерт,
напомнил  себе аналитик  по вопросам разведки.  Однако  в столовой Агентства
национальной  безопасности  такой пирог готовили всего лишь раз в неделю,  и
это было  его любимое блюдо. К тому  же в нем всего  двести  калорий -- пять
минут на велотренажере по возвращении домой.
     --  Что ты  думаешь об  этой  статье в газете, Боб?  -- спросил один из
сотрудников.
     -- Пожар на нефтедобывающем комплексе? -- Тоуленд посмотрел на пропуск,
приколотый  к лацкану пиджака любопытного. Этот  человек  не имел  доступа к
разведданным, полученным спутниками. -- Похоже, там действительно  произошел
крупный пожар.
     -- И тебе больше ничего не известно?
     -- Скажем так: сведения просочились в  газету от  человека,  у которого
степень допуска выше, чем у меня.
     -- Совершенно секретные сведения -- в прессу? -- Оба рассмеялись.
     --  Что-то вроде того. В статье  содержится информация,  к которой я не
допущен,  -- произнес Тоуленд, говоря почти правду. Пожар  на нефтепромыслах
погас, и  сотрудники агентства были озадачены  тем, что  Ивану  удалось  так
быстро  справиться с  пламенем.  -- Не думаю, что  это нанесло им слишком уж
большой ущерб. Я хочу сказать, что в конце концов у них нет миллионов людей,
которые едут в отпуск на личных автомобилях, правда?
     -- Пожалуй, ты прав. Как пирог?
     --  Совсем  неплохой,  --  улыбнулся  Тоуленд, уже  думая  о  том,  что
дополнительное время на велотренажере может и не понадобиться.
     Москва, Россия
     Политбюро  собралось снова на следующее утро,  в половине  десятого. За
окнами  с  двойными  стеклами  небо  было серым,  задернутым пеленой  снега,
который  начал сыпать опять,  увеличивая и  без  того уже лежащий  на  земле
полуметровый  слой.  Вечером  молодежь  будет  кататься  на  лыжах,  подумал
Сергетов,  спускаться с крутых  склонов.  В  парке имени  Горького  на  двух
замерзших  прудах расчистят  снег  и под ярким  светом  прожекторов  по льду
помчатся  пары, сопровождаемые музыкой  Прокофьева и  Чайковского.  Москвичи
будут смеяться, согреваться водкой и наслаждаться  морозом,  не подозревая о
том, что будет сейчас говориться в  этой комнате, не  зная,  что готовит для
них судьба.
     Накануне, в четыре часа дня, заседание Политбюро закрылось, и в комнате
остались  только пять человек -- члены  Совета обороны. Даже члены Политбюро
не допускались на заседания этого совета.
     С дальнего конца  комнаты на  присутствующих с портрета  в рост смотрел
Владимир Ильич  Ульянов-Ленин, революционный  святой  советского коммунизма.
Его высокий лоб  чуть  отброшен назад,  словно от  дующего  в  лицо сильного
ветра, а проницательные глаза  смотрят  куда-то вдаль, в славное будущее,  о
неизбежности    наступления    которого    заявила    "наука",    называемая
марксизмом-ленинизмом,  считая  это  заранее  определенным  курсом  истории.
Славное будущее. Где оно славное? -- спросил себя Михаил Сергетов. Что стало
с нашей революцией? Неужели товарищ Ленин действительно полагал, что события
будут развиваться именно так?
     Сергетов перевел взгляд на генерального секретаря, "молодого" человека,
по  мнению Запада,  твердо удерживающего власть  в  своих  руках,  человека,
менявшего ситуацию  даже сейчас.  Многих, в том числе  и  самого  Сергетова,
удивило восшествие этого  человека на высшую ступень в партийной иерархии и,
следовательно, во всей стране. Запад по-прежнему смотрел на него с надеждой,
как это делали когда-то и мы,  подумал Сергетов. Его переезд в Москву быстро
разрушил все иллюзии. Еще одна рухнувшая мечта. Человек, приложивший столько
усилий, чтобы скрыть от всех  годы упадка  в сельском хозяйстве, старавшийся
выдать  поражения  за  успехи,  теперь  получил возможность употребить  свое
поверхностное  обаяние на гораздо более широкой  сцене.  Он  не жалел сил --
каждый  из сидящих за столом  мог засвидетельствовать  это,  -- но перед ним
стояла неразрешимая задача. Ему  пришлось дать слишком много обещаний, пойти
на  множество компромиссов со старой гвардией, чтобы  занять этот пост. Даже
"молодые" партийные деятели,  которым  было  за  пятьдесят,  к шестидесяти и
которых  он ввел в  состав Политбюро, имели прочные связи со старым режимом.
По сути дела ничто не изменилось.
     Запад,  казалось,  никак не мог  понять  этого. Еще  ни один  партийный
руководитель после Хрущева не сумел сосредоточить в  своих руках всю полноту
власти.  Единовластное правление таило опасности, которые старшее  поколение
помнило слишком отчетливо. Люди помоложе слышали рассказы о великих чистках,
проводимых  Сталиным  достаточно  часто,   чтобы  тоже  постичь  таящийся  в
диктатуре риск,  тогда как армия  так и не забыла,  что сделал  Хрущев  с ее
руководством. В Политбюро, как и в джунглях, господствовал только один закон
--  необходимость   выжить,   и  в  коллективном   руководстве   заключалась
коллективная безопасность. Ввиду  этого  люди,  избираемые  на  высший  пост
генерального  секретаря, занимали его  не благодаря выдающимся  способностям
или личному магнетизму --  нет, главным был опыт партийной работы, поскольку
партия  не  вознаграждает  людей, слишком выделяющихся из ее  рядов. Подобно
Брежневу, Черненко и Андропову, этот генеральный секретарь не обладал особым
талантом  и  не  был сильной личностью,  способной  подчинить присутствующих
своей  воле.  Чтобы  остаться  на  своем  посту,  ему  приходилось  идти  на
компромиссы, как пришлось  идти  на  компромиссы,  чтобы  занять этот  пост.
Настоящая власть таилась у  людей, объединяющихся в  блоки, и преданность их
членов  друг  другу  не  знала  лояльности,  изменялась  в  зависимости   от
обстоятельств  и  цементировалась  только  требованиями  момента.  Подлинная
власть была в руках самой партии.
     Партия управляла всем, но больше  не выражала волю одного человека. Она
превратилась  в  скопление  интересов,  представленных  двенадцатью  людьми.
Каждый   из  них  защищал  собственные  интересы  --  министерств   обороны,
внутренних дел,  КГБ, тяжелого  машиностроения  и  даже сельского хозяйства.
Каждое  заинтересованное лицо  обладало собственной  властью, и  генеральный
секретарь  поддерживал тех, кто в данный момент мог помочь  ему в достижении
цели.  Он  попытается,  разумеется,  изменить  ситуацию,  постепенно   будет
назначать  преданных  ему  людей  на  посты  в  Политбюро,  которые   станут
освобождаться после  смерти его членов. Сумеет ли он  понять, как поняли его
предшественники,  что  преданность  нового  члена  Политбюро быстро исчезает
после  появления  у  этого  стола?  Ну,  а  пока он  продолжал  нести  бремя
заключенных им  компромиссов. Поскольку его  собственные люди еще  не успели
утвердиться  у  власти,  генеральный  секретарь  являлся  всего лишь главным
членом группы,  способной  сместить  его  с  такой  же  легкостью,  с  какой
Политбюро сместило  Хрущева.  Что  скажет  Запад,  если  узнает,  что  такой
динамичный   генеральный  секретарь  представляет  собой   главным   образом
исполнителя решений,  принятых другими  людьми? Даже сейчас первым заговорил
не он. ,  -- Товарищи, -- начал министр  обороны, -- Советскому  Союзу нужна
нефть, по крайней мере на двести миллионов  тонн  больше,  чем мы производим
ежегодно. Такая  нефть существует  всего в нескольких  сотнях  километров от
нашей  границы  --  в  Персидском  заливе.  Там  ее  больше, чем  может  нам
когда-нибудь потребоваться. Стоит  ли  говорить, что  у нас есть возможность
захватить ее. В  течение двух недель мы  можем сконцентрировать  достаточное
количество  самолетов  и воздушно-десантных войск,  чтобы высадиться на этих
нефтяных месторождениях и утвердиться там.
     К  сожалению.  Запад  неминуемо займет жесткую позицию. Добываемая  там
нефть обеспечивает энергетические нужды Западной Европы, Японии и, в меньшей
степени,  Америки.  Страны  НАТО  не  в  состоянии  защитить   эти  нефтяные
месторождения обычными  средствами.  У  американцев  имеются  силы  быстрого
реагирования  -- это  всего  лишь  штабная  структура  и  несколько  частей,
вооруженных легким  оружием. Даже  если  они заранее  развернут свои силы на
острове Диего-Гарсия, они не смогут противостоять нашим воздушно-десантным и
механизированным  дивизиям. Если американцы попробуют  оказать сопротивление
--  а  им  неизбежно придется  пойти  на  это,  -- их  элитные  части  будут
опрокинуты  и уничтожены в течение нескольких суток. В этом  случае у них не
останется ничего иного,  как  прибегнуть к  ядерному оружию. Мы не  можем не
принимать во внимание  этой опасности. Нам  точно известно, что американские
военные  планы  предусматривают  использование  ядерного  оружия  при  таких
обстоятельствах.  Немалое количество  ядерного  оружия хранится  на  острове
Диего-Гарсия, и оно почти несомненно будет пущено в ход.
     Отсюда  вытекает,  что  перед захватом  Персидского  залива  мы  должны
осуществить еще одно мероприятие. Нам нужно устранить НАТО, как политическую
и военную силу.
     Сергетов резко выпрямился в своем кожаном кресле. О чем говорит министр
обороны? Стараясь держать себя в руках, он с бесстрастным лицом слушал слова
министра.
     --  Если  НАТО будет  ликвидирована  и  исчезнет  с военно-политической
арены,   Америка  окажется  в  весьма  любопытном  положении.   Она   сможет
удовлетворить свои  потребности  в  энергоносителях, пользуясь источниками в
Западном  полушарии,  в  результате  чего  ей не придется защищать  арабские
государства,  которые  и  без  того  не  пользуются особой  популярностью  в
американо-еврейском сионистском сообществе.
     Неужели  они  действительно этому верят,  удивленно  подумал  Сергетов,
неужели искренне считают, что Соединенные Штаты будут сидеть сложа руки? Что
же произошло на заседании Совета обороны вчера вечером?
     По  крайней  мере  один  человек  разделял его  озабоченность,  заметил
Сергетов.
     -- Значит,  от  нас  требуется лишь одно --  захватить Западную Европу,
товарищ министр, верно? -- послышался голос кандидата в  члены Политбюро. --
Разве  это не те  самые  страны, против мощи которых  вы предостерегаете нас
каждый год? Ежегодно вы  подчеркиваете угрозу  со  стороны  вооруженных сил,
сконцентрированных НАТО на границе со странами социалистического  лагеря,  а
теперь  небрежно  говорите, что нам  придется  разбить  их.  Извините  меня,
товарищ  министр,  но  разве  у Франции  и Англии нет  собственного ядерного
оружия? И почему Америка не выполнит свое обязательство, внесенное в договор
НАТО об использовании  ядерного  оружия  при  нападении на  страны  Западной
Европы?
     Сергетова удивила решительность, с какой кандидат в члены Политбюро так
быстро указал на слабые стороны в заявлении министра обороны. Еще больше его
изумило то, что ответил  министр иностранных дел. Итак, еще одна загадка. Но
каково обо всем этом  мнение  КГБ? Почему КГБ  не  представлен  на заседании
Политбюро? Председатель его недавно перенес операцию и сейчас выздоравливал,
но кто-то должен был присутствовать на заседании  --  если только об этом не
позаботились вчера вечером.
     -- Наши  задачи  должны быть  ограниченными, это  очевидно. Мы окажемся
перед лицом  нескольких  политических проблем. Начать с того,  что нам нужно
внушить Америке чувство безопасности, усыпить ее подозрения до того момента,
когда станет уже слишком  поздно  принимать решительные  меры. Во-вторых, мы
должны попытаться расколоть политическое единство  НАТО. -- На лице министра
иностранных  дел  появилась  редкая для него  улыбка. -- Как  вам  известно,
Комитет государственной безопасности на протяжении  последних нескольких лет
разрабатывал  такой  план, и  теперь  он  находится  в  завершающей  стадии.
Позвольте мне разъяснить основные его направления.
     Министр  иностранных  дел коротко и  ясно изложил содержание  плана,  и
Сергетов не мог не восхититься дерзости его и оригинальности. Лишь теперь он
понял,  что среди  находящихся в этой  комнате сложился  новый  баланс  сил.
Значит  КГБ. Ему следовало бы  догадаться об  этом. Но согласится  ли с этим
предложением все Политбюро? Министр иностранных дел продолжал:
     -- Теперь  вы знаете  о  главном  направлении  наших  действий. В  этой
головоломке   часть   за  частью  будет  вставать  на   место.   При   таких
обстоятельствах  все покажется  Западу безнадежно запутанным,  а то,  что мы
заявим о  нежелании непосредственно угрожать  двум независимым  членам НАТО,
обладающим  ядерным  потенциалом, дает  понять,  что хотя опасность  ядерной
войны  и  возникнет,  все-таки  она  меньше  уже  существующей угрозы  нашей
экономике.
     Сергетов откинулся на  спинку кресла.  Значит, дело обстоит  так: война
менее опасна, чем голодный и  холодный мир. Такое решение принято. А принято
ли оно? Может быть,  другой блок членов Политбюро окажется достаточно мощным
или  будет  обладать  большим  авторитетом,  чтобы  отменить его?  Стоит  ли
рискнуть и  выступить против этого  безумия?  Может  быть,  сначала  следует
задать рассудительный вопрос.
     --  У  нас достаточно сил, чтобы победить НАТО? --  спросил Сергетов, и
кровь застыла у него  в жилах от бойкого ответа министра  обороны,  даже  не
задумавшегося над ним:
     -- Разумеется,  --  бросил министр. -- Иначе зачем нам  нужна армия? Мы
уже обсудили этот вопрос с главнокомандующими видов вооруженных сил.
     А  когда вы обращались к нам с  требованием об увеличении  производства
стали для танков месяц назад, товарищ министр обороны, почему не  объяснили,
что делаете это из-за слабости войск НАТО? --  промелькнула гневная  мысль в
голове  Сергетова. Что  за махинации происходили здесь за спинами  остальных
членов  Политбюро?  Они  уже   успели  посоветоваться  со  своими   военными
специалистами, или  министр  обороны положился на  свой собственный хваленый
опыт  военных  действий? А  может  быть,  генеральный секретарь  сдался  под
напором министра обороны, объединившегося с министром иностранных дел? Разве
он когда-нибудь протестовал? Неужели так принимается решение, когда на карту
ставятся судьбы народов?
     Как отнесся бы к этому Владимир Ильич?
     -- Товарищи,  это  безумие, --  послышался голос Петра Бромковского. Он
был самым старым  в Политбюро;  хилый восьмидесятилетний старик,  он нередко
уклонялся  от темы и  начинал рассказывать о давно канувших  временах, когда
члены Коммунистической партии действительно верили, что являются руководящей
и  направляющей силой мировой истории. Чистки  Ежова положили конец  всякому
идеализму.  --  Да, народному  хозяйству  нашей  страны  угрожает  серьезная
опасность,  и наше государство в тяжелом положении, но значит ли это, что мы
должны  идти на еще больший риск?  Подумайте, что может  случиться  -- через
сколько  времени, товарищ  министр, обороны,  вы сможете начать победоносную
войну против НАТО?
     --  Я  убежден, что наша армия будет полностью  готова к ведению боевых
действий через четыре месяца.
     -- Четыре месяца. Полагаю, через четыре месяца  у нас будет  горючее --
достаточно горючего  для  ведения войны.  --  Старый коммунист  Бромковский,
несмотря на возраст, не был маразматиком.
     -- Ваше мнение, товарищ Сергетов? -- Генеральный секретарь повернулся к
министру нефтяной промышленности, снова уклонившись от определенного ответа.
     На  чью  сторону ему встать?  Молодой кандидат в члены Политбюро быстро
принял решение:
     --  Запасы легких сортов топлива -- бензина, дизельного топлива и  тому
подобного -- в настоящий момент достаточно велики --  признался Сергетов. --
Мы можем воспользоваться холодным временем года -- в эти месяцы  потребление
этих видов горючего минимально, -- чтобы пополнить запасы и сделать так, что
стратегические  резервы горючего  будут  достаточными  для сорока пяти  дней
боевых действий.
     -- Шестидесяти! -- резко возразил министр обороны.
     -- Сорок пять дней --  это  более  реальная  цифра, товарищ министр, --
упрямо  повторил   Сергетов.  --  Мое  министерство  рассчитало  потребление
горючего вооруженными силами  как часть  программы пополнения стратегических
запасов топлива. На  протяжении последних лет на  это  почему-то не обращали
внимания.  Сократив потребление в других сферах экономики, а также принеся в
жертву  некоторые  отрасли  промышленности,  мы можем  попытаться  увеличить
стратегические  резервы  до  шестидесяти  дней,  даже  семидесяти,  а  также
предоставить  в  ваше  распоряжение  дополнительные   запасы,   которые  вам
понадобятся во время периода усиленной боевой  подготовки. В ближайшее время
сокращение  поставок в  гражданские отрасли экономики  будет незначительным,
однако к  середине лета ситуация быстро изменится. -- Сергетов сделал паузу,
лишь  сейчас  почувствовав,  с  какой  легкостью он присоединился  к  мнению
большинства, пусть еще  не выраженному вслух.  Это очень обеспокоило его.  Я
продал душу дьяволу, подумал он. Или наоборот, вел  себя, подобно настоящему
русскому патриоту? Может  быть,  я превратился  в  одного из тех,  что сидят
сейчас у стола? Или просто сказал правду
     --  но  что такое правда?  По  крайней мере, напомнил он себе, в  одном
сомневаться  не приходилось:  он  сумел спастись.  Пока. --  Как я  уже  вам
говорил,  у  нас  имеется   определенная   возможность  перестроить  систему
переработки  нефти. Моя исследовательская группа считает,  что в этом случае
можно увеличить на девять процентов производство горючего,  необходимого для
нужд  армии,  --  при  условии, разумеется,  что будет  принят  во  внимание
ограниченный объем нефтедобычи из-за пожара на  Нижневартовском комплексе. И
все-таки  я должен  предостеречь  вас,  что, по мнению  моих аналитиков, все
существующие расчеты потребления  горючего в период ведения  боевых действий
являются  чрезвычайно оптимистическими. -- Последняя слабая попытка выразить
свой протест.
     -- Обеспечьте  нас  горючим,  Михаил  Эдуардович,  --  по лицу министра
обороны промелькнула холодная  улыбка, --  и мы позаботимся о его правильном
использовании.  По мнению военной  аналитической  группы,  мы сможем достичь
своих  целей в течение двух  недель, может быть, быстрее, но я не упускаю из
вида силу войск НАТО и потому увеличиваю этот срок вдвое, до тридцати суток.
Даже в этом случае у нас останется значительный запас горючего.
     -- А  если  НАТО  узнает о наших намерениях? --  послышался голос Петра
Бромковского.
     -- Не узнает. Мы уже готовим операции прикрытия, дезинформации. НАТО не
является прочным союзом,  да и  не  может быть таковым. Министры  входящих в
него  стран никак не могут  договориться  о  вкладе каждого из  государств в
общую  оборонительную систему. Население придерживается разных точек зрения,
они нерешительны  и неспособны переносить лишения. Члены НАТО  до сих пор не
смогли  перейти   на  стандартные   виды  вооружения,  и   потому  снабжение
объединенных вооруженных сил находится в состоянии хаоса. А их самый мощный,
самый важный и влиятельный союзник отделен от Европы  океаном и находится на
расстоянии  пяти  тысяч  километров,  тогда  как  Советский  Союз   всего  в
нескольких  часах  езды  по  железной  дороге. И все-таки  я отвечу на  твой
вопрос, мой старый друг Петя. Если события будут развиваться крайне неудачно
и на Западе сумеют  обнаружить наши намерения, мы всегда можем остановиться,
прекратить боевую подготовку, заявить, что проводим маневры, и вернуть армию
в состояние мирного времени -- тогда наше положение окажется точно таким же,
как сейчас.  Удар будет нанесен лишь в том случае, если мы будем в состоянии
полной боевой готовности. У нас есть возможность отступить.
     Все  сидящие в  комнате  понимали, что это ложь, хотя  и хитрая,  ловко
придуманная ложь,  поскольку ни один не решится  заявить об  этом. Да  разве
можно мобилизовать армию,  подготовить  ее  и затем  все отменить?  Никто не
осмелился возразить министру обороны. В течение нескольких минут Бромковский
о чем-то несвязно говорил, приводя слова Ленина о том, что нельзя подвергать
угрозе  родину  мирового  социализма,  но  даже этого  никто  не  поддержал.
Опасность, угрожающая  государству  -- если  уж говорить точнее,  угрожающая
партии и  Политбюро, --  была  очевидной.  Более серьезной  она  не  станет.
Единственной альтернативой была война.
     Через десять минут члены Политбюро приступили к голосованию. Сергетов и
восемь  остальных кандидатов в члены Политбюро  были  всего лишь  зрителями.
Одиннадцать  человек  проголосовали за  начало  военных действий и  двое  --
против. Процесс начался.
     ДАТА  --  ВРЕМЯ: 3.02 -- 17.15, первый  экз, советского сообщения  ТАСС
подтверждает   пожар  на   нефтедобывающем  комплексе  ВНИМАНИЮ  РЕДАКТОРОВ:
сообщение  передается  заранее для  публикации  в  субботних газетах  Патрик
Флинн, иностранный корреспондент агентства Ассошиэйтед пресс в Москве Москва
(АП)  --  Сегодня  советское  агентство  новостей  ТАСС  подтвердило,  что в
западной части Сибири произошел "серьезный пожар".
     На последней странице  "Правды",  официального  органа Коммунистической
партии, говорится о пожаре и  о "героических действиях пожарников", сумевших
спасти    множество   человеческих   жизней   благодаря   своему    высокому
профессионализму   и   преданности  делу.  Одновременно   указывается,   что
"героические   действия   пожарников"   не   допустили   серьезного   ущерба
расположенному   поблизости    нефтедобывающему   и   нефтеперерабатывающему
комплексу.  Согласно сообщению  с  места  пожара,  он начался  в  результате
"технической неисправности" в системе автоматического управления комплекса и
начал быстро  распространяться, однако  был  сразу  погашен, хотя  и "не без
пострадавших как среди людей, бесстрашно боровшихся с огнем по долгу службы,
так  и среди  мужественных  рабочих,  сразу  приехавших  к  месту  пожара  и
оказавших героическую помощь своим товарищам".
     Несмотря  на  то что  сообщение  ТАСС  несколько расходится  с  данными
западных   специалистов,  пожар  действительно  был  потушен   быстрее,  чем
предполагалось.   Эксперты  считают,   что  на   Нижневартовском   комплексе
установлена  принципиально  новая весьма эффективная система  пожаротушения,
позволившая Советам быстро справиться с пожаром.
     АВ -- ВА -- 3.02 -- 16.01 Восточного поясного времени Конец



     Соотношение сил
     Москва, Россия
     --  Они даже  не поинтересовались моим мнением,  -- объяснил  начальник
Генерального штаба маршал Шавырин. -- Никто не попросил меня представить мою
оценку  поставленной задачи. Политическое решение  было  уже  принято, когда
меня  вызвали  вечером  во вторник. Я уж  и  не помню,  когда последний  раз
министр   обороны   просил  меня  представить  аргументированное,  тщательно
обдуманное решение по какой-нибудь проблеме.
     --  И  что ты ответил?  --  спросил  маршал  Рожков,  главнокомандующий
сухопутными войсками.
     На  лице начальника  Генерального  штаба появилась мрачная  ироническая
улыбка:
     -- Я  ответил, что  Вооруженные силы Советского Союза смогут  выполнить
поставленную задачу, если получат четыре месяца на подготовку.
     -- Четыре  месяца... -- Рожков  повернулся и посмотрел в окно. -- Этого
недостаточно.
     -- Боевые действия начнутся пятнадцатого  июня, -- ответил  Шавырин. --
Мы обязаны успеть к этому сроку, Юрий.  Что еще мог я сказать на  Политбюро?
Или ты полагаешь, что мне следовало ответить: "Извините, товарищ генеральный
секретарь,  но Советская Армия не в силах выполнить  эту задачу?" Меня мигом
сняли  бы  с  моего  поста,  а начальником Генерального  штаба  назначили бы
кого-то  более послушного --  ты догадываешься  даже кого. Если тебе  так уж
хочется исполнять приказы маршала Бушарина...
     --  Этого  идиота!  -- не  удержался Рожков. Именно  в  соответствии  с
планом,  составленным  тогдашним  генерал-лейтенантом  Бушариным,  советские
войска  вошли  в  Афганистан. Ничтожество с профессиональной  точки  зрения,
Бушарин  обладал  надежными политическими связями,  которые не только спасли
его  шкуру  после  бесчисленных  неудач  в  Афганистане, но и способствовали
успешному  продвижению  к  вершинам  военной  карьеры.  Хитрый  мужик,  этот
Бушарин. В жизни не принимал участия в боевых действиях, проводимых в горной
местности, но умело ввернул про свой план военной кампании и  посетовал, что
его блестящий  план не смогли должным образом осуществить. В  результате его
назначили командующим Киевским военным округом, а это традиционно -- золотые
ворота к маршальским звездам.
     --  Словом, тебе хотелось бы видеть  его в этом кабинете  и  ходить под
ним?  -- спросил  Шавырин.  Маршал Рожков молча  покачал головой.  Они  были
близкими   друзьями   еще  с  тех  пор,  когда  оба  командовали   танковыми
подразделениями  в  одном  полку,  назначенные  на  свои  должности  как раз
накануне решающего броска к Вене в 1945 году.
     -- Как все это произойдет? -- поинтересовался Рожков.
     -- Операция "Красный шторм", -- коротко ответил Шавырин;
     "Красным штормом" был назван план наступления механизированных войск на
Западную Германию, Бельгию,  Нидерланды  и Люксембург. Этот план  непрерывно
обновлялся  соответственно переменам  в состоянии сил обеих сторон. Суть его
сводилась  к  молниеносной кампании продолжительностью в  две-три  недели  в
случае  резкого,  ухудшения  отношений  между Востоком и  Западом.  Согласно
советской  стратегической   доктрине   он  предусматривал   внезапность  как
необходимое  условие  успеха  и  основывался  на  применении   исключительно
обычного вооружения, без использования ядерного оружия.
     --  По крайней мере они не собираются пускать в дело ядерные заряды, --
пробормотал   Рожков.  Существовали  и  другие  планы  с  иными  названиями,
основанные на разных  сценариях,  причем многие  включали  в себя применение
ядерного  оружия -- как тактического, так и  стратегического. Военачальники,
как  правило, относились к использованию ядерного оружия резко отрицательно.
Несмотря на то  что  их политические  хозяева  нередко  прибегали к  угрозам
самого  разного  толка,  профессиональные  военные  отлично   понимали,  что
применение  ядерного  оружия  влечет  за  собой  самые  ужасные,  совершенно
непредсказуемые последствия. -- Как относительно фактора внезапности?
     -- Прикрытие  будет  состоять  из двух  этапов.  Первый является  чисто
политическим  и будет  направлен против Соединенных Штатов. Второй незадолго
до начала  военных действий готовится КГБ. Ты знаком с ним  -- группа "Норд"
Комитета госбезопасности. Мы обсуждали его два года назад.
     Рожков недовольно  покачал  головой. Группа "Норд"  представляла  собой
специальный  комитет,  состоящий из руководителей  различных управлений КГБ,
который  был  создан в  середине семидесятых годов  тогдашним  председателем
Андроповым. Целью комитета было разработать  средства,  которые раскололи бы
НАТО,  ослабили  единство  этого   союза   и  вообще  вели  политические   и
психологические операции, направленные на подрыв Запада. Больше всего группа
"Норд" гордилась разработкой плана подрыва  военной и политической структуры
НАТО накануне начала  военных действий. Но насколько  успешным окажется этот
план?   Маршалы  обменялись   ироничными   улыбками.   Подобно   большинству
профессиональных военных, они с презрением относились к шпионам и их планам.
     -- Четыре месяца, -- повторил Рожков. -- Нам нужно сделать так много за
это время. Что, если магия КГБ не сработает?
     -- Вообще-то у них хороший план.  В  конце концов нужно ввести Запад  в
заблуждение всего на неделю, хотя лучше на две. Решающим, конечно, будет то,
как быстро  войска НАТО достигнут  состояния полной боевой готовности.  Если
только  удастся  замедлить  процесс  их  мобилизации  на семь  дней,  победа
гарантирована...
     -- А  если  нет?  --  резко  бросил Рожков, отлично понимая,  что  даже
семидневная задержка не может гарантировать победы.
     --  Тогда нет гарантии, но баланс сил все равно в нашу пользу.  Ты ведь
знаешь это, Юрий.  --  Вопрос  о всеобщей мобилизации  в  стране  никогда не
обсуждался с начальником Генерального штаба.
     --  В первую  очередь  необходимо  подтянуть дисциплину  в  войсках, --
заметил главнокомандующий сухопутными войсками.  -- И мне следует немедленно
поставить  в  известность  всех командующих  группами  войск.  Нужно  срочно
браться за боевую подготовку. Каково положение с горючим?
     Шавырин молча протянул другу свои записки.
     -- Могло быть  еще  хуже. Нас обеспечат горючим  для самой  напряженной
боевой подготовки.  Перед  тобой нелегкая задача,  Юрий, но четыре месяца --
немалый срок, разве нет?
     Рожков знал,  что четырех месяцев недостаточно, но говорить об этом  не
имело смысла.
     --  Значит,  у меня четыре месяца для укрепления военной дисциплины. Ты
развязываешь мне руки?
     -- До определенного предела.
     -- Одно дело заставить  рядового по  приказу  сержанта  вытягиваться по
стойке "смирно", и совсем другое -- укрепить дисциплину среди офицеров,  что
привыкли писать бумаги, сидя в тепле. Вот кого надо  подтянуть. -- Рожков не
решился выразить свою точку зрения  прямо и недвусмысленно, но его начальник
все понял.
     -- Предоставляю тебе свободу действий и в том и в другом случае. Только
прошу  тебя, действуй  осторожно -- ради  нас  обоих.  Рожков кивнул. Он уже
решил, кому поручить это задание.
     -- С теми, кем мы командовали сорок лет назад, Андрей, с осуществлением
"Красного шторма" не было бы проблем. -- Маршал опустился в кресло. -- Хотя,
по  правде говоря, сейчас в нашем распоряжении такие же новобранцы, а оружие
намного  совершенней. Проблема  только в одном --  удастся  ли нам за четыре
месяца  превратить  этих мальчишек  в закаленных солдат. Вот  в чем  вопрос.
Когда наши танки ворвались в Вену, в них сидели обстрелянные ветераны...
     -- Но ведь ветеранами были и эсэсовские ублюдки,  сопротивление которых
мы опрокинули, -- улыбнулся Шавырин, вспоминая события далекого прошлого. --
Не  забудь, что и  на  Западе  действуют те  же  силы, которые  ослабляют  и
развращают молодежь,  возможно, даже  больше нашего. Будет ли эффективным их
сопротивление  -- оборона разобщенных, застигнутых врасплох армий?  Я считаю
операцию "Красный шторм" осуществимой.  Наше дело --  приложить к этому  все
усилия.
     -- В понедельник  состоится встреча  с командующими всех групп войск. Я
сам поставлю перед ними задачу.
     Норфолк, штат Виргиния
     --  Надеюсь, вы хорошо  о  нем позаботитесь, --  произнес  мэр.  Прошло
мгновение, прежде  чем эти слова дошли до  сознания капитана третьего  ранга
Даниела 3. Макафферти. Атомный подводный  ракетоносец "Чикаго" вошел в строй
всего шесть  недель назад. Завершающая фаза его оборудования после спуска на
воду была  отложена  из-за  пожара  на верфи, а церемония  собственно спуска
скомкана  ввиду  отсутствия  мэра  Чикаго,  которого  задержала   забастовка
персонала  муниципалитета.   Ракетоносец  только  вернулся  на   базу  после
напряженных испытаний  в  Атлантике, длившихся пять недель, и сейчас команда
грузила на борт провизию и боеприпасы, готовясь к первому боевому дежурству.
Макафферти был зачарован своим новым судном, глядя на все вокруг восхищенным
взглядом. Он  провел мэра  Чикаго  по  широкой  выпуклой  палубе  подводного
ракетоносца  --  с, этого начинался  осмотр  любой подводной лодки,  хотя на
палубе не было ничего, что заслуживало бы особого внимания.
     -- Простите, сэр? -- не понял он.
     --  Я сказал, что  надеюсь,  наш корабль  находится  в надежных  руках,
сынок, -- произнес мэр.
     -- Мы называем их лодками, сэр, несмотря на размеры, и заботимся о них,
словно о детях. Вы позволите пригласить вас в кают-компанию?
     --  Опять спускаться по трапам... -- Мэр  сделал  вид, что хмурится, но
Макафферти знал: этот человек, способный держать в руках огромный город, еще
несколько лет назад был начальником пожарной службы. Как бы  он пригодился в
свое время, промелькнуло в голове капитана. -- Куда вы направляетесь завтра?
     -- В  море, сэр. --  Капитан начал спускаться по отвесному трапу, и мэр
последовал за ним.
     -- Я так и  подумал. -- Для шестидесятилетнего мужчины мэр весьма бодро
спускался  по  стальным ступенькам. Через несколько секунд они уже стояли на
палубе. -- А чем конкретно вы занимаетесь на этих лодках?
     -- На флоте мы  называем это океанографическими исследованиями, сэр. --
Макафферти  повел  мэра в  сторону  носовой кают-компании,  лукавой  улыбкой
снимая  напряжение  неловкого вопроса.  На  подводном  ракетоносце  "Чикаго"
события развивались  очень  быстро.  Командование Военно-морского флота  США
хотело   убедиться   в  том,   насколько  эффективной  была  новая  система,
позволявшая  максимально уменьшить акустику  лодки при  движении под  водой.
Результаты   испытаний   на   акустическом  полигоне  у  Багамов   выглядели
многообещающими,   и  теперь  командование  намеревалось   проверить,  каких
результатов сумеет добиться "Чикаго" в Баренцевом море.
     Мэр рассмеялся:
     --  Я  так  и  думал.  Не  иначе,  станете считать китов  для  движения
"Гринпис"!
     -- Вы правы, сэр. В том районе, насколько я помню, их водится немало.
     --  А  почему  палуба имеет такое странное покрытие? Никогда не слышал,
чтобы палубы на кораблях покрывали резиной.
     --  Это  называется  антиакустической  плиткой, сэр.  Резина  поглощает
звуковые волны.  В  результате движение  лодки под  водой  становится  почти
неслышимым, и гидролокаторы противника с трудом обнаруживают нас, даже когда
мы действуем в активном режиме. Кофе?
     -- Мне кажется, что в столь торжественный день...
     -- Я  тоже так  считаю,  -- усмехнулся капитан. -- Но это  противоречит
правилам.
     Мэр Чикаго поднял чашку с кофе и коснулся ею чашки Макафферти.
     -- Желаю удачи.
     -- Счастлив выпить за это.
     Москва, Россия
     Они собрались в Московском окружном доме офицеров  на Красноказарменной
улице,  массивном  здании, построенном  еще  в царское  время  и по-прежнему
весьма  впечатляющем. В  это время  года высшие армейские чины съезжались  в
Москву  на  совещания,  и   такие   события   сопровождались,  как  правило,
торжественными ужинами.  Рожков лично  приветствовал командующих округами  у
главного входа  и, когда собрались все, провел их в роскошную парную.  Здесь
присутствовали  все   командующие  округами   и  родами  войск,   каждый   в
сопровождении  своего  заместителя  и  командующего  ВВС  округа,  а   также
командующие флотами -- целая галактика золотых звезд, лент и нашивок. Десять
минут спустя, раздетые, с полотенцами  вокруг бедер и  березовыми вениками в
руках они  превратились просто в группу пожилых  мужчин, может  быть, только
чуть более подтянутых и мускулистых, чем обычные советские граждане.
     Все знали друг друга. И хотя многие из них были соперниками, все же они
представляли  одну  профессию,  и  в  дружеской атмосфере,  характерной  для
русских парных бань, им  было  чем поделиться. Те, у кого, пока не виделись,
появились  внуки,  с гордостью  говорили  о продолжении  рода.  Хотя  они  и
соперничали  друг с другом, но  взаимно содействовали  военной карьере своих
детей, и потому одной из тем непродолжительного разговора была их служба  --
чей сын в каком округе,  под чьим началом и когда можно будет продвинуть его
на новую должность. Наконец наступала очередь  типично русского спора о том,
насколько  хорош  пар в  бане.  Маршал  Рожков  единолично  решил его исход,
плеснув ведро холодной воды на, раскаленные камни печи, находившейся посреди
парной.  Громкое   шипение  заглушит  явно   установленные  здесь   средства
подслушивания, а раскаленный сухой пар выведет их из строя. До этого момента
Рожков не проронил о предстоящей операции ни слова. Лучше всего, подумал он,
потрясти их этим  известием, тогда реакция командующих округами будет  более
откровенной.
     -- Товарищи,  я  должен сделать  важное сообщение,  --  сказал  маршал,
опуская пустое ведро на пол.
     Разговоры  смолкли,  и лица присутствующих обратились к нему.  Наступил
момент решающего шага:
     --  Товарищи, пятнадцатого  июня  этого  года,  через четыре месяца, мы
начинаем наступательные действия против армий НАТО, -- произнес Рожков.
     Воцарилось   молчание,  нарушаемое  только  потрескиванием  раскаленных
камней. Затем послышались смешки -- кое-кто из генералов уже успел по пути к
дому  офицеров  в  безопасности своих штабных  автомобилей  принять по  паре
стопок. Однако те,  кто видели лицо главнокомандующего сухопутными войсками,
не смеялись.
     --  Вы  не шутите,  товарищ  маршал? --  спросил  командующий  Западной
группой  войск. Последовал  кивок маршала  Рожкова,  и генерал задал главный
вопрос:
     -- Тогда вы, может быть, объясните причину предстоящей операции?
     -- Конечно. Вы все слышали о катастрофическом пожаре на Нижневартовском
комплексе  по  добыче и  переработке  нефти. Но пока вы,  еще не  знакомы со
стратегическими  и  политическими  последствиями этой катастрофы. -- Маршалу
понадобилось  шесть коротких  минут,  чтобы  объяснить  подробности решения,
принятого на заседании Политбюро. -- Пройдет чуть больше  четырех месяцев, и
мы  начнем самую  важную  военную  кампанию  в истории Советского  Союза  --
уничтожение НАТО как политической и военной силы. И одержим победу.
     Все это  время маршал  не  сводил взгляда с лица  любопытного генерала.
Наступила тишина. Горячий пар благотворно действовал на высших чинов
     Советской Армии.  Жар освободил кожные  поры, им стало легче дышать,  а
те, кто успели выпить, быстро отрезвели. По телам бежали струйки пота. Очень
хорошо, подумал Рожков, в ближайшие месяцы им придется здорово попотеть.
     --  Да,  слухи  доходили,  --   произнес  Павел  Алексеев,  заместитель
командующего Юго-Западным округом. -- Но неужели ситуация столь критическая?
     --  Критическая.  У  нас  достаточно  горючего для  двенадцати  месяцев
нормальной  деятельности  или  для шестидесяти  дней боевых  действий  после
непродолжительного периода усиленной боевой подготовки. -- Маршал промолчал,
что при этом к середине августа экономику страны ждет полный крах.
     Алексеев наклонился вперед  и принялся  стегать себя березовым веником.
Стороннему  наблюдателю  его  движения  напомнили бы  льва,  обмахивающегося
хвостом.  В свои пятьдесят лет  он был самым  молодым из  собравшихся  здесь
военачальников.   Генерал  Алексеев   уже  завоевал   репутацию   думающего,
интеллигентного   офицера,  да  и  внешне  он   выглядел  привлекательно  --
подтянутый, высокий мужичина с широкими плечами лесоруба. Его проницательные
темные глаза с прищуром смотрели сквозь поднимающееся облако пара.
     -- Итак, середина июня?
     -- Да, -- подтвердил Рожков. -- Именно столько времени выделено  нам на
разработку  оперативных планов  и  боевую подготовку.  --  Главнокомандующий
сухопутными  войсками обвел взглядом помещение. Пар  поднялся  уже  почти до
потолка.
     -- Полагаю,  мы собрались здесь, чтобы обменяться между собой с  полной
откровенностью?
     -- Разумеется, Павел Леонидович, -- кивнул маршал, ничуть не удивленный
тем,  что Алексеев заговорил первым.  Главнокомандующий сухопутными войсками
уже  давно  заметил  незаурядные способности молодого генерала  и  последние
десять лет выдвигал его на все более  ответственные должности. Алексеев  был
единственным сыном  знаменитого генерала-танкиста, прославившегося  во время
Великой  Отечественной  войны,  одного  из  многих блестящих военачальников,
уволенных  на  пенсию Хрущевым во время бескровных чисток конца  пятидесятых
годов.
     -- Товарищи,  --  Алексеев встал и начал  медленно  спускаться вниз  на
мраморный пол парной, -- я согласен со  всем, что сказал  нам маршал Рожков.
Но --  четыре месяца! Четыре месяца! За это время противник может обнаружить
наши  намерения,  и мы утратим самое  главное -- фактор  внезапности. И  что
тогда? Нет, у нас  для такой ситуации уже есть  тщательно разработанный план
"Жуков-4"! Немедленная мобилизация! Уже через шесть часов мы можем вернуться
на  свои  командные  пункты.  Если  мы  собираемся  осуществить  неожиданное
нападение, давайте начнем его настолько быстро, чтобы никто не сумел  ничего
заподозрить, -- через семьдесят два часа!
     В  бане  снова  воцарилась  тишина,  только  все  так  же  потрескивали
раскаленные  камни.  Но молчание  не затянулось --  одновременно  заговорили
несколько человек. Операция "Жуков-4" была разработана как зимний вариант на
случай гипотетического обнаружения намерений  НАТО  нанести свой собственный
неожиданный  удар по  войскам стран Варшавского  договора.  В  таком  случае
военная  доктрина  СССР  ничем не  отличалась от  реакции  остальных  стран:
нападение является  лучшей защитой, и планировалось немедленно  предупредить
наступление войск НАТО превентивным ударом мотострелковых и танковых дивизий
Советской Армии, размещенных в Восточной Германии.
     --  Но мы  не готовы к ведению боевых действий! -- возразил командующий
Западной группой войск. Штаб-квартира его ударной  группировки размещалась в
Берлине,  и подчиненные ему дивизии представляли собой самый  мощный ударный
кулак в  мире. Боевые действия против Западной Германии будут осуществляться
в первую очередь его войсками.
     Алексеев красноречивым жестом поднял вверх руки:
     -- Но  и  они тоже не готовы к войне. Более того, уровень их готовности
даже ниже нашего, -- убедительно возразил он. -- Посмотрите на разведданные.
Четырнадцать  процентов их офицеров находятся  в отпусках. Согласен,  войска
НАТО  только что  завершили  маневры,  но  из-за  этого  значительная  часть
снаряжения и боевой  техники нуждается в ремонте и техническом обслуживании,
а многие старшие  офицеры и генералы  отбыли  в свои  страны для  проведения
консультаций и совещаний, как это делаем сейчас мы. Войска НАТО находятся на
зимних  квартирах,  отдыхают.  В это время года традиционно ведется ремонт и
подготовка  боевой техники, а  также  осуществляется  отчетность. Фактически
боевая  подготовка сведена, к минимуму -- подумайте,  разве приятно носиться
по  глубокому снегу? Их солдаты мерзнут и пьют больше обычного. Вот сейчас и
настало время нанести решающий удар! Из  истории  все  мы знаем, что русские
солдаты действуют наиболее эффективно именно зимой.
     -- Но ведь и мы не готовы, дурень!  -- проворчал  командующий  Западной
группой войск.
     --  В  наших  силах изменить эту  ситуацию  за  сорок восемь  часов, --
возразил Алексеев.
     --  Это невозможно. --  Заместитель командующего Западной группой войск
поддержал своего начальника.
     --   Не  спорю,  чтобы  достичь  максимально  высокого  уровня   боевой
подготовки, потребуются  месяцы,  -- согласился Алексеев.  Он  понимал,  что
спокойствие  и  рассудительность --  единственное  средство  убедить старших
генералов в своей правоте,  как знал он и то, что эта попытка почти обречена
на неудачу. А вдруг...
     --  Скрыть  боевую  подготовку наших  войск  будет очень  трудно,  даже
невозможно.
     --  Маршал  Рожков  только что  обещал нам  надежное прикрытие  --  как
политическое, так и  дипломатическое, Павел  Леонидович, -- напомнил один из
генералов.
     --  Не  сомневаюсь,   что   наши   товарищи  из  КГБ,  как  и  мудрость
политического  руководства  страны,  способны  творить  чудеса,  --  заметил
Алексеев. В конце концов в парной могут быть все  еще не вышедшие  из  строя
подслушивающие устройства. -- Но разве трудно предположить, что империалисты
--  принимая  во  внимание  их страх  и ненависть  к  нам, активность тайных
агентов и разведывательных спутников -- все-таки  обратят внимание на резкое
оживление нашей боевой  подготовки? Нам известно, что, когда в  нашей стране
проводятся  крупные  военные маневры,  НАТО  повышает  степень своей  боевой
готовности, а тут еще уровень их боевой подготовки автоматически повысится с
наступлением весенних учений. Стоит нам  выйти за пределы обычных  маневров,
это  вызовет тревогу  на Западе.  А чтобы  повысить  должным образом уровень
боевой подготовки,  необходимо  осуществить многое из того, что  выходит  за
рамки  обычных учений.  В одной Восточной Германии куча шпионов работает  на
НАТО, и западные  страны  не смогут не  заметить  усиленной подготовки нашей
ударной группировки, размещенной в ГДР. НАТО обязательно отреагирует на это.
Они встретят нас на границе всей мощью своих арсеналов.
     В  то же время, мы  начнем наступление немедленно, полагаясь на то, чем
располагаем в  данный  момент,  на  нашей стороне будет преимущество  полной
неожиданности. Наши солдаты  и  офицеры не  катаются  сейчас  на лыжах,  как
натовские в  их гребаных  Альпах!  План  "Жуков-4"  рассчитан  на  то, чтобы
перейти от состояния  мира к  состоянию войны за  сорок восемь  часов.  НАТО
просто  не сумеет  принять необходимые меры. Им понадобится  по крайней мере
сорок  восемь  часов,  чтобы  собрать  и  проанализировать  разведывательную
информацию и представить ее  своим министрам.  К этому времени наши  снаряды
будут рваться по ту сторону Фульды, а танки двигаться следом за разрывами!
     -- Но  может произойти слишком  много  непредвиденного!  -- Командующий
Западной  группой войск вскочил  на ноги, причем так быстро,  что полотенце,
обмотанное вокруг бедер едва не соскользнуло на пол.  Левой рукой он удержал
его, а правой, сжатой в кулак,  погрозил молодому генералу. -- Как  быть  со
спутниковым  наблюдением??  Что делать с обучением личного  состава, как  он
владеет  новой  боевой  техникой? Как  подготовить  летчиков моей  фронтовой
авиации  к  боевым  операциям  против империалистов? Это  уже само  по  себе
непреодолимая  проблема!  Моим  летчикам  необходим  по  крайней  мере месяц
напряженной подготовки, как и танкистам, и артиллеристам, и пехотинцам.
     Занимался б  ты  делом, как  положено, бесполезный ты сукин сын, вместо
того, чтобы бегать за юбками, этих проблем не возникло бы, подумал Алексеев,
но не осмелился произнести этого  вслух. Командующий Западной группой войск,
генерал  армии,  которому  недавно  исполнился шестьдесят  один  год,  любил
поговорить о  своих  успехах  на дамском  фронте -- даже хвастал ими, правда
победы  эти не всегда  шли на пользу профессиональным обязанностям. Алексеев
нередко слышал рассказы  о его новых похождениях, с улыбками  принимаемые  в
этом  самом  помещении.  Однако  командующий  Западной   группой  войск  был
политически  надежным военачальником. Ничего  не  поделаешь, подумал молодой
генерал,   такова  советская   система.   Для   защиты  родины   нам   нужны
профессиональные  военные,  и   что  требуется  от  них  в  первую  очередь?
Политическая  благонадежность! С горечью он вспомнил,  что  случилось  с его
отцом  в  1958  году.   Однако  генерал  Алексеев  не   имел  ничего  против
политического  руководства, осуществляемого партией над Вооруженными силами.
Партия --  это  государство, в конце  концов,  а  он принес присягу  служить
государству. Все это  он узнал, еще сидя на  коленях  у отца. Но у  молодого
генерала оставался еще один козырь.
     --  Товарищ генерал,  у  вас  превосходные  командиры дивизий, полков и
батальонов. Они сумеют выполнить свой долг. -- Алексеев решил, что ссылка на
боевые традиции Советской Армии окажется только полезной.
     Рожков встал, и все военачальники насторожились, ожидая, что он скажет.
     -- Все, что вы говорите, Павел Леонидович,  весьма разумно, но разве мы
вправе  рисковать безопасностью нашей родины? -- Он покачал головой, слово в
слово  повторяя общепринятую  оборонную доктрину, как привык  это делать  на
протяжении стольких  лет.  --  Нет, не имеем.  Да,  мы  полагаемся на фактор
внезапности, это верно, на первый сокрушительный удар,  который откроет путь
нашим механизированным дивизиям. И мы застанем противника врасплох. Запад не
захочет верить  в  происходящее, и пока Политбюро будет  успокаивать НАТО --
даже в тот момент,  когда  мы концентрируем силы  для первого броска, -- нам
удастся  использовать  преимущество  внезапности и  захватить стратегическую
инициативу. У Запада  будет три  дня -- самое большее  четыре, чтобы понять,
что же происходит, но даже тогда они не будут психологически готовы к нашему
наступлению.
     Следом за маршалом генералы и адмиралы направились из парной в душевую.
Через десять  минут,  освеженные, уже в мундирах, они собрались в  банкетном
зале  на втором  этаже.  Официанты  --  многие  из  них осведомители  КГБ --
обратили  внимание на подавленное настроение военачальников  и  приглушенный
тон ведущихся разговоров, что не позволило им подслушать,  о чем идет  речь.
Сидевшие за столом помнили, что Лефортовская тюрьма КГБ отсюда рядом, меньше
чем в километре.
     --  Каковы  наши  планы?  --  спросил  своего  заместителя  командующий
Юго-Западным военным округом.
     --  Но вы же  помните, сколько раз  мы проводили  эти военные  игры? --
отозвался Алексеев. -- Все бесчисленные  карты и ситуации, изученные нами за
последние годы. Нам известны места  скопления танков и  пехотных соединений,
дороги,  автострады, перекрестки,  мосты, которыми будем  пользоваться  мы и
которыми будут пользоваться войска НАТО. Мы знаем  графики мобилизации у нас
и  у них.  Единственное,  чего  мы не знаем,  --  насколько  успешно удастся
осуществить на практике столь тщательно разработанные планы.  Нам  следовало
бы  приступить к  боевым действиям  немедленно. В  этом  случае  неизвестные
переменные оказали бы воздействие на обе стороны в одинаковой мере.
     -- А  если наше  наступление станет развиваться слишком успешно  и НАТО
решит прибегнуть к ядерному оружию для обороны? -- задал вопрос командующий.
     Алексеев кивнул,  признавая важность  и  крайнюю непредсказуемость этой
проблемы:
     -- Они могут использовать ядерное оружие  в любом случае, разве не так?
Товарищ генерал, все  наши планы в значительной  степени зависят  от фактора
внезапности. Сочетание внезапности и успешного развития наших наступательных
действий заставит Запад подумать об использовании ядерного оружия...
     -- Вот  тут,  мой  молодой  друг, вы ошибаетесь --  упрекнул  Алексеева
командующий.  -- Решение о применении ядерного оружия является политическим.
Чтобы  не  допустить  такого  развития  событий,  и  требуются  политические
действия, а для этого необходимо время.
     -- Но если мы станем ждать четыре месяца -- кто может гарантировать нам
стратегическую неожиданность? -- недоуменно спросил Алексеев.
     -- Это обещало нам политическое руководство.
     --  Вот  как?  Помню,  в тот  год, когда я поступил  в академию Фрунзе,
партия  торжественно  провозгласила, что нынешнее  поколение будет  жить при
коммунизме, назвав точную дату. Эта дата миновала шесть лет назад.
     -- Такие разговоры  ты можешь вести со мной, Паша, я понимаю  тебя.  Но
если ты не научишься следить за своими словами...
     -- Извините меня, товарищ генерал, но  мы должны  быть готовыми к тому,
что нам не  удастся застать  противника врасплох  и захватить стратегическую
инициативу.  "Во   время  боевых  действий,  несмотря  на  самую  тщательную
подготовку, нельзя исключить элемент риска, -- процитировал Алексеев отрывок
из лекции, читанной курсантам в академии Фрунзе. -- Поэтому следует обратить
особое внимание  и  самым  детальным образом  разработать планы для  каждого
непредвиденного поворота событий при развитии всей операции. По этой причине
удел штабного офицера является одним из самых тяжких на службе Отечеству."
     -- У  тебя  память,  как  у  кулака,  Паша,  --  усмехнулся командующий
Юго-Западным  военным  округом  и наполнил  грузинским  вином  бокал  своего
заместителя. -- Но ты совершенно прав.
     --  Если  нам  не  удастся  воспользоваться  фактором  внезапности,  мы
окажемся  втянутыми в  войну на истощение,  причем в огромных масштабах. Это
будет  вариант войны 1914 --  18 годов,  только  с  использованием  новейших
достижений высоких технологий.
     --  И  мы выйдем  из  этой  войны  победителями,  --  послышался  голос
главнокомандующего  сухопутными  войсками, опустившегося  на  стул  рядом  с
Алексеевым.
     -- Это верно, мы  окажемся  победителями, --  согласился  Алексеев. Все
советские  военные  деятели признавали,  что если удастся  быстро  завершить
боевые действия,  то это неминуемо приведет к кровавой войне на истощение, в
равной  степени  изнуряющей  обе стороны. Зато  Советский  Союз  располагает
намного большими  людскими и материальными ресурсами для ведения такой войны
и  обладает политической решимостью воспользоваться ими. --  Если  и  только
если нам  удастся влиять на  ход боевых действий и если наши друзья на флоте
сумеют нарушить снабжение НАТО из Америки. Вооруженные  силы Западной Европы
располагают  боеприпасами и  материальными ресурсами примерно на пять недель
напряженных боев. Наш красивый  и такой дорогостоящий флот  должен перекрыть
Атлантику.
     --  Маслов,  --  обратился  главнокомандующий  сухопутными  войсками  к
главнокомандующему военно-морским  флотом. -- Нам хотелось бы выслушать вашу
точку зрения о соотношении сил в Северной Атлантике.
     --  Какая   задача   будет   поставлена  перед   нами?   --   осторожно
поинтересовался адмирал флота.
     -- Если при нападении  на Запад нам не удастся воспользоваться фактором
внезапности, Андрей Петрович, вам  придется взять на  себя  задачу  изоляции
Европы от Америки.
     -- Дайте в мое распоряжение воздушно-десантную дивизию, и я выполню эту
задачу. -- Рожков недоуменно покачал головой, услышав ответ адмирала. Маслов
держал  в  руке  стакан  минеральной воды,  весь день  он  воздерживался  от
спиртного,  хотя февральский вечер обещал быть  холодным. -- Вопрос  в  том,
какие  действия ожидают от нас на море -- наступательные или оборонительные.
Военно-морские силы стран  НАТО представляют  собой  непосредственную угрозу
нашей родине. И в первую  очередь  это  относится к  ВМС Соединенных Штатов.
Только  Соединенные   Штаты  располагают  достаточным   числом  самолетов  и
авианосцев, с помощью которых они могут  нанести удар по Советскому Союзу  в
районе  Кольского   полуострова.  Более  того,   нам  известно,  что  у  них
разработаны оперативные планы для осуществления именно этой задачи.
     -- Ну и что? -- пожал плечами командующий Юго-Западным военным округом.
--  Разумеется,  мы не должны с  легкостью относиться к  ударам по советской
территории в этой войне, как бы успешно для нас она ни проходила, мы понесем
тяжелые потери. Однако главным тут является ее окончательный исход.
     -- Если американцам удастся нанести удар по Кольскому полуострову,  они
сумеют  помешать  нам  перекрыть  Атлантику.  И  вы  ошибаетесь,  когда  так
легкомысленно относитесь к таким  ударам. Появление американских  кораблей в
Баренцевом море является прямой угрозой нашим  ядерным силам сдерживания,  и
потому  последствия могут  оказаться  намного  ужаснее,  чем вам  это  может
показаться. -- Адмирал Маслов  наклонился вперед. -- С другой  стороны, если
вы   сумеете  уговорить  Ставку  предоставить  в  наше  распоряжение   силы,
необходимые  для  проведения  операции   "Северное  сияние",  мы  перехватим
инициативу у противника и будем диктовать ситуацию  в Северной Атлантике. --
Адмирал  поднял  сжатый  кулак. -- Сделав это,  мы сможем, во-первых,  -- он
разогнул  один  палец,  --  не  допустить  нападения  американских  ВМС   на
территорию  нашей  родины;  во-вторых,  --  он  разогнул  второй  палец,  --
используем  наши  главные  подводные  силы в  северной  части Атлантического
океана, где проходят основные торговые пути, вместо того чтобы удерживать их
поблизости отберегов страны  в качестве  пассивной обороны; и  в-третьих, --
адмирал разогнул еще один палец, -- сумеем  наиболее эффективно использовать
нашу морскую авиацию. Одним махом наш  флот превратится из оборонительного в
наступательный.
     -- И для  этого  вам требуется  всего  лишь  одна из  наших гвардейских
воздушно-десантных  дивизий?  --  с   недоверием  в  голосе  поинтересовался
Алексеев.  -- Вы  не могли  бы  посвятить нас  в подробности  этой операции,
товарищ адмирал.
     В течение пяти минут Маслов описал, какие меры собирается предпринять.
     -- В случае  удачи мы одним ударом поставим военно-морские силы  НАТО в
безвыходное  положение  и  получим  в  свое  распоряжение  ценную  базу  для
послевоенного развития нашего флота.
     -- Уж лучше заманить  в ловушку их авианосные группировки и уничтожить,
-- вмешался в дискуссию командующий Западной группой войск.
     -- В  распоряжении американцев в  Атлантике будут находиться пять-шесть
авианосцев, которые  они направят против нас, -- ответил Маслов. -- На борту
каждого  авианосца имеется пятьдесят восемь самолетов,  готовых к  борьбе за
господство  в  воздухе  или  к нанесению ядерных  бомбовых ударов,  и это не
считая тех,  что  будут  использоваться  для  защиты  их флота.  Я  полагаю,
товарищи, что в наших интересах  удерживать их корабли как  можно дальше  от
нашей территории.
     -- Андрей Петрович, ваш план  произвел на меня глубокое впечатление, --
задумчиво  произнес Рожков, глядя в  глаза  Маслова. План операции "Северное
сияние" был  одновременно смелым и простым. -- Завтра во второй половине дня
прошу  вас  представить  мне подробную  информацию о  нем.  Итак, по  вашему
мнению, если мы выделим вам необходимые силы, успех весьма вероятен?
     --  Мы  разрабатывали этот план  в течение  пяти  лет, товарищ  маршал,
причем обращали особое внимание на максимальную простоту осуществления. Если
удастся сохранить подготовку в тайне, для достижения успеха понадобятся лишь
две вещи.
     -- Можете рассчитывать на мою поддержку, -- кивнул Рожков.



     Прикрытие-1
     Министр иностранных дел поднялся на сцену по левой лестнице,  как делал
это всегда, и  энергичным шагом, не свойственным шестидесятилетнему мужчине,
подошел  к  трибуне.  Перед  ним  в  зале  сидели  и  толпились  журналисты,
перемежаемые охранниками. Представители  прессы  сжимали  в  руках блокноты,
фотоаппараты, телерепортеры выстроились  перед своими  осветителями. Министр
иностранных дел терпеть  не мог  эти проклятые прожекторы,  ненавидел людей,
сидящих  перед  ним.  Отвратительные представители  западной  прессы,  плохо
воспитанные, постоянно сующие повсюду  свой нос,  всегда требующие  ответов,
которые он мог  бы  не давать собственным журналистам.  Как странно, подумал
он, глядя в свои заметки, что ему часто приходится говорить с этими наемными
иностранными шпионами более откровенно, чем  с членами Центрального Комитета
КПСС. Разумеется, все эти, кто сидит в зале, шпионы...
     Конечно, искусный дипломат, имеющий в  своем распоряжении массу заранее
подготовленной  дезинформации, может легко  манипулировать прессой -- именно
это  он и собирался  сейчас сделать. Однако в  общем  они представляли собой
угрозу, потому что никогда не прекращали своих усилий раскопать что-то новое
и  интересное. Министр иностранных дел никогда  не позволял себе забывать об
этом и поэтому не осмеливался презирать их. Беседуя с ними, он всегда ощущал
потенциальную  угрозу. Даже когда ими манипулировали, иностранные  репортеры
оставались  опасными  из-за  своих  неустанных  поисков информации. Если  бы
только это понимали остальные члены Политбюро...
     --  Дамы и господа,  -- начал  он  по-английски. --  Я  сделаю  краткое
заявление  и сожалею,  что  не смогу ответить на ваши  вопросы. Полный текст
моего  сообщения будет  роздан  вам при  выходе  отсюда -- надеюсь,  его уже
успели подготовить... --  Он повернулся к  стоящему  сзади мужчине,  который
выразительно кивнул. Министр  иностранных дел еще раз  поправил перед  собой
бумаги и начал говорить, стараясь отчетливо и внятно произносить слова.
     -- Президент Соединенных Штатов неоднократно требовал "не слов, а дел",
когда  речь  шла  о  контроле  над стратегическими  вооружениями. Вам хорошо
известно,  что,  к  разочарованию  всего  мира,  продолжающиеся больше  года
переговоры  в Вене  не достигли сколько-нибудь значительного  успеха, причем
каждая сторона винит в неудаче переговоров противоположную.
     Всем миролюбивым людям во всем мире хорошо известно, что Советский Союз
никогда не стремился к войне и  что в нашем современном  мире, где накоплено
столько ядерного оружия,  только безумец может рассматривать ядерную войну с
ее опасностью выпадения  радиоактивных  осадков  и "ядерной зимы" в качестве
разумной политической альтернативы.
     --  Черт побери, -- пробормотал руководитель бюро агентства Ассошиэйтед
пресс Патрик  Флинн. До сих пор советы не признавали самого понятия "ядерной
зимы"  и  никогда  не  говорили  о ней в  столь  официальной обстановке.  Он
насторожился  и стал внимательно  прислушиваться  к каждому  слову министра,
стараясь уловить истинный смысл сказанного.
     -- Пришло время для значительного сокращения стратегических вооружений.
Мы уже  сделали целый  ряд серьезных и  откровенных предложений, связанных с
действительным сокращением  вооружений, и  несмотря  на  все это Соединенные
Штаты  продолжали   разработку   и   развертывание  дестабилизирующих,  явно
наступательных видов вооружений, таких, как ракета MX первого удара, цинично
названная  "Хранителем  мира";  усовершенствованная  ракета  первого   удара
"Трайдент" D-5  -- баллистическая ракета морского базирования; два различных
варианта крылатых ракет, характеристики  которых делают  проверку соблюдения
договора  о контроле над  вооружениями  почти невозможной,  и, конечно,  так
называемая   Стратегическая   оборонная   инициатива,   СОИ,   при   которой
наступательное  стратегическое  оружие  будет  развернуто  в космосе. Таковы
дела,  а не слова Америки.  -- Он поднял  голову от своих записок, и  по его
лицу  пробежала ироническая  улыбка.  --  И,  осуществляя все  это,  Америка
лицемерно требовала дел от Советского Союза.
     Буквально с завтрашнего дня все мы  отчетливо  увидим,  можно ли верить
словам Америки.  Начиная  с завтрашнего  дня  станет ясно, насколько  велико
стремление Америки к миру на словах и Советского Союза на деле.
     Завтра Советский Союз положит на стол переговоров в  Вене предложение о
сокращении  существующих  арсеналов  стратегических  и  тактических  ядерных
вооружений  на  пятьдесят процентов.  Это  сокращение  будет  осуществлено в
течение трех лет после ратификации договора при условии проведения инспекции
на  местах.  Инспекцию  будут  осуществлять комиссии  из нейтральных  стран,
состав которых будет согласован со всеми сторонами, подписавшими договор.
     Прошу вас  обратить  особое внимание на  слова  "со  всеми  сторонами".
Советский  Союз предлагает Соединенному  Королевству, Французской Республике
и, --  он поднял голову, --  Китайской Народной Республике присоединиться  к
нам  за  столом  переговоров.  --  Ослепительные  вспышки  блицев  заставили
министра на мгновение отвернуться.
     --  Прошу вас, дамы и господа, -- он улыбнулся,  заслоняя ладонью лицо,
-- мои старые глаза могут  не выдержать такого надругательства, а ведь  я не
запомнил  свою  речь наизусть, и мне понадобится читать ее  -- если  только,
конечно, вы не хотите, чтобы я продолжал по-русски.
     В зале раздался взрыв смеха, затем послышались аплодисменты, выражающие
одобрение остроумной шутке.  Старый  мерзавец  действительно  прилагает  все
силы,  чтобы произвести  впечатление  на  аудиторию,  лихорадочно записывая,
подумал   Флинн.   Такое  заявление  советского  правительства,   зачитанное
министром иностранных дел, своего рода потенциальный динамит. Интересно, что
последует  дальше,  подумал  он. Немаловажны  и точные  формулировки  самого
предложения.  Флинну  и раньше  доводилось вести репортажи  с  переговоров о
разоружении, и  он отдавал себе отчет в том, что  общее описание выдвинутого
предложения  может  разительно  отличаться от  конкретных деталей и моментов
разоружения,  которые  будут  обсуждаться  на переговорах. Русские не  могут
пойти на такой радикальный и открытый шаг -- нет, не могут.
     -- Позвольте продолжить. -- Министр иностранных дел мигнул, ослепленный
яркими  вспышками  блицев.  --  Нас  постоянно  обвиняли  в  том,  что мы не
выдвигаем честных предложений. Лживость таких обвинений очевидна, однако  на
Западе им верят. Теперь  мы положим конец подобным измышлениям. Больше никто
не   сможет  сомневаться  в   искренности  стремления   советских   людей  к
справедливому и длительному миру.
     Начиная с сегодняшнего дня, в качестве жеста доброй воли Советский Союз
снимает с  вооружения  целый  класс атомных  подводных  ракетоносцев,  и  мы
приглашаем   Соединенные   Штаты   и   другие  заинтересованные  государства
последовать нашему примеру. Эти подводные лодки известны на Западе как лодки
типа  "янки".  Мы,  разумеется,  называем их по-другому,  --  произнес  он с
лукавой  улыбкой, которая вызвала в  зале новый взрыв вежливых смешков. -- В
настоящее  время на вооружении нашего флота состоят двадцать таких подводных
ракетоносцев,  и  на   борту   каждого  из  них   находится   по  двенадцать
баллистических  ракет с  ядерными боеголовками. Подводные  лодки оборудованы
устройствами,  позволяющими  осуществлять  запуск   ракет  из   погруженного
состояния. Все подводные лодки этого типа входят в  состав Северного флота и
размещены   на  военно-морских  базах  Кольского  полуострова.   Начиная   с
сегодняшнего  дня,   мы  будем  демонтировать  эти  ракетоносцы   по  одному
ежемесячно.  Как вы знаете,  полная дезактивация и демонтаж  такого сложного
механизма, как атомный  ракетоносец, производится на верфи -- устройство для
запуска ракет  должно  быть  удалено  из  корпуса корабля,  а  потому  такую
подводную лодку нельзя демонтировать  за одни сутки.  И тем не  менее, чтобы
исключить  любые  сомнения в  честности  наших  предложений,  мы  предлагаем
Соединенным  Штатам  два варианта -- на  выбор. Мы  допустим группу из шести
офицеров ВМС США осмотреть эти ракетоносцы, чтобы убедиться в том, что шахты
для запуска  баллистических  ракет на них залиты бетоном в ожидании удаления
всей системы запуска из корпуса каждой из двадцати подводных лодок.  В обмен
на это  мы будет  настаивать  на допуске  аналогичного количества  советских
офицеров  на  военно-морские  базы  США  в более поздние сроки,  точная дата
которых будет согласована.
     В  случае, если Соединенные  Штаты не изъявят  желания допустить группу
советских морских  офицеров присутствовать  при выводе  из строя  такого  же
количества  американских  подводных ракетоносцев, в качестве альтернативы мы
согласны  поручить  проведение  такой  проверки  группе  из шести  офицеров,
набранных из флота -- или флотов -- других  стран, выбранных и согласованных
в результате  переговоров  между Соединенными Штатами  и  Советским Союзом в
течение  следующих  тридцати дней. В принципе для Советского Союза приемлема
группа  офицеров  из таких  стран,  как  Индия  или Швеция,  --  нейтральных
государств, не входящих в военные союзы и пакты.
     Дамы  и  господа, пришло время положить  конец гонке вооружений.  Я  не
стану заниматься цветистой риторикой, которую мы слушали на  протяжении двух
поколений.  Все мы  хорошо  представляем  себе  опасность,  какую сулят  эти
ужасные  виды вооружений каждой стране  в  мире. И пусть  теперь  кто-нибудь
осмелится   сказать,   что  правительство   Советского   Союза  не   сделало
решительного  шага, направленного на уменьшение военной опасности. Благодарю
за внимание.
     В   зале  внезапно  воцарилась   тишина,  нарушаемая  только  жужжанием
съемочных камер. Представители  западной прессы, аккредитованные  в  Москве,
принадлежали к числу  лучших  в  своей профессии.  Умные  и  проницательные,
честолюбивые  и все как один трезво оценивающие то, что они видели в Москве,
и условия, в  которых их вынуждали работать, они были потрясены услышанным и
молчали.
     --  Проклятье,  -- пробормотал  Флинн по прошествии бесконечных, десяти
секунд.
     -- Да уж, в  преувеличении тебя тут не обвинишь, старина, -- согласился
корреспондент агентства  Рейтер Уильям Каллоуэй.  -- Разве не  ваш президент
Вильсон  говорил  о том,  чего стоят  открытые  договоры, которые  заключают
открыто?
     --  Верно.  Мой дед репортером присутствовал  на той  конференции,  где
обсуждались  условия заключения  мирного договора.  Помнишь,  чем все это  в
конце концов завершилось?  -- По  лицу Флинна пробежала скептическая улыбка.
Он  следил за тем, как министр  иностранных  дел выходил из зала, улыбаясь в
сторону камер.
     --  Нужно внимательно прочитать  текст  выступления. Поедешь вместе  со
мной?
     -- Согласен и на первое и на второе.
     В Москве стоял жестокий  мороз. По обочинам улиц высились сугробы. Небо
казалось  кристально  синим, словно замороженным. К тому же в  автомобиле не
действовала  система обогрева.  Пока  Флинн  управлял  машиной, его приятель
читал вслух текст выступления  министра. Проект договора занял  девятнадцать
страниц, включая ссылки. Корреспондент агентства Рейтер родился  в Лондоне и
свою работу начинал  в качестве полицейского  репортера, с  тех пор объездил
весь  свет, выполняя задания редакции. С Флинном  они впервые встретились  в
знаменитом  сайгонском отеле "Каравелла", и вот уже  добрых  два десятка лет
делились  друг  с другом  виски  и  лентами для пишущих машинок. На  русском
морозе, пощипывающем щеки, они едва ли  не с  ностальгией  вспоминали душную
жару Сайгона.
     --  Но ведь  здесь все чертовски справедливо, --  с изумлением  заметил
Каллоуэй. Изо рта у него вместе с дыханием  вырывался пар, как бы подкрепляя
произносимые им слова. -- Они предлагают приступить к  сокращению вооружений
с  устранения  уже  давно  существующих  видов  оружия, что  позволит  обеим
сторонам заменить устаревшие пусковые установки  и имеет своей окончательной
целью довести  общее число боеголовок  до пяти  тысяч,  причем  оставить это
количество  неизменным  на  протяжении  пяти лет  после трехлетнего  периода
постепенного  сокращения  вооружений.  Отдельно  предлагается  приступить  к
переговорам о полном устранении тяжелых ракет  и замене подвижными пусковыми
установками, ограничив  при  этом годовое число испытательных запусков... --
Каллоуэй  перелистнул несколько страниц и быстро  просмотрел остальные. -- В
проекте  нет ни  слова  о  ваших  исследовательских  работах,  связанных  со
звездными  войнами...  Странно.  Мне  кажется, он говорил  об  этом в  своем
выступлении.  Патрик, старина, это заявление, как  ты  только  что  заметил,
настоящий динамит. Текст  кажется настолько благоприятным для Запада, словно
он  написан в Вашингтоне. Понадобится несколько месяцев,  чтобы  уладить все
технические   проблемы,   разумеется,   но   это   исключительно   серьезное
предложение, и, я бы сказал, в высшей степени щедрое.
     --  Ничего о звездных  войнах? -- Флинн  нахмурился и  свернул направо.
Может быть, это означает, что русским удалось  добиться собственного прорыва
в  этой  области?  Надо будет запросить  Вашингтон...  --  Да,  Уилли, у нас
сенсационная   новость.  Как  ты  намерен  назвать  свое  сообщение?  Ты  не
собираешься включить в название слово "мир"?
     Каллоуэй только рассмеялся в ответ.
     Форт-Мид, штат Мэриленд
     Американские разведывательные службы, подобно  разведывательным службам
во  всем  мире, следят  за  сообщениями всех  телеграфных агентств.  Тоуленд
просматривал   сообщения   агентств  Ассошиэйтед   пресс   и  Рейтер  раньше
большинства  руководителей  бюро  новостей  и  сравнивал  их  с   вариантом,
передающимся  по  советским  линиям  микроволновой  связи  для  включения  в
региональные выпуски газет  "Правда"  и "Известия". То,  как истолковывались
конкретные новости в Советским Союзе, должно было  продемонстрировать членам
партии точку зрения их руководителей.
     --  Мы уже сталкивались с  похожим предложением,  -- заметил  начальник
отдела, шеф Тоуленда. -- В прошлый раз все сорвалось из-за вот этой проблемы
мобильных пусковых установок.  Они нужны обеим сторонам, но каждая из сторон
опасается,  что  такие  установки уже стоят  на  вооружении  противоположной
стороны.
     -- Но весь тон сообщения...
     --   Русские  всегда   испытывают  эйфорию   по  поводу  своих   мирных
предложений, черт побери! Ты ведь знаешь это. Боб.
     --   Действительно,   сэр,  но  сейчас  русские   впервые   заявили  об
одностороннем  уничтожении подводных ракетоносцев с  установками для запуска
баллистических ракет, насколько я помню.
     -- Подводные лодки типа "янки" устарели.
     -- Ну и что?  Русские никогда не уничтожают свое вооружение, устаревшее
оно  или  нет.  У них  на всякий  случай  до  сих пор хранятся  в  арсеналах
артиллерийские орудия  времен второй мировой войны. Это предложение означает
нечто совершенно иное, не говоря уже о политических последствиях...
     -- Нас  не  интересует политика, мы  говорим  о  ядерной стратегии,  --
проворчал  в ответ  начальник отдела. Будто  это  не  одно и то  же, подумал
Тоуленд.
     Киев, Украина
     -- Что ты думаешь по этому поводу, Паша?
     -- Товарищ генерал, нам  предстоит по-настоящему напряженная работа, --
ответил Алексеев.  Разговор происходил в штабе Юго-Западного военного округа
в Киеве. -- Нашим частям требуется интенсивная боевая подготовка. За уик-энд
я прочитал больше восьмидесяти докладов, поступивших из полков по  состоянию
боевой подготовки  в наших танковых и мотострелковых дивизиях. -- Прежде чем
продолжить, Алексеев сделал паузу. Тактическая  подготовка и обучение всегда
были слабым местом Советской Армии. Ее воинские части почти целиком состояли
из призывников, проходящих  воинскую службу в  течение  двух  лет,  половина
этого времени уходила на то, чтобы  научить солдат основам боевой подготовки
и владению оружием. Даже  сержантами --  основе любой армии  еще  со  времен
римских  легионов  --  здесь  были  те  же призывники,  правда  из  наиболее
способных, отобранные для обучения  на специальных  курсах  и потерянные для
армии, как только заканчивался двухлетний срок  их службы. По этой причине в
Советской Армии упор делался  на офицеров, которые выполняли  задачи, обычно
поручаемые на Западе сержантам. Профессиональный офицерский корпус Советской
Армии  являлся ее  единственной  постоянной  частью, на  которую можно  было
положиться,  да  и  то теоретически.  -- Дело  в  том, товарищ  генерал,  --
продолжил  Алексеев,  -- что в  настоящий момент мы не знаем,  каков уровень
боевой  подготовки  наших  солдат.  Все  полковники -- командиры  полков  --
прибегают в своих докладах к одинаковым выражениям, без малейших отклонений.
Каждый из  них  сообщает, что  поставленные задачи по  боевой и политической
подготовке  выполнены,  потрачено  одно и  то же количество часов, проведены
необходимые политзанятия, при стрельбах выпущено одно и то же число  пуль  и
снарядов  --  представляете,  отклонения  не  превышают  трех процентов!  --
проведены  учения  именно  в  том  объеме,  какой  требуется.  Все  выглядит
совершенно одинаково.
     --  В  точном  соответствии  с предписаниями командования,  --  заметил
генерал-полковник.
     --  Естественно.  Предписания  командования выполняются точно чертовски
точно!  Ни  малейших  отклонений из-за неблагоприятной  погоды.  Ни малейших
отклонений из-за  опозданий с доставкой горючего,  что за последнее время не
редкость.  Вообще  никаких отклонений. Например,  703-й мотострелковый  полк
весь октябрь  принимал участие в сборе урожая южнее Харькова, и одновременно
каким-то образом они  сумели  выполнить  все  задачи по  боевой  подготовке,
поставленные   на  тот  же  месяц.   Плохо,  что  нас  обманывают,  но  ведь
обманывают-то еще и глупо!
     -- Не может быть, чтобы все обстояло так скверно, Павел Леонидович.
     -- Вы  считаете,  товарищ генерал, что нам  позволят  сделать скидку на
это?
     Командующий округом уставился в поверхность своего письменного стола.
     --  Нет. Ты прав,  Паша. Насколько я  понимаю, ты  уже подготовил план.
Расскажи-ка о нем.
     --  Сейчас  вы   готовите  основные  направления  операции  по  захвату
мусульманских  государств.  Мне  необходимо  совершить поездку  по  воинским
частям,  чтобы заставить командиров частей должным образом  проводить боевую
подготовку. Если мы хотим достигнуть поставленных перед нами  целей к началу
наступления на Западном  фронте, нужно примерно наказать тех, кто провинился
больше других. Я имею в виду  четырех командиров  полков.  Их поведение было
явно и несомненно преступным. Вот имена и перечень их проступков.
     --  Тут и  два хороших  офицера,  Паша,  -- возразил генерал-полковник,
взглянув на список.
     -- Все эти  офицеры,  товарищ  генерал, охраняют  наше государство.  Им
доверено самое дорогое, что у нас  есть, -- его  безопасность.  Они нарушили
свой священный долг,  обманывая государство, и в  результате  подвергли  его
опасности.  --  Произнося это,  Алексеев,  подумал,  что  это же самое можно
сказать и о многих других людях в стране как военных, так и штатских, но тут
же отбросил эту мысль. У него достаточно проблем и без того.
     -- Вы  понимаете,  какие  меры будут  приняты после предъявления  таких
обвинений?
     -- Да, конечно.  Когда предаются  государственные  интересы, наказанием
служит  смертная  казнь.  Скажите, товарищ генерал, я хоть однажды  солгал в
отчете  о  боевой  готовности? Разве вы сами  так поступали?  -- Алексеев на
мгновение отвел взгляд в сторону. -- Я знаю, тяжело принять такое решение, и
потому  не испытываю  от этого  ни малейшего  удовлетворения. Но  если мы не
наведем порядок  среди командного состава,  сколько  молодых парней погибнет
из-за ошибок  своих офицеров? Максимальная боевая  готовность  требуется нам
несравненно больше, чем жизнь четырех обманщиков. Возможно, существует более
мягкий  способ навести  порядок, но мне  он неизвестен. Армия без дисциплины
превращается в беспорядочную разболтанную толпу. Из Ставки прибыла директива
принять самые суровые меры к рядовым,  отказывающимся повиноваться приказам,
и  восстановить  влияние  сержантского  состава.  Будет  справедливым,  если
наказание за совершенные  проступки понесут не только рядовые солдаты, но  и
полковники. На командирах полков лежит несравненно  большая ответственность,
а  потому  наказание их должно быть более суровым. Несколько примеров окажет
благотворное влияние на восстановление дисциплины в армии.
     -- Поручим это Управлению главного инспектора?
     -- Да, так  будет лучше всего, -- согласился Алексеев.  В этом  случае,
подумал он, вина будет возложена не на командование округа. -- Я послезавтра
вышлю  проверяющих из  Управления главного  инспектора в  эти полки. Сегодня
утром  наши распоряжения относительно  усиления  боевой подготовки прибыли в
штабы  всех полков  и  дивизий. Сообщение о  наказании предателей подстегнет
командиров  частей   и  заставит  их   выполнять   приказы   с  максимальной
решительностью. Но даже в этом случае нам понадобятся две недели, прежде чем
мы  получим четкую  картину, на  что  следует обратить особое  внимание. Как
только это станет нам ясно, у нас будет достаточно времени для осуществления
поставленных задач.
     -- Как вы считаете,  Павел Леонидович, чем будет заниматься командующий
Западной группой войск?
     -- Тем же самым, надеюсь, -- пожал плечами Алексеев. -- Он уже запросил
у нас подкрепление?
     --  Нет,  но  обязательно запросит.  У  нас  не  будет  приказа  начать
наступление против южного  фланга НАТО -- такова суть намеченного прикрытия.
Можно  смело   предположить,  что   часть   наших   лучших   дивизий   будет
передислоцирована  в  Германию,  возможно,  и  некоторые  танковые  бригады.
Сколько бы дивизий ни было у этого дурака, он потребует еще.
     --  Лишь  бы  у  нас  осталось  достаточно  войск для захвата  нефтяных
промыслов, когда наступит время, -- заметил молодой генерал. -- Какой  план,
по вашему мнению, нам предстоит осуществить?
     --  Прежний.  Разумеется,   понадобится  внести  некоторые   изменения,
принимая во внимание недавние события.  -- Этот  план был подготовлен еще до
ввода  советских  войск  в  Афганистан,  и  теперь  у  армии возникло  новое
представление  об  отправке  механизированных  войск  в  районы,  населенные
мусульманами.
     Алексеев сжал кулаки:
     -- Прекрасно!  Нам  нужно  составить план операции,  не зная, когда она
осуществится, и не имея  представления о  силах,  которые будут у нас для ее
проведения.
     --  Помнишь, что ты говорил мне о тяжелой доле штабного  офицера, Паша?
-- усмехнулся командующий Юго-Западным округом.
     Молодой генерал мрачно кивнул, поняв, что попал в собственную ловушку:
     -- Вы правы, товарищ генерал. Спать придется уже после войны.



     Моряки и разведчики
     Чесапикский залив, штат Мэриленд
     Болезненно  прищурив глаза, он смотрел  на горизонт.  Солнце выпростало
свой  диск  из-за зелено-коричневого  побережья  Восточного  Мэриленда всего
наполовину, лишний раз напомнив ему о том, что накануне он работал допоздна,
еще позже  лег,  а  потом  встал до света, в  половине  пятого  утра,  чтобы
отправиться  на рыбалку. Медленно исчезающая головная боль навела на мысль о
шести банках пива, выпитых, пока он сидел перед экраном телевизора.
     И все-таки это  был первый день  рыбной  ловли в этом  году, и  удилище
удобно лежало в руке. Он перебросил  крючок туда, где круги,  расходились по
водной глади Чесапикского залива. Пеламида или морской окунь? Что бы это  ни
было, рыба не прикоснулась к приманке. Ничего, спешить некуда.
     -- Хочешь кофе. Боб?
     --  Спасибо, отец.  -- Роберт  Тоуленд закрепил  удилище в держателе  и
откинулся на спинку вращающегося  кресла, установленного  в самом центре  на
палубе баркаса типа "бостон уэйлер". Тесть Toy-ленда, Эдвард Киган, протянул
ему  пластмассовый стаканчик, навинчивающийся на  большой термос.  Боб знал,
что кофе  в стаканчике будет превосходным. Эд  Киган, бывший морской офицер,
любил  кофе, особенно если  к нему  добавить немного  ирландского  виски, --
такой кофе помогал открывать глаза утром и зажигал пламя в желудке.
     -- Неважно, холодно или тепло  --  так приятно уйти подальше от берега.
-- Киган поднес к губам  чашку и сделал глоток,  опершись ногой  на  ящик  с
приманкой. Оба знали,  что главное --  отнюдь  не рыбная  ловля: плаванье  в
заливе надежно излечивало от всех издержек цивилизации.
     --  Хорошо  бы морской  окунь вернулся  обратно  в  залив,  --  заметил
Тоуленд.
     -- И без него неплохо -- по крайней мере здесь нет телефонов.
     -- А твое устройство вызова?
     -- Должно быть, оставил его в  других  брюках, -- усмехнулся Киган.  --
Разведуправлению придется сегодня обойтись без меня.
     -- Думаешь, им это удастся?
     -- Но  ведь  военно-морскому флоту удалось. --  Киган  был  выпускником
академии  ВМФ,  прослужил  на  флоте тридцать лет,  ушел  в  отставку и стал
штатским   сотрудником   РУМО,   Разведывательного  управления  Министерства
обороны. В годы службы на флоте он занимался разведкой и теперь исполнял  те
же обязанности, имея в результате прибавку к пенсии.
     Боб  Тоуленд  служил  младшим  лейтенантом  на  эскадренном  миноносце,
который   базировался   в   Пирл-Харборе,   когда   встретил   Марту  Киган,
первокурсницу Гавайского  университета. Она  занималась  психологией,  а все
свободное время отдавала  серфингу. Их счастливая семейная жизнь длилась уже
пятнадцать лет.
     -- Ну, за дело. -- Киган встал и поднял удочку. -- Как там в Форт-Миде?
Сейчас Тоуленд служил в Агентстве национальной безопасности, АНБ, где
     занимался  анализом  собранной  разведывательной информации. Он  ушел с
флота,  когда  жизнь   морского   офицера,  прежде   казавшаяся  ему  полной
приключений, утратила  для него былую привлекательность, но остался офицером
запаса.  Его  работа  в  АНБ  тесно   соприкасалась  со  службой  резервиста
военно-морского  флота. Являясь специалистом в  области связи и имея  ученую
степень  по  электронике,  Боб  занимался  анализом  информации,   собранной
станциями прослушивания и разведывательными спутниками  о России. К  тому же
он овладел русским и имел степень магистра филологии.
     -- На прошлой неделе ко мне поступили  любопытные  сведения,  но мне не
удалось убедить в их важности своего босса.
     -- Кто у тебя начальник отдела?
     -- Капитан первого ранга Альберт Редман, ВМС  США. -- Тоуленд следил за
тем, как с  рыбацкого судна в нескольких милях от  них устанавливают ловушки
для крабов. -- Первостатейный кретин.
     --  Поосторожнее с такими разговорами. Боб, особенно теперь, когда тебя
на  следующей неделе снова  призывают на службу. Берт служил вместе  со мной
лет пятнадцать  назад. Мне нередко  приходилось ставить  его  на  место,  --
засмеялся Киган. -- Он действительно бывает упрямым.
     --  Упрямым? -- презрительно фыркнул Тоуленд. -- Этот  сукин  сын такой
узколобый, что даже записные книжки у него с дюйм шириной. Сначала поступила
информация о  новом предложении  русских по контролю  над вооружениями,  а в
среду мне  попалось нечто  совершенно необычное. Я  сообщил  ему  об этом, и
сукин  сын просто  отмахнулся.  Черт  побери,  не  понимаю, зачем он  вообще
просматривает новые данные, --  ведь он составил свою точку  зрения по  всем
вопросам еще пять лет назад.
     -- Ты не мог бы рассказать мне об этом необычном поподробнее?
     --  Вообще-то не  имею права. -- На мгновение Боб заколебался. С другой
стороны, если он не может откровенно поговорить с дедом собственных детей...
--  Один из наших разведывательных спутников на прошлой неделе, пролетая над
штабом советского военного  округа,  перехватил телефонный разговор, который
велся  по  микроволновому  кабелю. Это оказался доклад в  Москву о расстреле
четырех полковников, служивших в Закарпатском военном округе. Их приговорили
к смертной  казни  за  искажение действительного положения  дел в докладах о
боевой  готовности  своих  частей.  Сообщение  о  суде  военного трибунала и
приведении  приговора  в исполнение готовится  к  публикации на этой неделе,
скорее всего в "Красной звезде". -- Он совершенно забыл о пожаре на нефтяном
комплексе.
     -- Вот как? -- удивленно поднял брови Киган. -- И что сказал Берт?
     -- Он заметил:  "Настало время  и им навести  порядок в  своих авгиевых
конюшнях",  --  вот  и  все.  Отец,  я  работаю  не  в  отделе  прогнозов  и
планирования  -- я не  отношусь  к  числу  идиотов,  пытающихся  предсказать
будущее! -- но  мне известно, что даже русские  не расстреливают людей  ради
собственного   удовольствия.  Когда  Иван  приводит  в  исполнение  смертный
приговор и затем во  всеуслышание  сообщает  об  этом,  он хочет подчеркнуть
что-то.  Эти  полковники не  были  военными комиссарами,  за взятки  дающими
незаконную  отсрочку от призыва в армию.  Их расстреляли не  из-за того, что
они  крали   дизельное   топливо  или  строили  личные  дачи  из  ворованных
стройматериалов.  Я  заглянул в наши  архивы, и  оказалось, что  на двух  из
четверых у нас заведены  дела.  Оба  опытные  боевые  офицеры, оба воевали в
Афганистане, оба члены партии с безупречной репутацией. Один был выпускником
академии Фрунзе и даже, черт побери, опубликовал  несколько статей в журнале
"Военная  мысль"!  Но  всех четверых  предали  суду  военного  трибунала  за
фальсификацию  отчетов  о  боевой  готовности  вверенных  им  полков   --  и
расстреляли  три  дня  спустя.  В  ближайшие  дни  сообщение  об  этом будет
опубликовано в  "Красной  звезде",  в  двух  или  трех номерах,  за подписью
"Наблюдатель"  --  а   это  означает,  что  происшедшее  было   продиктовано
политическими соображениями, причем "Политическими" с большой буквы.
     "Наблюдатель"  -- так подписывались статьи высокопоставленных советских
офицеров в  этой военной газете, ежедневном органе Советской Армии. Все, что
печаталось   на  первой   полосе  "Красной  звезды"   за   такой   подписью,
рассматривалось предельно серьезно как в Вооруженных силах СССР, так и теми,
чьей обязанностью  было наблюдать за  происходящим в них,  потому что  такие
статьи публиковались  исключительно  по  указанию армейского командования  и
Политбюро  и лишь в тех случаях,  когда  считалось  необходимым  подчеркнуть
нечто крайне важное.
     -- Статья из номера в номер? -- удивился Киган.
     -- Да,  и  это  особенно  интересно.  Повторение  в  нескольких номерах
означает, что  они хотят, чтобы преподанный урок  был усвоен всеми.  Все это
представляется  мне  весьма  странным,  раздутым  до  невероятности.  У  них
происходит   что-то    непонятное.    Русские,    случается,   действительно
расстреливают офицеров и прапорщиков, но не полковников,  публикующих статьи
в журнале Генерального штаба, и не за то, что они фальсифицировали несколько
строчек в отчете о боевой готовности  своего полка. -- Он глубоко  вздохнул,
довольный, что  поделился с кем-то этим  странным происшествием. Баркас плыл
на  юг, пересекая  бегущие  навстречу волны от  прошедшего судна, нарушившие
зеркальную  гладь залива.  Картина была  настолько прекрасной,  что  Тоуленд
пожалел об отсутствии фотоаппарата.
     -- Действительно, похоже, -- пробормотал Киган.
     -- Что?
     -- Похоже  на то, что ты правильно оценил случившееся в России.  Это не
поддается объяснению.
     -- Да. Вчера я  остался на  работе допоздна, пытаясь подтвердить -- или
опровергнуть -- свою догадку. За последние пять лет в "Красной звезде"  были
опубликованы имена  четырнадцати расстрелянных офицеров,  из  них  лишь один
полковник,  да  и то из Грузии -- военный комиссар,  который брал  взятки за
отсрочку  призыва  в  армию.  Остальные  делились на  три  группы:  один был
расстрелян за  шпионаж в пользу  США  или какой-то другой страны, трое -- за
нарушение воинских обязанностей в состоянии  алкогольного опьянения и девять
за самую обыкновенную коррупцию --  продавали налево все,  что плохо лежало,
от  бензина  до  компьютера.  А  теперь вдруг они пускают в  расход  четырех
командиров полков, причем все они из одного военного округа.
     -- Попытайся объяснить все это Редману, -- посоветовал Киган.
     -- Напрасная трата времени.
     --  Остальные  случаи,  о которых ты  говорил,  я вроде помню,  те три,
что...
     --  Да, это  произошло  во  время  кампании по  борьбе с  алкоголизмом.
Слишком много офицеров являлось на службу в  пьяном виде, вот они  и выбрали
трех для примера  -- pour encourager les autres {В назидание  другим (фр.)}.
-- Боб покачал головой. -- Вольтеру понравились бы эти парни.
     -- Ты не говорил с сотрудниками разведки?
     -- Нет, я ведь занимаюсь проблемами военных средств связи.
     --  Во время ленча --  по-моему, в понедельник  -- я беседовал с  одним
знакомым  из  Лэнгли.  Он раньше служил в армии, мы давно знаем друг  друга.
Короче говоря, он пошутил, что у русских появился новый дефицит.
     --  Неужели  что-то  еще?  -- улыбнулся  Боб.  Дефицит  был  постоянным
явлением в Советском  Союзе. Каждый месяц там что-то исчезало с прилавков --
то  зубная паста, то туалетная бумага,  то автомобильные  "дворники",  -- он
часто слышал об этом в столовой АНБ за ленчем.
     -- Да, пропали из продажи аккумуляторы и для легковых автомобилей и для
грузовиков.
     -- Неужели?
     -- Вот весь прошлый  месяц их невозможно стало приобрести. Сейчас масса
машин  стоит  на  приколе,  аккумуляторы  постоянно   крадут,  причем  кражи
приобрели такой размах, что владельцы снимают аккумуляторы и  на ночь уносят
с собой в квартиры. Правда, невероятно?
     -- Но в  Тольятти... -- начал было Тоуленд и замолчал. Он имел  в  виду
огромный город-завод в Европейской части России, где производили автомобили.
Строительство  этого  автогиганта   было  в  свое  время  объявлено  ударной
стройкой,  и в ней принимали  участие тысячи  мобилизованных  для  этой цели
людей. Один из самых  совершенных заводов  в мире, он был создан  на  основе
главным  образом  итальянской  технологии.  --  Ведь у  них там  выпускается
колоссальное количество аккумуляторных батарей. Неужели он тоже сгорел, а?
     --  Нет.  Наоборот, в  три  смены  гонит  аккумуляторы.  Что ты на  это
скажешь?
     Норфолк, штат Виргиния
     Тоуленд внимательно осмотрел себя в большом зеркале, позволяющем видеть
человека в полный рост.  Накануне вечером  ему пришлось приехать сюда, и  он
переночевал в офицерском общежитии. Он с удовлетворением отметил, что мундир
все еще годен, вот  разве , что стал чуть тесноват в талии, но тут ничего не
поделаешь  --  такова  природа,  правда?  Награды  на  левой  стороне  груди
вытянулись в жалкие полтора ряда,  но зато у него был знак морского офицера,
свидетельство  службы на  надводных кораблях,  --  "водные крылья". В  конце
концов,  разве  он  всегда  служил  радистом в офицерской форме? На  рукавах
красовались две широкие и  одна  узкая  нашивки  капитан-лейтенанта. Тоуленд
обмахнул бархоткой  ботинки и вышел из комнаты, готовый в это солнечное утро
понедельника отдать две недели ежегодной службы военно-морскому флоту.
     Пять  минут  спустя он уже  ехал в  своем автомобиле  по  Митчер-авеню,
направляясь к штаб-квартире  командующего Атлантическим  флотом -- плоскому,
ничем  не  приметному зданию, которое  раньше было больницей.  Поскольку  он
привык  вставать по утрам  очень рано, Тоуленд обнаружил,  что автомобильная
стоянка  на Ингерсолл-стрит полупуста, но  он все-таки выбрал место подальше
от прямоугольников, выделенных  для  старших офицеров, опасаясь  навлечь  на
себя гнев какого-нибудь адмирала или капитана первого ранга.
     -- Боб? Боб Тоуленд? -- услышал он, едва выйдя из машины.
     -- Эд Моррис!
     Действительно,  это  был  Эдвард  Моррис, теперь  уже  капитан третьего
ранга, заметил  Тоуленд, -- сверкающая золотая  звезда  на  кителе  означала
командование каким-то кораблем. Прежде чем обменяться с другом рукопожатием,
Тоуленд отсалютовал ему.
     --  Все еще играешь в бридж, Боб? -- Тоуленд, Моррис и еще два флотских
офицера  были когда-то неизменными партнерами и раз в неделю всегда играли в
карты в офицерском клубе Пирл-Харбора.
     -- Время от времени. Марти  не слишком выдающийся игрок,  но у меня  на
службе есть парни, что любят поиграть.
     --  Играют  так же хорошо, как когда-то мы? -- поинтересовался  Моррис,
когда они двинулись рядом в одном направлении.
     -- Смеешься? Забыл, где я работаю теперь?
     --  Слышал, ты попал  в  Форт-Мид,  после  того  как  подал  рапорт  об
увольнении в запас.
     -- Точно,  и в  АНБ  есть  парни,  которые играют в  бридж так,  словно
подключены к своим проклятым компьютерам, -- настоящие разбойники!
     -- Как семья?
     -- Отлично. А у тебя?
     -- Растут так быстро, что начинаешь чувствовать себя стариком.
     -- Это  уж точно, --  усмехнулся  Тоуленд и ткнул пальцем  в звезду  на
кителе приятеля. -- А теперь расскажи мне о своем последнем ребенке.
     -- Посмотри на мой автомобиль.
     Тоуленд  обернулся. На "форде" Морриса виднелся личный номерной знак --
FF-1094.  Для  тех, кто не  разбирался во  флотских делах, он  ни  о  чем не
говорил, но  моряку  было ясно,  что владелец  машины --  командир  большого
противолодочного корабля номер тысяча девяносто четыре -- фрегата "Фаррис".
     -- Ты всегда  был  таким  упрямым и терпеливым, --  с  улыбкой  заметил
Тоуленд. -- Молодец, Эд. Давно стал командиром?
     --  Два  года назад. Большой корабль,  красивый,  быстрый и мощный,  но
самое главное -- он мой! Когда  я впервые поднялся на  капитанский мостик --
черт побери, я чувствовал себя так, как в  тот день, когда  родился  Джимми.
Тебе не следовало уходить с флота.
     --  Понимаю тебя. Разница между  нами, Эд,  заключалась в  том,  что  я
всегда знал: ты станешь командиром своего корабля, а я нет. -- В личном деле
Тоуленда хранилась копия приказа с выговором за то, что он, будучи вахтенным
офицером, посадил эсминец на мель. Ему всего лишь не  повезло. Причиной была
ошибка  на карте и  сильное приливное течение,  но, чтобы  разрушить карьеру
морского офицера, достаточно малого...
     -- Значит, тебя призвали на ежегодную двухнедельную переподготовку?
     -- Совершенно точно.
     -- Силия уехала  навестить родителей, так что теперь я холостяк. Где ты
собираешься ужинать сегодня вечером?
     -- В Макдоналдсе! -- засмеялся Тоуленд.
     -- Этого  еще нехватало. Дэнни Макафферти  тоже сейчас  здесь. Ему дали
"Чикаго",  ошвартован  у  двадцать  второго пирса. Знаешь,  если нам удастся
найти четвертого,  можем сыграть в  бридж, как  в старые  добрые времена. --
Моррис ткнул приятеля  в грудь. -- Мне нужно идти. Давай встретимся в  холле
офицерского клуба ровно в 17.30, Боб. Дэнни пригласил меня поужинать  у него
на корабле в 18.30, и у нас будет час, чтобы освоиться с обстановкой, прежде
чем  поедем в  порт.  Поужинаем у него в кают-компании и поиграем  несколько
часов в бридж, как раньше.
     -- Слушаюсь, господин капитан третьего ранга.



     --  Короче  говоря,  я  служил  тогда на "Уилле Роджерсе", -- продолжал
Макафферти.  -- Пятьдесят  суток  патрулирования, и я на вахте, понимаете? С
поста  гидролокации  сообщают,  что   принимают  странный  звук  на  пеленге
ноль-пять-два.  Мы  находились  на  небольшой  глубине, и  я  решил  поднять
поисковый перископ. Поднимаю перископ, направляю его на пеленг ноль-пять-два
-- и  точно,  вижу яхту класса "Гольфстрим-36".  Она идет на  автопилоте  со
скоростью четыре-пять  узлов. Какого черта, решил  я, вахта скучная, тишь да
гладь, и задал перископу  максимальное  увеличение. И  знаете,  что  увидел?
Капитан яхты и его спутница -- у нее такая надстройка, что опасность утонуть
ей не угрожает,  -- расположились  на крыше рулевой рубки  в  горизонтальном
положении  друг  на  друге. Яхта  в  тысяче ярдов от нас, и при максимальном
увеличении мы словно рядом. Тогда я включил видеозапись
     --   правда,  сначала   чуть  изменил   курс,  чтобы  лучше  разглядеть
подробности.  Вели ее  пятнадцать  минут.  Всю следующую  неделю матросы  не
отрывались от телевизора, гоняя кассету. Весьма укрепляет дух команды, когда
матросы знают, что им предстоит защищать. -- Все трое офицеров рассмеялись.
     -- Я  ведь  говорил тебе, Боб, -- заметил  Моррис. -- Эти подводники --
коварные люди, любят заглядывать в замочную скважину. Да и извращенцы к тому
же.
     -- Ты  давно  командуешь "Чикаго", Дэнни? -- спросил Тоуленд  за второй
после  ужина  чашкой кофе.  Макафферти и  его гости находились  в офицерской
кают-компании одни. Остальные офицеры подводного ракетоносца несли вахту или
спали.
     --  Три месяца, которые порядком вымотали меня; это  не считая времени,
проведенного на верфи, -- ответил Макафферти, допивая свой стакан молока. Он
был первым командиром ударного ракетоносца, только что введенного в строй, и
как  его капитан следил за  окончанием постройки "Чикаго"  и его спуском  на
воду. Тоуленд обратил внимание,  что Дэн  не присоединился к ним с Моррисом,
когда  они в офицерском клубе,  "осваиваясь с  обстановкой",  выпили по  три
крепких коктейля.  Все  это так  не  походило на  прежнего Макафферти. Может
быть, ему не хотелось  покидать свою подводную лодку из опасения,  что мечта
всей его жизни исчезнет, пока он находится на берегу.
     --  Разве ты сам не видишь этого по  его  лицу, какое  бывает только  у
пещерных людей и подводников? -- пошутил  Моррис.  -- Не говоря уже о слабом
свечении, которое появляется у тех, кто имеет отношение к атомным реакторам?
-- Макафферти усмехнулся; они поджидали четвертого партнера, без чего нельзя
было  начинать игру.  Им  должен был стать младший инженер-лейтенант, только
что сменившийся с вахты у реактора. Реактор "Чикаго" был заглушен, поскольку
ракетоносец получал  электроэнергию с берега, но в соответствии  с правилами
инженеры несли вахту у реактора независимо от того, действует он или нет.
     --  Скажу вам честно, ребята, четыре недели назад у меня  действительно
был бледный  вид,  --  произнес  Макафферти серьезно -- или по крайней  мере
настолько серьезно, насколько это у него получалось.
     -- Это отчего же? -- поинтересовался Боб Тоуленд.
     -- Ну, вы ведь знаете,  какие фокусы мы проделываем  с нашими  лодками,
верно?
     --  Если  ты  имеешь  в виду  электронную  разведку  и сбор электронной
информации с берега, Дэн, то  имей в виду, что все данные,  собранные тобой,
поступают в мой отдел. Более того,  скорее всего мне известны имена тех, кто
обращается  к вам  с такими  запросами, на основании  чего и готовятся  ваши
задания. Как тебе такая отвратительная роль?  -- засмеялся Боб. Он не  хотел
оглядываться по сторонам со  слишком очевидным любопытством. До  сих пор ему
не приходилось бывать на  атомной  подводной лодке.  Здесь было  холодно  --
система  кондиционирования воздуха на атомных подлодках  действует только от
собственного  реактора  --  и  сильно  пахло  машинным  маслом.  Все  вокруг
блестело, -- лодка была совсем новой, да и Макафферти наверняка принял меры,
чтобы команда навела порядок перед приходом его друзей. Итак,  это и есть та
самая машина, что занимается сбором электронной информации и стоит миллиарды
долларов...
     --  Так вот,  мы  находились в  Баренцевом  море,  к  северо-востоку от
Кольского  залива,  --  шли за русской  подводной  лодкой  типа  "оскар"  на
расстоянии миль десять. И  вдруг оказались в самом центре учебного  полигона
-- вокруг стали рваться снаряды, ракеты!  Они уничтожили три старых  судна и
разнесли  в щепы полдюжины  старых барж,  которые использовались  в качестве
целей.
     -- "Оскар" там был один? -- спросил Моррис.
     --  Нет, оказалось, что поблизости были  еще "папа"  и "майк" {"Оскар",
"папа"  и  "майк" --  типы советских атомных  подводных  лодок,  вооруженных
противокорабельными и противолодочными ракетами.}. Один из недостатков наших
подводных красавиц  в том, что они плывут на глубине совсем неслышно. И если
русские  не  знают,  что  мы находимся в этом  районе, то можно  оказаться в
весьма  неприятном  положении.  Короче  говоря,  с  гидролокационного  поста
закричали:
     "Цель!  Цель!" --  это на  русских  подлодках  стали  заполняться водой
торпедные аппараты.  А  откуда нам знать,  боевыми торпедами они  собираются
стрелять  или нет?  Тогда мы подняли  над  поверхностью антенну электронного
обнаружения  и  заметили их  радиолокаторы  на перископах,  затем над нашими
головами  прошли несколько русских кораблей. Черт побери, ребята, минуты три
у меня действительно  тряслись поджилки,  понимаете? --  Макафферти  покачал
головой. -- Короче говоря, через два часа все  три  лодки  развернулись и со
скоростью  двадцать узлов припустили на базу. У  русских  просто  шли боевые
учения,  причем  настоящими боеприпасами.  Представляете, и это  наш  первый
выход в море!
     -- Тебе не показалось, Дэн, что  у русских происходит что-то необычное?
-- спросил Тоуленд, внезапно заинтересованный рассказом.
     -- Разве ты не знаешь?
     -- Что именно?
     --  Русские  резко  сократили  количество  дизельных  подводных  лодок,
выходящих  на патрулирование к северу  от входа в Кольский залив. Понимаете,
при  обычных условиях их трудно услышать, но  за последние  два  месяца  они
вообще  там  почти не  появляются.  За все время я  услышал всего  одну. Это
совсем  не  похоже  на прошлый раз,  когда мы  ходили  в  этом  районе.  Нам
показывали снимки,  сделанные  со спутника, -- множество дизельных подводных
лодок по какой-то  непонятной причине стоит у пирсов. Да и вообще активность
их  подводных  патрулей  за  последнее  время резко снизилась.  По-видимому,
ведется интенсивная работа по  техническому обслуживанию. Некоторые считают,
что  русские решили изменить цикл  своих учений.  Обычно  в  это  время года
стрельбы боевыми снарядами не проводятся. -- Макафферти рассмеялся:
     -- Разумеется, не исключено,  что  им наконец надоело латать  и красить
эти консервные банки и  они  решили пустить их  в  расход -- какая польза от
консервной банки, а?
     -- Остряк, -- буркнул Моррис.
     --  Тогда можешь  объяснить  мне,  по какой  причине  столько дизельных
подлодок сразу ставится на прикол? -- спросил Тоуленд. Теперь  он жалел, что
не  отказался от второго  и третьего стаканов  в  офицерском клубе. Какая-то
важная догадка крутилась  у  него  в  голове,  а выпитый  алкоголь  тормозил
мышление.
     -- Да нет таких причин, черт побери, -- пожал плечами Макафферти.
     -- Что же тогда они делают с дизельными подлодками?
     --  Я  сам  не  видел  те  снимки, сделанные  со спутника,  мне  только
рассказывали о  них. Боб. В сухих доках  не ведется  никаких работ,  так что
вряд ли это что-то серьезное.
     И тут в голове Тоуленда словно вспыхнула электрическая лампочка.
     --  Насколько трудно заменить на подлодке  аккумуляторные  батареи?  --
спросил он.
     --  Это тяжелая  и неприятная работа. Но  в то же время она  не требует
никакого  специального  оборудования или  еще чего-то  там  особенного.  Все
делается  вручную,  и на замену уходит от трех до четырех  недель.  У  Ивана
подлодки имеют  более  значительный запас  подводного хода на аккумуляторных
батареях, чем у нас, и предусмотрены меры, чтобы облегчить их замену. Дело в
том,  что   период  эксплуатации  батарей  у  них  меньше   нашего   и   это
компенсируется  более   частой  сменой  аккумуляторов,   вот   что-то  вроде
расширенных люков в корпусе и облегчает эту работу. Так что у русских замена
батарей требует участия всей команды. Что ты имеешь в виду. Боб?
     Тоуленд  рассказал  про четырех русских  полковников, расстрелянных  за
фальсификацию отчетов о боевой готовности их частей.
     --  А  потом  мне рассказали,  что  в России  внезапно  возник  дефицит
аккумуляторных  батарей.  Стало  невозможно заменить  аккумуляторы в  личных
автомобилях  и  на  грузовиках.  То,  что  их  трудно  заменить  на  частных
автомобилях, это  мне  понятно,  но  ведь  у них  все грузовики  принадлежат
государству. В случае войны все грузовики используются для военных нужд. Все
эти аккумуляторы одного типа, верно?
     -- Да, у  них  применяются свинцово-кислотные  батареи.  Неужели сгорел
выпускающий их завод? -- спросил капитан третьего ранга  Моррис. -- Я  знаю,
русские любят строить один большой завод вместо нескольких малых.
     Макафферти резко отодвинулся от стола.
     --  Так  где могут  применяться аккумуляторные батареи?  -- риторически
произнес Тоуленд.
     -- На дизельных подводных лодках -- при плаваньи под водой,  -- ответил
Макафферти.   --   На  танках,  бронетранспортерах,   штабных   автомобилях,
установках для  запуска  авиационных  двигателей, словом,  почти  для  всего
армейского оборудования, понимаешь? Боб, ты клонишь к тому, черт побери, что
Иван вдруг решил резко  повысить свой уровень боевой  готовности. Вопрос: ты
понимаешь, что это может означать?
     -- Не сомневайся, Дэнни, отлично понимаю. Сообщение о расстреле четырех
полковников лежало у меня  на столе, я видел  его  своими глазами. Сообщение
принял один  из  наших  разведывательных  спутников.  Иван  не  подозревает,
насколько чувствительны эти "птички", и  все  еще ведет передачи по релейной
микроволновой связи,  не прибегая к шифровке, открытым  текстом. Мы  слушаем
их, независимо  от  того, голос это или  телеграф,  -- но я  не говорил  вам
этого, ладно? -- Оба офицера молча  кивнули. -- Сообщение об аккумуляторах я
услышал случайно, но мне подтвердил его знакомый из Пентагона.  А сейчас вот
ты  рассказываешь об учениях с использованием  боевых снарядов и ракет, Дэн.
Этим ты заполнил недостающее звено.  Если теперь мы сумеем убедиться  в том,
что дизельные  подводные лодки стоят  у пирсов, ожидая замены аккумуляторных
батарей, перед  нами  начинает вырисовываться более ясная картина.  А важно,
чтобы на подводной лодке были новые батареи, Дэн?
     -- Исключительно важно,  -- ответил капитан подводного ракетоносца.  --
Многое  зависит от соблюдения правил эксплуатации  и качества  изготовления,
однако новые батареи вдвое увеличивают мощность и радиус подводного  хода по
сравнению со старыми, а это весьма весомый тактический фактор.
     --  Господи,   да  ты  понимаешь,  как  это  выглядит  со  стороны?  --
взволнованно произнес  Моррис. --  Иван  всегда стремился к тому, чтобы быть
готовым выйти в море, а сейчас  он, похоже, хочет быть готовым вдвойне. Но в
газетах пишут,  что  они  прямо-таки  ангелочки,  борющиеся  за  мир  своими
предложениями о сокращении вооружений. Здесь что-то не так, джентльмены.
     --  Мне  нужно   доложить  о   наших  догадках  кому-нибудь  достаточно
влиятельному.  Ведь в Форт-Миде  все  так и останется без  движения,  если я
положу это  на  стол  там,  --  заметил Тоуленд, вспомнив своего  начальника
отдела.
     --  У  тебя  будет  такая  возможность, -- подумав,  медленно  произнес
Макафферти.
     -- Завтра утром  у  меня  встреча с  командующим  подводными  силами  в
Атлантике. Думаю, тебе нужно пойти со мной. Боб.
     Через десять минут появился четвертый игрок. Игра  разочаровала его. Он
думал, что шкипер лучше играет в карты.



     На  описание  подробностей вице-адмиралу  Ричарду  Пайпсу, командующему
подводными  силами Атлантического  флота  США,  Toy-ленд  потратил  двадцать
минут.  Пайпс был  первым  чернокожим подводником, достигшим высокого звания
вице-адмирала  с  тремя  большими  звездами на погонах,  человеком,  который
оправдывал  все  ожидания,  уверенно поднимаясь по служебной  лестнице в той
профессии,  которая традиционно  принадлежала  только  белым.  У  него  была
репутация  жесткого, требовательного командира. Держа в руке кружку, которую
украшали три звезды, адмирал выслушал рассказ Тоуленда, не прерывая его и не
произнеся ни слова. Сначала у него возникло чувство раздражения от того, что
доклад Макафферти о патрулировании заменило сообщение какого-то  резервиста,
но это продолжалось недолго. Теперь морщины вокруг его рта углубились и лицо
стало суровым.
     --  Ты понимаешь,  сынок,  что нарушил правила секретности, передав мне
всю эту информацию?
     -- Да, сэр.
     -- На это надо немалое мужество. Я рад видеть такого офицера среди тех,
кто только и заняты тем, что прикрывают свой зад. -- Пайпс  встал. -- Мне не
нравится твоя  информация, совсем не нравится. Иван вдруг начал играть  роль
Санта-Клауса со  всем  своим  дипломатическим дерьмом и в  то же самое время
готовит к  боевым действиям  подводные силы. Не исключено,  что  это  просто
совпадение, а  может быть, и нет. Ты мог бы  вместе  со мной  встретиться  с
командующим Атлантическим флотом и начальником его разведки?
     По лицу Тоуленда пробежала болезненная гримаса. Боже, куда  я ввязался?
-- подумал он.
     -- Сэр, я прибыл  на флот для  двухнедельной переподготовки и совсем не
для того, чтобы...
     --  У  меня  создалось впечатление, что  ваши  разведданные  достаточно
убедительны,  капитан-лейтенант.  Вы  сами-то верите в  то,  что  только что
рассказали?
     Тоуленд вытянулся.
     -- Да, сэр.
     -- Тогда я  даю вам  возможность  доказать  это.  Вы  что,  не  желаете
рисковать -- или только посвящаете в свои подозрения друзей и родственников?
-- резко бросил командующий.
     Тоуленд слышал, что Пайпс по-настоящему крутой адмирал.
     -- Я готов отправиться  с вами,  сэр, --  решительно  ответил он. Пайпс
поднял трубку  своего  телефона  и  набрал три цифры линии  прямой  связи  с
командующим.
     -- Билл? Это Дик. У меня в  кабинете парень, которого,  по-моему,  тебе
следовало бы выслушать.  Помнишь,  о чем  мы  говорили  в  прошлый  четверг?
Возможно, его  сведения подтверждают  это. -- Короткая пауза.  -- Да, именно
это  я и имею в виду... Так  точно,  сэр, идем. -- Пайпс  положил трубку. --
Макафферти,  спасибо,  что  вы  привели ко  мне  этого  человека.  Доклад  о
патрулировании мы  обсудим  сегодня после обеда, в 15.30. Тоуленд, идите  со
мной.
     Час  спустя  капитан-лейтенанту запаса  ВМС  США  Роберту  М.  Тоуленду
сообщили, что по распоряжению министра обороны он  призван на действительную
службу. Правда, приказ  отдал командующий Атлантическим флотом, но в течение
следующей недели с формальностями будет покончено.
     В этот день командующий Атлантическим флотом США собрал на рабочий ленч
в   "адмиральской  кают-компании",   что   располагалась  в  помещении  ь  1
военно-морской  базы,  всех   своих   заместителей,  командующих  различными
службами флота -- ВВС, надводными кораблями, подводными  силами  и кораблями
обеспечения.  Все адмиралы с  тремя  звездами  и  более на погонах  говорили
приглушенными  голосами, которые затихали  совсем,  когда стюарды  входили в
кают-компанию, чтобы принести  новые блюда и убрать посуду. Всем  им было за
пятьдесят,  это  были старые  опытные моряки,  они не  только  формулировали
военно-морскую  политику,  но  и занимались  ее  осуществлением, готовясь  к
чему-то, что, надеялись они, никогда не  наступит. Они все еще сохраняли эту
надежду,  но  к  тому времени, когда покончили  со второй чашкой кофе,  было
решено, что боевая подготовка кораблей и самолетов будет усилена и состоится
несколько  неожиданных  проверок  готовности  всех служб флота.  Командующий
Атлантическим  флотом  договорился  с  главнокомандующим  ВМС  о встрече  на
следующее утро, а  его заместитель  по разведке отправился  на  коммерческом
авиалайнере в  Пирл-Харбор, чтобы обсудить этот вопрос со  своим коллегой на
Тихоокеанском флоте.
     Тоуленда  освободили  от  работы  и  перевели  в  отдел прогнозирования
разведывательной службы командующего Атлантическим флотом.



     Наблюдатели
     Норфолк, штат Виргиния
     Отдел прогнозирования занимал  небольшую  комнату на  втором этаже, где
обычно  размещались четыре офицера. Дать там место еще  и Тоуленду оказалось
не просто. Прежде  всего, все  секретные  документы  пришлось  накрыть, пока
грузчики из гражданской фирмы втискивали в комнату еще один письменный стол.
А когда они,  наконец, уехали.  Боб обнаружил,  что ему  едва достает места,
чтобы сесть в кресло, а  затем встать. На двери был сложный кодовый  замок в
стальной  коробке, и чтобы войти в комнату, нужно было  набрать  специальный
код. Окна комнаты, расположенной в северо-западном углу штабного здания, где
размещалось  командование  Атлантическим  флотом, выходили на  протянувшееся
рядом шоссе.  Впрочем,  любоваться даже  этой панорамой  не  приходилось  --
помимо  массивных решеток, окна были  постоянно  задернуты желто-коричневыми
шторами.  Стены  внутри  когда-то  были  бежевыми,  но  с  течением  времени
штукатурка  побелела,  и  теперь   они   выглядели  мертвенно-бледными,  что
придавало комнате вид палаты для больных желтой лихорадкой.
     Старшим  офицером  в  отделе  был полковник морской пехоты Чак Лоу.  Он
наблюдал  за  вселением  Тоуленда  с   молчаливым  неудовольствием,  причину
которого Боб понял лишь после того, как полковник встал.
     -- Теперь мне  будет нелегко добраться до  гальюна,  --  проворчал  он,
выпрастывая из-за стола загипсованную ногу. Они обменялись рукопожатием.
     -- Что у вас с ногой, полковник?
     --  Находился  в школе ведения боевых действий  в  горной местности,  в
Калифорнии, на следующий  день после Рождества  --  катался на лыжах, причем
даже в неслужебное время. И вот надо же случиться такому! Врачи говорят, что
не следует ломать голень так близко к ступне, --  объяснил Лоу с иронической
улыбкой. -- Труднее всего привыкнуть к зуду. Через  три-четыре недели снимут
проклятый гипс,  и мне снова придется учиться бегать.  Понимаете, я потратил
три года на то, чтобы вырваться  из  разведслужбы, прямо-таки зад  надорвал,
получил  наконец собственный полк  и.., теперь вот это.  Добро пожаловать на
борт, Тоуленд. Почему бы вам не принести по чашке кофе для нас обоих?
     На самом дальнем железном шкафу стоял кофейник. Остальные три  офицера,
объяснил Лоу, докладывали о результатах своей работы.
     -- Я  видел текст вашего сообщения, представленного командующему. Очень
интересно. Как вы думаете, что задумал Иван?
     --  Похоже,   русские  стремятся   повысить  общую  боевую  готовность,
полковник...
     -- Здесь, в офисе, зовите меня просто Чак.
     -- Хорошо, меня зовут Боб.
     --  Вы  ведь  занимаетесь  в  АНБ  электронной  разведкой?  Слышал,  вы
анализируете информацию, собранную спутниками.
     -- Да, ко мне поступают для анализа данные как с русских, так и с наших
спутников,  -- кивнул Тоуленд,  -- главным образом с наших. Время от времени
занимаюсь  анализом   спутниковых  фотографий,   но  моя  специальность   --
электронная разведка. Вот так  мы и получили  информацию о расстреле четырех
русских полковников. Кроме того, там ведутся интенсивные учения, и размах их
превышает обычный для этого времени года. Русские предоставили сейчас больше
свободы  своим  танкистам,  позволяют  им  носиться  по  распаханным  полям.
Представляете, что  остается  от поля, после  того как  по  нему проходит, к
примеру, батальон танков.
     --  Значит,  вам  приходится  выискивать все, что  выглядит  необычным?
Независимо  от того, каким глупым это ни  покажется с  первого взгляда? Ведь
при этом  у вас  возникают широкие возможности.  Так  вот, мы получили нечто
любопытное  из  разведуправления  министерства  обороны.  Посмотрите  на эти
снимки. -- Лоу извлек из бумажного конверта  две  фотографии размером восемь
на  десять дюймов  и  передал их  Тоуленду. На фотографиях виднелся, судя по
всему,  один и тот  же участок земли,  хотя снимки были  сделаны под  слегка
разными  углами и в разное время года. На каждой фотографии  в левом верхнем
углу виднелись избы -- бревенчатые крестьянские дома. Тоуленд  поднял голову
и посмотрел на полковника:
     -- Колхоз?
     --  Да. Маленький,  примерно в  двухстах километрах к  северо-западу от
Москвы. Скажите мне, чем отличаются эти снимки.
     Тоуленд снова склонился  над  фотографиями. На  одной он увидел длинную
линию огороженных  заборами приусадебных  участков, примерно по акру каждый.
На другой
     -- новые заборы, а площадь каждого участка увеличена почти вдвое.
     -- Эти  снимки  прислал  мне один  полковник  из  армейской разведки, с
которым  мне  в  прошлом  доводилось  работать.  Он  счел,  что  они   могут
заинтересовать меня. Видите ли, я вырос на кукурузной ферме в Айове.
     -- Значит,  Иван увеличивает размеры приусадебных участков для  ведения
личного хозяйства колхозников, а?
     -- Похоже на то.
     -- Но ведь об этом не было никаких сообщений. По крайней  мере я ничего
не   читал  о  таких  переменах.   --   Тоуленд  не   получал  "Национальный
разведывательный  дайджест",  предназначенный  для  внутреннего  пользования
сотрудников  разведслужб,  но  слухи  и  разговоры  в кафетерии  АНБ  обычно
касались   таких  безобидных  перемен.  Сотрудники   Агентства  национальный
безопасности  любили  посудачить  на  профессиональные темы не  меньше,  чем
другие специалисты. Лоу покачал головой:
     --  Нет,  об  этом  не  было  никаких  публикаций,  что  представляется
несколько странным. Русские любят сообщать о  таких вещах. Газеты назвали бы
это еще одним уверенным шагом на пути к либерализации жизни в стране.
     -- Всего лишь в одном колхозе?
     -- Нет, то же самое наблюдалось и в пяти других  районах. Но  мы обычно
не  пользуемся нашими  разведспутниками для  подобных целей.  Эти фотографии
были сделаны в дни, когда --  мне так кажется -- больше нечего было снимать,
все важные районы были  закрыты облаками. --  Тоуленд  кивнул,  соглашаясь с
полковником. Разведывательные спутники  использовались  для оценки  размеров
советского  урожая зерновых, но это осуществлялось позднее. Русские знали об
этом,  поскольку информация публиковалась в прессе на протяжении  последнего
десятилетия,  что  объясняло  существование  группы  экспертов  по сельскому
хозяйству со специальным допуском к сведениям, собираемым разведспутниками.
     --  Вроде, слишком поздно для этого,  верно? Неподходящее время года. Я
хочу сказать, какой смысл выделять колхозникам такие участки зимой?
     --  Я получил эти  фотографии неделю назад. Думаю, они были сделаны еще
раньше. Примерно  в  это  время большинство колхозов  начинает готовиться  к
севу. Вы  ведь знаете, что там холодное время года  длится очень долго, но в
высоких  широтах это компенсируется более  продолжительными  летними  днями.
Предположим,  что  такое  предпринято  русскими   по  всей  стране.  Как  вы
оцениваете это, Боб? -- На мгновение глаза полковника сузились.
     --  Несомненно,  разумный шаг  с их стороны.  Это может в  значительной
степени решить проблему  снабжения страны продовольствием, особенно  овощами
-- картофелем, помидорами, луком и прочими.
     -- Пожалуй. Следует также обратить внимание на то,  что для выращивания
этих  культур  требуются  большие   затраты  ручного  труда,   заметьте,  не
машинного. А как относительно демографического аспекта такого решения?
     Тоуленд  задумался.   Среди  офицеров  военно-морского  флота  бытовало
мнение,   что  морские  пехотинцы   не   отличаются   высоким  коэффициентом
интеллектуальности,  потому   что   зарабатывают  на  жизнь,   бросаясь  под
пулеметный огонь очертя голову.
     -- Большинство  колхозников  --  относительно немолодые  люди,  которым
далеко за  сорок  или даже за  пятьдесят, так  что  почти  все  приусадебные
участки  обрабатываются пожилыми  людьми,  тогда как  механизированный труд,
такой, как работа на уборочных комбайнах и грузовиках...
     -- Оплачиваемый намного выше.
     -- ., ведется молодыми людьми. Вы хотите сказать, что таким образом они
могут  увеличить  производство продовольствия  без  помощи молодых мужчин..,
призывного возраста?
     -- Это один из результатов, -- согласился Лоу. --  С политической точки
зрения, подобное  решение -- настоящий динамит. Нельзя забрать у  людей  то,
что   им   уже  давно  принадлежит.   В  начале  шестидесятых  годов   стали
распространяться  слухи о  том, что Хрущев  собирается  отнять или сократить
размеры приусадебных участков у бедных крестьян. Какой шум тогда поднялся! В
то  время я учился  в  языковой школе  в  Монтерее  и помню  русские газеты,
которые  мы читали  на  занятиях. Правительство  опровергало слухи несколько
недель,  и  немудрено   --  эти  крохотные  участки   земли  являются  самым
продуктивным  сектором их  сельскохозяйственной системы. Занимая меньше двух
процентов пахотной земли, они производят почти половину картофеля и фруктов,
больше трети  яиц, овощей  и мяса. Да ведь это,  черт  возьми,  единственный
сектор их  сельского  хозяйства,  который  функционирует  исправно!  Русские
политические деятели на протяжении многих лет  знали, что,  увеличив размеры
приусадебных участков, смогут решить продовольственную  проблему, и все-таки
не решались  на  такой  шаг из  политических  соображений.  Они боялись, что
поддержка государства даст новый толчок к появлению класса кулаков. То есть,
я хочу сказать, не решались на такой шаг до недавнего времени. Но теперь они
провели такую реформу, по-видимому, без официального объявления о ней. И это
происходит  в  тот самый момент,  когда  они повышают  свою боеготовность. Я
никогда не верил в случайное  стечение  обстоятельств, даже когда был глупым
молодым лейтенантом и бегал под пулями к берегу с десантного корабля.
     Китель Лоу  висел в углу. Тоуленд отпил кофе  из чашки  и посмотрел  на
четыре  ряда  ленточек боевых  наград на нем.  Три нашивки  -- за службу  во
Вьетнаме. И Морской крест. Одетый в темно-зеленый свитер, какие любят носить
многие  офицеры  морской  пехоты,  полковник Лоу  был  среднего роста, а его
манера   говорить,  характерная   для  уроженца  Среднего  Запада  создавала
впечатление, что этот человек смотрит на  жизнь спокойно  и даже равнодушно.
Но выражение его карих глаз  говорило  совсем  о другом. Лоу уже думал о том
же, о чем и Тоуленд, и эти мысли отнюдь не радовали его.
     --  Чак,  если они  действительно  готовятся  к каким-то  действиям  --
действиям по-настоящему  крупным,  --  то  просто не  станут  связываться  с
несколькими   полковниками.  Должно  проявиться  что-то  иное.  Им  придется
провести большую  работу  среди основной  массы военнослужащих  --  младшего
офицерского и сержантского состава.
     --  Да, я уже  подумал об  этом.  Вчера я послал запрос  в РУМО. Отныне
сразу после выхода в свет очередного номера "Красной звезды"  военный атташе
в Москве будет высылать нам  по спутниковой связи фотокопию газеты. Если они
всерьез  возьмутся  за улучшение  боевой  подготовки  личного  состава,  это
обязательно  будет  заметно по статьям,  публикуемым  в "Красной  звезде". Я
думаю. Боб, что  вы открыли  очень интересную банку  с червями,  и мы вместе
будем заниматься их изучением.
     Тоуленд  допил  свой  кофе. Советы ликвидировали целый  класс подводных
ракетоносцев, вооруженных баллистическими ракетами с  ядерными боеголовками.
Они ведут переговоры об ограничении стратегических видов  вооружений в Вене,
закупают зерно  в Америке и  Канаде на удивительно выгодных  для этих  стран
условиях и даже согласились на то, что двадцать процентов закупленного зерна
будет  перевозиться  американскими  судами.   Как   все  это  согласуется  с
полученной им информацией? Если рассуждать логично, то никак, за исключением
одного-единственного варианта -- и этот вариант казался немыслимым. А  вдруг
нет?
     Шпола, Украина
     Оглушительный  грохот первого  выстрела  из 125-миллиметровой  танковой
пушки едва не сорвал волосы с головы генерала Алексеева, но после пяти часов
армейских  учений выстрелы  доносились до его слуха  через защитные наушники
подобно тупым звенящим звукам. Еще утром грунт полигона был  покрыт травой и
молодым кустарником,  но теперь он превратился в сплошную пустыню --  месиво
грязи  и  глины, оставленное гусеницами  боевых  танков Т-80  и боевых машин
пехоты БМП-3. Полк трижды повторял атаку  танков и БМП, имитируя наступление
на оборонительные позиции равного  по  силе неприятеля. Девяносто самоходных
артиллерийских  установок и  батарея  залпового  огня  обеспечивали  огневую
поддержку. Сняв  вместе со шлемом защитные наушники,  Алексеев  повернулся и
посмотрел на командира полка:
     -- И это гвардейская часть, товарищ  полковник?  Элита Советской Армии?
Эти  молокососы не  в  состоянии  охранять турецкий бордель, не говоря уже о
том,  чтобы  проделать что-то  достойное  мужчины внутри  него!  Чем  же  вы
занимались последние  четыре  года, пока командовали этим  бродячим  цирком,
товарищ полковник, а? Вам удалось уничтожить весь свой полк три раза подряд!
Ваши артиллерийские наблюдатели не правильно  выбрали позиции.  Ваши танки и
бронетранспортеры  все  еще  не  научились  координировать свои действия,  а
наводчики в танках так и не могут попасть в трехметровую цель! Удерживай эту
высоту  части НАТО -- вы со своим полком были бы давно сметены с лица земли!
-- Алексеев  внимательно  всматривался  в  лицо полковника. Сначала оно было
багрово-красным от страха, теперь побледнело от ярости. Прекрасно. -- Потери
в личном составе вашего полка не нанесут большого ущерба  государству, но вы
сжигаете драгоценное горючее, расходуете боеприпасы и к тому же бессмысленно
тратите мое время! Сейчас я вынужден оставить вас, товарищ полковник, потому
что  меня тошнит от  увиденного. Затем я вылетаю  обратно в штаб округа,  но
обязательно вернусь.  И когда я вернусь, мы  снова проведем это учение. Ваши
подчиненные  должны  тогда  продемонстрировать  идеальные  действия,  как  и
надлежит настоящим солдатам, в противном  случае остаток своей жалкой  жизни
вы проведете в сибирской тайге, считая деревья!
     Алексеев  повернулся и  пошел к своему автомобилю, даже не  ответив  на
прощальное   приветствие   полковника.  Адъютант   заместителя  командующего
округом, полковник  танковых войск,  открыл дверцу генералу и  сел в  машину
следом за своим начальником.
     -- У них получается теперь совсем  неплохо, как вы считаете? -- спросил
Алексеев.
     --  Не то чтобы  совсем  хорошо,  но  прогресс  налицо,  --  согласился
адъютант.  -- У  них осталось  всего шесть недель  до  переброски к западной
границе.
     Полковник напомнил об этом  совершенно напрасно. Алексеев  потратил две
недели, доводя дивизию до пика  боевой готовности, и вчера ему сообщили, что
вместо  участия  в еще незавершенном  плане  наступления  на Иран и Ирак  ее
перебрасывают  в  Германию.  Уже  четыре  дивизии  --  все  четыре  отборные
гвардейские  танковые  части  --  забрали у Алексеева, и каждое  изменение в
стратегическом плане наступления Западной группы войск заставляло его заново
пересматривать  свой план  броска  к Персидскому заливу. Какой-то  замкнутый
круг, подумал он. Командование  Юго-Западного военного округа было вынуждено
полагаться на менее подготовленные части,  и  Алексееву приходилось  тратить
все больше  времени на проверку  их  боевой готовности,  вместо  того  чтобы
заниматься собственным  планом, который предстояло завершить в  течение двух
следующих недель.
     -- У  этих парней  следующие шесть недель  будут крайне напряженными. А
что вы думаете об их командире? -- спросил полковник. Генерал Алексеев пожал
плечами:
     -- Он  слишком долго командовал полком. Да и возраст -- сорок пять лет,
слишком  много  для  командира  полка.  Вместо  полевых  занятий  со  своими
солдатами  он тратит время  на чтение наставлений о парадных построениях.  И
все-таки  хороший  офицер.  Слишком  хороший,  чтобы  посылать  его  считать
деревья. -- Алексеев  усмехнулся. Это была русская  поговорка, сохранившаяся
еще с царских времен.  Говорили,  что людям,  сосланным в Сибирь, оставалось
одно --  считать деревья.  Ленин изменил  и это. Теперь обитатели архипелага
Гулаг работали с рассвета  до  заката. -- Во  время  двух последних атак они
действовали  достаточно слаженно и, по-моему,  могли  добиться успеха.  Этот
полк достигнет надлежащей боевой готовности вместе со всей дивизией.
     Фрегат ВМС США "Фаррис"
     --  Мостик,   докладывает  гидропост:   обнаружен  контакт  на  пеленге
ноль-девять-четыре! -- донесся голос из динамика, укрепленного на переборке.
Капитан  третьего  ранга Моррис  повернулся  в своем  вращающемся  кресле  и
посмотрел на вахтенного офицера.
     Лейтенант  поднял  к   глазам  бинокль  и  направил  его   по  пеленгу,
переданному из гидролокационного поста. На поверхности моря не было ничего.
     -- На пеленге чисто, -- доложил вахтенный офицер. Моррис встал.
     -- Боевая тревога -- обнаружена подводная лодка.
     --  Слушаюсь, сэр.  Есть пробить боевую  тревогу,  -- отозвался офицер.
Вахтенный боцман подошел к микрофону бортовой сети и просвистел три  ноты на
своей боцманской дудке. -- Боевая тревога, боевая тревога! Всем занять места
по боевому  расписанию  -- обнаружена подводная лодка!  --  Тут же загремели
колокола громкого боя и тихой вечерней вахте наступил конец.
     Моррис пошел в сторону кормы и спустился по трапу  в центр  руководства
боевыми действиями. Теперь на  мостике будет  находиться, его  помощник, что
позволит   капитану  из   этого  нервного  центра  противолодочного  фрегата
руководить корабельным вооружением и системами обнаружения. По всему кораблю
слышался топот бегущих ног -- матросы занимали свои места. Водонепроницаемые
двери  и  люки  закрывались  и задраивались, создавая  полную  герметичность
корабля. Аварийные группы готовили свое снаряжение. Чтобы  достичь состояния
полной боевой готовности, потребовалось чуть больше четырех  минут. Заметный
прогресс,  подумал Моррис, выслушивая  доклады  командиров подразделений.  С
момента выхода  из Норфолка, четыре дня назад, на "Фаррисе" пробивали боевую
тревогу в  среднем по три  раза в  сутки,  как было  предписано  командующим
надводными  кораблями  Атлантического флота.  Подтверждений не поступило, но
Моррис  не  сомневался, что  информация, переданная  его  другом  Тоулендом,
разворошила флотский муравейник. Был резко -- вдвое -- увеличен объем боевой
подготовки,  и приказ об этом поступил с  самого верха,  чего еще никогда не
случалось  в  практике  Морриса.  Еще  более  поразительным  было  то,   что
увеличение  объема  учений не  могло не сказаться отрицательно на  уходе  за
механизмами  и  их  техническим  обслуживанием,  а потому для такого приказа
требовались очень серьезные основания.
     -- Все посты доложили о боевой готовности, -- донеслось из динамика. --
Корабль готов к выполнению задания.
     -- Принято, -- отозвался офицер тактической группы.
     -- Докладывайте, -- распорядился Моррис.
     --  Сэр,  навигационный  радиолокатор  и радар  поиска воздушных  целей
наготове, гидролокатор действует в пассивном режиме,  -- доложил офицер.  --
Установлен контакт с подводной лодкой, похожа на дизельную. Противник тут же
начал погружение.  Следим  за его  курсом. Пеленг  быстро меняется с носа на
корму. Говорить определеннее слишком рано, однако похоже, что он двигается в
противоположную сторону на расстоянии не более десяти миль.
     -- Сообщение о контакте передано в Норфолк?
     -- Нет, сэр. Жду вашего приказа.
     -- Хорошо. Посмотрим, как  нам  удастся провести учение  по слежению за
подводной лодкой.
     Через пятнадцать минут вертолет, поднявшийся  с палубы "Фарриса", начал
сбрасывать  акустические буи в месте  нахождения подводной лодки,  а  мощный
гидролокатор фрегата повел активный поиск. Их действия не прекратятся до тех
пор,   пока  субмарина   не  признает  поражение  и  не  вернется  снова  на
первоначальную  глубину  или пока  ей не удастся уйти от преследования,  что
поставит большой черный  минус в биографии  Морриса.  Цель  всего этого была
достаточно  жестокой  --  несмотря  на  то что операция  никому  не угрожала
смертью, Моррис  собирался навсегда подорвать уверенность капитана подводной
лодки в собственном корабле, команде и себе самом.
     Подводный ракетоносец ВМС США "Чикаго"
     Они находились  в  тысяче миль от берега,  двигаясь на северо-восток со
скоростью двадцать пять узлов.  Команда "Чикаго" осталась  крайне недовольна
тем, что пребывание в Норфолке после продолжительного первого патрулирования
сократилось с трех  недель до  восьми  суток, хотя такое случалось и раньше.
Это  нарушило  расписание поездок  и  отпусков,  а незначительное по  объему
техническое обслуживание  механизмов,  которое должны были провести  техники
верфи,  проводилось теперь  в три  смены самой командой. Капитан  Макафферти
вскрыл запечатанный  конверт  с приказом через два  часа после  погружения и
объявил его содержание команде: провести две недели в напряженных учениях по
слежению  за  подводными  лодками  противника и торпедных  стрельбах,  затем
следовать   в  Баренцево  море   для   дальнейшего   сбора  разведывательной
информации.  Макафферти  сказал  команде,  что  им  предстоит  ответственное
плаванье. Такое они тоже слышали не впервой.



     Первые наблюдения
     Норфолк, штат Виргиния
     Тоуленд  надеялся, что  его мундир  выглядит  достаточно  опрятно. Была
среда,
     6.30 утра, а он проснулся еще  в четыре и стал репетировать свой доклад
и проклинать  командующего  Атлантическим флотом  за  его  привычку так рано
вставать. Не иначе, подумал Боб, адмирал рассчитывал после  обеда поиграть в
гольф. Самому  Тоуленду придется  провести весь  оставшийся  день, как и все
остальные  на   протяжении  последних  недель,  в  своей   комнатке   отдела
прогнозирования в  противоположном конце  здания штаба, просматривая великое
множество разведывательных документов и читая копии советских публикаций.
     Адмиральский зал, в котором проводилось совещание, выглядел  иным миром
по сравнению с мрачностью остальных помещений, однако ничего удивительного в
этом  не  было.  Адмиралы любили  комфорт. Боб  успел посетить  находившийся
поблизости   гальюн,   чтобы   избавиться   от    последнего    отвлекающего
обстоятельства, вызванного излишним  количеством выпитого ранним утром кофе,
с  помощью  которого  он  преодолел сонливость.  Когда  он  вернулся  в зал,
адмиралы уже занимали места.  Они приветствовали друг  друга, но на этот раз
не было  шуток, обычных для столь раннего часа. Они размещались вокруг стола
в соответствии со званиями и занимаемым положением. Перед немногими курящими
стояли  пепельницы,  а  перед каждым  креслом  на  столе  лежали  блокнот  и
карандаши. Стюарды  принесли  на серебряных  подносах несколько  кофейников,
сливки  и сахар, затем неслышно  исчезли.  Чашки уже стояли на столе. Каждый
адмирал налил себе кофе как непременную часть утреннего ритуала. Командующий
Атлантическим флотом кивнул Тоуленду, чтобы он начинал.
     -- Доброе утро, господа. Около месяца назад четыре полковника Советской
Армии, командовавшие  полками в  механизированных дивизиях,  предстали перед
судом   военного  трибунала   и  были   расстреляны  по   его  приговору  за
фальсификацию данных  о боевой  готовности  своих частей, -- начал  Тоуленд,
объясняя значение происшедшего.
     -- В начале этой  недели "Красная звезда", ежедневная  газета советских
Вооруженных сил, опубликовала ряд статей  о  расстреле  нескольких  рядовых.
Все, кроме двоих, уже  завершали срок военной службы,  им  оставалось  всего
несколько  месяцев  до  увольнения  в запас. Всех  обвинили  в неповиновении
приказам своих сержантов. Почему это представляется таким важным?
     Русская  армия  всегда  славилась  строгой  дисциплиной,  но,  как  это
характерно и для других сторон жизни в Советском Союзе, на деле все  обстоит
не   совсем  так,  как  кажется.  Сержант  в  Советской  Армии  не  является
профессиональным военнослужащим, как в большинстве западных армий. Как и все
рядовые,  он призывается на службу, и в начале ее будущих сержантов выбирают
из числа новобранцев, исходя из  более высокого уровня умственного развития,
политической благонадежности и предполагаемой способности руководить другими
солдатами.  Его  посылают  на   шестимесячные  курсы  с  очень   напряженной
подготовкой, и уже сержантом он возвращается в свою часть. На  деле, однако,
у него  ничуть не больше тактических знаний и умения  владеть оружием, чем у
его  подчиненных,  такого  сержанта  отличает лишь практический  опыт, и  то
только  в  количественном, а не  в качественном отношении. В то же  время  в
западных армиях разница между сержантами и новобранцами разительна.
     В  результате всего этого подлинная  иерархия среди солдат  в советских
сухопутных войсках основывается  не на звании, а на продолжительности службы
в армии. В Советах призыв на воинскую службу производится два раза в году, в
декабре  и  в   июне.  Поскольку  продолжительность  обязательной  службы  в
Советской Армии составляет  два  года, в  любой  воинской  части  существует
четыре категории  солдат:  низшая состоит из тех,  кто  служат первые  шесть
месяцев,  а  высшая  --  из  тех,  кто  завершают  службу  и   готовятся   к
демобилизации.  По-настоящему  высший   статус  в   каждой  стрелковой  роте
принадлежит  солдатам,  служащим  последние шесть месяцев. Как правило,  они
требуют и получают  лучшую пищу, лучшее обмундирование и  выполняют наиболее
легкие обязанности. Эти, с  позволения сказать, ветераны обычно  не обращают
особого  внимания  на  распоряжения  ротных  сержантов.  По  сути  дела  они
подчиняются приказам офицеров, а не власти командиров отделений и помощников
командиров  взводов.  Эти  приказы  выполняются ими без  всякого  уважения к
мнению  тех,  кто  у  нас  считается  военнослужащими сержантского  состава.
Естественно, это  заставляет  младших офицеров выполнять  обязанности  наших
сержантов и старшин и вынуждает их работать на пределе  своих  возможностей.
Во  многих случаях офицерам приходится заниматься проблемами, которые просто
не могут входить в круг их должностных обязанностей.
     --   По-вашему,   их   воинские   части   функционируют   по   принципу
организованной   анархии,   --   заметил    командующий    ударными   силами
Атлантического  флота.  --  Но  их  военно-морской   флот  действует  совсем
по-другому.
     --  Вы правы, сэр. Нам известно,  что  матросы отбывают трехлетний срок
службы вместо  двухлетнего в армии,  и  потому положение на  флоте, хотя и в
недостаточной мере, но  отличается от армейского  более высокой дисциплиной.
Однако  сейчас  создается  впечатление,  что  и в  армии оно  меняется,  что
дисциплина  и  авторитет  сержантского состава  восстанавливаются  быстро  и
самыми решительными средствами.
     -- Сколько  рядовых  было  расстреляно  за  неповиновение?  --  спросил
генерал, командующий 2-й дивизией морской пехоты.
     --  Одиннадцать,  сэр, в  публикациях приводятся их фамилии и  части, в
которых они служили. Большинство  расстрелянных солдат относились  к высшей,
"четвертой",  категории,  а  это  означает,  что им  оставалось меньше шести
месяцев  до  демобилизации.  Эта  информация  содержится  в  переданных  вам
материалах.
     --  В  статье,  на которую  вы  ссылаетесь,  делаются  общие выводы? --
спросил главнокомандующий флотом.
     --  Нет, адмирал. В советских  публикациях существует неписаное правило
--  это относится как к  военным, так и гражданским газетам, --  разрешается
критиковать,  но без  обобщений. Это  означает,  что отдельные промахи можно
подвергать самой резкой критике, однако по политическим причинам недопустимо
делать  критические  замечания,  относящиеся ко  всей  системе.  Видите  ли,
критика, направленная  против существующих порядков,  тем самым представляет
собой критику  всего советского общества, а  потому Коммунистическая партия,
управляющая  всеми  аспектами жизни  в  Советском Союзе, не  может допустить
этого. Такое различие  является малозаметным, но для  них философски важным.
Более того, когда называются отдельные нарушители,  критике подвергается вся
система,   но  это  происходит  политически  допустимым  способом.   Статья,
опубликованная  в "Красной звезде",  представляет  собой  предупреждение для
всех  офицеров, сержантов  и  рядовых  в  Вооруженных  силах  СССР:  времена
меняются и вы должны меняться  вместе с ними. И мы в  отделе прогнозирования
постоянно задаем себе вопрос: ПОЧЕМУ?
     Нам кажется, что это не отдельный случай меняющихся времен.  -- Тоуленд
перелистнул страницу, включил проектор, и на экране появилась диаграмма.  --
В советском военно-морском  флоте  объем учений, проводимых с использованием
боевых  ракет  класса  "корабль-корабль",  по  сравнению  с   прошлым  годом
увеличился на  семьдесят процентов, что не  является рекордным  показателем,
но,  как  вы  видите  на  этой  диаграмме,  вплотную  приближается  к  нему.
Развертывание подводных лодок, главным образом дизельных, резко сократилось,
и разведывательные  источники  информируют  нас,  что  очень  большое  число
подводных  лодок  стоит  на базах, ожидая обычного, но не для этого  времени
года  технического  обслуживания.  У нас  есть основания  считать, что такая
ситуация  связана  с  острым  дефицитом по  всей  стране  свинцово-кислотных
аккумуляторных батарей, поэтому представляется вероятным,  что все советские
подводные лодки переоснащаются новыми батареями и что  обычное  производство
аккумуляторных  батарей  в России перенацелено на  военную отрасль советской
экономики.
     Мы также  обратили внимание на повышенную активность надводных кораблей
их военно-морского флота, частей морской авиации и авиационных подразделений
дальнего  действия, причем и здесь возрос  уровень учений,  направленных  на
совершенствование  боевой подготовки. Наконец, увеличилась продолжительность
пребывания  в море  боевых  надводных кораблей.  Несмотря  на  то,  что  это
увеличение является незначительным, их действия отличаются от тех, к которым
мы  привыкли.  Вместо  того чтобы  перемещаться  из одного порта в  другой и
становиться  на   якорь,   их  надводные  боевые  корабли  проводят  учения,
приближенные  к реальной  боевой обстановке.  Такое  случалось и раньше,  но
русские всегда заблаговременно информировали об этом.
     Таким   образом,   перед   нами   вырисовывается   картина   советского
военно-морского  флота,  вернувшегося  на  базы  для  срочного  технического
обслуживания   и   одновременно  увеличения  объема   боевых   учений.  Если
сопоставить  это  с тем,  что мы  видим  в армии и  военно-воздушных  силах,
становится ясным, что Вооруженные силы Советского Союза  внезапно взялись за
резкое повышение  своей  боеготовности.  И  в то  время,  как  они выдвигают
предложения  по  сокращению  стратегических ракетно-ядерных  вооружений,  их
части,   оснащенные   обычным   оружием,   стремительно    наращивают   свою
боеспособность.    Отделу    прогнозирования    эта    комбинация   факторов
представляется потенциально опасной.
     -- Все эти доводы кажутся  мне какими-то шаткими,  --  пробормотал один
адмирал, не вынимая изо рта трубки. -- Как мы сумеем убедить кого-то в  том,
что это действительно опасно?
     -- Разумный вопрос, сэр. Любой из  этих  показателей, взятый  отдельно,
сам по себе покажется вполне логичным. Нас должно беспокоить то, что все это
происходит одновременно. Проблема  надлежащего использования личного состава
в  советских вооруженных силах существовала на протяжении поколений. Вопросы
боевой подготовки, а также  честности и неподкупности их офицерского корпуса
тоже новы. Но особенно  меня заинтересовала проблема дефицита аккумуляторных
батарей.  Перед  нами  развертывается картина  того, что может указывать  на
распад советской экономики. В своем народном хозяйстве русские все планируют
централизованно,  принимая  к тому  же  во  внимание  политические  аспекты.
Основной завод, занимающийся  производством аккумуляторных батарей, работает
в  три  смены  вместо обычных  двух, поэтому объем производства  увеличился,
однако снабжение аккумуляторами  гражданского сектора сократилось. Как бы то
ни   было,  адмирал,  вы  правы.  Если  рассматривать  все  эти  моменты  по
отдельности, они  ничего  не  значат.  Только общая картина вызывает  у  нас
ощущение беспокойства.
     -- Значит, вы обеспокоены,  -- констатировал  командующий Атлантическим
флотом.
     -- Да, сэр.
     -- И я тоже, сынок. Что еще вы предпринимаете?
     -- Мы направили запрос в штаб-квартиру главнокомандующего объединенными
силами НАТО  в  Европе с  просьбой информировать  нас  обо  всем, что  может
показаться  им необычным  в  действиях  Западной группы  советских  войск  в
Германии.  Норвежцы  усилили  наблюдение  за  советскими  военными  судами в
Баренцевом море.  К  нам поступает  больше  спутниковых  фотографий портов и
военно-морских  баз. Мы проинформировали  РУМО  о наших  подозрениях,  и они
ведут  собственное  расследование.  К  нам  начинает  поступать  все  больше
составляющих этой головоломки.
     -- Как относительно ЦРУ?
     --  РУМО   установило  контакт  с   ЦРУ  по  этому  поводу  через  свою
штаб-квартиру в Арлингтон-Холле.
     --  Когда  начинаются   весенние  маневры   у   русских?   --   спросил
главнокомандующий.
     -- Сэр, ежегодные весенние маневры  стран-участниц Варшавского договора
--  в этом  году их кодовое название "Прогресс" -- должны начаться через три
недели.   Есть  сведения,   что   русские,   придерживаясь   духа   разрядки
международной напряженности, намереваются пригласить военных наблюдателей из
стран НАТО, а также западных корреспондентов...
     --  Так вот, скажу вам,  что больше всего пугает меня во  всем этом, --
проворчал  командующий надводными силами Атлантического флота. -- Вдруг  они
решили делать то, о чем мы их все время просили.
     --  Попытайтесь убедить  в  этом газеты,  --  заметил  командующий  ВВС
Атлантики.
     --  Итак,   какие  будут  рекомендации?  --   обратился  командующий  к
начальнику оперативного управления.
     -- Мы сами  уже ведем весьма напряженную боевую  подготовку.  Думаю, не
повредит, если мы еще больше усилим ее. Тоуленд,  вы только что сказали, что
на  эту мысль вас навел дефицит аккумуляторных батарей в гражданском секторе
экономики. Вы пытаетесь обнаружить еще что-то необычное?
     -- Да, сэр,  делаем все возможное. Этим занимается РУМО, обратившееся и
к ЦРУ. Будут проведены  дополнительные  проверки. Если вы позволите мне дать
еще кое-какие  разъяснения, господа,  то дело в том, что советская экономика
носит централизованный  характер, как я уже говорил раньше.  Их промышленные
планы строго соблюдаются. От этих планов стараются не отклоняться, поскольку
любые  отклонения  в  централизованной  экономике  ведут к эффекту домино  и
нарушают все  отрасли народного хозяйства.  Возможно,  слово "развал"  будет
пока излишне сильным...
     --   Но    у   вас   весьма   обоснованные   подозрения,   --   заметил
главнокомандующий. -- Вы  сообщили нам немало интересного,  Тоуленд. В конце
концов, вам платят за то, чтобы вы подозревали противника. Спасибо.
     Тоуленд воспользовался заключительной фразой адмирала  флота и вышел из
зала. Адмиралы остались, чтобы обсудить создавшуюся ситуацию.
     Боб  с облегчением  покинул зал.  Как ни приятно  выступать перед такой
аудиторией  и  чувствовать на  себе  внимание  высших офицеров флота,  когда
дюжина адмиралов разглядывает тебя, словно микроба в  чашке Петри, ощущаешь,
что стареешь прямо на глазах.  Он прошел  по крытому  переходу в свою  часть
здания, поглядывая в  окна  и наблюдая за тем, как сотрудники, приехавшие на
службу позже других, ищут место для  стоянки. Трава на  лужайке уже зеленела
во всю.  Гражданские  садовники водили  по  ней  газонокосилки,  а несколько
человек  занимались  удобрением  почвы.  Кустарники  уже  пустили побеги,  и
Тоуленд надеялся,  что  им  дадут немного разрастись,  прежде  чем  примутся
подравнивать   живую   изгородь.   Он   знал,  что   весной  Норфолк  весьма
привлекателен, особенно когда аромат азалий  ощущается в воздухе, соленом от
моря. Интересно, подумал Боб, хорошо ли здесь летом.
     --  Как прошел  твой  доклад? -- спросил  Чак.  Тоуленд  снял китель  и
картинно сделал несколько приседаний.
     -- Вполне прилично. Как видишь, вышел оттуда живым и здоровым.
     -- Мне не хотелось огорчать тебя заранее, но  среди этих адмиралов есть
и те, кто вполне способны помешать этому. Говорят, что сам командующий любит
на завтрак жареного капитана третьего ранга с подливкой из мелконакрошенного
лейтенанта.
     --  Подумаешь.  На то  он и адмирал,  правда?  Мне  приходилось  делать
доклады  и  раньше,  Чак.  -- Все  морские  пехотинцы  считают  всех моряков
интеллигентскими хлюпиками, напомнил себе Тоуленд. Не стоит укреплять в Чаке
такое мнение.
     -- Ну и какие будут выводы?
     -- Начальник  оперативного  управления начал говорить  о  необходимости
повысить интенсивность боевых учений. Тут я и покинул зал.
     --  Отлично.   Во  второй  половине  дня  нам  должны  доставить  пакет
спутниковых фотографий.  Лэнгли и  Арлингтон  интересуют кое-какие  вопросы.
Пока ничего определенного, но,  мне  кажется, они натолкнулись на любопытную
информацию.  Если окажется, что  ты прав.  Боб, -- ну, ты  ведь знаешь,  что
тогда произойдет.
     --  Конечно. Кто-то, кто находится ближе нас к  округу Колумбия, примет
на себя честь  этого  открытия. Черт побери,  Чак, мне это  без разницы, мне
хочется,  чтобы  я ошибся!  Предпочитаю, чтобы все устаканилось, и  тогда  я
смогу вернуться к себе домой и заняться садом.
     --  Ну что  ж,  возможно,  у меня есть для тебя  хорошие  новости.  Наш
телевизионный   приемник   подсоединили  к   новой   спутниковой  антенне  с
усилителем.  Я убедил  сотрудников связи, и они предоставят  нам возможность
смотреть  русское телевидение и  слушать их  вечерние  новости. Вряд  ли  мы
узнаем что-то определенное,  но сумеем  уловить настроение. Я уже попробовал
включить телевизор как раз перед твоим приходом, и выяснилось, что у русских
фестиваль  Сергея  Эйзенштейна  --  показывают  все его классические фильмы.
Сегодня будет "Броненосец "Потемкин"", за  ним несколько  других фильмов,  и
тридцатого мая кинофестиваль заканчивается "Александром Невским".
     -- Вот как? У меня есть кассета с "Невским".
     --  Да,  так  вот,  они  взяли  негативы  кинофильмов,  отправили их  в
лондонскую  фирму  EMI  для  изготовления дискретных  копий  и  перезаписали
музыкальное   сопровождение  Прокофьева   в  системе  "Долби".  Мы   сделаем
видеозаписи. У тебя какой видеомагнитофон VHS или "Бета"?
     -- VHS. -- Тоуленд засмеялся. -- Оказывается,  у нашей работы есть свои
преимущества. Вот уж не ожидал. Итак, что нового к нам поступило?
     Лоу передал ему документы -- пачку дюймов в шесть. Врем" приниматься за
работу.  Тоуленд  устроился  поудобнее   в  кресле   и  начал  просматривать
материалы.
     Киев, Украина
     -- Ситуация улучшается, товарищ генерал, -- доложил Алексеев. -- Налицо
несомненное  укрепление   дисциплины  среди  офицеров.  Учения,  в   которых
участвовала 261-я гвардейская дивизия, прошли сегодня утром очень хорошо.
     -- А как дела со 173-й гвардейской? -- спросил командующий Юго-Западным
округом.
     -- Им тоже нужно еще  поработать, но  они  будут  готовы  к  сроку,  --
уверенно  заявил  Алексеев. -- Офицеры  действуют, как  и подобает офицерам.
Теперь  нам  нужно  заставить рядовых  действовать,  как надлежит  солдатам.
Увидим их  в деле, когда начнутся маневры "Прогресс". Необходимо, чтобы наши
офицеры отказались от стандартной полевой хореографии и стремились проявлять
инициативу, искать реальные пути  к достижению успеха на поле боя. Мы сможем
воспользоваться учениями, чтобы выяснить,  кто из командиров не  в состоянии
приспособиться к боевой обстановке,  и заменить их более молодыми офицерами,
способными  на  это.  --  Генерал  Алексеев  сел  в  кресло  напротив  стола
командующего.  По его расчетам ему  понадобится не меньше месяца, чтобы  как
следует отоспаться.
     -- У  тебя  усталый вид,  Паша,  --  заметил  командующий  Юго-Западным
округом.
     --  Нет,  товарищ  генерал,  просто  не  хватает времени.  --  Алексеев
усмехнулся.
     --  Но  если мне придется  еще  раз слетать  куда-нибудь  на вертолете,
боюсь, у меня вырастут крылья.
     --  Паша,  прошу  тебя, отправляйся  домой  и  не показывайся  в  штабе
двадцать четыре часа.
     -- Но я...
     -- Будь ты конягой, -- улыбнулся генерал, -- то к этому  моменту был бы
уже  загнанным.  Рассматривай это  как  приказ командующего: двадцать четыре
часа полного отдыха. Мне  хотелось бы, чтобы ты  наверстал упущенный сон, но
тебе  решать. Подумай сам, Павел  Леонидович. Если бы мы  вели сейчас боевые
операции, ты не испытывал  бы  усталости -- это закон войны, преподанный нам
еще   немцами   в  Отечественную.  Мне  нужны  твои  способности   и  талант
организатора на все сто процентов -- а если ты будешь и дальше  так загонять
себя,  от  тебя  не  будет никакого  проку  именно в тот  момент,  когда  ты
потребуешься мне больше всего. Жду тебя у себя в 16.00 завтра -- обсудим наш
план  наступления  на  Персидский  залив.  Надеюсь, ты  сумеешь  как следует
отдохнуть.
     Алексеев встал. Начальник был ворчливым старым медведем, так похожим на
его отца. И настоящим солдатом.
     --  Прошу принять  во внимание, что вынужден повиноваться приказу моего
командующего. -- Оба рассмеялись. Смех снял напряжение у обоих.
     Алексеев  вышел  из  кабинета генерал-полковника и спустился  к  своему
штабному  автомобилю.  Когда  машина  остановилась  у  дома,  где находилась
квартира генерала, водителю пришлось его будить.
     Подводный ракетоносец ВМС США "Чикаго"
     -- Маневр сближения, --  приказал Макафферти.  В  течение двух часов он
следовал   за   надводным   кораблем,   с   того   самого   момента,   когда
гидролокационный пост обнаружил  его на расстоянии  сорока четырех  миль  от
подлодки.  Ракетоносец  сближался  с  судном   только  на  основании  данных
гидролокатора; согласно  приказу капитана, в центр управления  огнем с поста
не  сообщили, что  это  за  корабль.  В настоящем походе  каждый  контакт  с
надводным кораблем рассматривался как контакт с неприятелем.
     -- Расстояние до цели три тысячи пятьсот ярдов, -- доложил помощник. --
Пеленг один-четыре-два, скорость восемнадцать узлов, курс два-шесть-один.
     --  Поднять  перископ! -- скомандовал  Макафферти.  Перископ управления
огнем плавно выдвинулся из своей тумбы на  правом борту надстройки. Старшина
подошел  к  перископу  и,  опустив   ручки  управления,   направил   его  на
соответствующий пеленг. Капитан  взглянул  в  объектив  и  навел перекрестье
прицела на носовую часть корабля.
     -- Пеленг -- ноль!
     Главный  старшина  нажал  на  кнопку,  передавая  пеленг  на  компьютер
управления стрельбой МК-117.
     --  Угол  по  носу   двадцать  градусов,  правый  борт.  Техник  центра
управления огнем ввел данные в компьютер. Микропроцессор мгновенно рассчитал
углы и расстояния.
     -- Расчетные данные получены. Аппараты три и четыре готовы!
     -- О'кей. -- Макафферти отошел от перископа и повернулся к помощнику:
     -- Хотите посмотреть, кого мы только что потопили?
     -- Вот  это  да!  --  Помощник  засмеялся и опустил  перископ.  -- Отто
Кречмер {Отто Кречмер -- немецкий подводник,  прославившийся своими успехами
во вторую мировую войну} сдох бы с зависти.
     Макафферти взял микрофон общекарабельного вещания.
     -- Говорит  капитан.  Мы только что  закончили  учение  по  слежению за
кораблем  неприятеля. Для тех, кого это интересует, сообщаю, что "вражеским"
кораблем, который мы потопили, был супертанкер "Юниверс Айленд", загруженный
тремястами  ста  сорока  тысячами  тонн  нефти-сырца.  Конец. --  Он повесил
микрофон на место.
     -- Критические замечания, помощник.
     -- Цель  была слишком простой, шкипер, -- отозвался тот. --  Скорость и
курс  оставались  постоянными. После  обнаружения  можно было  бы  сократить
расчеты  на четыре-пять минут, но ведь  мы вели их, исходя из того, что цель
будет  двигаться,  постоянно меняя  курс.  На мой взгляд, именно так и  надо
поступать  с целью, которая  движется  не слишком  быстро. Считаю,  что  все
прошло хорошо.
     Макафферти  кивнул,  соглашаясь  с  помощником.  Скоростная  цель вроде
эскадренного миноносца  вполне  может  полным ходом направиться  к подводной
лодке, тогда  как цель, не  обладающая большой скоростью, в боевых  условиях
скорее всего попытается двигаться переменным курсом.
     -- Да,  мы  постепенно совершенствуем маневры  сближения  и  атаки.  --
Капитан посмотрел на  персонал центра  управления огнем.  -- Молодцы, парни.
Действуйте  так и дальше.  -- В следующий раз, подумал  Макафферти,  он даст
команду  гидролокационному посту не сообщать об  обнаруженной цели до самого
последнего момента. Тогда он проверит,  насколько успешно действуют его люди
в  обстановке,  требующей  мгновенных  решений.   А  пока  он  решил  больше
полагаться  на   учения,   напряженные  и   частые,   проводимые  с  помощью
компьютерного моделирования.
     Норфолк, штат Виргиния
     -- Да, это  аккумуляторные  батареи. Теперь подтверждение получено.  --
Лоу  передал Тоуленду  пачку  спутниковых  фотографий.  Отчетливо были видны
несколько грузовиков, и хотя у большинства кузовы были затянуты брезентом, у
трех брезентовое покрытие уже сняли, и груз с высоколетящего спутника хорошо
просматривался.    Тоуленд   увидел   продолговатые    очертания    огромных
аккумуляторных батарей, похожих на ванны, и матросов, волокущих их по пирсу.
     -- Когда были сделаны эти снимки? -- спросил Тоуленд.
     -- Восемнадцать часов назад.
     -- Они больше пригодились бы  мне сегодня  утром, -- проворчал  молодой
офицер.
     --  Похоже, что  у  пирса ошвартованы три подводные  лодки типа "танго"
{"Танго"  -- тип  особо  бесшумной  советской дизельной  подводной  лодки.}.
Грузовики  десятитонные.  Их  тут  девять.  Я  уже  навел справки --  каждая
аккумуляторная батарея в сухом виде весит двести восемнадцать килограммов.
     -- Неужели? А сколько их требуется для одной подлодки?
     --  Много. --  Тоуленд усмехнулся. -- Точное  число нам  неизвестно. По
полученным мною оценкам, существуют четыре варианта, и расхождения достигают
тридцати процентов.  Впрочем, скорее всего число аккумуляторных  батарей для
разных  лодок различно.  Чем больше субмарин одного типа строится на верфях,
тем  сильнее  соблазн  их  усовершенствовать. По крайней мере  мы  поступаем
именно так.
     --  Тоуленд  поднял  голову.  --  Нам  нужно  как  можно  больше  таких
фотографий.
     -- Об  этом  уже позаботились. Отныне  нам  будут присылать  все снимки
военно-морских баз. Что ты думаешь о готовности надводных кораблей?
     Тоуленд пожал плечами. Снимки запечатлели  с  дюжину боевых кораблей --
от  крейсеров до  эсминцев. На палубе  каждого  из  них виднелось  множество
кабелей и упаковочных ящиков, и всюду работали матросы.
     -- Судя по этим фотографиям, трудно сказать. Не видно подъемных кранов,
не  ведется погрузки тяжелых предметов, но краны тоже могут перемещаться.  В
этом-то и вся проблема. Все, что может интересовать на кораблях, находится в
укрытии. На основании этих снимков можно только сказать, что они ошвартованы
у  причалов,  все  остальное будет  предположением. Даже  глядя на подводные
лодки,   мы   всего   лишь  догадываемся,  что   они   занимаются  погрузкой
аккумуляторных батарей.
     -- Перестань, Боб, -- недовольно фыркнул Лоу.
     --  А  ты сам  подумай, Чак, -- продолжил Тоуленд.  -- Они ведь знают о
наших  разведывательных спутниках и догадываются об их назначении, верно? Им
известны орбитальные траектории и их  параметры, и потому они знают, в какой
точке  находятся спутники  в  любой заданный  момент. Если  им действительно
захочется  провести  нас, неужели  это  так  трудно?  Если  бы  перед  тобой
поставили задачу обмануть спутники и тебе было бы все о них известно, как бы
ты поступил? Мы слишком уж зависим от этих "птичек".  Они  приносят огромную
пользу, несомненно, но у них есть определенные ограничения. Было бы  неплохо
получить разведданные от человеческих источников.
     Полярный, Россия
     -- Это невероятно -- заливать в боевой корабль бетон, -- заметил Флинн,
возвращаясь на автомобиле в Мурманск. Он даже не подозревал, что в подводных
лодках используется балласт.
     --  В  самом  деле,   но  какую  пользу  это  приносит!  --  воскликнул
сопровождающий  их молодой капитан-лейтенант советского  флота. --  Если  бы
только ваши военно-морские силы последовали этому примеру!
     Флинн  и  Каллоуэй  обратили  внимание  на  то,  как  умело  разместили
небольшую группу журналистов,  которым позволили, стоя на пирсе, следить  за
выводом  из строя двух первых атомных  подводных ракетоносцев типа "янки"  с
баллистическими  ракетами  на  борту. Иностранных корреспондентов возили  по
двое,  по  трое в сопровождении морского офицера и водителя. Впрочем,  этого
следовало  ожидать. Больше  всего  обоих  журналистов изумило, что их вообще
допустили на столь секретную военно-морскую базу.
     --  Жаль, что  ваш  президент не разрешил присутствовать  здесь  группе
американских офицеров, -- продолжал сопровождающий.
     -- Да, вынужден  согласиться с вами, капитан,  -- кивнул Флинн. Если бы
на  процедуре  нейтрализации  подводных  лодок  присутствовали  американские
морские  офицеры,  статья, которую он намеревался передать, выглядела бы еще
более сенсационно. А сейчас здесь  находились  только два  офицера -- швед и
индиец,  причем  оба  не  из  подводного флота.  Только  они  сумели  вблизи
наблюдать  за тем,  что  корреспонденты  окрестили  "бетонной церемонией", а
потом уверенно сообщили: да, бетон был залит в каждую пусковую шахту на двух
подводных  лодках.  Флинн  засек по  секундомеру  время, потребовавшееся  на
заливку бетона, чтобы по возвращений кое-что проверить. Какой объем пусковой
шахты? Сколько бетона  требуется, чтобы  заполнить  ее?  Какой  должна  быть
продолжительность этой  процедуры? -- И  все-таки, капитан, согласитесь, что
американская реакция на предложение вашей стороны была крайне позитивной, --
закончил Флинн.
     В течение  всего этого  разговора Уильям Каллоуэй молча смотрел в  окно
автомобиля. Он был корреспондетом во время  войны  за Фолклендские острова и
передавал  новости  с  фронта  своему телеграфному агентству,  к  тому же он
провел немало времени на Королевском военно-морском  флоте  -- как на боевых
кораблях,  так и  на верфях, --  наблюдая за снаряжением  судов, готовящихся
отправиться на  юг. Сейчас они проезжали мимо пирсов и  складских помещений,
предназначенных  для  технического  обслуживания  надводных  кораблей. Здесь
что-то  было не так, но Каллоуэй никак  не  мог понять что именно.  Флинн не
знал,  что  его приятель  часто оказывал неофициальную  помощь  Интеллиджене
сервис, британской  разведывательной  службе. Каллоуэй никогда  не занимался
разведкой сам -- в конце концов он журналист, а  не  шпион,  --  но, подобно
большинству  репортеров,  был  умным  и наблюдательным человеком  и  замечал
многое из того, что его редакторы  не хотели включать в репортажи, не  желая
загромождать текст  лишними подробностями. Он даже  не имел  представления о
том, кто занимает должность резидента британской разведки в Москве, но часто
встречался и беседовал со знакомым  дипломатом  в посольстве  Ее Величества.
Переданные им сведения поступят по нужному адресу.
     --  А  каково мнение  нашего английского  друга о советских верфях?  --
спросил капитан с широкой улыбкой на лице.
     -- Они гораздо современнее наших, -- отозвался Каллоуэй. -- Кроме того,
капитан,  насколько  я   понимаю,  у  вас   нет  профсоюза  докеров?  Офицер
рассмеялся.
     -- В  Советском Союзе в этом нет  необходимости.  У  нас  рабочим и так
принадлежит  все.  --  Оба  корреспондента  заметили,  что  слова капитана в
точности соответствуют лозунгам партии. А как же иначе?
     -- Вы подводник? -- спросил англичанин.
     --  Нет!  --  воскликнул  капитан  и громко  засмеялся.  Русские  любят
смеяться, когда считают это необходимым, подумал Флинн. -- Я вырос в степях,
люблю синее небо  и  широкие  горизонты.  Я глубоко  уважаю  моих товарищей,
которые служат  в  подводном флоте, но  не  испытываю  ни  малейшего желания
присоединиться к ним.
     -- Вы точно выразили и мои чувства, капитан. -- согласился Каллоуэй. --
Мы, пожилые британцы, испытываем слабость к нашим садам и паркам. А все-таки
где вы служите?
     --  Сейчас меня  списали на  берег,  но до этого  я служил  на ледоколе
"Леонид Брежнев". Мы  занимались  гидрографическими  исследованиями, а также
пробивали путь через льды для торговых судов, ходивших по Северному морскому
пути в Тихий океан.
     -- Нелегкая работа,  должно быть, -- заметил Каллоуэй. -- И опасная. --
Давай, говори побольше, старина, подумал он.
     --  Не  только  это.  Требуется  немалая  осторожность,  верно,  но мы,
русские, привыкли  к  холоду  и  льдам. На  нас  возложена  почетная  задача
способствовать экономическому развитию своей страны.
     --  А  вот я  никогда  не  смог  бы стать моряком,  --  покачал головой
Каллоуэй и заметил удивленное выражение на лице Флинна:
     "Так уж не смог бы..." --  Слишком много  приходится трудиться, даже на
стоянке в порту.  Как теперь,  например.  Ваши верфи  всегда  так  загружены
работой?
     --  Да   разве  это  загружены?   --   не   подумав,  ответил  капитан.
Корреспондент   агентства  Рейтер   кивнул.  Корабли  стояли,  ошвартованные
бортами, но  на них почти никто не  работал.  По  палубам передвигались лишь
отдельные  матросы.  Большинство  кранов замерло в неподвижности.  Грузовики
застыли. Однако надводные корабли и вспомогательные плавсредства сгрудились,
словно... Он посмотрел на часы. Половина четвертого. Рабочий день еще не мог
закончиться.
     -- Великое событие для разрядки напряженности между Востоком и Западом,
-- произнес он,  скрывая свои истинные чувства. -- Пэт и я  напишем отличные
обзоры и расскажем о нем нашим читателям.
     -- Отлично, -- снова улыбнулся капитан. -- Настало время для настоящего
мира на Земле.
     Через четыре часа корреспонденты  вернулись в Москву  после как  всегда
утомительного перелета самолетом "Аэрофлота", кресла  для  которого придумал
не  иначе  как  Торквемада.  Журналисты направились  к автомобилю Флинна  --
машина  Каллоуэя  все  еще  стояла  без  движения с испорченным  двигателем.
Англичанин не  переставая  ворчал,  что  ему пришлось пользоваться  в Москве
советским автомобилем, вместо того  чтобы привезти из Англии  свой "моррис".
Стоит у "жигулей" чему-нибудь выйти из строя, и достать запчасти практически
невозможно.
     -- Ну что, Патрик, как тебе сегодняшний материал для статьи?
     -- Отличный.  Жаль только, что не удалось сделать несколько снимков. --
Им  обещали  доставить фотографии агентства ТАСС, где  запечатлена "бетонная
церемония".
     -- Что ты думаешь о самой базе?
     -- Очень  большая.  Я  однажды  провел  день на  базе  в Норфолке.  Они
показались мне похожими.
     Каллоуэй задумчиво кивнул. Гавани действительно походят  друг на друга,
но почему военно-морская база в Полярном выглядит как-то странно? -- подумал
он.  Или  это  обычная репортерская подозрительность? Постоянный вопрос: что
они   скрывают?  Однако  до  сих  пор  Советы  никогда  не  пускали  его  на
военно-морскую базу, а это его  третий срок работы в Москве. Вот в Мурманске
Каллоуэю приходилось бывать и раньше. Однажды он встретился с мэром города и
спросил его, какое влияние оказывает присутствие морских офицеров и матросов
на  управление городом. В  Мурманске  повсеместно видны на улицах офицерские
фуражки и матросские бескозырки. Мэр попытался ускользнуть от прямого ответа
и наконец произнес: "В Мурманске нет военно-морского флота". Типично русский
ответ  на  острый  вопрос,  а  вот  теперь  они  пустили   дюжину   западных
корреспондентов на одну из  самых секретных баз Северного флота. Выходит, им
захотелось   доказать,  что  они   ничего   не  скрывают   от  международной
общественности.  Или  наоборот  -- скрывают?  После  того  как  он  закончит
репортаж о "бетонной церемонии" и передаст его в Лондон, непременно зайдет в
посольство выпить  бренди  с  приятелем-дипломатом. К  тому  же  там  у  них
намечается какой-то прием.
     Он приехал в  английское посольство, расположенное на набережной Мориса
Тореза,  прямо  напротив Кремля, чуть  позже  девяти вечера.  Бокалы  бренди
следовали один  за другим. После четвертого корреспондент  смотрел на  карту
военно-морской базы и, пользуясь  своей профессиональной памятью, показывал,
что он  там  видел. Час спустя переданная им  информация была зашифрована  и
отправлена в Лондон.



     Дальнейшие наблюдения
     Грассау, Германская Демократическая Республика
     Телевизионная  съемочная группа не теряла времени даром. Уже  много лет
русские не разрешали снимать свои боевые  подразделения в действии, так  что
снятые теперь на военных учениях промахи вызовут немалый интерес к репортажу
для вечерних новостей  компании Эн-би-си. У них на глазах  танковый батальон
остановился  у перекрестка на шоссе 101,  в пятидесяти  километрах к югу  от
Берлина. Где-то  раньше они по  ошибке  повернули не туда, куда следовало, и
теперь  командир батальона разносил  своих  подчиненных.  После  двух  минут
отчаянной  ругани вперед вышел молодой  капитан  и что-то показал  на карте.
Проверяющий  полковник  тут же высадил  майора  из танка, и  разобравшийся в
обстановке  капитан  занял  его   место.  Оператор  снимал  немую  сцену  --
расстроенный  майор садился  в  штабной  автомобиль, который  направился  по
главному  шоссе  на  север. Пять минут спустя двигатели танков  взревели,  и
батальон  продолжил движение. Съемочная группа собрала снаряжение, и старший
группы не спеша пошел к французскому наблюдателю, который тоже присутствовал
при этом.
     Француз  был членом  Объединенной группы военных  наблюдателей  союзных
войск,  удобным  для всех рудиментом второй мировой войны, позволявшим обеим
сторонам   шпионить   друг   за  другом.   Он  сотрудничал,   разумеется,  с
разведывательной службой
     -- худощавый мужчина с бесстрастным лицом карточного игрока  и крылатым
значком парашютиста на левой стороне груди, курящий сигареты "Голуаз".
     --  Каково  ваше  мнение  о  происшедшем,  майор?  --  спросил репортер
телевизионной службы Эн-би-си.
     -- Они  допустили  ошибку  в  четырех  километрах отсюда.  Им следовало
повернуть налево, но они не сделали этого. -- Майор пожал плечами -- типично
французский жест.
     -- Что-то на этот раз  русские ошибаются слишком часто, а?  -- Репортер
рассмеялся,  однако   на  лице  французского  офицера  появилось  задумчивое
выражение.
     -- Вы заметили, что в составе батальона находился немецкий офицер?
     Репортер вспомнил, что действительно на одном из офицеров  был отличный
от  других мундир,  но  не  придал  этому значения. Значит,  их  сопровождал
представитель армии ГДР? Тогда почему они не обратились к нему за помощью?
     -- Вот именно, -- кивнул француз. Он не добавил, что  уже четвертый раз
стал свидетелем того, что  советские офицеры не просили немцев о помощи.., и
все это за последние два дня. В том, что советские части нередко сбивались с
дороги,  не  было ничего нового. Русские пользовались  другим  алфавитом, не
говоря уже  о другом языке, поэтому такое случалось часто  и, как правило, в
русских   частях  находились  офицеры  восточногерманской  армии,  служившие
проводниками.  Но все это  осталось  в  прошлом.  Теперь  русские  старались
ориентироваться  на  местности самостоятельно. Француз  бросил  сигарету  на
дорогу. -- А что еще вы заметили, мсье?
     -- Полковник  очень рассердился на этого майора. Потом подошел какой-то
офицер  -- кажется капитан, -- похоже, указал на ошибку и дал  совет, как ее
исправить.
     -- Сколько прошло времени?
     -- Меньше пяти минут, после того как они остановились.
     -- Отлично, -- улыбнулся француз. Майор ехал теперь обратно в Берлин, а
у батальона появился новый командир. Улыбка исчезла.
     --  Чувствуешь  себя  очень глупо, когда  сбиваешься  с  пути,  правда?
Французский офицер сел в машину, чтобы следовать за русскими.
     -- А вам разве не доводилось сбиваться с пути в чужой стране, мсье?
     -- Конечно. С кем не случалось?
     -- Но ведь  они  исправили  свою  ошибку очень быстро  -- разве нет? --
Майор дал знак своему водителю отправляться. И на этот раз сделали это сами,
подумал он. Очень интересно...
     Телерепортер  пожал плечами и направился  к своей машине. Он последовал
за танком, замыкающим  колонну, раздраженный  тем,  что танки  двигаются  со
скоростью всего тридцать километров в час. Батальон продолжал ползти с такой
скоростью на северо-запад, пока не выехал на  шоссе 187,  где каким-то чудом
присоединился  к  другому  советскому подразделению  и,  сбавив  скорость до
двадцати километров в час, направился на запад к учебному полигону.
     Норфолк, штат Виргиния
     Картина была впечатляющей.  Передавали программу  новостей из Москвы, и
они видели на экране телевизора, как  целый  танковый полк мчался  по ровной
местности.   Их   цель   превратилась   в   грязное  месиво,   когда   шквал
артиллерийского  огня   накрыл   позиции  условного   противника.   В   небе
стремительно  промчались  истребители-бомбардировщики,  и  боевые  вертолеты
исполнили  свой  танец  смерти,  атакуя  вражеские позиции  ракетами  класса
"воздух-земля". Голос комментатора,  сопровождающий репортаж, говорил о том,
что Советская Армия всегда готова  противостоять любой военной угрозе.  Судя
по тому, что разворачивалось на телевизионном экране,  сомневаться в этом не
приходилось.
     Следующий пятиминутный репортаж был посвящен переговорам об ограничении
вооружений, которые велись в Вене. Как всегда,  делались  ссылки на  то, что
Соединенные Штаты отказываются принять некоторые  статьи совершенно очевидно
великодушного  советского  предложения,   однако   затем  комментатор  начал
говорить  о том,  что,  несмотря  на  американскую  неуступчивость,  удалось
добиться  заметного  прогресса  и  что заключение всеобъемлющего  соглашения
возможно уже в конце лета. Тоуленда озадачило описание ведущихся переговоров
советской стороной.  Раньше  он  никогда  не  обращал  внимания на  подобные
риторические высказывания, и противопоставление хороших ребят  плохим парням
показалось ему странным.
     -- Нет, это обычное явление,  -- отозвался полковник Лоу. -- Становится
ясно,  что  переговоры  движутся к  успешному завершению,  когда разногласия
начинают  исчезать.  Затем  они  говорят  о том,  насколько  просвещенным  и
разумным является наш президент, хотя  и принадлежит к враждебному классу. К
моменту подписания русских  охватывает  поразительная  эйфория. То, что  они
говорят сейчас, -- это еще очень  сдержанно.  Подумай  об  этом  сам. Какими
словами русские обычно описывают нас?
     -- Учения показались тебе обычными?
     --  Да,  вполне.  Ты не задумывался о том,  как страшно, когда на  тебя
надвигается  сотня  танков?  Ты  заметил,  что  на всех  танках  установлены
пятидюймовые орудия? Затем обрати внимание на их артиллерийскую и  воздушную
поддержку.  Русские глубоко верят в мощь комбинированного наступления. Когда
они идут на тебя, то пускают в ход все виды вооружения. У них это отработано
просто идеально.
     -- Что мы можем этому противопоставить?
     --  Нужно  захватить инициативу.  Стоит позволить  противнику вести бой
так, как он привык, и можешь распрощаться с надеждой на победу, сынок.
     -- В море то же самое.
     -- Точно.
     Киев, Украина
     Вопреки своей привычке Алексеев налил себе возле углового столика чашку
чая и только потом подошел к столу командующего.  По мере приближения к нему
улыбка на лице Алексеева становилась все шире.
     -- Товарищ генерал, учения "Прогресс" проходят успешно!
     -- Я так и понял, Павел Леонидович.
     -- А вот я сначала  не  верил в это.  Перемены  к лучшему в  офицерском
корпусе  поистине  поразительны. Мы избавляемся от плохих командиров,  а  те
молодые офицеры,  которых мы выдвигаем на их  место,  -- народ  способный  и
трудолюбивый.
     -- Значит, расстрел  тех  четырех  полковников  не прошел  даром?  -- с
сарказмом заметил командующий Юго-Западным округом. Первые два дня учений он
руководил ими из своего штаба, но ему так  хотелось принять непосредственное
участие в маневрах, отправиться в части, где и происходят настоящие события.
Однако ответственность  командующего округом требовала пребывания в штабе, и
Алексеев   стал  теми   глазами,  в  которых   он   так   нуждался.   Теперь
генерал-полковник не сомневался в том, что знает, что происходит на учениях.
     -- Принять такое решение было непросто, товарищ генерал, но необходимо.
Результаты  говорят  сами за себя. -- Энтузиазма в голосе генерала Алексеева
поубавилось  --  его все  еще беспокоила  совесть. Лишь теперь он понял, что
проблема с принятием жестких  мер  заключается  не в том, чтобы решиться  на
них,  а  в  том,  чтобы  научиться  переносить  их  последствия,  какими  бы
необходимыми  ни  были  эти меры.  Он  снова постарался  отбросить угрызения
совести. --  Еще две недели напряженной подготовки, и войска будут готовы  к
войне. Мы сможем добиться успеха. Мы сумеем одержать победу над НАТО.
     -- От нас не требуется воевать с армиями НАТО, Паша.
     -- Тогда только Аллах поможет арабам! -- воскликнул Алексеев.
     -- Сначала пусть Аллах поможет нам. Западу потребовалась еще  одна наша
танковая дивизия. -- Командующий округом протянул шифровку. -- Между прочим,
именно та, в которой ты был сегодня. Интересно как у него идут дела?
     -- Мои источники говорят, что очень хорошо.
     -- Уж не поступил ли ты в КГБ, Паша?
     -- Мой одноклассник служит в штабе командующего Западной группой войск.
Там тоже  взялись  за искоренение  некомпетентных  командиров.  Я сам  видел
результаты.  У  человека, занявшего новую, более высокую должность,  гораздо
больше  побудительных мотивов хорошо  исполнять  свою работу, чем у офицера,
для которого эта работа превратилась в рутину.
     -- За исключением того, кто занимает высший пост, разумеется.
     --  Я  никогда  не  предполагал,  что мне  придется  защищать  действия
командующего  Западной  группой  войск, но,  судя  по информации, которой  я
располагаю, он успешно ведет боевую подготовку своих частей, не хуже нас.
     --  Да,  обстановка  в  армии  действительно  улучшилась, если  ты  так
великодушно настроен.
     -- Улучшилась, товарищ генерал-полковник. Мы потеряли еще одну танковую
дивизию,  которую  перебрасывают  в Германию, но  это не  изменит  положение
вещей.  Ему  эта  дивизия нужна  больше, чем нам.  Я  уверен,  что мы сметем
арабов, словно  пыль с кафеля.  Говоря  по  правде,  это  всегда было нам по
силам. Арабов не так много, и  если они похожи на ливийцев, которых  я видел
три года назад, война не будет особенно трудной. В направлении нашего броска
нет гор, где можно укрыться. Это не  Афганистан. Наша задача  состоит в том,
чтобы  разбить  противника,  а  не  усмирить его. Это  нам удастся.  По моим
оценкам,  на  всю  операцию потребуются  две недели.  Единственная проблема,
которая беспокоит меня,
     -- это уничтожение  нефтяных промыслов. Они могут прибегнуть к  тактике
выжженной земли,  точно  так,  как делали это в прошлом мы сами, и нам будет
трудно не допустить этого, даже с помощью воздушно-десантных частей. Как  бы
то  ни  было, наша цель  достижима.  Войска, необходимые  для  этого,  будут
готовы.



     Последний взгляд
     Норфолк, штат Виргиния
     -- Быстро возникающие привычки долго сохраняются,  Чак. -- Они смотрели
четвертый  русский  фильм, передаваемый через спутник. Тоуленд протянул  Лоу
пакет с попкорном. -- Жаль, что ты вернулся в морскую пехоту.
     --  Прикуси  язык! В  шестнадцать ноль-ноль  во вторник полковник Чарлз
Деуинтер Лоу  возвращается в  морскую  пехоту.  Занимайтесь  перекладыванием
бумаг без меня.
     Тоуленд засмеялся:
     -- Неужели ты не будешь скучать без наших вечерних киносеансов?
     --  Пожалуй, буду. -- Дисковая  антенна, находящаяся в полумиле от них,
медленно  поворачивалась  вслед  за  русским  спутником  связи. Они получали
информацию с него и  еще  с двух  таких  же спутников в  течение  нескольких
недель -- следили за  новостями, передаваемыми по советскому  телевидению, и
попутно  просматривали  вечерние кинофильмы. Оба  офицера  были поклонниками
искусства Сергея Эйзенштейна.
     А  кинофильм  "Александр  Невский"  был  его  шедевром,  вершиной   его
режиссерского мастерства.
     Тоуленд открыл банку кока-колы.
     -- Интересно, как отнесся бы Иван к  вестернам  Джона Форда  {Джон Форд
(наст, имя Шон  О'Фини) (1895 -- 1973) -- американский кинорежиссер, один из
классиков американского экрана, постановщик вестернов, комедий,  детективов,
психологических драм,  6  раз  получал премию  "Оскар".}? У  меня  создается
впечатление, что товарищ Эйзенштейн смотрел их.
     -- Да, Дьюк пришелся бы им по вкусу.  Или еще лучше, Эррол Флинн {Эррол
Флинн  (1909 --  1959)  --  популярный  американский  киноактер 50-х  годов.
Снимался в амплуа "неотразимых" героев в "костюмных" исторических фильмах.}.
Сегодня вечером ты едешь домой?
     -- Сразу после фильма.  Господи, наконец-то у меня уик-энд целых четыре
дня. И как только я сумел выдержать такое напряжение?
     На экране показались имена актеров в новом формате, отличном от того, в
котором фильм был записан на видеокассете у него дома.  Оригинал  фонограммы
сохранили  и немного подчистили, зато музыка была записана заново Московским
симфоническим  оркестром  в  сопровождении  хора.  Она  еще  лучше  отражала
гениальное творение Прокофьева.
     Фильм  начался  с  широкой панорамы русских.., степей? подумал Тоуленд.
Или это  южные  области страны? Как бы то ни было,  перед ними  промелькнули
необъятные  поля, поросшие травой,  усеянные костями и  оружием,  оставшимся
после  давней  биты с  монголами.  Желтая  угроза  все еще  вызывала ужас  у
русских.  В  состав  Советского  Союза  вошло  много  народов   монгольского
происхождения, однако теперь у китайцев  было ядерное оружие и самая большая
в мире армия.
     -- Блестящее изображение, -- восхищенно заметил Лоу.
     -- Да, намного  лучше, чем на  моей  кассете,  --  согласился  Тоуленд.
Запись   вели  два  видеомагнитофона,   работающие  в   системе   VHS,  хотя
видеокассеты   принесли  с  собой  сами  офицеры  --  генеральный  инспектор
Атлантического  флота  строго  относился  к  использованию  государственного
имущества в личных целях.
     Все, что происходило на экране,  напомнил себе Тоуленд, разворачивалось
совсем недалеко от побережья Балтийского моря. Главный герой фильма появился
на фоне песни, --  он отдавал команды  рыбакам, которые вытаскивали на берег
сеть с уловом. Офицеры признали, что князь представлен в духе соцреализма --
герой  фильма был  занят физическим  трудом. Краткая перебранка с монголами,
затем   размышления   о  том,   какая  опасность  для  целостности  русского
государства серьезней -- немцы или монголы.
     -- Господи, неужели и сейчас они  продолжают мыслить таким  же образом?
-- усмехнулся Тоуленд.
     -- Чем больше  происходит перемен, тем меньше меняется общая  ситуация,
-- заметил Лоу, открывая свою банку кока-колы.
     -- Интересный этот артист, между  прочим. Когда  он вошел в воду, чтобы
помочь тянуть сеть, то как-то странно размахивал руками, словно девушка.
     --  А  ты бы сам попробовал  бежать  в воде, когда  она выше колен,  --
посоветовал Лоу.
     И тут сцена изменилась -- на экране появилась Германская Угроза.
     -- Сборище  праздных рыцарей,  как во времена крестовых  походов.  Черт
побери,  это мало отличается от фильмов тридцатых годов про индейцев.  Рубят
жителей, бросают младенцев в огонь.
     -- Как ты думаешь, они действительно были такими?
     -- Тебе приходилось  слышать о  месте под  названием Освенцим,  Боб? --
поинтересовался Лоу. --  Ведь там все происходило в цивилизованном двадцатом
веке.
     -- Тогда у них не было с собой епископа.
     --  А  ты почитай  про освобождение крестоносцами  Иерусалима.  Они или
убивали, или сначала насиловали, а  потом убивали -- и все  ради вящей славы
Господней, в присутствии епископов и кардиналов, восторженно благославляющих
рыцарей на дальнейшие подвиги. Да,  события,  которые легли в основу фильма,
скорее всего  происходили  в действительности. Общеизвестно,  что  во  время
боевых действий на Восточном фронте во  вторую мировую было немало зверств с
обеих сторон. Это была жестокая война. Хочешь еще попкорна?
     Наконец   закончился   сбор   ополчения,   главным  образом   крестьян.
Послышалась песня:
     Вставайте, люди русские...
     -- Черт  побери!  --  Тоуленд даже  привстал  с кресла.  --  Ты  только
послушай, как звучит  эта  песня!  -- Фонограмма  стала почти  идеальной, не
мешали даже помехи, связанные с передачей через спутник связи.
     Вставайте, люди русские,
     На славный бой, на смертный бой
     За нашу землю честную.
     Вставайте, люди русские!
     За время исполнения песни Тоуленд  насчитал больше двадцати раз,  когда
использовалось, слово "русские" или "Русь".
     --  Странно,  --  заметил  он. -- Раньше они  не говорили об  этом  так
открыто.  Советский  Союз  считается большой  счастливой семьей,  в  которой
дружно живут все народы, а не новой российской империей.
     -- Думаю, это можно назвать историческим каламбуром, --  отозвался Лоу.
-- Сталин распорядился снять этот фильм, чтобы пробудить у народа тревогу по
поводу нацистской опасности. Старик Джо был грузином,  но оказался чертовски
упрямым  русским националистом.  Действительно странно,  но  он  вообще  был
странным парнем.
     Кинофильм явно создавался  в тридцатые годы. Крикливые действующие лица
словно  сошли  с  кадров  фильмов  Джона Форда  или  Рауля  Уолша:  одинокая
героическая  фигура  князя  Александра Невского,  два его  мужественных,  но
немного  шутовских соратника  и непременная любовная линия. Враги русских --
германские  рыцари  --  были  надменны  и  большей  частью  невидимы  за  не
правдоподобными  шлемами,  изготовленными  по  эскизам  самого  Эйзенштейна.
Вторгшиеся немцы уже поделили  между собой Русь. Один рыцарь  стал  "князем"
Пскова, где  продемонстрировал ужасный  пример  "умиротворения" -- оккупанты
умертвили множество  стариков,  женщин и детей, причем  младенцев  бросали в
огонь, дабы  показать, кому  принадлежит власть.  На льду  замерзшего  озера
развернулась грандиозная баталия.
     --  Какому  безумцу  может прийти  в  голову  участвовать  в  битве  на
замерзшем  озере,  когда на  тебе  полтонны  листовой  стали?  --  простонал
Тоуленд. Лоу объяснил, что так,  более или менее,  все  и случилось на самом
деле.
     --  Наверняка сначала  обе  армии  маневрировали,  как  в  фильме  "Они
погибли,  не успев снять сапоги", -- заметил полковник, -- но битва на  льду
озера произошла в действительности.
     Само сражение представляло собой подлинно эпическую картину. Германские
рыцари бросились вперед, не  обращая  никакого внимания на  разумную тактику
боя, и русские  крестьяне под умелым руководством Александра Невского и двух
его  соратников  окружили  их ловким маневром,  словно  в  битве при  Каннах
{Имеется  в  виду  битва  при Каннах  (216  г,  до н.э.), в  которой великий
карфагенский  полководец   Ганнибал  победил  римлян.}.  Затем,  разумеется,
произошла  схватка  между  князем  Александром  и главой Ливонского  ордена.
Сомневаться в ее исходе не приходилось. Русский  князь одержал  победу, ряды
немецких рыцарей дрогнули, и, когда они попытались сдержать атаку русских на
краю  озера,  лед не выдержал  их тяжести,  и почти  все закованные в  сталь
рыцари погибли в воде.
     --  Вот  это достаточно  реалистично, --  усмехнулся  Лоу.  --  Подумай
только, сколько армий нашли свою погибель на русской земле!
     Остальная   часть   фильма  была  посвящена  мирным   делам.  Счастливо
закончилась  любовная  линия  (каждый  из  героев-клоунов  удостоился  любви
прелестной девушки),  и победители въехали  в освобожденный  Псков. Тоуленду
показалось странным, что, несмотря на то что князь поднял  к себе  на  седло
несколько детей, он  не проявил ни малейшего  интереса  к женскому обществу.
Завершился  фильм  проповедью --  князь  Александр  Невский, один на экране,
произнес  речь  о том,  что "кто придет с мечом на  русскую землю, от меча и
погибнет".
     -- Режиссер пытается сделать Невского похожим на Сталина, а?
     -- Да, пожалуй, -- согласился Лоу. -- Одиночка, сильный и волевой, отец
народа, стремящийся облагодетельствовать его, -- и облагодетельствовал!  Что
ни говори, а  это лучший из всех когда-либо снятых пропагандистских фильмов.
Но  самое смешное, что, когда  через год Россия  и Германия подписали пакт о
ненападении, Эйзенштейну поручили постановку вагнеровской "Валькирии" {Опера
"Валькирия"  из тетралогии  великого немецкого композитора  Рихарда  Вагнера
"Кольцо нибелунга"  (1854-1874).}.  Это  можно  назвать карой за оскорбление
немецкой чувствительности.
     -- Ты  знаешь  о  русских  гораздо  больше  моего,  Чак.  Полковник Лоу
выдвинул из-под своего стола картонную коробку и начал укладывать в нее свои
личные вещи.
     --  Понимаешь,  если  есть  вероятность,  что тебе  придется воевать  с
кем-то, нужно постараться узнать о нем как можно больше.
     -- Ты думаешь, что такая вероятность существует? Полковник нахмурился:
     --  Я  достаточно  повоевал  во  Вьетнаме, но  ведь нам  платят за это,
правда?
     Тоуленд встал и потянулся. Ему предстояли еще четыре часа в автомобиле.
     -- Полковник, для такого  земноводного, как  я, было приятно работать с
вами.
     --  Да   и  тупоголовый  морской  пехотинец  тоже  не  слишком  скучал.
Послушай-ка,  когда я  с  семьей  устроюсь  в  Леджуне,  почему бы  тебе  не
навестить нас? Там великолепная рыбалка.
     -- Договорились. -- Они пожали друг другу руки. -- Желаю  тебе удачи  в
должности командира полка, Чак.
     -- А тебе удачи на работе здесь. Боб.
     Тоуленд  направился к своей  машине. Он уже уложил вещи, так что тут же
выехал с  Терминал-булвар,  направляясь  к  магистральному  шоссе  64. Самым
трудным  участком пути  домой  был тоннель  Хэмптон-Роудс,  где  скапливался
транспорт, а  после  него  началось  удручающее однообразие езды по широкому
ровному шоссе. Автоматически управляя машиной,  Тоуленд  вспоминал отдельные
сцены из фильма Эйзенштейна. Чаще всего перед его мысленным взором возникала
самая  страшная  из  них  --  немецкий  рыцарь с  крестом на  латах,  знаком
крестоносца, вырывает младенца у  матери, прижимающей его -- ее? -- к груди,
и бросает  в  огонь.  Разве можно, увидев такое, не  испытывать  ярости?  Не
удивительно,  что  возбуждающая ненависть  песня "Вставайте,  люди  русские"
превратилась  в народную и стала такой популярной. Некоторые сцены требовали
кровавого  мщения,  что и  стало  следствием пламенного призыва Прокофьева к
оружию.   Незаметно   для  себя   Тоуленд  начал  напевать  песню.  Ты  ведь
профессиональный офицер  разведки,  улыбнулся  он про себя, и должен думать,
как те люди, которыми тебе приходится заниматься.., за землю нашу честную!
     -- Извините меня, сэр,  что вы сказали? -- спросила женщина, собирающая
плату за проезд через тоннель.
     Тоуленд потряс  головой. Неужели  он пел вслух? Со смущенной улыбкой он
передал  ей семьдесят  пять  центов. Что она  может  подумать,  услышав, как
американский морской офицер поет по-русски?
     Москва, Россия
     Было уже за полночь, когда грузовик проехал по Большому Каменному мосту
и свернул к Боровицким воротам, ведущим в Кремль. Водитель остановил  машину
у  первого  караула кремлевской  охраны.  Документы, разумеется, оказались в
полном порядке, и им разрешили ехать дальше. У Большого Кремлевского  дворца
их  снова  остановили  и  опять  проверили  документы. Оставались  последние
пятьсот метров.
     -- Что вы везете так поздно ночью, товарищи? -- спросил капитан.
     --  Хозяйственные  припасы  для чистки  и дезинфекции. Смотрите, сейчас
покажу.
     -- Водитель  вышел из кабины и неторопливо обогнул грузовик. --  Должно
быть, приятно работать в ночную смену, когда вокруг все так спокойно?
     --  Это верно, -- согласился капитан. Через  полтора часа он сменялся с
дежурства.
     -- Вот, смотрите. --  Водитель  откинул в сторону брезент, прикрывающий
кузов.  Внутри стояли двенадцать  больших банок промышленного растворителя и
ящик с запчастями.
     -- Немецкие? -- Капитан удивился. Он служил в кремлевской охране  всего
две недели.
     -- Да.  Фрицы делают  отличные вещи для уборки  помещений, и начальство
пользуется именно ими. Вот  в этих банках жидкость  для  чистки  ковров. А в
этих -- для мытья стен в туалетах. А здесь состав для мытья окон. В ящике --
сейчас открою. -- Он легко снял крышку, потому что гвозди выдернули заранее.
--  Как видите,  товарищ  капитан, запчасти для оборудования.  Даже немецкие
машины иногда выходят из строя.
     -- Откройте одну из банок, -- приказал капитан.
     -- Как скажете, товарищ капитан. Боюсь  только,  что  вам не понравится
запах. Какую открыть? -- Водитель взял маленький ломик.
     -- Вот эту. -- Капитан показал на банку с жидкостью для мытья кафеля.
     Водитель засмеялся.
     -- Самая вонючая. Отойдите подальше, товарищ капитан, иначе это  дерьмо
может обрызгать ваш мундир.
     Капитан, лишь недавно  направленный  на службу в охрану  Кремля, строго
соблюдал  правила и не отошел от  грузовика.  Отлично, подумал  водитель. Он
подсунул  конец  ломика  под крышку  банки,  повернул  и  ударил  по  ломику
свободной  рукой.  Крышка слетела  в сторону и  на капитана  брызнула  струя
растворителя.
     --  Черт  возьми!  --  воскликнул  капитан.  Запах   действительно  был
отвратительным.
     -- Я ведь предупредил вас.
     -- Что это за пакость?
     -- Этот  состав  применяется  для  удаления налета  со  стен,  покрытых
кафелем.  Он легко  сходит с ткани, только нужно  поскорее  отдать мундир  в
химчистку. Видите ли, в состав жидкости входит кислота, и она может разъесть
ткань.
     Капитан  с трудом  удержался  от  ругательства.  Но разве  водитель  не
предупредил его? В  следующий раз нужно  последовать совету и не стоять  так
близко, подумал он.
     -- Хорошо, проезжайте.
     -- Спасибо. Мне  очень  жаль, что так получилось, товарищ  капитан.  Не
забудьте быстрее сдать мундир в химчистку.
     Капитан  дал знак  солдату и  отошел  в сторону.  Солдат  открыл дверь.
Водитель с грузчиком вошли внутрь здания и выкатили тележку.
     -- Я ведь предупредил его, -- заметил водитель, обращаясь к солдату.
     -- Это  уж точно, товарищ. -- Солдат удовлетворенно  улыбнулся. Он тоже
предвкушал скорую смену с  дежурства, да и  к тому же  не  так  часто видишь
офицера в неловком положении.
     Водитель следил за тем, как грузчик укладывал банки на тележку, и пошел
следом,  когда  тот покатил тележку  внутрь здания, направляясь к  грузовому
лифту. Затем они вернулись к грузовику за второй партией банок.
     Они поднялись  на третий  этаж, отключили питание в  лифте  и перевезли
банки  в  кладовую,  находящуюся  под  большим  залом,  предназначенным  для
заседаний, который находился на четвертом этаже.
     -- Ты ловко управился с этим капитаном, -- заметил грузчик. -- А теперь
принимаемся за работу.
     -- Так точно, товарищ полковник, --  тут же ответил водитель. У четырех
банок с  жидкостью  для  чистки  ковров  были фальшивые крышки  с небольшими
емкостями  под ними --  там действительно  находился состав, применяемый при
чистке  ковровых дорожек. Лейтенант  снял крышки  и емкости  и отставил их в
строну,  затем  достал  из  объемистых  банок  подрывные  заряды.  Полковник
запомнил  наизусть строительные чертежи  здания. Колонны, поддерживающие пол
зала на  четвертом этаже, размещались по углам помещения. У основания каждой
с внутренней стороны  были заложены мощные  заряды. Пустые  банки  поставили
рядом,  скрывая  их.  Далее  лейтенант снял  с потолка  акустические панели.
Обнажились стальные балки, на которых  покоилась  бетонная  плита, служившая
основанием  зала.  Заложив оставшиеся заряды  у  краев  балок,  акустические
панели вернули  на  место. В  каждом  заряде  был  уже установлен детонатор.
Полковник  достал  из кармана электронное  взрывное устройство, посмотрел на
часы, подождал  три минуты и нажал на кнопку, приводящую в действие таймеры.
Заряды взорвутся ровно через восемь часов.
     Полковник  следил  за  тем, как лейтенант  привел все  в порядок, затем
покатил тележку обратно к лифту. Еще через две минуты они вышли из здания. У
входа стоял капитан, вернувшийся из караульного помещения.
     -- Товарищ,  -- обратился он к  водителю,  -- тебе  следовало бы помочь
пожилому человеку с погрузкой таких тяжестей. Нужно уважать старость.
     -- Спасибо  за заботу, товарищ капитан. -- Полковник  криво улыбнулся и
достал из кармана бутылку водки. -- Не хотите выпить?
     Поведение  капитана  мигом изменилось. Грузчик, пьющий  на работе -- да
еще в Кремле!
     -- Уезжайте, быстро! -- резко бросил он.
     --  До  свиданья,  товарищ  капитан.  --  Водитель  поднялся  в  кабину
грузовика  и  поехал  к  воротам.  Им  пришлось   остановиться  у   тех   же
контрольно-пропускных пунктов, но документы по-прежнему были в порядке.
     Выехав  из Кремля, грузовик свернул на проспект Маркса  и направился по
нему до штаб-квартиры  КГБ,  расположенной  на площади  Дзержинского, в доме
номер два.
     Крофпюн, штат Мэриленд
     -- Где дети?
     --  Спят. --  Марта  Тоуленд  обняла  мужа.  На ней  было одето  что-то
прозрачное и  привлекательное. -- Они  плавали у  меня весь день, и им очень
хотелось спать. -- Шаловливая улыбка. Боб вспомнил, когда впервые увидел эту
улыбку, на Сансет-Бич, в Оаху.  Она несла тогда доску  для серфинга и была в
бикини. Марта по-прежнему любила воду, и бикини все еще хорошо смотрелось на
ее красивой фигуре.
     -- Чувствую, это детали хорошо обдуманного плана.
     --  У тебя подозрительность профессионального шпиона --Марта  прошла  в
кухню и вернулась с бутылкой  красного вина и двумя бокалами.  -- Почему  бы
тебе не принять сейчас горячий душ и  немного не отдохнуть. А после этого мы
могли бы расслабиться.
     Предложение  звучало  крайне заманчиво,  а то,  что последовало дальше,
более чем не разочаровало.



     Вспомни, вспомни
     Крофтон, штат Мэриленд
     Тоуленд  проснулся от  пронзительного телефонного звонка в темноте.  Он
все еще чувствовал легкий дурман после продолжительного переезда из Норфолка
и   бутылки  вина.  Понадобилось  несколько  мгновений,  чтобы  понять,  что
происходит. Его первым разумным действием был взгляд на светящийся циферблат
часов  -- 2.11. Два часа утра! -- подумал он, уверенный, что звонит какой-то
шутник или просто ошиблись номером. Он поднял трубку.
     -- Слушаю, -- мрачно проворчал Боб.
     -- Капитан-лейтенанта Тоуленда, пожалуйста.
     -- Это я.
     --  Говорит дежурный офицер разведывательного управления Атлантического
флота,  --  послышался  бесстрастный  голос.  --  Вам  приказано  немедленно
вернуться в штаб. Прошу подтвердить получение приказа, капитан.
     -- Вернуться в Норфолк. Понял.  -- Боб  инстинктивно сел  на кровати  и
опустил босые ноги на пол.
     -- Действуйте, капитан. -- Щелчок и связь прервалась.
     -- В чем дело, милый? -- спросила Марта.
     -- Мне приказано немедленно вернуться в Норфолк.
     -- Когда?
     --  Прямо сейчас.  --  Сон  как рукой  сняло, и  Марта  Тоуленд села  в
кровати. Простыня соскользнула с ее  груди, и  лунный свет из  окна залил ее
тело бледным бесплотным сиянием.
     -- Но ведь ты только что приехал!
     -- Разве  я не знаю этого? -- Боб встал и с трудом направился к ванной.
Он понимал, нужно  принять душ  и  выпить кофе,  чтобы добраться до Норфолка
живым. Когда десять минут спустя он вернулся в спальню, продолжая намыливать
лицо,  то  увидел,  что жена  включила  телевизор  -- по  кабельному  каналу
Си-эн-эн передавали новости.
     -- Боб, послушай, только...
     --  Это  Рич  Садлер,  я  веду  прямую передачу из Кремля,  --  говорил
репортер  в синем  блейзере.  За его  спиной Тоуленд видел  угрюмые каменные
стены  древней  цитадели,  укрепленной  еще  Иваном  Грозным.  Теперь  здесь
патрулировали вооруженные солдаты в маскировочных комбинезонах. Боб  положил
баллончик  на  столик  и подошел поближе  к  телевизору.  Происходило что-то
весьма странное. Присутствие  целой роты  вооруженных  солдат в Кремле могло
означать что угодно, но все это никак не настраивало на оптимистический лад.
--  Здесь,  в  Московском  Кремле,  в  здании  Совета Министров, только  что
произошел взрыв.  Этим  утром  примерно в  половине десятого  по московскому
времени, когда  я готовил  репортаж  меньше  чем  в  полумиле отсюда,  мы  с
удивлением услышали грохот, который донесся со стороны...
     --  Рич,  это  говорит Дайон  Макги,  ведущая  программы  новостей.  --
Изображение Садлера  и Кремля  отодвинулось  на задний  план,  и  на  экране
появилась  привлекательная  темнокожая  девушка,  ведущая  программу  ночных
новостей Си-эн-эн.
     --  Я  полагаю, что  в то время тебя сопровождали  сотрудники советской
службы безопасности. Какой была их реакция?
     -- Видишь ли, Дайон, мы можем показать  это,  если ты подождешь минуту,
пока мои техники включат запись. Я... -- Он плотно прижал наушники к голове.
-- Вот, Дайон, начинаем передачу...
     Записанное на пленку изображение  появилось  на экране, вытеснив прямую
передачу. Оно было застывшим на паузе.  Садлер замер указывающим на  что-то,
скорее  всего  на  ту  часть  кремлевской  стены,  где  хоронят  прах видных
государственных и  партийных деятелей, подумал  Тоуленд.  И тут же фигуры на
экране начали двигаться.
     Когда  громовой  раскат  взрыва  прокатился  по  всей  площади,  Садлер
вздрогнул  и  почти сразу повернулся.  Оператор, повинуясь профессиональному
инстинкту, мгновенно  взглянул в сторону звука, и после секундного колебания
телевизионная камера замерла на столбе дыма и пыли, поднимающемся в  небо со
стороны соседнего здания. В следующее мгновение изображение места катастрофы
разрослось благодаря электронному  увеличению. Рухнули наружные  стены  трех
этажей, и  камера следила за  падением  большого письменного  стола, который
свалился  с  наклонившегося  бетонного  перекрытия  между  этажами,  которое
удержала на месте  искореженная  взрывом  стальная арматура.  Затем объектив
камеры  опустился  до уровня улицы,  и  в поле  зрения оказалось  неподвижно
лежащее  на  мостовой  тело,  а  рядом,  по-видимому,  еще одно --  вместе с
вереницей автомобилей, раздавленных рухнувшими на них обломками здания.
     В следующее мгновение площадь наполнилась множеством одетых в армейскую
форму  людей,  которые бежали  к месту взрыва,  примчался  первый  служебный
автомобиль. И тут же какая-то темная фигура человека в мундире закрыла рукой
объектив камеры. На этом видеолента остановилась, и на экране снова возникло
лицо Рича Садлера с надписью "прямая передача" в нижнем левом углу.
     --  В  этот  момент  капитан милиции,  сопровождавший нас -- милиция  в
Советском  Союзе  --  нечто  вроде  федеральной полиции в  США, --  заставил
прекратить съемку и конфисковал нашу видеокассету. Нам не позволили  снимать
пожарные машины  и сотни вооруженных солдат,  прибывших  к  месту  взрыва  и
оцепивших  сейчас весь район. Однако  нам только что вернули видеокассету, и
мы смогли передать сделанные нами кадры разрушенного здания в прямом  эфире,
после того как там потушили начавшийся пожар.
     Честно говоря, я не виню капитана милиции -- на какое-то время ситуация
вышла из-под контроля и возникла паника.
     -- Тебе кто-нибудь угрожал, Рич? Я  хочу сказать, может быть, они  вели
себя так, словно думали, что вы... Садлер выразительно покачал головой.
     -- Ничуть, Дайон. Более  того, у  меня возникло впечатление,  что они в
первую  очередь беспокоились о нашей безопасности.  Помимо капитана милиции,
сейчас рядом с нами находится отделение солдат Советской Армии,  и их офицер
подчеркнуто  вежливо объяснил нам, что  получил указание  защищать нас, а не
угрожать. Нам  не разрешили  приблизиться к  месту взрыва  и, разумеется, не
позволили покинуть площадь, но мы  и сами не уехали бы  отсюда. Видеокассету
вернули  несколько  минут  назад  и  сообщили, что  разрешают  вести  прямой
репортаж.
     -- Теперь в поле  зрения  телевизионной  камеры  виднелось  разрушенное
здание. -- Как  видите,  здесь все  еще находятся примерно пятьсот пожарных,
сотрудников  МВД и  сотрудников  службы  безопасности,  разыскивающих  среди
обломков  тела  погибших.  Справа  от  нас  расположилась  съемочная  группа
московского   телевидения,  занимающаяся  тем   же,  чем  и  мы  --  Тоуленд
внимательно всмотрелся в изображение на экране. Единственное  тело,  которое
он  видел,  казалось   очень  маленьким,  но  это,   возможно,  объяснялось,
расстоянием и углом съемки.
     -- Дайон,  мы стали свидетелями того,  что,  по-видимому, можно назвать
первым крупным террористическим актом в истории Советского Союза...
     -- С того момента, как террористы сами захватили там власть, -- фыркнул
Тоуленд.
     -- Нам точно известно -- по крайней мере так нам сообщили, -- что взрыв
бомбы  произошел в здании Совета Министров.  Русские не сомневаются, что там
была подложена бомба, это не  могло явиться следствием какого-то несчастного
случая. Кроме того, мы знаем, что погибли три человека, может быть,  больше,
и ранено от  сорока до пятидесяти. Однако  самым интересным является то, что
примерно в это время в здании должно было состояться заседание Политбюро.
     -- Боже милосердный!  -- Тоуленд снова поставил на  столик  баллончик с
аэрозолем, который наносил на лицо перед бритьем.
     --  Тебе  известно,  имеются ли  среди  убитых  или пострадавших  члены
Политбюро?
     -- тут же спросила Дайон.
     --  Нет. Понимаешь,  мы находимся в четверти  мили  от  места взрыва, а
кремлевское руководство  приезжает  на машинах через  другие  ворота.  Таким
образом, мы  даже не узнали бы о проведении заседания  Политбюро, но капитан
милиции, сопровождающий  нашу группу, был  настолько  потрясен, что невольно
выпалил:
     "Господи, но ведь там заседание Политбюро!"
     -- Рич, не мог бы ты сказать, какова реакция на происшедшее в Москве?
     --  Нам  все еще  очень  трудно выяснить это,  Дайон,  поскольку мы  не
покидали  места, откуда  вели съемку  в момент  взрыва.  Реакцию кремлевской
охраны ты  можешь представить себе  сама -- она ничем не отличается от того,
как отреагировали бы на подобное покушение сотрудники американской секретной
службы,  думаю -- гнев смешанный  с  ужасом, но я хочу подчеркнуть,  что  их
ярость направлена не против кого-то конкретного и  уж, несомненно, не против
американцев. Я сказал капитану милиции, сопровождающему нас, что находился в
здании Конгресса США, когда американские "ультра" взорвали там бомбу в  1970
году,  и  он  с  отвращением  заметил,  что  коммунизм  действительно быстро
догоняет капитализм  и что в Советском Союзе появляется  множество бандитов.
Теперь ты  понимаешь,  насколько серьезно они относятся к  этому,  если даже
офицер советской  милиции  так открыто отзывается о том, что они обычно даже
отказываются  обсуждать. Так что, если бы от меня потребовалось выбрать одно
слово, чтобы описать реакцию на происшедшее, я выбрал бы слово "шок".
     Таким образом,  подводя итог  того, что нам  известно на данный момент,
можно с уверенностью сказать,  что  внутри кремлевских  стен  была  взорвана
мощная  бомба.   Возможно,   произведена   попытка  ликвидировать  советское
Политбюро,  хотя  хочу  подчеркнуть, что  мы  не  уверены  в  этом.  Милиция
подтвердила, что погибло по крайней мере три человека и более сорока ранены,
их отвезли в ближайшие больницы.  Мы будем  информировать вас, по мере  того
как к нам поступят новые сведения. Репортаж в прямом эфире из Кремля вел Рич
Садлер, Си-эн-эн. -- Изображение на телевизионном экране снова переместилось
к столику ведущей.
     -- Вы  только что  смотрели очередной  эксклюзивный  репортаж  компании
кабельного  телевидения Си-эн-эн. -- Дайон улыбнулась и исчезла с экрана,  а
на ее месте появился рекламный ролик пива Миллера "Лайт бир". Марта встала и
надела халат.
     -- Пойду включу кофеварку.
     -- Боже милосердный, --  снова повторил  Тоуленд. На бритье времени ему
потребовалось больше обычного,  и он дважды порезался, потому что,  глядя  в
зеркало,  смотрел  себе  в  глаза, а  не на  подбородок.  Он быстро  оделся,
заглянул в детскую и решил не будить детей.
     "Через  сорок минут Тоуленд сидел в своем автомобиле, направляясь на юг
по  шоссе 301.  Стекла в  машине были  опущены, и внутрь врывался прохладный
ночной  воздух. Радио он настроил на станцию, постоянно передающую  новости.
Ему было ясно, что происходит сейчас в американских военных кругах. В Кремле
взорвана,  по-видимому,  бомба.  Тоуленд  напомнил   себе,   что  репортеров
постоянно  поджимает  время, а  телевизионщики  стараются из  всего  создать
сенсацию,  часто  ни  у  тех, ни  у  других  нет  времени,  чтобы  проверить
достоверность  происшедшего. А  вдруг  произошел  взрыв  газовой магистрали?
Интересно, в Москве они есть? Если  это действительно бомба, то  Тоуленд  не
сомневался, что русские инстинктивно придут к выводу о  причастности к этому
Запада,  несмотря  на все заверения этого  парня  Садлера, и  тут же повысят
боевую готовность своих  войск.  Запад  автоматически  сделает  то же самое,
предвидя опасность  со  стороны  Советского  Союза.  Это  не  будет  сделано
демонстративно, чтобы избежать обвинений в провокации, а будет выглядеть как
учения, проводимые разведывательными управлениями и службами. Советы  поймут
причину такого шага. Именно таковы правила  игры, больше с их стороны, чем с
нашей,  думал  Тоуленд,  вспоминая  о  покушениях   на  жизнь   американских
президентов.
     А вдруг они действительно  истолкуют происшедшее, как  дело рук Запада?
Нет, решил Тоуленд, они не  могут не знать, что в мире нет таких безумцев. А
если есть?
     Норфолк, штат Виргиния
     Он  ехал еще  три часа, жалея, что не выпил  побольше  кофе и  поменьше
вина,  и  прислушиваясь  к  радиопередачам, чтобы не заснуть. Он добрался до
штаба Атлантического флота чуть позже семи -- обычное начало рабочего дня. К
своему удивлению, Тоуленд  увидел,  что полковник  Лоу уже  сидит  за  своим
столом.
     -- Мне нужно прибыть в Леджун во вторник, вот я и решил приехать сюда и
поинтересоваться, как развиваются события. Как доехал?
     -- Как видишь, остался в живых  -- это единственное, что можно сказать.
Так что же происходит?
     -- Вот  это  тебе  понравится.  --  Лоу  протянул  ему  телекс.  --  Мы
перехватили это  сообщение с линии связи агентства  Рейтер полчаса  назад, и
ЦРУ подтвердило достоверность  происшедшего --  они,  наверно, тоже получили
сведения из  того  же источника -- КГБ арестовал некоего Герхардта Фалькена,
гражданина ФРГ, по  обвинению  во  взрыве бомбы  в их гребанном  Кремле!  --
Полковник громко рассмеялся.
     -- Ему  не удалось  уничтожить советское  руководство, но  по сообщению
ТАСС среди убитых оказалось шестеро  юных октябрят -- представляешь себе, из
Пскова! -- которые должны были обратиться с приветствием к членам Политбюро.
Теперь разразится вселенский скандал.
     Тоуленд покачал головой. Трудно придумать что-то худшее.
     -- Значит, они утверждают, что это дело рук немца?
     -- Западного  немца,  -- поправил  его Лоу. --  Разведывательные службы
НАТО уже  сбились с ног,  пытаясь разыскать  его.  В  официальном  советском
заявлении приводятся его имя, фамилия и адрес -- где-то в пригороде Бремена,
--  а  также  место  работы,  ему  принадлежит  какая-то  маленькая   фирма,
занимающаяся импортом и экспортом. Больше никакой информации. Но в заявлении
министерства иностранных  дел  говорится,  что  они рассчитывают,  что  этот
"ужасающий акт международного терроризма" не окажет влияния на переговоры по
ограничению  вооружений  в  Вене и что,  хотя они  не считают, что  действия
Фалькена  -- это  поступок  террориста-одиночки,  им все-таки  "не  хочется"
верить в то, что мы имеем к этому какое-нибудь отношение.
     -- Забавно. Как  жаль, Чак, что  ты  возвращаешься к себе в  полк. Ты с
такой легкостью подыскиваешь важные цитаты.
     --  Капитан, не  исключено, что нам  скоро этот  полк  потребуется. Мне
кажется, что от  всего случившегося пахнет  дохлой кошкой. Вот смотри: вчера
вечером завершающий фильм  фестиваля Эйзенштейна, "Александр Невский", новый
дискретный  экземпляр, новая фонограмма  --  и  в  чем смысл  этого  фильма?
"Вставайте, люди русские", на нас идут  немцы. А на утро убито шесть русских
детей -- из Пскова!  -- и бомбу  подложил  немец. Единственное,  что кажется
немного странным, это то, что все сделано топорно.
     -- Может быть, ты и прав, -- задумчиво произнес  Тоуленд. Он выступал в
роли  нерешительного адвоката дьявола. -- Ты  думаешь, нам поверят, если  мы
расскажем  об  этом  сочетании  факторов  газетам  или вообще кому-нибудь  в
Вашингтоне? Все кажется таким безумным, прямо-таки набором  случайностей  --
что,  если русские с самого  начала  не стремились к  излишней утонченности,
рассчитывая, что  в  этом и таится  подлинная  утонченность? К  тому же суть
всего не в том,  чтобы  убедить нас,  а в том, чтобы убедить  свой народ. Ты
ведь сам  говорил, что у каждой  медали  есть и обратная  сторона. Как  твое
мнение, Чак?
     Лоу кивнул.
     -- Достаточно убедительно, чтобы взяться за проверку.  Давай попытаемся
разнюхать что-нибудь. Прежде всего  свяжись с Си-эн-эн  в  Атланте  и узнай,
когда этот парень  Садлер  обратился с просьбой  о съемках в Кремле. Сколько
времени прошло после его  запроса, когда ему дали разрешение, через  кого он
пытался получить его и не  получил ли он согласия от  кого-то другого, кроме
того человека, с которым он обычно общался.
     -- Подтасовка.  -- Тоуленд произнес  это слово вслух. Он не мог понять,
проявляют  ли они с Лоу  поразительную проницательность или  просто страдают
манией подозрительности. Он  не  сомневался, каким будет мнение  большинства
людей.
     --  В  Россию нельзя  провезти  даже  журнал "Пентхаус",  не  пользуясь
дипломатической почтой, и нас  пытаются убедить, что немец сумел ввезти туда
бомбу? А затем решил уничтожить Политбюро?
     -- А мы смогли бы сделать это? -- задумчиво поинтересовался Тоуленд.
     --  Ты  хочешь  сказать,  если  бы  в ЦРУ  работали такие  сумасшедшие?
Господи,  да это не просто безумие. -- Лоу  покачал головой.  --  Не  думаю,
чтобы кто-нибудь смог успешно осуществить такое, даже сами русские. Пришлось
бы преодолевать несколько рядов  защиты на  границе и  при въезде в  Кремль.
Просвечивание рентгеновскими лучами. Специально тренированные  на взрывчатку
собаки. Пара сотен охранников, причем из трех разных подразделений -- армии,
КГБ,  МВД, -- да и милиция, наверно, тоже. Черт побери, Боб, ты ведь знаешь,
с какой  паранойей они  относятся  к собственному  народу.  Как,  по-твоему,
настроены они к немцам?
     -- Таким образом, нельзя сказать, что  он  был безумцем, действующим  в
одиночку.
     -- И это значит...
     -- Да. -- Тоуленд протянул руку к телефону, чтобы позвонить в Си-эн-эн.
     Киев, Украина
     -- Дети! --  с трудом произнес  Алексеев. --  Для  проведения  операции
прикрытия  партия  убивает  детей!  Наших  собственных  детей.  Что  с  нами
происходит?
     Что  происходит со  мной? Если я могу  оправдать судебную расправу  над
четырьмя полковниками  и  десятком рядовых  солдат, почему  партия не  может
оправдать  убийство  нескольких детей? Алексеев попытался убедить  себя, что
это не одно и то же.
     Командующий  Юго-Западным  военным  округом   тоже  был  бледен,  когда
выключил телевизор.
     -- Вставайте,  люди русские, -- пробормотал он. -- Мы не должны  думать
об этом, Паша. Это нелегко, но так нужно. Государство не идеально, но это то
государство, которому мы служим.
     Алексеев внимательно  всмотрелся  в лицо  своего  командующего. Генерал
едва выдавил эти слова;  он  уже  готовился произнести  их, обращаясь к  тем
немногим офицерам, занимающим критически важные должности и узнавшим об этом
вопиющем преступлении,  но вынужденным  выполнять свои  обязанности,  словно
ничего  не  случилось. Придет  день  расплаты,  сказал  себе  Алексеев, день
расплаты за все преступления,  совершенные во  имя торжества социализма.  Он
подумал, доживет ли до этого дня, и пришел к выводу, что не доживет.
     Москва, Россия
     Так  вот к  чему пришла революция,  подумал Сергетов,  глядя  на  груду
развалин.  Солнце все  еще сияло в  небе,  хотя близился  вечер. Пожарные  и
солдаты  почти  закончили свою работу.  Разбирая развалины, они  забрасывали
тяжелые  обломки  в  кузовы самосвалов,  которые подходили  один за  другим.
Костюм  Сергетова был  весь  в  пыли. Нужно  будет  отдать его в  химчистку,
подумал  он, глядя  на то, с какой запоздалой осторожностью  подняли седьмое
маленькое  тельце.  Оставался  еще  один  ненайденный  ребенок,   и  надежда
по-прежнему теплилась  в сердцах  спасателей.  Рядом  стоял  военный врач  в
армейском  мундире, держа наготове в дрожащих руках  сумку  с медикаментами.
Слева от Сергетова армейский майор содрогался от  рыданий.  У этого человека
несомненно есть семья, подумал министр.
     Тут  же находились,  конечно,  съемочные  телевизионные  группы.  Урок,
которому научили нас американские средства массовой информации, промелькнуло
в голове Сергетова. Объективы телевизионных камер запечатлевали для вечерних
новостей каждую ужасную  подробность.  С удивлением  он увидел,  что рядом с
русскими телевизионщиками  работают американцы. Итак, мы превратили массовое
убийство в международный вид спорта для миллионов зрителей.
     Ярость,  охватившая  Сергетова,  была   слишком  велика  для   внешнего
проявления.  Под  этими  развалинами  мог лежать и я,  подумал он. Я  всегда
прихожу по  четвергам на  заседания Политбюро  заранее, раньше  назначенного
времени,  и  все  знают  об  этом: охранники,  обслуживающий персонал и  уж,
конечно,  мои товарищи  по Политбюро.  Значит, этот взрыв и  явился решающей
фазой прикрытия. Чтобы разбудить  наш  народ, чтобы  повести его  на  войну,
понадобилось  сделать  вот это. Может  быть, рассчитывали на то,  что  среди
обломков  окажется  и  член  Политбюро? -- подумал  он.  Кандидат  в  члены,
разумеется.
     Не может  быть,  сказал себе Сергетов, я ошибаюсь. Часть  его  сознания
изучала   проблему  с   ледяной  объективностью,  тогда   как  другая  часть
рассматривала  личные отношения  с  другими  членами  Политбюро. Он  не  мог
решить,  чему  верить.  Странная  ситуация  для  одного  из  членов  высшего
партийного руководства.
     Норфолк, штат Виргиния
     --  Меня  зовут Герхардт Фалькен, -- произнес  мужчина. --  Я въехал  в
Советский  Союз  шесть  дней  назад  через  порт  города Одессы.  В  течение
последних десяти лет я был агентом Бундеснахрихтендинст -- разведывательного
агентства   правительства  ФРГ.   Мое  задание  заключалось  в  том,   чтобы
ликвидировать  советское Политбюро в четверг, во время очередного заседания,
с помощью бомбы, заложенной в кладовой прямо под залом четвертого этажа, где
эти  заседания  обычно проходят. -- Лоу и  Тоуленд, словно зачарованные,  не
отрывали  взглядов от  экрана телевизора. Поразительно,  насколько тщательно
все  подготовлено!  "Фалькен"  говорил  по-русски  без  малейших  ошибок  --
прекрасная  дикция,  точное  соблюдение  грамматики, то,  к  чему  стремятся
учителя  русского  языка и литературы  в  Советском Союзе. У него была  речь
жителя Ленинграда.
     -- На протяжении многих лет я руководил фирмой по импорту и экспорту  и
торговал  с Советским  Союзом.  Неоднократно  приезжал  сюда  и  всякий  раз
пользовался  прикрытием  своей  фирмы, чтобы руководить  действиями  агентов
немецкой  разведки, в  задачу которых  входило  ослабление  вашей  страны  и
шпионаж,  направленный  на  подрыв  деятельности  Коммунистической  партии и
вооруженных сил.
     Наплыв  камеры, лицо  Фалькена крупным планом. Он читал свое  признание
монотонным голосом  по листу бумаги, лежащему перед ним, и почти не поднимал
глаз к  устремленным на  него объективам. С одной стороны лица,  за  очками,
виднелся огромный синяк. Когда он перелистывал страницы, руки его дрожали.
     -- Похоже на то, что его как следует обработали, -- заметил Лоу.
     -- А ведь это  интересно, -- ответил Тоуленд. -- Создается впечатление,
что они намеренно дают нам понять, что избивают людей во время допросов.
     Лоу фыркнул.
     -- Ты  хочешь  сказать,  что  они дают нам  понять,  что  избили парня,
убившего  маленьких детей? Да этого  мерзавца можно сжечь на костре, и никто
не возразит, даже пальцем  не шевельнет в его защиту. Они все очень серьезно
обдумали, приятель.
     -- Я  хочу  подчеркнуть,  что в мои намерения  не  входило убивать этих
детей,  --  продолжал  Фалькен  более  твердым   голосом.  --  Политбюро  --
закономерный объект  политического терроризма,  но  моя  страна не  воюет  с
детьми.
     Яростный шум донесся откуда-то  из-за  телевизионной камеры.  Словно по
команде камера отодвинулась  назад, и на  экране появилась  пара сотрудников
КГБ в  офицерской  форме,  они  стояли  по  обе  стороны  от  арестованного,
бесстрастно глядя перед собой.  Аудитория состояла из  двух десятков людей в
штатском.
     -- Зачем вы приехали в нашу страну? -- резко спросил один из них.
     -- Я уже ответил на этот вопрос.
     -- Почему ваша страна захотела убить руководство нашей Коммунистической
партии?
     -- Моя профессия --  шпион,  --  произнес Фалькен, пожав плечами.  -- Я
выполняю задания и не задаю таких вопросов. От меня требуется только одно --
следовать приказам.
     -- Как вас арестовали?
     -- Меня схватили  на Киевском вокзале. Мне не сказали, каким образом им
удалось выследить меня.
     -- Любопытно, -- задумчиво сказал Лоу.
     --  Он  назвал себя шпионом, --  заметил Тоуленд.  --  Так  не  принято
говорить.  В  таких  случаях  называют  себя  разведчиком.  Агент   --   это
иностранец, работающий на  нас, а  "шпион" --  унизительное  слово.  Русские
пользуются теми же выражениями, что и мы.
     Час  спустя прибыла  информация, собранная  сотрудниками  ЦРУ  и  РУМО.
Телекс гласил: Герхардт Ойген Фалькен. Сорока  четырех лет. Родился в Бонне.
Учился  в  школе,  успешно, но  на  фотографии  среди  выпускников  школы он
отсутствует.  Служил в армии  согласно  воинской  повинности, в транспортном
батальоне, все документы о котором  погибли  двенадцать лет назад при пожаре
казармы.  Уволен  из   армии  с  благоприятными   отзывами  командования  за
безупречную  службу --  документ  найден  среди  его личных вещей.  Закончил
университет,  бакалавр  гуманитарных  наук,  хорошо учился,  но и здесь  его
фотография отсутствует, а три профессора, поставившие ему хорошие оценки, не
припоминают  его.  Небольшая фирма,  занимающаяся импортом и  экспортом.  На
вопрос, откуда у него деньги, чтобы основать фирму, никто не  смог ответить.
Жил  тихо и  незаметно в  Бремене,  одинокий  холостяк. Приветлив, неизменно
здоровался  с соседями, но не  ходил к ним в  гости  и не приглашал  к себе.
Хорошо  --  его  пожилая секретарша сказала  "очень  вежливо" -- относился к
своим служащим. Часто путешествовал. Короче говоря,  многим известно  было о
его существовании,  немало  компаний  сотрудничало  с его  фирмой,  но никто
ничего не знал о нем лично.
     --  Представляю  себе, что  напишут  газеты, --  на  этом  парне  явный
отпечаток сотрудника ЦРУ.  -- Тоуленд оторвал с телекса лист бумаги и вложил
его в папку. Через полчаса ему предстоит доложить о происшедшем командованию
Атлантического флота. И что он может им сказать? -- подумал он.
     -- Скажи  адмиралам, что немцы собираются напасть на Россию. Кто знает,
может быть, на этот раз им удастся захватить Москву, -- посоветовал Лоу.
     -- Перестань, Чак!
     -- Ну хорошо, пошутил. Тогда, может быть, просто операция направлена на
то, чтобы ослабить Россию и объединить Германию раз и навсегда. Такой  будет
позиция  Ивана, Боб. -- Лоу посмотрел  в окно.  -- Перед  нами  классическая
операция, проведенная русской службой  безопасности. Этот Фалькен -- глубоко
законспирированный русский  агент. У нас нет ни малейшей возможности узнать,
кто он, откуда появился или, разумеется, на кого работает --  если только не
произойдет чего-то неожиданного, а я готов побиться об заклад, что такого не
случится.  Мы  знаем --  вернее,  предполагаем,  --  что  немцы не настолько
безумны, но  все  указывает  на них. Передай адмиралу, что происходит что-то
катастрофически опасное.
     Тоуленд  так и  поступил, хотя при этом подвергся  жестокой  критике со
стороны командующего флотом, который желал получить достоверную информацию.
     Киев, Украина
     -- Товарищи, через  две недели мы начнем наступательные операции против
сухопутных сил НАТО,  -- начал генерал Алексеев. Он  объяснил причину такого
шага. Собравшиеся командиры корпусов и дивизий бесстрастно выслушали его. --
Государству  угрожает более серьезная опасность, чем когда-либо за последние
сорок лет. Мы потратили четыре месяца, чтобы привести наши армии в состояние
высочайшей боевой готовности. Вы и ваши подчиненные отлично проявили себя, и
я могу только сказать, что горжусь службой вместе с вами.
     --  Партийную  артподготовку я оставлю политрукам. -- По лицу Алексеева
пробежала  улыбка.  --  Мы  профессиональные офицеры  Советской  Армии.  Нам
известна поставленная  перед нами задача.  Мы знаем, почему она  поставлена.
Судьба Родины зависит от того, насколько успешно мы  выполним свой долг. Все
остальное  отступает  на  второй план, -- закончил он.  И  тут  же мелькнула
мысль: чепуха, здесь нет ничего второстепенного.



     План битвы
     Шпола, Украина
     -- Приступайте, товарищ полковник, -- произнес  Алексеев по радиосвязи.
На  этот раз  ему не  понадобилось повторять: поставь меня снова в  дурацкое
положение,  и тут же  отправишься в Сибирь считать деревья! Генерал стоял на
холме в пятистах  метрах к западу от полкового командного пункта. С ним были
его адъютант и член Политбюро Михаил Сергетов. Будто нарочно, подумал мрачно
генерал, чтобы отвлекать меня от дел.
     Сначала раздался  грохот  артиллерии.  Они увидели вспышки  задолго  до
того,  как услышали  гром  разрывающихся снарядов. Артиллерийские  установки
вели огонь из-за другого холма,  что находился в  трех километрах отсюда,  и
снаряды проносились в воздухе со звуком, напоминающим треск  рвущейся ткани.
Партийный руководитель съежился, услышав этот звук,  и Алексеев подумал: еще
один штатский слабак...
     -- Мне всегда резал слух этот звук, -- коротко пояснил Сергетов.
     --  Неужели  вам  приходилось  слышать его раньше, товарищ министр?  --
недоверчиво осведомился генерал.
     -- Отслужил четыре  года в мотострелковом полку,  -- объяснил Сергетов.
-- Так и  не научился доверять  товарищам, рассчитывающим зоны  артобстрела.
Понимаю, так говорить бестактно. Извините меня, генерал.
     Затем послышались выстрелы танковых  орудий. Приложив бинокли к глазам,
они следили  за  тем, как огромные боевые  машины выползали из леса, подобно
каким-то  кошмарным чудовищам.  Выплевывая  из  своих длинноствольных  пушек
огонь, они понеслись  по  холмистой местности учебного полигона. Вплотную за
танками следовали боевые машины пехоты,  БМП. И тут  же показались штурмовые
вертолеты,  которые  слева  и  справа  мчались  к  цели  над  самой  землей,
обстреливая  ее  управляемыми ракетами и разнося в клочья  макеты бункеров и
бронированных машин.
     Цель штурма, расположенная на холме, скрылась от  глаз за бесчисленными
перемещающимся  взад   и  вперед  взрывами   и  фонтанами  земли,  поднятыми
артиллерийским  огнем. Алексеев опытным взглядом  оценил результаты  учений.
Все,  что  находится на  вершине холма, будет уничтожено.  Даже  в  глубоком
хорошо защищенном блиндаже, даже во вкопанном в землю танке подобный обстрел
наведет ужас и нарушит  координацию  действий ракетных установок противника,
выведет  из  строя  систему  связи, может быть,  даже  вызовет  панику среди
офицеров. Может быть. Но как с ответным  огнем вражеской артиллерии?  Какими
будут   действия    противотанковых    вертолетов   противника,   а    также
истребителей-бомбардировщиков, способных обрушиться на продвигающиеся вперед
танковые   батальоны?   В   бою  столько   неизвестных   факторов,   столько
непредвиденного. Так много  причин, почему приходится  идти  на  риск,  и не
меньше  причин,  из-за  которых рисковать  не следует.  Что, если бы на этом
холме находились немецкие  войска? Разве нам удалось испугать немцев -- даже
в 1945 году на подступах к Берлину?
     Прошло двенадцать  минут,  прежде  чем танки  и  боевые  машины  пехоты
ворвались на вершину холма. Учения закончились.
     --  Неплохо, товарищ генерал. -- Сергетов снял  защитные наушники.  Как
хорошо  оказаться  далеко  от  Москвы,  подумал он,  пусть даже на несколько
часов.  Почему  он чувствует  себя  здесь  лучше,  совсем  как дома,  чем  в
избранном им  месте? Может быть, из-за этого молодого генерала? -- Насколько
я помню, расчетное время таких учений составляет четырнадцать минут. Танки и
БМП действовали синхронно. Мне не приходилось видеть штурмовые вертолеты, но
и они произвели на меня хорошее впечатление.
     --  Наибольшее  улучшение,  товарищ  министр,  отмечено  в  координации
действий  пехоты  и  артиллерийского огня  в заключительной  фазе штурма.  В
прошлом  их  преследовали  постоянные  неудачи.  На  этот  раз  все   прошло
надлежащим образом, а это совсем не просто.
     --  Уж это-то мне хорошо известно, --  засмеялся  Сергетов. --  Рота, в
которой я служил, не понесла потерь во  время учений, а вот двое моих друзей
попали под разрывы снарядов своей артиллерии и получили ранения,  к счастью,
не смертельные.
     -- Извините  меня, товарищ министр, но мне  приятно слышать,  что члены
нашего Политбюро тоже  несли службу в армии.  Это  намного упрощает ситуацию
для нас, бедных  солдат. --  Алексеев  понимал,  что  неплохо иметь друзей в
высших эшелонах власти, а этот министр казался разумным человеком.
     -- Мой старший сын вернулся с военной службы в  прошлом году, а младший
тоже будет отбывать воинскую повинность, когда закончит университет.
     Генералу Алексееву редко приходилось так удивляться. Он опустил бинокль
и взглянул на высокого партийного деятеля.
     -- Можете не говорить об  этом, товарищ генерал, -- улыбнулся Сергетов.
--  Да,  я  знаю,   что  слишком  мало  детей  высокопоставленных  партийных
чиновников  проходят  службу  в  армии.  Я выступал  против этого.  Те,  кто
руководят государством, в первую очередь должны подчиняться его законам. Мне
хотелось бы задать вам несколько вопросов.
     --  Пойдемте,  товарищ  министр.  Лучше   разговаривать  сидя.  --  Они
направились к бронированной штабной машине  генерала Алексеева. Адъютант дал
команду экипажу  освободить  бронетранспортер,  а затем  ушел и сам, оставив
двух  руководителей  внутри  модифицированной  боевой машины пехоты. Генерал
достал  из  шкафчика  термос с горячим  чаем  и наполнил  два  металлических
стаканчика коричневой жидкостью, от которой шел пар.
     -- За ваше здоровье, товарищ министр, -- шутливо произнес Алексеев.
     --  И за ваше, товарищ генерал, -- отозвался  Сергетов. Он  отпил  пару
глотков  и поставил  стаканчик на откидной столик. -- Насколько мы  готовы к
операции "Красный шторм"?
     -- Изменения к  лучшему в армейских  частях с  января этого года просто
поразительны.  Личный состав  подтянут  и  дисциплинирован.  Они  непрерывно
проходят учения  по боевой  подготовке.  Если  уж  честно,  мне хотелось  бы
получить еще два месяца, чтобы достичь  пика готовности, но и сейчас, на мой
взгляд, личный состав сможет выполнить поставленную перед нами задачу.
     -- Отлично, Павел  Леонидович. А  теперь будем говорить только  правду,
ладно?
     Член Политбюро произнес это с улыбкой, но Алексеев тут же насторожился.
     --  Не считайте меня  глупцом, товарищ  министр. С моей стороны было бы
безумием пытаться обмануть вас.
     -- В нашей  стране говорить правду часто  еще большее  безумие. Давайте
будем откровенны. Я  -- кандидат  в  члены Политбюро.  Действительно, в моих
руках немалая власть, но мы оба знаем пределы этой власти. Сейчас по военным
округам и группам войск откомандировали только кандидатов в члены Политбюро,
и по возвращении в  Москву мы доложим на  Политбюро о положении вещей. Кроме
того, разве вас не интересует, почему я приехал в ваш округ, а не в Западную
группу войск в Германии?
     Это не совсем соответствует  истине, заметил  про себя Алексеев. Именно
та часть, на учениях которой присутствовал  в качестве наблюдателя Сергетов,
через  трое  суток  погрузится   в  эшелоны  и  отправится   в  Германию,  и
представитель Политбюро оказался здесь по этой причине.
     --  Скажите,  товарищ  генерал, мы  действительно  готовы  к войне?  Мы
одержим победу?
     --  Если на  нашей стороне будет элемент стратегической  внезапности  и
если  прикрытие окажется успешным --  да, я считаю, что  мы должны  одержать
победу, -- осторожно ответил генерал Алексеев.
     -- Значит, вы не хотите сказать, что мы обязательно одержим победу?
     -- Вы сами служили в армии,  товарищ  министр. На поле  битвы не бывает
гарантий. Сила армии  остается  неизвестной  до тех  пор, пока она не прошла
через кровопролитные бои. Наша армия не участвовала в  сражениях. Мы сделали
все, что в наших силах, чтобы максимально повысить ее боевую готовность...
     --  Вы  сказали,  что  хотели  бы  иметь еще  два месяца на  дальнейшую
подготовку,
     -- заметил Сергетов.
     --  Задача, поставленная  перед нами, никогда  не  может быть полностью
завершена.   Всегда   есть   возможность   что-то   еще   улучшить,   что-то
усовершенствовать.   Всего  месяц  назад  мы  взялись  за  программу  замены
некоторых старших офицеров на уровне командиров батальонов и полков их более
молодыми,  более  энергичными подчиненными.  Все идет  очень  хорошо, однако
многие из  этих капитанов,  занявшие должности майоров,  только выиграли бы,
набравшись некоторого опыта.
     -- Значит, у вас остаются сомнения?
     -- Сомнения никогда  не исчезнут, товарищ министр. Ведение войны -- это
не решение математической  задачи. Здесь  мы  имеем дело  с  людьми,  а не с
цифрами. У цифр есть определенная степень совершенства. Люди остаются людьми
независимо от того, что мы пытаемся сделать с ними.
     -- Хорошо сказано, Павел Леонидович, очень хорошо. Я  встретил в  вашем
лице  честного  человека.  --  Сергетов поднял стаканчик  с горячим  чаем  в
шутливом тосте:
     -- Так вот,  я специально попросил,  чтобы меня направили сюда. Один из
членов Политбюро, мой  хороший знакомый, Петр Бромковский, рассказывал мне о
вашем отце.
     --  Дядя  Петя? -- невольно  спросил Алексеев. -- Он служил начальником
политотдела в дивизии моего отца перед  решающим броском на  Вену. Он  часто
бывал у нас дома, когда я был еще совсем маленьким. Как у него со здоровьем?
     -- Плохо, Павел Леонидович. Он старый и больной человек. По его мнению,
война с Западом -- безумие. Возможно, это беспорядочные мысли старика, но он
прошел всю войну и приобрел немалый опыт, и  по этой причине мне  нужна ваша
оценка  наших  возможностей.   Я  не  буду  говорить,  откуда   получил  эту
информацию, генерал.  Слишком многие боятся сказать нам --  членам Политбюро
-- правду. Но сейчас пришло время говорить только правду. Мне требуется ваша
точка  зрения  как  профессионального  военного.  Если  вы  поверите  мне  и
сообщите, что  думаете о наших  шансах,  даю  слово, все это останется между
нами. -- Обращение  Сергетова, похожее сначала на просьбу, прозвучало теперь
как суровая команда.
     Алексеев посмотрел  в  глаза  гостю. Добродушие  исчезло.  Синева  глаз
приобрела  цвет льда. Он  увидел  опасность,  серьезную опасность  даже  для
генерал-лейтенанта,   заместителя   командующего   округом,    но   Алексеев
чувствовал, что министр говорит правду.
     -- Товарищ министр,  все наши расчеты  основываются  на быстрой военной
кампании.  По  нашим  расчетам,  мы можем  выйти на  берега Рейна  через две
недели. Вообще-то эти расчеты скромнее наших планов, существовавших пять лет
назад. Войска НАТО  стали сильнее, особенно  их противотанковая  оборона. По
моему мнению, более  реальным сроком будут три недели --  в  зависимости  от
тактической  внезапности  и  множества  неизвестных  пока  факторов,  всегда
играющих важную роль на войне.
     -- Значит, ключ к успеху таится во внезапности?
     --  Внезапность на войне представляет собой решающий фактор, -- ответил
Алексеев,  дословно цитируя советскую военную доктрину. Существуют  два вида
внезапности  --   внезапность  тактическая  и  внезапность   стратегическая.
Тактическая  внезапность  составляет часть  оперативного  искусства.  Умелый
командир  обычно  может  добиться  ее.  А   вот  стратегическая  внезапность
готовится на политическом  уровне. Это ваша  задача, а не моя, и она намного
важнее  всего, чего  мы можем достичь в армии. Если  на нашей  стороне будет
элемент  подлинной  стратегической  внезапности,  если  прикрытие   окажется
успешным -- да, мы почти несомненно одержим победу на поле боя.
     -- А что, если нам не удастся достигнуть внезапности? Тогда мы напрасно
убили восемь маленьких детей, подумал Алексеев. Интересно, какую роль сыграл
в этом сидящий рядом добродушный пожилой мужчина?
     -- Тогда успех не гарантирован. Вы позволите задать вам вопрос, товарищ
министр? Скажите, мы сумеем расколоть НАТО политически?
     Сергетов  пожал  плечами,  раздраженный  тем,   что  попал  в  одну  из
собственных ловушек.
     --  Как  вы  сами  заметили,  Павел  Леонидович,  существует  множество
неизвестных факторов. Если это нам не удастся, что тогда?
     --  Тогда  война превратится  в  испытание  воли  и резервов. Мы должны
одержать  победу. Для  нас  намного  легче перегруппировать  наши  войска  и
прислать  подкрепление.  У  нас больше подготовленных войск, больше  танков,
больше  самолетов  в  районе,  непосредственно  прилегающем  к  зоне  боевых
действий, чем у НАТО.
     -- А как относительно Америки?
     --  Америка  находится  на дальнем берегу Атлантического океана.  У нас
разработан план  перекрытия Атлантики. Они  могут перебросить в Европу  свои
войска --  но только  живую силу, без тяжелого вооружения и без топлива. Для
переброски последнего требуются корабли, а их легче потопить, чем уничтожить
армейскую  дивизию.  Если  не  удастся  достигнуть  полной  внезапности  при
нападении, это оперативное пространство станет исключительно важным.
     -- Располагают ли страны НАТО элементами внезапности? Генерал откинулся
на спинку сиденья.
     --  Само   слово   "внезапность"  означает,   что   невозможно  чего-то
предвидеть,   товарищ  министр.  Именно   для   этого  у  нас  и  существуют
разведывательные органы, целью  которых является уменьшить опасность чего-то
неожиданного  или  совсем  устранить  ее.  Вот почему в  наши  планы  входит
вероятность  возникновения   непредвиденных  обстоятельств.   Например,  что
произойдет, если элемент внезапности утрачен полностью и НАТО первым наносит
удар? -- Он  пожал плечами.  -- Им не  удастся продвинуться далеко, но  наши
расчеты  окажутся  нарушенными.  Больше  всего  меня  беспокоит  вероятность
ответного  удара с использованием ядерного  оружия. Но и это в  значительной
степени политический вопрос.
     --  Да. -- Сергетов беспокоился о своем старшем сыне. В случае всеобщей
мобилизации Ивану  придется снова сесть в свой  танк, и  не надо быть членом
Политбюро,  чтобы  понять,  куда   его  пошлют.  У  Алексеева  одни  дочери.
Счастливец, подумал министр. -- Итак, эта часть направляется в Германию?
     -- В конце недели.
     -- А вы?
     -- На  начальном этапе  наша задача  заключается в том,  чтобы  служить
стратегическим резервом для боевых операций Западной группы войск, а также в
том, чтобы защищать  родину от возможного нападения с  южного фланга. Это не
слишком нас  беспокоит. Чтобы  превратиться  в  серьезную угрозу,  Греции  и
Турции  нужно  объединить  свои силы.  Этого  не  случится  --  если  только
информация, собранная разведывательным  управлением,  не  является полностью
ошибочной.  Позднее  командующий  округом  и я  возьмемся  за  осуществление
второго этапа нашего плана --  захвата Персидского залива. И это не составит
особого труда. Арабы вооружены до  зубов, но  их немного.  А чем  занимается
сейчас ваш сын?
     -- Старший? Он  заканчивает  первый год обучения в аспирантуре.  Лучший
аспирант в институте,  специализируется  по восточным  языкам.  --  Сергетов
удивился, что не подумал об этом раньше.
     -- Мне нужны такие специалисты. Большинство наших переводчиков арабских
языков сами  мусульмане,  и  при осуществлении  нашего  плана я  предпочитаю
полагаться на более надежных людей.
     -- Значит, вы не доверяете приверженцам Аллаха?
     -- Во  время войны  я не доверяю никому. Если ваш сын хорошо знает  эти
языки,  можете  не  сомневаться,  я  найду  ему  работу. -- Соглашение  было
закреплено  рукопожатием, и  каждый подумал  о  том,  что инициатива  в этом
принадлежала другому.
     Норфолк,   штат  Виргиния  --   Учения  "Прогресс"  не  закончились   в
назначенный срок, -- произнес Тоуленд. -- Разведывательные спутники и другая
информация  говорят  о  том,  что советские  войска в  Восточной  Германии и
западной Польше  все еще сосредоточены  в оперативных  соединениях и живут в
лагерях.   Существуют  указания   на   то,  что  железнодорожный   транспорт
концентрируется  в различных  пунктах  Советского  Союза  --  то  есть в тех
пунктах,  из которых по плану  можно перебросить  на Запад крупные  воинские
части.
     Сегодня утром базы  Северного флота покинули шесть подводных лодок. Это
объясняется якобы заранее  запланированной  сменой оперативного соединения в
Средиземном море, поэтому в ближайшие две недели  в Северной Атлантике у них
будет больше субмарин, чем обычно.
     --   Расскажите  мне   подробнее   о  группе,  вышедшей  на  замену  из
Средиземного моря, -- приказал командующий Атлантическим флотом.
     -- В ней по лодке  типов "виктор", "эхо" и "джулиет"  и три "фокстрота"
{"Виктор" и "Эхо" -- советские атомные торпедные подводные лодки; "фокстрот"
и "джулиет" --  устаревшие советские дизельные  подводные лодки, вооруженные
ракетами "корабль-корабль"  и торпедами.}. Всю прошлую неделю они провели  у
плавбазы в Триполи --  плавбаза осталась в  ливийских территориальных водах.
Подводные лодки пройдут Гибралтар завтра, около 13.00 по Гринвичу.
     -- Значит, они не ждут, пока их сменит в Средиземном море  новая группа
подлодок?
     -- Нет, адмирал. Обычно  они ждут,  пока смена не пройдет Гибралтарский
пролив, но в  одном из трех  случаев замена происходит именно таким образом,
как  сейчас. В  результате  в море  окажется двенадцать  советских подводных
лодок, следующих  на юг и  на север, а  также одна "новембер" {"Новембер" --
самый ранний тип  советских атомных  торпедных  подводных лодок.}  и еще три
"фокстрота", которые проводили учения  с кубинским  флотом. В данный  момент
эти  подводные лодки  тоже ошвартованы  у своей плавбазы -- мы проверили это
сегодня утром, наша информация получена два часа назад.
     -- О'кей, что нового из Европы?
     --  Дополнительных   сведений  о   мистере   Фалькене   не   поступило.
Разведывательные службы  НАТО  натолкнулись на глухую каменную стену,  а  из
Москвы нет ничего нового, даже  сообщения о дате суда. Немцы утверждают, что
им ничего
     -- совершенно  ничего  --  не  известно  об  этом  человеке.  Создается
впечатление, что  он появился там уже  взрослым, когда основал свою фирму, в
возрасте тридцати одного года.  В его квартире произведен  самый  тщательный
обыск, там все перевернули, но не обнаружили ничего подозрительного...
     --  Хорошо,   капитан,  а  теперь  скажите  нам,  как  профессиональный
разведчик, что вы сами о нем думаете.
     --  Адмирал,  Фалькен  является  хорошо   законспирированным  советским
агентом,  поселившимся в ФРГ тринадцать лет  назад. Его использовали  только
для  выполнения одного или двух  заданий  или,  скорее  всего, до настоящего
момента не использовали совсем.
     --  Значит,  по  вашему  мнению,  все это  не  что иное,  как советская
провокация.  Ничего  удивительного. Но  какова  ее цель?  --  резко  спросил
командующий.
     --  Сэр,  по  меньшей мере они  пытаются  оказать огромное политическое
давление  на  Западную Германию, может  быть, намерены даже заставить немцев
выйти из НАТО. Однако не исключено...
     -- Думаю, что мы уже разобрались с  худшим сценарием. Молодец, Тоуленд,
отличная  работа. И  прошу извинить меня  за  вчерашнее. В  том,  что  вы не
передали мне всю  информацию, которая  мне требовалась, нет вашей  вины.  --
Тоуленд недоуменно моргнул. Редко  случается, чтобы адмирал флота  извинялся
перед капитан-лейтенантом  запаса в  присутствии высшего  командного состава
военно-морских сил. -- Чем занят их флот?
     -- Адмирал,  у  нас  нет спутниковых  фотографий района Мурманска.  Там
слишком плотная облачность, но предполагается, что завтра во второй половине
дня прояснится. Норвежцы направили  усиленные воздушные патрули в этот район
Баренцева моря,  и  по  их сведениям у  русских  вышло  в  море относительно
небольшое число кораблей,  если не считать  подводных  лодок. Разумеется, за
последний месяц русские почти не посылали в море свои корабли вообще.
     -- Все это может  измениться  в течение трех  часов, -- заметил один из
адмиралов. -- Как вы оцениваете готовность их флота?
     --  Самая  высокая с того  момента, как я занялся  изучением  Северного
флота, -- ответил Тоуленд. -- Насколько  я понимаю, практически близко к ста
процентам.  Как вы  только что  сказали,  сэр, они могут сейчас выйти в море
почти в полном составе.
     --  Если  такое  произойдет,  мы сразу узнаем  об этом. У  меня там три
подводные лодки, ведущие постоянное наблюдение за происходящим,  -- произнес
адмирал Пайпс.
     --  Перед  началом нашего  совещания  я  говорил  с министром  обороны.
Сегодня  он  собирается встретиться с  президентом  и  попросить  разрешение
привести все наши  вооруженные силы в состояние повышенной боевой готовности
--  не  только в  Соединенных Штатах, но  и на всех  остальных базах.  Немцы
обратились к  нам с просьбой продлить действие операции "Зеленая спираль" до
тех  пор,  пока  не  появятся  признаки  того,  что  русские начали  снижать
напряженность. Что, по вашему мнению, могут сделать русские, капитан?
     --  Сэр,  об этом  мы  узнаем  более  подробно  к  вечеру.  Генеральный
секретарь Коммунистической  партии будет выступать на чрезвычайном заседании
Верховного Совета, а также, может быть, во время церемонии похорон.
     -- Сентиментальный  ублюдок, -- проворчал Пайпс. Час спустя, сидя перед
экраном  телевизора  в  своей  комнате,  Тоуленд  слушал  речь  генерального
секретаря. Он  уже пожалел, что рядом  нет Чака Лоу, способного помочь ему с
переводом. Генеральный секретарь иногда говорил очень быстро, что раздражало
Тоуленда, русский язык которого  не всегда  справлялся с нередко  невнятными
фразами советского  руководителя. Выступление длилось  сорок  минут,  и  три
четверти  этого времени занимала стандартная  политическая риторика. В конце
своего  выступления,  однако, генеральный  секретарь объявил  о  немедленной
мобилизации лиц  призывного  возраста,  чтобы  отразить  военную  угрозу  со
стороны Германии.



     Похороны
     Дом  Союзов был  переполнен, заметил  Тоуленд.  Обычно так торжественно
здесь происходили  похороны только одного выдающегося  человека.  Однажды  в
Колонном  зале проходила церемония прощания  с тремя космонавтами, но сейчас
здесь лежали тела одиннадцати  мертвых героев. Восемь октябрят  из Пскова --
три мальчика и  пять девочек,  в возрасте  от восьми до десяти лет -- и трое
служащих аппарата  Политбюро ЦК КПСС, оказавшиеся  недалеко от места взрыва.
Все одиннадцать лежали в  полированных  березовых гробах,  окруженные  морем
цветов. Тоуленд внимательно вглядывался в экран телевизора.  Гробы покоились
на  возвышении,  чтобы  можно  было  увидеть жертвы  и  сказать им последнее
прости, но лица двух детей были закрыты черным шелком, а у изголовья в рамке
стояла  прижизненная фотография. Это был жалобный и страшный штрих, особенно
привлекающий телевизионщиков,  камеры которых на мгновение замерли на черном
шелке и фотографиях.
     Колонный  зал  был  задрапирован  красной  и  черной материей,  и  даже
огромные люстры на время  этой печальной церемонии были закутаны  в траурные
чехлы. Семьи погибших стояли рядом. Родители, потерявшие детей, жены и дети,
оставшиеся без  отцов. Они были в мешковатой, скверного покроя одежде, столь
характерной  для  жителей  Советского  Союза.  Лица  членов  семей  погибших
отражали лишь одно  -- глубокий шок, словно они все еще силились понять, что
теперь станет с их жизнями, все еще надеялись проснуться от этого кошмарного
сна и увидеть своих любимых  в  их  постелях. Но  они понимали, что этого не
случится.
     Генеральный  секретарь Коммунистической партии  медленно шел вдоль ряда
родственников,  потрясенных  обрушившимся  на   них  горем.  На  его  рукаве
красовалась  траурная черная  повязка.  Тоуленд посмотрел  на его  лицо. Оно
выражало  подлинные  чувства.  Можно было  подумать, что  он хоронит  членов
собственной семьи.
     Одна из  матерей, которую отеческим жестом обнял генеральный секретарь,
упав на колени, закрыла лицо руками. Генеральный секретарь опустился рядом с
ней еще до того, как это успел сделать ее муж,  и  прижал  голову женщины  к
своей  груди.  Мгновение спустя он поднял  ее  на ноги  и осторожно подвел к
мужу, капитану советской армии, на  лице которого застыла неподвижная  маска
ярости.
     Боже, подумал  Тоуленд. Они не сумели бы организовать  похороны  лучше,
даже если бы режиссером траурной церемонии был сам Эйзенштейн.
     Москва, Россия
     Бессердечный подонок, подумал Сергетов.  Он стоял  вместе с  остальными
членами Политбюро  слева  от гробов.  Лицо  его  было  повернуто  в  сторону
погибших, но он  отвел взгляд и тут же  заметил четыре телевизионные камеры,
снимающие  происходящее.  Весь  мир  следил сейчас за  траурной  церемонией,
заверили его  телевизионщики. Подумать только,  как умели  все организовать.
Это  был  заключительный этап  прикрытия. Почетный караул  солдат  Советской
Армии вместе с  мальчиками  и  девочками  московской  пионерской организации
замер у гробов погибших детей. Жалобный плач скрипок. Какой спектакль сказал
себе  Сергетов. Весь мир  видит, с какой добротой мы относимся к семьям тех,
кого сами убили. За тридцать пять  лет пребывания в партии он был свидетелем
самой разной лжи, да и сам не всегда говорил правду -- но еще никогда не был
свидетелем чего-либо подобного. Хорошо, подумал  он, что сегодня я ничего не
ел.
     Невольно его взгляд словно притянуло магнитом к восковому  лицу ребенка
в ближнем гробу. Сергетов вспомнил лица собственных спящих детей, сейчас уже
взрослых. Часто, возвращаясь поздно вечером домой после партийного собрания,
он заглядывал в  их  спальню,  смотрел на  мирно спящих, прислушивался  к их
дыханию, стараясь различить признаки  простуды  или  слова, произносимые  во
сне. Как  часто  он говорил  себе, что вместе с партией стремится сделать их
будущее счастливым!  У  вас  не будет больше простуд,  малыши, говорили  его
глаза, устремленные на ближайшего к нему мертвого ребенка. И не будет  снов.
Смотрите,  как много сделала  партия для вашего  счастливого  будущего.  Его
глаза  наполнились слезами, а  душу охватило  чувство ненависти  к себе. Его
товарищи  по Политбюро истолкуют такое  поведение, как часть спектакля.  Ему
хотелось оглянуться  по  сторонам, увидеть,  что испытывают  остальные члены
Политбюро, глядя на дело собственных рук. Интересно, промелькнуло  у него  в
голове,  о  чем  думают сейчас те сотрудники  КГБ, которые организовали этот
взрыв. Если, конечно, они все еще живы. Ведь как просто усадить их в самолет
и устроить  авиационную  катастрофу, причем так, что ничего не успеют понять
даже  те палачи, которые устранили других палачей. Все документы, касающиеся
заговора,  уже  уничтожены,  а из  тридцати человек,  знавших правду, больше
половины находились  сейчас  здесь,  стоя  рядом  с ним.  Сергетов  едва  не
пожалел,  что не вошел в  здание дворца пятью минутами раньше. Уж лучше быть
мертвецом, чем невольным участником  такого подлого убийства, но он понимал,
что в таком случае сыграл бы в этом жестоком фарсе еще более видную роль.
     Норфолк, штат Виргиния
     -- Товарищи, граждане. Перед нами невинные дети нашего народа, -- начал
генеральный  секретарь.  Он  говорил  спокойно  и  размеренно,  что  немного
упростило  работу  Тоуленда как  переводчика. Рядом  с  ним  сидел начальник
разведывательного управления Атлантического флота. -- Невинные дети,  жертвы
адской машины государственного терроризма, убитые государством,  которое уже
дважды осквернило  нашу родину  своими дьявольскими замыслами, направленными
на  завоевание  и  порабощение  советского   народа.  Перед   нами  погибшие
представители  нашей  молодежи,  которая  преданно  служит  Коммунистической
партии, ставшие  жертвами  иностранного  заговора,  направленного на  подрыв
безопасности советского  государства. Перед нами жертвы агрессивной политики
фашистов.
     Товарищи,  обращаясь  к  семьям  этих  невинных детей  и к  семьям трех
преданных  коммунистов, я обещаю, что наступит день расплаты. Я  обещаю, что
их гибель  не будет  напрасной. Я обещаю, что виновные в этом отвратительном
преступлении будут наказаны...
     --  Боже  милостивый...  --  Тоуленд  прекратил перевод и  взглянул  на
начальника разведывательного управления.
     --  Да, мне  все  ясно. Будет война. У нас группа лингвистов  в  здании
напротив делает полный перевод. Боб. Пошли к боссу.
     -- Вы уверены? -- спросил командующий Атлантическим флотом.
     -- Не исключено, что они согласятся на что-то меньшее, сэр,  -- ответил
Тоуленд.  -- Впрочем,  тут я сомневаюсь. Все  указывает на  то, что операция
была  проведена  с целью  пробудить у  народа  России  такую  ненависть, как
никогда раньше.
     --  Давайте будем  называть вещи своими  именами. Вы  утверждаете,  что
русские убили этих детей, чтобы вызвать международный кризис. -- Командующий
посмотрел на  поверхность своего стола. --  В  это трудно поверить, даже для
русских.
     --  Адмирал, мы  должны  или  поверить  этому,  или  сделать вывод, что
правительство  ФРГ решило начать  войну  против Советского Союза в условиях,
крайне выгодных для русских. Во втором случае придется признать,  что  немцы
поголовно посходили с ума, сэр, -- выпалил Тоуленд, забыв, что разговаривать
таким тоном могут только адмиралы.
     -- Но почему?
     -- Этого мы  не знаем. В этом недостаток разведывательной службы,  сэр.
Гораздо легче сказать, что происходит, чем объяснить причину.
     Адмирал  флота встал и прошел в угол своего кабинета. Значит, предстоит
война, а он не понимает почему. Причина может оказаться очень важной.
     --  Мы  начинаем призывать на службу резервистов. Тоуленд, за последние
два  месяца  вы  потрудились  чертовски  здорово.  Я собираюсь  обратиться с
просьбой, чтобы  вас  повысили до звания  капитана  третьего ранга. Вы не на
действительной службе,  но  я  знаю, как обойти  это. В  штабе  командующего
Вторым флотом есть вакантная  должность офицера  разведки. Адмирал обратился
ко  мне  с просьбой  откомандировать вас в  его распоряжение,  если ситуация
ухудшится, и похоже, что она действительно ухудшилась. Вы займете должность,
третью по важности в его группе прогнозирования  военной опасности, и будете
находиться на авианосце. Я хочу, чтобы вы приняли это предложение.
     -- Было бы  неплохо провести день-другой со своей семьей, сэр.  Адмирал
кивнул.
     -- Да, мы  многим  вам  обязаны. К тому  же "Нимиц" сейчас в походе. Вы
встретитесь  с ним у берегов Испании. Жду вас здесь  в среду утром с вещами.
-- Командующий Атлантическим флотом  обошел  стол и  пожал руку Тоуленду. --
Отличная работа, капитан.
     В двух милях  от  штаба  флота  фрегат "Фаррис" был ошвартован у  борта
своей плавбазы. Под внимательным взглядом Эда Морриса кран осторожно опускал
на носовую  палубу корабля противолодочные торпеды с ракетными ускорителями,
которые затем грузили в погреб боеприпасов. Другой кран перебрасывал припасы
на  корму, и  треть команды "Фарриса" напряженно  трудилась,  перенося их  в
положенные  места   хранения  по  всему  кораблю.  Моррис  командовал  своим
противолодочным кораблем уже почти  два года, и впервые  за все это время на
борт принимали полный боезапас. Восьмиствольная "перечница" -- установка для
запуска противолодочных  ракетных глубинных бомб -- обслуживалась береговыми
техниками,  устранявшими  небольшой дефект.  Другая  группа  специалистов  с
плавбазы  вместе  с  обслуживающим  персоналом  занималась  радиолокационной
установкой.  Этим ограничивался список  технических проблем,  нуждающихся  в
решении. Двигатели  корабля работали идеально, намного лучше, чем можно было
ожидать от фрегата, построенного почти двадцать  лет назад. Через  несколько
часов  большой противолодочный  корабль Военно-морского  флота США  "Фаррис"
будет полностью готов.., для чего?
     --  Приказа  об  отплытии все  еще  не  поступило, шкипер?  --  спросил
помощник.
     -- Нет. Думаю, все сейчас стараются решить, что следует предпринять, но
мне  кажется,  что  даже  адмиралы,  --  Моррис  всегда  называл флагманских
офицеров  адмиралами, --  еще  не  знают  этого.  Завтра  утром  командующий
Атлантическим флотом собирает  у себя командиров боевых кораблей. Думаю, там
нам что-нибудь скажут. Наверно, -- добавил он с ноткой сомнения.
     -- Что вы думаете об участии фрицев в этом деле?
     -- Те, с кем  мне приходилось действовать  в море,  показались хорошими
ребятами.  Никто  не  может  быть   настолько  безумным,  чтобы   попытаться
уничтожить  все  советское руководство.  -- Моррис пожал  плечами, и по  его
Темному лицу пробежала  мрачная  улыбка.  -- Видите ли, помощник, в мире нет
правила, гласящего, что все, что в нем происходит, должно быть разумным.
     -- Черт побери,  шкипер, вы правы. Думаю, эти  противолодочные ракетные
установки могут нам пригодиться.
     -- Боюсь, вы попали в точку.
     Крофтон, штат Мэриленд
     -- Тебя отправляют в море? -- спросила Марта Тоуленд.
     -- Да,  меня попросили, и именно  там  мое место, нравится  мне это или
нет. -- Бобу не хотелось смотреть в глаза жене. Уже достататочно  плохо было
то, что  он слышал  в ее  голосе нотки приближающейся истерики. Он не хотел,
чтобы в ее жизни поселился страх, но у него не было другого выхода.
     -- Боб, неужели все обстоит так плохо, как мне кажется?
     -- Трудно сказать, милая. Может  быть, но никто  не  знает определенно.
Послушай,  Марти, ты  помнишь Эда Морриса  и  Дэна  Макафферти?  Сейчас  оба
командуют кораблями, и  им  тоже приходится выходить  в  море.  По-твоему, я
должен оставаться в тихом безопасном месте на берегу?
     Ответ его жены был сокрушительным:
     --  Они  -- профессиональные морские офицеры, а  ты -- нет, --  холодно
произнесла она. -- Ты играешь в военные игры и служишь на флоте две недели в
году, просто притворяясь, что все еще являешься морским офицером. Боб. Ты --
штатский, работаешь в  гражданском разведывательном  агентстве  и не  имеешь
никакого отношения к флоту. Ты ведь даже плавать  не  умеешь!  -- Сама Марта
могла давать уроки плаванья дельфинам.
     -- Так уж и не умею! -- возразил Тоуленд, понимая всю абсурдность этого
спора.
     -- Не умеешь! Я не видела тебя в плавательном бассейне уже пять лет. Ну
послушай,  Боб,  что, если  с тобой что-то случится? Ты отправляешься в море
заниматься  своими идиотскими играми и оставляешь  меня с маленькими детьми.
Что я скажу им?
     -- Скажи им, что я не струсил, не убежал, не спрятался. Я... -- Тоуленд
отвернулся. Он  не  ожидал, что все  так  обернется.  Марти выросла  в семье
морского офицера. Она должна понимать это. Но сейчас по ее щекам текли слезы
и губы  дрожали. Он сделал  шаг вперед и обнял ее. -- Марти, ведь я  буду на
авианосце, понимаешь?  Это самый большой корабль на флоте, самый безопасный,
лучше  всех защищенный. Его  окружают и охраняют десятки  кораблей, в задачу
которых  входит  не  подпустить  к нему  противника.  На  нем  сотня  боевых
самолетов.  Я  нужен им,  чтобы  помочь  разобраться  в  том,  что  затевает
неприятель. Узнав это, мы сможем не подпустить его к нашим  берегам. То, что
я  делаю,  Марти,  необходимо  для всех нас.  Во мне  нуждаются.  Адмирал --
командующий Вторым  флотом  --  попросил, чтобы ему послали  именно  меня. Я
важен для него  -- по крайней мере так ему кажется. --  Он нежно  улыбнулся,
стараясь  скрыть  ложь.  Авианосец  действительно  самый  охраняемый корабль
флота, потому что  играет в  нем  ключевую  роль; в то  же самое  время  для
русских он является целью номер один.
     -- Извини меня. -- Она высвободилась из его объятий и подошла  к  окну.
-- Как дела у Дэнни и Эда?
     -- Они куда более заняты, чем я. Подводная лодка Дэнни находится где-то
в.., понимаешь, в данный  момент она гораздо ближе к советским  берегам, чем
когда-нибудь придется находиться  мне. Эд готовится  к выходу в море. У него
эскортный  корабль, он будет,  наверно, охранять  конвои и другие корабли от
подводных лодок.  У каждого из  них семьи.  По крайней мере у тебя появилась
возможность повидаться со мной, перед тем как я уйду в море.
     Марта повернулась  и улыбнулась  впервые  с того  момента, как  Тоуленд
неожиданно вошел в дом.
     -- Только будь поосторожней.
     --  Буду  чертовски  осторожен,  милая.  --  Но какое это  будет  иметь
значение?



     Приход чужаков
     Аахен, Федеративная Республика Германия
     Виной всему было уличное движение. Конверт был доставлен,  как обещано,
в соответствующий почтовый ящик, и ключ, что  находился  у  него в  кармане,
открыл замок. Во время инструктажа его предупредили о минимальном количестве
личных  контактов.  Майор  был  недоволен  тем,  что  из-за  этого  пришлось
показаться на людях, но ему  уже  и  раньше доводилось работать с КГБ, и для
того, чтобы операция прошла успешно, он нуждался в новой информации.  К тому
же,  по лицу майора промелькнула улыбка, немцы так  гордятся своей  почтовой
службой...
     Он свернул  вдвое большой конверт и  сунул его в карман пиджака, прежде
чем выйти из  здания почты. Вся его одежда была  изготовлена в Германии, так
же как и темные очки,  которые он надел, прежде чем выйти на  тротуар. Майор
посмотрел  в обе стороны, чтобы убедиться, что за ним  нет  слежки.  Никого.
Офицер КГБ пообещал ему, что убежище будет  совершенно безопасным,  что ни у
кого нет ни малейшего подозрения, что они находятся здесь. Может быть. Такси
ждало на другой стороне улицы. Майор  торопился.  Автомобили остановились  у
светофора, и он решил пересечь улицу прямо у почты, вместо того чтобы идти к
переходу  на  перекрестке.  Майор  был   русским  и  не  привык  к  странным
европейским  правилам,  согласно  которым  пешеходы  тоже  должны  соблюдать
дисциплину.  Он был в сотне  метров  от  ближайшего к  нему  полицейского, и
водители машин, застывших на улице, чувствовали, что полицейский стоит к ним
спиной.  Как для русского  майора,  так и  для американских туристов было бы
неожиданностью,  узнай  они,  что  законопослушные  немцы,  садясь  за  руль
автомобиля,  резко  меняются. Майор сошел с тротуара на мостовую в тот самый
момент, когда зажегся желтый сигнал светофора и машины тронулись с места.
     Он не успел заметить  резко взявший с места "пежо". Автомобиль не успел
набрать  скорость, она достигла всего двадцати  пяти километров,  но и этого
оказалось достаточно. Правый  бампер машины ударил майора в бедро, развернул
его и бросил на фонарный столб. Майор потерял сознание, еще не успев понять,
что  случилось. Может быть,  это  оказалось  к лучшему, потому что его  ноги
остались на  мостовой  и задние  колеса  "пежо"  переехали  и  раздавили обе
лодыжки.  Особенно пострадала его  голова. Из  перерезанной крупной  артерии
брызнул на тротуар фонтан крови. Майор неподвижно лежал  лицом  вниз. Машина
тут же затормозила, с водительского  сиденья выскочила женщина и подбежала к
телу. Послышался  крик ребенка,  еще никогда  не видевшего столько  крови, и
оказавшийся  рядом почтальон бросился  к перекрестку, чтобы  позвать к месту
происшествия  полицейского,  который  стоял в центре транспортной  развязки.
Другой человек вошел в магазин и вызвал машину "скорой помощи".
     Транспорт  на улице  замер, и это позволило  водителю  такси  выйти  из
машины  и  пересечь  улицу.  Он  попытался  протиснуться  поближе,   но  над
неподвижным телом уже склонились несколько человек.
     -- Он мертв, -- заметил один из них. Действительно,  лицо пострадавшего
было настолько бледным, что всякая помощь казалась излишней. Майор находился
в состоянии  глубокого шока. В похожем состоянии  находилась  и водительница
"пежо". Из глаз ее текли  слезы,  а  грудь сотрясали  рыдания.  Она пыталась
объяснить окружающим, что этот мужчина сошел с тротуара прямо ей под колеса,
что  у  нее  не   было   возможности  вовремя   остановиться.  Она  говорила
по-французски, что затрудняло общение.
     Растолкав собравшуюся толпу,  водитель  такси был уже у самого тела, на
расстоянии  вытянутой  руки. Необходимо  было забрать  конверт..,  но  в это
мгновение появился полицейский.
     --  Все  назад!  -- скомандовал он,  вспомнив уроки,  преподанные ему в
полицейской академии: прежде всего установить контроль над обстановкой. Опыт
подсказал  ему  также, что  не следует  и прикасаться к  телу, и  он поборол
инстинктивное  желание  проверить,  жив  ли  пострадавший.  У  пострадавшего
повреждена голова,  возможно, повреждена и шея, а в таких  случаях им должны
заниматься специалисты. Кто-то  из толпы  крикнул,  что уже вызвал "скорую".
Полицейский кивнул, надеясь, что она прибудет  достаточно быстро. Составлять
протоколы о транспортных происшествиях куда более рутинное дело, чем вот так
вот  смотреть, как потерявший сознание  --  или мертвый? -- человек истекает
кровью на тротуаре,  нарушая этим  установленный  порядок.  Через  мгновение
полицейский поднял голову  и с облегчением увидел, что  лейтенант полиции --
старший смены -- пробирается через толпу.
     -- "Скорая помощь"?
     -- Вызвана, герр лейтенант. Я -- Гюнтер Дитер, из транспортной полиции,
регулирую движение вон на том перекрестке.
     -- Кто сидел за рулем автомобиля?  --  спросил  лейтенант. Водительница
постаралась  выпрямиться и  начала,  задыхаясь  от  рыданий, рассказывать  о
происшедшем. Прохожий, бывший свидетелем происшедшего, прервал ее:
     -- Этот  мужчина сошел с тротуара, не глядя по сторонам. У дамы не было
ни малейшей возможности затормозить. Я работаю в банке и вышел  из почтового
отделения следом за  мужчиной. Он  попытался  пересечь  улицу в неположенном
месте,  не обращая  внимания  на транспорт. Вот моя  визитная  карточка.  --
Банкир протянул лейтенанту картонный прямоугольник.
     -- Спасибо, доктор Мюллер. Вы согласитесь сделать официальное заявление
по этому поводу?
     -- Разумеется. Если хотите, я готов пройти в участок прямо сейчас.
     --  Отлично, --  кивнул лейтенант. Ему редко приходилось  иметь дело со
столь очевидным случаем.
     Водитель   такси  стоял  в  гуще  собравшейся  толпы.  Он  был  опытным
оперативником КГБ  и не раз  видел,  как срывались операции, но  это..,  это
казалось  каким-то абсурдом. Случалось, что операция наталкивалась на что-то
неожиданное, что ей  мешало что-нибудь самое простое и самое глупое. Но этот
гордый  руководитель  группы  спецназа попал  под  колеса  машины,  за рулем
которой  сидела  пожилая  француженка! Почему он  не посмотрел по  сторонам,
прежде  чем кинуться  в гущу транспортного  потока?  Мне нужно было  послать
кого-нибудь другого за этим проклятым  конвертом и наплевать на их гребанные
приказы. Безопасность прежде всего, выругался он про себя, скрывая ярость за
маской  равнодушия. Но.., ясный и недвусмысленный приказ из Москвы:  минимум
личных  контактов.  Он перешел обратно на другую сторону улицы и сел в  свое
такси, пытаясь  придумать, как  объяснить случившееся офицеру, руководившему
операцией.  Центр  никогда  не  считал,  что совершенные  ошибки заслуживают
оправдания.
     Тут  же прибыла машины "скорой помощи".  Полицейский достал  из кармана
брюк  пострадавшего бумажник.  Имя пострадавшего -- Зигфрид  Баум. Ну просто
великолепно,  мысленно простонал лейтенант -- еврей из Гамбурга, проживавший
в  районе Алтона. Водительницей машины, сбившей Баума, являлась француженка.
Лейтенант решил  ехать в больницу  вместе  с  пострадавшим.  "Международный"
несчастный  случай  -- много времени уйдет на  оформление  бумаг.  Лейтенант
пожалел, что  не остался в пивной на противоположной  стороне  улицы  выпить
свой обычный "пильзнер" после  ленча. Ведь он знал,  что  усердие  на службе
наказуемо. К тому же приходится беспокоиться о возможной мобилизации...
     Санитары "скорой помощи" действовали быстро и умело. Нашейный воротник,
предохраняющий от дальнейших  травм, был закреплен вокруг  шеи пострадавшего
и,  прежде чем  вкатить  в  машину, его  уложили на доску. Сломанные лодыжки
взяли в лубки из  твердого картона.  Глядя  на них, санитар покачал головой.
По-видимому,  сложные  переломы  обеих  ног.  По  часам  лейтенанта  на  всю
процедуру ушло шесть минут, и он поднялся в машину "скорой помощи",  оставив
трех полицейских заниматься всем остальным на месте происшествия.
     -- Насколько тяжело он пострадал?
     --  Возможно,  проломлен  череп.  Он   потерял  много  крови.  Как  это
случилось?
     -- Вышел на мостовую прямо под колеса машины, не посмотрев по сторонам.
     -- Идиот, -- заметил санитар. -- Будто у нас и без него нет работы.
     -- Он выживет?
     -- Все  зависит от характера черепной травмы. -- Санитар пожал плечами.
-- Теперь  им займутся  хирурги.  Вам  известно его имя? Мне нужно заполнить
бланк.
     -- Зигфрид Баум, Кайзерштрассе семнадцать, район Алтона, Гамбург.
     -- Через  четыре  минуты  будем в  приемном покое. --  Санитар сосчитал
пульс и сделал пометку. -- Он не похож на еврея.
     -- Осторожнее с такими выражениями, -- предостерег лейтенант.
     -- У меня жена --  еврейка. У  него быстро падает кровяное давление. --
Санитар подумал было о том, чтобы начать внутривенное вливание, но  решил не
делать этого. Пусть это решение принимают хирурги.
     -- Ганс, ты сообщил по радио о нашем приезде?
     --  Да. Они  готовы  принять нас и знают о состоянии пострадавшего,  --
ответил водитель. -- Кто сегодня дежурит, Зиглер?
     -- Надеюсь.
     Водитель круто  повернул  налево, не выключая  сирены,  расчищающей  им
дорогу  в потоке  транспорта. Спустя минуту  он остановил "мерседес" и подал
машину задним  ходом к дверям  приемного покоя. Там их приезда ждали врач  и
два санитара.
     Немецкие больницы отличаются  своей высокой оперативностью. Не прошло и
десяти   минут,   как  пострадавший,   ставший   теперь   пациентом,  прошел
первоначальную подготовку:  ему  ввели  трубку в  дыхательное горло,  начали
внутривенное  вливание  крови  --  IV   группа,  резус  положительный  --  и
противошокового  средства,  и  сразу  после этого ввезли каталку в отделение
нейрохирургии для немедленной операции, которую будет вести профессор  Антон
Зиглер.  Лейтенанту   пришлось   остаться  в   приемном   покое   вместе   с
врачом-регистратором.
     --  Так кто он такой?  --  спросил  молодой доктор. Полицейский сообщил
имеющиеся у него сведения.
     -- Немец?
     -- Что тут удивительного? -- поднял брови лейтенант.
     -- Когда  к  нам поступило  первое  сообщение, передали, что  вы будете
сопровождать пострадавшего. Я решил, что это необычный, так сказать, случай,
словно пострадал иностранец.
     -- За рулем автомобиля, сбившего его, сидела француженка.
     -- А-а, тогда понятно. Я принял его за иностранца.
     -- Почему?
     -- Когда  я вводил ему  трубку в дыхательное горло, обратил внимание на
зубы. У  него там несколько коронок из нержавеющей  стали -- очень небрежная
работа.
     --  Может быть,  он  прибыл к  нам  из Восточной  зоны,  -- предположил
лейтенант. Врач поморщился.
     --  Зубы  делал  ему  не немецкий врач. Даже  сапожник  справился бы  с
работой лучше. -- Он принялся быстро заполнять бланк приема пострадавшего.
     -- Что вы хотите этим сказать?
     --  У  него  плохие  зубы. Странно.  Он в  отличной  физической  форме,
великолепное тело. Хорошо одет. Еврей. А вот зубы лечили ему очень плохо. --
Доктор выпрямился. -- Конечно, у нас здесь происходит много необычного.
     -- Где его личные вещи и одежда? -- Лейтенант был  любопытен от природы
-- одна из причин, по которой он стал полицейским после службы в бундесвере.
Доктор  проводил  лейтенанта  в  комнату,   где  были  сложены  личные  вещи
пострадавшего и  составлен  их список для передачи  на  хранение в  кладовую
больницы.
     Они увидели, что  одежда аккуратно  уложена одним из служащих приемного
покоя, причем пиджак  и  рубашка  лежат  отдельно,  чтобы  кровь  с  них  не
испачкала остальное. Разменная  мелочь, связка ключей и большой конверт  при
составлении списка были отложены в сторону. Санитар заполнял соответствующий
бланк, перечисляя все найденное у пострадавшего.
     Лейтенант  взял  большой  конверт из плотной  бумаги.  Его отправили из
Штутгарта  вчера  вечером.  Наклеено  несколько  почтовых  марок.  Повинуясь
внезапному  побуждению, полицейский  достал перочинный нож и вскрыл конверт.
Ни доктор, ни санитар не возражали. В конце концов это лейтенант полиции.
     Внутри конверта находились еще  три  --  один побольше и два маленьких.
Сначала лейтенант вскрыл тот, что  был побольше, и достал находящиеся внутри
бумаги. На  листе  он увидел  схему. В  ней не  было ничего особенного, пока
полицейский  не заметил,  что  это  фотокопия какого-то документа германской
армии с пометкой "Секретно" в правом верхнем углу. Затем он обратил внимание
на название -- Ламмерсдорф. В руках полицейского находился план центра связи
НАТО, расположенного меньше чем в тридцати километрах от того места, где они
сейчас  были.  Лейтенант полиции  был капитаном  запаса германской  армии  и
проходил  службу в  контрразведке. Кто  же  этот  Зигфрид  Баум?  Он  вскрыл
остальные конверты, затем подошел к телефону.
     Рота, Испания
     Транспортный  реактивный  самолет прибыл  точно  по  расписанию.  Когда
Тоуленд вышел  из грузового люка, его приветствовал легкий прохладный бриз с
моря. У самолета стояли  два матроса, которые  принимали прибывших  на базу.
Тоуленда  направили  к стоящему в сотне  ярдов вертолету  с уже  вращающимся
несущим винтом. Вместе с четырьмя другими офицерами  он быстро пошел к нему.
Через четыре минуты вертолет поднялся  в  воздух, так что первое  пребывание
Тоуленда  в  Испании  длилось  ровно одиннадцать  минут.  Никто из прибывших
офицеров не пытался разговорить друг с другом. Тоуленд посмотрел в маленький
иллюминатор рядом в креслом. Они находились на противолодочном вертолете "Си
кинг"  над  голубой  поверхностью  моря,  направляясь,  судя  по   всему,  к
юго-западу. Старший  экипажа был одновременно специалистом по гидролокации и
сейчас сидел у своего оборудования, проводя какой-то тест. Внутренние стенки
вертолета были  голым  металлом.  В хвостовой части находились  акустические
буи, а гидролокационный датчик, получающий  сигналы от них, был расположен в
своем  отсеке  на палубе.  Изнутри  казалось, что вертолет  почти  до отказа
заполнен вооружением и сенсорными приборами. Прошло полчаса полета, и машина
начала снижаться. Еще  через  две  минуты  они  совершили  посадку на палубе
авианосца "Нимиц".
     Летная  палуба  авианосца  была  раскаленной  и  шумной.  Сильно  пахло
горючим.  Матрос из палубной команды жестом направил их  к трапу, выходящему
на узкий мостик с перилами вокруг  нижней палубы и дальше в коридор под ней.
Здесь работал кондиционер  и  было относительно  тихо  по сравнению с летной
палубой над головой.
     -- Капитан-лейтенант Тоуленд, сэр? -- обратился к нему писарь.
     -- Да.
     -- Прошу  вас  следовать за  мной, сэр. Тоуленд последовал  за матросом
через лабиринт коридоров, и тот указал наконец на открытую дверь.
     -- Вы, должно быть, Тоуленд, -- поднял голову усталый офицер.
     -- Должно быть -- если только смена  часовых  поясов как-то не повлияла
на это.
     -- Начать с хороших новостей или с плохих?
     -- С плохих.
     --   Вам   придется  спать  посменно  с  другими  офицерами.  На  борту
недостаточно коек для сотрудников разведывательного управления. Впрочем, это
вряд  ли имеет значение.  Я не спал уже трое суток -- это одна из причин, по
которой  вы  находитесь здесь.  Хорошие  новости заключаются в том,  что вам
прибавили еще половину нашивки. Добро  пожаловать на борт "Нимица", капитан.
Меня  зовут  Чип  Беннетт.  --  Он вручил  Тоуленду  телекс.  --  Похоже, вы
понравились командующему Атлантическим флотом. Хорошо, когда у тебя друзья в
высших сферах.
     В телексе коротко говорилось, что  капитан-лейтенант Роберт А.  Тоуленд
III,  офицер запаса  Военно-морского  флота  США,  "произведен"  в  капитаны
третьего ранга запаса, что  дает ему право носить три широкие золотые полосы
капитана  третьего  ранга  на  рукаве,  но  пока  без  денежного  содержания
соответственно  новому  званию. Текст телекса походил  на  поцелуй сестры --
такой же страстный, подумал Тоуленд. Впрочем, может быть, двоюродной сестры.
     -- Думаю, это шаг в правильном направлении. Чем я должен заниматься?
     --  Теоретически  вам предстоит помогать  мне,  однако на нас свалилась
такая лавина информации,  что мы решили разделить обязанности. Я поручаю вам
проводить утренний и вечерний инструктаж командира боевой группы, в 7.00 и в
20.00. Он -- контр-адмирал Сэмюел  Б. Бейкер-младший. Сукин сын, каких мало.
Служил  раньше на  атомных  кораблях. Любит,  чтобы доклады были  четкими  и
краткими,  со сносками и источниками  полученных сведений,  которые он будет
читать  позднее. Почти не  спит. Во время  боевой тревоги занимаете место  в
боевой рубке рядом с офицером, руководящим  тактическими действиями.  --  Он
потер глаза. -- Так что же происходит в этом безумном мире, черт побери?
     -- Как вы сами считаете? -- вежливо осведомился Тоуленд.
     --  Да,  конечно.  Только  что  поступила новая информация. Космический
корабль многоразового использования "Атлантис" снят со стартовой площадки на
мысе  Кеннеди.  Объявлена  причина --  неполадки в бортовом  компьютере. Три
газеты опубликовали сообщения,  что  причина вовсе в другом -- меняется цель
полета.  Шаттл  должен  был вывести  на орбиту  три или четыре  коммерческих
спутника   связи.   Вместо   этого   ему   предстоит   вывести   на   орбиту
разведывательные спутники.
     -- Наконец-то к происходящему начали относиться серьезно.
     Аахен, Федеративная Республика Германия
     Мнимый Зигфрид Баум пришел в сознание через шесть часов  после операции
и  увидел  рядом с  собой  трех мужчин в хирургических халатах.  Воздействие
наркоза продолжало давить  на него, и  ему  трудно было отчетливо разглядеть
стоящие фигуры.
     -- Как ты себя чувствуешь? -- спросил один из них по-русски.
     -- Что со мной? -- с трудом произнес майор тоже на русском языке.
     Все понятно.
     -- Тебя сбил автомобиль, и сейчас ты находишься в военном госпитале, --
солгал   говоривший.  Они   все  еще  находились  в  Аахене,   недалеко   от
германо-бельгийской границы.
     -- Что... Я как раз выходил на улицу, чтобы... -- Голос майора  звучал,
как  у  пьяного,  но  он  внезапно замолчал. Он попытался рассмотреть людей,
стоявших рядом.
     --  Для  вас все  закончено, мой друг.  -- Теперь эти  слова произнесли
по-немецки. -- Нам известно, что вы  --  советский агент, у  вас  обнаружили
секретные  государственные документы.  Скажите,  почему вас  так  интересует
Ламмерсдорф?
     -- Нам не о чем говорить, -- ответил мнимый Баум по-немецки.
     -- Слишком  поздно  для  этого,  -- упрекнул его  допрашивающий,  снова
перейдя  на русский. -- Но мы облегчим  вашу участь. Хирург сообщил нам, что
сейчас  уже  можно испытать  на  вас  новое,  так сказать, лекарство,  и  вы
расскажете нам все,  что  вам известно.  Проявите же благоразумие. Никто  не
сможет противостоять  такому допросу. Кроме того, вам следует задуматься и о
своим  положении,  -- продолжил он более  жестко.  --  Вы являетесь офицером
иностранной  армии,  находитесь  в  Федеративной  республике  нелегально,  с
поддельными  документами, и  у  вас  обнаружены  секретные  сведения.  Самое
меньшее, что вам угрожает, --  это  пожизненное тюремное заключение. Однако,
принимая во внимание то,  что осуществляет сейчас ваше правительство, мы  не
ограничимся "самыми меньшими" мерами.  Если  вы согласитесь помочь нам,  вам
сохранят  жизнь  и,  возможно, через  несколько лет  обменяют на германского
разведчика, и вы сможете вернуться  в Советский Союз. Мы даже  пойдем на то,
что  сообщим вашему руководству, что получили все эти сведения от вас, когда
вы находились под воздействием  лекарственных препаратов.  В этом случае вас
никто не сможет  обвинить в  предательстве и наказать. Если же вы откажетесь
сотрудничать с нами, то умрете от травм, полученных в результате несчастного
случая.
     -- У меня дома  семья, -- тихо прошептал майор Андрей  Чернявин, силясь
вспомнить о  необходимости выполнять свой долг.  Страх  и вызванное наркозом
спутанное  сознание не позволяли справиться с  эмоциями. Майор не знал,  что
вместе с  физиологическим раствором, поступающим внутривенно в его организм,
вводится  пентотал  натрия,  оказывающий   воздействие  на   высшие  функции
головного  мозга. Скоро  он лишится  способности  рассматривать долгосрочные
последствия  своих действий. Единственное, что покажется ему важным, это то,
что происходит в данное мгновение.
     -- С  ними ничего  не случится,  --  пообещал полковник  Вебер.  Он был
армейским  офицером, откомандированным в распоряжение Бундеснахрихтендинст и
не первый  раз допрашивал советского  агента. -- Неужели вы думаете, что они
преследуют  членов  семьи каждого  арестованного  нами шпиона? Ведь тогда не
найдется  желающих  вести  разведывательную  работу в Западной  Германии. --
Вебер смягчил свой  голос.  Пентотал  начал действовать,  и по мере того как
сознание русского майора будет становиться все более затуманенным, полковник
станет говорить с ним мягким и убедительным тоном, вытягивая всю необходимую
информацию. Как  странно, подумал он,  что такому методу допроса его  научил
психиатр. Вопреки множеству кинофильмов, где жестокие немецкие офицеры  вели
допросы с применением пыток, у полковника Вебера полностью отсутствовал опыт
применения силы при допросах. Жаль, подумал он.  Может быть,  именно  сейчас
мне   потребуется  жестокость.   Почти   все  родственники  полковника  жили
поблизости от Кульмбаха, в нескольких километрах от границы.
     Киев, Украина
     -- Капитан Сергетов прибыл в ваше распоряжение, товарищ генерал.
     -- Садитесь,  Иван Михайлович. -- Сходство с отцом было  поразительным,
заметил  про себя Алексеев. Невысокий  и коренастый. Такие же гордые  глаза,
такой  же интеллект  во взгляде. Еще  один молодой человек, которого ожидает
многообещающее  будущее.  -- Ваш отец говорил мне,  что  вы один  из  лучших
аспирантов и отлично владеете арабскими языками.
     -- Совершенно верно, товарищ генерал.
     -- Вы изучали людей, говорящих на этих языках?
     --  Это является  неотъемлемой  часть  программы обучения.  --  Молодой
Сергетов  улыбнулся.  --  Нам  даже  пришлось  знакомиться  с  Кораном.  Это
единственная книга, которую читают многие  представители  арабской  нации, и
потому представляет собой важный фактор в изучении хода мыслей этих дикарей.
     -- Значит, вы не любите арабов?
     -- Как вам сказать, товарищ генерал... Нет, я не испытываю к ним теплых
чувств.   Моей   группе   приходится   время   от  времени   встречаться   с
представителями посольств стран Ближнего Востока  -- тех, кто разделяет наши
политические воззрения,  --  чтобы практиковаться  в разговорном  языке. Это
дипломаты главным образом из Ливии, иногда из Йемена и Сирии.
     --  Вы служили три  года в  танковых частях. Как вы считаете, мы сумеем
победить арабов в бою?
     -- Израиль сумел сделать это без особого труда, а ведь у них нет даже и
малой части наших  ресурсов. Арабский солдат -- это неграмотный  крестьянин,
плохо обученный, который находится под командованием неопытных офицеров.
     У этого  молодого  человека  готовы  ответы  на  все  вопросы,  подумал
Алексеев.  Тогда,  может  быть,  он сумеет объяснить  мне,  что происходит в
Афганистане?
     --  Товарищ  капитан,  вы  будете  проходить  службу  в  моем штабе  на
протяжении военной кампании  против  государств Персидского залива.  Я  буду
обращаться к  вам за  помощью при переводе и при составлении  планов  боевых
действий,  основанных  на  полученных  нами   разведданных.  Насколько   мне
известно, вы  готовитесь стать дипломатом. Для меня это будет очень полезно.
Мне  всегда хочется выслушать  мнение другого человека по поводу информации,
представленной  в наше  распоряжение  КГБ и ГРУ. Это не означает,  что я  не
доверяю нашим товарищам в  разведслужбах, надеюсь,  вы понимаете это. Просто
мне хочется, чтобы кто-то дал оценку разведданным с  армейской точки зрения.
То  обстоятельство,  что  вы  служили в  танковых  войсках,  для меня  важно
вдвойне. Еще один вопрос. Какова реакция народа на приказ о мобилизации?
     -- Все полны энтузиазма, разумеется, -- ответил капитан.
     --  Иван Михайлович,  полагаю,  что  отец  рассказал  вам  обо  мне.  Я
внимательно  прислушиваюсь к голосу партии, но военным, готовящимся к боевым
действиям,  необходимо  знать  истинную правду,  для  того  чтобы  мы  могли
осуществить предначертания партии.
     Капитан Сергетов заметил, как тщательно была сформулирована эта фраза.
     --  Люди  полны ярости, товарищ  генерал. Взрыв в Кремле,  гибель детей
вызвали волну негодования.  Мне  кажется,  что слово  "энтузиазм"  не  будет
слишком большим преувеличением.
     -- А как относитесь к этому вы лично, Иван Михайлович?
     -- Товарищ генерал, отец сказал мне,  что вы  непременно зададите  этот
вопрос. Он  просил передать вам,  что не  имел  к случившемуся  ни малейшего
отношения, даже не знал заранее, и что сейчас самое главное -- защитить нашу
страну, чтобы в будущем не было необходимости в подобных трагедиях.
     Алексеев задумался. Его потрясло сказанное молодым капитаном. Как могло
произойти,  что Сергетов  настолько точно прочитал его мысли три  дня назад,
равно  как  и то, что министр  решился  доверить такую страшную тайну своему
сыну? С другой  стороны,  он  был  доволен,  что не  ошибся в  оценке  члена
Политбюро.  Значит, на него  можно положиться. Может  быть, и на  сына тоже?
Михаил Эдуардович, по-видимому, именно так и считал.
     -- Товарищ капитан, об этом нужно забыть раз и  навсегда.  У нас  много
дел и без воспоминаний о случившемся.  Ваше рабочее место в комнате двадцать
два,  это дальше  по коридору. Там уже накопилось для вас немало материалов.
Можете идти.
     Бонн, Федеративная Республика Германия
     -- Это провокация, -- доложил канцлеру ФРГ четыре часа спустя полковник
Вебер. Вертолет, на котором он прилетел в  Бонн,  еще не успел оторваться от
земли  для обратного  полета. -- Вся операция с  бомбой,  взрывом и  гибелью
детей представляет собой жестокую и заранее обдуманную провокацию.
     -- Мы знаем об этом, полковник, --  раздраженно ответил  канцлер. Он не
спал  уже  двое  суток,  пытаясь понять,  что  делать  с внезапно  возникшим
русско-германским кризисом.
     --  Герр канцлер, в госпитале  под охраной находится майор Андрей Ильич
Чернявин.  Две  недели  тому  назад  он въехал  в нашу  страну по  фальшивым
документам  из  Чехословакии.  Он   офицер   советских   войск  специального
назначения, из  отборных  штурмовиков. Майор Чернявин получил тяжелые травмы
во время несчастного случая
     -- этот дурак вышел на  мостовую прямо перед автомобилем,  не глядя  по
сторонам,  -- и  у  него  обнаружен план центра  связи НАТО  в Ламмерсдорфе.
Система охраны центра связи реорганизована месяц назад. Найденный у русского
офицера документ был подготовлен две недели назад. Кроме того, мы обнаружили
у него расписание смены  часовых  и список  дежурных  офицеров,  а это стало
известно  всего три дня назад! Вместе со своей оперативной группой из десяти
спецназовцев  он прибыл  из  Чехословакии и только сейчас узнал о порученном
ему задании, которое заключается  в том, чтобы совершить нападение  на центр
связи  ровно в полночь, через сутки после  получения приказа. У него нашли и
сигнал об отмене  операции,  если  ситуация  изменится.  У нас есть  и то  и
другое.
     -- То есть он прибыл в Германию задолго до... -- Канцлер не смог скрыть
своего удивления. Все происходило, словно в кошмарном сне.
     --  Совершенно   точно.  Все  совпадает,   герр  канцлер.  По  какой-то
непонятной  причине  русские  собираются  напасть   на  Германию.  Все,  что
предшествовало этому,  является провокацией, предназначенной для того, чтобы
усыпить нашу бдительность.  Вот полный текст допроса  майора  Чернявина. Ему
известно  еще о четырех готовящихся  операциях спецназа,  каждая из  которых
связана с крупномасштабным наступлением советских войск.  Мы перевезли его в
Кобленц, в  военный госпиталь, где он находится под надежной  охраной. Кроме
того, у нас имеется видеокассета признания майора Чернявина.
     -- А это не  может оказаться каким-нибудь  русским  трюком? Почему  эти
документы не  были доставлены в  Германию вместе со штурмовой группой, когда
она пересекала границу?
     -- Модернизация  центра  в  Ламмерсдорфе  означала,  что группа  майора
Чернявина  нуждалась  в  пересмотренной  и  обновленной  информации. Как вам
известно,  мы занимались совершенствованием безопасности центров связи НАТО,
расположенных  на нашей территории, начиная с прошлого лета,  и наши русские
друзья также совершенствовали и  обновляли  планы  нападения на  них.  Самым
пугающим  является  то, что  у  них вообще  появились эти  документы, причем
некоторые одобрены нами всего несколько дней назад. А вот как случилось, что
этот человек попал к нам?
     -- И Вебер объяснил  обстоятельства  происшедшего. -- У  нас  есть  все
основания  полагать, что это был  подлинный несчастный случай, а не какая-то
мистификация.  Водительница  машины  --  некая  мадам  Анна-Мария  Лекур  --
работает во  французской фирме женской одежды, продает платья, изготовленные
каким-то парижским модельером; вряд  ли можно считать это удобным прикрытием
для  советского шпиона. Да  и  зачем пускаться на  такие уловки? Неужели они
рассчитывают,  что мы нападем на ГДР, узнав о существовании группы спецназа?
Сначала  они обвиняют нас  во взрыве в Кремле, потом пытаются спровоцировать
нашу ответную реакцию таким образом?  В  этом нет  логики.  Я  уверен, что в
наших руках находится  человек,  которому поручена операция, направленная на
то, чтобы  парализовать  коммуникации НАТО  перед самым вторжением советских
войск в Германию.
     --  Но  чтобы  осуществить  такую   операцию  --  даже  если  вторжение
действительно запланировано...
     --  Русские  опьянены  действиями  так  называемых  групп  специального
назначения
     --  этот  урок  они  вынесли  из  Афганистана. Спецназовцы  великолепно
подготовлены  и  исключительно  опасны,   да  и   план  операции   составлен
превосходно. Например, документы майора  Чернявина  на имя еврея Баума.  Эти
подонки играют на нашей чувствительности в  отношении  к  евреям, понимаете?
Если бы его остановил  полицейский,  он мог бы пожаловаться на то, как немцы
обращаются  с  евреями, и что тогда  ожидать от молодого полицейского, а? Он
скорее всего  извинится  и  отпустит его. --  Вебер  мрачно улыбнулся. Такой
момент    был    тщательно    продуман.    Оставалось   только   восхищаться
изобретательностью  русских.  -- Вот только  невозможно  все  предусмотреть,
случаются  самые разные  неожиданности. Нам повезло. Следует воспользоваться
этим. Герр канцлер, эти сведения нужно немедленно передать в штаб верховного
главнокомандующего силами  НАТО. Девятая  спецгруппа готова  взяться за это,
но,  может быть,  такая операция должна осуществляться  объединенными силами
НАТО.
     -- Сначала  мне нужно  посоветоваться с  членами кабинета министров,  а
потом я поговорю по телефону  с президентом  Соединенных Штатов и остальными
главами правительств стран НАТО.
     -- Извините меня, герр канцлер, но для этого у нас нет времени. Если вы
не  возражаете, не позже чем  через час я передам копию видеокассеты офицеру
связи ЦРУ, а  также сотрудникам британской  и французской спецслужб. Русские
готовятся  напасть на  нас. Сначала следует  оповестить разведслужбы, и  они
подготовят  основу для  вашего разговора с президентом США и другими главами
правительств. От нас требуются немедленные действия, герр канцлер. Речь идет
о жизни и смерти.
     Канцлер опустил взгляд на стол.
     -- Я согласен, полковник. Что вы собираетесь делать с этим Чернявиным?
     Вебер уже принял меры.
     -- Он  скончался  от  травм, полученных при  автомобильной  катастрофе.
Сегодня вечером об этом сообщат по телевидению и в газетах. Разумеется, если
наши союзники пожелают допросить его, мы  предоставим такую возможность.  Не
сомневаюсь, что ЦРУ и другие спецслужбы попросят об этом еще до полуночи.
     Канцлер  Федеративной  Республики  Германии  посмотрел  в  окно  своего
боннского  кабинета.  Он  вспомнил, как  служил  в  армии сорок  лет  назад:
испуганный юноша в каске, сползающей на глаза.
     -- Значит,  все происходит снова. -- Сколько молодых  людей погибнет на
этот раз? -- подумал он.
     -- Да. -- Боже мой, какой станет эта война?
     Ленинград, Россия
     Капитан посмотрел с крыла мостика за левый борт своего корабля. Буксиры
затолкали большую баржу в кормовой лифт и дали задний ход. Лифт  поднялся на
несколько метров, и баржа опустилась на стоящие на рельсах тележки.  Старший
помощник  капитана лихтеровоза "Юлиус Фучик" следил за погрузкой от кормовой
лебедки, связываясь по радио  со всеми остальными членами команды, занявшими
свои  места  на корме. Когда  палуба  лифта  сравнялась с  палубой  третьего
грузового отсека, открылись ворота в огромный грузовой трюм корабля. Матросы
подтянули к тележкам тросы и быстро закрепили их болтами.
     Загудели  лебедки  и потянули  баржу  в  третий,  самый  нижний,  отсек
морского лихтеровоза. Как только тележки пересекли метки, краской нанесенные
на палубе, водонепроницаемые ворота  закрылись и в отсеке вспыхнул свет, это
позволило  матросам  надежно  закрепить баржу  на  месте.  Отличная  работа,
подумал старпом.  На  всю  погрузку  ушло всего одиннадцать  часов  -- почти
рекордное  время.  Он продолжал  наблюдать  за  тем,  как  команда  готовила
кормовую часть корабля к выходу в море.
     -- Последняя баржа будет  полностью закреплена через тридцать минут, --
доложил боцман старпому, который передал эту информацию на мостик капитану.
     Капитан Харин нажал на кнопки телефона и вызвал старшего механика.
     -- Приготовьтесь к выходу в море через тридцать минут, -- приказал он.
     -- Понятно. Через тридцать минут. -- Старший механик положил трубку.
     На  мостике  капитан повернулся  к своему главному  пассажиру, генералу
воздушно-десантных войск, одетому в синий китель гражданского летчика:
     -- Как чувствуют себя ваши люди?
     --  Некоторых  уже  укачало,   --  засмеялся  генерал  Андреев.  Солдат
доставили на борт в закрытых баржах вместе с тоннами военного снаряжения. --
Спасибо, что вы разрешили им ходить по нижним палубам.
     --  У  меня корабль,  а не плавучая  тюрьма. Только бы они не повредили
что-нибудь.
     -- Их об этом предупредили, -- заверил Андреев.
     -- Отлично. Через несколько дней им придется как следует потрудиться.
     -- Знаете, капитан, я впервые нахожусь на борту корабля.
     --  Неужели?  Можете не  беспокоиться,  товарищ  генерал.  Плаванье  на
корабле гораздо безопаснее, да и комфорта больше, чем  на самолете, особенно
если из него приходится еще и выпрыгивать с парашютом! -- Капитан засмеялся.
-- Это большой корабль, и он обладает отличными  мореходными качествами даже
при такой малой загрузке.
     -- Малой загрузке? -- удивился генерал. -- Вы погрузили на  борт больше
половины боевого снаряжения моей дивизии!
     -- Грузоподъемность  корабля превышает тридцать  пять тысяч метрических
тонн. Ваше снаряжение занимает много места, но весит  сравнительно  мало. --
Это  заставило  задуматься  генерала,   обычно   рассчитывающего  грузы  при
переброске дивизии воздухом.
     На нижних  палубах  под бдительными  взглядами офицеров  и  прапорщиков
расхаживало   свыше  тысячи  солдат   234-й  гвардейской  воздушно-десантной
дивизии. Им позволили размяться, так как ночью придется находиться в трюмах,
пока "Фучик" не пройдет через  Ла-Манш. Солдаты чувствовали себя на  корабле
на  удивление  хорошо.  Несмотря на то что трюмы  на всех  палубах огромного
судна была заполнены  баржами и снаряжением, оставшееся пространство намного
превосходило  фюзеляжи  военно-транспортных самолетов, к перелетам в которых
они  привыкли. Команда корабля укладывала  деревянные  доски между  баржами,
чтобы у солдат было больше места для ночного отдыха, а также для того, чтобы
солдаты освободили покрытую  машинным маслом  палубу,  где придется работать
матросам. Скоро полковых  офицеров будут инструктировать относительно правил
поведения  на  борту  судна,  причем  особое  внимание  обратят  на  систему
пожаротушения.  Курение было  строжайше  запрещено,  однако профессиональные
моряки   не   хотели  рисковать.   Матросов   удивило   спокойное  поведение
десантников,  обычно вызывающее  и  задиристое.  Члены  корабельной  команды
поняли,  что даже отборные  войска, элиту  армии,  может смутить непривычная
обстановка. Морякам торгового флота это было особенно приятно.
     Три буксира завели тросы на кнехты и начали медленно оттягивать корабль
от причала. Как только "Юлиус Фучик" оказался на чистой воде, присоединились
еще два буксира и  стали разворачивать огромное  судно носом в сторону моря.
Генерал с интересом наблюдал  за  тем,  как  капитан носился  по мостику  от
одного  крыла к другому.  За ним постоянно следовал третий помощник. Капитан
лично руководил выходом корабля в море, то и  дело отдавая команды рулевому.
Капитану Харину было почти шестьдесят, и больше двух третей жизни  он провел
в море.
     -- Прямо руля! -- скомандовал капитан. -- Самый малый вперед.
     Рулевой, заметил генерал, выполнил обе  команды меньше чем за  секунду.
Неплохо,  подумал он, вспоминая насмешливые замечания  о  моряках  торгового
флота, которые ему  доводилось  порой слышать. Генерал  подошел к капитану и
встал рядом.
     -- Все, самое трудное позади, -- облегченно вздохнул Харин.
     -- Но вам помогали буксиры, -- заметил генерал.
     -- Так уж и помогали! На этих корытах одни пьяницы. Они могут причинить
кораблю серьезные повреждения,  если  не присматривать  за ними.  -- Капитан
подошел к штурманскому столику  и посмотрел на навигационную карту. Отлично:
прямой  глубокий фарватер ведет отсюда прямо в Финский залив.  Теперь  можно
немного расслабиться.  Капитан подошел к своему высокому вращающемуся креслу
и устроился в нем. -- Стюард, чай! -- приказал он.
     Тут  же  появился стюард  с подносом в руках,  на  котором  подрагивали
чашки.
     -- Неужели у вас на борту нет спиртного? -- удивился Андреев.
     -- Нет --  разве что  ваши люди прихватили что-нибудь  с собой, товарищ
генерал. Я категорически запретил употребление алкоголя на своем корабле.
     -- Разумная мера, -- кивнул генерал.
     На мостик поднялся старший помощник и обратился к капитану:
     --  На корме  все  закреплено.  Выставлена  вахта.  Впередсмотрящие  на
местах. Ведется осмотр палубы.
     -- Осмотр палубы? -- спросил генерал.
     --  При  смене вахт  мы проверяем, задраены  ли палубные люки,  товарищ
генерал,
     -- объяснил  старпом. -- Поскольку на борту ваши  люди, я  распорядился
осматривать палубу каждый час.
     -- Вы  что, не доверяете  моим солдатам? --  с  некоторым  раздражением
спросил генерал.
     --  А вы  доверили  бы  безопасность своих самолетов одному из  нас? --
спросил капитан.
     -- Да,  вы правы. Извините меня. -- Андреев понял правоту  капитана  --
сам будучи профессионалом, он не мог не согласиться с другим профессионалом.
--  А нельзя ли выделить  несколько членов команды, чтобы проинструктировать
моих  младших офицеров  и  сержантов,  как  должны  вести  себя мои  люди на
корабле?
     Старший помощник достал из кармана пачку инструкций.
     --  Занятия начинаются  через три  часа. Через  пару недель  ваши  люди
станут настоящими моряками.
     -- Нас особенно беспокоит безопасность корабля, -- заметил капитан.
     -- Неужели нам что-то угрожает?
     -- Разумеется. Мы отправились  в опасное плаванье, товарищ генерал. Мне
хотелось бы убедиться в том, что могут сделать ваши люди для защиты судна.
     Генерал  не  подумал  об этом.  Операция, несмотря на  его  возражения,
готовилась слишком  поспешно,  и  потому  никто не позаботился о том,  чтобы
объяснить  солдатам и офицерам  их обязанности во  время перехода морем. Да,
нужно  принять  меры.  Ничего  не  поделаешь, ни  один план  не  завершается
полностью при его подготовке, правда?
     -- Как только вы будете готовы,  я пришлю к вам офицера, ответственного
за противовоздушную оборону. Генерал задумался.
     -- А при каких повреждениях ваш корабль все-таки останется  наплаву? --
спросил он через минуту.
     -- Это  не  военный  корабль, товарищ  генерал, --  загадочно улыбнулся
Харин.  -- Однако,  как  вам известно, почти  весь наш груз находится внутри
стальных  барж. У этих  барж  двойные борта из стали с  метровым промежутком
между  наружным и  внутренним  бортами,  а  это даже  лучше,  чем разделение
корабля на  водонепроницаемые отсеки, как принято у  боевых судов.  Если нам
повезет,  все  обойдется  и  без  проверки  плавучести.  Больше  всего  меня
беспокоит  возможность пожара.  Большинство  кораблей, поврежденных во время
морских боев,  гибнет  от пожаров.  Если  мы  сумеем  организовать  надежную
противопожарную оборону, наш корабль вполне выдержит одно  попадание ракеты,
может быть, даже три.
     Генерал кивнул:
     -- Мои люди будут в вашем распоряжении, капитан, в любое время.
     --  Мы займемся этим, как только выйдем из Маркизовой лужи. --  Капитан
встал и  снова посмотрел на карту. -- Сожалею,  что  не могу  обеспечить вам
круиз. Может быть, на обратном пути.
     Генерал поднял чашку с чаем:
     --  С удовольствием выпью  за это,  товарищи. Мы окажем  вам  всяческую
помощь во время плаванья  вплоть до  момента высадки. За успешное завершение
операции!
     --  Да. За наш  успех! -- Капитан  Харин поднял  свою  чашку  в  ответ,
сожалея, что вместо чашки  у него  в руке не стакан с водкой,  чтобы должным
образом выпить  за  успех предстоящего дела. Он и его команда были  готовы к
операции. Со времени его службы на военных тральщиках у  него не было случая
сослужить такую службу государству, и теперь он решил  приложить все усилия,
чтобы операция эта увенчалась успехом.
     Кобленц, Федеративная Республика Германия
     --  Добрый  вечер,  майор. -- Представитель резидентуры ЦРУ  в Германии
вместе  со  своими  коллегами   из  британской  и  французской  спецслужб  в
сопровождении двух переводчиков  разместились у кровати  майора Чернявина  в
палате,  расположенной  в строго охраняемом крыле военного  госпиталя. -- Вы
готовы рассказать нам  о Ламмерсдорфе? -- Немецкая разведка не знала,  что у
англичан было досье  на майора Чернявина, составленное во время его службы в
Афганистане,  там была даже фотография, правда,  не слишком  хорошая, все же
можно  была  узнать человека,  известного  маджахедам  под  кличкой  "Дьявол
Кандагара".   Допрос  вел   генерал   Жан-Пьер  де   Вилль   из  французской
контрразведки, поскольку он лучше других говорил по-русски. К  этому моменту
воля  Чернявина к  сопротивлению  была окончательно  сломлена.  Единственная
попытка проявить ее была подавлена,  когда ему дали прослушать магнитофонную
запись  собственного   признания,  сделанного  под  влиянием   наркотических
препаратов.  Теперь для  своих  соотечественников майор  был уже  мертв.  Он
повторил все, что было уже известно этим людям, которые  захотели  выслушать
его  признание  лично.  Через  два  часа шифровки-молнии  были посланы в три
столицы  Западного  мира,  и представители трех  спецслужб  начали  готовить
материалы для инструктажа своих коллег в остальных странах НАТО.



     Химические отравляющие вещества
     Вандлиц, Германская Демократическая Республика
     СЦЕНАРИЙ ь 6
     Весенняя  и   летняя   погода   (умеренные  влажность   и  температура,
вероятность дождя 35% в сутки); ветер западного и юго-западного направления,
скорость  на  уровне земли  от  10  до 30 км/час,  увеличивается с  высотой;
использование очень стойких  отравляющих веществ против  центров связи, мест
расположения  войсковых  частей,  баз  ВВС,  складов  ядерных  боеголовок  и
снарядов  с  атомными зарядами, а также пунктов снабжения (средняя расчетная
ошибка доставки к цели -- см, приложение F, дополнение 1).
     Глава  Коммунистической  партии  ГДР   продолжал  чтение  выдержки   до
заключительной строчки, несмотря на острую боль в желудке:
     Как указано  в сценариях 1, 3,4 и 5,  оповещение, переданное больше чем
за  пятнадцать  минут,  обеспечит  почти  полную   защиту  боевых  частей  и
хозяйственных армейских служб, заранее предупрежденных о  такой возможности.
Однако  остается  проблема  большого числа пострадавших  среди  гражданского
населения,  потому что свыше  сотни  перечисленных  выше  целей  находятся в
непосредственной  близости  от  крупных  населенных  пунктов.  Биологический
распад таких стойких отравляющих веществ, как GD (предполагается, что именно
это ОВ будет  использовано советскими войсками: анализ советских  источников
по  этому вопросу  приводится в приложении С дополнения 2), замедлится из-за
умеренной  температуры  воздуха и  пониженного  фотохимического  воздействия
вследствие  облачности и влажной  погоды.  В  результате ОВ в виде аэрозолей
будут перемещаться по ветру. При минимальной концентрации в  два миллиграмма
на кубический метр, вышеупомянутых  вертикальных  температурных градиентах и
соответствующей ширине облака  ОВмы  предполагаем,  что  опасность,  которой
подвергнутся значительные  районы  ФРГ и  ГДР,  находящиеся  с  подветренной
стороны от места применения,  составит около  0,3 (+ 50%  в наших  расчетах,
принимая во  внимание  возможное  низкое  качество  и  химический  распад  в
средствах доставки ОВ) от концентрации в районах целей.
     Поскольку, согласно  открытой  советской  литературе, необходимо  иметь
концентрацию ОВ  в районе цели,  намного превышающую среднюю смертельную, по
нашему  мнению,  все  гражданское  население   Германии  подвергнется  самой
серьезной опасности. Предполагаемый ответный  удар союзников  будет по своей
природе  главным образом психологическим -- применение ОВ советской стороной
уже само по себе  подвергнет заражению почти всю  территорию обеих Германий;
вполне вероятно, что вся  немецкая  территория  к  западу  от Рейна окажется
крайне  опасной   для  гражданского  населения,  не  снабженного  средствами
противохимической  защиты,  уже  через  20 ч после  начала первой химической
атаки.  Результаты будут ощущаться  и в некоторых районах Чехословакии, даже
на западе  Польши -- в  зависимости от  направления и скорости  ветра. Более
того, предполагается, что заражение будет сохраняться по крайней  мере в 1,5
раза дольше, чем средний уровень стойкости использованных ОВ.
     Это -- последний (и со  статистической точки зрения наиболее вероятный)
сценарий из всех отвечающих спецификациям нашего контракта.




     Как должно  быть понятно лицам, знакомящимся с настоящим докладом, даже
в том случае, если предупреждение о тактическом применении ОВ поступит всего
за несколько минут, заранее оповещенные воинские части  понесут, несомненно,
весьма  небольшие  потери  (правда,  с 30-50%-ным уменьшением  своей  боевой
эффективности; впрочем, это уменьшение в  равной степени будет  относиться к
обеим  сторонам); в то  же  время предполагаемые потери  среди  гражданского
населения  фактически  превысят  величину,  рассчитанную  для  использования
тактического ядерного оружия  на уровне Л-2 (200  боеголовок, не превышающих
тротиловый эквивалент 100 килотонн каждая; см, приложение  А в дополнении 1)
против смешанных военных, промышленных и  гражданских  целей. Таким образом,
несмотря  на   то  что   химическое   оружие   само   по  себе  не   наносит
непосредственного  ущерба промышленным  объектам,  следует ожидать серьезный
кратко- и долгосрочный экономический ущерб. Даже при использовании нестойких
ОВ  на  переднем  крае  зоны  ведения  боевых  действий невозможно  избежать
огромных  потерь среди гражданского населения из-за крайне урбанизированного
характера   германской   местности   и   очевидной   неспособности    любого
правительства обеспечить  удовлетворительную защиту  гражданского  населения
любой страны.
     Говоря о непосредственных последствиях применения ОВ, можно утверждать,
что  минимальная цифра  количества пострадавших  гражданских лиц превысит 10
млн, человек, как это указано в сценарии 2. Таким  образом, урон, нанесенный
населению, на порядок превысит число пострадавших от катастрофы в Бангладеш,
вызванной циклоном 1970 года, и может привести к синергическим последствиям,
далеко  выходящим  за пределы  настоящего  исследования. (Условия  контракта
исключали  изучение биологических результатов  крупномасштабного  применения
химического  оружия. Несмотря  на то  что  трудности,  связанные с  глубоким
рассмотрением  этого  вопроса,  не  позволяют  сделать  какие-либо  оценки в
настоящем докладе, считаем необходимым предостеречь лиц, знакомящихся с ним,
что такие далеко идущие последствия легче изучить,  чем ликвидировать. Может
возникнуть необходимость, например,  ввезти  тонны личинок насекомых, прежде
чем  удастся  получить даже  самые  небольшие  урожаи  продуктов  питания  в
Западной Европе.) Следует  указать  хотя бы  на  то,  что  есть  сомнения  в
возможностях   даже   хорошо   организованных   армий   уничтожить    быстро
разлагающиеся  трупы миллионов гражданских лиц.  Кроме того,  число рабочих,
необходимых для восстановления промышленного  производства (в соответствии с
самыми оптимистическими прогнозами), по меньшей  мере резко сократится  -- в
самом буквальном, классическом смысле.
     Анализ последствий  применения химического оружия на Европейском театре
военных  действий, основанный  на прогнозах атмосферного  заражения  воздуха
Национальные лаборатории Лоренса-Ливермора LLNL 88-2504* CR 8305/89/178


     Для рассылки строго по утвержденному списку


     Йоханнес  Битнер  не  выбросил   доклад  в  мусорную  корзину,   но  он
чувствовал, что ему  хочется после него вымыть руки. Еще одно сходство между
Востоком  и  Западом,  холодно  подумал  он.  Их  правительственные  доклады
составляются компьютерами и читают их машины. Как и у нас.
     -- Герр  генерал-полковник. --  Генеральный  секретарь Коммунистической
партии  ГДР посмотрел на своего главнокомандующего. Сопровождаемый еще одним
офицером, главнокомандующий  восточногерманской армией  приехал --  причем в
штатском  --  в  роскошный  особняк,  расположенный  в Вандлице,  резиденции
партийной элиты недалеко от Берлина, рано утром. Они привезли этот документ,
полученный всего  два дня назад с  помощью  высокопоставленного  агента ГДР,
работающего в Министерстве обороны ФРГ. -- Насколько точны приведенные здесь
данные?
     -- Товарищ генеральный секретарь, мы не может проверить, разумеется, их
компьютерные  модели,  но  их  формулы,   их  оценки,  касающиеся  стойкости
советских отравляющих веществ, предсказанные ими погодные условия -- то есть
вся информация,  лежащая  в  основе  этого  исследования,  --  все  это было
тщательно   проверено   сотрудниками  моего   разведуправления  и   повторно
перепроверено несколькими  надежными профессорами Лейпцигского университета.
У нас нет оснований сомневаться в достоверности этого документа.
     -- Более  того, --  добавил полковник Меллетин, директор Аналитического
управления  иностранных операций,  худощавый  суровый мужчина, лицо которого
явно свидетельствовало о том, что он  не спал  не одни  сутки, -- американцы
недооценивают общее количество примененного химического оружия, потому что в
своих расчетах все время  преувеличивают точность русских систем доставки ОВ
к цели. -- Остальные  присутствующие в  кабинете  сразу обратили внимание на
то, что вместо слова "советских" полковник употребил слово "русских".
     -- Вы хотите сказать что-то еще, Меллетин? -- резко спросил Битнер.
     -- Товарищ генеральный секретарь, какова цель войны -- с русской  точки
зрения?
     --  Нейтрализация  НАТО  и доступ  к богатым экономическим  ресурсам. Я
чувствую,  что  вы  пришли  к  каким-то  иным  выводам,  товарищ  полковник.
Говорите, -- приказал Битнер.
     -- Товарищ генеральный секретарь, победа стран  Варшавского договора  в
этой войне приведет к объединению Германии. Я хочу обратить ваше внимание на
то, что объединенная Германия -- даже социалистическая объединенная Германия
--  будет  рассматриваться  Советским  Союзом  как  серьезная стратегическая
угроза -- в конце концов, ведь наш социальный строй лучше, чем у них, не так
ли? -- Меллетин сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить. Он понимал, что
рискует  жизнью. Но разве это имеет  значение?  Когда-то их родовое имя было
фон  Меллетин,  и  коммунизм не стремился  к  тому,  чтобы  профессиональные
военные  были  всецело  преданы  государству  --  только  далеким сверкающим
вершинам  светлого  будущего.  --  Товарищ  генеральный  секретарь,   победа
Советского  Союза   в   этой  войне  приведет  к   тому,  что   Германия  --
социалистическая или капиталистическая -- превратится в такую же  бесплодную
землю,  как  лунная  поверхность.  Погибнет  не  менее  десяти  --  тридцати
процентов населения Германии, почва  будет отравлена даже в том случае, если
Запад не прибегнет к ответному удару химическим  оружием. Сегодня нам  стало
известно,  что американцы начали перебрасывать авиационные  бомбы "биг  ай",
начиненные нервно-паралитическим газом, на свою  базу в Рамштейне. Если наши
"союзники"  прибегнут  к химическому оружию, а  НАТО ответит  тем же, вполне
вероятно,  что наша страна, вся германская  культура,  полностью  перестанет
существовать.  Вряд  ли  можно  утверждать,  что  это  соответствует чьим-то
военным   задачам,  но,   мне  представляется,  такая  цель   может  явиться
дополнительным политическим аспектом плана русских.
     Выражение  лица Битнера не изменилось, а потому  гости не могли видеть,
как чувство  страха своими ледяными пальцами сдавило  горло  руководителя их
страны.  Встреча,  состоявшаяся  на  прошлой неделе  в Варшаве, пробудила  у
генерального  секретаря  серьезные подозрения,  но  только сейчас  он  начал
понимать, что скрывалось за лицемерными заверениями советского руководства.
     -- Неужели нет никаких способов защитить наше гражданское население? --
спросил Битнер.
     --  Товарищ  генеральный  секретарь, --  тяжело  вздохнул  генерал,  --
совершенно  необязательно  вдыхать  эти стойкие  отравляющие  вещества.  Они
обладают  также  кожно-нарывным  действием.  Стоит прикоснуться к зараженной
поверхности, и человек  отравлен. Даже если мы прикажем населению оставаться
в  домах с закрытыми окнами и  дверями,  сельские дома и  городские квартиры
отнюдь не герметичны. Кроме того, людям понадобится пища. Все, кто заняты на
производстве, необходимом для нормального функционирования общества,  должны
выходить  к своим рабочим местам. Медицинский персонал, полиция и сотрудники
службы безопасности -- к  их  числу принадлежат самые  ценные граждане нашей
страны
     --    подвергнутся    очень   серьезной   угрозе.   Ядовитые   аэрозоли
распространяются  по  воздуху  над территорией  страны,  невидимые  и  почти
недоступные для обнаружения.  Они  оставят  токсичную  пленку  на траве,  на
деревьях, на заборах, на стенах,  автомобилях --  практически повсюду. Дождь
будет смывать эту  пленку, но  испытания,  проведенные еще много  лет назад,
показали,  что  значительная  доля этих отравляющих  веществ --  оставшихся,
например,  на нижней поверхности  предметов, которые находились под открытым
небом, -- сохранятся неделями, может  быть, месяцами. Нам понадобятся тысячи
дегазационных групп лишь для того, чтобы граждане нашей страны смогли просто
сходить  за  покупками.  Полковник  Меллетин  прав:  если  русские  применят
химическое оружие,  а американцы ответят им тем же, можно  считать,  что нам
повезет,  если через полгода в живых останется половина населения. Вообще-то
проще  защитить  людей  от  ядерного   оружия,  чем  от  химического,  да  и
последствия применения ядерного оружия не столь длительны.
     Милостивый Боже, беззвучно прошептал Битнер.
     Москва, Россия
     -- Так они и ответили?! -- едва не закричал министр обороны.
     --  Наши  союзники  по  социалистическому   содружеству  из  Германской
Демократической   Республики   сообщили,    что   рассматривают   применение
химического  оружия  на  своей  территории как  исключительно  недружелюбную
акцию,  -- сухо произнес министр иностранных дел. -- Более того, мы получили
от них разведсведения, указывающие на  то, что  использование такого" оружия
только укрепит решимость стран НАТО и  проложит путь  к  применению  другого
оружия массового поражения.
     -- Но химические  отравляющие вещества являются  частью нашей операции!
-- воскликнул маршал.
     -- Товарищи, -- возразил Сергетов. -- Всем нам известно, что применение
химического оружия будет иметь катастрофические последствия для гражданского
населения -- разве это  не  нанесет непоправимый  вред нашему  политическому
прикрытию?  Ведь  мы  утверждаем,  что  недовольны  агрессивными  действиями
правительства ФРГ,  правда?  Как  посмотрит  на  происходящее  международная
общественность,  если  в первый  же день  войны мы  хладнокровно и намеренно
умертвим  десятки тысяч мирных жителей? -- И  сколько еще невинных жертв нам
предстоит умертвить? -- подумал он.
     -- Кроме  того,  возникает  и другой  вопрос, -- произнес  Бромковский.
Старый и слабый,  он  все еще помнил прошлую войну с немцами, и к его мнению
по военным вопросам по-прежнему прислушивались. -- Если мы применим эти виды
оружия против  всех армий НАТО -- а  можно ли сделать так, чтобы отравляющие
газы действовали  избирательно, только против  немецких частей?  --  следует
принять  во  внимание,  что  Америка  и Франция уже  дали  нам  понять,  что
рассматривают газы как оружие массового поражения и ответят тем же.
     --  Американский  химический  арсенал  смехотворно  слаб, --  отозвался
министр обороны.
     -- У меня имеются материалы вашего министерства,  указывающие на  нечто
совсем  иное, -- резко  бросил  Бромковский.  --  Может  быть,  вы  считаете
смехотворным и их ядерное оружие? Если мы убьем многие тысячи представителей
немецкого гражданского населения, правительство ФРГ потребует, чтобы атомное
оружие было применено по целям на нашей территории. Неужели вы думаете, что,
если наши отравляющие  вещества убьют тысячи  американских солдат, президент
США воздержится от ответного удара с применением оружия массового поражения?
Товарищи, мы уже  обсуждали это раньше. Война против НАТО представляет собой
политическую акцию, не так  ли? Неужели мы откажемся от нашего политического
прикрытия  ради применения такого оружия? Нас заверили, что по крайней  мере
одна из стран НАТО не  примет участия в  русско-германской  войне. Это  наша
огромная  политическая победа. Применение химического  оружия превратит  эту
победу в поражение и откроет путь для политических опасностей с самых разных
направлений.
     Я считаю, что  решение об использовании химического оружия  должно быть
принято на Политбюро. Товарищ министр обороны, вы утверждаете, что мы  можем
победить лишь  в случае применения  оружия массового  поражения?  --  Старик
наклонился вперед и говорил  с  жесткой решительностью. -- Неужели  ситуация
изменилась?  Помните,   как  вы  говорили,  что  в  случае  утраты   фактора
стратегической внезапности наши войска можно отвести на исходные рубежи? Так
утрачен фактор стратегической внезапности или нет?
     На мгновение лицо министра обороны словно окаменело.
     --  Советская  Армия находится в состоянии высокой боевой готовности  и
сумеет выполнить поставленную перед ней задачу. Отступать сейчас уже слишком
поздно. Это тоже является политическим вопросом, товарищ Бромковский.
     -- Однако в странах НАТО ведется мобилизация, -- заметил Сергетов.
     -- Слишком поздно и слишком медленно, --  ответил председатель Комитета
государственной безопасности.  -- Нам удалось расколоть НАТО, отделить  одну
страну  от этого блока. Сейчас  мы  занимаемся другими странами  и прилагаем
максимум усилий, распространяя дезинформацию в Европе и Америке относительно
террористического акта в Кремле. Решимость населения в странах  НАТО  низка.
Они не пожелают ввязываться в войну ради  немецких убийц, а  их политическое
руководство найдет повод, чтобы отмежеваться от участия в конфликте.
     -- Только  не в том случае, если мы начнем уничтожать мирное  население
отравляющими  веществами. --  Министр иностранных  дел  кивнул.  -- Товарищи
Бромковский и  Сергетов правы -- политический  урон, причиненный применением
этого оружия, будет слишком велик.
     Вашингтон, округ Колумбия
     -- Но почему? Чем вызваны их действия? -- спросил президент.
     --   Мы  просто  не  знаем   этого,   сэр.   --  Директор  Центрального
разведывательного управления чувствовал себя неловко. -- Нам  известно,  что
взрыв бомбы в Кремле был сфабрикован русскими...
     --  Вы  читали,  что  пишет  "Вашингтон  пост"  сегодня  утром?  Пресса
утверждает, что на этом парне Фалькене отчетливо виден характерный отпечаток
агента ЦРУ или немецкой спецслужбы.
     -- Господин президент, нам точно известно, что герр Фалькен является --
мы почти не сомневаемся  в этом --  глубоко законспирированным агентом  КГБ.
Немцы не  сумели  отыскать сколько-нибудь подробных  данных о нем. Создается
впечатление,  что он  словно вынырнул  из-под  земли тринадцать лет назад  и
тихо,  безо  всякого шума,  не  привлекая  к себе внимания', руководил своей
фирмой  по  импорту  и  экспорту  на  протяжении  двенадцати  лет.  Сэр,  мы
располагаем информацией, что Советы готовят нападение на НАТО. Например, они
отложили демобилизацию своих солдат, закончивших  срок службы в армии,  и не
готовятся  к приему новых призывников, который должен был начаться несколько
дней назад. Наконец, этот случай с  майором спецназа, арестованным  немцами.
Его перебросили в Федеративную Республику Германию еще до  взрыва в Кремле с
приказом совершить нападение на центр  связи НАТО. А вот почему -- этого  мы
не знаем, господин  президент. Мы можем сообщить, чем занимаются русские, но
нам неизвестно почему.
     --  В своем  обращении  к  стране вчера  вечером я сказал, что мы решим
возникшую проблему дипломатическим путем...
     --  У  нас  по-прежнему остается  такая  возможность. Нужно вступить  в
прямой контакт с советским  руководством, -- произнес советник президента по
национальной безопасности. -- Однако  до тех  пор,  пока от них  не поступит
положительный  ответ,   нам  нужно  продемонстрировать   серьезность   своих
намерений. Господин президент, следует призвать на службу еще одну категорию
резервистов.
     Северная Атлантика
     Лихтеровоз "Юлиус Фучик" раскачивался на волнах,  накатывавших на борт.
Капитан Харин заметил, что качка причиняет солдатам немало неприятностей, но
для сухопутных людей, не  привыкших к  морю, они  неплохо держались. Матросы
его  команды   висели   в   люльках  за   бортом,  закрашивая  распылителями
отличительную разметку судоходной  компании "Интерлайтер", чтобы заменить ее
эмблемой  компании  "Лайке  лайнз". Солдаты  срезали часть надстройки, чтобы
придать судну силуэт "Доктора Лайкса" -- американского морского лихтеровоза,
поразительно похожего на  "Фучика". Советский корабль был построен несколько
лет  назад  на финской  верфи "Валмет" по  чертежам, закупленным  в Америке.
Часть корпуса,  где размещался кормовой лифт, была уже полностью покрашена в
черный цвет, что соответствовало цветам  американского  корабля, и  по обеим
сторонам  надстройки было нанесено  по черному бриллианту. Бригады  матросов
занимались изменением  цвета и очертаний  двух  труб, устанавливая на  место
заранее  приготовленные детали. Оставалось самое трудное -- окраска корпуса.
Разметка  компании  "Интерлайтер"  состояла  из двадцати футовых  букв.  Для
нанесения  новых  знаков  требовались  парусиновые  шаблоны,  причем  работу
следовало делать весьма  аккуратно. Но хуже  всего,  что  проверить качество
этой работы можно было,  только спустив  корабельный катер,  а у капитана не
было ни времени, ни желания делать это.
     -- Сколько еще времени потребуется, капитан?
     -- Не меньше четырех часов. Все идет хорошо. --  Харин с трудом скрывал
беспокойство. Они находились в  центре Атлантики, вдали от судоходных путей,
но кто знает...
     --  А если  нас  заметит американский самолет  или корабль?  -- спросил
генерал Андреев.
     -- В  этом  случае нам  представится  возможность проверить,  насколько
эффективно действуют  спасательные  команды, подготовке которых мы посвятили
столько времени,  а  наша  операция  сорвется.  --  Харин  провел ладонью по
полированному  тиковому  поручню.  Он командовал "Фучиком"  уже  шесть  лет,
побывал с ним почти в каждом порту Атлантического океана, на севере его и на
юге. -- Сейчас мы повернем навстречу  ветру. Качка уменьшится, когда  станет
килевой.
     Москва, Россия
     -- Ты когда собираешься уезжать? -- спросил Флинн у Каллоуэя.
     -- Скоро, Патрик. Надеюсь, мы уедем вместе? -- Дети  обоих  журналистов
были сейчас в колледже, и оба отослали жен на Запад сутками раньше.
     -- Не знаю. Прежде я никогда не убегал  с горячих мест. -- Флинн бросил
мрачный взгляд на сцену  в конце зала. Он  действительно не  привык покидать
места, где разворачивались события, и шрамы на его теле подтверждали это. --
Мне платят за то, что я сообщаю новости.
     --  Ты  рассчитываешь,  что   тебе   удастся   передавать  новости   из
Лефортовской тюрьмы, дружище? --  улыбнулся  Каллоуэй. -- Неужели тебе  мало
одного Пулитцера  {"Пулитцер"  --  Пулитцеровская премия, престижная премия,
присуждаемая американским журналистам.}?
     -- Мне казалось, что о нем помню я один, -- засмеялся Флинн.  -- Скажи,
Уилли, ты знаешь, наверно, то, что неизвестно мне, правда?
     --  Я знаю одно: не будь чертовски  важной причины, я  тоже не уехал бы
отсюда. И  если я  считаю, что мне необходимо уехать, то необходимо уехать и
тебе,  Патрик.  --  Вчера  вечером  Каллоуэю  сообщили,  что мирное  решение
конфликта  маловероятно,  менее   пятидесяти  процентов.   И   в  сотый  раз
корреспондент агентства Рейтер с благодарностью подумал о том моменте, когда
согласился сотрудничать с британской Интеллидженс сервис.
     -- Вот он, -- произнес Флинн, открывая блокнот. Министр иностранных дел
вошел,  как  всегда, через  боковую дверь  и  направился  к трибуне.  Флинну
показалось странным, что на этот раз министр выглядел каким-то неопрятным --
в помятом костюме, с несвежим воротничком, словно не спал всю ночь, стараясь
решить  германский кризис дипломатическими средствами. Когда  он посмотрел в
зал, его глаза, скрытые очками для чтения, прищурились.
     -- Дамы и господа, вам известно, что отношения между Востоком и Западом
в течение последнего года  развивались весьма успешно, и  вот теперь все эти
усилия  пошли  прахом. Соединенные Штаты, Советский Союз  и  другие  страны,
принявшие наше  приглашение приехать  на переговоры в Вену,  успешно провели
их,  и  оставалось  всего  несколько  недель   до  заключения  всестороннего
соглашения об ограничении стратегических ядерных вооружений. США и Советский
Союз  с  беспрецедентной быстротой  и небывалым стремлением к сотрудничеству
договорились о продаже и закупке зерна, и в данный момент корабли, груженные
зерном,  уже  прибывают  в   Одессу.  Число  западных  туристов,  посетивших
Советский Союз,  достигло рекордного уровня, и это,  пожалуй, является самым
ярким выражением духа разрядки.  Наши народы начали, наконец,  доверять друг
другу. И все эти усилия, все успехи, достигнутые Востоком и Западом на  пути
к справедливому  и  вечному  миру,  разрушены  кучкой реваншистов,  так и не
сумевших понять уроков второй мировой войны.
     Уважаемые  дамы  и  господа,   в  распоряжении  Советского  Союза  есть
неопровержимые   доказательства   того,   что   правительство   Федеративной
Республики Германии осуществило  взрыв бомбы  в  Кремле  как часть заговора,
направленного  на  то,  чтобы  силой добиться объединения Германии.  В нашем
распоряжении   имеются   секретные   немецкие   документы,   гласящие,   что
правительство   Западной   Германии   намеревалось   уничтожить    советское
правительство и воспользоваться моментом возникшей  паники и замешательства,
чтобы  достичь  своей   главной  цели   --  превратить  Германию   в   самую
могущественную   державу   на  европейском  континенте,  снова   сделать  ее
повелительницей Европы. Все европейцы знают  последствия этого  для мира  на
нашей планете.
     На протяжении этого  столетия  Германия дважды нападала на  мою страну.
Более  сорока миллионов  наших  граждан  погибли,  отражая два нашествия. Мы
также не  забываем  о смерти  многих  миллионов европейцев, ставших жертвами
германского нацизма -- поляков, бельгийцев, голландцев, французов, англичан,
американцев -- всех тех мужчин и женщин,  кто  сражались бок о  бок с  нами,
чтобы восстановить и  защитить  мир в Европе. После окончания второй мировой
войны всем нам казалось, что  эта проблема решена раз  и навсегда. Именно по
этой причине Германия  и Европа оказались разделенными на  сферы влияния  --
вспомните, что  эти сферы были  закреплены Хельсинкским договором 1975 года,
-- и баланс сил делал войну в Европе невозможной.
     Нам также известно, что вооружение Германии Западом, проводимое якобы с
оборонительной целью против воображаемой угрозы с Востока -- и  это несмотря
на то,  что Варшавский  пакт был образован намного позже  появления НАТО, --
являлось первым шагом в плане Запада объединить Германию и использовать ее в
качестве пешки  для нейтрализации  Советского  Союза.  Теперь  ни у кого нет
сомнений в том,  что такая  политика была неразумной и вызывалась  отнюдь не
необходимостью. Позвольте мне задать вопрос:  есть  ли кто-нибудь  в Европе,
кому  хотелось бы видеть объединенную Германию?  Сами страны НАТО прекратили
подобные  попытки  много   лет  назад.   Исключением  являются,  разумеется,
некоторые немцы, вспоминающие период германского могущества в несколько ином
свете,  чем  те  европейцы,  которые  стали  его  жертвами.  Судя  по всему,
Федеративная Республика Германия поменялась ролями со своими  союзниками  по
НАТО  и  собирается  использовать этот  союз  в качестве  щита, укрывшись за
которым она сможет приступить к наступательным  действиям, единственная цель
которых  --  нарушить  равновесие  сил,  существующее   в  Европе,   которое
гарантировало  мир на  протяжении двух  поколений. И хотя мы можем  обвинить
Запад в  недостатке бдительности,  что привело к возникновению столь опасной
ситуации, советское правительство ни в коей мере -- повторяю, ни в коей мере
--  не возлагает ответственность за случившееся на Соединенные Штаты Америки
или  их союзников  по НАТО. Моя страна тоже усвоила горький урок --  бывает,
что союзники изменяют своим бывшим  друзьям, подобно тому  как иногда собака
нападает на своего хозяина.
     Советский  Союз  отнюдь  не  намерен  перечеркивать  блестящие  успехи,
достигнутые  в этом году в отношениях со странами Запада. --  Министр сделал
паузу, прежде чем продолжить. -- Однако в  то же самое время Советский  Союз
не  может игнорировать  преднамеренный акт агрессии против  нашей страны  на
нашей же территории.
     Сегодня  советское  правительство направляет ноту правительству  ФРГ  в
Бонне. В  качестве цены за нашу снисходительность, за наше желание сохранить
мир в  Европе мы  требуем, чтобы боннское  правительство провело немедленную
демобилизацию своей армии, сохранив лишь те ее части, которые необходимы для
поддержания порядка внутри страны. Далее мы призываем боннское правительство
признаться   в  попытке  осуществления  агрессии,   распустить  бундестаг  и
назначить новые  выборы, чтобы немецкий  народ  сам  решил, что  ему  нужно.
Наконец, мы требуем и рассчитываем на то,  что  правительство ФРГ  полностью
возместит  нам нанесенный  ущерб и  заплатит компенсацию семьям  погибших от
руки   националистов,  скрывающихся  на  западном  берегу  Рейна.  Отказ  от
выполнения  всех   этих  требований  повлечет   за  собой  самые   серьезные
последствия.
     Как я уже сказал, у  нас нет абсолютно никаких оснований  полагать, что
какая-либо из западных  стран принимала участие в  этом  акте международного
терроризма. Этот кризис поэтому представляет собой проблему, решение которой
зависит от  советского  правительства и правительства  в Бонне.  Мы искренне
рассчитываем на  то,  что  возникший  кризис  будет  решен  дипломатическими
средствами.  Мы  призываем боннское правительство самым  тщательным  образом
обдумать  последствия  своих действий  и приложить все усилия для сохранения
мира.
     Это все, что я хотел сказать. -- Министр иностранных дел собрал лежащие
перед ним бумаги  и быстро вышел. Собравшиеся репортеры даже  не  попытались
выкрикнуть вслед удаляющейся фигуре свои вопросы.
     Флинн  сунул  в   карман   блокнот   и  закрутил   колпачок  авторучки.
Корреспондент агентства  Ассошиэйтед пресс в свое время остался в Пном-Пене,
чтобы стать свидетелем вступления в город  вооруженных сил красных  кхмеров,
что  едва не стоило  ему жизни.  Он посылал сообщения о войнах, восстаниях и
революциях  и был  дважды ранен  за  свою преданность  долгу  репортера.  Но
освещение войн -- дело молодых людей.
     -- Ты когда собираешься покинуть Москву?
     -- Самое  позднее --  в среду. У меня зарезервированы два места на рейс
САС в Стокгольм, -- ответил Каллоуэй.
     -- Я пошлю телекс  в Нью-Йорк и уже завтра закрою московский  корпункт.
Останусь  здесь  до  твоего  отъезда,  Уилли.  Пора  улетать   отсюда.  Если
понадобится  освещать дальнейшее развитие событий, это лучше делать из более
безопасного места.
     -- Сколько войн ты освещал в своих репортажах, Патрик?
     --  Первой была корейская. После  этого не пропустил  ни одной. Едва не
истек  кровью в деревушке под  названием Кон-Тьен, да  на Синае в  семьдесят
третьем получил два осколочных ранения.
     Фрегат ВМС США "Фаррис"


ВСТУПАЮТ В  СИЛУ  НЕМЕДЛЕННО.  НАСТОЯЩУЮ ШИФРОВКУ СЛЕДУЕТ  РАССМАТРИВАТЬ КАК
УВЕДОМЛЕНИЕ  О  ВОЕННОЙ УГРОЗЕ.  БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ  МЕЖДУ  АРМИЯМИ ВАРШАВСКОГО
ДОГОВОРА И НАТО СЧИТАЙТЕ ВОЗМОЖНЫМИ,  НО ОНИ  ПОКА НЕ  НАЧАЛИСЬ. ПРИМИТЕ ВСЕ
МЕРЫ,  НЕОБХОДИМЫЕ  ДЛЯ  ОБЕСПЕЧЕНИЯ БЕЗОПАСНОСТИ  КОРАБЛЯ.  БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ
МОГУТ НАЧАТЬСЯ БЕЗ, ПОВТОРЯЮ, БЕЗ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ОПОВЕЩЕНИЯ.
     Эд Моррис поднял трубку телефона:
     --  Помощнику  явиться в капитанскую каюту.  Помощник капитана появился
меньше чем через минуту.
     -- Слышал, вы получили важную шифровку, шкипер.
     -- Боевая готовность  два, вариант "браво". -- Моррис передал помощнику
текст шифровки. --  С этого момента  ходовая  вахта круглые  сутки соблюдает
готовность  три.  Средства  противолодочной  обороны  и  торпедные  аппараты
подготовить к немедленной стрельбе, расчетам постоянно находиться возле них.
     -- Что мы скажем матросам?
     -- Сначала  я хочу обсудить это с офицерским составом, затем обращусь к
команде. Пока мы не получили  конкретных указаний. Думаю, нас отзовут  или в
Норфолк, или в Нью-Йорк для сопровождения караванов.
     Авианосец ВМС США "Нимиц"
     -- Давайте, Тоуленд, рассказывайте. -- Бейкер опустился в кресло.
     -- Адмирал, войска НАТО повысили уровень  боевой готовности.  Президент
отдал приказ о переводе вооруженных  сил в состояние боевой готовности номер
два.  Ведется мобилизация  кораблей обороны военно-морского резерва. Перевод
страны  на  военные  рельсы  начнется  в  01.00   по  Гринвичу.  Гражданские
реактивные лайнеры  уже мобилизуются  на  военную службу.  Британцы ввели  в
действие  приказ  королевы  номер  два о защите безопасности нации.  В самое
ближайшее время немецкие аэропорты будут чертовски загружены.
     --  Сколько  потребуется времени  для  завершения  перевода  страны  на
военные рельсы?
     -- От восьми до двенадцати дней, сэр.
     --  Может  случиться,  что  у нас  не  окажется  столь продолжительного
времени.
     -- Да, сэр.
     -- Каково состояние космической разведки русских?
     --  Адмирал,  в  настоящее  время  у  них  над  Атлантикой  висит  один
радиолокационный  разведывательный   спутник  --   "Космос-1801".  Он  ведет
слежение  параллельно с  "Космосом-1813",  "птичкой"  электронной  разведки.
"Космос-1801" имеет на борту атомные источники питания и, по нашему  мнению,
помимо радиолокационной разведки, может вести и фотографическую.
     -- Мне не говорили об этом.
     --   Агентство    национальной   безопасности    обнаружило    признаки
видеосигналов несколько месяцев назад, но эта информация не подтвердилась, и
потому военно-морские  силы  не  были  поставлены в  известность. -- Тоуленд
умолчал,  что в то время не сочли целесообразным сообщать об этом морякам. А
вот теперь, решил он, им следует это знать. В конце-концов, я ведь здесь. --
У нас  есть сведения, что русские держат  наготове еще один радиолокационный
спутник и, возможно, еще  несколько хранятся на складах. За  последнее время
они  запускали  необычно  много низкоорбитальных  спутников  связи и большое
количество спутников электронной разведки -- обычно у них в космосе их шесть
или семь, но сейчас -- десять. Это означает, что мы находимся под постоянным
электронным наблюдением.  Стоит нам  издать любой электронный  сигнал, и они
тут же примут его.
     -- Неужели мы не в состоянии что-то предпринять?
     --  Пока не можем, сэр, -- покачал головой  Тоуленд.  --  У ВВС имеются
противоспутниковые ракеты  --  насколько я помню, шесть или семь, --  но они
всего один раз испытывались  против настоящего спутника, а с  прошлого  года
начал действовать мораторий  на испытания  противоспутникового  оружия.  ВВС
может,  вероятно,  привести  их  в  боевую  готовность  и  попытаться  вновь
задействовать программу противоспутниковой  защиты, но для этого потребуется
несколько недель. Их главным приоритетом являются спутники радиолокационного
слежения, -- заключил Тоуленд с надеждой в голосе.
     --  Итак,  мы получили  приказ  о  встрече  с  "Саратогой"  у  Азорских
островов, чтобы  обеспечить  прикрытие перехода и высадки  морской  пехоты в
Исландии. Думаю,  русские все  это время будут держать нас  под наблюдением.
Надеюсь, что, когда мы прибудем к месту назначения, исландское правительство
даст согласие на  высадку  наших частей. Мне  только  что сообщили, что  оно
никак  не может  решить,  является  этот  кризис  действительным или мнимым.
Господи, надеюсь целостность НАТО не пострадает.
     --  Судя  по  всему, у  нас  имеются доказательства,  что  это  заранее
организованная  и  хорошо  подготовленная провокация,  но  нам  и  без  этих
доказательств все  ясно.  Проблема заключается  в  том,  что  многие  страны
поддались на приманку, по крайней мере официально.
     --  Да, понимаю. Поручаю вам постоянно оценивать вероятность  опасности
нападения советских  подводных  лодок  и  самолетов.  Мне нужны  сведения  о
малейших  изменениях их сил на море -- немедленно, как только это станет вам
известно.



     Пробный шар
     Подводный ракетоносец ВМС США "Чикаго"
     -- Глубина? -- тихо произнес Макафферти.
     -- Пятьдесят  футов под килем,  -- сразу ответил штурман. -- Мы все еще
далеко от  русских  территориальных вод, однако  через двадцать  миль начнем
приближаться  к  мелководью, шкипер. -- Уже восьмой раз за последние полчаса
штурман напоминал командиру, что ждет их впереди.
     Капитан "Чикаго"  молча  кивнул,  избегая разговора  и  лишних  звуков.
Напряженность  нависла  в  центре управления ведением боя подобно  табачному
дыму,   который  не   могли   полностью  устранить  работающие  вентиляторы.
Оглянувшись  по сторонам, капитан заметил,  как  члены его  команды случайно
проявляют свое настроение поднятой бровью или легким покачиванием головы.
     Больше всех нервничал  штурман. Он знал, что  подводному ракетоносцу не
следовало быть здесь по  многим причинам. В  том числе и  по той, что трудно
было  однозначно ответить,  находится  или не находится "Чикаго" в советских
территориальных  водах.  Это  был   сложный   вопрос  уже  сам  по  себе.  К
северо-востоку находился мыс  Канин Нос, к северо-западу -- мыс Святой  Нос.
Советы заявляли, что весь этот район является "историческим  заливом", тогда
как Соединенные  Штаты предпочитали придерживаться международного правила --
24 морские мили {Согласно нормам международного морского права, к внутренним
морским водам прибрежного государства относятся  морские бухты, губы, лиманы
и заливы,  берега  которых принадлежат одному и тому же государству и ширина
входа  в которые не превышает 24  морских миль. Эти правила не применяются к
"историческим заливам", которые, независимо от ширины входа в них, считаются
внутренними водами в  силу исторической традиции.}.  Все, кто был  на борту,
знали,  что  в настоящее время русские скорее предпочтут  открыть огонь, чем
требовать  соблюдение  норм  конвенции ООН по морскому  праву. Но  сумеют ли
русские обнаружить "Чикаго"?
     Сейчас американский  подводный  ракетоносец  находился  в  районе,  где
глубина  составляет  всего  тридцать морских  саженей,  а атомные  подводные
лодки,  подобно огромным океанским акулам, предпочитают избегать мелководья.
На  тактическом  плане  виднелись  пеленги, направленные  к  трем  советским
патрульным  кораблям,  двум  фрегатам  типа  "гриша"  {"Гриша" --  натовское
обозначение  советского  противолодочного  корабля.} и корвету  типа  "поти"
{"Поти"  --  советский  малый  противолодочный  корабль.},  причем  основным
назначением всех этих судов была борьба с подводными лодками.
     Правда,  они  находились  на  расстоянии  нескольких  миль  и  все-таки
представляли собой реальную угрозу.
     Единственное, что успокаивало, -- на поверхности бушевал шторм. Ветер в
двадцать  узлов   и  шквалы  проливного   дождя   создавали   шум,  мешавший
гидролокации  противника,  в  то  же  время  они  нарушали  и  эффективность
гидролокатора "Чикаго",  а он был единственным надежным средством  получения
информации.
     Затем факторы неопределенности. Какие сенсорные  устройства расположены
у Советов в этих водах? А вдруг вода достаточно прозрачна и субмарину сумеет
обнаружить  летящий вертолет или противолодочный самолет? Может быть, совсем
рядом находится дизельная подводная  лодка типа "танго", медленно крадущаяся
с  помощью бесшумных  электродвигателей, которые работают  от аккумуляторных
батарей? Ответ на любой из этих  вопросов они получат, услышав металлический
вой  бешено вращающихся  винтов торпеды  или  мощный  взрыв глубинной бомбы.
Макафферти  взвесил  все эти факторы  и сравнил угрожающую  подводной  лодке
опасность с требованием командующего подводными силами Атлантического флота,
переданным шифровкой-молнией:


Формулировка приказа лишала его возможности выбора.
     --  Насколько точны  инерциальные координаты?  --  спросил  Макафферти,
стараясь говорить как можно спокойнее.
     -- Плюс --  минус двести ярдов. -- Отвечая  на вопрос капитана, штурман
даже не поднял головы.
     Макафферти кивнул, зная, о чем тот думает. Им следовало несколько часов
назад  запросить  координаты  у  навигационного  спутника   НАВСТАР,  однако
опасность обнаружения  в районе, полном советских надводных  кораблей,  была
слишком  велика.  Точность  координат плюс  или минус  двести  ярдов --  это
достаточно  хорошо по любым  рациональным стандартам,  но  только  не  в том
случае, когда находишься в погруженном состоянии  на мелководье у вражеского
берега.  Насколько точны навигационные карты? Вдруг  здесь  находится корпус
потопленного судна, не  помеченный на карте? Даже если координаты определены
с максимальной  точностью, через несколько миль ракетоносец окажется в таких
водах,  что  ошибка в двести ярдов  может  выбросить  их на  мель, повредить
корпус субмарины.., и  это станет  источником  шума.  Капитан пожал плечами.
"Чикаго" был лучшей платформой в мире для подобной операции. Ему приходилось
делать  такое  в  прошлом, да  и нельзя одновременно беспокоиться обо  всем.
Макафферти сделал несколько шагов и обратился к гидроакустикам.
     -- Как ведет себя наш друг?
     --  Продолжает двигаться  как и раньше,  шкипер.  Никаких  изменений  в
уровне шума, излучаемого целью. Просто плывет по прежнему курсу со скоростью
пятнадцать  узлов, не делает  поворотов,  расстояние от  нас  не больше двух
тысяч ярдов. Похоже на туристический круиз.
     Туристический круиз. Советы выпускали в плаванье свои подводные атомные
ракетоносцы с интервалом в четыре часа. Уже сейчас большинство находилось  в
море.  Раньше  такого  никогда не бывало.  И все, казалось,  направлялись на
восток
     -- не  на север или северо-восток, как это делалось  раньше,  когда они
плавали  в  Баренцевом или  Карском  морях  или, относительно  недавно,  под
ледяной шапкой  Арктики.  Командующему  Атлантическим флотом  эта информация
поступила  с борта  норвежского самолета Р-3,  патрулировавшего  контрольный
пункт "Чарли", точку  в пятидесяти милях  от  берега  где обычно погружались
советские подводные лодки.  "Чикаго", ближайшая к этому  району американская
подводная лодка, имел задание проверить полученную информацию.
     Американские  подводники скоро обнаружили  новейший советский подводный
ракетоносец   типа  "дельта-III".  Преследуя   его,  "Чикаго"  оставался  на
стосаженной изобате до  тех  пор,  пока  цель не повернула на юго-восток, на
мелководье  у мыса Святой Нос,  рядом с горловиной  Белого моря -- а оно все
являлось территориальными водами Советского Союза.
     Как  долго можно  еще преследовать советский ракетоносец? И вообще, что
происходит?  Макафферти  вернулся  в  рубку  управления и  подошел  к  тумбе
перископа.
     --  Посмотрим  по  сторонам, --  произнес он.  --  Поднять перископ. --
Старшина повернул  штурвал гидравлического управления, и  поисковый перископ
левого  борта  начал  плавно  подниматься  вверх.  --  Стоп! --  скомандовал
Макафферти  и  наклонился  к  окуляру в  тот  самый  момент, когда  старшина
остановил  подъем  перископа  чуть  ниже  поверхности  моря.  Положение было
чертовски  неудобным, но шкипер,  присев и наклонившись, описал полный круг.
На передней переборке был укреплен экран телевизионного монитора, работавший
от  камеры,  помещенной  внутри  объектива  перископа.  Помощник  и  главный
старшина внимательно смотрели на экран.
     -- Не вижу теней, -- сказал Макафферти, не заметивший поблизости ничего
подозрительного.
     -- Я тоже, шкипер, -- согласился помощник.
     -- Проверьте в гидролокационном посту.
     В носовом посту акустики внимательно прислушивались к шумам. Над лодкой
кружил самолет,  и было вполне вероятно, что они услышат рев его двигателей.
Однако сейчас они ничего не слышали -- что,  впрочем, вовсе не означало, что
на  поверхности моря не было  никакой опасности,  вроде вертолета на большой
высоте   или  фрегата   типа  "гриша"  с  выключенными  дизелями,   бесшумно
дрейфующего и прислушивающегося  к  подводным шумам, доносящимся от субмарин
вроде "Чикаго".
     -- Акустики говорят, что ничего не слышат, -- доложил помощник.
     --  Еще два фута, -- скомандовал  Макафферти. Старшина  снова  повернул
рычаг гидравлического управления, и перископ поднялся на двадцать три дюйма,
едва показавшись над водной поверхностью у основания волн.
     --  Шкипер! -- послышался голос старшего техника, ведущего слежение  за
электронными  шумами.  В  самой   верхней  части  перископа  "Чикаго"   была
закреплена  миниатюрная  антенна, которая  передавала полученные  сигналы на
приемник  широкого  диапазона. В тот  момент, когда  антенна показалась  над
морской   поверхностью,  на  электронной  панели  вспыхнули  три   тревожные
лампочки. -- Вижу три -- нет, пять, может быть,  шесть действующих поисковых
радиолокаторов.  Отличительные  характеристики  указывают  на  то,  что  это
корабельные и береговые поисковые радары, сэр, а  не воздушные; повторяю, не
воздушные.  Никаких сигналов  в  диапазоне  "джулиет", на  котором  работают
самолеты. -- Техник принялся считывать пеленги.
     Макафферти позволил себе немного расслабиться. Никакой радар не  сможет
обнаружить среди волн  такую крохотную цель, как пери-жоп "Чикаго". Он повел
перископ, осматривая горизонт.
     --  Не  вижу ни  надводных  кораблей, ни самолетов.  Волны пять  футов.
Оцениваю  ветер, как дующий  с северо-запада со скоростью в двадцать.., нет,
двадцать  пять узлов. --  Макафферти поднял  ручки  перископа  и  сделал шаг
назад. -- Опустить  перископ. -- Густо смазанная стальная колонна скользнула
вниз еще  до того, как  он закончил  команду.  Капитан  одобрительно  кивнул
старшине,  державшему  в руке  секундомер. Перископ  находился  над  морской
поверхностью  всего 5,9 секунды. Прослужив  на  подводных лодках  пятнадцать
лет, Макафферти все еще изумлялся тому, как столько людей  могут сделать так
много  всего  за несколько  секунд.  Когда  он  учился в  школе подводников,
рекордно коротким временем считалось семь секунд.
     Штурман быстро  посмотрел  на навигационную карту,  старшина  помог ему
нанести на нее пеленги к источникам радиолокационных сигналов.
     --  Капитан,  -- поднял голову штурман. --  Пеленги  соответствуют двум
известным береговым радиолокационным станциям, а три пеленга на станции типа
"дон-2"  совпадают с  пеленгами на "сьерра-2,  --3 и --4". -- Он имел в виду
нанесенные  на карту координаты  трех советских надводных кораблей. --  Один
пеленг остался неопознанным -- ноль-четыре-семь. На что он походит по вашему
мнению, Харкинс?
     -- Это береговой поисковый радиолокатор, одна из  "береговых  тарелок",
-- отозвался техник, считывая частоту и ширину сигнала. -- Сам сигнал слабый
и какой-то  неопределенный, сэр. Правда, все радары действуют весьма активно
и на  различных  частотах. -- Техник имел  в  виду,  что  действия поисковых
радиолокаторов  хорошо  координированы,  так что  излучатели  не мешают друг
другу.
     Старшина-электрик   перемотал   видокассету,   предоставив  возможность
Макафферти еще раз просмотреть то, что он уже видел в поле зрения перископа.
Единственная разница  заключалась  в том, что  запись  была  черно-белой. Ее
пришлось прогонять на  замедленной скорости, чтобы избежать  расплывчатости,
-- так быстро капитан успел осмотреть горизонт.
     --  Поразительно,  как  приятно,  когда  никого не  видно,  а  Джо?  --
обратился Макафферти  к своему помощнику. Облака  нависали над самой морской
поверхностью,  ниже тысячи  футов,  и всплески  волн быстро покрыли объектив
перископа  капельками  воды. Пока еще никому  не удалось  изобрести  прибор,
позволяющий сохранять ясность  изображения, подумал Макафферти, и  это после
восьмидесяти пяти лет использования перископа...
     -- Вода  кажется какой-то мутной, -- произнес  Джо с надеждой в голосе.
Одним из кошмаров,  который  разделяют все  подводники,  является визуальное
обнаружение субмарины противолодочным самолетом.
     -- Погода кажется мне  совсем нелетной, не так ли? Не  думаю, чтобы нам
угрожала опасность  визуального обнаружения. --  Капитан говорил  достаточно
громко, и его голос слышали все, кто находились в контрольной рубке.
     -- На  протяжении следующих двух миль глубина увеличивается, -- доложил
штурман.
     -- Насколько?
     -- На пять морских саженей, шкипер. Макафферти  посмотрел на помощника,
который сейчас управлял лодкой:
     --  Воспользуйтесь  этим.  --  Ведь какой-нибудь отчаянный  вертолетчик
может и попытаться... -- подумал он.
     -- Слушаюсь. Рулевой глубины, погружение на двадцать футов. Осторожно.
     --  Слушаюсь.  --  Старшина  отдал  необходимые  распоряжения матросам,
управляющим горизонтальными рулями, и в центре управления боевыми действиями
почувствовался общий вздох облегчения.
     Макафферти  покачал  головой. Когда в последний раз он видел облегчение
на лицах своей команды из-за  погружения на двадцать футов? -- спросил  себя
капитан. Он прошел в гидролокационный пост, уже  забыв,  что был здесь всего
четыре минуты назад.
     -- Как ведут себя наши друзья, чиф?
     --  Сигналы  с  патрульных  кораблей  по-прежнему  едва   слышны,  сэр.
Создается впечатление, что они описывают круги -- пеленги меняются то в одну
сторону, то в другую.  Скорость вращения винтов ракетоносца тоже постоянная,
сэр, он двигается  вперед  со скоростью  пятнадцать  узлов. И  не  старается
особенно соблюдать тишину. Я имею  в виду, что от него по-прежнему доносится
много  механических  шумов,  понимаете?  Судя по  этим  звукам,  там  заняты
техобслуживанием, причем в большом  объеме. Хотите послушать, шкипер? -- Чиф
протянул  пару  наушников.   Обычно   сканирование   гидролокационных  шумов
производится   визуально  --  бортовые  компьютеры  превращают  акустические
сигналы в изображения  на телевизионных дисплеях, что более всего походит на
видеоигры.  И  все-таки  ничто  не  может   заменить  прямое  прослушивание.
Макафферти взял наушники.
     Сначала он услышал жужжание реакторных насосов "дельты".
     Они  действовали  в  умеренном  режиме --  гнали  воду  из  реактора  в
генератор  пара. Затем  капитан  сосредоточился на  шуме  винтов. У  русских
подводных ракетоносцев  два винта, каждый с  пятью лопастями,  и  Макафферти
попытался  сосчитать  число  оборотов, основываясь  на времени,  за  которое
каждая лопасть описывает  полный  круг. Нет, ничего не  получается, придется
положиться, как всегда, на опыт старшего акустика.., и тут он услышал резкий
металлический звук.
     -- Что это? Чиф повернулся к другому акустику:
     -- Захлопнулся люк? Сидящий рядом акустик  первого  класса на мгновение
задумался.
     -- Нет,  скорее,  там уронили  гаечный  ключ. Они,  по-видимому, где-то
совсем рядом.
     Капитан  не удержался  от  улыбки.  Все  на  борту  "Чикаго"  старались
казаться спокойными, даже равнодушными, и потому их поведение выглядело явно
наигранным. Разумеется, каждый член экипажа подводной лодки испытывал ничуть
не меньшее напряжение, чем он сам, а  Макафферти сейчас хотелось  одного  --
убраться как можно  скорее из  этой  чертовой  лужи.  Разумеется, он  не мог
показать команде,  что  тоже  обеспокоен, -- капитан  должен всегда  держать
ситуацию под контролем.  Господи,  в  какие  идиотские  игры мы  играем!  --
подумал он. Что мы здесь потеряли? Что  происходит  в  этом безумном мире? У
меня нет ни малейшего желания принимать участие в этой гребанной войне!
     Он  оперся  плечом о дверной проем у входа в контрольную рубку, всего в
нескольких футах  от своей каюты. Сейчас ему хотелось  полежать  пару минут,
спокойно  вздохнуть,  может быть, подойти  к умывальнику  и плеснуть  в лицо
холодной водой.., но в этом случае он рискует случайно посмотреть в зеркало.
Нет, ни в коем случае, решил он. Должность командира атомной подводной лодки
-- одна из немногих оставшихся  в  мире, которая наделяет  тебя божественным
могуществом,  и в  такого рода ситуации ты  должен  вести себя подобно Богу.
Продолжай  вести эту  игру, Дэнни, сказал он себе. Капитан достал из кармана
носовой платок и вытер им лицо, сохраняя бесстрастное выражение и не отрывая
взгляда от акустических дисплеев. Хладнокровный капитан...
     Через мгновение Макафферти  вернулся в центр управления  огнем,  говоря
себе, что провел достаточно  времени в гидролокационном  посту, убедив своим
присутствием акустиков в необходимости проявлять максимальную бдительность и
одновременно  не  оказав на  них излишнего  давления.  Да, в  таких вопросах
следует  соблюдать  тончайшее  равновесие.   Он   огляделся  вокруг.   Рубка
управления была переполнена,  словно ирландский бар в  день святого Патрика.
По  внешне  спокойным  лицам  его  подчиненных  сбегали  струйки  пота, хотя
кондиционированный воздух был прохладным.  Матросы у горизонтальных рулей не
отрывали  взглядов  от  электронных  дисплеев,  удерживая лодку на  заданной
глубине, а  старшина рулевых  -- самый опытный член команды -- стоял  позади
них.
     В  центре рубки управления покоились  окуляры двух  полностью  втянутых
боевых перископов, а рядом стоял старшина, готовый в любой момент поднять их
по  приказу  командира.  Помощник  расхаживал по рубке, насколько  позволяло
тесное  пространство,  и каждые двадцать секунд, когда  поворачивал у задней
переборки, поглядывал на карту. Да, жаловаться на недостаток бдительности не
приходится.   Все   испытывали   напряжение,  но  исправно  исполняли   свои
обязанности.
     --  Принимая  во  внимание  создавшиеся  обстоятельства,   --  произнес
Макафферта,  зная,  что   к  его  словам  прислушиваются  все,  --  ситуация
развивается  благоприятно.  Погодные  условия  на  поверхности  помешают  им
обнаружить нас.
     -- Мостик, докладывает гидропост.
     -- Мостик слушает. -- Капитан взял телефонную трубку.
     --  Слышим  потрескивание  корпуса, сэр.  Похоже, они всплывают. Точно,
цель продувает балластные цистерны, шкипер.
     --  Понятно.  Продолжайте  прослушивание,  чиф.  -- Макафферти  положил
трубку,  повернулся  и  сделал  три шага  к столику штурмана.  --  Зачем  им
понадобилось сейчас всплывать?
     Штурман  взял сигарету у стоящего рядом  матроса  и закурил. Макафферти
удивился -- он знал, что лейтенант не курит. Штурман затянулся и закашлялся,
из-за  чего  на  лице старшины  второй  статьи  промелькнула улыбка,  а  сам
лейтенант уныло поморщился. Он посмотрел на капитана.
     -- Сэр, здесь происходит что-то неладное, -- негромко произнес офицер.
     -- Неладным является лишь одно, -- сказал капитан. -- Почему он  всплыл
именно здесь?
     --  Мостик,  докладывает  гидропост.  --  Макафферти  снова  подошел  к
телефону  и   поднял  трубку.  --  Шкипер,  русский  ракетоносец  продолжает
продувать балластные цистерны, продувает их до конца, сэр.
     -- Еще что-нибудь необычное?
     -- Нет,  сэр. Однако он  использовал для  этого массу сжатого  воздуха,
сэр.
     -- Хорошо, чиф. Спасибо. -- Макафферти положил трубку. Так что  все это
значит?
     -- Сэр, вам приходилось быть свидетелем подобного? -- спросил штурман.
     --  Мне  приходилось сидеть на  хвосте  у многих  русских  субмарин, но
такого я  никогда  не слышал, --  Ему все равно  пришлось  бы всплыть -- тут
вдоль Терского берега  глубина  всего шестьдесят  футов. --  Штурман  провел
пальцем по навигационной карте.
     --  А  нам придется повернуть назад, -- согласился Макафферти. -- Но до
Терского берега еще сорок миль.
     --  Да,  --  кивнул штурман. --  Однако  вот уже пять  миль,  как залив
начинает  сужаться подобно воронке,  и  для  подводной лодки  в  погруженном
состоянии  он становится шириной всего в две мили, затем в одну  -- всего  в
одну милю, где подводная лодка может  двигаться  на перископной глубине,  не
рискуя напороться на мель. Ничего не понимаю.
     Макафферти прошел в сторону кормы и  посмотрел на карту. Да, он плыл на
перископной  глубине  со  скоростью  пятнадцать  узлов  от  самого Кольского
залива. Безопасная  глубина оставалась неизменной  в течение пяти  последних
часов --  лишь  в одном  месте было мелководье -- и  снова стало  глубже  на
час-другой.., однако он все-таки всплывает.
     --  Итак, -- произнес  Макафферти,  размышляя  вслух,  --  единственным
изменением в окружающей обстановке  является ширина судоходного канала, и до
входа в него  еще двадцать  миль... -- Капитан  задумался,  глядя на  карту.
Снова послышался звонок  телефона,  соединяющего  мостик  с гидролокационным
постом.
     -- Мостик слушает. В чем дело, чиф?
     --  Новый  контакт, сэр,  пеленг один-девять-два.  Обозначаем цель  как
"сьерра-5".  Надводный  корабль,  дизельные  двигатели,  два  винта. Контакт
возник совершенно  неожиданно, сэр. Похоже  на корабль типа  "натя".  Пеленг
медленно меняется справа налево, похоже, сближается с ракетоносцем. По числу
оборотов скорость примерно двенадцать узлов.
     -- Что с ракетоносцем?
     -- Скорость и пеленг остаются  неизменными, шкипер.  Закончил продувать
балласт. Всплыл на поверхность, сэр, слышим, как винты иногда появляются над
водой. Одну минуту  --  начал действовать  гидролокатор  в  активном режиме,
слышим   отражения   от   нашего    корпуса   по   пеленгу    приблизительно
один-девять-ноль,   скорее   всего   от   "нати".   Очень    высокочастотный
гидролокатор,  за пределами  звуковой слышимости.., оцениваю в двадцать  две
тысячи герц.
     Струйка ледяного пота прокатилась по спине Макафферти.
     -- Помощник, принимаю управление.
     -- Слушаюсь, капитан. Вы приняли управление.
     -- Рулевой, подвсплыть до шестидесяти футов, насколько возможно, только
чтобы  рубка не показалась на  поверхности. Поднять  перископ! --  Поисковый
перископ выдвинулся  из шахты,  Макафферти  быстро склонился  к нему,  как и
раньше,  и осмотрел  поверхность  в поисках теней. -- Хорошо,  еще три фута.
О'кей, по-прежнему ничего. Что с электронными сигналами?
     --  Семь радиолокационных  станций,  все  в  активном  режиме,  шкипер.
Расположение,  как  раньше,  плюс  еще  одна  на  пеленге  один-девять-один.
Диапазон, как у "дона-2".
     Макафферти  довел увеличение перископа до двенадцатикратного. Советский
подводный  ракетоносец  виднелся  на  поверхности,  он  сидел  исключительно
высоко, с малой осадкой.
     -- Джо, посмотри и  скажи мне,  что ты  думаешь  об этом,  --  произнес
Макафферти, стремясь побыстрее услышать еще одну точку зрения.
     -- Да, это ракетоносец  типа "дельта-III". Похоже, он продул балластные
цистерны полностью. Капитан, мне кажется, что  он  всплыл  на три или четыре
фута выше обычного. Использовал большое количество  сжатого воздуха... Перед
ним вроде виднеется мачта "нати", но трудно сказать что-то определенное.
     Макафферти  чувствовал,  как  раскачивается  "Чикаго". Его руки ощущали
удары волн, передающиеся  через перископ. Волны разбивались и  о "дельту", и
капитан  видел,  как  вода  вытекает  из   отверстий  по  бортам  советского
ракетоносца.
     --   Радиолокационные   импульсы   усиливаются,   возникает   опасность
обнаружения,
     -- предупредил техник.
     -- У  него подняты оба  перископа, -- заметил Макафферти, помня  о том,
что   его   собственный  перископ   слишком   долго   находится  над  водной
поверхностью. Он нажал на кнопку  и удвоил  увеличение. Четкость изображения
ухудшилась, но  расстояние  между  субмаринами  словно сократилось вдвое. --
Вахтенные на  рубке  "дельты".  У  всех бинокли.., но  смотрят  не в сторону
кормы. Опустить перископ. Рулевой, опускаемся на десять футов. Молодцы парни
у  горизонтальных  рулей. А  теперь  посмотрим видеозапись,  Джо.  --  Через
несколько секунд на экране монитора появилось изображение.
     Они  находились  в  двух тысячах  ярдов  позади  "дельты".  Примерно  в
полумиле за русской  субмариной виднелся сферический радиолокационный купол,
принадлежащий, по-видимому, "нате", он раскачивался  от бьющих в  борт волн.
Шестнадцать ракет  СС-18  размещались  под широкой  наклонной палубой, и  со
стороны  кормы  палуба  походила на  пандус. В  надводном положении "дельта"
выглядела какой-то неуклюжей, но от нее требовалось только одно -- запустить
баллистические  ракеты,  и  американцы  не сомневались в их  эффективности и
разрушительной силе.
     --  Вы  посмотрите, цистерны у нее продуты  до такой степени, что винты
наполовину видны над водой, -- заметил помощник.
     -- Штурман, каково расстояние до мелководья?
     -- По этому каналу при минимальной глубине в двадцать четыре сажени еще
десять миль.
     Тогда почему  "дельта"  всплыла так  далеко?  -- подумал  Макафферти  и
поднял трубку телефона:
     -- Гидропост, как ведет себя "натя"?
     -- Шкипер, она посылает гидролокационные сигналы, словно безумная. Не в
нашу сторону, но мы засекаем массу отраженных сигналов от дна залива.
     "Натя" представляла собой  минный тральщик, а также  использовалась для
проводки подводных лодок в гавань и  из гавани. Но сейчас ее высокочастотный
гидролокатор, предназначенный для обнаружения мин, функционировал в активном
режиме... Боже милосердный!
     -- Лево на борт! -- выкрикнул Макафферти.
     -- Слушаюсь, лево на борт! -- Рулевой выскочил  бы  от неожиданности из
кресла,  если бы не  был пристегнут к нему ремнями. -- Сэр, руль положен  на
левый борт!
     --  Минное  поле,  --  выдохнул  штурман. Все, кто находились в  центре
управления, закрутили головами.
     -- Да, скорее всего, -- мрачно кивнул Макафферти. -- На каком мы сейчас
расстоянии  от той точки,  где  ракетоносец  встретился  с  "натей"? Штурман
внимательно посмотрел на навигационную карту:
     -- Мы остановились в четырехстах ярдах от места встречи, сэр.
     -- Стоп машины.
     -- Слушаюсь, стоп машины. -- Рулевой перевел  ручки машинного телеграфа
и  услышал ответный  звонок. -- Из  машинного  отделения  сообщают -- машины
остановлены, сэр. Проходим налево, пересекая курс один-восемь-ноль, сэр.
     -- Отлично.  Здесь  мы  должны быть в безопасности. Можно предположить,
что  тральщик  встретил "дельту" в нескольких милях от минного поля,  верно?
Здесь  есть  кто-нибудь,  кто  считает,  что  Иван  станет  рисковать  своим
подводным ракетоносцем? --  Вопрос был чисто  риторическим. Никто не рискует
ракетоносцами.
     Все в контрольной рубке одновременно  вздохнули с облегчением. "Чикаго"
быстро замедлял ход, поворачиваясь бортом к прежнему курсу.
     -- Прямо  руль, малый вперед, -- скомандовал Макафферти и поднял трубку
телефона, соединяющего его с гидролокационным постом. -- Ракетоносец изменил
курс?
     --  Нет,  сэр.  Все  еще двигается  по курсу один-девять-ноль. Скорость
по-прежнему пятнадцать  узлов. "Натя" продолжает вести активную гидролокацию
-- мы непрерывно слышим --  пинг-пинг-пинг. Число оборотов винтов показывает
скорость в пятнадцать узлов.
     --  Штурман,  рассчитайте  курс  выхода  отсюда.  Нам  нужно  держаться
подальше  от патрульных кораблей и  доложить  как можно быстрее о полученной
информации.
     -- Слушаюсь. Сейчас лучше всего лечь  на курс  три-пять-восемь, сэр. --
Штурман рассчитал этот  курс  еще  два часа назад и постоянно  вводил в него
поправки.
     --  Сэр,  если  здесь  у  Ивана  минное  поле,  часть  его находится  в
международных водах, -- заметил помощник. -- Ловко придумано.
     --  Да. Для них это, разумеется,  территориальные  воды,  так что, если
кто-нибудь натолкнется на мину, очень жаль...
     -- Вдруг это вызовет международный скандал? -- спросил Джо.
     -- Но почему тральщик вообще  вел  активную гидролокацию? -- недоуменно
поинтересовался  офицер-связист. --  Если  у них  там  проложен протраленный
канал между минами, они могут ориентироваться визуально.
     -- А вдруг там вообще нет канала? -- ответил помощник. -- Что, если там
установлены донные и якорные мины на минрепах разной  длины в зависимости от
рельефа дна, так чтобы существовала одинаковая безопасная глубина, скажем, в
пятьдесят  футов.  При этом  они могут беспокоиться о том, что одна-две мины
окажутся на слишком длинных минрепах,  поэтому  стараются  обезопасить себя,
так же как это делаем мы. О чем все это говорит?
     --  Никто не  сможет  сесть  на  хвост их ракетоносцам,  не  всплыв  на
поверхность... -- понял лейтенант.
     -- А  уж мы точно не собираемся  так  поступать,  можно не сомневаться.
Глупо  считать русских  дураками. Вот и здесь они создали идеальную  систему
защиты,  собирая  все свои  подводные ракетоносцы  в  безопасном  месте, вне
пределов нашей досягаемости, --  произнес Макафферти. -- Даже наши подводные
ракетоносцы  не  смогут проникнуть отсюда  в Белое море.  И наконец, если им
вдруг понадобится рассредоточить свои лодки, совсем не обязательно  плыть по
одному  узкому   каналу.   Они  просто   могут   всплыть   на   поверхность,
рассредоточиться и идти любым курсом.
     А это, господа, означает, что вместо  того, чтобы выделять по торпедной
подводной  лодке для  охраны  каждого ракетоносца,  они  могут  собрать  все
подводные  ракетоносцы  в  одном спокойном  безопасном месте и  использовать
торпедные  подлодки для  других операций. Давайте уберемся отсюда  как можно
быстрее.
     Северная Атлантика
     -- Корабль на  горизонте, это  самолет ВМС  США  у вас с левого  борта.
Сообщите, кто вы и куда следуете, прием.
     Капитан Харин передал микрофон советскому майору,  стоявшему на мостике
рядом с ним.
     --  ВМС, это "Доктор Лайке". Как у вас дела? -- Сам Харин  едва говорил
по-английски, и  блестящий  английский майора  с акцентом уроженца Миссисипи
был так же непонятен для него, как курдский. Они едва различали светло-серый
патрульный самолет, описывающий круги высоко над ними, -- он летел, заметили
они, на  расстоянии  не меньше  пяти миль  и  несомненно их  разглядывали  в
бинокль.
     -- Куда следуете, "Доктор Лайке"? -- послышался сдержанный голос.
     -- Идем  из Нового Орлеана  в Осло со смешанным  грузом, ВМС.  А в  чем
дело?
     -- Вы находитесь слишком далеко к северу  от принятых судоходных путей.
Объясните причину.
     -- А  вы когда-нибудь заглядываете  в проклятые  газеты, ВМС? Там может
оказаться чертовски опасно, а наш старый большой корабль стоит очень дорого.
Мы  получили  радиограмму  шефа  стараться  плыть  поближе  к  дружественным
странам. Черт  возьми, мы рады  услышать ваш голос, парни. Не хотите немного
проводить нас?
     -- Слышим вас,  понятно. "Доктор  Лайке", рады сообщить вам, что в этом
районе нет подводных лодок.
     -- Вы можете гарантировать это? Послышался смешок.
     -- Нет, мы ничего не гарантируем, "Доктор".
     -- Я так и думал, ВМС. Ну что ж, если вы не возражаете, мы пройдем чуть
дальше  на север и  постараемся  оставаться под вашим  воздушным прикрытием,
прием.
     -- Мы не может выделить самолет для вашей охраны.
     -- Понятно, ВМС. Но вы прилетите в случае необходимости, а?
     -- Ладно, -- согласился "Пингвин-8".
     -- Хорошо,  тогда  мы продолжим  плыть по  этому  курсу на север, затем
повернем на восток, к Фарерским островам. Вы предупредите нас, если появится
противник?
     -- В этом случае, "Доктор",  мы  сначала постараемся потопить его, -- с
бравадой ответил пилот патрульного самолета.
     -- Правильно. Удачной вам охоты, парни. Конец связи.
     "Пингвин-8"
     --  Боже  мой, неужели  действительно  можно так  говорить? -- произнес
пилот "Ориона", не скрывая удивления.
     --  Ты никогда не слышал о компании "Лайке лайнз"? -- усмехнулся второй
пилот. -- Рассказывают, что там не  нанимают  матросов, если они говорят без
южного акцента. Мне приходилось слышать об этом, но теперь я убедился и сам.
Да, у них прочные традиции. Впрочем,  этот "Доктор Лайке" действительно ушел
далековато от судоходных путей.
     -- Пожалуй, но пока не начнут формироваться  конвои, я тоже на их месте
старался  бы  передвигаться  от одного защищенного  места к  другому. Ладно,
давай закончим  визуальный осмотр. -- Пилот увеличил  мощность двигателей  и
опустился  пониже, а второй пилот  открыл книгу с опознавательными силуэтами
кораблей.
     --  О'кей, черный корпус с  надписью  "Лайке лайнз" на борту, в центре.
Белая  надстройка с  черным  ромбом, буква "Л" внутри ромба. --  Он поднес к
глазам бинокль.  -- Мачта  для впередсмотрящего перед надстройкой. Так. Сама
надстройка   наклонена   назад.   Мачта   с   антеннами   --   вертикальная.
Соответствующий кормовой флаг и вымпел фирмы. Черные трубы. Лебедки на корме
у  лифта  для  подъема барж --  в книге  не  сказано,  сколько лебедок. Черт
побери, у  него на борту полный  груз барж, верно? Облупилась краска. Короче
говоря, все совпадает -- это американский корабль.
     -- О'кей, помашем  им  крыльями.  --  Пилот  повернул штурвал налево  и
направил  самолет прямо  к лихтеровозу.  Пролетая над  кораблем,  он покачал
крыльями, и двое, что стояли на мостике, помахали руками в ответ. Летчики не
заметили у них в руках переносные зенитные ракеты. --  Удачи вам, парни. Она
может вам потребоваться.
     Лихтеровоз "Юлиус Фучик"
     --  Новая  схема  окраски  корабля  делает  затруднительным  визуальное
распознание,  товарищ  генерал,  --  тихо  заметил  офицер  противовоздушной
обороны.   --  У   самолета  не   было   под  крыльями   ракетных   снарядов
"воздух-земля".
     --  Это  быстро  изменится.  Как   только   наш  флот  выйдет  в  море,
американские самолеты будут  совершать  полеты с полным вооружением.  К тому
же, если они распознают нас как вражеский корабль, думаете, мы сумеем далеко
уйти? Они просто вызовут по радио другие самолеты или сами вернутся  на базу
за ракетами.
     -- Генерал смотрел вслед улетающему самолету. Все это время он с трудом
скрывал волнение, однако  теперь  вышел из  рубки и  приблизился  к  Харину,
который стоял на открытом крыле мостика. Только офицеры корабля были одеты в
американские комбинезоны цвета хаки.
     --    Позвольте    мне    выразить   восхищение    искусством    вашего
офицера-лингвиста. Полагаю, он говорил по-английски?
     Теперь, когда опасность миновала, Андреев весело засмеялся:
     --  По  крайней мере  так мне сказали. Мы  запросили в  ГРУ  офицера  с
отличным знанием английского языка. Он раньше работал в Америке.
     --  Как бы  то  ни  было, ему  удалось добиться  успеха.  Теперь  можем
направиться  к  месту  назначения  в  полной безопасности, -- заметил Харин,
понимая относительность своих последних слов.
     --  Да,  товарищ капитан,  мне будет приятно снова  ощутить  под ногами
твердую  землю.  --  Генерал  чувствовал  себя  неуютно   на  таком  большом
беззащитном  корабле  и  почувствует  себя в безопасности,  только сойдя  на
землю. По  крайней мере у пехотинца  есть винтовка, чтобы защищаться,  окоп,
где можно укрыться, и  две ноги, способные унести его от опасности. А вот на
корабле, понял генерал, все не так. Корабль представляет собой одну огромную
цель, причем  совершенно беззащитную.  Поразительно,  подумал он,  что можно
чувствовать себя  хуже, чем на транспортном самолете. Но все  же там у  него
есть  парашют. Тут же  генерал Андреев не испытывал  никаких иллюзий  насчет
своей способности доплыть до берега.
     Саннивейл, штат Калифорния
     --  Вот  запускают  еще  один,  --  произнес  старший  сержант.  Теперь
процедура стала почти скучной. Еще никогда на памяти полковника у Советов не
было в космосе  больше шести разведывательных спутников  с  фотографическими
камерами на борту. А вот теперь их десять, плюс десять спутников, собирающих
электронную  информацию. Одни запущены с  космодрома  Байконур в Казахстане,
другие -- из Плесецка в северной части России.
     -- Это ракета-носитель типа "F", полковник. Время горения отличается от
типа "А". -- Сержант поднял взгляд от часов.
     Эта     ракета-носитель    являлась    вариантом     межконтинентальной
баллистической ракеты СС-9 и теперь исполняла лишь две функции: запускала на
орбиту  радиолокационные  разведывательные спутники,  ведущие  наблюдение за
кораблями в  море, и выводила в космос  советские системы противоспутниковой
обороны. Американцы наблюдали за запуском со своего  недавно  выведенного на
орбиту   разведывательного  спутника   КН-11,   проносящегося   сейчас   над
центральной  частью  Советского  Союза.  Полковник   снял  трубку  телефона,
соединяющего его с центром управления в недрах горы Шайенн.
     Фрегат ВМС США "Фаррис"
     Мне надо бы выспаться, подумал Моррис. Надо  бы накопить запас  сна  на
случай,  когда  не  будет на  это времени.  Однако напряжение  было  слишком
велико, и он не мог заснуть.
     Фрегат  Военно-морских сил  США  "Фаррис" плавал  в устье реки Делавар,
описывая восьмерки.  В  тридцати милях  к  северу, у  причалов  Филадельфии,
Честера и Кемдена  стояли наготове корабли военно-морского резерва  США.  Их
поддерживали в готовности в течение многих лет, и вот теперь понадобилась их
помощь. В трюмы грузили  танки,  орудия и  ящики  с  боеприпасами. На экране
поискового   радиолокатора   виднелись   яркие   точки   --   многочисленные
транспортные самолеты, взлетающие с авиабазы ВВС Довер.  Гигантские самолеты
военно-транспортной авиации могли перебросить в Германию войска, где их ждет
заранее  подготовленное снаряжение,  но когда  у  них  кончатся  боеприпасы,
снабдить эти  войска  можно  только  одним  способом  --  переправить  через
Атлантику в трюмах безобразных, медлительных, грузных транспортных кораблей,
представляющих  собой более чем уязвимые цели. Может  быть, теперь  торговые
суда были  уже не столь  медлительными  и более крупными,  чем  раньше, зато
число  их  уменьшилось. За  время  военно-морской карьеры Морриса количество
американских торговых судов резко сократилось, даже принимая во внимание эти
резервные  корабли,  финансируемые  федеральным  бюджетом. Теперь  вражеская
подводная лодка могла, потопив один такой корабль, достичь такого же успеха,
что и во время второй мировой войны, потопив четыре или пять.
     Другой   проблемой   являлись   команды  торговых   судов,  традиционно
презираемые   моряками   военно-морского  флота.   Распространенный   трюизм
американских  ВМС гласил, что нужно подальше  обходить торговые суда, потому
что их команды могут вдруг решить поднять себе настроение, протаранив боевой
корабль, --  ведь  средний возраст  экипажей  торговых  судов приближался  к
пятидесяти годам, что  более чем вдвое  превышало  возраст  военных моряков.
Сумеют ли  такие  старики выдерживать стрессы  боевых операций?  --  подумал
Моррис. Им хорошо платили -- некоторые получали столько же, сколько  он сам,
--  но поможет ли им хорошее  жалованье, получаемое в результате переговоров
их  профсоюзов  с судовладельцами, выдержать  опасность ракетных и торпедных
атак?  Моррису  пришлось  прогнать эту мысль. Ведь эти старики с  их детьми,
которые учатся в школах и колледжах, -- его стадо, а он пастырь, оберегающий
их от волков, скрывающихся в глубинах Атлантического океана, под  его  серой
поверхностью.
     Не такое уж большое стадо. Всего год  назад ему довелось ознакомиться с
цифрами:   общее  число   торговых  кораблей,   принадлежащих   американским
судовладельцам  или плавающим под американским флагом, составляет 170 единиц
при среднем  водоизмещении  каждого около восемнадцати тысяч тонн. Из  этого
количества  лишь  103  судна   постоянно  занимались  морскими   операциями.
Дополняющие  их корабли морского резерва  насчитывали 172  единицы.  Назвать
такую ситуацию позорной -- это все равно что считать групповое изнасилование
незначительным нарушением правил общения между людьми.
     Нельзя допустить гибели даже одного из этих судов.
     Моррис подошел  к экрану  радиолокатора  на мостике и  прижался  лбом к
резиновому окуляру,  наблюдая за самолетами, взлетающими с  авиабазы  Довер.
Каждая искорка на экране  соответствовала трем, а то  и  пяти сотням солдат.
Что произойдет, если у них кончатся боеприпасы?
     -- Еще один  торговый  корабль,  шкипер. -- Вахтенный офицер указал  на
точку, появившуюся на горизонте. -- Это голландский контейнеровоз.  Полагаю,
он идет за военным грузом.
     Саннивейл, штат Калифорния
     --  Никаких  сомнений, сэр,  --  произнес  полковник.  --  Это  русская
"птичка",  предназначенная для  того,  чтобы  сбивать  наши разведывательные
спутники, в семидесяти трех морских милях от  американского спутника, позади
него.
     Полковник  распорядился  развернуть свой  спутник в космосе и направить
камеры  на нового компаньона.  Освещение  оставляло желать  лучшего,  однако
очертания  выдавали  его с  головой --  спутник-убийца  в  виде  стофутового
цилиндра с ракетным двигателем на одном конце и  поисковой  радиолокационной
антенной на другом.
     -- Что вы предлагаете, полковник?
     --  Сэр, я прошу предоставить мне неограниченные полномочия в отношении
маневрирования наших спутников.  Как только любой русский спутник  с красной
звездой  на  борту  приблизится  на расстояние пятидесяти миль, я  предприму
маневры уклонения, направленные на то, чтобы нарушить программу, введенную в
его бортовой компьютер.
     --  Но  при этом ты  потратишь  массу драгоценного топлива,  сынок,  --
возразил командующий НОРАД.
     -- Приходится,  генерал, выбирать одну из  двух  возможных ситуаций, --
ответил полковник, как и надлежало подлинному математику. -- В первом случае
мы  осуществляем  маневрирование наших  "птичек"  и при  этом  теряем  массу
топлива. Во втором -- маневр не осуществляется, мы сохраняем топливо, но при
этом  рискуем потерять собственную  "птичку".  После того как спутник-убийца
сближается на расстояние  меньше пятидесяти миль, русские могут приступить к
операции  и  уничтожить  наш  разведывательный спутник в течение пяти минут.
Может быть,  даже быстрее.  Пять минут  --  это тот  промежуток времени,  за
который они  сумели осуществить перехват спутника на  наших  глазах. Сэр,  я
высказал  свое   предложение.   --   У   полковника  была   степень  доктора
математических наук,  полученная им  в университете Иллинойса,  но  загонять
генералов в угол он научился не там.
     --   Хорошо.  Мы  пошлем  запрос   в  Вашингтон,  но  я  поддержу  вашу
рекомендацию.
     Авианосец ВМС США "Нимиц"
     -- Адмирал, мы  только что получили тревожное  сообщение  о  ситуации в
Баренцевом море. -- Тоуленд зачитал  шифровку  от командующего Атлантическим
флотом.
     -- Сколько еще подводных лодок могут они направить против нас?
     -- Возможно, адмирал, еще тридцать.
     --  Тридцать? -- Бейкеру не нравились сообщения, которые  он получал за
последнюю неделю, а это особенно.
     Авианосное соединение во главе с авианосцем "Нимиц", в составе которого
находились  авианосец "Саратога"  и  французский  авианосец "Фош",  а  также
корабли  охранения, сопровождало десантную  группу морской  пехоты,  которая
должна  была усилить береговую оборону Исландии. На переход требовалось трое
суток. Если война начнется вскоре после высадки, их следующим заданием будет
обеспечить оборону  передового  рубежа, критически важной линии, проходившей
по океану между  Гренландией, Исландией  и Великобританией. Двадцать  первое
авианосное  соединение  обладало  огромной  мощью.  Но будет  ли  этой  мощи
достаточно? В соответствии  с военной доктриной соединение в составе четырех
авианосцев должно сражаться  на этом рубеже и удержать его, однако флот  еще
не был полностью  мобилизован  и  собран. К  Тоуленду поступали  сообщения о
лихорадочной  дипломатической  деятельности,   направленной  на   то,  чтобы
предотвратить войну,  готовую начаться, причем все  надеялись,  что этого не
произойдет. Какова будет реакция  Советского  Союза на появление четырех или
больше  авианосцев в  Норвежском море? Казалось, в Вашингтоне это никого  не
интересовало, однако  Тоуленд  не понимал, имеет ли это вообще  какое-нибудь
значение. Как бы то ни было, Исландия дала  согласие  на прибытие десантного
соединения, вышедшего в море  всего двенадцать  часов  назад, и этот бастион
НАТО нуждался в немедленном усилении.
     Подводный ракетоносец ВМС США "Чикаго"
     Макафферти находился в  тридцати милях севернее входа в Кольский залив.
Команда  испытывала   относительное  облегчение   после  шестнадцатичасового
плаванья от полного опасностей мыса Святой  Нос.  Хотя Баренцево море кишело
противолодочными  кораблями,  сразу после посланного  доклада  "Чикаго"  был
отозван  от входа  в Белое море из-за опасения вызвать крупный международный
скандал.  В том месте, где они сейчас находились, глубина моря достигала ста
тридцати  саженей,  вокруг   имелось  пространство  для   маневрирования,  и
Макафферти был уверен,  что  сумеет ускользнуть от опасности.  На расстоянии
пятидесяти  миль  от  "Чикаго" должны  были  находиться еще две американские
субмарины, одна  английская  и две  норвежские  дизельные  подводные  лодки.
Акустики  "Чикаго" не  слышали ни одной  из этих лодок, хотя до  ракетоносца
доносились звуки активной гидролокации, ведущейся несколькими фрегатами типа
"гриша",  гоняющимися за  кем-то на юго-востоке.  Подводные  лодки союзников
получили задание находиться в этом районе и  прислушиваться к происходящему.
Такая операция была для  них почти  идеальной, потому что  требовалось всего
лишь  медленно плыть под водой, избегая контактов с  надводными кораблями, в
то время как лодки обнаруживали их с большого расстояния.
     Скрываться  теперь уже не имело  смысла. Макафферти даже  не подумал  о
том, чтобы утаить от своей  команды значение того, что они  узнали о русских
ракетоносцах.   На  подводных  лодках  трудно  хранить   секреты.   Ситуация
развивалась таким  образом, что войны, по-видимому, не  избежать. Политики в
Вашингтоне  и  стратеги  в  Норфолке  и  в  других  местах   могут  все  еще
сомневаться, но здесь, на самом острие копья,  офицеры  и  матросы "Чикаго",
обсуждая  поведение  русских кораблей, приходили  к однозначному заключению.
Торпедные аппараты подводной лодки были заряжены торпедами  МК-48 и ракетами
"гарпун". Внутри  вертикальных пусковых шахт, расположенных в средней  части
корпуса,  находились  двенадцать   "томагавков".  Три  из  них,  с  ядерными
боеголовками, предназначались для нанесения удара по суше, девять в  обычном
снаряжении -- для  борьбы  с  кораблями  противника. Едва бортовой компьютер
указал на  возможный дефект в  одной из  ракет,  техник  немедленно рванулся
вниз, чтобы устранить  его. Макафферти был доволен и даже  несколько удивлен
поведением  своих  подопечных. Они были такими молодыми  -- средний  возраст
команды   "Чикаго"  составлял   двадцать  один  год  --  и  все-таки  сумели
адаптироваться к столь тревожной ситуации.
     Сейчас он стоял в гидролокационном посту, который  находился по правому
борту спереди от центра управления огнем. В нескольких футах от него  мощный
компьютер фильтровал лавину рожденных  в воде  звуков,  анализируя отдельные
частотные   диапазоны,   известные   по  прошлому  опыту  как  принадлежащие
акустическим сигнатурам  советских боевых  кораблей.  Расшифрованные сигналы
появлялись на визуальном  экране,  носившем название "водопадный дисплей" --
моноцветный желтый занавес, на котором более яркие линии указывали пеленг на
звук. Четыре  линии  означали фрегаты  типа "гриша",  а  крошечные  точки --
излучения их  гидролокаторов,  действовавших в  активном режиме.  Интересно,
подумал Макафферти, кого они  преследуют. Впрочем,  его интерес  был главным
образом  академическим.  Они  посылали  сигналы  своих  гидролокаторов  не в
сторону его лодки, хотя всегда  можно узнать что-то новое, следя за тем, как
противник  ведет  преследование  кого-то  другого. Группа  офицеров в центре
управления следила за передвижениями  советских патрульных судов и  наносила
на  карту их координаты,  тщательно изучая взаимное  расположение  и технику
действий для последующего сравнения с данными разведки.
     В нижней  части экрана  появилась новая серия точек.  Акустик нажал  на
кнопку для более избирательной установки частоты, слегка изменив изображение
на экране, затем включил  пару  микрофонов. Теперь дисплей перешел на оценку
изображения  в режиме повышенной  скорости, и Макафферти заметил, что  точки
превращаются  в  линии  на  пеленге  один-девять-восемь  --  направлении  на
Кольский залив.
     -- Масса запутанных шумов, шкипер, -- доложил акустик. -- Различаю, что
в  море выходят подлодки "чарли" и "альфа", за ними  следуют другие корабли.
Судя  по числу  оборотов, скорость  "альфы" около тридцати узлов. Позади них
множество шумов, сэр.
     Через минуту  сообщение  акустика подтвердил визуальный  дисплей. Линии
частот  появились в тех частях экрана,  где обычно указывались специфические
типы  подводных лодок,  причем все они двигались с большой  скоростью, спеша
покинуть залив. Линии  пеленгов на гидролокационные контакты расходились, по
мере  того  как  лодки  удалялись  друг  от  друга,  развертываясь   веером.
Макафферти обратил  внимание  на то, что субмарины  уже  погрузились. Обычно
советские подводные  лодки уходили на глубину на  гораздо большем расстоянии
от берега.
     --  Количество  судов  превышает  двадцать,  сэр, --  негромко произнес
старший акустик. -- Мы присутствуем при массовом выходе кораблей в море.
     -- Да, похоже  на то. -- Макафферти вернулся  в центр управления огнем.
Офицеры  уже  вводили координаты обнаруженных кораблей  в  компьютер  боевых
действий и наносили на планшеты линии залпов. Война еще не началась, и, хотя
все походило  на  то,  что это может произойти в  любую  минуту,  Макафферти
распорядился держаться подальше  от советских соединений до тех пор, пока не
будет  получен приказ. Ему  не нравилось это -- намного лучше быстро нанести
удары, -- но Вашингтон дал ясно понять, что там не хотят никаких инцидентов,
способных   помешать  дипломатическому  урегулированию  конфликта.  Разумное
решение, подумал капитан.  Может быть, дипломаты в  кружевах все-таки сумеют
уладить проблему. Надежда невелика, но  она существует и является достаточно
реальной, чтобы преодолеть его желание занять выгодное положение для атаки.
     Он  приказал отвести подводную лодку подальше в море. Прошло полчаса, и
обстановка немного прояснилась. Капитан  распорядился  спустить радиобуй; он
был запрограммирован таким образом, что давал "Чикаго" тридцать минут, чтобы
уйти   из  этого  района,  а  затем  начинал  посылать  серии  сигналов   на
сверхвысокой  частоте,  обычно  используемой  для  связи  со  спутниками.  С
расстояния в десять  миль  Макафферти следил за тем, как  советские  корабли
носились как  безумные вокруг  буя,  несомненно считая, что здесь  находится
подводная лодка. Игра становилась уж слишком серьезной.
     Буй  функционировал  больше  часа,  непрерывно  посылая  информацию  на
спутник связи НАТО. К наступлению  темноты сведения поступили на все корабли
НАТО в море. Они гласили: русские идут.



     Последние движения или первые
     Авианосец ВМС США "Нимиц"
     Объявление  о  наступлении заката донеслось из  динамика  еще  два часа
назад, однако Бобу необходимо было закончить работу. Морские закаты вдали от
отравленного городского воздуха  с  их  четко  обозначенным  горизонтом,  за
которым скрывалось солнце, всегда вызывали у него чувство восторга. Зрелище,
свидетелем  которого  он  стал сейчас, было  почти таким же впечатляющим. Он
стоял,  положив  руки на леера, глядя  сначала на  пену, проносящуюся далеко
внизу  у  гладкого борта авианосца,  затем,  после непродолжительной  паузы,
поднимал  голову  вверх.  Тоуленд,  родившийся  и  выросший  в  Бостоне,  до
поступления на морскую  службу не знал, как выглядит Млечный путь, и зрелище
широкого  и  яркого  пояса  звезд  над  головой  всегда  являлось  для  него
источником  глубокого  восхищения.  Там  были звезды,  помогающие морякам  в
навигации,  позволяющие   определить   координаты  с   помощью   сектана   и
тригонометрических  таблиц   --  теперь   их   почти   полностью   вытеснили
навигационные  системы,  такие,   как   "омега"  и  "лоран",  --  но  звезды
по-прежнему представляли собой восхитительное зрелище. Арктур, Вега, Альтаир
--  все они мигали ему, каждая по-своему, обнаруживая только ей свойственные
характеристики, которые превращали их в ориентиры ночного неба.
     Сзади открылась  дверь, и матрос, одетый в  пурпурную  робу  заправщика
самолетов, встал  рядом с ним на узком  мостике, протянувшемся вдоль  летной
палубы авианосца.
     -- У нас соблюдаются правила затемнения, матрос. Погасите  сигарету, --
резко  бросил Тоуленд, раздраженный тем, что кто-то нарушил его  драгоценное
одиночество.
     -- Извините,  сэр. -- Огонек окурка исчез за бортом. Матрос молча стоял
несколько минут, затем посмотрел на Тоуленда:
     -- Вы разбираетесь в звездах, сэр?
     -- Что вы имеете в виду?
     -- Это мое  первое  плаванье, сэр, ведь я  вырос  в Нью-Йорке.  Мне еще
никогда не приходилось видеть такого множества звезд, и я даже не знаю их --
не  знаю, как  они  называются. Слышал,  что офицеров обучают  всему  этому,
верно?
     Тоуленд негромко рассмеялся:
     --  Понимаю ваши чувства.  Я тоже испытывал похожее восхищение во время
своего первого плаванья. Поразительное зрелище, правда?
     -- Да, сэр. Как называется вон та звезда? -- Голос юноши звучал устало.
Неудивительно,  после  всех летных  операций,  которыми  занимались  сегодня
матросы палубной команды. Парень показал на самую яркую  точку, сверкающую в
восточной части неба, и Бобу пришлось на мгновение задуматься.
     -- Это -- Юпитер.  Планета, а  не звезда. С  помощью бинокля вы сумеете
увидеть луны, обращающиеся вокруг него  -- по крайней мере некоторые из них.
--  Он  продолжил   объяснения,  рассказал,  что  некоторые   звезды   могут
использоваться в навигации.
     -- Как это делается, сэр? -- спросил матрос.
     -- Вы берете секстан  и определяете высоту звезды над  горизонтом -- на
самом деле это не так трудно, как кажется, нужно только попрактиковаться, --
а затем сверяете полученные данные с таблицей высоты звезд.
     -- Кто занимается расчетами высоты?
     -- Вы  имеете  в виду таблицы?  Это самые  обычные расчеты.  Думаю,  их
готовят  в  Военно-морской  обсерватории,  что  в  округе  Колумбия,  однако
положение звезд на небе рассчитывалось людьми на протяжении трех или четырех
тысячелетий, задолго до изобретения телескопа. Короче говоря, если вы знаете
точное  время  в  момент  наблюдения и  высоту измеряемой звезды, то  можете
рассчитать  свои  координаты  на  поверхности  земного  шара  с  достаточной
точностью,  при  достаточном опыте  до  нескольких сотен ярдов. То  же самое
можно проделывать  с Солнцем и Луной. Это  все было известно в течение сотен
лет. Самое главное заключалось в изобретении хронометра, указывающего точное
время. Это произошло чуть больше двухсот лет назад.
     --   Мне   казалось,   что   для   определения   координат   пользуются
навигационными спутниками и тому подобными электронными приборами.
     --  Действительно, сейчас это  делается  так,  как вы говорите,  однако
звезды не стали от этого менее прекрасными.
     --  Да. -- Матрос сел  и откинул голову назад,  наблюдая за небосводом,
усыпанным  сверкающими  точками. Далеко внизу  корпус корабля  пенил воду  с
шепчущим  шорохом постоянно  разбиваемых волн. Матросу почему-то показалось,
что этот звук поразительно дополнял  картину звездного неба. -- Ну что ж, по
крайней мере я узнал что-то про звезды. Когда все начнется, сэр?
     Тоуленд посмотрел  на  созвездие Стрельца. Позади него находился  центр
Галактики. По мнению некоторых  астрофизиков, там имеется черная дыра. Самая
мощная, самая  разрушительная  сила,  известная  физике, по сравнению  с нею
силы, которые подвластны человеку, казались просто жалкими. Но ведь и  людей
уничтожать намного легче.
     -- Скоро.
     Подводный ракетоносец ВМС США "Чикаго"
     Сейчас  субмарина  находилась очень  далеко  от  берега,  к  западу  от
хлынувших  в Баренцево  море советских подводных лодок и надводных кораблей.
Пока  акустики "Чикаго" не  слышали взрывов, но их можно было скоро ожидать.
Ближайший к ним советский корабль находился в тридцати милях к востоку, и на
планшете  были  нанесены  координаты  еще дюжины  кораблей.  Все  обшаривали
морские глубины гидролокаторами, функционирующими в активном режиме.
     Макафферти удивил полученный  им  оперативный приказ.  "Чикаго"  должен
покинуть пределы Баренцева  моря и начать патрулирование в Норвежском  море.
Задание: перехватывать советские субмарины, направляющиеся на юг, в северную
Атлантику.  Достигнуто  политическое  решение: не создавать впечатления, что
страны НАТО подталкивают  Советский Союз к войне. Одним махом вся  довоенная
стратегия ведения боевых  действий у берегов Советского  Союза,  сдерживания
советского флота в  Баренцевом  море  оказалась  отброшенной.  Подобно  всем
остальным планам  боевых операций двадцатого века,  подумал капитан,  и  эта
стратегия была сорвана потому, что противник не захотел пойти  нам навстречу
и поступать так,  как мы от  него ожидали. Да,  конечно. Русские  посылали в
Атлантику намного больше подводных лодок,  чем  предполагалось, но,  что еще
хуже, мы сами облегчаем ему эту задачу!  Макафферти  опасался, что  их могут
ждать  и  другие сюрпризы. Торпеды и ракеты "Чикаго" были полностью готовы к
стрельбе,  системы  боевых действий  обслуживались  круглые  сутки,  команда
подводной лодки несла боевую вахту. Но  в соответствии с полученным приказом
ракетоносцу  нужно  скрыться и уйти в другой район океана. Капитан выругался
про себя, проклиная того, кто принял такое решение, и все-таки не переставая
надеяться  какой-то  частичкой  ума,  что   войну   каким-то  образом  можно
предотвратить.
     Брюссель, Бельгия
     --  Все  скоро начнется, -- заметил командующий  ВВС НАТО в Центральной
Европе.
     -- Черт побери, у  них  все готово к  наступлению. Они не станут ждать,
когда мы полностью займем оборонительные позиции. Им придется напасть на нас
как можно скорее.
     --  Я  понимаю тебя,  Чарли,  но мы  не  можем  первыми  начать  боевые
действия.
     --  Есть что-нибудь новое о наших  гостях? -- Генерал  ВВС имел в  виду
группу спецназовцев майора Чернявина.
     --  Все еще  сидят  в  укрытии  и  не показываются.  -- Отборная группа
немецких  специалистов,  прошедших  подготовку  по  борьбе  с  террористами,
держала дом, где скрывалась группа спецназа, под круглосуточным наблюдением,
а другая  группа  --  на  этот  раз состоящая  из  английских  коммандос  --
разместилась между домом  и предполагаемой целью  --  центром связи  НАТО  в
Ламмерсдорфе. Офицеры разведки из большинства стран НАТО принимали участие в
наблюдении  за домом, причем каждый из них мог немедленно связаться со своим
правительством.  --  А  вдруг  они всего лишь приманка и  их целью  является
вынудить нас первыми нанести удар?
     -- Я знаю, что мы не можем пойти на это, генерал. Все, что  я хочу, это
зеленый  свет для осуществления операции "Царство грез", когда  станет ясно,
что  война  неизбежна.  Необходимо нанести удары  с  максимальной быстротой,
босс.
     Верховный главнокомандующий  объединенными  вооруженными  силами НАТО в
Европе  откинулся  назад,  на  спинку  кресла.  На него  навалилось  столько
проблем,  что  он безвылазно оставался в этом  подземном  бункере уже десять
суток, не отлучаясь в свою  официальную  резиденцию. Интересно, подумал  он,
неужели в мире  кому-то из генералов хоть раз удалось  как следует выспаться
за последние две недели?
     -- Если ты отдашь приказ, как быстро он будет выполнен?
     --  Все мои "птички" полностью вооружены и пребывают в состоянии боевой
готовности.  Экипажи  самолетов  получили  необходимый  инструктаж.  Если  я
переведу  их  в  состояние  боевой готовности  номер один,  мы сможем начать
операцию "Царство грез" через тридцать минут после получения твоего приказа.
     -- О'кей,  Чарли. Президент предоставил мне полномочия  реагировать  на
любое  нападение.  Переведи своих людей в состояние боевой  готовности номер
один.
     -- Слушаюсь.
     Зазвонил телефон.  Верховный главнокомандующий поднял трубку,  выслушал
говорившего и посмотрел на генерала ВВС.
     --  Наши  гости  вышли  из  дома  и  садятся  в  машины,  -- сказал  он
командующему ВВС и повернулся к начальнику оперативного отдела:
     --  Передайте во  все воинские  части  кодовое  слово  "пожар". --  Это
означало, что  для всех воинских  частей  НАТО объявляется  состояние высшей
боевой готовности.
     Аахен, Федеративная Республика Германия
     Группа спецназа отъехала от дома в  двух  мини-фургонах, направляясь на
юг, в  сторону  Ламмерсдорфа. Поскольку руководитель  группы скончался после
автомобильной   катастрофы,   его   заместитель,   капитан,   получил  копии
документов,  из-за которых тот  погиб, и  тщательно  проинструктировал своих
подчиненных. Все молчали,  сдерживая чувства. Офицер приложил немало усилий,
объясняя солдатам, что их отход от цели  после выполнения  задания  детально
подготовлен,  что оттуда их переправят в другое убежище  и там они пять дней
будут ждать прибытия советских воинских частей. "Вы, -- произнес капитан, --
отборные военнослужащие, сливки  Советской Армии,  прошедшие продолжительную
подготовку, направленную  на  осуществление самых опасных  операций  в  тылу
врага, и потому представляете особую ценность для государства. Каждый из вас
воевал в горах Афганистана, -- напомнил он им.  -- Вы отлично подготовлены к
операции".
     Солдаты  выслушали речь своего командира именно так,  как и  полагается
выслушивать такие речи  служащим  элитарных частей, --  в  полном  молчании.
Выбранные в состав спецназа  прежде всего за высокий интеллект и способность
принимать  мгновенные решения  в самой неожиданной обстановке, они понимали,
что обращение командира ничего не значит, что это пустое сотрясание воздуха.
Успех операции  зависит прежде  всего  от везения, а  им не  везло  с самого
начала. Каждому  хотелось, чтобы действиями группы руководил майор Чернявин,
и они подозревали, что операция уже раскрыта. И тем не менее, каждый из  них
заставил себя забыть об  этом и  в который раз стал повторять, как  он будет
выполнять  свое  задание  при осуществлении  операции,  целью  которой  было
уничтожение Ламмерсдорфа.
     Водителями  мини-фургонов  были агенты КГБ  с  большим опытом работы  в
западных странах. Им в голову приходили те же  мысли.  Машины следовали одна
за другой, соблюдая правила уличного движения. Сидевшие в них  с подозрением
смотрели  на  ехавшие  рядом  автомобили.  У   каждого  мини-фургона  имелся
радиоприемник со сканером, настроенным на частоту полицейской связи,  и  еще
по  одному радиоаппарату,  с  помощью  которого они могли  общаться  друг  с
другом. Офицеры КГБ час назад обсудили  подробности операции. Из московского
центра  им сообщили,  что  части  НАТО еще не  приведены в состояние  высшей
боевой  готовности.   Водитель  первого  мини-фургона,   обычно   работавший
таксистом в  ФРГ, подумал, а  не считают  ли в  центре, что  "высшая" боевая
готовность НАТО означает парад на Красной площади.



     --  Поворачивают  направо.   Машина  три,  сближайтесь.   Машина  один,
поверните налево на  следующем  перекрестке  и  обгоните  их.  --  Для связи
полковник Вебер пользовался системой тактической радиосвязи, предназначенной
для групп огневой поддержки. Засада  была подготовлена несколько дней назад,
и как только солдаты спецназа вышли из дома, в котором укрывались, сообщение
об  этом  молниеносно  передали  по  всей  ФРГ.  Части  НАТО,   уже  заранее
оповещенные,  были тут же приведены в состояние наивысшей боевой готовности.
Нападение групп спецназа  на центры связи НАТО  могут означать лишь  одно --
начало войны.., если  только, признался  Вебер, они просто  не переезжают из
одного  укрытия  в  другое, чтобы ждать окончательного приказа. Он не  знал,
какой  характер  приобретут  дальнейшие  события,  хотя   боевые   действия,
несомненно, скоро начнутся. В этом он не сомневался.



     Мини-фургоны ехали на  юго-восток  через  Германо-Бельгийский природный
заповедник  по  живописной  дороге,  весьма   популярной  среди  туристов  и
любителей  природы. Эту дорогу выбрали потому,  что она  позволяла  избежать
крупных  автомагистралей, по которым двигались военные  колонны, но, проехав
Мюлартсхютте, водитель мини-фургона,  который  шел первым, с неудовольствием
заметил вереницу  низких трейлеров, везущих  танки. Ему показалось странным,
что  танки  размещены  орудиями  назад, а  стволы огромных пушек  смотрят  в
сторону машин  спецназа. Британские танки,  заметил он, новые "челленджеры".
Впрочем, на бельгийской  границе  вряд  ли  можно ожидать появления немецких
"леопардов".  С  самого начала  было  трудно  рассчитывать  на  то,  что ФРГ
откажется  от мобилизации своих  армий, и офицер КГБ попытался убедить себя,
что остальные страны  НАТО не сумеют действовать так же быстро. Да,  если их
операция  пройдет успешно,  то  каналы  связи НАТО будут нарушены, и в  этом
случае устремившиеся в  Германию танковые  колонны  советских  войск,  может
быть,  действительно  успеют прийти на  помощь.  Трейлеры  начали тормозить.
Водитель  подумал было о том, чтобы обогнать их, но вспомнил о приказе никак
не выделяться.



     -- Все готовы? -- просил Вебер из своей машины.
     --  Готовы. -- Чертовски сложная операция, подумал полковник Армстронг.
Танкисты,  подразделения  особого  назначения  и немецкие  группы  борьбы  с
террористами -- все действуют вместе. Впрочем, захват подразделения спецназа
стоит  того.  Колонна   трейлеров  остановилась  в  том  месте,  где   шоссе
расширялось и справа находилось место для отдыха проезжающих туристов. Вебер
свернул на  обочину  за  сотню метров. Теперь все в руках английской  группы
захвата.
     Вдоль бортов двух мини-фургонов пронеслись ракеты.



     Водитель  переднего  фургона  вздрогнул,  оказавшись  под  таким  ярким
светом. Затем он посмотрел вперед и увидел, что ствол танка, находившегося в
пятидесяти метрах перед  ним, приподнялся с  упора и  огромный черный зрачок
уставился прямо в середину ветрового стекла его машины.
     --  Внимание!  -- прогремел по-русски  усиленный  динамиком  голос.  --
Солдаты  спецназа, внимание! Вы  окружены мотострелковой ротой.  Выходите из
машин  по  одному  и  без  оружия.  Если  откроете огонь, будете  немедленно
уничтожены.
     И тут же послышался другой голос:
     --  Говорит  майор  Чернявин.  Товарищи, выходите из  машин.  У вас нет
шансов на спасение.
     Русские коммандос с ужасом посмотрели друг на друга. Капитан,  сидевший
в переднем мини-фургоне, начал выдергивать  чеку из ручной гранаты.  На него
навалился сержант и схватил за руку.
     --  Мы  не  имеем права  сдаваться  в плен!  Таков  приказ! --  крикнул
капитан.
     --  К чертовой  матери приказы!  -- рявкнул  сержант.  --  Выходите  из
машины, товарищи, по одному, с поднятыми руками. И без резких движений!
     В  задней  дверце  машины  появился  солдат  и стал  медленно двигаться
вперед.
     -- Идите на  звук моего голоса, Иванов,  -- произнес Чернявин,  который
сидел  в инвалидной  коляске. Майору пришлось рассказать все,  что он  знал,
чтобы спасти жизнь своим подчиненным. Он  служил с  этими парнями два года и
не хотел стать  свидетелем бессмысленной их гибели. Одно дело быть преданным
государству и совсем иное быть преданным солдатам, которых он  много раз вел
в бой.  -- Вас не  тронут. Если  у  вас есть оружие,  бросьте его.  Я  знаю,
рядовой Иванов, что у вас есть нож... Очень хорошо. Следующий.
     Все происходило очень быстро.  Объединенная группа сотрудников немецкой
службы по  борьбе  с терроризмом  и  английских  коммандос  выстроила  своих
русских коллег, обыскала, надела каждому наручники и повела в сторону, чтобы
завязать глаза. Скоро в одном мини-фургоне осталось лишь  двое спецназовцев.
Завершению операции мешала граната. К этому времени капитан понял  тщетность
своих  усилий, но  предохранительная чека от гранаты  куда-то  подевалась  и
найти  ее  он  не  мог.  Сержант  крикнул  Чернявину,  предупреждая  его  об
опасности, однако Чернявин не смог бы  подойти  к месту событий,  потому что
был  прикован  к  инвалидному  креслу.  Наконец  капитан последним вышел  из
машины.  Ему  хотелось  бросить  гранату в майора,  который, по его  мнению,
предал свою страну, но  тут он увидел, что тот сидит в инвалидной коляске, а
ноги его в гипсе.
     Чернявин увидел выражение лица офицера.
     --  Андрей  Ильич, неужели вы хотите, чтобы ваша жизнь закончилась  так
глупо?
     --  спросил  он.  --  Эти  подонки  дали  мне  наркотики  и узнали  все
подробности о предстоящей операции в Ламмерсдорфе. Я не мог допустить, чтобы
вы все погибли.
     -- Но у меня в руке взведенная  граната! --  громко воскликнул капитан.
-- Я брошу ее в мини-фургон. -- И граната полетела внутрь машины, прежде чем
кто-нибудь успел помешать ему. Через мгновенье  фургон взорвался, и в клубах
огня сгорели  все карты и планы операции. Впервые за неделю  на  лице майора
Чернявина появилась широкая улыбка:
     -- Молодец, Андрей!



     "Царство грез"
     Германия, передний край района боевых действий
     Для  большинства людей  панорама казалась бы  пугающей. Над головой, на
высоте четырех тысяч футов  нависла сплошная масса облаков. Он  летел сквозь
завесы ливней, которые скорее слышал,  чем видел этой темной ночью, и черные
силуэты  деревьев  словно  протягивали ветви-руки,  чтобы  схватить мчащийся
истребитель. Только безумец согласится лететь в такую ночь на бреющем полете
-- ну что ж, тем лучше, улыбнулся он в свою кислородную маску.
     Полковник  Дуглас Эллингтон  кончиками пальцев одной руки легко касался
ручки  управления  истребителя  "гоустрайдер",  F-19A,  а  его  другая  рука
покоилась  на  рычаге  управления тягой  двигателя, расположенном  на  левой
стенке кабины. Дисплей, проецируемый на ветровое стекло, показывал  скорость
625 узлов, высоту 106 футов,  курс ноль-тринадцать градусов, а  вокруг  цифр
виднелось   моноцветное  голографическое  изображение   проносящейся   внизу
местности,  передаваемое установленной  в носу  истребителя камерой, которая
работала  в инфракрасном  диапазоне. Изображение увеличивалось и усиливалось
невидимым лазером,  посылающим пучки  лучей вниз восемь  раз в секунду.  Для
облегчения периферического  зрения шлем  на  голове  полковника  был снабжен
очками, усиливавшими интенсивность визуального изображения.
     -- Над нашими головами  идет настоящая битва, --  доложил второй пилот,
сидящий позади Эллингтона. Майор Дон Эйсли следил за  поступающими радарными
и радиосигналами, а также вел наблюдение за приборами их истребителя. -- Все
системы работают нормально, до цели девяносто миль.
     --  Ясно,  --  отозвался Дюк.  Как  и следовало  ожидать,  таким  стало
прозвище  человека  с   фамилией  Эллингтон,  который  даже  внешне  немного
напоминал знаменитого джазового музыканта.
     Полковник  Эллингтон наслаждался полетом. Они  скользили  на  север  на
безрассудно малой  высоте над пересеченной  местностью Восточной Германии, и
их  "фризби"  --  летающая  тарелка,  -- не поднимаясь выше двухсот футов от
земли, то взмывала, то ныряла, повинуясь малейшим движениям руки пилота.
     Фирма "Локхид", которая произвела на  свет  этот  истребитель, дала ему
прозвище  "гоустрайдер",   а  летчики  называли   его  "фризби".  F-19A  был
разработан в  полной  тайне  с  использованием технологии "стеяс".  У  этого
истребителя  не  было  углов, отсутствовали  резкие  очертания корпуса,  что
мешало лучам радиолокаторов отражаться  прямо от него. Высоко  расположенные
турбореактивные  двигатели были спроектированы  таким образом, что в  лучшем
случае  давали  расплывчатое инфракрасное изображение. Если смотреть сверху,
его  крылья напоминали  очертания церковного колокола. При  взгляде  спереди
крылья  слегка  изгибались  каким-то  странным   образом  вниз,  из-за  чего
истребитель  и  заслужил  ласковое  название  "фризби",  по  имени  летающей
тарелки, так любимой  детьми. Несмотря  на то, что этот самолет  представлял
собой  шедевр  электрон  ной  технологии,  обычно  он  не  использовал  свои
электронные системы в активном режиме. Радиолокаторы и радиоприборы излучают
электронные сигналы, которые мог обнаружить противник, а весь смысл создания
"гоустрайдера" заключался в том, что он словно вообще не существовал.
     Высоко-высоко  в небе над  их головами по обеим сторонам  границы сотни
истребителей  занимались смертельной игрой,  будто  угрожая  нападением и  в
последнее мгновение  поворачивая  назад. Обе  стороны  стремились  заставить
противника напасть первым  и  таким образом  нарушить  хрупкий мир. У каждой
стороны  имелись  самолеты радиолокационного  обнаружения, с помощью которых
они  управляли  этой смертельной  игрой,  стремясь добиться  превосходства в
войне, которая уже началась, хотя мало кто об этом знал.
     А мы наносим быстрый и решительный  удар, подумал Эллингтон. Наконец-то
мы делаем что-то разумное! Ему довелось во  Вьетнаме совершить сотню вылетов
на  первых  штурмовых  истребителях  F-11. Дюк  являлся  лучшим специалистом
военно-воздушных сил по операциям,  проводимым  над самой землей,  и  о  нем
говорили, что он мог без  промаха попасть в барсучью нору темной полночью во
время бушующего канзасского  торнадо.  Это не совсем соответствовало истине.
"Фризби" не смог бы выдержать могучего  вихря торнадо. Печально, но факт  --
F-19 являлся плохо управляемым самолетом и из-за своей неуклюжей формы летал
с грацией поросенка. Но  Эллингтону было наплевать  на это. Его  истребитель
был призраком, невидимкой, а это намного лучше хорошей маневренности, считал
он,   зная,    что   вот   сейчас   сумеет   доказать   свою   правоту   или
продемонстрировать, как ошибается.
     В данный момент эскадрилья F-19A  проникала сквозь самый плотный заслон
противовоздушной обороны в мире, вооруженный ракетами класса "земля-воздух".
     -- Расстояние до основной цели -- шестьдесят миль, -- сообщил Эйсли. --
Все бортовые системы работают нормально. Радиолокационные станции противника
не засекли нас. Похоже, все идет хорошо, Дюк.
     -- Понял. --  Эллингтон чуть подал  от себя ручку управления  и  нырнул
вниз, как  только они пролетели  над  вершиной небольшого холма, и  выровнял
истребитель на высоте восьмидесяти футов над полем, засеянным пшеницей.  Дюк
использовал до предела весь свой опыт, накопленный за многие годы полетов на
малой высоте. Их основной целью являлся советский самолет типа АВАКСа Ил-76,
"мэйнстей" {Здесь и далее автор пользуется классификацией НАТО, принятой для
самолетов советского производства "Mainstay" -- "поддержка" (англ.), самолет
раннего   радиолокационного  обнаружения,  переоборудованный   из   Ил-76.},
руководивший  летными операциями.  Сейчас  Ил-76  с  мощным радиолокационным
комплексом   на  борту  описывал   круги  над  Магдебургом   и  находился  в
непосредстзенной  близости --  всего  в  десяти  милях -- от запасной  цели,
мостов на шоссе Е-8 через реку Эльбу у Хохенроарте. Операция становилась все
более  опасной  с  каждой   секундой.  Чем  ближе   подлетал  истребитель  к
"мэйнстею", тем  больше  радиолокационных  сигналов  обрушивалось на  корпус
самолета, причем интенсивность их  возрастала  в  квадрате.  Рано или поздно
достаточно  сильный сигнал отразится от "гоустрайдера",  попадет  на антенны
"мэйнстея"  и   будет  опознан  бортовым  компьютером  советского  самолета,
несмотря   на   изогнутую  форму  крыльев,   изготовленных  из   композитных
материалов,   поглощающих  радиолокационное  излучение.  Технология  "стеле"
затрудняла обнаружение истребителя, но отнюдь не исключала его. Итак, сумеют
ли  радиолокаторы "мэйнстея" обнаружить их и,  если сумеют, насколько быстро
отреагируют на это русские?
     Продолжай вести его как можно ближе к  земле, на бреющем полете, сказал
он себе. Соблюдай правила, в осуществлении которых ты столько практиковался.
Они репетировали  эту  операцию в  течение девяти  дней  на "Царстве  грез",
совершенно секретном полигоне, расположенном в  районе авиабазы ВВС Неллис в
штате  Невада.  Даже  самолет  раннего  обнаружения Е-ЗА  "сентри" с  трудом
замечал их  на расстоянии  сорока  миль, а ведь  "сентри"  представлял собой
намного  более совершенную  платформу для радиолокационного наблюдения,  чем
"мэйнстей", правда?
     Именно  это  тебе и  предстоит  сейчас выяснить,  парень...  На  боевом
дежурстве находилось пять "мэйнстеев", все на расстоянии сотни километров от
границы, разделявшей  Германию на  две части. Вполне  безопасное расстояние,
особенно когда между ними и границей находится более трехсот истребителей.
     -- Двадцать миль, Дюк.
     -- Ясно. Постоянно сообщай расстояние. Дон.
     -- Понял. По-прежнему никаких излучений, свидетельствующих  о наведении
ракет "воздух-воздух", да и  поисковые радиолокаторы  не останавливаются  на
нас.  Масса радиопереговоров,  но главным  образом  к западу. Почти  никаких
радиосигналов со стороны цели.
     Эллингтон   протянул   левую  руку  и  перевел  четыре   ракеты  AIM-9M
"сайдуайндер",  подвешенные под  крыльями  истребителя,  в  состояние боевой
готовности. Индикатор дружески замигал смертоносным зеленым светом.
     -- Восемнадцать миль. Цель  ведет себя нормально,  описывает круги,  не
предпринимает маневров уклонения.
     Десять миль до  открытия огня, рассчитал в  уме  Эллингтон, одна минута
сорок секунд полета.
     -- Шестнадцать  миль.  -- Эйсли считывал цифры с компьютерного дисплея,
подключенного к спутниковой навигационной системе НАВСТАР.
     У  "мэйнстея" не  будет  ни малейших шансов на спасение.  F-19A  начнет
набирать высоту  лишь  после того, как он  окажется под целью.  Четырнадцать
миль.  Двенадцать. Десять.  Восемь.  Шесть миль до  огромного  пассажирского
самолета, превращенного в воздушную платформу радиолокационного обнаружения.
     -- "Мэйнстей" только что изменил курс -- да, он начал маневр уклонения.
Только  что над нами  пролетел  "фоксфайэр", -- бесстрастно  произнес Эйсли.
Сейчас  их  начал разыскивать  советский  перехватчик  МиГ-25,  действующий,
очевидно, по указаниям,  полученным от  Ил-76. Обладая мощным  двигателем  и
отличной  маневренностью,  советский  истребитель  вполне мог  отыскать  их,
несмотря  на  технологию "стеле",  --  но  первым,  должно  быть,  обнаружил
"мэйнстей".
     -- Радиолокаторов ракетного наведения незаметно?
     -- Пока нет. --  Взгляд Эйсли не отрывался от приборов, указывающих  на
появление  опасности. До  настоящего момента на "фризби" не  замкнулись лучи
наведения. -- Находимся под целью.
     -- Понятно.  Набираем  высоту.  --  Эллингтон  потянул на себя  рычаг и
включил  форсаж. Двигатели  истребителя позволяли развивать скорость лишь  в
1,3  Маха,  но  сейчас  нужно  было  использовать  весь  их ресурс.  Судя по
сведениям метеорологов  облачность достигала  двадцати тысяч футов,  а Ил-76
будет  находиться в  пяти  тысячах  футов  над  ее верхней  кромкой.  Теперь
"фризби"  стал  уязвим.  Он больше  не  скрывался  в массе  радиолокационных
сигналов,  отражающихся  от земли, двигатели  работали  на полную мощность и
давали  отчетливую инфракрасную  отметку, и  потому, несмотря  на технологию
"стеле", самолет  ясно извещал о своем присутствии. Быстрей набирай  высоту,
бэби...
     --  Ага!  -- громко воскликнул  Эллингтон по системе внутренней связи в
тот момент, когда  истребитель  прорвался  сквозь облака  и системы  ночного
видения мгновенно обнаружили "мэйнстей" в пяти  милях от них. Тот  пикировал
вниз, пытаясь  укрыться  в облаках. Слишком поздно. Самолеты  сближались  со
скоростью свыше тысячи миль в час. Полковник навел лазерный прицел на Ил-76.
Тут же в  наушниках его шлема послышались меняющиеся трели:  самонаводящиеся
боеголовки  "сайдуайндеров" обнаружили цель.  Большим пальцем правой руки он
повернул рычажок пуска и указательным пальцем дважды нажал на кнопку. Ракеты
вылетели из-под крыльев истребителя  с  промежутком в полсекунды. Сверкающие
ракетные выхлопы на мгновение ослепили его, но  Эллингтон не отводил взгляда
от ракет, мчащихся к цели. На это им потребовалось восемь секунд. Обе ракеты
чуть  свернули в сторону к  правому крылу "мэйнстея". На расстоянии тридцати
футов от цели лазерные  детонаторы сработали, и туча  смертоносных  осколков
ударила по основанию крыла. Все произошло молниеносно.  Оба правых двигателя
Ил-76 взорвались,  крыло отвалилось, и советский самолет начал,  кувыркаясь,
падать вниз. Через несколько секунд он скрылся в пелене облаков.
     Господи!  --  подумал   Эллингтон,  делая  поворот  и  ныряя  к  земле,
гарантирующей  безопасность.  Совсем  не  как  в  кино.  Цель  уничтожена  в
мгновение ока. Ну  что ж, это  оказалось  просто.  Главная  цель уничтожена.
Дальше все будет намного труднее.



     Техники радиолокационного наблюдения  на борту самолета Е-ЗА  "сентри",
кружащего  над  Страсбургом,  с  удовлетворением  отметили,  что  все   пять
советских самолетов радиолокационного  слежения сбиты в течение  двух минут.
Все получилось очень удачно, F-19A действительно застали их врасплох.
     Бригадный  генерал,  непосредственно  руководивший  операцией  "Царство
грез",  наклонился  вперед  в  своем  кресле  и включил  стоящий  перед  ним
микрофон.
     --  Трубач,  трубач, трубач,  -- произнес  он  и выключил микрофон.  --
Молодцы, парни, -- выдохнул он. -- Теперь за работу.
     Из скоплений тактических  истребителей НАТО, барражирующих  у  границы,
вырвались  около  сотни истребителей и на бреющем полете устремились вперед.
Половину  этой  сотни  составляли  F-111F  "аардварк",  другую  половину  --
"торнадо". Все они  несли максимальную  нагрузку -- их  крылья  были увешаны
запасными баками  с горючим  и  "умными" бомбами. Они  следовали  за  второй
волной истребителей-невидимок "фризби", которые уже углубились на шестьдесят
миль над Восточной  Германией и  разлетались в разные стороны к своим целям.
За  истребителями  поднялись  всепогодные перехватчики "иглы"  и  "фантомы",
направляемые  самолетами радиолокационного наведения "сентри",  описывающими
круги   над   Рейном,  и  атаковали  самонаводящимися   ракетами   советские
истребители,  которые только что потеряли систему управления. Наконец, через
границу  устремилась третья волна самолетов НАТО, летящих над самой землей и
уничтожающих наземные радиолокационные  станции, которые  пытались  заменить
уже сбитые "мэйнстей".
     Хохенроарте, Германская Демократическая Республика
     Эллингтон облетел свою цель на высоте тысячи футов, в нескольких  милях
от нее. На этот раз его целью был  двойной мост из двух бетонных  арок ярдов
по  пятьсот  длиной  и шириной в две  полосы  каждая,  пересекающий Эльбу  в
середине  ее плавного  изгиба. Красивый мост,  подумал  полковник.  Наверно,
решил он,  его построили в  тридцатые  годы, потому что шоссе  из Берлина  в
Брауншвейг было одним из первых автобанов в Германии. Может быть, сам старик
Адольф проезжал по этим мостам, размышлял Эллингтон. Ну что ж, тем лучше.
     В  этот момент  телевизионная камера в его системе наведения, способная
работать  при  слабом  освещении, показала, что по мосту идут  русские танки
Т-80, направляющиеся на запад. Эллингтон, глядя на  экран, оценил  ситуацию.
Это мог быть  только второй эшелон армии, разворачивающейся для нападения на
войска  НАТО. На  вершине  холма  76, к  югу  от моста  на  западном берегу,
располагалась   батарея   зенитных   ракетных   установок    "земля-воздух",
предназначенная  для защиты переправы.  Сейчас  она наверняка  находилась  в
состоянии  полной  боевой  готовности.  В  наушниках  полковника  непрерывно
раздавались  трели,   исходящие  из  приемника   радиолокационных  сигналов,
поскольку волны поисковых  радаров из десятков противовоздушных батарей то и
дело  обтекали  его  самолет.  Стоит  одному  из  них  удачно отразиться  от
композитной поверхности... Фактор случайности, мрачно подумал Эллингтон.
     -- Как там "пэйв тэк"?
     -- Наготове, -- коротко ответил Эйсли. Оба пилота -- первый и второй --
испытывали крайнее напряжение.
     -- Осветить  цель, -- скомандовал Эллингтон. Эйсли,  сидящий  в  кресле
позади полковника, включил лазер установки "пэйв тэк", осветивший цель.
     Сложная  система  "пэйв  тэк"  располагалась  в чуть опущенном  носовом
конусе "гоустраядера".  В самой нижней части находилась вращающаяся башенка,
в которой размещались лазер, работающий на  углекислом газе, и телевизионная
камера. Майор направил телевизионную камеру на мост, затем включил  лазер. В
центре северной арки моста появилась невидимая точка.  Компьютерная  система
будет  теперь удерживать  ее  на  цели до тех пор,  пока  не поступит другая
команда, а  видеомагнитофон  произведет визуальную  запись  того,  насколько
успешным оказался залп.
     -- Цель освещена, -- доложил Эйсли. -- Все еще не отмечено замкнутых на
нас радиолокационных станций наведения.
     -- Немо, это "Тень-4". Цель освещена.
     -- Понял.
     Через Пятнадцать секунд первый "аардварк" с ревом промчался на юг всего
в  тридцати футах над речной поверхностью, сбросил бомбу лазерного наведения
GBU-15 "пейвуэй" и тут  же резко повернул на восток. Оптическая компьютерная
установка в носу бомбы  заметила  отраженный луч, вышла  на него  и  должным
образом повернула хвостовые стабилизаторы.
     Командир зенитной батареи  ракет "земля-воздух", расположенной к югу от
моста, пытался  определить  источник шума.  Его  поисковый  радиолокатор  не
обнаружил "фризби".  Во время инструктажа ему сказали  не  ожидать появления
своих  самолетов  --  полоса  их полета располагалась в пятнадцати  милях  к
северу,  над  базой фронтовой  авиации в  Мальминкеле.  Может  быть,  шум  и
доносится оттуда, подумал  он. Никакого извещения о вероятности нападения не
поступало...
     Северный  горизонт  осветился  яркой  желтой  вспышкой.  Хотя  командир
зенитной батареи  не  знал этого,  четыре  "торнадо"  Люфтваффе  только  что
пролетели  над Мальминкелем  и сбросили сотни  кассетных  бомб  на  взлетную
полосу.  Полдюжины  советских истребителей  производства  фирмы конструктора
Сухого  мгновенно  взорвались, и в воздух  взлетел огненный шар  реактивного
топлива, осветивший дождливое небо.
     Командир  батареи  больше не колебался  --  он  скомандовал подчиненным
перевести  радиолокаторы управления огнем из пассивного режима в активный  и
направить лучи вдоль  "своих" мостов. И  тут  же  один  из радаров обнаружил
истребитель F-111, приближающийся вдоль реки.
     --  О,  черт!  -- выкрикнул стрелок  "аардварка"  и  мгновенно выпустил
противорадарную ракету "шрайк" в зенитную батарею, на всякий случай еще одну
в  поисковый радар, вторую бомбу  "пэйвуэй" в мост,  и сразу резко  отвернул
налево.
     Офицер пусковой установки  побледнел, когда увидел, что словно ниоткуда
появилось  у  него на  экране, и выпустил навстречу три ракеты.  Мчащийся  к
мосту самолет должен быть  вражеским,  и  от него  только что отделилось три
небольших предмета...
     Первая  зенитная  ракета с  пусковой  установки попала в высоковольтные
провода, пересекающие реку  к югу от  моста.  Взрыв и  последующее  короткое
замыкание  осветили желтой вспышкой всю долину. Перегоревшие провода упали в
реку.  Две другие  ракеты "земля-воздух" промчались  мимо  сюрреалистической
вспышки и устремились ко второму F-111.
     Первая бомба  "пейвуэй" ударила точно в середину северного  пролета.  У
нее  был  взрыватель замедленного  действия, и бомба успела пробить  толстый
слой  бетона, прежде чем взорвалась в  нескольких ярдах  от танка  командира
батальона.  Северный  пролет  моста  через Эльбу, выстроенный  пятьдесят лет
назад, имел огромный  запас прочности, однако мощный  взрыв боеголовки с 945
фунтами  взрывчатого  вещества расколол его пополам.  Изящная бетонная  арка
развалилась  надвое,  и пропасть  в  двадцать  футов  появилась между  двумя
повисшими половинами. Арки моста были спроектированы таким образом, что  они
сохраняли  прочность, лишь опираясь  одна о другую,  и  не  могли удерживать
прежнее положение  без  такой  опоры, особенно  с ползущими по  ним тяжелыми
танками.  Бомба,   сброшенная  вторым  "аардварком",   попала  в   основание
ближайшего к  берегу  пролета, и  восточная его часть отвалилась  полностью,
увлекая за собой в воды Эльбы восемь танков.
     Впрочем, второй F-111 не  успел стать свидетелем этого успеха.  Одна из
двух мчащихся ему навстречу зенитных ракет СА-6 попала в борт истребителя, и
он  исчез в  клубке  огня  через  три  секунды после  того,  как  запущенные
самолетом  ракеты   "шрайк"   уничтожили   пару  советских   радиолокаторов,
размещенных  на автомашинах. У  обеих сторон не  осталось  времени для горя:
вверх по течению реки  с  ревом  мчался  новый  F-111,  а  командир  батареи
лихорадочно искал в темноте атакующие мост истребители.
     Прошло  еще  тридцать секунд,  и еще один пролет  моста  был  полностью
уничтожен, от  точных попаданий  трех "умных" бомб глыбы железобетона усеяли
дно реки.
     Эйсли переключил  лазерный  указатель  цели  на  южный пролет.  Он  был
запружен танками, вынужденными остановиться, потому что боевая машина пехоты
БМП-1,  отброшенная взрывом с одного  пролета  моста на другой, ярко пылала,
перегородив путь у  западного  пандуса моста.  Четвертый  "аардварк" сбросил
пару бомб, полетевших  точно к цели,  обозначенной теперь невидимой лазерной
точкой  на  башне  одного из  стоящих танков.  Небо ярко  освещалось горящим
дизельным топливом, по нему проносились ракеты "земля-воздух", выпущенные из
портативных ракетных установок испуганными пехотинцами.
     Обе бомбы  "пэйвуэй" взорвались одновременно на расстоянии десяти футов
одна от  другой. Пролет обрушился, и  вместе  с ним в реку соскользнула рота
танков.
     Осталось  последнее,  сказал  себе Эллингтон.  Вот  оно!  На  грунтовой
дороге, протянувшейся  вдоль  берега  реки,  располагалось оборудование  для
наведения понтонных  мостов. По-видимому, где-то рядом находились  и саперы.
"Фризби" со свистом пронесся над  рядами  грузовиков -- в кузове каждого  по
секции  понтонного моста -- и выпустил серию осветительных ракет, прежде чем
повернуть   назад,   к   территории   Федеративной  Республики   Германии  и
безопасности.  Три  еще  уцелевших  "аардварка"  один  за  другим  атаковали
обозначенную  ракетами  цель. Каждый  сбрасывал по паре  бомб "рокай" в парк
замерших грузовиков, разнося на куски мостовое оборудование и, как надеялись
их  пилоты, личный состав саперного полка,  умеющего быстро наводить  мосты.
Затем  истребители тоже повернули  на запад и  следом  за  F-19  направились
домой.
     К   этому   времени  вторая   волна   истребителей-перехватчиков   F-15
устремилась в  ГДР,  чтобы очистить четыре полосы  для  возвращающихся после
операции  истребителей  НАТО.  Они выпустили  свои  ракеты  инфракрасного  и
радиолокационного  наведения  в   советские  МиГи,  пытающиеся  развернуться
навстречу летящим домой самолетам  НАТО. Высоко в воздухе  в районе  границы
находились  американские  самолеты  с  мощными   радиолокаторами  на  борту,
направляющие перехватчики к  советским  истребителям,  а  вот все  советские
"мэйнстеи" были  сбиты  в  самом  начале  боя.  Результаты  сказались  почти
немедленно. Советские истребители не успели перестроить  свои боевые порядки
после  их  утраты  и  понесли  огромные потери.  Но что  еще хуже, советские
зенитные батареи  с ракетами  "земля-воздух", которые должны были обеспечить
поддержку МиГов, получили приказ отразить  атаку американских истребителей и
начали без  разбора сбивать  все самолеты, попадающие  в  поле  действия  их
радиолокаторов.
     К  тому  моменту,  когда  последний самолет  НАТО  вернулся  в Западную
Германию,  операция  "Царство грез" продолжалась  двадцать семь  минут.  Она
оказалась успешной, но за успех пришлось заплатить дорогой ценой. Были сбиты
два  бесценных "фризби" и одиннадцать  истребителей.  Зато  потери советской
стороны  были  намного  большими.  Свыше  двухсот  всепогодных  истребителей
советских ВВС погибли от ракет-перехватчиков НАТО, а "свои" зенитные батареи
сбили  еще  около  сотни.  Элитарные  подразделения  советских  ВВС  понесли
огромные потери, и  по этой причине на некоторое время  господство в воздухе
над  всей Европой перешло к западному союзу. Этой ночью нападениям с воздуха
подверглись тридцать шесть основных мостов, из них тридцать были уничтожены,
а  остальные  серьезно  повреждены.  Наступление советских  наземных  войск,
которое должно было начаться  через два часа, теперь не получит поддержки от
частей  второго  эшелона  или специализированных подразделений,  таких,  как
подвижные батареи зенитных ракет, саперные части, и других критически важных
формирований, только  что  прибывших из  Советского Союза после  напряженной
подготовки.  Наконец,  штурмовые удары, нанесенные  по аэродромам,  позволят
военно-воздушным силам  НАТО  по крайней мере на  первое  время сражаться  с
советскими   ВВС,   располагая   приблизительно   одинаковым    потенциалом.
Военно-воздушные силы  НАТО сумели выполнить свою  основную задачу: огромное
превосходство  советских  наземных  войск,  которых  так  боялись  союзники,
оказалось решительно подорванным. Теперь сухопутная битва за Западную Европу
начнется почти на равных.
     Фрегат ВМС США "Фаррис"
     На американском восточном побережье  все еще был вечер предыдущего дня.
Фрегат "Фаррис" вышел из устья реки Делавар в 22.00. За ним следовал караван
из тридцати торговых  судов в сопровождении двенадцати  кораблей  охранения.
Как сам караван, так и охранение представляли собой все, что удалось собрать
за  столь  короткое  время. Десятки  американских и иностранных судов полным
ходом  шли к  американским  портам,  причем многие выбрали путь  через южные
широты, чтобы избежать советских подводных лодок, направляющихся в Атлантику
--  так  сообщалось в передаваемых  предупреждениях -- из  Норвежского моря.
Моррис знал, что первые несколько дней окажутся самыми трудными.
     --  Просим  капитана пройти  в центр связи, -- донеслось из динамика, и
Моррис тут же направился к всегда запертой двери радиорубки.
     --  Теперь  все  всерьез,  --  сообщил  ему   офицер  связи,  передавая
полученную  радиограмму, отпечатанную  на желтой  бумаге. Моррис прочитал ее
при тусклом свете ламп.


СИЛАМИ НАТО В ЕВРОПЕ





        1.  НАЧАТЬ НЕОГРАНИЧЕННЫЕ  БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ В ВОЗДУХЕ И НА  МОРЕ ПРОТИВ
СИЛ ВАРШАВСКОГО ДОГОВОРА






     Вариант  боевых  действий  -- седьмой. Это означало  применение  только
обычного оружия, без ядерного, с удовлетворением отметил Моррис, -- впрочем,
в данный момент  у "Фарриса" на борту ядерного  оружия  все  равно не  было.
Итак, ему предоставили право без предупреждений  атаковать любой военный или
торговый корабль стран Восточного блока. Ну что ж... Моррис кивнул. Он сунул
в карман  листок с текстом радиограммы, вернулся на мостик и молча подошел к
микрофону.
     --  Внимание,  говорит  капитан.  Слушайте  все:  мы  получили  команду
приступить  к  боевым  действиям.  Война объявлена.  Всякие  учебные тревоги
исключаются. Отныне, услышав  колокола громкого боя, знайте,  что поблизости
находится противник, а против него мы используем боевое оружие. Я  закончил.
-- Он повесил микрофон на крючок и повернулся к вахтенному офицеру:
     -- Мистер  Джонсон, приказываю  ввести  в  постоянное  действие систему
"прерия/маскер". Если она  выйдет из строя, немедленно сообщите мне об этом.
Сделайте запись о моем распоряжении в вахтенном журнале.
     -- Слушаюсь, капитан.
     Система "прерия/маскер" была предназначена  для  того, чтобы затруднить
действия вражеских гидролокаторов. Две металлические  полосы окружали корпус
фрегата, к носу и к корме от места расположения машинного отделения. Это был
"маскер".  Сюда  подавался  сжатый   воздух,  который  миллионами  воздушных
пузырьков выходил через крошечные отверстия в металлических полосах.  Другая
часть маскировочной системы, названная "прерия", таким  же образом  защищала
винты  корабля.   Воздушные  пузырьки  создавали  полунепроницаемый  барьер,
удерживающий  внутри себя  звуки, создаваемые кораблем,  поэтому за  пределы
защиты  выходила  лишь  небольшая   часть  шума,  а  это  крайне  затрудняло
обнаружение фрегата гидролокаторами подводной лодки.
     -- Сколько времени потребуется на проход канала? -- спросил Моррис.
     -- Достигнем морского буя через девяносто минут.
     -- О'кей, сообщите  вахтенному боцману, чтобы он приготовился  спустить
"хвост"  и   "никси".   --   Это  означало   спустить   буксируемую  систему
гидролокаторных  сенсоров и торпеду-ловушку "никси"  в  двадцать  три  сорок
пять. -- Я  пойду посплю. Разбудите меня в  двадцать три тридцать. Вызывайте
меня в случае любых непредвиденных обстоятельств.
     -- Слушаюсь, сэр.
     Три  противолодочных   самолета   Р-ЗС  "Орион"   осматривали   морскую
поверхность  впереди,  перец  караваном.  Единственное,  что  пока  угрожало
кораблям,  это  обычные  навигационные  опасности  и  перспектива   случайно
коснуться дном мели  или столкнуться с сорвавшимся с якоря буем Моррис знал,
что сейчас ему больше всего нужен сон, потому что его совсем не удивит, если
через три часа у  выхода в море их будет поджидать на континентальном шельфе
вражеская подводная лодка. Он хотел выспаться, чтобы быть к этому готовым.
     Саннивеил, штат Калифорния
     Почему Вашингтон медлит с  ответом?  --  спрашивал себя полковник. Все,
что  ему требовалось, это  простое  "да"  или "нет". Он  снова  взглянул  на
экраны.  В настоящее время  на  орбите находились  три спутника фоторазведки
типа "Ки хоул",  КН-11,  а также девять "птичек" электронного слежения.  Это
было его "созвездие"  низкоорбитальных спутников. Полковник  не опасался  за
свои спутники связи и навигационные "птички",  потому  что они обращались по
высокой  орбите, но  те  двенадцать, что летали  на высоте нескольких  сотен
километров  от земной поверхности,  особенно спутники  типа "Ки  хоул", были
весьма ценными и крайне уязвимыми. В настоящий момент поблизости от двух  из
них   находились  русские  спутники-убийцы,  причем  одна  из  его  "птичек"
приближалась  к советской территории, а другая была в сорока минутах от нее.
Третий спутник "Ки  хоул" пока еще не подвергался  преследованию, однако  во
время последнего пролета  над Ленинском  было замечено, что там на стартовой
площадке стоит ракета-носитель типа "F", заправляемая ракетным топливом.
     -- Давайте посмотрим на преследователя еще  раз, -- приказал он. Техник
дал необходимые  команды, и  в  другой части  мира спутник включил двигатели
ориентации  и развернулся  в пространстве, чтобы  отыскать  своими  камерами
русский  спутник-убийцу.  Совсем  недавно  он  находился в  пятидесяти милях
позади и в девяти милях ниже американского спутника, но сейчас.., исчез.
     -- Они переместили его.  Переместили в  течение последнего получаса. --
Полковник поднял  трубку  телефона прямой связи с  главнокомандующим  силами
противовоздушной обороны, НОРАД,  и решил сообщить, что изменяет  траекторию
полета спутника по собственной инициативе, не ожидая команды сверху. Слишком
поздно. Когда разведывательный спутник снова развернулся  и  направил камеры
на  земную  поверхность,  на экране появился  огромный цилиндр,  закрывающий
значительную  часть поля обзора, затем  последовала вспышка, и телевизионный
экран погас. Вот и все.
     -- Крис, ты уже подготовил спутникам команды о маневрах?
     -- Да, сэр, -- ответил капитан, все еще глядя на погасший экран.
     -- Передавай их немедленно!
     Капитан  ввел  последовательность команд, нажимая  на клавиши терминала
своего компьютера, и закончил клавишей "Ввод". Телефон полковника зазвонил в
тот самый момент, когда бортовые двигатели, управляющие системой ориентации,
начали менять орбитальные траектории спутников.
     -- Контроль "Аргус" слушает, -- ответил полковник.
     --  Говорит  главнокомандующий  НОРАД. Что  там у вас  случилось,  черт
побери?
     --  Русский спутник-убийца сблизился с нашим разведывательным спутником
и  взорвался. Связь с нашим  КН-11 прервалась, сэр.  Я пришел к выводу,  что
русские успешно уничтожили наш спутник. Я только что отдал приказ оставшимся
"Ки  хоулам" описывать кривые, маневрируя со скоростью  сто футов в секунду.
Передайте в Вашингтон, что они ждали слишком долго.



     "Северное сияние"
     Киев, Украина
     Было принято решение, что командующие всех советских  фронтов и округов
будут получать регулярную информацию о развитии событий в Германии. Алексеев
и  его начальник  понимали  причину такого  решения: если кого-то сместят со
своего  поста, тот,  кто  заменит  его,  должен  быть знаком  с  фактической
ситуацией на этом  участке. Они слушали доклад сотрудника  разведывательного
управления,  не  упуская ни единого слова.  Ни один из них не рассчитывал на
особый  успех команд  спецназа,  однако оказалось,  что некоторые  операции,
особенно в немецких портах, были удачными. Затем речь зашла  о мостах  через
Эльбу.
     --  Почему   нас  никто  не  предупредил  об  этом?  --  резко  спросил
командующий Юго-Западным округом.
     --  Товарищ  генерал,  --  ответил   офицер   ВВС.  --  Мы  располагали
информацией, что их истребитель-бомбардировщик  технологии "стеле" все еще в
стадии  разработки  и не  принят на вооружение. Каким-то образом американцам
удалось построить  несколько таких  самолетов, почти  целую эскадрилью.  Они
воспользовались  этими   истребителями,   чтобы   уничтожить  наши  самолеты
радиолокационного   управления,   и   открыли   таким   образом   путь   для
массированного налета на  наши аэродромы и линии снабжения,  а  также хорошо
запланированной  воздушной  битвы  с нашими всепогодными  истребителями. Они
добились определенного успеха, хотя и не решающего.
     -- Вот как?  Значит, командующего ВВС Западной группы  войск арестовали
за     то,     что     он     сумел     отразить      налет     американских
истребителей-бомбардировщиков,  я  так  вас  понял?  -- съязвил Алексеев. --
Сколько наших самолетов сбито?
     -- Я не имею права разглашать эти цифры, товарищ генерал.
     -- Тогда сообщите нам хотя бы о мостах!
     -- Большинство мостов  через Эльбу в  той  или иной степени повреждены,
кроме того, пострадали понтонные мосты,  расположенные рядом для  быстрейшей
замены в случае выхода из строя главного моста.
     --  Этот долбанный  маньяк  разместил понтонные  парки  и переправочные
средства  рядом с  основными  целями!  --  Командующий Юго-Западным  округом
посмотрел в потолок, словно ожидая воздушного налета прямо на Киев.
     --  Но  именно  там находятся  дороги,  товарищ  генерал,  --  негромко
возразил офицер  разведки. Алексеев жестом предложил ему  выйти  из кабинета
командующего.
     --   Неудачное    начало,    Паша,   --   произнес   генерал-полковник.
Действительно, уже был арестован генерал ВВС. О  новом назначении  ничего не
сообщалось.
     Алексеев кивнул и посмотрел на часы.
     --  Танковые  колонны   пересекут  границу  через  тридцать   минут,  и
противника  ждут  неожиданности.  К  линии  фронта  прибыла только  половина
резервов.  Им  все  еще не  удалось достигнуть  того  уровня психологической
готовности, на который способны наши войска. Наш первый мощный удар потрясет
противника.  Если,  разумеется,  наш  друг в  Берлине сумел  должным образом
развернуть свои части.
     Кефлавик, Исландия
     --  Превосходная погода,  --  произнес лейтенант Майк Эдварде, глядя на
метеосводку, только что поступившую по телексу. -- Вот этот  мощный холодный
фронт  придет сюда из Канады  через  двадцать  -- двадцать  четыре часа.  Он
принесет с собой массу облаков,  осадков  может выпасть около дюйма, но весь
сегодняшний  день  у  нас будет  ясная, безоблачная  погода  -- меньше  двух
десятых высокой облачности -- и  никаких  осадков. Ветер у поверхности земли
от  западного  до юго-западного, скорость  пятнадцать  -- двадцать узлов.  И
будет  светить солнце,  --  заключил он с  улыбкой. Солнце  в  последний раз
встало над горизонтом  почти  пять  недель  назад  и  больше  не  зайдет  на
протяжении  еще  пяти. Здесь,  в  Исландии,  они  находились  так  близко  к
Северному полюсу, что летом солнце  блуждало ленивыми  кругами по  лазурному
небу, чуть касаясь горизонта на северо-западе, но не исчезая за ним. К этому
нужно было привыкнуть.
     --  Летная погода, -- согласился полковник Билл Джефферс, командир 57-й
эскадрильи   истребителей-перехватчиков,   "Черных   рыцарей",   большинство
истребителей которой -- "иглов" F-15 -- стояло сейчас  на открытом аэродроме
всего в пятистах ярдах от командира. В них сидели летчики, готовые мгновенно
подняться  в  воздух. Они  ждали  уже девяносто  минут.  Два  часа  назад их
предупредили о вылете большого количества советских самолетов, взлетевших со
своих авиабаз на Кольском полуострове. Цель вылета была неизвестна.
     Кефлавик  всегда был  оживленным  аэропортом,  но за  последнюю  неделю
авиабаза превратилась  в сумасшедший дом. Местный аэропорт представлял собой
одновременно авиабазу самолетов ВМС и  ВВС, а также обслуживал международные
авиалинии, где приземлялись для дозаправки многие лайнеры.
     На   прошлой  неделе   ко  всем  этим   самолетам  прибавились  мрачные
тактические  истребители, совершающие перелет из Соединенных Штатов и Канады
в  Европу,  транспортные  самолеты,  перевозящие огромное  количество  особо
важного  военного  снаряжения,  и  авиалайнеры,  возвращающиеся  в  Америку,
переполненные   бледными   туристами   и   членами   семей   военнослужащих,
переброшенных на фронт. То же самое происходило сейчас и в Кефлавике. Отсюда
эвакуировали три тысячи женщин и детей. Теперь авиабаза была готова к боевым
действиям.  Если  Советам  пришло  в  голову  развязать  войну,   неожиданно
возникшую  как  из-под  земли, словно  новый  вулкан, Кефлавик  был готов  к
обороне.
     -- С вашего разрешения,  полковник, мне бы хотелось кое-что уточнить на
башне управления  полетами.  Метеопрогноз  выглядит очень обнадеживающе,  по
крайней мере на ближайшие двенадцать часов.
     -- Струйное течение? -- Полковник  Джефферс поднял  голову от  огромной
карты, испещренной линиями изобар и направлений ветров.
     -- То же самое, что и всю неделю, сэр, никаких признаков перемен.
     -- О'кей, можете идти.
     Эдварде надел фуражку и вышел из помещения. Поверх комбинезона морского
пехотинца на нем был офицерский китель из тонкой синей ткани. Ему нравилось,
что  в военно-воздушных силах по-прежнему не обращали излишнего внимания  на
соблюдение формы одежды. В  его джипе находилось остальное боевое снаряжение
--  револьвер  тридцать  восьмого  калибра  и  пояс  с  патронами,  а  также
маскировочная  куртка,   являющаяся   частью  камуфляжного   обмундирования,
выданного  всем  три дня назад. При  этом  подумали  обо всем,  сказал  себе
Эдварде,  направляя джип к  вышке управления полетами, которая находилась  в
четверти мили. Он получил даже жилет из кевлара, предохраняющий от осколков.
     По Кефлавику должны нанести удар, напомнил себе Эдварде. Все знали это,
все готовились к этому и потому пытались не думать о такой возможности. Этот
самый  удаленный из  всех аванпостов  НАТО  на  западном побережье  Исландии
представлял  собой  ворота в  северную  часть  Атлантики. Если Иван  захочет
ввязаться в  морскую  войну,  первым  делом ему  понадобится  нейтрализовать
Исландию. С четырех взлетно-посадочных полос Кефлавика взлетали восемнадцать
перехватчиков,  "иглов",  девять  противолодочных  "орионов"  Р-ЗС  и  самое
опасное -- три самолета  раннего  радиолокационного обнаружения Е-ЗА  АВАКС,
глаза  истребителей.  Два из них  находились сейчас в воздухе: один описывал
круги в двадцати милях к северо-востоку от мыса Фонтур,  другой -- прямо над
Ритстейном, в ста  пятидесяти милях к северу от Кефлавика. Это было в высшей
степени необычно. Когда в распоряжении командира авиабазы  находилось  всего
три  самолета  АВАКС, трудно  было  постоянно держать в воздухе  даже  один.
Командующий  силами обороны Исландии относился, по-видимому,  к  создавшейся
ситуации  крайне  серьезно.  Эдварде  пожал  плечами.  Если   сейчас  к  ним
действительно летят советские бомбардировщики "бэкфайер", ничего другого ему
не  оставалось.  Он занимал  должность -- точнее,  только что  занял  ее  --
метеоролога эскадрильи и только что доложил очередной прогноз погоды.
     Эдварде поставил  свой джип в месте,  отведенном для  офицеров, рядом с
вышкой управления, и решил забрать револьвер с собой.
     Стоянка  не  была  огорожена, и кто-нибудь вполне мог  "позаимствовать"
его.  На  базе  размещалась рота  морской  пехоты  и  рота  военно-воздушной
полиции. Все они выглядели  весьма угрожающе  со  своими винтовками  М-16  и
поясами,  увешанными ручными  гранатами.  Эдварде  надеялся, что  они  будут
осторожно обращаться с ними. Вечером  следующего дня на базу для  укрепления
ее  обороны  ожидалось  прибытие  целого  десантного  подразделения  морской
пехоты. Вообще-то  это следовало  сделать  еще  неделю  назад, но переброску
войск  пришлось  задержать  отчасти  из-за  чувствительности  исландцев,  не
одобряющих  присутствия  большого  контингента  иностранных войск  на  своей
территории,  но  главным  образом  из-за  поразительной  быстроты, с которой
развивался этот  кризис.  Лейтенант поднялся  по наружной лестнице и увидел,
что вышка управления переполнена --  здесь  находилось восемь человек вместо
обычных пяти.
     -- Привет,  Джерри, -- поздоровался он с боссом, лейтенантом ВМС Джерри
Саймоном.  Тут  он  заметил,  что  в  помещении нет  исландских  гражданских
диспетчеров.   Впрочем,   это   понятно  --  управлять   нечем,  гражданские
авиалайнеры перестали летать.
     -- Доброе утро, Майк, -- услышал он в ответ. Местная шутка в Кефлавике.
Сейчас  было  03.15 по  местному  времени.  Утро.  Однако  солнце  уже давно
поднялось  над  горизонтом,  заливая  их  светом  с северо-востока  -- через
опущенные шторы вместо приподнятых оконных рам.
     --  Приятно видеть,  что  у  всех вас хорошее  настроение,  --  заметил
Эдварде,  направляясь  к  своим  метеорологическим  инструментам.  Маленький
худощавый офицер  сразу  завоевал  популярность среди местных военнослужащих
после своего прибытия в  Кефлавик два  месяца  назад. Он родился и  вырос  в
Истпойнте,  штат  Мэн,  и  закончил   военно-воздушную  академию,   но  очки
преградили ему дорогу в летчики. Из-за небольших размеров -- рост пять футов
шесть  дюймов  и вес  сто двадцать  фунтов  --  он  не  вызывал  мгновенного
уважения, но заразительная улыбка, бесконечный запас шуток и признанный опыт
в сложном  деле  предсказания  погоды,  что особенно  ценно  для  запутанной
метеорологической ситуации Северной Атлантики, завоевали ему  многих друзей.
Все считали, что недолог час  и он  превратится в знаменитого телевизионного
метеоролога.
     -- Рейс пять-два-ноль, принял  вас. Отправляйся, жирняга, нам нужно как
можно  больше места, --  устало  произнес  военный диспетчер.  В  нескольких
сотнях ярдов от них самолет военно-транспортной авиации США  С-5А  "гэлекси"
начал  разгоняться  по взлетной полосе один-восемь. Эдварде поднес  к глазам
бинокль.  Он  никак  не мог  привыкнуть к тому,  что нечто столь  гигантское
действительно может летать.
     -- Есть какие-нибудь новости? -- спросил Саймон Эдвардса.
     -- Никаких, ни единого  писка с момента сообщения из Норвежского  моря.
Впрочем,  на Кольском полуострове лихорадочная активность. Знаешь,  я выбрал
крайне неудачное  время для  приезда сюда на  службу,  -- ответил  Майк.  Он
продолжил калибровку своего цифрового барометра.
     Все  началось   шесть   недель   назад.  Части   советской   морской  и
бомбардировочной  авиации  дальнего  действия,  базирующиеся  на  полудюжине
аэродромов  вокруг  Североморска,  начали  вдруг  проводить  частые  учебные
вылеты, имитирующие  воздушные  нападения,  которые  могли  быть  направлены
против кого угодно. Затем, две недели назад, все вылеты прекратились. В этом
было  что-то  зловещее: сначала они  подготовили экипажи своих самолетов для
выполнения боевых вылетов, причем  с максимальной  эффективностью,  а  затем
принялись за техническое  обслуживание  "птичек",  стремясь  добиться  того,
чтобы каждый  самолет и каждый  прибор  у  него на борту находились в полной
готовности...  Чем они занимаются теперь? Готовят налет на  Боде в Норвегии?
Или на Исландию? Может быть, снова примутся за учения? Никто этого не знал.
     Эдварде   взял   журнал,   чтобы   расписаться   в   нем   за  проверку
метеорологических  инструментов  на  вышке  управления.  Он   мог,  конечно,
доверить  это  своим сержантам,  но они  сейчас  помогали технической службе
истребительной эскадрильи, отчего он решил заняться этим сам.  К тому же это
давало ему повод побывать на вышке управления и...
     -- Мистер Саймон! -- поспешно произнес старший сержант, один из военных
диспетчеров на вышке.  -- Я только что  получил радиограмму с "Сентри-1"  --
Боевая  тревога! Приближается  множество  "бандитов",  сэр.  С  северного  и
северо-восточного  направления.  "Сентри-2"  сейчас  проверяет..,  там  тоже
заметили  противника. Боже милосердный! Похоже,  приближается  авиагруппа  в
составе  от  сорока  до  пятидесяти  "бандитов",  сэр.  --  Эдварде  обратил
внимание,  что  сержант   называл  самолеты  противника  "бандитами"  вместо
обычного "зомби".
     -- Как относительно направляющихся к нам своих самолетов?
     --  Сэр,  в  двадцати  минутах  лета  от нас  С-141, затем  еще  восемь
транспортных самолетов с пятиминутными интервалами. Все вылетели с Довера.
     --  Передайте приказ немедленно повернуть  назад,  и  пусть обязательно
подтвердят получение  приказа!  Кефлавик  закрыт для  посадки  всех  союзных
самолетов до особого сообщения. -- Саймон повернулся к радисту. -- Свяжитесь
с  оперативным  центром ВВС  -- пусть  дадут радиограмму в  штаб  верховного
главнокомандующего  вооруженными силами, что  на  нас совершается  воздушный
налет.


     В  это  мгновение  взревели  сирены. Внизу,  в  ранней  утренней  тени,
наземные команды поспешно  выдергивали из-под  колес истребителей  тормозные
колодки.  Эдварде  увидел, как пилот в ближайшем  перехватчике допил кофе из
пластмассового   стаканчика,   выбросил  его  и  начал  пристегивать  ремни.
Стартовые установки  рядом  с  каждым истребителем выплюнули  облака черного
дыма, начав вращать генераторы, подающие энергию к двигателям самолетов.
     --  Вышка,  говорит Главный  Охотник.  Мы  взлетаем. Очистить  взлетные
полосы!
     Саймон взял микрофон.
     --  Понял,  Главный  Охотник. Взлетные  полосы открыты. Начинайте  план
"Альфа". Задайте им жару! Конец связи.
     Внизу,  на аэродроме, на истребителях опускались фонари кабин, и каждый
сержант,  руководивший наземной командой,  поднимал руку  в знак готовности.
Визг реактивных  двигателей перерос в рев, и самолеты неуклюже покатились по
рулежным дорожкам к взлетным, полосам.
     -- Где твое место по боевому расписанию, Майк? -- спросил Саймон.
     . -- В метеорологической обсерватории. -- Эдварде кивнул и направился к
выходу. -- Желаю удачи, парни.
     На  борту  самолета  раннего радиолокационного  обнаружения  "Сентри-2"
операторы  следили за  тем,  как  к  ним приближался широкий полукруг  ярких
точек. Около каждой точки виднелись три буквы "BGR", а также данные о курсе,
высоте и скорости. Каждая точка представляла  собой бомбардировщик советской
морской  авиации  Ту-16   "бэджер".  Всего  их  было  двадцать  четыре,  они
приближались к  Кефлавику со скоростью шестьсот узлов. Сначала они летели на
малой высоте ниже  уровня горизонта  самолета  радиолокационного обнаружения
Е-ЗА,  но  как  только  их  обнаружили,  начали быстро  набирать  высоту  на
расстоянии  в  двести  миль.  Такое  поведение  сразу  позволило  операторам
заключить, что это вражеские самолеты. В этот момент в воздухе патрулировали
четыре  "игла", два  из  них рядом с  самолетами АВАКС,  но  они  находились
недалеко  от точки разворота,  и у истребителей было слишком  мало горючего,
чтобы  включить  форсаж и  устремиться  на "бэджеров",  поэтому они получили
приказ  атаковать  приближающиеся  русские  бомбардировщики  на  скорости  в
шестьсот узлов, пока не обнаружили их на своих радиолокаторах.
     "Сентри-1",  барражирующий  у  мыса  Фонтур,  доложил  о  чем-то  более
угрожающем. Сигналы, появившиеся на экранах его радиолокаторов, принадлежали
сверхзвуковым   бомбардировщикам   Ту-22М   "бэкфайер".   Они   приближались
достаточно  медленно,  и  операторы сделали вывод, что  под крыльями  у  них
максимальный груз ракет "воздух-земля". "Иглы", охраняющие "Сентри-1",  тоже
получили команду перехватить бомбардировщики. В сотне миль  от них два F-15,
находившиеся над Рейкьявиком, только что дозаправились от воздушного танкера
и  устремились  на  северо-восток  со скоростью  тысяча узлов. Тем  временем
остальные   истребители  эскадрильи  продолжали  взлетать.  Радиолокационное
изображение с  обоих самолетов  АВАКС передавалось  по  дискретному каналу в
центр  управления боевыми  действиями Кефлавика, и потому наземный  персонал
мог следить за происходящим в воздухе.  Теперь, когда истребители взлетали с
аэродрома, обслуживающий персонал остальных самолетов,  все еще находившихся
на авиабазе, лихорадочно готовил к взлету свои "птички".
     За  последний месяц они провели восемь таких учений.  Некоторые экипажи
спали  в своих самолетах. Некоторые  --  были вызваны  из общежитии, которые
находились в четырехстах ярдах от стоянки. Самолеты, только что  вернувшиеся
после  патрулирования,  были заправлены  и  подготовлены к взлету  наземными
командами. Морские пехотинцы  и солдаты роты охраны ВВС, отсутствовавшие  на
своих постах, немедленно прибыли на аэродром. То, что налет произошел именно
в это время суток, оказалось очень удачным. На базе находилась всего горстка
гражданского  персонала,  и  движение гражданских  авиалайнеров  практически
прекратилось.  С  другой  стороны,  военный персонал,  обслуживающий базу  в
Кефлавике, нес удвоенные по продолжительности  смены в течение целой недели,
и  все  смертельно  устали.  Все,   что  можно  было  сделать   при  обычных
обстоятельствах за пять минут, теперь делалось за семь или восемь.
     Эдварде  вернулся  в  свою  метеорологическую  обсерваторию   и   надел
маскировочную куртку, кевларовый  жилет  и  шлем, как у "фрицев".  Место его
пребывания  во время тревоги  -- он никак не  мог  заставить  себя  называть
обсерваторию  боевым постом --  находилось  здесь.  Какой  это боевой  пост,
подумал  он,  будто  кому-то  во  время боя даже смертоносный прогноз погоды
может  помочь против бомбардировщиков!  Эдварде знал, что  в морской  службе
должен быть план для чего угодно.  План должен быть, хотя он вовсе может  не
быть разумным. Он спустился в центр управления воздушными операциями.
     --  Вижу запуск  ракет  с "бандита-8"  -- отделилась  одна --  нет, две
"птички". Компьютер определил, что это АС-4 -- "воздух-земля",  -- глядя  на
экран  монитора, доложил  диспетчер на борту "сентри". Старший офицер тут же
связался по радио с Кефлавиком.
     Лихтеровоз "Юлиус Фучик"
     В двадцати милях  к юго-востоку от Кефлавика на мнимом "Докторе Лайксе"
тоже  кипела  лихорадочная  деятельность.  Как  только эскадрилья  советских
бомбардировщиков выпускала свои ракеты  "воздух-земля", ее  командир  тут же
передавал заранее согласованный  сигнал, который  принимали на "Фучике". Его
время пришло.
     --  Лево руля, --  скомандовал капитан Харин. --  Развернуться носом  к
ветру. Целый полк солдат  воздушно-десантной дивизии, большинство из которых
в
     течение  двух  недель  страдали от морской  болезни на борту  огромного
океанского   лихтеровоза,  чистили,   проверяли  и  заряжали  свое   оружие.
Увеличенная команда "Юлиуса Фучика" спешно снимала прикрытие с  находившихся
на  корме  "барж"  -- оно  скрывало  четыре  десантных корабля  на воздушной
подушке типа "лебедь".  Экипаж каждого  из них, состоящий из шести  человек,
снял  чехлы  с  впускных  труб,  подающих воздух к двигателям,  за  которыми
матросы особенно заботливо ухаживали почти целый  месяц. Проверив готовность
каждого  десантного  корабля,  они  дали  сигнал своим  командирам.  На двух
кораблях, расположенных ближе к корме, запустили двигатели.
     По  команде  старпома,  который  стоял   у  щита  управления  кормового
подъемника, в  каждом из  десантных кораблей  разместилась пехотная  рота  в
составе  восьмидесяти  пяти  человек,  усиленная  минометным   взводом.  Рев
двигателей  десантных  кораблей  усилился,  они  приподнялись  на  воздушных
подушках над  палубой, и лебедки переместили их на площадку грузового лифта,
используемого для подъема и спуска барж и образующего кормовую часть "Юлиуса
Фучика". На все это ушло всего четыре минуты.
     -- Спускайте, -- распорядился старпом. Механики, управлявшие лебедками,
опустили лифт к  поверхности моря. Четырехфутовые волны разбивались о  корму
корабля.  Когда  подъемник сравнялся с поверхностью моря,  командиры сначала
первого, а затем второго "лебедя" увеличили  обороты двигателей, и десантные
корабли соскользнули  на  воду. Тут  же лифт  поднялся к  верхней  палубе за
следующей парой  десантных  кораблей,  а  первая  пара пока  описывала круги
вокруг своего корабля-матки. Еще через  пять минут четыре десантных  корабля
по два в ряд устремились к полуострову Кефлавик.
     "Фучик"  продолжил  поворот  и  лег  курсом  на  север,  чтобы  сделать
переправу остальных  десантных кораблей  более  короткой.  По  периметру его
верхней  открытой  палубы  стояли солдаты, вооруженные переносными ракетными
установками  "земля-воздух"  и  пулеметами.  Генерал  Андреев  оставался  на
мостике, понимая, что именно отсюда  следует  руководить  своими  солдатами,
хотя он испытывал желание лично вести десант в атаку на американскую базу.
     Кефлавик, Исландия
     -- ..  Центр управления Кефлавика, "бандиты" поворачивают обратно после
запуска  своих  ракет  "воздух-земля".  По  нашим  оценкам,  каждый  самолет
выпустил по две "птички". К вам приближаются пятьдесят  -- точнее, пятьдесят
шесть  --  ракетных снарядов, и готовится запуск  других. Правда, за  второй
волной  бомбардировщиков  уже  никого  нет.  Повторяю,  за бомбардировщиками
никого  нет.  Во  всяком  случае  парашютистов мы  не  видим.  Соберитесь  с
мужеством,  парни,  к  вам приближаются  пятьдесят  шесть ракет,  -- услышал
Эдварде, входя в центр управления воздушными операциями.
     -- По крайней мере на них нет ядерных боеголовок, -- произнес капитан.
     -- Едва ли  не сотня ракет  -- их  хватит  и без ядерных боеголовок! --
проворчал другой офицер.
     Через   плечо   одного   из  операторов   Эдварде  посмотрел  на  экран
радиолокатора.   Изображение   удивительно   напоминало  видеоигру.  Большие
медленно   движущиеся  точки   представляли  собой  бомбардировщики.   Точки
поменьше,  мчащиеся  с  огромной   скоростью,  были  ракетами.  Скорость  их
составляла два Маха.
     --  Попал!  -- торжествующе воскликнул  оператор.  "Игл",  находившийся
ближе  других  к  бомбардировщикам,  оказался  наконец  в  пределах  радиуса
действия и взорвал  ракетой "спэрроу"  один из "бэджеров",  но это произошло
через десять секунд после того, как советский бомбардировщик успел запустить
свои  ракеты  класса "воздух-земля". Ведомый  первого  истребителя  выпустил
ракеты  в другой  бомбардировщик. Воздушная атака хорошо  продумана, заметил
про  себя  Эдварде.  Советские  бомбардировщики  совершили  налет  по  всему
северному побережью  на  большом расстоянии один  от другого, поэтому каждый
американский истребитель мог атаковать лишь один, максимум два самолета. Это
походило почти на...
     -- Кому-нибудь пришло  в голову проверить цель этого налета? -- спросил
он.
     -- Что вы хотите этим сказать? -- обернулся капитан. -- Почему вы не на
своем боевом посту?
     Эдварде не обратил внимания на вопрос, как не относящийся к делу.
     --  Вам  не кажется,  что  они  пытаются  как бы отвлечь  на  себя наши
истребители?
     --  Слишком дорогая приманка.  -- Капитан отмахнулся от такой мысли. --
Вы  имеете  в  виду,  что  они  запустили  свои  ракеты  с  излишне большого
расстояния? Может быть,  у них просто недостаточно  топлива, чтобы подлететь
поближе. Дело  в  том,  что ракеты -- первые из  них -- на расстоянии десяти
минут лета  от цели, а последний залп достигнет нас через пять-семь минут. И
мы бессильны что-либо предпринять.
     -- Это верно, -- кивнул Эдварде. Метеорологическая обсерватория и центр
управления воздушными операциями размещались в хлипком каркасном двухэтажном
здании,  которое сотрясал  всякий  сильный порыв  ветра. Лейтенант достал из
кармана пластинку жевательной  резинки и сунул  ее в рот. Через десять минут
сотня ракетных снарядов, каждый с зарядом в тонну взрывчатого вещества --  а
может, и ядерной боеголовкой, -- обрушится на авиабазу. Наибольшей опасности
подвергнется персонал, находящийся на  аэродроме -- это техники  и  наземные
команды, готовящие свои самолеты к немедленному  взлету.  Эдварде  сознавал,
что  ему  оставалось  только одно  -- никому не  мешать. Это внушало чувство
какого-то стыда. Страх, ощущаемый вместе со вкусом мяты, заставлял стыдиться
еще больше.
     Теперь  все  "иглы"  были  в воздухе  и  мчались  на  север.  Последние
"бэкфайеры"  только  что  осуществили запуск  ракет  и  на  полной  скорости
разворачивались обратно,  на северо-восток.  Преследующие  их  со  скоростью
тысяча двести  узлов "иглы"  пытались догнать  уходящие бомбардировщики. Три
перехватчика сумели выпустить ракеты, они  сбили два "бэкфайера" {"Бэкфайер"
(обратная вспышка,  встречный  огонь  -- англ.)  --  советский сверхзвуковой
бомбардировщик Ту-22М с  изменяемой геометрией  крыла.} Ту-22М  и  повредили
третий. Командир  экипажа  "Сентри-1" заметил, что истребители,  только  что
взлетевшие с аэродрома, не смогут уже догнать их, и выругал себя за то,  что
не послал "иглы" за устаревшими, менее скоростными "бэджерами". Некоторых из
них истребители наверняка сумели бы перехватить. Теперь, поняв свою  ошибку,
он  отдал  приказ  истребителям  сбавить  скорость  до  шестисот   узлов,  и
диспетчеры  на  борту  самолета раннего обнаружения начали направлять  их  к
стремительно приближающимся к авиабазе сверхзвуковым ракетам.
     "Пингвин-8",   первый   из   находившихся    на   аэродроме   самолетов
противолодочной обороны Р-ЗС, начал набирать скорость, разгоняясь для взлета
по  полосе  два-два. Всего пять часов назад он вернулся с  патрулирования, и
теперь  его  экипаж  старался  стряхнуть  с  себя   остатки  сна,  направляя
турбореактивный самолет по взлетной бетонной дорожке.
     --  Снижаются,  -- послышался голос  оператора, следившего  за  полетом
ракет "воздух-земля"  на  радиолокационном  экране.  Первая  русская  ракета
летела  уже почти  над головой и перешла в завершающее пикирование.  "Иглам"
удалось сбить две ракеты, но курс и  высота,  на которых летели истребители,
были против них, и пущенные ими "спэрроу" миновали цель  и не смогли догнать
русские   ракеты,   развившие  скорость   в  два  Маха.  Перехватчики   F-15
барражировали сейчас над  центральной  Исландией, и  каждый  пилот  думал об
одном  -- что останется от  аэродрома, на  который  им  предстоит  совершить
посадку.
     Эдварде  съежился,  когда  приземлилась  первая ракета  --  или, вернее
сказать,  не  приземлилась.   У   ракеты  "воздух-земля"  был  дистанционный
радиолокационный взрыватель, и ракета детонировала на высоте двадцати метров
от  земли.  Результаты  оказались  ужасающими.  Взрыв  произошел  прямо  над
международным шоссе, в  двух сотнях  ярдов  от  центра управления воздушными
операциями, и осколки  поразили  несколько  близлежащих  зданий. Больше всех
пострадало  пожарное  депо  авиабазы. Эдварде  упал  на пол,  когда  осколки
пробили деревянную  стену здания. Воздушной волной дверь сорвало с петель, и
помещение наполнилось пылью. Через мгновение взорвался заправщик, стоящий на
заправочной станции компании "Эссо", в воздух взвился столб пламени, и струи
горящего  топлива  хлестнули  по соседним  кварталам.  Мгновенно отключилось
электричество.  Радиолокаторы, радио и  освещение  обесточились, а аварийные
лампочки, питающиеся от аккумуляторных батарей, почему-то не загорелись.  На
секунду Эдвардса охватил ужас -- ему показалось, что первая ракета оказалась
ядерной. Ударная  волна  сжала грудь, и он  почувствовал  приступ  внезапной
тошноты -- его  тело пыталось приспособиться к внезапно  обрушившимся  новым
ощущениям.  Эдварде  оглянулся  вокруг и  увидел  лежащего  рядом  человека,
который потерял сознание от свалившейся ему на голову  лампы.  Эдварде никак
не мог решить, застегивать  ли  ему  ремешок каски, и почему-то  вопрос этот
казался ему невероятно важным, хотя он никак не мог вспомнить почему именно.
     Следующая  ракета  взорвалась чуть  дальше, и  затем  с  минуту  грохот
взрывов  сливался  в  сплошную  канонаду.  Эдварде  задыхался от  пыли.  Ему
казалось,  что у  него лопнут легкие, и лейтенант  инстинктивно устремился к
выходу, чтобы вдохнуть свежего воздуха.
     Там  его встретила  стена обжигающего жара. Заправочная станция  "Эссо"
превратилась  в  огромный сноп  ревущего  пламени,  охватившего  и  соседнюю
фотолабораторию  и  магазин  авиабазы.  Над  казармами  рядового  состава на
востоке  поднимались  клубы  дыма. Полдюжины самолетов все  еще стоявших  на
взлетных полосах, уже никогда больше не смогут покинуть их -- крылья у  всех
были разбиты взрывом  ракеты над местом, где  пересекались  полосы.  Самолет
Е-ЗА "сентри" взорвался прямо у него на глазах. Эдварде повернулся и увидел,
что вышка управления воздушными операциями тоже сильно пострадала и лишилась
всех стекол в окнах. Забыв о своем джипе, он побежал к ней.
     Через  две  минуты, задыхаясь  от бега,  он влетел  в  диспетчерскую  и
увидел,  что все, кто  находились  там, погибли от осколков.  Пол  был залит
кровью.  Радиоприемники все еще  издавали  какие-то  звуки, доносившиеся  из
динамиков на столах, но Эдварде не увидел ни одного исправного передатчика.
     Противолодочный самолет "Пингвин-8"
     -- Что  это,  черт побери?!  -- внезапно воскликнул пилот  "Ориона". Он
резко  повернул  самолет  влево  и  подал  ручку управления  тягой двигателя
вперед,  увеличив  подачу топлива.  Самолет  барражировал в  десяти милях от
Кефлавика, и  члены экипажа увидели над своим  аэродромом  языки  пламени  и
клубы дыма, как вдруг внизу под ними промелькнули четыре массивных предмета.
     -- Но ведь  это... -- выдохнул второй пилот.  -- Где... Четыре "лебедя"
мчались вперед со скоростью свыше  сорока узлов, подбрасываемые четырех- или
пятифутовыми волнами.  Десантные  корабли на воздушной  подушке  были  футов
восьмидесяти в длину  и тридцати пяти в ширину, с двумя толкающими винтами в
кормовой части, закрытыми кожухами, они располагались чуть впереди  высокого
руля  направления самолетного  типа с красным  серпом  и  молотом над  синей
полосой. Суда  уже  настолько приблизились  к  берегу,  что  "Орион"  не мог
применить против них свое оружие.
     Не  веря собственным глазам, летчик  наблюдал  за мчащимися  десантными
кораблями,  и  последние  сомнения  рассеялись,  когда  с   одного   из  них
противолодочный  самолет  обстреляла  автоматическая   тридцатимиллиметровая
пушка. Снаряды пролетели стороной, но летчик все-таки отвернул на запад.
     -- Такко, сообщите  в Кефлавик, что к ним приближаются  гости -- четыре
вооруженных  корабля  на воздушной  подушке  неизвестного  типа,  несомненно
русские
     -- и наверняка с десантом на борту.
     -- Флайт, -- послышался полминуты спустя голос руководителя оперативной
группы -- Кефлавик не  отвечает. Центр противолодочной обороны молчит, как и
вышка  управления полетами. Пытаюсь связаться  с  АВАКСами.  Может,  удастся
вызвать сюда пару истребителей.
     -- О'кей,  но все-таки продолжайте вызывать Кефлавик. Включаем бортовую
радиолокационную установку -- попытаемся выяснить, откуда взялись эти четыре
корабля на воздушной подушке. И приготовим к запуску "гарпуны".
     Кефлавик, Исландия
     Эдварде осматривал разрушения в бинокль,  когда услышал вызов по одному
из приемников. Услышал --  но не мог ответить. Что же делать? -- подумал он.
Лейтенант  огляделся  по  сторонам  и  нашел  наконец рацию "Хэммер эйс". Он
схватил ее, накинул лямки на плечо и побежал вниз по ступенькам. Нужно найти
офицеров морской пехоты и предостеречь их.
     Десантные  корабли  ворвались в бухту Дьюпивогур-Коув  и минуту  спустя
подошли  к  берегу меньше  чем  в миле  от авиабизы.  Солдаты с  облегчением
ощутили уменьшившуюся качку, когда их корабли выстроились в  одну  линию  на
расстоянии  трехсот  ярдов друг  от  друга  и  помчались  вперед  по плоской
каменистой  равнине, поросшей  утесником, к  виднеющимся  вдали зданиям базы
НАТО.
     --  Какого  черта... --  воскликнул  капрал  морской  пехоты, когда  на
горизонте появился массивный объект, который быстро двигался по суше, словно
динозавр, отправившийся на пикник.
     -- Эй, солдаты! Быстро  ко мне! -- изо всех сил выкрикнул Эдварде. Джип
с тремя морскими пехотинцами остановился, развернулся  и приблизился к нему.
-- Отвезите меня к командиру вашей роты!
     --  Капитан убит,  сэр,  -- ответил  сержант. -- Ракета попала прямо  в
командный пункт -- все погибли!
     -- Где запасной КП?
     -- В здании начальной школы.
     -- Поехали,  я должен сообщить им о высадке противника с моря. --  Черт
побери! У вас ведь есть радио!
     --  Я пытался связаться с  ними, сэр, но не получил  ответа. -- Сержант
выехал на международное шоссе и повернул на юг. Судя по поднимающимся клубам
дыма, здесь взорвались  по меньшей мере три  ракеты. Маленький  городок, где
еще  недавно была авиабаза Кефлавика, пылал,  к небу поднимались клубы дыма.
Люди  в военной  форме метались  между  зданиями с  непонятной для  Эдвардса
целью. Неужели никто не командовал ими?
     Здание начальной школы тоже пострадало от взрыва -- его уцелевшая часть
была объята пламенем.
     -- Сержант, ваше радио действует?
     -- Да, сэр, но оно не настроено на связь с постами охраны.
     -- Тогда займитесь этим!
     -- Слушаюсь. --  Сержант переключился  на другую  длину волны. "Лебеди"
остановились попарно, каждая пара в  четверти мили от наружных постов охраны
авиабазы. Из люков в их носовых частях выкатились  по два бронетранспортера.
Следом  за ними высыпали минометчики.  Семидесятитрехмиллиметровые орудия  и
ракетные   установки   бронетранспортеров  немедля  принялись   обстреливать
оборонительные  позиции  морских  пехотинцев,  а  усиленные роты десантников
принялись  под  прикрытием огневой завесы медленно и  неуклонно продвигаться
вперед,  используя складки каменистой местности.  Солдаты знали свое дело --
их  отобрали  из тех,  кто  прошел боевое  крещение в Афганистане  и не  раз
побывал под огнем. "Лебеди", не теряя  времени, повернулись на месте, словно
крабы, и устремились к морю за новыми пехотинцами. Уже сейчас  подразделения
двух отборных воздушно-десантных батальонов вели  наступление  на одну  роту
морской пехоты.
     Испуганные возгласы по ротной  связи свидетельствовали  о растерянности
во  взводах. Электроснабжение базы было нарушено, и вместе  с ним  вышли  из
строя основные приемопередатчики. Офицеры морской пехоты погибли, и никто не
взял   на   себя  руководство  обороной.  Эдварде  сомневался,   понимал  ли
кто-нибудь,  что происходит  на  самом деле. Наконец он пришел к выводу, что
это скорее всего не имеет значения.
     -- Сержант, нужно убираться отсюда к чертовой матери!
     -- Вы предлагаете бежать?
     -- Да,  предлагаю скрыться  и  сообщить  о  том, что  здесь  случилось.
Похоже, мы  проиграли этот бой, сарж.  Кто-то  должен  передать о нападении,
чтобы сюда не присылали самолеты. Как побыстрее добраться до Рейкьявика?
     -- Черт возьми, сэр, там обороняются морские пехотинцы...
     --  Вам так хочется  попасть  в  плен  к русским?  Неужели не ясно, что
сегодня  мы  проиграли!  Так вот, сержант, я  требую,  чтобы  мы  сообщили о
происшедшем, и вы будете подчиняться всему, что я вам прикажу! Это ясно?
     -- Так точно, сэр.
     -- Как у нас с оружием?
     Один из рядовых  побежал к тому, что осталось  от здания  школы. Рядом,
лицом  вниз,  лежал  морской  пехотинец.  Лужа  крови  натекла  из невидимой
смертельной  раны. Рядовой поднял  винтовку убитого,  его  рюкзак  и  пояс с
боеприпасами и вернулся к джипу. Все это он передал Эдвардсу.
     -- Теперь у всех нас есть оружие, сэр.
     -- Давайте убираться отсюда. Сержант включил сцепление.
     -- Как мы доложим о случившемся?
     -- Я позабочусь об этом, ладно?
     --  Слушаюсь,  сэр.  --  Сержант  развернул  джип   назад,   в  сторону
международного шоссе, по направлению к изуродованным спутниковым антеннам.
     Лихтеровоз "Юлиус Фучик"
     -- Вижу самолет по левому  борту, -- донесся  выкрик  впередсмотрящего.
Харин поднес  к  глазам  бинокль и  тихо  выругался.  Он увидел под крыльями
четырехмоторного самолета предметы, которые могли быть только ракетами.
     Противолодочный самолет "Пингвин-8"
     --  Ты  только  посмотри,  кого мы видим!  -- негромко  заметил  летчик
"Ориона".  --  Наш  старый  друг, "Доктор  Лайке". Оружейная группа, говорит
пилот. Что еще видите?
     --  Больше  ничего,  флайт {Принятое  в  американских  ВВС  сокращенное
обращение к командиру авиазвена -- от flight commander  (англ.).}, ни одного
надводного корабля на сотню миль. -- Они только что осмотрели море до самого
горизонта своим поисковым радиолокатором.
     --  И  можно  не  сомневаться, что  эти проклятые корабли на  воздушной
подушке не всплыли  с  какой-то подводной лодки.  --  Летчик изменил курс, и
теперь они летели в двух милях от лихтеровоза, причем солнце было со стороны
четырехмоторного  патрульного самолета. Второй  пилот  в бинокль  осматривал
корабль.  Телекамеры,  находящиеся   на   борту  и  управляемые  операторами
оружейной группы, запишут все  на видеопленку еще более отчетливо. В бинокль
было  хорошо  видно, как на  палубе мнимого  "Доктора  Лайкса",  готовясь  к
взлету,  разогревали  двигатели  два вертолета. Кому-то  на  палубе изменило
самообладание, и  он  выстрелил в "Орион"  из переносной ракетной  установки
СА-7. Ракета прошла далеко и устремилась в сторону солнца, едва поднявшегося
над горизонтом.
     Лихтеровоз "Юлиус Фучик"
     -- Идиот! -- выругался Харин. Дымный хвост ракеты даже не приблизился к
самолету.   --   Теперь   он   обстреляет  нас.  Полный   вперед!   Рулевой,
приготовиться!
     Противолодочный самолет "Пингвин-8"
     --  О'кей,  --  произнес пилот,  отворачивая в сторону  от корабля.  --
Такко,  у  нас есть  цель  для ваших "гарпунов". Вам не удалось связаться  с
Кефлавиком?
     -- Нет, но "Сентри-1" передает информацию в Шотландию. Они увидели, как
туча  ракет  обрушилась  на  Кефлавик.  Похоже,  что  авиабаза разрушена  --
независимо от того, удержим мы ее или нет.
     Пилот выругался про себя.
     -- Ладно. Тогда давай уничтожим этого пирата.
     -- Согласен,  флайт,  --  ответил  руководитель оперативной  группы. --
Через две минуты можем запускать -- черт побери!  На панели вспыхнул красный
огонек.   Левый   "гарпун"  вышел   из   строя  --  взрыватель  не  сошел  с
предохранителя.
     -- Постарайся исправить  этого ублюдка!  -- проворчал пилот. Однако все
попытки сделать  это  закончились  неудачей.  Спеша  подготовить  самолет  к
взлету, усталая наземная команда не успела подсоединить к ракете все  кабели
управления.
     -- Ладно, одна ракета готова к запуску.
     -- Пускай!
     Ракета  отделилась от крыла  и  упала  на  тридцать футов,  прежде  чем
заработал  ее  двигатель.  Десантники  высыпали на  верхнюю открытую  палубу
"Юлиуса  Фучика",  у  многих  в  руках были  переносные  ракетные  установки
"земля-воздух", чтобы сбить приближающуюся ракету "воздух-земля".
     --  Такко,  попытайся вызвать  хотя бы  один  F-15.  Может,  он  сумеет
продырявить надстройку этого пирата из своих двадцатимиллиметровых пушек.
     --  Уже  занят этим.  К нам приближается  пара  "иглов", но  у них мало
горючего. Они смогут атаковать его один-два раза, не больше.
     Пилот приложил  к глазам  бинокль, наблюдая из носовой кабины  за белой
ракетой, которая мчалась над волнами.
     -- Давай, бэби, давай...
     Лихтеровоз "Юлиус Фучик"
     К нам приближается ракета, низко, по левому борту. -- По крайней мере у
нас  хорошие  впередсмотрящие,  подумал  Харин. Он  прикинул  расстояние  до
горизонта и оценил скорость ракеты в тысячу километров в час...
     -- Руль право на борт! -- крикнул он. Рулевой стал стремительно вращать
штурвал до ограничителя и удержал его там.
     --  Вы не  сможете  увернуться от ракеты,  Харин,  -- негромко  заметил
генерал.
     -- Я знаю. Смотрите, что сейчас будет.
     Огромный черный  корабль резко  повернул  вправо.  В  результате  столь
крутого поворота, он, как и автомобиль при резком повороте на ровной дороге,
накренился  в противоположную сторону, и ватерлиния на  уязвимом левом борту
заметно опустилась вниз.
     Несколько предприимчивых офицеров на борту корабля выпустили сигнальные
ракеты,   надеясь  обмануть   систему  наведения   ракетного   снаряда,   но
интегральный мозг  ракеты  на  микрокристаллах  давно нацелился на  огромную
цель, находящуюся в центре ее радиолокационной головки наведения. Он заметил
изменение  курса  корабля  и соответственно  изменил  направление полета.  В
полумиле   от  цели  "гарпун"  в  точном  соответствии  с  введенной  в  его
электронный  мозг  программой  изменил  высоту,   поднявшись  вверх,   чтобы
выполнить  завершающий  маневр. Солдаты  на палубе "Юлиуса  Фучика"  тут  же
обстреляли его  из десятка переносных  установок  "земля-воздух". Три ракеты
даже  отреагировали   на  тепло  газов,  выбрасываемых  из  хвостовой  части
"гарпуна", однако не  успели достаточно быстро повернуть  и пролетели  мимо,
продолжая свой полет.
     "Гарпун" наклонил нос и начал пикировать на судно.
     Противолодочный самолет "Пингвин-8"
     --  Отлично...  --  прошептал пилот. Теперь ничто  не могло  остановить
ракету.  Она врезалась в  борт  "Фучика" в шести футах над ватерлинией, чуть
ближе к
     корме.  Боеголовка  тут  же  взорвалась,  но  корпус  ракеты  продолжал
движение, и  двести  фунтов ракетного топлива  воспламенились внутри нижнего
грузового  отсека,  образовав огромный огненный шар. В  следующее  мгновение
корабль исчез в клубах дыма. Три десантника, сбитые с  ног взрывом, случайно
нажали   на   спусковые   крючки   своих   переносных   ракетных   установок
"земля-воздух", и ракеты СА-7 устремились вверх.
     --  Такко,  наша  "птичка"  попала  точно  в   цель.  Мы  видели  взрыв
боеголовки.  Похоже,  что...  -- Пилот  напряг зрение,  глядя  в  бинокль  и
стараясь оценить нанесенный ущерб.
     Лихтеровоз "Юлиус Фучик"
     -- Прямо руля! --  Капитан Харин ожидал,  что  сила взрыва собьет его с
ног,  но ракета  была  маленькой, а  водоизмещение "Юлиуса Фучика" превышало
тридцать пять  тысяч тонн. Капитан  выскочил на крыло мостика,  чтобы видеть
повреждения, причиненные его судну.  Как только корабль  вернулся  на ровный
киль,  рваная  пробоина в борту  поднялась  на  десять  футов  над  волнами,
разбивающимися о  корпус. Из пробоины  валил дым. Внутри бушевал  пожар,  но
зато вода  не  хлынет внутрь корабля, решил  капитан.  Оставалась  лишь одна
опасность. Харин тут же отдал  приказ  пожарной команде, а  генерал послал в
помощь  пожарным  группу  своих солдат  во  главе  с офицером. На протяжении
последних  десяти дней сотня десантников овладевала навыками  борьбы с огнем
на борту  корабля. Теперь  им  придется продемонстрировать на практике, чему
они научились.
     Противолодочный самолет "Пингвин-8"
     "Фучик"  появился   из  облака  дыма,  продолжая  двигаться  вперед  со
скоростью  двадцать узлов.  В его  левом  борту зияла рваная  пробоина футов
пятнадцати  в диаметре. Оттуда валил  дым, но пилот сразу понял, что кораблю
причинен  всего  лишь  незначительный ущерб.  Люди, толпившиеся  на  верхней
палубе, уже устремились к трапам, чтобы приняться за тушение пожара.
     --   Так  где  же  эти  истребители?  --  спросил  пилот.  Руководитель
оперативной группы не ответил и молча включил радио.
     --  "Пингвин-восемь", говорит "Кобра-один".  У  меня две "птички". Наши
ракеты  использованы,  но  у  обоих  полный  комплект  двадцатимиллиметровых
снарядов. Мы дважды обстреляем корабль, а затем возвратимся в Шотландию.
     --  Понял,  "Главная  Кобра".  У него  на  палубе  готовятся  к  взлету
вертолеты.  Осторожно, у  солдат  есть  зенитные  ракеты.  Я  видел, как они
запустили уже штук двадцать.
     -- Ясно, "Пингвин". Есть что-нибудь новое из Кефлавика?
     -- Пока нам придется искать для себя новое пристанище.
     --  Принято.  О'кей, держитесь  подальше, заходим со стороны солнца  на
бреющем полете.
     "Орион"  продолжал  описывать круги в трех  милях  от корабля. Пилот не
заметил истребителей, пока они  не открыли огонь. "Иглы" летели в нескольких
футах друг  от  друга на  высоте футов  двадцать над водой, из носовой части
каждого вырывались  языки пламени --  это вели  огонь  двадцатимиллиметровые
вращающиеся пушки.
     Лихтеровоз "Юлиус Фучик"
     Никто  из находившихся  на  борту корабля  не  заметил их  приближения.
Мгновение спустя вода у  борта "Фучика" вспенилась  от недолетевших  до цели
снарядов, и  тут же верхнюю палубу  покрыло  облаком водяной  пыли. Внезапно
взлетевший вверх огненный шар  возвестил о  взрыве одного из  вертолетов,  и
разлетевшееся  во все стороны пылающее горючее  брызнуло на мостик, едва  не
попав на капитана и генерала.
     -- Что это? -- недоуменно воскликнул Харин.
     -- Американские  истребители, они приблизились  на очень малой  высоте.
Должно быть, у них остались только снаряды, иначе они уже сбросили бы на нас
бомбы. Однако опасность не миновала, капитан.
     Истребители  развернулись в разные стороны,  пролетев слева и справа от
корабля, который продолжал  двигаться вперед по широкому  кругу со скоростью
двадцать  узлов.  Американцев не  успели обстрелять из ракетных установок, и
они снова устремились  в атаку. На  этот раз  их целью стала надстройка. Еще
мгновение
     -- и  корабельный  мостик  был изрешечен сотнями снарядов.  В нем  были
разбиты  все  иллюминаторы,  погибла  почти вся  группа  управления,  однако
водонепроницаемость корабля по-прежнему не пострадала.
     Харин повернулся, осматривая сцену бойни. Рулевой погиб, разорванный на
куски полудюжиной снарядов, как  и все, кто находились  на мостике. Капитану
потребовалась всего  секунда, чтобы преодолеть шок  и почувствовать  ужасную
боль в животе. Он  посмотрел вниз и увидел,  что его капитанский темно-синий
китель стал еще темнее от расплывающегося по нему кровавого пятна.
     -- Вы ранены, капитан. -- Лишь один генерал успел вовремя отреагировать
и броситься  на палубу. Он увидел восемь окровавленных трупов на мостике и в
который раз подумал о том, что ему удивительно везет.
     -- Я  должен  привести  корабль  в  порт.  Идите  на корму, генерал,  и
прикажите старпому продолжать погрузку десанта. Возьмите на себя руководство
тушением пожара на палубе. Мы должны привести мой корабль в порт.
     --  Сейчас пришлю  вам  кого-нибудь на помощь.  -- Генерал  выскочил из
рубки, а капитан Харин, согнувшись, направился к штурвалу.
     Кефлавик, Исландия
     -- Остановитесь прямо здесь! -- внезапно выкрикнул Эдварде.
     --  Зачем,  лейтенант?  --  резко  спросил  сержант,  тормозя у стоянки
автомобилей офицерского общежития.
     -- Пересядем в мой автомобиль. Этот джип  слишком заметен. -- Лейтенант
выпрыгнул  из   джипа,  доставая   из  кармана   ключи.   Морские  пехотинцы
переглянулись и побежали следом.
     У  Эдвардса  оказался  десятилетний  "вольво"  --  лейтенант купил  его
несколько месяцев  назад у  офицера,  уезжавшего обратно в  Америку.  Машина
прошла немало крутых грунтовых дорог Исландии, и это было заметно.
     -- Ну, залезайте!
     -- Сэр, куда все-таки мы отправляемся, черт побери?
     --  Послушайте, сарж,  прежде  всего нам нужно унести ноги отсюда. Что,
если у Ивана есть  вертолеты? Как вы  думаете,  с  воздуха джип походит  на,
военную машину?
     -- Да, конечно. -- Сержант кивнул. -- Но куда все-таки мы едем, сэр?
     --  Постараемся  доехать  по крайней  мере  до Хафнарфьердура,  оставим
машину и скроемся  в горах. Как только найдем безопасное  место,  сообщим по
радио о случившемся. У меня есть рация спутниковой связи. Нужно дать знать в
Вашингтон, что здесь происходит. Для этого надо  увидеть, с чем  прибыл сюда
Иван.  Наши парни по крайней  мере  попытаются  отвоевать обратно эту скалу.
Наша задача, сержант, -- остаться в живых и  передать о происшедшем,  тогда,
может  быть,  мы сумеем облегчить нашим ребятам  операцию по захвату острова
обратно. -- Эдварде не думал об этом,  пока не начал говорить. А  попытаются
ли они снова  отвоевать Исландию? Сумеют ли сделать это? Что  еще происходит
сейчас в этом долбанном мире? Есть ли вообще смысл в происходящем? Лейтенант
решил, что о смысле думать нечего. Всему  свое  время, сказал он себе. В чем
можно  не сомневаться,  так это в том, что ему совсем  не хотелось попасть в
плен к  русским. Возможно,  ему  удастся передать сведения, которые  помогут
расквитаться за Кефлавик.
     Эдварде включил  двигатель и поехал на восток по шоссе 41. Где оставить
машину? В  Хафнарфьердуре  есть супермаркет.., и рядом  единственное место в
Исландии,  где  продают  жареных  цыплят из Кентукки, Несмотря на  весь ужас
ситуации, молодой  лейтенант не удержался от  улыбки. Еще бы -- они живы и в
их распоряжении самое  смертоносное оружие,  известное человеку,  --  радио.
Проблемы он будет  преодолевать, по  мере того как они возникнут. Главное --
оставаться  в живых  и сообщать о происходящем. Тогда кто-нибудь  скажет им,
как  поступать  дальше.  Все  нужно делать  постепенно,  повторил  себе  он.
Остается только молиться Богу, если кто-то знает, что происходит в мире...
     Противолодочный самолет "Пингвин-8"
     -- Похоже, они сумели погасить пожар, -- угрюмо заметил второй пилот.
     --  Верно.  Как ты думаешь,  почему им это  удалось? Черт  возьми,  тут
должен  был быть  такой  фейерверк,  но  корабль  не  взорвался.  -- Летчики
наблюдали, как на четырех кораблях  на воздушной подушке отправился к берегу
второй батальон  десантников. Пилоту не пришло  в  голову,  что  оба "игла",
которые теперь летели к Шотландии, следовало направить на десантные корабли,
вместо  того чтобы обстреливать это огромное черное судно. Ну и дерьмовый из
тебя офицер, подумал  он  о  себе. Сейчас на "Пингвине-8"  было  восемьдесят
акустических  буев,   четыре  противолодочные   торпеды   Мк-48   и   другое
высокотехнологичное вооружение  --  и  ничто  из  всего  этого  нельзя  было
использовать  против  одной  такой  огромной  цели,  как  этот  транспортный
корабль. Если только, разумеется, не сыграть роль камикадзе... Пилот покачал
головой.
     -- Если ты намерен дотянуть до Шотландии, у нас  на  это тридцать минут
летного времени, -- услышал он голос бортинженера.
     -- О'кей, еще раз глянем на Кефлавик. Поднимаемся на шесть тысяч футов.
Там нас не достанут ракеты "земля-воздух".
     Через две минуты самолет пересек береговую черту. С борта  было  видно,
как   десантный  корабль  приближается  к  станции  электронной  разведки  и
акустической системы наблюдения недалеко от  Хафнира,  от которой поднимался
столб  дыма.  Пилот почти  ничего  не  знал  о  работе  станции  электронной
разведки, однако океанская система акустического наблюдения являлась главным
средством обнаружения целей, на которые направлялись самолеты  "Орион" Р-ЗС.
Эта станция служила частью защитного рубежа, протянувшегося от Гренландии до
Исландии и  дальше от Фарерских  островов. Его  назначением  было удерживать
русские субмарины от проникновения  к основным торговым путям между Америкой
и Европой. Теперь эта линия обороны вышла из строя. Просто великолепно.
     Еще одна минута -- и самолет  летел над Кефлавиком. Несколько самолетов
-- семь или восемь -- так и не успели взлететь.  Над всеми поднимались клубы
дыма. Пилот осмотрел взлетно-посадочные полосы в бинокль  и с ужасом увидел,
что они остались совершенно целыми.
     -- Такко, ты можешь связаться с одним из "сентри"?
     -- Можешь говорить с  ним прямо сейчас, флайт.  Давай,  у тебя на связи
"Сентри-2".
     -- "Сентри-2", это "Пингвин-8", как слышите меня? Прием.
     -- Слышим вас хорошо, "Пингвин-8". Говорит старший диспетчер. Вы сейчас
находитесь над Кефлавиком. Что вы видите?
     --  На взлетно-посадочных полосах восемь "птичек", все разбиты и горят.
Русские ракеты не повредили, повторяю, не повредили аэродром.
     -- Вы уверены в этом, "Пингвин-8"?
     -- Уверен. Всюду масса  воронок,  но взлетно-посадочные полосы в полном
порядке.  Заправочные цистерны  тоже  кажутся целыми, и вроде  не повреждено
хранилище горючего в Хакотсгангаре. Мы оставили нашим друзьям полные емкости
топлива и нетронутый аэродром. Что касается базы --  сейчас посмотрим. Вышка
управления  полетами все  еще  на  месте. Высокое пламя и  дым вокруг центра
воздушных   операций..,   в   общем,   авиабазу   здорово   разбомбили,   но
взлетно-посадочные полосы выглядят нетронутыми. Прием.
     -- Как относительно корабля, который вы обстреляли?
     -- Одна ракета попала в борт, я  видел это  своими глазами, и два ваших
F-15 обстреляли  его, но все  это  вряд ли причинило ему значительный ущерб.
Он,  по-видимому,  сумеет  войти  в  порт.  Думаю,  он  попытается  войти  в
Рейкьявик, может быть, в Хафнарфьердур, чтобы там разгрузиться. Он предельно
загружен. Водоизмещение корабля -- сорок тысяч тонн, он может войти в гавань
через два или три часа, если мы не вызовем помощь и не остановим его.
     -- Не рассчитывайте на это. Как у вас с горючим?
     --  Нам нужно лететь  в Шотландию, не теряя ни минуты. Мои парни сумели
заснять на  видеопленку район авиабазы и этот корабль.  Вот и  все,  что нам
удалось сделать.
     -- Хорошо, "Пингвин-8".  Отыщите  себе  место  для приземления. Мы тоже
улетаем через несколько минут. Желаем удачи. Конец связи.
     Хафнарфьердур, Исландия
     Эдварде поставил  машину на стоянке  у супермаркета. По пути они видели
людей,  которые,  выйдя  из  своих  домов,  смотрели  на  запад,  в  сторону
Кефлавика.  Их  разбудил   грохот  взрывов,  и  они  не  могли  понять,  что
происходит. К  счастью, в  районе  супермаркета  пока  еще никого  не  было.
Лейтенант запер машину и сунул в карман ключи, даже не подумав зачем.
     -- Теперь куда, лейтенант? -- спросил сержант Смит.
     -- Давайте, сарж, выясним кое-что с самого начала. Вы -- пехотинец и на
земле -- как дома. Если можете предложить что-то, валяйте.
     -- Видите ли,  сэр,  мне кажется,  что  нам нужно направиться прямо  на
восток,  чтобы уйти подальше от дорог. Там мы  найдем место, где вы  сможете
заняться своим радио. И сделать это нужно побыстрей.
     Эдварде  оглянулся  по   сторонам.  На  улицах   никого  не  было.   Им
действительно нужно скрыться подальше от города, пока кто-то их не заметил и
впоследствии не рассказал об этом другим. Он кивнул, и сержант послал вперед
одного из рядовых. Они сняли каски и забросили за спины автоматы, чтобы быть
как  можно  менее  заметными, хотя  не  сомневались, что в это мгновение  за
каждым из  них  из-за  оконных  занавесок следили сотни глаз.  Как  неудачно
начинается война, подумал Эдварде.
     Лихтеровоз "Юлиус Фучик"
     -- Господи, наконец-то пожары потушены! -- с удовлетворением воскликнул
генерал Андреев. -- Мое снаряжение изрядно пострадало, главным образом из-за
воды, но огонь погасили! -- Довольное выражение исчезло с его лица, когда он
увидел капитана Харина.
     Капитан  был  смертельно бледен. Армейский санитар забинтовал его раны,
но самым  опасным было внутреннее кровотечение. Капитан с трудом удерживался
на ногах у штурманского столика.
     -- Повернуть на курс ноль-ноль-три. У штурвала стоял младший офицер.
     -- Слушаюсь, капитан, курс ноль-ноль-три.
     -- Вам нужно лечь, товарищ капитан, -- мягко посоветовал генерал.
     -- Сначала я приведу свой корабль в гавань!
     "Фучик" двигался на север, западный ветер дул в левый  борт, и волны то
и  дело  захлестывали зияющую  пробоину.  Прежний оптимизм  покинул  Харина.
Несколько швов в нижней части корпуса разошлись от взрыва, и в нижние отсеки
попадала вода, хотя до сих пор  насосы справлялись  с ней,  откачивая  ее за
борт. Капитану нужно было доставить к причалу двадцать тысяч тонн груза.
     -- Капитан, вами должен немедленно заняться врач, -- настаивал Андреев.
     -- Вот только обогнем мыс.  Когда поврежденный левый  борт уйдет из-под
ветра, тогда  пусть врач займется мной. Передайте  своим людям, чтобы они не
теряли  бдительности. Еще один успешный  налет прикончит нас. И скажите  им,
что они  проявили себя настоящими моряками. Я буду рад снова выйти  с ними в
море.
     Фрегат ВМС США "Фаррис"
     --   Акустический   контакт;  по-видимому,   подводная   лодка,  пеленг
три-пять-три,
     -- произнес акустик.
     Начинается,  подумал  Моррис.  "Фаррис" находился  в  состоянии  боевой
готовности в течение  всего первого этапа перехода от американского  берега.
За кормой тянулась буксируемая антенна из гидролокационных датчиков. Корабль
находился в двадцати милях к северу от конвоя, в ста десяти милях от берега,
только  что пересек континентальный  шельф,  отделяющий прибрежные  воды  от
больших  глубин  каньона  Линденколя.  Идеальное место,  где может  укрыться
подводная лодка.
     --  Покажите   мне,   что   вы  обнаружили,   --  распорядился   офицер
противолодочной обороны. Моррис молча наблюдал за работой своих подчиненных.
     Акустик показал на  дисплей. На черном экране виднелась серия маленьких
дискретных зеленых блоков разного оттенка. Ряд  из шести блоков выделялся из
нерегулярной  фоновой   расцветки.  Поблизости   находился  и  седьмой.   То
обстоятельство, что все они выстроились в вертикальный ряд, говорило о  том,
что  сигнал  шел  вдоль  постоянного пеленга от  корабля,  чуть  к западу от
северного направления.  Пока в распоряжении моряков было  только направление
на возможный источник шума. Они не имели представления о расстоянии до этого
источника и  не могли определить,  является ли источник  шума  действительно
подводной лодкой, рыбацким траулером с излишне шумным двигателем  или просто
шум вызван  сильным морским  волнением.  Внезапно шум  от источника исчез на
минуту, затем возобновился и снова исчез.
     Моррис  и  офицер  противолодочной  обороны  посмотрели  на   показания
батитермографа. Каждые два часа  вахтенный офицер опускал за  борт термометр
для  измерения  температуры  воды  на различной глубине;  по  мере того  как
инструмент опускался ко дну,  он передавал  показания,  до  тех пор, пока не
перерезали соединительный провод и  термометр  не падал  на дно. На барабане
виднелась  неровная  линия,  прочерченная   пером.  С  увеличением   глубины
температура воды уменьшалась, но не равномерно.
     -- Это может быть чем угодно, -- негромко заметил офицер.
     -- Да,  конечно,  -- согласился капитан. Он снова посмотрел на дисплей.
Источник звука  по-прежнему  находился на месте и практически не менялся вот
уже девять минут.
     Но   каково  расстояние   до   него?  Вода   --   отличная  среда   для
распространения   звука,   она  намного   благоприятнее   воздуха,  но  звук
распространяется в  воде  по  особым  правилам.  В  сотне  футов  под  килем
"Фарриса" пролегал  слой воды, температура  которого изменялась относительно
резко. Этот слой, подобно  стеклу, какие-то звуки  пропускал,  но большую их
часть  отражал.  Часть  звуковой энергии направляется между  водными слоями,
сохраняя  свою  интенсивность  на,  огромное  расстояние.  Источник шума,  к
которому они прислушивались, мог находиться и в пяти милях и в пятидесяти. У
них на глазах линия сигнала начала  отклоняться влево -- следовательно, либо
они удалялись на восток от  нее..,  либо она уходила на  запад  от  них, как
может  поступить  подводная  лодка,  если  переходит  за  корму  своей цели,
совершая маневр собственной охоты. Моррис  прошел к  столу с  планшетом,  на
который  жировым  карандашом  наносились курсы,  пеленги и  расчеты  огневых
задач.
     -- Если это цель, она, на мой взгляд, находится  очень далеко, --  тихо
произнес  старшина.  Поразительно,  как  тихо  ведут  себя  люди  во   время
противолодочных  учений, подумал Моррис, словно  на субмарине могут услышать
их голоса.
     --  Сэр,  --  обратился  к  нему  офицер  противолодочной  обороны,  --
поскольку пеленг практически не меняется, можно предположить, что контакт по
крайней  мере  в пятнадцати милях. Это означает,  что  он представляет собой
достаточно сильный источник  шума и,  по-видимому, находится слишком  далеко
для непосредственной опасности.  Если  это атомная подводная лодка, мы можем
получить засечку после непродолжительного броска вперед на большой скорости.
     Моррис  посмотрел  на  указатель  скорости,  укрепленный  на переборке.
Сейчас его  фрегат  двигался со  скоростью  четыре  узла. Он  поднял  трубку
телефона внутренней связи.
     -- Говорит капитан.
     -- Так точно, сэр. Помощник слушает.
     --  Джо,  давай  увеличим  скорость до двадцати  узлов на  пять  минут.
Попробуем получить засечку на цель, с которой установили контакт.
     -- Есть, шкипер.
     Через минуту  Моррис  почувствовал,  как задрожал корпус  корабля;  это
паровая турбина погнала  фрегат полным ходом, и он помчался,  разбивая носом
восьмифутовые волны. Капитан терпеливо ждал,  сожалея, что на его корабле не
установлен более чувствительный  акустический  датчик  -- вроде  тех, какими
сейчас оснащают быстроходные фрегаты типа "перри".  Как и следовало ожидать,
пять минут тянулись  очень долго,  но охота  за  подводными лодками  требует
терпения.
     Дрожь корпуса  стихла,  и, когда корабль  сбавил  скорость,  рисунок на
экране  гидролокатора   изменился:  вместо  изображения   шума,   вызванного
произвольным   обтекающим   потоком,  появилось  изображение   произвольного
окружающего  шума --  нечто  скорее  ощущаемое,  чем  поддающееся  описанию.
Капитан, офицер противолодочной обороны и оператор-акустик в  течение десяти
минут напряженно следили за экраном. Сигнал  аномального шума  не  появился.
При учениях, проводящихся  в мирное время, они пришли  бы к  заключению, что
это  всего  лишь  обычная   аномалия,  шум,  вызванный  водным  завихрением,
прекратившийся  так  же  неожиданно,  как  и  начался,  возможно,  небольшой
водоворот, исчезнувший в  воде сам по себе. Однако в  нынешних условиях  все
обнаруженное  ими  считалось потенциальной  угрозой  с  красной  звездой  на
корпусе и выдвигающимся перископом.
     Моя  первая  дилемма, подумал  Моррис.  Если послать свой вертолет  или
вызвать патрульный "Орион" для  расследования  возможного источника шума, не
исключено,  что  это  значит  заняться выяснением  того, что  не  существует
вообще, и  отвлечь средства от того, что может оказаться реальной угрозой. С
другой стороны, если ничего не предпринять, значит, не исключено, отказаться
от попытки обнаружить что-то, что представляет собой  настоящий акустический
контакт.  Бывали  моменты,  когда  Моррису  приходила  в голову  мысль,  что
капитану должна  выдаваться монета  с "Да" на одной стороне  и  "Нет"  -- на
другой. Возможно,  принимая  во внимание пристрастие  военно-морских  сил  к
названиям,  связанным  с  электроникой,  такую  монету  назовут  "дискретным
генератором двоичного выбора".
     -- У нас есть основания  считать  этот контакт реально существующим? --
спросил он у офицера ПЛО.
     -- Нет, сэр.  --  Теперь  уже  офицер задумался над  тем, стоило ли ему
привлекать внимание капитана к этому акустическому контакту. -- Пока нет.
     -- Верно. Такое будет у нас еще не раз.



     Путешествия заканчиваются -- путешествия начинаются
     Хафнарфьедур, Исландия
     Эдвардса  обрадовало, когда  он  узнал, что сержант  Смит служил ротным
писарем  -- а  это означало, что он носил,  при  себе  карты командира роты.
Однако радости у  лейтенанта резко поубавилось бы, узнай он, что думает Смит
о  том, чем они  занимаются,  а также об офицере,  возглавляющем  их группу.
Вообще-то  ротному  писарю  полагалось  иметь  при  себе  помимо  остального
снаряжения  еще  и  топор,  но  поскольку  в  Исландии практически  не  было
деревьев, он  оставил  топор в  расположении роты, так что  топорище, скорее
всего, полностью сгорело.
     Небольшая группа молча двигалась на восток, щурясь от слепящего солнца,
все  еще  висевшего  над  самым  горизонтом,  по   двухкилометровому  склону
застывшей  лавы  -- молчаливого свидетельства  вулканического  происхождения
Исландии.
     Они шли быстро, не останавливаясь на отдых. Позади было  море,  и, пока
они видели его, люди  на морском берегу тоже видели их.  Следы  от сапог  на
пыльном  грунте  выдавали  путь,  по которому они  шли,  и  рядовой  Гарсиа,
замыкающий в маленькой процессии, время  от времени возвращался на несколько
ярдов  назад, чтобы убедиться, что за ними никто не идет. Остальные смотрели
вперед, по сторонам и вверх. Они не сомневались, что Иван доставил на остров
по крайней мере один вертолет, может быть, даже больше. Мало что  заставляет
чувствовать себя таким уязвимым, как  мчащийся к  тебе вертолет, -- особенно
если поблизости нет укрытия.
     Местность  вокруг  была  почти  голой.  Здесь  и  там  сквозь  скалы  к
солнечному свету пробивались пучки травы, однако в остальном все походило на
лунный ландшафт  -- не случайно американские  астронавты, готовясь к полетам
на  своих  "Аполлонах", тренировались где-то в Исландии,  вспомнил  Эдварде.
Слабый ветерок, проносящийся  над  их головами,  сдувал пыль  с  поверхности
склонов, на которые они взбирались, и лейтенант то и дело чихал. Эдварде уже
пытался  решить, как они  поступят, после того как у них в рюкзаках кончатся
пайки. В такой  местности трудно найти съестное.  Он пробыл в Исландии всего
несколько  месяцев  и не  успел даже проехать по  острову. Всему свое время,
сказал себе Эдварде. Люди всюду занимаются сельским хозяйством. Здесь где-то
должны быть фермы, их можно найти на карте.
     -- Вертолет! -- крикнул Гарсиа.
     У  этого парня великолепное зрение, заметил лейтенант.  Шума  вертолета
еще  не было слышно, но на  горизонте действительно  появилась черная точка,
приближающаяся со стороны моря.
     -- Всем лечь! -- скомандовал Эдварде. -- Дайте мне бинокль, сержант. --
Он опустился на скалистую поверхность и протянул руку. Смит уже лежал рядом,
прижав к глазам бинокль.
     -- Это  "Хип", сэр. Десантный вертолет,  он  применяется для переброски
солдат. -- Сержант передал бинокль офицеру.
     -- Верю вам на слово, -- ответил Эдварде. Милях в трех от них он увидел
неуклюжие   очертания   вертолета,   направлявшегося    на   юго-восток    к
Хафнарфьердуру.
     -- Похоже, он  летит в сторону причала. А-а, понятно.  Русские  прибыли
сюда на корабле. Они хотят  войти в гавань  и намереваются сначала захватить
район порта.
     -- Да, разумное решение, -- согласился сержант Смит.  Эдварде следил за
вертолетом, пока тот не исчез за портовыми сооружениями. Не прошло и минуты,
как  он  снова взлетел, возвращаясь на северо-запад.  Лейтенант  внимательно
осмотрел горизонт.
     -- К берегу приближается корабль.
     Лихтеровоз "Юлиус Фучик"
     Харин  медленно   вернулся  к   штурманскому  столику,   сопровождаемый
санитаром.  Насосы  уже не успевали откачивать воду. "Фучик" осел  в носовой
части примерно  на  полметра. В трюмах  установили  пожарные  помпы, которые
забирали морскую воду и выбрасывали ее  за  борт  через  пробоину от ракеты.
Капитан  через силу  улыбнулся. Армейский  санитар ни на шаг не отставал  от
него.  Генерал  едва ли  не силой принудил Харина,  чтобы тот позволил врачу
ввести  себе  плазму и  сделать укол морфия,  чтобы  снять  боль.  Харин был
особенно признателен за последнее --  боль все  еще оставалась, но сделалась
переносимой. Пластмассовая  бутылка  с плазмой  причиняла  массу  неудобств:
санитару приходилось  держать ее над головой, следуя вплотную за  капитаном,
когда тот ходил по рулевой  рубке. Но Харин знал,  что это необходимо. Нужно
было оставаться в живых еще несколько  часов -- впрочем, кто знает,  подумал
он, если полковой хирург достаточно опытен, я, может, даже выживу.
     Но  сейчас  предстояло самое важное. Харин был отлично  знаком с планом
порта,  хотя никогда  раньше  тут  не бывал.  К  тому же на корабле  не было
лоцмана,  портовые  буксиры отсутствовали,  а  крошечные катера  в  разбитом
кормовом отсеке предназначались для буксировки барж  и никак не могли помочь
при швартовке.
     Завершив первый вылет в район порта, теперь вертолет описывал круги над
кораблем. Он  чудом уцелел, после того как второй вертолет, стоявший  рядом,
взорвался от потока снарядов, выпущенных пролетевшим истребителем. Механикам
удалось быстро погасить пожар и отгородить его от горящего вертолета водяной
завесой.  Правда,  потребовались  кое-какие  исправления, в  боках виднелась
дюжина пробоин, но вертолет  все-таки сумел  взлететь и вот теперь завис над
палубой, за надстройкой, и стал спускаться.
     -- Как вы себя чувствуете, товарищ капитан? -- спросил генерал.
     -- А  вы  не видите? --  Харин постарался смело улыбнуться, но ответной
улыбки не  последовало.  Генерал понимал, что  вообще-то капитана  надо было
силой  отвести  в  полковой  госпиталь, но кто  тогда  ошвартует  корабль  у
причала? Он видел, что капитан Харин умирает прямо на ногах. Врач так ему  и
сказал. Капитан погибал от внутреннего кровотечения. Плазма и бинты не могли
спасти его,  только отдаляли конец.  -- Ваши люди  сумели захватить военные,
объекты? -- спросил он.
     -- Мне сообщили, что на авиабазе все еще идет перестрелка, но скоро там
все будет  кончено. Взвод,  высаженный  в порту, передал,  что там никого не
было. Все будет в порядке, товарищ капитан. Вы бы немного отдохнули, а?
     Харин упрямо, но неуверенно, как пьяный, покачал головой:
     --  Скоро отдохну. Еще  десять миль. Мы и так  идем  слишком быстро.  У
американцев в воздухе еще могут  оказаться самолеты,  направляющиеся  к нам.
Нужно  ошвартоваться и разгрузить ваше снаряжение до полудня.  Слишком много
моих людей погибло, чтобы допустить мысль о неудаче.
     Хафнарфьердур, Исландия
     --  Нужно сообщить обо всем,  -- негромко  произнес Эдварде. Он снял  с
плеч  ремни  рации  и откинул переднюю  панель.  В  прошлом  ему  доводилось
наблюдать за тем,  как работает радист, а сейчас еще он увидел, что  правила
обращения с рацией напечатаны  на крышке. Лейтенант быстро нарастил антенну,
вставив один в  другой  шесть  отрезков,  сунул в  разъем вилку  наушников и
включил рацию.
     Он знал, что антенну, похожую на развернувшуюся чашечку цветка, следует
направить  в сторону спутника  на  тридцатом меридиане, но  у него  не  было
компаса,  Смит  развернул карту  и  выбрал  утес примерно в том направлении.
Эдварде  повернул антенну в нужную сторону  и  начал медленно покачивать ее,
пока не услышал несущую частоту спутника связи.
     --  О'кей.  -- Эдварде  повернул  ручку  настройки  частоты  на заранее
установленный канал и нажал кнопку "Передача".
     -- Всем,  кто  слышит меня на этой частоте,  говорит лейтенант  ВВС США
Майк Эдварде. Я веду передачу  из Исландии, прием. -- Ответом было молчание.
Эдварде снова прочитал инструкцию, чтобы убедиться, что  не допустил ошибки,
и передал вызов еще три раза.
     -- Тот,  кто говорит на этой частоте, назовите себя, прием, -- внезапно
услышал он.
     -- Эдварде, Майкл Д., лейтенант, ВВС США,  личный  номер 328-61-4030. Я
офицер-метеоролог 57-го авиакрыла истребителей-перехватчиков в  Кефлавике. С
кем я говорю? Прием.
     --  Если  ты  не  знаешь этого, приятель,  тебе нечего  делать  на этой
частоте.  Все, отключайся,  этот канал нужен  нам для работы,  -- послышался
холодный голос. Эдварде уставился на рацию, едва сдерживая ярость, и наконец
взорвался.
     -- Слушай, мудак! Парень, которому поручена связь по этому передатчику,
погиб, и больше никого, кроме меня, у  тебя нет. Семь часов назад авиабаза в
Кефлавике захвачена русским  морским  и воздушным десантом. Повсюду  солдаты
противника,  сейчас  в  гавань  Хафнарфьердура  входит русский  транспортный
корабль,  а ты  занимаешься  идиотскими  играми! Вот  что, мистер, берись за
дело. Прием!
     -- Вас  поняли.  Ждите. Нам нужно проверить, кто  вы на  самом деле. --
Никаких признаков раскаяния.
     -- Черт побери, эта штука работает на батарейках. Вы что, хотите, чтобы
я разрядил их, ожидая, пока вы проверите кадровые вопросы?
     Из динамика донесся другой голос:
     --  Эдварде,  с  вами  говорит   старший   офицер  связи.  Отключайтесь
немедленно.  Вас могут засечь. Мы проверим, кто вы, и снова свяжемся с  вами
ровно через тридцать минут. Понятно? Прием.
     Вот это  уже больше походило  на разумный подход. Эдварде посмотрел  на
часы.
     -- Понял  вас. Вернусь на связь через тридцать минут. Конец  связи.  --
Лейтенант выключил  рацию. -- Пошли отсюда. Может быть, нас и вправду сумели
засечь. -- По крайней мере  хорошо было уже то,  что сеанс связи продолжался
меньше двух минут и теперь они уходили с места передачи.
     --  Сарж, давайте  направимся  к  этой  высоте 152.  Оттуда у нас будет
хороший обзор, и по пути мы пересечем ручей.
     -- Это горячий ручей, сэр, сернистые воды. Лучше  не пить это дерьмо --
надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду.
     -- Как вам угодно.  -- Эдварде  надел  лямки рации  и потрусил вверх по
склону. Однажды, еще  мальчишкой, ему пришлось сообщить полиции о замеченном
пожаре. Тогда ему поверили. Почему не поверят сейчас?
     Лихтеровоз "Юлиус Фучик"
     Харин понимал, что сейчас он завершает работу, начатую американцами. Он
вел свой корабль в  гавань Хафнарфьердура на скорости восемнадцать  узлов --
это было более чем безрассудно.  Дно здесь было  не песчаным, а скалистым, и
потому  столкновение  с  мелью означало просто разорванное днище.  Но налета
американских истребителей капитан боялся  куда больше; он не сомневался, что
эскадрилья истребителей с бомбами и  ракетами на борту направлялась сейчас в
сторону его корабля, чтобы отнять у него успех, к которому  он стремился всю
жизнь.
     -- Прямо руля! -- скомандовал он.
     -- Руль  прямо,  -- отрепетовал рулевой. Несколько минут назад капитану
сообщили, что его старший помощник мертв -- умер от ран, полученных во время
первого налета.
     Его лучший рулевой с мучительными стонами погиб у него на глазах вместе
с другими опытными членами  команды. Остался всего один офицер,  который мог
взять пеленги на береговые объекты, чтобы определить местоположение корабля.
Но  Харин уже видел причал и  решил положиться на собственный опыт и морской
глазомер.
     -- Средний  ход,  --  приказал он. Рулевой  тут же передал распоряжение
капитана по машинному телеграфу.
     --  Право  на борт. --  Харин следил за  тем,  как  нос  корабля  начал
медленно поворачиваться направо. Он  стоял в центре рулевой рубки, направляя
гюйс-шток  на  причал. В  команде  не осталось  никого, кто мог бы закрепить
швартовы. Вряд ли солдаты смогут справиться с этой задачей.
     Корабль коснулся дна залива. Харин упал на палубу и громко выругался от
боли  и  ярости.  Он  допустил  ошибку  в  расчетах.  "Фучик" задрожал  всем
корпусом, скользя по скалистому дну. У капитана не было времени взглянуть на
карту и  проверить глубины. С началом отлива  поток воды, которая  хлынет  в
море, превратит швартовку огромного Корабля в невероятный кошмар.
     -- Прямо руля! --  Через  минуту корабль снова был полностью  на плаву.
Капитан не обращал  внимания на тревожные гудки, которые свидетельствовали о
том, что  днище "Фучика" пробито  или швы корпуса  от  удара  разошлись  еще
больше.  Теперь это не имело значения  --  причал был всего в тысяче метров,
массивное сооружение из гранитных камней. -- Стоп машины!
     Корабль  двигался  вперед слишком  быстро,  чтобы успеть  остановиться.
Солдаты  на причале поняли это и стали медленно отступать от края, опасаясь,
что причал рухнет, когда корабль  врежется  в него. Харин мрачно усмехнулся.
Ну конечно, где им принимать швартовы. Восемьсот метров.
     -- Полный назад!
     Шестьсот метров. Корпус корабля задрожал от усилий машины замедлить его
ход. "Фучик" шел к причалу под углом в тридцать градусов со скоростью восемь
узлов.  Харин  подошел к переговорной трубе, связывающей  рубку  с  машинным
отделением.
     -- По  моей команде остановить машины, включить противопожарную систему
и немедленно покинуть машинное отделение.
     -- Что вы собираетесь предпринять? -- спросил генерал.
     -- Мы не можем  ошвартоваться у причала, -- коротко  ответил Харин.  --
Ваши солдаты не умеют обращаться с тросами, а моя палубная команда почти вся
погибла. --  Место, выбранное капитаном у причала, имело  глубину  ровно  на
полметра меньше осадки корабля. Он снова подошел к переговорной трубе:
     -- Действуйте, ребята!
     В глубине корабля старший механик отдал приказ. Механик выключил дизели
и   бросился   к   аварийному   трапу.   Стармех  рванул   ручку   включения
противопожарной   спринклерной   системы   и   последовал    за   механиком,
предварительно сосчитав машинистов, покидающих отсек, чтобы убедиться, что в
машинном отделении никто не остался.
     -- Право на борт!
     Через  минуту  носовая  скула  "Юлиуса  Фучика"  коснулась  причала  на
скорости пять  узлов.  Борт  смялся,  как  бумажный,  весь корабль отбросило
вправо, и посыпался дождь  искр. Силой удара пробило днище, и в трюм хлынула
вода. Мгновенно нижние палубы оказались затопленными, и "Фучик"  осел на дно
всего  на  пару футов ниже уровня  причала.  Корабль капитана Харина никогда
больше не поплывет по морям, но сейчас он выполнил свое предназначение.
     Харин жестом подозвал к себе генерала:
     -- Мои люди спустят на  воду буксирные катера, что находятся в кормовых
отсеках.  Передайте  им, чтобы они  поместили  баржи  между  кормой и концом
пирса. Вам покажут, как правильно  ошвартовать  баржи, чтобы  их не унесло в
море. Затем  используйте  свое  мостовое  снаряжение  и  погрузите машины  с
подъемника на баржи, а с барж на причал.
     -- Мы справимся  с этим. А  теперь,  товарищ  капитан, вы отправитесь в
госпиталь.  Я не  потерплю дальнейших споров.  -- Генерал сделал знак своему
ординарцу и вдвоем  они помоги Харину спуститься вниз.  Может быть,  его еще
удастся спасти, подумал генерал.
     Высота 152, Исландия
     --  Вам удалось выяснить, кто  я такой? -- раздраженно спросил Эдварде.
Помимо всего прочего его выводило из себя то, что приходилось ждать четверть
секунды, пока слова достигнут спутника и вернутся обратно.
     -- Да, удалось. Дело, однако, заключается в следующем: откуда мы знаем,
что   это  действительно   вы?  --  У  офицера  связи  в  руке  был  телекс,
подтверждающий,  что   лейтенант   Майкл  Д.  Эдварде  действительно  служил
офицером-метеорологом  при  57-й  эскадрильи  истребителей-перехватчиков   в
Исландии.  Впрочем, эту информацию  легко могли  заполучить  русские  еще до
начала атаки.
     --  Слушай,  кретин,  сейчас  я  сижу   на  высоте  152  к  востоку  от
Хафнарфьердура,  понимаешь?  Вокруг  летает  русский  вертолет, и  чертовски
большой корабль только что ошвартовался у причала  в гавани.  Из-за  слишком
большого расстояния я не вижу флага, но очень сомневаюсь, что этот сукин сын
пришел  из Нью-Йорка.  Русские  захватили остров. Они  разбомбили  Кефлавик,
повсюду их солдаты.
     -- Опишите корабль.
     Эдварде поднес бинокль к глазам.
     -- Черный  корпус, белая надстройка.  На борту огромные печатные буквы.
Первое слово начинается с "Л". Не могу разобрать все, но похоже на "какие-то
линии".  Это напоминает лихтеровоз. В данный момент  буксирный  катер  ведет
куда-то баржу.
     -- Вы видели русских солдат?
     Эдварде подумал, прежде чем ответить:
     --  Нет,  не видел. Я  всего лишь слышал радиопереговоры наших  морских
пехотинцев   в  Кефлавике.  Они   отступили  перед   превосходящими   силами
противника. С  тех пор  их  радио молчит. Вижу на  причале людей, но не могу
сказать, кто это.
     -- О'кей, мы все это проверим. Пока советую вам найти хорошее укрытие и
не  вести передач. Если нам  понадобится связаться с вами, мы будем вызывать
вас каждый четный час. Если вам понадобится что-то сообщить нам, эта частота
будет всегда открыта. Понятно?
     -- Понял вас. Конец связи. -- Эдварде выключил рацию. -- Просто не верю
в происходящее.
     --  Никто не знает, что случилось, лейтенант, -- заметил сержант  Смит.
-- Почему они должны нам верить? Мы тоже не понимаем, что происходит.
     --  Это уж  точно! -- Эдварде  уложил  рацию в рюкзак.  --  Стоит  этим
идиотам  поверить мне, и  они  послали бы  сюда истребители-бомбардировщики,
которые уничтожили бы этот корабль к чертовой матери меньше чем за два часа.
Господи, до чего  же он большой! Сколько снаряжения можно погрузить на такой
корабль для морской пехоты?
     -- Много, -- тихо произнес Смит.
     -- Как, по-вашему, они попытаются высадить дополнительные части?
     -- Похоже. Вряд  ли они атаковали Кефлавик большими силами -- думаю, не
больше  батальона. Исландия -- чертовски большой остров. Будь я на их месте,
мне потребовалось бы куда больше солдат, чтобы удержать его. Правда, я всего
лишь сержант.
     Хафнарфьердур. Исландия
     Генерал Андреев взялся  наконец за дело. Он начал  с того, что поднялся
на борт единственного уцелевшего вертолета, который теперь совершал полеты с
набережной. Пилоты были  счастливы, увидев, что корабль  опустился  на дно у
причала. Генерал  оставил стрелковую роту для охраны порта,  послал вторую в
Рейкьявик для захвата аэропорта  и поручил последней роте заняться выгрузкой
снаряжения дивизии с корабля на берег.  Затем  он вылетел в  Кефлавик, чтобы
оценить ситуацию.
     Он   увидел,   что   пожары   продолжают   бушевать.  Склад   горючего,
расположенный рядом с аэродромом, тоже пылал, но главные цистерны  с горючим
в пяти  километрах от летного  поля казались  нетронутыми.  Генерал  обратил
внимание  на то, что  их уже охраняли  БМП и вооруженные  солдаты.  Командир
штурмового полка встретил его на одной из неповрежденных  взлетно-посадочных
полос.
     -- Авиабаза Кефлавика в наших руках, товарищ генерал, -- доложил он.
     -- Каким было сопротивление?
     --  Отчаянным. Оборона  была  беспорядочной --  одна из ракет попала  в
командный пункт, -- но солдаты храбро сражались. У нас девятнадцать убитых и
сорок  три раненых. У американцев  большие потери среди морских пехотинцев и
охраны авиабазы, и немало их захвачено в плен.
     -- Сколько вооруженных солдат и офицеров сумело скрыться?
     -- Насколько  нам  известно, скрыться  не  удалось никому.  Разумеется,
слишком  рано  делать определенные выводы, и к тому  же  многие погибли  при
пожарах. -- Полковник показал рукой на разбитую авиабазу, в сторону востока.
-- Как с кораблем? Я слышал, в него попала ракета.
     -- Верно, и нас обстреляли  американские истребители.  Корабль стоит  у
причала, ведется разгрузка снаряжения. Мы сможем пользоваться аэродромом?
     -- Жду доклада. --  Радист полковника  передал ему наушники и микрофон.
Офицер  говорил  примерно   минуту  и  выслушал  ответ.  С   второй  группой
десантников высадились пять офицеров ВВС, которые занимались оценкой ущерба,
нанесенного аэродрому.
     --   Товарищ  генерал,   радиолокаторы   и  средства   радиосвязи  базы
уничтожены.  Взлетно-посадочные  полосы  усыпаны  обломками,  и  понадобится
несколько часов  для их очистки. Трубопровод для подачи горючего поврежден в
двух местах. К счастью, возгорания не произошло. Пока  для  доставки топлива
придется  воспользоваться  машинами-заправщиками.   Похоже,  все  заправщики
уцелели..,  специалисты  советуют  перебрасывать  остальные  части дивизии в
Рейкьявик. Мы сумели захватить аэропорт там?
     -- Да, и  он  совершенно  цел.  Можно узнать  что-нибудь из документов,
находившихся в американских самолетах?
     --  К  сожалению,  нет, товарищ генерал.  Наши ракеты  взорвали  многие
самолеты. Те, что остались целы, были сожжены собственными экипажами. Как  я
уже говорил, американцы сопротивлялись отчаянно.
     -- Очень  хорошо. Я  направлю к вам остальных солдат и  снаряжение, как
только приведем все в порядок.  Пока  третий  батальон  мне  нужен в  порту.
Установите   сторожевые  посты  и  принимайтесь  за  очистку  аэродрома.  Он
понадобится нам как можно быстрее для воздушных операций. Соберите пленных и
подготовьте их к  отправке. Сегодня вечером мы увезем их отсюда. Проследите,
чтобы   с   ними   хорошо  обращались.   --  Приказы,  полученные  генералом
относительно этого, были  ясными и  недвусмысленными.  Пленные  -- это  тоже
немалая ценность.
     -- Все  будет исполнено,  товарищ генерал. Прошу прислать  мне техников
для ремонта трубопровода.
     -- Хорошо. Вы справитесь со своей задачей, Николай Геннадиевич.
     Генерал подбежал к вертолету. Итак, погибло  всего девятнадцать солдат.
Он  ожидал,  что  потери будут  намного большими. Удивительно  повезло,  что
ракета попала  в  командный пункт  морской  пехоты. Когда вертолет  совершил
посадку у причала, снаряжение уже разгружали на причал. У корабельных барж в
носу были аппарели, как у миниатюрных десантных судов, что позволяло машинам
выезжать прямо на берег. Сходящие  с корабля подразделения сразу выстраивали
на причале и на берегу. Генерал увидел, что его офицеры умело справляются со
своими обязанностями. Операция "Северное сияние" пока протекала на удивление
успешно.
     Когда вертолет совершил посадку, его тут же заправили с помощью шланга,
переброшенного через борт корабля. Андреев подошел к начальнику оперативного
отдела.
     --  Аэропорт  в  Рейкьявике тоже  в  наших руках,  товарищ  генерал, --
доложил тот. -- Система  заправки функционирует нормально. Вы считаете,  что
переброска по воздуху будет осуществляться в Рейкьявик?
     Генерал  задумался.  Аэропорт  Рейкьявика  был  небольшим,  но  ему  не
хотелось ждать, пока  авиабазу Кефлавика с  ее  длинными взлетно-посадочными
полосами подготовят к эксплуатации. -- Да. Передайте шифровку в центр: пусть
начинают воздушную переброску немедленно.
     Высота 152, Исландия
     -- Танки, -- произнес Гарсиа, глядя  в бинокль. --  Много -- и  на всех
красные звезды. Направляются на запад по шоссе 41. Теперь вы сможете убедить
их, когда свяжетесь по радио, сэр.
     Эдварде взял бинокль. Он увидел танки, но не сумел  рассмотреть красные
звезды.
     -- Что это за танки? На настоящие непохожи.
     -- Это боевые машины  пехоты, сэр, -- БМП или БМД, -- объяснил  сержант
Смит.  -- Вроде наших М113-АРС, бронированные с семидесятитрехмиллиметровыми
орудиями, ракетами и пулеметами, предназначены для транспортировки отделения
солдат. Можете не  сомневаться,  лейтенант, это русские бронетранспортеры. Я
насчитал одиннадцать, да еще около двадцати грузовиков с солдатами.
     Эдварде  снова вышел  на  связь.  Гарсиа  оказался  прав -- на этот раз
сообщение лейтенанта привлекло внимание.
     -- Хорошо, Эдварде, кто  еще с  вами?  Лейтенант назвал фамилии морских
пехотинцев.
     -- Мы скрылись в горах еще до того, как русские захватили авиабазу.
     -- Где вы сейчас?
     --  На высоте  152, в четырех километрах к  востоку от  Хафнарфьердура.
Отсюда мы видим все, что происходит в  порту. Русские машины направляются на
запад,  к Кефлавику, и несколько грузовиков -- в сопровождении боевых  машин
пехоты -- не можем  определить тип -- двигаются по шоссе 41 на северо-восток
к  Рейкьявику. Послушайте,  парни,  если  бы  вы  могли  прислать  сюда пару
"аардварков", можно было бы  уничтожить транспортный корабль  до  того,  как
закончится разгрузка, -- предложил Эдварде.
     -- Боюсь  что  "варки" задействованы  в  другом месте, приятель.  Может
быть,  вы  еще  не  знаете  этого, ребята,  но  в  Германии сейчас  отражают
наступление русских войск. Десять часов назад началась третья мировая война.
Мы  попытаемся  направить к  вам  разведывательный  самолет,  но потребуется
время. Еще не принято решение, как поступить с вами, так что пока обходитесь
своими силами.
     -- Вот как, -- кивнул Эдварде, глядя на своих солдат.
     -- Слушайте,  Эдварде. Полагайтесь на здравый смысл, избегайте контакта
с противником. Насколько я понимаю, вы остались единственными американцами в
Исландии.  Самое ценное, что вы можете сделать, -- следить за происходящим и
докладывать нам.  Экономьте  источники питания рации. Старайтесь действовать
поосторожнее.  Мы  придем  к  вам  на  помощь,  но  для  этого  нужно время.
Постарайтесь продержаться. Будем связываться с вами  по  четным часам. У вас
точные  часы? -- А тем  временем,  подумал  офицер связи, мы попробуем найти
способ проверить, действительно ли вы  тот, за кого себя выдаете, и не стоят
ли позади вас русские с пистолетом у затылка.
     -- Ясно. Мои  часы установлены по  Гринвичу. Будем  выходить  на связь.
Конец.
     -- Вы только посмотрите --  еще танки!  -- заметил  Смит. -- На корабле
доставили огромное количество снаряжения!
     Хафнарфьердур, Исландия
     Генералу с трудом верилось, что  все идет так хорошо.  Когда он  увидел
"гарпун",  летящий  в  борт  корабля,  то  решил,  что  операция  закончится
неудачей.  А  сейчас  уже  треть  снаряжения  была  выгружена  с  корабля  и
направлена к местам назначения. Теперь он ждал,  когда в Исландию перебросят
остальной личный  состав дивизии. Затем сюда доставят вертолеты. В настоящий
момент  его  окружало сто тысяч  исландцев,  и на их  дружелюбное  отношение
рассчитывать  не  приходилось.  Несколько  недовольных  жителей  следили  за
разгрузкой снаряжения с противоположной стороны порта, и генерал  уже послал
туда отделение солдат  с  приказом разогнать  их.  Сколько исландцев звонили
сейчас  в  разные страны мира?  Может  быть, система сотовой  связи все  еще
функционирует? А  вдруг кто-то  связался с  Соединенными Штатами и сообщил о
происшедшем на острове? Приходится беспокоиться обо всем.
     --   Товарищ  генерал,  переброска  солдат  дивизии  началась.   Первый
транспортный   самолет   вылетел   десять   минут  назад   в   сопровождении
истребителей. Самолеты начнут прибывать сюда через четыре  часа,  -- доложил
начальник связи.
     -- Четыре часа.  --  Генерал, стоя на  мостике  корабля,  посмотрел  на
безоблачное  голубое небо.  Сколько  времени  потребуется американцам, чтобы
прийти   в    себя    от   неожиданности    и   прислать   сюда   эскадрилью
истребителей-бомбардировщиков?  Он  повернулся   к  начальнику  оперативного
отдела.
     -- На причале слишком много машин. Как только наберется группа размером
с взвод, пусть немедленно отправляются к месту назначения. У нас нет времени
ждать формирования рот. Как с аэропортом Рейкьявика?
     --  Его охраняет  стрелковая  рота, и через двадцать минут прибудет еще
одна.  Нам не оказали  никакого  сопротивления. Гражданские авиадиспетчеры и
технический персонал  под арестом. Патруль, проехавший по улицам Рейкьявика,
сообщил,  что они  пусты.  Из нашего  посольства передали, что правительство
обратилось  по  радио к  народу  с  призывом  не покидать домов. Этот призыв
выполняется почти всеми.
     -- Передайте патрулю, чтобы немедленно захватили центральную телефонную
станцию.  Телевизионную  и  радиостанции  пусть  не  трогают, но  телефонную
станцию захватить сейчас же!  -- Генерал повернулся  и увидел, как отделение
десантников приблизилось к  толпе на другой  стороне порта.  В толпе местных
жителей  было  человек  тридцать.  Восемь  вооруженных  солдат  спустились с
грузовика  и направились к  толпе,  держа  наготове автоматы. Навстречу  им,
отчаянно размахивая  руками, пошел  мужчина.  Его тут же  застрелили.  Толпа
рассеялась и обратилась в бегство.
     Генерал громко выругался.
     -- Выясните, кто сделал это!
     Подводный ракетоносец ВМС США "Чикаго"
     Макафферти    вернулся   в   центр   управления   боевыми   действиями,
предварительно побывав  в гальюне. Кофе  не дает тебе уснуть, подумал он, --
то  ли от возбуждающего действия  кофеина,  то ли от ощущения переполненного
мочевого пузыря. События уже развивались не слишком благоприятно. Тот  самый
гений, который распорядился убрать американские субмарины из Баренцева моря,
надеясь  избежать  опасного  "инцидента",  своего добился:  дорога советским
подлодкам была открыта.  "Как раз  вовремя  для начала войны", --  проворчал
капитан,  забыв о том, что еще совсем недавно  эта мысль казалась ему совсем
не такой и плохой.
     Придерживайся они первоначального плана, он  бы уже нанес немалый ущерб
советскому флоту. Но вместо  этого кого-то охватила паника, когда он доложил
в центр о расположении советских подводных ракетоносцев, и, насколько  понял
Макафферти,  этот  кто-то не  смог  решить ничего  определенного.  Советские
субмарины, вырвавшиеся на полной скорости из Кольского залива, не повернули,
как   предполагалось,   на   юг,  в   Норвежское   море.   Судя   по  данным
гидролокационного  поста, шумы, издаваемые ими, обнаружились далеко к северу
от  "Чикаго" и  направлялись на  запад,  постепенно  затихая.  Значит,  Иван
посылает свои подводные лодки через Датский пролив? Если  так,  то благодаря
противолодочному рубежу,  протянувшемуся между Исландией и  Гренландией, это
им может дорого обойтись.
     Подводный ракетоносец  ВМС США  "Чикаго" плыл на  глубине пятисот футов
чуть  севернее  шестьдесят  девятой параллели,  примерно  в  сотне  миль  от
скалистого  побережья Норвергии. Между  ним и берегом находились  норвежские
дизельные подводные  лодки, охраняющие свою  страну. Макафферти понимал это,
хотя и не одобрял.
     До сих пор еще ничего не происходило, и капитана это тревожило. Правда,
подобного  следовало ожидать,  и он мог подавить свое  беспокойство. В конце
концов Макафферти  всегда  полагался  на  собственную подготовку и  опыт. Он
знал, на что способна его субмарина, и имел неплохое представление о том, на
что   способны  русские   подводные  лодки.  Он   понимал,  что  технические
возможности  его  ракетоносца  превосходят  возможности  противника,  однако
какому-нибудь русскому капитану могло  повезти. Такова  война. Это ситуация,
не  поддающаяся  решениям  арбитров и твердым  правилам. Ошибки,  допущенные
сейчас,   не   обойдутся  письменными   критическими  замечаниями  командира
соединения. А пока везло только противнику.
     Макафферти посмотрел на своих людей. Он не сомневался, что они думают о
том же, но все полагались на него. Практически  команда его подводной  лодки
являлась физическим продолжением  его собственного разума. Он стоял во главе
целого  организма,  известного  как  американский  ракетоносец  "Чикаго",  и
впервые  почувствовал, как колоссальна ответственность, возложенная на него.
Если он допустит ошибку, погибнут все эти  люди. Умрет и он  -- с сознанием,
что стал причиной их гибели.
     Нельзя  думать  об  этом,  решил капитан. Такие  мысли разъедают  душу.
Гораздо легче находиться  в боевой ситуации,  когда мышление  ограничивается
немедленными действиями. Макафферти посмотрел на часы. Отлично.
     -- Всплыть на  перископную глубину, -- скомандовал он.  Пора проверить,
не  поступили  ли  приказы,  и попробуем  пробежать  по  радиодиапазонам  --
выясним, что происходит.
     Это не было простой процедурой. Субмарина всплывала медленно, осторожно
поворачиваясь, позволяя акустикам убедиться, что поблизости нет кораблей.
     -- Поднять антенну.
     Техник-электронщик  нажал  кнопку,  и мачта  с антенной  для  приемника
широкого диапазона поползла вверх. Вспыхнул дисплей.
     -- Масса  электронных шумов, сэр.  Три  поисковых  источника, множество
других. Много разговоров и в диапазоне УКВ-частот. Веду запись.
     Да,  конечно,  подумал Макафферти.  Пожалуй,  трудно  предположить, что
здесь кто-то охотится за нами.
     -- Поднять перископ.
     Капитан  направил поисковый объектив вверх, чтобы  посмотреть,  нет  ли
вблизи  пролетающего  самолета,   затем   быстро  оглядел  горизонт.  Что-то
показалось ему  странным,  и Макафферти  пришлось  опустить  угол объектива,
чтобы получше рассмотреть предмет.
     На расстоянии меньше двухсот  ярдов от  них  на поверхности моря плавал
буй,  из  которого  кверху  поднималась  струя  зеленого   дыма.  Макафферти
вздрогнул и  снова  поднял объектив перископа. Из  дымки прямо  на них летел
многомоторный самолет.
     Капитан протянул руку и, крутанув ручку перископа, опустил его.
     --  Немедленное погружение!  Полный  вперед!  Опускаемся  на  восемьсот
футов! -- Откуда взялся этот проклятый самолет, черт побери?
     Двигатели  субмарины  словно  взорвались  от хлынувшей в  них  энергии.
Несколько  приказов, и  рулевой, стоявший у  рулей глубины,  опустил  их  до
предельного угла.
     --  Слышу торпеду с правого  борта! --  донесся крик акустика.  Реакция
Макафферти была немедленной:
     -- Лево на борт!
     -- Есть лево на  борт! -- Лодка двигалась со  скоростью десять узлов, и
скорость быстро нарастала. Они уже погрузились ниже сотни футов.
     -- Пеленг на торпеду один-семь-пять. Ее гидролокатор посылает" активные
сигналы. Она еще не засекла нас.
     -- Выпустить источник шума.
     В  семидесяти  футах от  поста  управления  в  сторону  кормы  пусковое
устройство выплюнуло пятидюймовую миниатюрную торпеду, которая тут же начала
испускать  самые  разнообразные  шумы, стараясь  привлечь к  себе  вражескую
торпеду.
     -- Источник шума выпущен!
     -- Руль вправо пятнадцать градусов. -- Макафферти взял себя в руки. Ему
не  раз приходилось попадать в  подобную ситуацию.  --  Курс один-один-ноль.
Акустик, мне нужен пеленг на торпеду.
     -- Слушаюсь. Пеленг на торпеду два-ноль-шесть, меняется с левого  борта
на правый.
     "Чикаго"  миновал  отметку  глубины  в  двести  футов.  Подлодка быстро
опускалась вниз под углом в  двадцать  градусов. Рулевые и почти все техники
были  пристегнуты  ремнями,  удерживающими их на местах. Офицеры и старшины,
которым  приходилось передвигаться по  лодке,  были  вынуждены  хвататься за
поручни и пиллерсы.
     --  Мостик, докладывает  акустик.  Похоже,  торпеда  движется  кругами.
Сейчас направляется с левого борта на правый, пеленг один-семь-пять. Все еще
ведет активную гидролокацию, но, мне кажется, она нас так и не обнаружила.
     -- Хорошо, акустик.  Продолжайте  докладывать. -- Макафферти поднялся в
сторону  кормы   к  прокладочному  планшету.  --  Похоже,  торпеду  сбросили
неудачно.
     -- Наверно, -- согласился штурман. -- Но каким образом, черт побери...
     -- Скорее всего сработал детектор магнитной аномалии. Мы вели запись? Я
не успел как следует  разглядеть  ее.  --  Капитан  посмотрел на  прокладку.
Сейчас  они находились на расстоянии  полутора миль  от того места, где была
сброшена торпеда. -- Акустик, доложите о рыбе.
     -- Пеленг один-девять-ноль, прямо за  кормой. Все  еще описывает круги,
мне кажется,  она опускается чуть глубже. Думаю, источник шума отвлек  ее, и
она пытается следовать за ним.
     -- Двигатели вперед на две  трети мощности. -- Можно  сбавить скорость,
подумал  Макафферти. Подлодка ушла довольно далеко от района первоначального
обнаружения, и экипажу самолета понадобится несколько минут  для того, чтобы
оценить обстановку, прежде чем начать новый поиск. К этому моменту они будут
в  двух или  трех  милях  от  самолета,  под слоем термоклина,  и  продолжат
движение почти бесшумно.
     -- Есть вперед на две трети, сэр. Выравниваемся на восьмистах футах.
     --  Можете  снова  дышать  спокойно,  парни,  --  произнес  Макафферти,
чувствуя, что  голос  его звучит не  так уверенно,  как  ему хотелось бы. Он
впервые заметил,  что  у кое-кого из команды  дрожат руки.  Точно, как после
автомобильной катастрофы,  подумал он. Начинаешь дрожать, когда поймешь, что
уцелел. -- Лево  руля, пятнадцать градусов. Новый  курс два-восемь-ноль.  --
Если самолет сбросит другую торпеду, лучше быть наготове и заранее  изменить
курс. Но теперь они находились  в относительной  безопасности. Весь  эпизод,
заметил капитан, длился меньше десяти минут.
     Макафферти  прошел  к  передней  переборке,  перемотал  видеокассету  и
включил  видеомагнитофон.  На  экране  он  увидел  то, что охватил  объектив
перископа,   поднявшись  над  морской  поверхностью.  Он   быстро  вращался,
осматривая горизонт...  Вот  буй со струей  дыма  над ним. И тут же появился
самолет. Макафферти остановил перемотку ленты. На экране отчетливо  виднелся
застывший в полете самолет.
     Самолет походил на "Локхид": Р-3 "Орион".
     --  Но ведь это  один  из наших! --  заметил дежурный  техник.  Капитан
прошел в гидролокационный пост.
     --  Рыба  сбавила  скорость  и  уходит   в  сторону   кормы,   капитан.
По-видимому,  все  еще пытается  догнать  источник  шума. Думаю, что,  когда
торпеда опустилась на  воду, она начала двигаться в противоположном  от  нас
направлении.
     -- Каков звуковой почерк ее двигателя?
     --  Очень походит  на одну  из наших сорок  шестых. --  Старший акустик
вздрогнул:
     -- Очень  походит на сорок шестерку!  -- Он перемотал  пленку и включил
звук  двигателя  на  динамик.  Визг  двухвинтовой   торпеды  был   настолько
характерным, что у присутствующих волосы встали  дыбом. Макафферти  кивнул и
вернулся на корму.
     --  О'кей, это мог быть норвежский Р-3.  С  другой  стороны, на нас мог
напасть и русский "май".  Они очень походят друг на друга и выполняют одну и
ту же  задачу.  Молодцы,  ребята.  Теперь  мы  уходим  из  этого  района. --
Макафферти  мысленно поздравил себя.  Ему только  что удалось увернуться  от
первого  боевого  нападения  --  и к тому  же со  стороны  одного  из  своих
самолетов. Но он  все-таки сумел ускользнуть от торпеды. Значит,  не  только
противнику может постоянно везти. Или все-таки может?
     Фрегат ВМС США "Фаррис"
     Моррис дремал в своем капитанском  кресле  на  мостике, силясь  понять,
чего не хватает ему в жизни.  Понадобилось несколько секунд, чтобы осознать,
что отныне он  не занимается канцелярской работой, которая  обычно заполняла
послеобеденное  время.  От  него  требовалось  каждый  час докладывать  свои
координаты,  сообщать о всех происшедших  контактах, если таковые случались,
--  пока их не  было, --  однако рутинное  перекладывание бумаг, поглощавшее
столько  времени, осталось в прошлом. Как жаль, подумал он, что понадобилось
разразиться  войне,  чтобы  избавить  его от  этого занятия!  Моррису начало
казаться, что это ему даже нравится.
     Караван судов по-прежнему находился в  двадцати милях к юго-востоку  от
него. "Фаррис" оставался во внешнем охранении. Его задачей было обнаруживать
с  помощью  своих  гидролокаторов   и  уничтожать  всякую  подводную  лодку,
пытающуюся  сблизиться  с  караваном.  Осуществляя  эту  задачу,  фрегат  то
устремлялся  вперед  на  максимальной  скорости,  то  неслышно дрейфовал  по
морской поверхности, позволяя своим  акустикам  с  наибольшей эффективностью
прислушиваться  к  шумам,  доносящимся  из  морских глубин.  Если бы караван
двигался по  неизменному  курсу  со скоростью  двадцать  узлов, это  было бы
практически невозможно. На самом деле, однако, три колонны  торговых  судов,
следующих в кильватер друг за другом, постоянно меняли курс, и это облегчало
задачу судов охранения. А вот для команд  торговых  кораблей  это  оказалось
крайне  сложно,  потому  что  постоянные  повороты были  для  них  столь  же
непривычными, как и маршировка для штатских.
     Моррис поднес ко рту бутылку кока-колы и  сделал пару глотков. День был
жарким, и потому кофеин предпочтительно было потреблять в холодном виде.
     -- "Тальбот" передает сообщение, сэр, -- доложил вахтенный офицер.
     Моррис  встал  и  вышел  на правое  крыло  мостика,  где  посмотрел  на
"Тальбот",  приложив к глазам морской бинокль. Он гордился, что умеет читать
азбуку Морзе едва ли не лучше своих сигнальщиков:
     ИСЛАНДИЯ  АТАКОВАНА  И  ЗАХВАЧЕНА  СОВЕТСКИМИ  ВОЙСКАМИ  тчк  ОЖИДАЕТСЯ
УВЕЛИЧЕНИЕ ОПАСНОСТИ СО СТОРОНЫ САМОЛЕТОВ И ПОДВОДНЫХ ЛОДОК ПРОТИВНИКА тчк
     -- Опять хорошие новости, шкипер, -- заметил вахтенный офицер.
     -- Да.
     Авианосец ВМС США "Нимиц"
     -- Как это им удалось? -- удивился Чип.
     -- Не  имеет значения, -- отозвался  Тоуленд. -- Нужно  срочно сообщить
адмиралу. -- Он снял  телефонную  трубку, произнес несколько слов  и  тут же
отправился в каюту командующего боевой группой.
     По  пути он едва не заблудился. На  авианосце  было больше  двух  тысяч
кают, кубриков и служебных помещений. Адмиральская каюта являлась лишь одной
из  них,  а  Тоуленд  побывал  там  всего один  раз.  У  двери  каюты  стоял
вооруженный  морской  пехотинец.  Вместе  с  адмиралом  уже  сидел  командир
авианосца капитан первого ранга Свенсон.
     --  Сэр, мы  только что получили шифровку-молнию  о том, что  советские
войска   атаковали   и   захватили   Исландию,   использовав,   по-видимому,
значительные силы.
     -- У них там есть самолеты? -- сразу спросил Свенсон.
     --  Это  нам  неизвестно. Командование  НАТО  постарается выслать  туда
разведывательный самолет и прояснить ситуацию -- скорее всего британский, --
но у нас не будет надежной информации в течение по крайней мере шести часов.
Наш предыдущий спутник пролетел над тем районом  два часа назад, а следующий
появится над Исландией только через девять часов.
     --  О'кей, доложите, что вам известно, -- распорядился адмирал. Тоуленд
изложил  отрывочные  сведения,  содержавшиеся  в  сообщении,  переданном  из
Норфолка.
     --  Судя по всему, операция была очень  рискованной, но вроде бы прошла
успешно, -- заключил он.
     -- Никто не утверждает, что Иван такой уж дурак, -- мрачно  пробормотал
Свенсон. -- Нам передали какие-нибудь приказы?
     -- Пока нет.
     -- Какие части высадили русские на острове? -- спросил адмирал.
     -- Мы не получили никаких сведений об этом, сэр. Команда на Р-3 видела,
что четыре десантных корабля  на воздушной подушке дважды высадили на  берег
пехотинцев. Если считать по сто солдат на корабле, то это восемьсот человек,
по крайней мере  батальон,  даже почти  полк. Океанский корабль, доставивший
десант  к  Исландии,   вполне  может  перевезти  целую   бригаду   с  полным
снаряжением.  В одной из книг Горшкова говорится, что такие корабли  отлично
приспособлены для подобных десантных операций.
     -- Десантная группа морской пехоты не сможет  справиться с таким мощным
противником,  сэр,  --  заметил  Свенсон.  Действительно,  десантная  группа
представляла собой всего лишь усиленный батальон морской пехоты.
     -- Даже если  их  поддержат  три авианосца? --  фыркнул адмирал Бейкер,
потом задумался. -- Может  быть, вы и  правы. Какая опасность может угрожать
нам с воздуха?
     --  В  Исландии  базировалась  эскадрилья  истребителей  F-15  и   пара
самолетов  АВАКС раннего оповещения. Они  могли бы обеспечить  нам  надежное
прикрытие,  но оказались уничтожены. Таким образом,  мы утратили возможность
раннего оповещения,  системы  снабжения и слежения за самолетами противника.
--  Свенсону  это  совсем  не  нравилось. --  Вообще-то  мы  справимся с  их
"бэкфайерами" и своими силами, но с помощью базирующихся в Кефлавике "иглов"
это было бы намного легче.
     Бейкер отпил кофе из кружки.
     -- Наше задание осталось прежним.
     -- Что еще происходит в мире? -- спросил Свенсон.
     -- По Норвегии нанесен мощный удар, но подробности нам пока неизвестны.
То же самое касается и  Германии. Военно-воздушные силы  должны были здорово
ударить по советским войскам, но и об этом у нас нет никакой информации. Еще
слишком  рано  для  получения  надежных  данных,  обработанных  на основании
материалов разведки.
     --  Если  Ивану удалось подавить норвежцев и полностью вывести из войны
Исландию, опасность воздушного удара  по  нашему соединению увеличивается по
крайней  мере  вдвое,  --  заметил  Свенсон.  --  Мне  нужно  встретиться  с
командирами эскадрилий и обсудить эту проблему.
     Командир  авианосца  ушел.  В  течение нескольких минут  адмирал Бейкер
молчал. Тоуленду  тоже пришлось сидеть и думать. Командующий еще не отпустил
его.
     -- Значит, они нанесли удар по Кефлавику?
     -- Так точно, сэр.
     -- Узнайте, кто еще мог остаться на острове, и сообщите мне.
     --  Слушаюсь,   сэр.  --  Направляясь   к  помещению,  где  размещалась
разведывательная служба, Тоуленд думал о том, что  он сказал жене: авианосец
имеет самую лучшую охрану из всех боевых кораблей флота. Однако его командир
был явно обеспокоен...
     Высота 152, Исландия
     Они  начали  думать  об этой высоте  почти как о доме.  По крайней мере
защищаться  здесь  было просто.  Никто  не  мог  приблизиться  к  высоте 152
незамеченным -- для этого требовалось пересечь поток застывшей лавы и  затем
вскарабкаться по  крутому  голому  склону.  На  расстоянии километра  Гарсия
обнаружил  маленькое озерцо,  которое,  по-видимому, лишь недавно  растаяло.
Сержант Смит заметил, что воду из него неплохо было бы смешать с бурбоном --
будь у них бурбон.
     Все  испытывали  голод, но  у них были с собой  пайки,  рассчитанные на
четыре дня, и они устроили пир из консервированных бобов с ветчиной. Эдварде
узнал новое, достаточно непристойное название этого блюда.
     --   Кто-нибудь   знает,   как  разделать   и   приготовить  овцу?   --
поинтересовался Роджерс. В нескольких милях к югу они заметили большое стадо
этих животных.
     -- Готовить -- на чем? -- спросил Эдварде.
     -- А-а... -- Роджерс огляделся вокруг -- нигде не было видно ни единого
деревца. -- Почему здесь нет леса?
     -- Роджерс прибыл сюда всего месяц  назад, -- объяснил Смит. -- Солдат,
в  течение  этого  месяца  здесь  не  было  ни  единого  безветренного  дня.
Единственный  способ  вырастить  дерево на этом острове  -- это  залить  его
бетоном. Мне  приходилось тут быть свидетелем такого сильного ветра,  что он
прямо-таки сдувал грузовики с шоссе.
     --  Вижу  самолеты.  --  Гарсия  поднял  бинокль  и  показал  рукой  на
северо-восток.
     -- Много самолетов.
     Эдварде поднес  к  глазам  свой  бинокль. Самолеты  были  еще  далеко и
казались  всего  лишь  черными  точками, но  быстро  приближались и обретали
очертания. -- Я насчитал шесть больших, похожих на наши С-141.., значит, это
русские  Ил-76,  по-моему.  И  вроде их сопровождают  истребители.  Сержант,
возьмите блокнот и карандаш -- нам нужно сосчитать их.
     Они  потратили  на  это  несколько  часов.  Первыми  совершили  посадку
истребители,  они тут же покатили  на  заправку  и  заняли одну  из коротких
взлетно-посадочных полос.  Транспортные  самолеты  приземлялись  каждые  три
минуты, и  Эдварде не  мог  не  почувствовать уважения к тому, насколько все
было  точно  рассчитано.  Транспортные самолеты  Ил-76 --  по  терминологии,
принятой в странах НАТО,  их  называли "кэндидами" -- выглядели  огромными и
неуклюжими, в точности как и американские транспортники. Летчики сажали свои
машины, разворачивали их и отводили по рулежной дорожке с главной посадочной
полосы, протянувшейся с севера на юг, -- все без малейших колебаний,  словно
месяцами практиковались  в этом.  Впрочем,  подумал  Эдварде, они  наверняка
готовились  к операции заранее.  У  здания аэропорта  самолеты разгружались,
направлялись к  заправочным цистернам  и тут  же взлетали, точно координируя
свои  действия  с  посадкой  приземляющихся  самолетов. Взлетающие  самолеты
пролетали  совсем  недалеко от  высоты  152,  так что Эдварде сумел записать
номера  некоторых   из   них.   Насчитав  пятьдесят  самолетов,  он  включил
радиопередатчик:
     -- Говорит Эдварде с высоты 152. Как слышите меня? Прием.
     -- Слышу  вас хорошо, -- тут же донесся голос. --  С этого момента  ваш
позывной
     -- "Ищейка". Наш -- "Конура". Продолжайте передачу.
     --  Понял  вас,  "Конура".  Наблюдаем  переброску  советских  войск  по
воздуху. Пока  насчитали пятьдесят -- пять-ноль  --  транспортных  самолетов
типа Ил-76.  Они совершают посадку в  аэропорту  Рейкьявика, разгружаются  и
вылетают обратно в направлении на северо-восток.
     -- "Ищейка",  вы уверены в  точности подсчета, повторяю,  вы  уверены в
точности?
     -- "Конура", подтверждаю точность. При  взлете они проходят прямо у нас
над  головами,  и  мы записываем их число. Можете  не  сомневаться,  мистер,
насчитали  пять-ноль самолетов.  -- Смит поднял  блокнот и указал пальцем на
страницу:
     --  Нет,  уже пятьдесят  три самолета, и  операция продолжается.  Кроме
того,  мы видим шесть одноместных  перехватчиков в  конце взлетно-посадочной
полосы номер четыре. Как слышите, "Конура"?
     -- Понял,  пять-три транспортных самолета  и шесть истребителей. О'кей,
"Ищейка",  нам  нужно  как  можно  быстрее  передать  эти  сведения  наверх.
Оставайтесь  на   месте,  и  будем  придерживаться  согласованного   времени
радиосеансов. У вас надежное укрытие?
     Вот  это хороший  вопрос, подумал Эдварде, мне самому хотелось бы знать
ответ.
     --  Слышу  вас, "Конура". Остаемся  на  месте. Конец связи. -- Он  снял
наушники.
     -- Как считаете, сержант, мы здесь в безопасности?
     -- Конечно, лейтенант. Такого  безопасного укрытия у  меня  не  было со
времен Бейрута.
     Хафнарфьердур, Исландия
     --  Великолепно проведенная операция, товарищ генерал. -- На лице посла
появилась широкая улыбка.
     -- Вы оказали нам бесценную поддержку, --  солгал генерал. В  советском
посольстве  в  Исландии  работало  свыше  шестидесяти  человек,  подавляющее
большинство  из них значилось  за разведывательными  службами.  Вместо  того
чтобы сделать что-то полезное, к примеру, захватить телефонную станцию,  они
надели  мундиры и отправились  арестовывать местных  политических  деятелей.
Арестовали  почти всех членов одного  из самых старых в мире парламентов  --
альтинга. Необходимый шаг, тут у генерала не было возражений, но провели его
слишком грубо. Один из членов альтинга был убит во время ареста, а еще  двое
ранены. Куда разумнее мягко обращаться с исландцами, подумал генерал. Это не
Афганистан. У исландцев нет воинских традиций, и более  мягкий подход принес
бы  куда  больше  пользы.  Однако  эта  часть  операции  осуществлялась  под
руководством   КГБ,   группа  их  руководителей   уже  прибыла  на  место  и
распоряжалась  действиями  персонала  посольства.  --  С вашего  разрешения,
товарищ посол, я вернусь к своим солдатам. Предстоит еще многое сделать.
     Генерал поднялся по  трапу на  борт "Фучика". Неприятности возникли при
разгрузке  зенитно-ракетного  дивизиона.  Баржи, в  которых  находилось  его
снаряжение,  сильно  пострадали  при атаке американского  самолета.  Недавно
установленные  аппарели  заклинило,  и  их  пришлось  прожигать  ацетиленом.
Генерал пожал плечами. Ничего не  поделаешь. До настоящего момента  операция
"Северное сияние" развивалась без сучка и задоринки,  прямо как  в учебнике.
Совсем  неплохо для  команды,  собранной  в  такой  спешке.  Основная  часть
транспорта --  двести бронетранспортеров, БМП  и  большинство  грузовиков --
была  уже выгружена на  причал. Солдаты и снаряжение  отправились  на нем  к
месту  назначения. Оставался только ракетный дивизион, вооруженный зенитными
ракетами СА-11 типа "земля-воздух".
     -- У меня  для вас плохие новости, товарищ генерал, -- доложил командир
дивизиона.
     -- И мне еще нужно ждать, когда вы соизволите проинформировать меня? --
резко бросил генерал. Позади был очень длинный и очень напряженный день.
     -- У нас осталось всего три исправных ракеты.
     -- Всего три?
     -- Обе баржи при  взрыве американской  ракеты сильно  пострадали.  Сила
взрыва  вывела из строя несколько наших ракет. Однако большинство пострадало
при тушении пожара.
     -- Но ведь это  ракеты,  запускаемые с подвижных установок, -- возразил
генерал. -- Неужели проектировщики не приняли во внимание то обстоятельство,
что на них может попасть вода?
     --  Эт,  о обстоятельство учли, товарищ  генерал, но никто не подумал о
том, что на них будет литься соленая вода. Ракеты не имели защиты от соленой
воды и сильно пострадали от коррозии. Пожар тушили весьма энергично, и почти
все  ракеты  были залиты. Сильнее  всего  пострадала  проводка и боеголовки,
которые наводятся  с помощью радиолокационных средств. Мои техники проверили
все ракеты. Три из них полностью исправны. Еще четыре нам, возможно, удастся
почистить  и привести  в  порядок. Остальные вышли  из  строя.  Следовало бы
доставить новые.
     Генерал с трудом  сдержал ярость. Итак,  операция поставлена под угрозу
из-за мелочи, о  которой никто не подумал.  На  морских  судах пожары  гасят
соленой водой. Надо было запросить морской вариант этих ракет. Самые большие
неприятности всегда связаны с мелочами.
     --  Расставьте  пусковые  установки,  как  запланировано. Все исправные
ракеты направьте в Рейкьявик, а те, которые вы надеетесь исправить, оставьте
в  Кефлавике.  Я  немедленно  запрошу новые  зенитные  ракеты.  Их  доставят
самолетом. Есть другие повреждения?
     -- Вроде бы нет. Радиолокационные антенны покрыты пластиком,  а приборы
внутри  машин не подверглись воздействию влаги, потому что  сами машины были
надежно  герметизированы.  Как только  получим новый  боезапас, мой дивизион
будет  полностью готов к боевым действиям. Через двадцать минут мы выезжаем.
Я очень сожалею о случившемся, товарищ генерал.
     -- Это не ваша вина. Вам известно, куда отправляться?
     -- Я поручил двум командирам батарей проверить пути следования.
     -- Отлично. Действуйте, товарищ полковник. -- Генерал поднялся по трапу
на  мостик,  к  центру связи, и приказал  офицеру  связи  передать  в  центр
шифрограмму. Меньше чем  через  два часа самолет с сорока зенитными ракетами
СА-11 типа "земля-воздух" взлетел  с аэродрома  в Мурманске и  взял курс  на
Исландию.



     Танец вампиров
     Авианосец ВМС США "Нимиц"
     Последние  двенадцать  часов Тоуленд  был  очень  занят.  Информация  о
происшедшем   в   Исландии   поступала  медленно,   детали  все   еще   были
расплывчатыми, и  даже  сейчас  у  него  не было  достаточно  данных,  чтобы
составить  себе четкую  картину. Задача, поставленная перед  боевой группой,
была  изменена,   правда,  спустя  несколько  часов,   после   нерешительных
размышлений.   Первоначальный   план    усилить   оборону   Исландии    стал
бессмысленным. На протяжении  десяти часов  боевая группа кораблей следовала
на  восток  под  воздушное  прикрытие самолетов, базирующихся на  аэродромах
Англии и Франции. Кому-то пришла в голову мысль, что если морских пехотинцев
нельзя  использовать  в Исландии,  то они могут пригодиться в Германии.  Боб
полагал сначала,  что их перебросят в Норвегию, где уже находилась десантная
бригада морских пехотинцев, но добраться туда  оказалось намного труднее. На
протяжении  почти  двадцати часов  над  северной  Норвегией кипела  яростная
воздушная  битва, причем  каждая из  сторон  несла  тяжелые потери. Норвежцы
вступили  в  войну,  имея  в  своем  распоряжении  всего  сотню  современных
истребителей. Они отчаянно  требовали помощи, однако пока никому нельзя было
помочь.
     --  Русские не просто уничтожают норвежцев, -- заметил  Тоуленд. -- Они
гонят их к югу. Основные удары наносятся по  северным авиабазам, и норвежцам
не дают ни малейшей передышки.
     Чип кивнул.
     -- Разумная  тактика.  Отогнав к югу  норвежские  истребители,  русские
"бэкфайеры" смогут атаковать нас с более короткого расстояния.  Давай, время
для твоего брифинга.
     -- Да. -- Тоуленд собрал заметки и направился к  адмиральской каюте. На
этот раз он не заблудился и легко нашел ее.
     --  О'кей,  капитан, -- приветствовал его адмирал Бейкер.  -- Начните с
других районов.
     --  Пока  в  Тихом  океане  ничего  не  происходит.  Советы  оказывают,
по-видимому, мощное  дипломатическое давление на Японию. Там они проводят ту
же  самую  линию,  какую  представили  остальному  миру, --  это  германский
заговор.
     -- Чепуха, -- заметил Бейкер.
     -- Совершенно верно, адмирал, но она кажется настолько достоверной, что
Греция  отказалась выполнять  свои обязательства в соответствии с  договором
НАТО, да и много нейтральных стран и стран третьего мира верят этому. Как бы
то ни  было, русские намекают на  то, что могут вернуть Курильские острова и
часть Сахалина Японии, если  она останется в стороне. В противном случае они
нанесут  по  ней  сокрушительный  удар.  Короче  говоря,  Япония   запретила
использование  военных баз на ее территории для нападения на Советский Союз.
Войска,  что размещены в Южной Корее, нужны там. Единственная боевая группа,
которая  находится в западной  части  Тихого океана, сконцентрирована вокруг
авианосца "Мидуэй". Сейчас она в море, и ей недостает мощи, чтобы в одиночку
нанести  удар по  Камчатке. В  Южно-Китайском море,  к западу  от  Филиппин,
отмечено  увеличение воздушной  активности,  но пока это  не  вызывает у нас
опасений. Залив Камрань,  судя по всему, свободен от  советских судов. Таким
образом, в Тихом океане все спокойно, но такая ситуация долго не продлится.
     В  Индийском  океане  кто-то  атаковал  ракетами   военно-морскую  базу
Диего-Гарсиа, скорее  всего,  с подводной  лодки. Ущерб невелик  --  корабли
вышли в море пять суток назад,  -- но  это привлекло  их  внимание. Судя  по
последнему  поступившему  от   них  сообщению,  соединение  боевых  кораблей
Индийского  океана  находится  в  точке  с координатами  пятнадцать градусов
северной  широты,  девяносто градусов восточной  долготы, далеко  от  района
военных действий, и направляется на юг.
     На южном фланге НАТО никаких событий.  Турки  не собираются нападать на
русских по собственной инициативе, а  Греция решила не вмешиваться в то, что
они называют  "германо-русским инцидентом". Таким  образом, у Ивана надежный
южный фланг, и пока он доволен создавшейся там ситуацией. По полученным нами
сведениям, русские ведут боевые  действия только  в Западной Европе, а также
против отдельных  американских  баз в других  частях  мира.  Они  непрерывно
сообщают  всем,  кто готов выслушать их,  что не хотят воевать  даже с нами.
Более того, они гарантируют безопасность американских туристов и бизнесменов
в  Советском Союзе. По нашей информации, русские отправляют всех американцев
из  России  через  Индию. Мы  недооценили политический расчет, сэр. Пока  он
действует в их пользу.
     Далее.  В Европе их операции начались атаками  коммандос спецназа -- от
двадцати  до  тридцати -- на территории Германии. Нам  удалось предотвратить
большинство  из них, но в  двух местах они все же  добились крупных успехов.
Гамбургский  порт заблокирован  --  в  центральном фарватере  потоплены  два
торговых  судна. Группа диверсантов  сумела  скрыться. Аналогичная  операция
была осуществлена в Бремене -- они частично заблокировали один из фарватеров
и  сожгли три  корабля  у контейнерного  терминала. Этой  группе  не удалось
скрыться.  Остальные  нападения  были  направлены  против  складов  атомного
оружия,  центров связи,  и  одна крупная  диверсия была нацелена на танковую
бригаду. Наши  парни  заранее узнали об  этом  и  были  наготове. Мы понесли
потери, но группы спецназа в большинстве своем оказались уничтоженными.
     Советская  Армия перешла  в  наступление вчера,  перед самым рассветом.
Однако  есть  и хорошие  новости. Наши  ВВС сумели  добиться  поразительного
успеха. Помните, ходили слухи о новом  истребителе-бомбардировщике  "стеле"?
Так  вот,  их  успели  изготовить  в таком  количестве,  что  укомплектовали
эскадрилью,  и ее использовали для сокрушительного  удара по  тылам русских.
Военно-воздушные  силы  утверждают,  что  сумели  добиться  превосходства  в
воздухе  или чего-то  близкого  к  тому, так  что Иван  понес,  по-видимому,
тяжелые потери. Нам не известны подробности, но благодаря успешным действиям
ВВС наступление русских  оказалось не  таким мощным, как  следовало ожидать.
Они сумели  продвинуться  вперед,  но  после  полуночи и  самое  большее  на
пятнадцать километров, а в двух местах остановились и были вынуждены перейти
к обороне. Пока никаких сведений  об использовании  атомного или химического
оружия  не  поступало.  Нам сообщили, что обе стороны несут огромные потери,
особенно в северной Германии, где русским удалось продвинуться дальше всего.
Возникла угроза Гамбургу.  По Кильскому каналу то ли нанесен воздушный удар,
то ли там произведена высадка парашютного десанта -- более точных сведений у
нас нет,  --  но часть канала  захвачена  русскими.  Ситуация в  том  районе
запутанная. В Балтийском море  идут морские  сражения. Торпедные  и ракетные
катера  немецкого и датского флотов вроде бы отразили  нападение советских и
восточногерманских   кораблей,  но  и   в  этом  случае  сведения  поступают
противоречивые.
     Тоуленд начал описывать ситуацию в Норвегии.
     --  Непосредственная  угроза  исходит  от  русских  подводных  лодок  и
самолетов. Субмарины  Ивана  действуют  очень  активно.  Нам  сообщили,  что
потоплено  двадцать  два  торговых судна.  Самой  тяжелой  оказалась  гибель
"Океанской звезды" -- это  пассажирский лайнер, плавающий под флагом Панамы,
он  возвращался  после  круиза  по  Средиземному морю.  В  восьмистах  милях
северо-западней  Гибралтара в него  попала ракета  неизвестного типа, скорее
всего пущенная с подводной лодки типа "джулиет". Лайнер загорелся и потонул,
много  пострадавших.  Два испанских  фрегата  спешат к  месту  гибели, чтобы
попытаться спасти уцелевших пассажиров.
     Нам известно,  что  три русские подлодки находятся  недалеко от  нашего
курса, это лодки типа "эхо",  "танго" и  "фокстрот". Может быть, есть и еще,
но, судя по  развединформации,  большинство  субмарин  расположилось к югу и
западу   от  нас.  Когда  захватили   Исландию,  мы  утратили  контроль  над
заградительным  рубежом  между  нею и Гренландией, и потому путь  в северную
Атлантику  для подлодок Ивана практически  открыт. Командующий Атлантическим
флотом  посылает  сейчас  субмарины,  чтобы блокировать  бреши  в  линии. Им
придется   спешить;  нам  сообщили,  что  много  советских  подводных  лодок
устремилось к Датскому проливу.
     -- Сколько русских подлодок мы потопили? -- спросил Свенсон.
     -- "Лэджес" и  "Брунсвик"  сообщили, что  четыре.  Удачно действовали и
противолодочные самолеты  Р-3. Есть и плохие новости один "Орион" пропал,  а
второй  сбит ракетой,  запущенной с подводной  лодки.  Сейчас  эти  сведения
проверяются, и  к полудню мы узнаем точнее. Как бы то  ни  было,  наибольшая
угроза  исходит  от  самолетов,  а не  от  подводных  лодок.  Правда, завтра
ситуация может измениться.
     -- Вот завтра и увидим. Продолжайте об Исландии, -- приказал Бейкер.
     --  Сообщения,  полученные нами  вчера, подтвердились. Судя  по  всему,
части  силой  до полка  прибыли морем,  и  сейчас  на  остров  перебрасывают
остальные  части   воздушно-десантной  дивизии  --  по  воздуху,  переброска
началась примерно в 14.00. Сейчас можно предположить, что в Исландию прибыла
вся дивизия.
     -- Там есть истребители? -- спросил Свенсон.
     -- Данные об этом  отсутствуют, но не исключено. В Исландии есть четыре
аэродрома, которыми можно пользоваться...
     -- Ошибаетесь, Тоуленд, только три, -- резко прервал его адмирал.
     -- Извините, сэр, четыре. Основная авиабаза находится в Кефлавике. Пять
взлетно-посадочных полос,  причем  две из них  длиной  больше  десяти  тысяч
футов. Мы построили эту авиабазу для  бомбардировщиков  Б-52, и там есть все
необходимое.  Иван  сумел  захватить ее практически неповрежденной.  Русский
налет на авиабазу был намеренно проведен таким  образом,  чтобы не повредить
взлетно-посадочные полосы. Далее,  теперь в распоряжении русских гражданский
аэропорт  в  Рейкьявике.  Самая длинная взлетно-посадочная  полоса  там чуть
больше  двух  тысяч  метров,  вполне  достаточно  для  истребителей.  Вокруг
аэропорта находится город. Бомбардировка аэропорта приведет к многочисленным
потерям среди гражданского населения. На северной стороне острова  находится
аэродром  Акьюрейри,  там  одна  асфальтовая  взлетно-посадочная  полоса.  А
четвертый аэродром, адмирал, находится в  старом Кефлавике,  примерно в двух
милях к юго-востоку от теперешней авиабазы НАТО. На картах ее показывают как
непригодную  для  использования,  но   я  однажды  встретился   с  офицером,
прослужившим  два года в Исландии. Этот аэродром вполне  пригоден,  особенно
для  наших самолетов типа С-30,  способных совершать  посадку  и  взлетать с
неровных  полос. Личный состав авиабазы устраивал на  этой  полосе гонки  на
картингах и спортивных  автомобилях.  Офицер, с которым я говорил,  считает,
что этим  аэродромом можно  пользоваться и для истребителей. Наконец, каждый
город  в   Исландии  имеет  взлетно-посадочную  грунтовую  полосу,  покрытую
гравием,   для  местных  авиалиний.   МиГ-23   и  некоторые  другие  русские
истребители, приспособленные для взлета  и посадки с  грунтовых  аэродромов,
могут пользоваться любыми из них.
     -- У  вас столько хороших новостей... -- проворчал командир авиагруппы,
базирующейся  на авианосце "Нимиц". --  Как относительно других возможностей
главной базы в Кефлавике, например, как там с топливом?
     -- Заправочные устройства, расположенные непосредственно  на базе, были
уничтожены во  время налета, однако  емкости с горючим  и  машины-заправщики
уцелели. Уцелел и новый терминал  в  Хакотстангере. Если не принять меры  по
уничтожению топливной базы, считайте, русским хватит горючего для реактивных
самолетов на многие месяцы.
     -- Насколько надежна эта информация? -- спросил Бейкер.
     -- Мы получили визуальные сведения  с самолета  ВМС Р-3, который оценил
нанесенный ущерб сразу после бомбардировки. Британские ВВС  послали туда два
разведывательных  самолета  для проверки информации.  Первый  сумел  сделать
хорошие снимки Кефлавика и окружающей местности. Второй не вернулся, причина
неизвестна.
     -- Наверняка  ракета "земля-воздух".  --  На  лице командира авиагруппы
появилось мрачное выражение. Тоуленд кивнул:
     -- Да, скорее  всего. На фотографиях отчетливо видны машины, входящие в
состав   усиленной    советской   воздушно-десантной   дивизии.   Исландское
телевидение и радио прекратили передачи. Британцы сообщают о  радиоконтактах
с радиолюбителями на исландском побережье, но с юго-запада острова ничего не
слышно. Именно там живет основная часть населения страны, и этот район, судя
по  всему,  полностью   контролируется   русскими.  Мы  получаем   кое-какую
разведывательную информацию, но вряд  ли она  будет поступать  к  нам долгое
время.
     --  Значит,  вы  хотите  сказать,  что  мы  не  можем  рассчитывать  на
предупреждение  о  предстоящем  налете от  норвежцев,  и наша заградительная
линия в Датском проливе прорвана, потому что утрачен контроль над Исландией.
Какие еще источники  информации имеются в  нашем  распоряжении?  --  спросил
Свенсон.
     --  По-видимому,  кое-что  имеется.  Меня  предупредили, что  мы  можем
ожидать предупреждение о возможном налете от источника под кодовым названием
"Риэлтайм". Если  с Кольского полуострова вылетит  большая группа  советских
бомбардировщиков, нам сообщат об этом.
     -- Что еще за "Риэлтайм"? -- спросил командир авиагруппы.
     -- Об этом мне не сообщили.
     -- Подводная  лодка, -- угрюмо  улыбнулся  Бейкер. -- Только Бог сумеет
спасти  ее, когда  она начнет передачу.  Ну  что  ж, вчера Иван  послал свои
бомбардировщики на Исландию. Кто знает, какую цель они выберут сегодня?
     --  На  случай,  если  это  кого-нибудь  заинтересует, мой  официальный
разведывательный доклад находится перед вами.
     -- Как приятно узнать мнение профессионала, -- ядовито заметил командир
авиагруппы. --  Нам следовало бы направиться на север и нанести удар по этим
русским.    --    По    профессии    и    приобретенному   опыту    он   был
летчиком-истребителем. -- Но  мы не может  сделать этого до тех пор, пока не
устраним угрозу со стороны "бэкфайеров". Насколько велика эта опасность?
     -- Я исхожу из того, что  мы не можем рассчитывать на помощь со стороны
ВВС. Принимая во внимание одну советскую морскую авиацию, нам придется иметь
дело  с  шестью полками бомбардировщиков: три  полка  "бэкфайеров" и  три --
"бэджеров". Далее,  нам  противостоит  один полк  "бэджеров"  с  аппаратурой
радиоэлектронной  борьбы,   один  полк  разведывательных   "беаров"  {"Беар"
(медведь -- англ.)  -- советский турбовинтовой стратегический бомбардировщик
Ту-95, используемый в  качестве  дальнего разведчика  морской  авиации.},  а
также воздушные танкеры.  В каждом полку двадцать семь самолетов. Итого  нам
придется  иметь дело  со  ста  шестьюдесятью  бомбардировщиками,  каждый  из
которых способен нести две или три ракеты типа "воздух-земля".
     -- Этим  "бэджерам"  придется изрядно  постараться,  чтобы добраться до
нас. Перелет туда и  обратно  составит добрых  четыре тысячи миль, даже если
они полетят кратчайшим  путем, через Норвегию. Это  устаревшие  самолеты, --
произнес командир авиакрыла. -- Как относительно их спутников?
     Тоуленд взглянул на часы.
     -- Один из русских разведывательных спутников  пролетит над  нами через
пятьдесят две минуты. Они засняли нас еще двенадцать часов назад.
     -- Надеюсь,  ВВС предпримет что-нибудь --  например, введет в  действие
свои противоспутниковые "птички"  и как можно  быстрее, --  тихо пробормотал
Свенсон.  --  Если Иван сможет  получать разведданные  в  реальном  масштабе
времени, им не понадобятся эти проклятые "беары". Они могут легко определить
наш курс, и им требуется всего четыре часа, чтобы долететь сюда.
     --  Может  быть,  попытаться  изменить  курс, после того  как  над нами
пролетит разведывательный спутник? -- задал вопрос командир авиагруппы.
     -- Вряд ли  это принесет какую-нибудь пользу, -- ответил Бейкер.  -- Мы
плыли на восток в течение десяти часов. Они  не могли  не заметить этого,  а
наша скорость всего двадцать узлов. В лучшем случае нам удастся удалиться от
места,  где  мы находимся сейчас, на  восемьдесят миль.  Сколько времени  им
потребуется, чтобы пролететь такое расстояние?
     Тоуленд заметил, что ни Свенсону, ни командиру авиакрыла не понравилось
решение командующего боевой группой, но они  не  решились возразить. Его уже
предупредили, что  с адмиралом лучше не вступать в спор, и  Тоуленд подумал,
хорошая ли это черта для боевого командира.
     Высота 152, Исландия
     Эдварде  испытал  некоторое  утешение  от  того, что  точно  предсказал
прибытие холодного фронта. Дождь  начался, как он это  и ожидал, сразу после
полуночи. Ситуация, в которой они  оказались, еще ухудшилась из-за того, что
это был непрерывный холодный дождь. Время от времени он переходил  в ливень.
Над головой, на высоте двух тысяч футов, неслись облака, подгоняемые сильным
ветром в сторону гористого центра Исландии.
     -- Куда же делись истребители? -- спросил Эдварде. Он осмотрел аэропорт
Рейкьявика через бинокль, но не увидел шести истребителей, о которых доложил
прошлым вечером.  Улетели и  все  транспортные  самолеты.  На поле  виднелся
только  один советский  вертолет  и  несколько танков.  На  улицах города  и
прилегающих дорогах не было заметно почти никакого движения. Крайне необычно
для утра понедельника. Почему рыбаки не едут к своим  судам? -- подумал он и
поинтересовался:
     -- Кто-нибудь видел, как они взлетали?
     -- Нет, сэр. При вчерашней погоде сюда могли бы прилететь и затем снова
улететь все самолеты советских  ВВС  и  мы бы ничего не заметили. -- Сержант
Смит тоже  испытывал раздражение, главным,  образом из-за  погоды.  -- Может
быть, их разместили вон в тех ангарах?
     Около  одиннадцати  вечера они увидели яркую вспышку света,  похожую на
запуск  ракеты,  но  цель, на  которую  она была направлена,  была скрыта за
потоками дождя. Эдварде не  сообщил  об этом по  радио, не будучи уверенным,
что  это был действительно запуск ракеты, -- а  вдруг они видели всего  лишь
молнию?
     --  А что это вон там?  Это не  похоже  на танк. Гарсиа, посмотрите вон
туда -- ярдов пятьсот к западу от здания аэропорта. -- Лейтенант передал ему
бинокль.
     -- Какая-то гусеничная установка, сэр. Похоже, что у нее.., нет, это не
пушка,  там  три  орудия. Может быть,  передвижное  пусковое  устройство для
зенитных ракет.
     --  Да,  ракеты  "земля-воздух", -- заметил  сержант.  -- Скорее  всего
именно эта установка и запускала ракету прошлым вечером.
     --  Нужно   сообщить  об   этом.   --   Эдварде   принялся  настраивать
радиопередатчик.
     --  Сколько  пусковых  установок и какого  типа? --  услышал  он вопрос
"Конуры".
     -- Видим  одну  пусковую  установку,  на ней,  похоже, три  ракеты. Тип
установки  нам  неизвестен. Предполагаем,  что  именно с  нее была  запущена
ракета вчера в одиннадцать вечера,  --  Тогда  почему,  черт  побери,  вы не
сообщили об этом сразу?
     -- Да потому, что я не  знал, что это такое! -- почти закричал Эдварде.
--  Пропади вы пропадом! Мы докладываем  обо всем, что видим, а вы не верите
даже половине того, что слышите от нас!
     -- Успокойтесь, "Ищейка". Мы верим вам. Знаю, что вам нелегко.  Что там
еще происходит?
     -- Он,  видите  ли,  знает,  что  нам  нелегко,  -- проворчал  Эдварде,
поворачиваясь  к своим  людям.  -- Не видим  практически никакого  движения,
"Конура".  Правда, еще рано,  но мы рассчитывали увидеть  на улицах горожан,
отправляющихся по своим делам.
     -- Понятно. А  теперь, Эдварде, быстро отвечайте на мои вопросы. Второе
имя вашего отца?
     -- У него нет второго имени. Что...
     -- Название его судна?
     -- "Энни Джей". Какого черта вы задаете мне эти вопросы?
     -- Что случилось  с вашей  подругой Сэнди?  Эдвардсу  показалось, что в
него  вонзился  острый   нож.  Ярость,   прозвучавшая  в  его  голосе   была
красноречивее любого ответа:
     -- Убирайтесь к дьяволу!
     -- Понятно, -- ответил голос. -- Извините, лейтенант, но вы должны были
пройти тестирование. Пока у нас нет для вас ничего нового. По правде говоря,
мы  еще не решили, что  делать с вами.  Сохраняйте  спокойствие и  избегайте
контакта с противником. Соблюдайте  то же расписание выхода  на связь.  Если
вас  захватят  и  попытаются  принудить  вести  радиоигру, начинайте  каждую
радиопередачу со своего  позывного  и  затем говорите, что у вас все хорошо.
Понятно? Все хорошо.
     --  Понял. Если вы  услышите, что я  говорю это, значит нас захватили в
плен. Конец связи.
     Кефлавик, Исландия
     Советский   майор,   командир   подразделения   ВВС,  чувствовал   себя
превосходно, хотя  не  спал уже  больше  тридцати  часов. Кефлавик  оказался
великолепной  авиабазой,   и  выезженный   десант  захватил  ее  практически
неповрежденной.  Самым  главным  было то, что  американцы  предусмотрительно
разместили свое оборудование в защищенных укрытиях по разным концам  базы  и
оно  уцелело.  Майор  стоял  у окна  разбитой вышки  управления  полетами  и
наблюдал за тем, как полдюжины  грузовиков с вращающимися  щетками двигались
по взлетно-посадочной полосе  номер  девять,  сметая  с  нее  обломки. Через
тридцать минут  этой  полосой  можно  будет  пользоваться.  Восемь  огромных
заправщиков, полных  горючего, стояли наготове поблизости, а  к вечеру будет
отремонтирован трубопровод.  Начиная с этого  момента Кефлавик превратится в
функционирующую советскую авиабазу.
     -- Когда прибудут наши истребители?
     -- Через тридцать минут, товарищ майор.
     -- Включите радиолокатор.
     Все   снаряжение,   необходимое  для   передовой  советской   авиабазы,
находилось в одной из  барж,  скрытой в трюме "Юлиуса  Фучика". В  настоящий
момент передвижной  радиолокатор  дальнего  действия был установлен  рядом с
местом  пересечения  двух главных взлетно-посадочных полос, к западу от них.
Рядом  располагался  фургон,  из  которого  авиадиспетчеры могли  руководить
перехватом  приближающихся  целей.   На  авиабазе   находились   также   три
грузовика-фургона с  запасными  частями и ракетами "воздух-воздух". Накануне
сюда прибыло  триста  человек обслуживающего  персонала.  Авиабазу  охраняла
целая батарея зенитных ракет "земля-воздух" СА-11, восемь зенитных орудий, а
также взвод пехотинцев  с  портативными  зенитными  ракетами  для  отражения
налетов  низколетящих  штурмовиков.  Единственное  затруднение  возникло   с
неисправными ракетами, и  партия  новых  ракет  "земля-воздух", доставленная
самолетом  несколько  часов  назад, уже была на пусковых  установках.  Любой
самолет НАТО, подлетевший к авиабазе, мог рассчитывать на хороший прием, как
это уже случилось прошлой  ночью с "ягуаром" английских ВВС. Зенитная ракета
сбила его над Рейкьявиком, прежде чем летчик успел заметить ее.
     -- Взлетно-посадочная  полоса  номер девять  готова  для использования,
товарищ майор, -- доложил радиооператор.
     -- Отлично! Пусть  теперь  берутся за восемнадцатую. Мне нужно, чтобы к
вечеру были готовы все полосы и рулежные дорожки.
     Высота 152, Исландия
     --  Что это? -- На этот раз Эдварде первым заметил происшедшее. Широкие
серебряные крылья бомбардировщика  "бэджер"  выскользнули  из  нижнего  слоя
облаков  и тут  же скрылись.  Затем  мелькнуло еще что-то.  Этот самолет был
меньше, и он сразу исчез в облаках. -- Истребитель?
     -- Я ничего не заметил, сэр. -- Гарсиа смотрел в другую сторону. Тут же
над   их   головами  пронесся  отчетливый  рев  турбореактивных  двигателей,
работающих на малых оборотах.
     Лейтенант уже овладел искусством радиопередач.
     -- "Конура", говорит "Ищейка". У нас вое плохо. Вы меня слышите?
     -- Слышим, "Ищейка". У вас есть что-то новое?
     -- Над нами  пролетают самолеты курсом на запад, по-видимому, в сторону
Кефлавика. Оставайтесь на приеме.
     -- Я слышу их, но ничего не вижу. -- Гарсиа передал лейтенанту бинокль.
     -- Я видел один двухмоторный самолет, скорее  всего,  бомбардировщик, и
еще один,  гораздо  меньшего  размера,  похожий  на  истребитель.  Над  нами
раздаются звуки пролетающих самолетов, но небо закрыто сплошными облаками на
высоте две тысячи футов. Больше мы ничего не видели.
     -- Вы считаете, что самолеты направляются в сторону Кефлавика?
     -- Да. Бомбардировщик летел на запад и снижался.
     --  Вы  не  могли  бы  вернуться в  Кефлавик,  чтобы  увидеть, что  там
происходит? Эдварде  замолчал на несколько секунд. Неужели этот сукин сын не
умеет
     читать  карту?  Он  предлагает им  пройти  тридцать  миль  по  открытой
местности!
     -- Нет. Повторяю, нет. У  нас  просто  отсутствует  такая  возможность.
Прием.
     --  Понял  вас,  "Ищейка".  Извините  меня  за  этот  вопрос.  Мне было
приказано задать его. Снова свяжитесь с нами, когда  вам  удастся подсчитать
число самолетов более точно. Вы действуете здорово, парни. Продолжайте в том
же духе. Конец связи.
     -- Они поинтересовались, не можем ли мы  пройти пешком до Кефлавика, --
сообщил Эдварде, снимая наушники. -- Я сказал -- нет.
     --  Правильно поступили, сэр, -- заметил Смит. По крайней мере, подумал
сержант, офицеры ВВС хоть не полные идиоты.
     Кефлавик, Исландия
     Первый МиГ-29, "фалкрэм", совершил посадку минутой позже. Он прокатился
следом за джипом авиабазы и остановился рядом  с вышкой.  Майор, командующий
авиабазой,   спустился   вниз   и  подошел   к  истребителю,   чтобы   лично
приветствовать прибывшего.
     -- Добро пожаловать в Кефлавик, товарищ полковник.
     -- Благодарю!  Покажите мне, где здесь находится  туалет,  --  попросил
прибывший.
     Майор указал рукой в сторону  своего  джипа --  американцы оставили  на
базе  семьдесят джипов и больше трехсот личных автомобилей, -- сел за руль и
поехал  в сторону вышки управления  полетами. Американское радиооборудование
вышло из строя, однако сантехника оказалась из более прочных материалов.
     -- Сколько?
     --  Шесть,  -- ответил полковник.  -- Проклятый норвежский  истребитель
F-16 атаковал нас над Хаммерфестом, прежде чем  мы успели его заметить. Один
вернулся  обратно  из-за  неисправности  двигателя  и  третий  был  вынужден
приземлиться в Акьюрейри. Чем вы располагаете?
     -- Только одним вертолетом. Сегодня прилетят новые. -- Джип остановился
у входа. -- Вторая дверь направо внутри помещения.
     --  Спасибо,  товарищ майор. -- Полковник вернулся через три минуты. --
Это неприятная сторона полетов на истребителях. Почему-то мы всегда забываем
предупредить об этом курсантов.
     -- А вот  и кофе. Предыдущие обитатели этого здания позаботились о нас.
--  Майор  отвернул  крышку  американского  термоса.  Полковник  взял чашку,
наслаждаясь   ароматом,  словно  запахом  хорошего  бренди,  и  одновременно
наблюдая  за  тем, как совершают  посадку его  истребители.  -- Ваши  ракеты
"воздух-воздух"   наготове,   и   мы   можем   заправить   истребители    из
машин-заправщиков. Когда вы будете готовы к полетам?
     -- Мне бы хотелось, чтобы мои  летчики  поели и отдохнули хотя  бы пару
часов. И позаботьтесь о  том, чтобы самолеты были рассредоточены сразу после
заправки. На вас уже совершали налеты?
     -- Пролетало всего два разведывательных самолета, и мы сбили один. Если
нам повезет...
     -- Только дураки могут полагаться  на  везение.  Американцы  нанесут по
авиабазе удар сегодня. На их месте я бы поступил именно так.
     Авианосец ВМС США "Нимиц"
     --  У  нас  появился  новый  источник   разведывательной  информации  в
Исландии, его позывной "Ищейка", -- доложил Тоуленд. Сейчас они находились в
центре управления боевыми действиями авианосца. -- Вчера вечером он передал,
что в Рейкьявике совершили посадку более восьмидесяти транспортных самолетов
в сопровождении по крайней мере шести истребителей.  Этого достаточно, чтобы
перебросить   целую  воздушно-десантную  дивизию  и  даже  больше.  "Конура"
сообщает из  Шотландии, что  ими получены еще  не подтвержденные сведения  о
прибытии в Кефлавик советских истребителей.
     --  Должно быть, эти  истребители  обладают  большим радиусом действия.
"Фоксхаунды" или, может быть, "фалкрэмы", -- заметил командир авиагруппы. --
Если, разумеется,  они захотят использовать их для этой цели. Ну что ж, пока
мы  не  планировали  налет на  их  базу.  Впрочем,  у  нас может  возникнуть
проблема, если эти истребители будут сопровождать бомбардировщики.
     --  Есть  что-нибудь  новое  относительно  поддержки Е-3  с  аэродромов
Англии? -- спросил Бейкер у Свенсона.
     -- Похоже, мы не получим никакой поддержки.
     -- Тоуленд, когда, по вашему мнению, прилетят наши друзья?
     --  РОРСАТ  пролетит над  нами через двадцать  минут. Им,  по-видимому,
понадобится  эта информация перед вылетом. После этого они  могут вылететь в
любой  момент,  адмирал. Если  "бэкфайеры"  дозаправятся в  воздухе  и будут
лететь  с максимальной скоростью,  то через два часа. Но это худший вариант.
Более вероятно, что их следует ожидать через четыре или пять часов.
     -- Ваше мнение, командир авиагруппы?
     Лицо капитана первого ранга выглядело обеспокоенным.
     --   Над  каждым  авианосцем  сейчас  летает  самолет  радиолокационной
разведки  "хаммер"  в сопровождении пары истребителей  F-14 "томкэт". Еще по
два  "томкэта" стоят наготове  на катапультах, готовые  к взлету  через пять
минут,  а  также  по одному  "хаммеру" и  воздушному  заправщику.  Остальные
истребители  находятся на  летной палубе и могут взлететь по  команде  через
пятнадцать   минут,   заправленные  и   с  полным   боекомплектом.   Команды
истребителей  получили  необходимые указания. Один "Праулер" барражирует над
соединением,   остальные  готовы   к   вылету  через   пятнадцать  минут.  У
истребителей-бомбардировщиков  А-7  навесной  боекомплект  уже поставлен. Мы
полностью  готовы.  "Крусейдеры"  с  авианосца  "Фош"  могут взлететь  через
пятнадцать  минут.  Это хорошие "птички", но у  них малый  радиус  действия.
Когда придет время, мы используем их для обороны соединения.
     Кировск, Россия
     Радиолокационный  океанский   разведывательный  спутник  --  РОРСАТ  --
пролетел   над   американской   боевой   группой  кораблей   в   3.10.   Его
радиолокационный передатчик заметил соединение, и камеры  следили  за курсом
движения группы. Пять минут спустя информация  поступила в Москву. Еще через
пятнадцать  минут  экипажи  самолетов  получили окончательный инструктаж  на
четырех  авиабазах,  расположенных   вокруг  города  Кировска   на  Кольском
полуострове.  Экипажи  выслушали поставленные  перед  ними задачи  в  полной
тишине, испытывая не меньшее беспокойство, чем личный состав их американских
целей. Обе стороны думали  об одном и том же. На протяжении более пятнадцати
лет и те и другие готовились и практиковались в проведении одной операции, и
вот  теперь  предстояло   испытать  на   деле   миллионы  затраченных  часов
планирования, изучения и подготовки.
     Первыми взлетели Ту-16 с двойными  двигателями  Микулина.  Каждый взлет
требовал  невероятных  усилий.  Бомбардировщики  были  загружены  до   такой
степени,  что авиадиспетчеры мысленно  напрягались,  силясь  помочь  поднять
каждый   самолет   в   тихий   утренний   воздух.  Оторвавшись   от   земли,
бомбардировщики  направлялись на север, где севернее Мурманска,  прежде  чем
повернуть на  запад и пролететь мимо мыса  Нордкап,  объединялись в полковые
соединения, которые затем плавно поворачивали налево, в северную Атлантику.
     В двадцати милях  от северного побережья России  американская подводная
лодка  "Нарвал"  скрывалась под  седовато-серыми волнами Баренцева моря. Это
была   самая   бесшумная  субмарина   ВМС   США,  она  служила  своего  рода
разведывательным  плацдармом  американского  флота  и  проводила  у  берегов
Кольского  полуострова  больше  времени, чем любой русский корабль.  Три  ее
тонких  антенны,  работавшие в широком диапазоне, были  подняты  над морской
поверхностью,  так же как и перископ,  стоивший миллионы  долларов. Техники,
находившиеся на борту, прислушивались к едва различимым переговорам экипажей
самолетов, перестраивавшихся  над  их головами в  боевой строй. Три  военных
специалиста  из различных  разведывательных  служб  США  и один  штатский из
Агентства  национальной  безопасности  оценили число  вылетевших самолетов и
пришли  к  выводу,  что  вылетевшее  соединение   достаточно  велико,  чтобы
предупредить о нем.  Тут же выдвинулась дополнительная антенна, направленная
на спутник, висевший в двадцати  четырех тысячах миль от  поверхности Земли.
Передача длилась меньше одной пятнадцатой секунды.
     Авианосец ВМС США "Нимиц"
     Радиограмма  была  автоматически  ретранслирована  на четыре  различные
станции космической связи и через  тридцать секунд  попала в штаб верховного
командующего объединенными Вооруженными силами  НАТО  в Атлантике.  Еще пять
минут -- и Тоуленд держал  в руке  желтый  бланк  с  текстом  сообщения.  Он
немедленно прошел к адмиралу Бейкеру и вручил ему радиограмму.


ТЧК  БОМБАРДИРОВОЧНОЕ СОЕДИНЕНИЕ В КОЛИЧЕСТВЕ БОЛЬШЕ ПЯТИ ПОЛКОВ ВЫЛЕТЕЛО НА
ЗАПАД С КОЛЬСКОГО ПОЛУОСТРОВА В 04.00
     Бейкер посмотрел на часы.  -- Быстро  действуют.  Командир  авиагруппы?
Капитан первого ранга взял бланк радиограммы, еще раз прочел текст и подошел
к телефону:
     --  Взлет  всем  истребителям, находящимся  в  пятиминутной готовности.
Отзовите патрулирующие  самолеты,  как только они  приблизятся,  и  объявите
пятиминутную  боевую готовность еще для двух  "томкэтов" и одного "хаммера".
Самолеты,  вернувшиеся   после   патрулирования,  заправить,   обслужить   и
подготовить к взлету немедленно. Освободить одну  катапульту и держать  ее в
готовности для  заправщиков. -- Он  положил трубку и вернулся обратно.  -- С
вашего разрешения, сэр, предлагаю выслать еще одну пару F-14 и один "хаммер"
через час и перевести  все истребители на пятиминутную  боевую готовность. В
06.00 мы поднимем в  воздух  остальные истребители и  самолеты-заправщики. В
этом случае мы встретим бомбардировочную группу на расстоянии двухсот миль и
расправимся с нею.
     -- Согласен. Есть еще предложения?
     Свенсон задумчиво  посмотрел на планшет. Там уже были проведены  круги,
указывающие наибольшее возможное продвижение советских бомбардировщиков.
     -- Англичане получили такое же предупреждение?
     --  Да, сэр, --  кивнул  Тоуленд. -- И норвежцы.  Если повезет,  те или
другие смогут вступить в  контакт  с  бомбардировщиками и пощипать их, может
быть, вышлют за ними свой самолет.
     -- Неплохая мысль, только  не слишком на это  рассчитывайте. Если  бы я
планировал  воздушный рейд,  то послал  бы бомбардировщики  прямо на  запад,
чтобы повернуть на юг над Исландией. -- Свенсон снова посмотрел на  планшет.
-- Думаете "Риэлтайм" передал бы предупреждение о группе "беаров"?
     -- Мне сообщили, сэр, что "Риэлтайм" получил приказ высылать оповещение
только в случае вылета  трех или более  бомбардировочных полков. Десять  или
двадцать "беаров"  не входят в эту категорию,  и  "Риэлтайм" не  вышел  бы в
эфир. Такое количество бомбардировщиков они могли даже не заметить.
     --  Значит,  в  настоящий  момент  к  нам   приближается   целое  стадо
"косолапых",   которые  соблюдают  полное  радиомолчание,  прислушиваясь   к
излучению наших радаров?
     Тоуленд кивнул, соглашаясь с  командиром авианосца. Соединение занимало
пространство радиусом  в  тридцать миль,  авианосцы и  транспортные  суда  с
морской пехотой на борту располагались в центре, их окружали десять кораблей
сопровождения, вооруженных ракетами,  и шесть противолодочных судов. На всех
кораблях  радиолокаторы  были  выключены. Взамен  они  получали  электронную
информацию  от двух  самолетов раннего  оповещения  Е-2С,  барражирующих над
соединением, которых в военном обиходе чаще называют  "хаммерами". Их радары
контролировали пространство диаметром свыше четырехсот миль.
     Развертывающаяся  драма  была  сложнее  самой  изощренной  игры.  Исход
событий  мог  зависеть  от дюжины -- а  то и  более  -- переменных факторов,
причем число перестановок  исчислялось тысячами. Дальность радиолокационного
обнаружения  зависела  от  высоты и,  соответственно, видимого горизонта, за
пределы которого  не могли заглянуть ни глаза, ни радиолокаторы. Самолет мог
избежать обнаружения
     --  или  по  крайней  мере  затруднить  его  -- при  полете  над  самой
поверхностью моря, однако при этом  резко увеличивалось потребление горючего
и тем самым уменьшалась дальность полета.
     Бомбардировщики должны  были  обнаружить соединение  первыми, не  выдав
себя. Русские знали, где сейчас находится группа авианосцев, но за те четыре
часа,  которые  потребуются  бомбардировщикам  на  перелет,  корабли  успеют
переместиться.  Ракетам  "воздух-земля"  требовалась точная  информация  для
того,  чтобы они могли уничтожить главные цели -- два  американских  и  один
французский авианосцы, иначе вся операция потерпит провал.
     Взлет  истребителей  с  трех  авианосцев для  перехвата  приближающихся
бомбардировщиков   зависел   от   точного  расчета  направления  и  скорости
бомбардировочного соединения.  Задача истребителей заключалась  в том, чтобы
обнаружить  и  уничтожить  бомбардировщики,  прежде  чем  они  успеют  найти
авианосцы.
     Главным   для   обеих   сторон   было  решить,  следует   ли   включать
радиолокационные  излучатели. И  в  том  и  в  другом  случае  имелись  свои
преимущества и  свои недостатки, и "оптимального" решения проблемы просто не
существовало. Почти на каждом американском военном  корабле находился мощный
поисковый  радиолокатор,  нацеленный на обнаружение самолетов на  расстоянии
двухсот миль  или  даже больше. Однако  их радиолокационное  излучение можно
было обнаружить на  еще большем расстоянии, вызывающем ответный сигнал,  что
позволяло  русским  окружить  авианосное  соединение, определить  ее  точное
местонахождение и затем атаковать со всех сторон.
     Это была  игра в  прятки, разворачивающаяся  на  пространстве в миллион
квадратных миль морской поверхности. Ценой проигрыша была смерть.
     Северная Атлантика
     Советские разведывательные самолеты "беар-Д"  летели к югу от Исландии.
Их было десять, и они вытянулись в тысячемильную линию. Гигантские самолеты,
мчащиеся вперед за  счет  вращения воздушных  винтов, приводимых  в действие
турбовинтовыми   двигателями,   были   до   отказа   напичканы   электронным
оборудованием.  Экипажи  каждого  из   них  имели  за  плечами  многие  годы
подготовки и навыка в обнаружении американских авианосных групп. На носу, на
хвостовом  оперении и на  кончиках крыльев виднелись чувствительные антенны,
прослушивавшие  эфир  в  поисках  сигналов от  американских  радиолокаторов.
Разведывательные самолеты засекут эти сигналы,  приблизятся к ним, определят
их  координаты,  но  предпримут  все  необходимые  меры,  чтобы  никогда  не
вторгаться в сферу вероятного  обнаружения.  Больше всего  они боялись,  что
американцы вообще не будут пользоваться радиолокаторами или  станут включать
и  выключать их  произвольно, без всякой  определенной  системы,  что  могло
привести  к   тому,   что  самолеты  попадут  в  район  действия  вооружения
американских кораблей или наткнуться на их истребители.
     У  самолетов-разведчиков  "беар-Д"   дальность  полета   ограничивалась
двадцатью летными часами, но за  это  приходилось расплачиваться тем, что  у
них практически не  было вооружения.  Их скорость  была недостаточной, чтобы
скрыться  от истребителей-перехватчиков, а вооружение на борту  не позволяло
отразить   атаки.   Сообщение,  гласящее:   "Мы  обнаружили   боевую  группу
противника",  тут  же вызывало горький  смех  экипажа и  возгласы:  "Прощай,
родина!".  Однако  люди,  обслуживавшие  такие  самолеты,  являлись  гордыми
профессионалами.  Они  знали,  что  от  них зависел  успех следующих  позади
ударных бомбардировщиков и.., безопасность их страны.
     В восьмистах милях к северу от Исландии  "бэджеры"  взяли  курс на  сто
восемьдесят градусов -- один-восемь-ноль, -- прямо на юг, и продолжали полет
со скоростью  пятьсот  узлов.  Они сумели  скрыться от  по-прежнему  опасных
норвежцев и полагали, что английские самолеты не  смогут достичь их на таком
расстоянии.  Тем  не   менее,  электронные  сенсоры   "бэджеров"   постоянно
обшаривали эфир,  а экипажи  настороженно оглядывали  пространство вокруг. В
любой момент ожидалась атака исландских тактических  истребителей, и команды
бомбардировщиков знали, что  любой летчик НАТО, сидящий за штурвалом  своего
самолета, немедленно избавится от бомбовой нагрузки ради возможности напасть
на  такую беспомощную цель, как "бэджер", выпущенный двадцать лет назад. Эти
бомбардировщики  достигли заката своей боевой жизни. На их крыльях появились
трещины  -- признак усталости  металла, лопасти  турбин износились, а отсюда
возросло потребление топлива и сократилась скорость.
     В  двух  сотнях миль  позади  них  бомбардировщики  Ту-22М  заканчивали
дозаправку  в воздухе. Они  летели в  сопровождении самолетов-заправщиков  и
теперь, заполнив топливные  баки,  устремились  на юг,  чуть  западнее курса
летящих  впереди   "бэджеров".   Со  своими  ракетами  АС-6  "кингфиш"  типа
"воздух-земля",  висящими под  каждым  крылом, эти бомбардировщики тоже были
потенциально уязвимы для истребителей, однако Ту-22М являлись сверхзвуковыми
самолетами и  могли уцелеть  даже при массированном нападении  истребителей.
Экипажи  этих  бомбардировщиков  представляли собой элиту  советской морской
авиации, высокооплачиваемую  и пользующуюся  всеобщим  уважением,  о  чем на
инструктажах   постоянно   напоминали  им   командиры   полков.  Теперь   им
представилась возможность продемонстрировать свою боевую готовность.
     Все три группы  самолетов направлялись  на юг с оптимальной крейсерской
скоростью,  члены  их  экипажей  постоянно  следили  за  расходом  горючего,
температурой  двигателей  и множеством других показателей, критически важных
при длительных перелетах над океаном.
     Авианосец ВМС США "Нимиц"
     Тоуленд вышел на верхнюю палубу, чтобы подышать свежим  воздухом.  Было
ясное утро, пушистые  облака над  головой окрасились в розовый цвет от лучей
восходящего  солнца. На горизонте виднелись авианосцы "Саратога" и "Фош", их
размеры производили впечатление  даже на расстоянии восьми миль. Недалеко от
"Нимица"  ракетный крейсер  "Тикондерога"  разрезал  форштевнем  пятифутовые
волны. Зенитные  ракеты, окрашенные  в  белый  цвет, покоились  на спаренных
пусковых установках. Остальные корабли казались серыми тенями, молчаливыми и
ожидающими чего-то. На некоторых из них  сверкали  сигнальные  прожекторы --
единственный признак жизни в эскадре.  Летная  палуба  "Нимица"  была усеяна
самолетами-перехватчиками  F-14   "томкэт".  Два   "томкэта"   покоились  на
катапультах в центральной части авианосца всего в сотне футов от  Toy-ленда.
Их  экипажи  -- по два  человека в  каждом  истребителе --  дремали,  сидя в
кабинах. Под крыльями перехватчиков были подвешены  ракеты дальнего действия
"феникс". Наготове были и  ударные бомбардировщики, которые вместо боезапаса
несли  баки  с топливом.  Они использовались  для дозаправки истребителей  в
воздухе,  что  позволяло последним проводить в полете лишние два часа. Члены
палубной команды в разноцветных комбинезонах  хлопотали у самолетов, снова и
снова проверяя их готовность. Авианосец начал поворачивать налево, навстречу
западному ветру, готовясь к запуску самолетов. Тоуленд  посмотрел  на  часы:
05.58. Пора  возвращаться в центр  управления боевыми операциями. Через  две
минуты  пробьют боевую тревогу. Он еще раз вдохнул  свежий  морской воздух и
подумал, а не является ли этот вздох последним.
     Северная Атлантика
     --  Вошли в контакт! -- послышался голос техника по системе  внутренней
связи.
     --  Я  засек  сигнал,  указывающий  на активный  радиолокатор  самолета
раннего обнаружения, базирующегося на авианосце.
     -- Дайте пеленг! -- скомандовал летчик.
     --  Терпение,  товарищ майор.  --  Техник отрегулировал  изображение на
экране.  Его  радиоинтерферометры  засекли время радиолокационных  сигналов,
поступающих на  антенны,  расположенные по всему  самолету. -- Юго-восточное
направление, пеленг на источник излучения  один-три-один.  Излучение слабое.
Он  находится очень  далеко. Пока пеленг  не  меняется.  Думаю,  лучше всего
сохранять прежний курс.
     Летчик  и  второй  пилот  молча  переглянулись.  Где-то  слева  от  них
находился американский  самолет раннего  радиолокационного  обнаружения Е-2С
"хокай". У него на борту была летная команда из двух человек, а также офицер
радиолокационного перехвата и два  техника,  ведущие наблюдение  за экранами
радаров.  Такой самолет способен  руководить воздушным  сражением  с  сотней
вражеских  самолетов,  может  направить   на  них   истребитель-перехватчик,
вооруженный  ракетами  "воздух-воздух",  уже  через несколько  секунд  после
обнаружения.  Насколько точна  информация о  чувствительности  радиолокатора
"хокая"? --  подумал летчик. Что, если там уже обнаружили их?  Он знал ответ
на этот вопрос. Первым предупреждением будет излучение боевого радиолокатора
американского   F-14   "томкэт",   мчащегося   прямо   на   них.   Советский
самолет-разведчик продолжал  полет по курсу один-восемь-ноль,  пока  штурман
наносил  на планшет изменения  в  пеленге. Через  десять минут у  них  могут
оказаться точные координаты американского самолета  -- если, конечно, они за
эти десять минут не погибнут. До тех пор, пока в их распоряжении не окажется
точных координат, они будут хранить радиомолчание.
     -- Готово,  -- послышался  голос штурмана.  --  Оцениваю расстояние  до
американского самолета в шестьсот пятьдесят километров северная широта сорок
семь  градусов  девять  минут,  западная  долгота  тридцать  четыре  градуса
пятьдесят минут.
     -- Передать координаты, -- скомандовал  майор. Высокочастотная  антенна
направленного действия,  размещенная внутри вертикального киля, повернулась,
нацелилась на самолет руководителя  рейда, летящий в сотне километров позади
линии самолетов-разведчиков, и передала полученную информацию.
     Руководитель  рейда  сравнил эти данные  со  сведениями, полученными от
разведывательного   спутника.  Теперь   в  его  распоряжении  имелась  более
детальная информация.  Три часа  назад  американское соединение находилось в
восьмидесяти километрах от переданных только что координат  "хокая". Судя по
всему,  в воздухе  над американскими  кораблями  находилось  не  менее  двух
самолетов  раннего  радиолокационного   оповещения,  к  северо-востоку  и  к
северо-западу от боевой  авианосной группы. Именно такова  была общепринятая
флотская доктрина. Следовательно, авианосная группа должна сейчас находиться
примерно..,  вот  здесь.  Ту-16 летели  прямо  к  ней.  Они окажутся в  зоне
действия американских  радаров через.., два  часа. Отлично,  подумал он. Все
развивается в точном соответствии с планом.
     Авианосец ВМС США "Нимиц"
     Тоуленд молча следил за тем, как на планшет наносят положение самолетов
и их  передвижение.  Радиолокационное изображение  с  находящихся  в воздухе
"хокаев"  передавалось на авианосец  по дискретному  каналу радиосвязи,  что
позволяло  командиру  соединения   контролировать   происходящее.  Такая  же
информация  поступала к  начальнику  противовоздушной обороны соединения  на
ракетном  крейсере  "Тикондерога", а  также  на  каждый  корабль, оснащенный
системой получения  тактических данных. В  их  число входили  и  французские
суда,  уже  давно  оборудованные  таким  образом,   что   они   могли  тесно
взаимодействовать  с  Военно-морским  флотом  США. Пока на  планшете не было
видно ничего, кроме следов американских  военных и  коммерческих  самолетов,
которые перевозили  через океан военнослужащих и снаряжение  и  возвращались
обратно с гражданским персоналом и членами семей военных, служащих в Европе.
Эти самолеты начинали смещаться  к  югу. Получив предупреждение  о возможном
воздушном  сражении, пилоты DC-10 и С-5А благоразумно сворачивали в сторону,
несмотря на  то что для  прибытия к месту назначения  им  теперь требовалось
совершить где-то посадку для заправки.
     Сорок  восемь истребителей-перехватчиков "томкэт", которыми располагало
соединение,  находились главным  образом  в воздухе,  вытянувшись  в длинную
трехсотмильную  линию. Ударные бомбардировщики -- "корсары" и "интрудеры" --
играли на этот раз роль самолетов-заправщиков для истребителей  -- по одному
на  каждую  пару  "томкэтов". Вместо бомбового и  ракетного  вооружения  под
крыльями   бомбардировщиков  были   подвешены  огромные  топливные  баки   с
тянущимися позади шлангами, которые  заканчивались воронками. Один за другим
истребители уже начинали  заправляться,  вставляя  в  них  свои  заправочные
штанги. Вскоре  "корсары"  стали возвращаться  на авианосцы  для  пополнения
баков.  Такую  карусель  можно  было  продолжать  часами.  Самолеты, которые
остались на палубах авианосцев, были готовы к немедленному взлету.  В случае
приближения  противника  их тотчас же запустят с катапульт, чтобы избавиться
от опасности пожара, от которого не застрахован ни один тип самолетов.
     Тоуленд не раз видел  все  это  и все-таки не мог не испытывать чувства
восхищения. Все происходило гладко  и слаженно, словно в балете. Истребители
барражировали в отведенных  для них  районах, описывая плавные,  сберегающие
топливо круги в  воздухе.  Авианосцы неслись  теперь на  восток со скоростью
тридцать узлов, стараясь наверстать время, потерянное при запуске самолетов.
Десантные корабли морской пехоты --  "Сайпан",  "Понс" и "Ньюпорт"  -- имели
предельную скорость  двадцать  узлов  и  потому  оставались беззащитными.  К
востоку  от боевой группы противолодочные  S-3A "викинги",  базирующиеся  на
авианосцах,   и   Р-ЗС   "орионы",   взлетающие  с   береговых   аэродромов,
патрулировали в поисках советских подводных лодок. Они поддерживали связь со
штабом противолодочной обороны на эскадренном миноносце "Кэрон". Пока никому
не удалось обнаружить что-то, на чем можно было бы выместить свою ярость, --
ситуация, знакомая всем военным. Однако это продлится недолго.
     Северная Атлантика
     Руководитель рейда быстро накапливал данные. Теперь он  знал координаты
четырех американских  самолетов  раннего радиолокационного обнаружения  Е-2С
"хокай". Едва он  успел  нанести на  планшет  координаты их первой пары, как
появилась вторая, к югу и  с наружной стороны от первой. Американцы невольно
предоставили  в его распоряжение  весьма точную картину  расположения боевой
авианосной  группы,  а  постоянное  смещение  "хокаев"  на  восток позволило
рассчитать курс и скорость кораблей. Его самолеты образовали сейчас огромный
полукруг, в середине  которого находились  американские  суда.  Ту-16 были в
тридцати минутах  от  северного  края  зоны  американского радиолокационного
наблюдения, в четырех сотнях километров от боевой авианосной группы.
     --  Сообщить группе А: "Вражеская эскадра находится в  районе  сеточных
координат 458/810, скорость двадцать узлов, курс один-ноль-ноль. Атаковать в
     06.15 по Гринвичу". Передать то же самое группе Б. Тактический контроль
за действиями группы Б переходит к  координатору восточной группы,  -- отдал
приказ руководитель рейда.
     Сражение началось.



     Экипажи Ту-16  с облегчением обменялись взглядами. Они засекли  сигналы
американских радиолокаторов  пятнадцать минут назад  и понимали,  что каждый
километр,  который они пролетят к югу, увеличивал опасность  столкновения  с
тучей  вражеских истребителей. На борту каждого Ту-16 штурманы  и бомбардиры
напряженно работали,  снабжая необходимой  информацией  ракеты,  висящие под
крыльями бомбардировщиков.
     В  тысяче  километров  к юго-западу от них экипажи сверхзвуковых Ту-22М
слегка   увеличили  скорость,  рассчитывая   курс  в  направлении   точки  с
координатами,  переданными  руководителем  рейда.  Описав  круг  на  большом
расстоянии  от  американской  эскадры,  теперь  они  перейдут  под  контроль
руководителя  операции,  который  находился  на  первом самолете-разведчике,
установившем электронный  контакт с американскими "хокаями". Экипажи  Ту-22М
знали координаты американской эскадры, но  намного  заманчивей  обнаружить и
атаковать  авианосцы.  Летчики  советских   бомбардировщиков  испытывали  не
облегчение,   а  волнение.   Наступила  решающая  фаза  операции.  План  был
подготовлен год назад  и на его  основе пять  раз  проведены полномасштабные
учения -- исключительно над землей. И четыре раза все прошло успешно.
     На борту  восьмидесяти бомбардировщиков Ту-16 летчики смотрели на часы,
отсчитывая секунды до наступления 06.15 по Гринвичу.
     -- Пуск!
     Ведущий  Ту-16 запустил ракеты на восемь секунд раньше. Ракеты, имеющие
форму  самолета,  одна за другой  сорвались  с пилонов и  упали на несколько
сотен метров,  прежде чем их турбореактивные  двигатели заработали на полную
мощь. Управляемые  автопилотом, они снова поднялись на высоту тридцать тысяч
футов  и  набрали  крейсерскую  скорость  в  шестьсот  узлов.  Экипажи Ту-16
считанные   минуты   наблюдали  за   своими   "птичками",  а  затем   каждый
бомбардировщик с сознанием выполненной задачи плавно и грациозно развернулся
и направился домой. Шесть бомбардировщиков Ту-16 с устройствами для создания
радиолокационных помех продолжили  полет на  юг.  Они полетят  в шестидесяти
километрах позади  ракет. Экипажи этих бомбардировщиков  нервничали, но были
уверены  в успехе. Вражеским радиолокаторам будет непросто  пробиться сквозь
их мощное глушение,  и  к тому же  скоро перед американцами окажется слишком
много целей, им просто будет не до них.
     Ракеты продолжали полет, не  меняя курса и на постоянной высоте.  У них
на борту было собственное электронное оборудование, автоматически включаемое
сенсорами, размещенными  в  вертикальных хвостовых килях. Когда ракеты вошли
внутрь  теоретической зоны действия радиолокаторов  "хокаев",  транспондеры,
находившиеся в их носовой части, заработали.
     Авианосец ВМС США "Нимиц"
     --  Радиолокационные   контакты!  Присваивается  кодовое   наименование
"Рейд-1",   пеленг   три-четыре-девять,   расстояние   шесть-четыре    миль.
Многочисленные  контакты, насчитывают один-четыре-ноль, курс один-семь-пять,
скорость шестьсот узлов.
     На  главном тактическом экране радиолокатора появились контакты,  а  на
паре плексигласовых планшетов демонстрировались визуальные изображения.
     -- Итак, вот  они, --  тихо  произнес Бейкер.  -- Точно  вовремя.  Есть
замечания?
     -- Я...  --  начал  Тоуленд  и  тут  же  замолчал.  Электронный дисплей
компьютера внезапно стал белым.
     -- "Клипер Бейс", докладывает "Хок-3". Нас глушат мощным излучением, --
сообщил  старший  группы  самолетов  раннего  радиолокационного  оповещения,
находившихся  высоко  в  воздухе. -- Мы  заметили  шесть, может  быть,  семь
самолетов,  излучающих  радиопомехи,   на  пеленге  с   три-четыре-ноль   до
ноль-три-ноль.   Глушение   очень  большой  силы.   По  нашему  мнению,  это
самолеты-РЭБ, действующие на  расстоянии и не сопровождающие воздушный рейд.
В настоящий момент контакты утрачены. Оцениваем  конец глушения через десять
минут. Просим выслать самолеты и разрешить направить перехватчики.
     Бейкер   посмотрел   на  своего   офицера,   руководившего   воздушными
операциями.
     --  Действуйте,  --  скомандовал  он. Офицер кивнул и  поднес  к  губам
микрофон:
     --  "Хок-3",  говорит  "Клипер  Бейс".  Поднимаем  самолеты.  Повторяю,
поднимаем  самолеты,  разрешаем  использование  оружия.  Даем разрешение  на
посылку перехватчиков. Сбивайте бомбардировщики. Конец связи.
     Свенсон с беспокойством посмотрел на дисплей.
     --  Адмирал, нам нужно очистить палубу.  Считаю, что соединению следует
держаться  вместе.  -- Последовал кивок. -- "Клипер  Флит", говорит  "Клипер
Бейс",  поворачиваем  налево  на  курс два-семь-ноль. Взлет  всем самолетам.
Действуйте.
     По  команде  вся эскадра  вдруг повернула налево,  на  сто  восемьдесят
градусов. Если у некоторых кораблей на пусковых установках не было ракет, их
недостаток быстро восполнили. Радиолокаторы управления огнем были направлены
на  север,  но  их  держали  в  состоянии  боевой готовности и  не включали.
Тридцать капитанов различных кораблей ждали приказа о включении.
     Северная Атлантика
     Она с  трудом сдерживала гнев. Да, конечно, думала  она, я умею летать,
причем  настолько хорошо, что являюсь пилотом-инструктором на "иглах". Я  --
летчик-испытатель, меня  даже приглашают в  Хьюстон,  но принимать участие в
боевых  вылетах?  Нет,  разумеется! Идет война,  а я  всего  лишь  перегоняю
самолеты с заводов к линии фронта! Проклятье!
     Ее звали Эми Накамура. Она  была майором ВВС США,  налетала  три тысячи
часов на реактивных самолетах, причем  две трети  этого  времени на "иглах".
Невысокая  и коренастая,  как и большинство  летчиков-испытателей, она  была
прелестной лишь для своего отца, который звал ее Банни. Когда об этом узнали
ее коллеги-летчики, прозвище сократили,  и она стала просто Бане. Сейчас она
и еще  три летчика перегоняли новенькие "иглы"  в Германию, где  уже  другие
летчики -- мужчины! -- будут должным образом летать на них в воздушных боях.
Каждый из истребителей имел  запасные баки горючего, чтобы совершить перелет
без   промежуточной   посадки,   для  самообороны  у   них  было  по  одному
"сайдуйандеру"  плюс обычное количество снарядов  для  двадцатимиллиметровой
авиационной  пушки.  А  вот  русские  позволяли  женщинам  летать на  боевых
самолетах еще во вторую мировую войну!  -- подумала она. Две  даже заслужили
звание асов!
     -- Эй, Бане, посмотри-ка в направлении трех часов! -- обратился  к  ней
по радио ее ведомый -- мужчина, разумеется.
     У  майора Накамуры было феноменальное  зрение, но  на  этот раз  она не
поверила своим глазам.
     -- Скажи мне, Бутч, а что ты видишь?
     -- Это... "бэджеры"?
     --  Долбанные  Ту-16, "бэджеры"!  Вот  это да! А куда  смотрит  морская
авиация и где находится оперативное соединение?
     -- Где-то поблизости. Попытайся связаться с ними, Бане!
     --   Оперативное  соединение  ВМС,   говорит  звено   истребителей  ВВС
Гольф-четыре-девять.    Летим    на    восток    с    четырьмя    самолетами
фокстрот-один-пять. Видим группу русских бомбардировщиков -- черт побери, вы
слышите меня?



     -- Какого черта? -- произнес вслух оператор "хокая". Связист ответил на
вызов:
     --     Гольф-четыре-девять,      подтвердите     кодовым     названием.
Ноябрь-четыре-виски.
     -- Не исключено, подумал он, что это русские занимаются радиоиграми.
     Майор Накамура выругалась про себя, пробегая  пальцем по списку связных
кодов. Вот!
     -- Альфа-шесть-хотэл.
     -- Гольф-четыре-девять,  говорит "Хок-1" ВМС. Сообщите, где находитесь.
Предупреждаю, мы направляем наши  истребители на  этих  "бэджеров". Лучше не
вмешивайтесь. Подтвердите прием.
     -- В гробу тебя видела, военно-морской флот. Вижу три "бэджера" -- нет,
больше.  Летят на  север,  координаты сорок девять  северной и  тридцать три
восточной.
     --  Летят  на север?  -- спросил офицер,  руководивший  перехватом.  --
"Гольф", говорит "Хок-1". Подтвердите, что вы видите. Повторяю, подтвердите.
     --  "Хок-1", говорит  "Гольф", вижу сейчас дюжину "бэджеров", повторяю,
дюжину танго-униформа-один-шесть  бомбардировщиков к югу от нас. Они  быстро
сближаются с нами. Мы атакуем. Конец связи.
     -- На экране радиолокатора пусто,  босс, --  доложил техник. -- Значит,
это чертовски далеко к северу.
     -- Тогда о чем она говорит?
     Майор  Амелия, или  Бане, Накамура  не  глядя протянула руку и перевела
ракету и дисплей в  боевое  положение. После этого она включила радиолокатор
воздушного  перехвата.  Система  "свой-чужой" послала  запрос к  цели, чтобы
убедиться, что эти самолеты не являются американскими, и не получила ответа.
Этого было достаточно.
     -- Фрэнк, бери на себя тех, что на востоке. Бутч,  следуй за мной. Всем
следить за уровнем топлива. Вперед!
     Летчики на Ту-16  были  слишком спокойны, слишком  уверены в себе после
того, как завершили наиболее опасную часть операции. Они не заметили четырех
американских  истребителей, пока те не оказались на расстоянии километра  от
них. Светло-голубая  окраска  истребителей  идеально  сливалась с голубизной
чистого утреннего неба.



     Для первой  атаки Бане выбрала авиационную пушку и выпустила две  сотни
снарядов  прямо по кабине "бэджера". Двухмоторный бомбардировщик моментально
потерял управление  и перевалился  на спину,  подобно мертвому киту. Первый.
Майор  взвизгнула  от восторга, бросила свой  "игл"  в  петлю с  пятикратной
перегрузкой,   затем   спикировала  на  следующую  цель.   Теперь  советские
бомбардировщики   осознали   угрожающую  им  опасность,  и  второй  "бэджер"
попытался уклониться от  атаки. У него не оказалось ни малейшей  надежды  на
спасение.  Накамура выпустила  свою  ракету с  расстояния  меньше  мили. Она
наблюдала за тем, как "сайдуайндер" попал в  левый двигатель бомбардировщика
и  тому взрывом оторвало крыло. Второй. Еще один "бэджер"  находился  в трех
милях от нее. Терпение,  напомнила  она себе. У тебя огромное преимущество в
скорости. Она  едва не  забыла  о  том,  что  на русском  бомбардировщике  в
хвостовой башне  установлены спаренные пулеметы.  Советский сержант напомнил
ей  об  этом,  выпустив  длинную  очередь.  Он  промахнулся,  но  смертельно
перепугал Накамуру. Ее "игл" резко свернул влево с шестикратной перегрузкой,
описал  петлю и пристроился  к бомбардировщику на параллельном курсе, прежде
чем снова атаковать его. Следующая очередь из ее пушки  взорвала "бэджер"  в
воздухе,   и  летчице   пришлось  круто  спикировать,  чтобы  увернуться  от
разлетающихся  обломков. Воздушный  бой продолжался  всего девяносто секунд,
однако Накамура была под летным комбинезоном мокрой от пота.
     -- Бутч, где ты?
     -- Бане,  я сбил одного! Слышишь,  я сбил "бэджер"! --  Его истребитель
летел рядом.
     Накамура  оглянулась вокруг. Внезапно небо  стало  пустым. Куда все они
делись?
     -- "Хок-1" флота, говорит "Гольф", вы меня слышите, прием.
     -- Слышим, "Гольф".
     --  Так вот, флотские. Мы только  что сбили четырех,  повторяю, четырех
"бэджеров" в качестве помощи вам.
     --  Добавь  им  и   пятого.  Бане!  --  послышался  голос  еще   одного
летчика-истребителя.



     --   Происходит   что-то  странное,  сэр.  --   Оператор,  сидевший   у
радиолокатора на  "Хок-1",  махнул  рукой в  сторону  экрана. --  Эти клоуны
только что  появились, словно ниоткуда,  и  утверждают, что  сбили несколько
"бэджеров" в трех или четырех сотнях миль отсюда.
     --  "Клипер  Бейс", докладывает  "Хок-1".  Несколько  секунд  назад  мы
вступили в контакт с группой истребителей ВВС, которых перегоняют на восток.
Они заявляют, что сбили пять "бэджеров" к северу от нас, в нескольких сотнях
миль, и эти "бэджеры" летели северным, повторяю, северным курсом!
     На лице Тоуленда появилось недоуменное выражение.
     -- Возможно несколько русских бомбардировщиков были вынуждены вернуться
обратно  из-за неисправности двигателей или оборудования, -- заметил адмирал
Бейкер. -- Кроме того, у них горючее должно быть на исходе, верно?
     -- Да,  сэр,  -- ответил  офицер,  руководивший воздушными  операциями.
Тоуленд заметил, однако, что такой ответ не удовлетворил его самого.
     -- Завеса  радиопомех пробита, -- доложил радиолокаторщик. --  Мы снова
видим цели.



     Советские  "кельты"  продолжали  свой  полет,  не обращая  внимания  на
недоумение  американцев.  Радиолокационные  транспондеры  придавали  им  вид
"бэджеров" длиной в сто десять футов. Заработали их собственные системы РЭБ,
расположенные в белых носовых конусах, снова размывая изображение на экранах
радаров,  а  автопилоты, действующие  в  соответствии с заданной программой,
начали  бросать их вверх, вниз, влево, вправо стометровыми рывками, создавая
впечатление самолетов, пытающихся уклониться от  направленных в них ракет. В
свое время "кельты" были ракетами "воздух-земля", но  после того, как  шесть
лет назад  их  сняли  с  вооружения, боеголовки  заменили  на дополнительные
топливные баки и  "кельтами" начали  пользоваться как летающими беспилотными
самолетами. Сейчас они идеально выполняли это свое предназначение.
     -- Ага!  -- Первая эскадрилья из  двенадцати  "томкэтов"  находилась на
расстоянии  меньше ста  пятидесяти миль. "Кельты" четко вырисовывались на их
радиолокационных экранах, и офицеры, сидевшие позади летчика и  руководившие
перехватом, быстро рассчитали курсы целей. "Кельты"  приближались к границе,
откуда возможен  запуск  ракет -- если  бы они  были  бомбардировщиками,  за
которых их принимали американцы.



     "Томкэты"  выпустили залп  ракет "воздух-воздух"  AIM-540  "феникс", по
миллиону  долларов каждая, на  расстоянии ста  сорока миль до целей.  Ракеты
устремились  вперед  со  скоростью пять Махов,  управляемые  радиолокаторами
истребителей.  Не прошло и  минуты,  как  сорок  восемь ракет сбили тридцать
девять целей. Первая  эскадрилья  отвернула в сторону, уступая место второй,
готовящейся к пуску.
     Авианосец ВМС США "Нимии"
     -- Адмирал, здесь что-то не так, -- негромко произнес Тоуленд.
     --  Что именно? -- недовольно спросил  Бейкер. Адмиралу  нравилось, как
развиваются   события.   Вражеские   бомбардировщики   исчезали   с   экрана
радиолокатора, как и предсказывалось во время тактических игр.
     -- Русские глупо ведут себя, сэр.
     -- Ну и что?
     --  А  то, адмирал, что до сих пор они  никогда не вели себя так глупо!
Почему  "бэкфайеры" не переходят  на сверхзвуковую  скорость? Почему атакуют
одной большой группой? Почему все летят одним курсом?
     --  Ограниченный запас топлива,  -- ответил Бейкер.  -- У "бэджеров" --
предел радиуса действия, им приходится лететь кратчайшим путем.
     -- Но это не относится к "бэкфайерам"!
     --    Курс    соответствует   полученной   информации    и   количество
бомбардировщиков -- тоже, -- заметил адмирал, покачал головой и сосредоточил
внимание на планшете, где отмечалось, как разворачиваются действия.
     Вторая  эскадрилья  истребителей  только  что  произвела  запуск ракет.
Поскольку им не  удалось  встать точно поперек  курса  движущихся  целей, их
точность  от этого  несколько пострадала. Выпущенные ими сорок восемь  ракет
сбили тридцать  четыре цели. Всего на  планшете было нанесено сто  пятьдесят
семь целей.
     Третья и четвертая эскадрильи "томкэтов" прибыли  одновременно и вместе
произвели запуск ракет.  После того как их "фениксы" поразили цели, осталось
девятнадцать   объектов.    На   эти   цели   устремились   две   эскадрильи
истребителей-перехватчиков, атакуя их своими пушками.
     --  "Клипер Бейс",  это  руководитель противовоздушной  обороны.  Часть
бомбардировщиков  сумела   просочиться.   Прошу  разрешения   на   включение
радиолокаторов зенитных ракет.
     --  Понял вас, босс ПВО. Включение  разрешаю,  -- ответил  руководитель
боевых действий авианосного соединения.
     Северная Атлантика
     -- Вижу излучения  поисковых  радиолокаторов ПВО, пеленг ноль-три-семь,
--  заметил  офицер  радиогруппы  на  русском  самолете-разведчике.  --  Они
обнаружили нас. Предлагаю тоже осветить их. -- Самолет включил свой огромный
радиолокатор, направленный вниз.
     Авианосец ВМС США "Нимиц"
     --  Новый радиолокационный  контакт. Присваивается кодовое наименование
"Рейд-2"...
     --  Что?  --  рявкнул  адмирал  Бейкер.  И  тут  же последовал  вызовет
истребителей.
     --  "Клипер  Бейс",  это  ведущий  "Слаггер".  Вижу цель.  --  Командир
эскадрильи пытался рассмотреть  цель  на экране  своей телевизионной  камеры
дальнего  обнаружения.  Когда  он  заговорил  снова,  в его  голосе  звучало
отчаяние:
     -- Внимание, внимание, это не "бэджер". Мы сбивали ракеты "кельт"!
     -- "Рейд-2"  насчитывает семьдесят три самолета, пеленг  два-один-семь,
расстояние  сто тридцать,  повторяю, один-три-ноль  миль. Мощный  радар "Биг
балдж" следит  за эскадрой, --  послышался голос оператора центра управления
боевыми действиями.
     По спине  Тоуленда пробежала струйка холодного пота, когда он увидел на
планшете появление новых целей.
     -- Адмирал, нас  заманили  в ловушку,  --  пробормотал он. Побледневший
офицер,  который  руководил   тактическими  боевыми  действиями  авианосного
соединения, включил свой микрофон:
     --  Внимание,  воздушная  тревога.  Полная  готовность для  всех  видов
зенитного  оружия!  Опасность по оси два-один-семь  градусов.  Всем кораблям
развернуться для максимального использования зенитного оружия.
     Все "томкэты", расстрелявшие свой боезапас, отлетели в сторону, оставив
авианосное  соединение  практически  беззащитным. Единственными вооруженными
истребителями, способными защитить боевую группу,  были восемь "крусейдеров"
на  авианосце  "Фош", давно  снятые  с  вооружения американского  флота.  По
приказу  командира  своего авианосца они  включили форсаж и  устремились  на
юго-запад навстречу "бэкфайерам". Но слишком поздно.



     С  "беара", на  котором  находился русский  офицер,  руководивший  всей
операцией,   была   отчетливо  видна  вся   картина   расположения  кораблей
соединения. Русские не  могли определить тип отдельных кораблей, но отличали
большие  от  маленьких  и по характерному излучению радиолокаторов  опознали
ракетный  крейсер  "Тикондерога".   "Беар"  передал  эту  информацию   своим
бомбардировщикам. Через минуту семьдесят бомбардировщиков Ту-29М осуществили
запуск своих ракет -- к эскадре устремились сто сорок ракет АС-6. Эти ракеты
ничем  не  походили  на  "кельтов".  На них находились  ракетные  двигатели,
работающие на  жидком топливе,  они мгновенно набрали скорость до  девятисот
узлов и начали спуск. Их радиолокационно управляемые боеголовки направлялись
на  заранее  запрограммированные  цели. На каждый  корабль,  находившийся  в
центре эскадры, было нацелено по несколько ракет.
     --  Вампиры, вампиры!  --  воскликнул офицер центра  управления боевыми
действиями  на борту крейсера "Тикондерога". --  К нам  летят многочисленные
ракеты. Приготовиться открыть огонь.
     Командир  противовоздушной обороны соединения отдал  приказ  о переводе
зенитных  систем  "Тикондероги" целиком  на автоматический  режим.  Ракетный
крейсер  был   создан   именно  для  этой  цели.  Его  мощный  радиолокатор,
управляемый  компьютером,   немедленно   опознал  приближающиеся   цели  как
вражеские и  распределил  порядок уничтожения.  Теперь компьютер  действовал
совершенно самостоятельно. Он  был готов  открыть огонь по своей собственной
электронной  инициативе. Числа,  символы и векторы  мелькали на его  главном
тактическом  дисплее.  Носовые  и  кормовые   спаренные  ракетные  установки
нацелились на  первые  ракеты противника  и  ждали только команды к запуску.
Система зенитной обороны  "Иджис"  была самой современной в  мире, лучшей из
когда-либо  созданных  человеком,  но  у нее был  один крупный недостаток: у
"Тикондероги"   было   всего   девяносто   шесть   зенитных   ракет   класса
"земля-воздух" типа  СМ-2, тогда как к  эскадре приближалось сто сорок ракет
АС-6. Программа компьютера не была рассчитана на такую массированную атаку.
     Тоуленд, находившийся на  борту "Нимица",  почувствовал, как накренился
корабль, резко  поворачивая  в  сторону.  Его  двигатели работали  на полную
мощность и гнали огромный авианосец со  скоростью, превышающей тридцать пять
узлов. Его эскортные корабли, атомные  крейсеры "Виргиния"  и  "Калифорния",
тоже нацелили свои зенитные установки на приближающиеся ракеты.
     Сейчас русские ракеты "воздух-земля" находились на высоте  восьми тысяч
футов,  на расстоянии ста  миль  и пролетали  милю за четыре секунды. Теперь
каждая  ракета  выбрала  цель  --  самую большую в  ее поле зрения.  "Нимиц"
оказался самым  крупным и ближе других расположенным  кораблем,  к северу от
него находились атомные крейсеры.
     "Тико"  запустил  первую  четверку своих  зенитных ракет, когда русские
АС-6  приблизились  на девяносто  девять  миль. Ракеты  сорвались с пусковых
установок и взлетели в воздух, оставив позади бледно-серые хвосты дыма. Едва
ракеты  сорвались  с  направляющих,  как  пусковые  установки   поднялись  в
вертикальное  положение  и  развернулись  для  перезарядки, длящейся  восемь
секунд. Теперь  крейсер будет вести огонь со скорострельностью одна ракета в
две секунды. Прошло чуть больше трех минут и весь боезапас "Тикондероги" был
израсходован. Крейсер  мчался вперед, оставив позади огромное облако  серого
дыма.  Отныне  его единственным  средством  противовоздушной  обороны  стали
зенитные орудия.
     Зенитные ракеты "земля-воздух" мчались к своим целям со скоростью свыше
двух  тысяч  миль в  час, направляемые отраженными  волнами  боевых  радаров
запустивших их кораблей. Боеголовки зенитных ракет  взорвались на расстоянии
ста пятидесяти ярдов от русских  АС-6.  Зенитная  система "Иджис"  выполнила
свое  предназначение  весьма  успешно  --  она уничтожила  более шестидесяти
процентов целей. Теперь на восемь судов были нацелены восемьдесят две ракеты
"воздух-земля".
     В борьбу с русскими ракетами включились и другие  корабли,  вооруженные
пусковыми  установками  с ракетными снарядами  "земля-воздух".  В нескольких
случаях к одной  цели  устремлялись  две  или три зенитные  ракеты и  обычно
сбивали  ее. Число  мчащихся к эскадре "вампиров" сократилось до семидесяти,
затем до  шестидесяти, но  все-таки уменьшалось недостаточно  быстро. Теперь
всем  стало  известно,  какие ракеты атакуют  эскадру. Были  включены мощные
радиолокационные  помехи. Корабли принялись  резко  маневрировать,  словно в
стилизованном  танце,  причем  почти  не обращая  внимания  на  расположение
относительно   друг  друга  --   сейчас  опасность  столкновения  беспокоила
капитанов меньше  всего. Когда  ракеты АС-6 оказались на расстоянии двадцати
миль, каждый  корабль  группы  принялся  запускать ракеты, которые наполнили
воздух  вокруг  них  миллионами   крошечных  полосок  из  майлара,  покрытых
алюминиевой пленкой. Это создало десятки новых целей  для АС-6 и запутало их
системы  наведения. Некоторые  из АС-6 поддались на  обман  и отклонились от
своих  целей, начав  преследовать майларовые  призраки. Две ракеты  потеряли
ориентацию и выбрали новые цели на дальнем фланге соединения.
     Радиолокационное изображение "Нимица" на дисплее внезапно поблекло. То,
что  раньше дискретными точками  обозначало  положение  кораблей соединения,
превратилось  в  бесформенные белые облака. Одни  только ракеты, мчащиеся  к
целям,  четко вырисовывались  на экране:  перевернутые  очертания  латинской
буквы V,  сопровождаемые линейными данными курса  и скорости. Последний залп
зенитных ракет сбил еще три АС-6,  так что число  "вампиров"  сократилось до
сорока  одного.  Тоуленд  насчитал  пять  из них, которые были  нацелены  на
"Нимиц".
     Теперь  последней  и  единственной  защитой от летящих  ракет  остались
двадцатимиллиметровые   пушки   Гатлиига,  наводящиеся  на  цель  с  помощью
радиолокаторов и предназначенные для  обстрела на расстоянии, не превышающем
две  тысячи  ярдов.  Две кормовые  установки,  действующие  в автоматическом
режиме, нацелились  в небо и повели первую  пару приближающихся АС-6. Первой
открыла  огонь  установка левого  борта.  Вращающаяся  шестиствольная  пушка
загрохотала  со   звуком,  напоминающим  звук   гигантской  расстегивающейся
застежки-молнии.  Ее  радиолокационная  система наведения следила за целью и
одновременно за летящими к цели снарядами, сводя их вместе.
     Ближайший к  "Нимицу" ракетный  снаряд  взорвался в восьмистах ярдах от
левого борта авианосца. Тысяча  килограммов  взрывчатого вещества  подкинула
гигантский корабль. Тоуленд почувствовал это сотрясение,  и  на  мгновение у
него в голове пронеслась мысль,  что ракета попала  в авианосец. Вокруг него
лихорадочно  работали  офицеры центра  управления боевыми  действиями.  Одна
ракета исчезла с радиолокационного экрана, но остались еще четыре.
     Следующая АС-6 приблизилась к носовой  части авианосца, и носовая пушка
взорвала  ее, но уже слишком близко от корабля. Осколки осыпали палубу, убив
дюжину находившихся там матросов.
     Третья  ракета  сбилась  с  курса  из-за облака  майларовых  полосок  и
врезалась  прямо в море  в полумиле  позади авианосца. От взрыва  боеголовки
корпус "Нимица" завибрировал и вверх взвился тысячефутовый водяной столб.
     Четвертая и  пятая ракеты  приблизились к кораблю со  стороны кормы, на
расстоянии меньше сотни ярдов одна от другой. Кормовая пушка вела обе, но не
могла решить, по какой из  них стрелять  в первую очередь. В результате  она
замерла  в нейтральном положении и не открыла огонь совсем.  Ракеты попали в
авианосец практически  одновременно --  одна в  левый  угол  кормовой  части
летной палубы, вторая -- во второй трос аэрофинишера.
     Тоуленда  отбросило на пятнадцать футов, и он сильно ударился о консоль
радиолокатора.  Затем его  лизнула волна розового пламени. И тут послышались
звуки. Сначала это был грохот взрыва. Потом крики. Кормовая переборка центра
управления  боевыми  действиями исчезла -- вместо нее бушевал  огонь.  Люди,
находившиеся поблизости, на  глазах Тоуленда превратились в живые факелы. Он
судорожно  думал  только об одном -- как спастись из этого  пылающего ада, и
бросился к  водонепроницаемой двери. И  --  о чудо! -- она открылась под его
нажимом.  Тоуленд  побежал  к   правому  борту.  Система  пожаротушения  уже
включилась,  обрушив на все занавес  соленой воды. Когда он выскочил  из-под
этого ледяного  душа,  его  кожа,  волосы  и мундир были  обожжены.  Тоуленд
взбежал  на узкий  мостик,  протянувшийся  вдоль  летной  палубы.  Матрос  с
пожарным шлангом в руках направил на него струю воды и едва не сбил за борт.
     -- В  центре управления боевыми действиями пожар!  -- с трудом выдохнул
Тоуленд.
     -- А где его нет?! -- отозвался матрос.
     Тоуленд   опустился  на  колени  и  посмотрел   на  остальные   корабли
соединения. Он вспомнил, что "Фош" находился где-то к северу  от них. Теперь
в этом месте поднимался огненный столб. Прямо  у  него  на  глазах последняя
ракета  АС-6  взорвалась  в  сотне  футов  над  летной  палубой  "Саратоги".
Авианосец казался  неповрежденным.  Ракетный  крейсер  "Тикондерога"  в трех
милях от "Нимица" пылал от ракеты, которая взорвалась в нескольких ярдах над
его  кормовой надстройкой, изрешетив ее. Огненный шар  на горизонте возвещал
уничтожение  еще одного  корабля.  Мой  Бог,  подумал Тоуленд,  неужели  это
"Сайпан"? На борту  этого большого десантного корабля  находилось две тысячи
морских пехотинцев...
     -- Беги на нос, кретин! -- завопил матрос, что со шлангом в руках тушил
пожар. На узком мостике появилась еще одна фигура.
     -- Тоуленд, вы живы?  --  Это был капитан  первого  ранга  Свенсон. Его
рубашка была разорвана, и грудь кровоточила от полудюжины ран.
     -- Так точно, сэр, -- ответил Боб.
     -- Отправляйтесь на рулевой мостик.  Передайте им, чтобы они развернули
корабль  под ветер правым  бортом.  Быстро!  --  Свенсон спрыгнул на  летную
палубу.
     Тоуленд  последовал за  ним. Палуба была  залита пеной, применяемой при
тушении  пожаров, скользкой,  как  масло. Он  бежал  изо всех  сил,  падая и
поднимаясь, пока не добрался до "острова" авианосца Через минуту он поднялся
в рулевую рубку.
     --  Капитан приказал  развернуть  корабль  под  ветер правым бортом! --
выпалил Тоуленд.
     -- Мы так  и плывем  --  проклятый  ветер дует  нам в правый  борт!  --
рявкнул  в  ответ помощник командира.  Палуба  мостика  была  усыпана  битым
стеклом. -- Как шкипер?
     -- Жив. Он на корме, руководит тушением пожара.
     -- А вы кто такой, черт побери? -- потребовал ответа помощник.
     --  Тоуленд, из разведгруппы. Я находился в  центре управления  боевыми
действиями.
     --  Тогда  вам  чертовски повезло.  Вторая ракета угодила  в пятидесяти
ярдах от вас. Значит, командир уцелел? А кто еще?
     -- Не знаю. Там все горит.
     -- Похоже, и вам  изрядно досталось, капитан. Тоуленду казалось, что он
выбрил  лицо  куском  острого  стекла. Когда он  прикоснулся  к  бровям, они
осыпались под пальцами.
     -- Наверно, ожоги от вспышки. Ничего страшного. Могу чем-то помочь?
     Помощник командира ткнул пальцем в "водные крылья" на груди Тоуленда.
     -- Можете вести  корабль?  О'кей,  ведите. Все равно здесь  не  на  что
натолкнуться. Я отправлюсь на корму,  помогу тушить пожар. У нас  нет связи,
радиолокатор  уничтожен, но машины  в  порядке, и корпус не пострадал. Вахту
несет  мистер  Байс. Мистер Тоуленд  принял управление кораблем, --  объявил
помощник, уходя с мостика.
     За последние десять лет Тоуленду не приходилось командовать чем-то, что
превышало  бы   размерами  рыбацкий   баркас,  и  вот  теперь  ему  доверили
командование  поврежденным  авианосцем.  Он  взял  бинокль  и  посмотрел  по
сторонам, чтобы определиться, какие корабли находятся поблизости.
     "Саратога" была единственным,  который на первый взгляд  казался ничуть
не пострадавшим,  но,  присмотревшись  внимательнее, Тоуленд увидел,  что  у
авианосца  покосилась  радиолокационная мачта.  "Фош"  сидел  в воде  глубже
обычного и пылал от носа до кормы.
     -- А где "Сайпан"?
     -- Взорвался, устроил дьявольский фейерверк,  -- ответил  капитан Байс.
-- Боже милостивый, у него на  борту  было  две  с половиной тысячи человек!
"Тико" получил попадание в борт,  "Фош" -- три ракеты, и,  скорее всего, его
не удастся спасти. Два фрегата и один эсминец уничтожены -- просто исчезли в
воде!  Кто  виноват  во  всем  этом?  Вы были  в  центре управления  боевыми
действиями, верно? Кто стал виновником таких потерь?
     Восемь  французских  "крусейдеров" уже  догоняли  русских "бэкфайеров".
Бомбардировщики включили форсаж, пытаясь  уйти от  погони, их  скорость была
лишь чуть меньше скорости истребителей. Однако французские  летчики слышали,
как  пропала их  связь  с  авианосцем. Вне  себя  от ярости, они уже не были
больше   хладнокровными   профессионалами,   взлетающими  и  садящимися   на
качающуюся  палубу  авианосца.  Только  десять  "бэкфайеров"  находились   в
пределах  их досягаемости. Французы сбили  шесть  бомбардировщиков  ракетами
"воздух-воздух"  и  повредили  два,  прежде  чем  были  вынуждены  повернуть
обратно.
     Эсминец  "Кэрон",  единственный   неповрежденный  корабль,   следил  за
удаляющимися русскими самолетами с помощью своего радиолокатора. Он связался
с Англией, сообщил  курс и скорость бомбардировщиков, и предложил англичанам
выслать истребители, чтобы перехватить их  на обратном пути. Однако  русские
предвидели это, обогнули Британские острова далеко на западе, дозаправившись
от своих воздушных танкеров в четырех сотнях миль к западу от Норвегии.
     Русские  уже  принялись оценивать результаты  своей  операции. В первой
современной   битве   между   новейшими  авианосцами  и   бомбардировщиками,
вооруженными  ракетами   "воздух-земля",   были   как  победители,   так   и
побежденные. Обе стороны знали, кто выиграл сражение и кто проиграл его.
     Пожар на борту "Нимица" был погашен в течение часа. Поскольку на палубе
не было  самолетов,  там  отсутствовали  горючие и взрывчатые  материалы,  а
способность  авианосца  бороться  с  огнем  не  уступала  пожарным  командам
крупного  города.  Тоуленд повернул  корабль  курсом  на  восток. "Саратога"
принимала  садящиеся  самолеты,  заправляла   их   и  посылала   все,  кроме
истребителей, на береговые аэродромы. Позади остались три  фрегата и эсминец
для спасения уцелевших,  тогда как большие корабли снова повернули в сторону
Европы.
     -- Полный вперед, -- скомандовал Свенсон  со своего капитанского кресла
на рулевом мостике. -- Тоуленд, как у вас дела?
     -- Не могу пожаловаться, -- отозвался Боб.  Да и какой смысл жаловаться
на ожоги,  когда  корабельный  госпиталь  переполнен  тяжелоранеными.  Число
убитых было еще неизвестно, и Тоуленду не хотелось думать об этом.
     -- Вы были правы,  капитан,  --  заключил командир авианосца, сдерживая
ярость и печаль. --  Вы  оказались  совершенно  правы. Они намеренно создали
впечатление, что являются легкой добычей, и мы попали в ловушку.
     -- Ничего, шкипер, придет и наш день.
     -- Вы абсолютно правы, капитан, такой день обязательно придет.
     Сейчас мы  направляемся  в  Саутгемптон. Посмотрим, сумеют ли англичане
отремонтировать такие  большие  корабли.  Пожарные  команды все  еще наводят
порядок на корме. Сможете справиться с кораблем еще немного?
     -- Сумею, сэр.
     "Нимиц"  и  его атомный  эскорт развили  полную скорость,  почти  сорок
узлов,  быстро оставив позади  эскадру. Это был безрассудный шаг  -- корабли
мчались  слишком  быстро  для  противолодочных  судов  сопровождения,  но  и
подводной  лодке   придется   двигаться  очень   быстро,  чтобы   попытаться
перехватить их.



     Северный молот
     Высота 152, Исландия
     --  Я  знаю, что это был  истребитель и их должно быть наверняка больше
одного,  -- заметил  Эдварде. Снова пошел дождь,  наверно,  в последний раз.
Облака на юго-западе рассеивались, и на горизонте появилось пятнышко чистого
неба. Эдварде сидел в своей каске и накидке, глядя вдаль.
     --  Думаю  вы  правы,  сэр,  -- ответил  Смит.  Сержант нервничал.  Они
находились  на  вершине холма вот  уже  почти двадцать  четыре  часа, а  это
слишком  долго,  чтобы  оставаться  на одном  месте  в  стране,  захваченной
противником.  Лучше всего сменить позицию  во  время дождя, когда  видимость
уменьшается до нескольких сотен ярдов.  Скоро прояснится, а  темнота  еще не
наступит.   Пока  же  они  сидели  на  вершине  высоты   152,  закутанные  в
маскировочные накидки,  которые  отчасти предохраняли от дождя, но не мешали
чувствовать себя крайне несчастными.
     К  северу  от  них шел проливной дождь, мешающий видеть Рейкьявик, да и
Хафнарфьердур на западе был едва различим, что беспокоило сержанта, которому
хотелось знать о намерениях Ивана.  Что,  если  русские заметили спутниковые
передачи Эдвардса и принялись за триангуляцию, стараясь засечь его? А  вдруг
они выслали патрули?
     -- Лейтенант?
     -- Да, сарж?
     -- Посмотрите, по одну сторону от нас проходят телефонные провода, а по
другую -- линия электропередач...
     -- Вы хотите взорвать их? -- улыбнулся Эдварде.
     -- Нет, сэр. Просто я подумал,  что скоро Иван начнет патрулировать их,
так что здесь у нас не лучшее укрытие.
     -- Нам приказано следить за противником и докладывать  о его действиях,
сарж, -- ответил Эдварде не слишком уверенно.
     -- Так точно, сэр.
     Эдварде посмотрел на часы -- 19.55 по Гринвичу. "Конура" может  вызвать
их, хотя до сих пор  ни  разу этого не  делала. Лейтенант  достал из рюкзака
радиопередатчик, установил  антенну и  надел наушники. В  19.59  он  включил
радио и отыскал несущую частоту спутникового ретранслятора.
     -- "Конура" вызывает "Ищейку". "Конура" вызывает "Ищейку". Как слышите?
Прием.
     -- Подумать только, мы кому-то понадобились. -- Эдварде нажал на кнопку
"Передача". -- Слышим вас хорошо, "Конура".
     -- У вас есть новости?
     -- Нет,  разве  только  вас интересует  погода. Идет  дождь,  видимость
плохая. Мы почти ничего не видим.
     Дежурный  офицер связи  с позывным  "Конура"  посмотрел  на метеокарту.
Значит, там действительно  идет дождь.  Ему так и  не удалось убедить своего
босса, что Эдвардсу можно доверять. Этот парень с позывным  "Ищейка" ответил
на все вопросы, которые предложили задать  ему ребята  из контрразведки. Они
даже подключили к приемнику  анализатор голоса и записали  его ответы, чтобы
затем  проверить их.  Когда  лейтенант  отвечал на последний вопрос о  своей
девушке,   стрелка   качнулась  вправо  до  предельной  величины,  показывая
эмоциональный  настрой.  Невозможно  притворяться   настолько   искусно.   В
контрразведку  по  факсу  переслали  основные факты его биографии.  Один  из
лучших  курсантов  академии ВВС в  Колорадо-Спрингс. Отлично  разбирается  в
математике  и   технических   науках,   блестяще   проявил  себя  на  курсах
усовершенствования по метеорологии. За время обучения в Колорадо-Спрингс его
зрение несколько ухудшилось, и медицинская комиссия не  допустила Эдвардса к
полетам. В академии его считали застенчивым и  тихим, но, судя по  всему, он
пользовался авторитетом в своем классе и  всеобщей любовью.  Психологическая
характеристика гласила,  что  он не  принадлежит к  типу смелого воина.  Так
сколько же времени удастся продержаться этому парню на вражеской территории?
     Кефлавик, Исландия
     В  воздухе  кружил  один  МиГ-29.  Все остальные находились в  бетонных
укрытиях, совсем недавно построенных американцами в конце взлетно-посадочной
полосы номер одиннадцать. Истребитель выполнял две задачи.  С одной стороны,
он  осуществлял   боевое  патрулирование  на   случай  внезапного  нападения
противника, но, что еще более важно, -- за  ним внимательно следили наземные
операторы  радиолокаторов:  им  было  необходимо провести  калибровку  своих
радаров.   Резко   пересеченная   местность   Исландии  затрудняла  действия
радиолокаторов,  и,  подобно  ракетам  "земля-воздух",  приборы  подверглись
тяжелому испытанию во время плавания на "Фучике". Истребитель описывал круги
над  аэропортом,   в   то  время  как  техники-радиолокаторщики  определяли,
насколько верным было то, что показывали их приборы.
     Стоявшие  в укрытиях истребители были полностью  заправлены  и имели на
борту необходимый боезапас. Летчики отдыхали на раскладушках рядом со своими
самолетами. В настоящий момент машины-заправщики  обслуживали бомбардировщик
Ту-16,   который   обеспечивал  истребителям   навигационную  и  электронную
поддержку во  время перелета  из России в Исландию.  Скоро  он  отправится в
обратный путь и приведет еще девять  истребителей.  Вспомогательный персонал
ВВС быстро заканчивал работу по  очистке  аэродрома. Уже были освобождены от
обломков  все взлетно-посадочные полосы,  кроме  одной. Бульдозеры  сдвинули
остатки  американских  самолетов  с  бетонных  дорожек  на  траву.  Инженеры
сообщили, что заправочный трубопровод будет отремонтирован через час.
     -- Тяжелый день, -- заметил майор,  обращаясь к полковнику -- командиру
истребительной части.
     -- Он еще  не кончился. Я буду чувствовать себя  спокойнее, когда  сюда
перелетит  весь  мой полк, -- негромко ответил  полковник. -- Они уже должны
были нанести нам удар.
     -- Каким, по вашему мнению, будет налет?
     --   Трудно  ответить  на  такой  вопрос,  --  пожал  плечами  командир
истребительного  полка. --  Если они  сочтут  крайне  важным  уничтожить эту
авиабазу, то прибегнут к атомному оружию.
     --  Вы   всегда  проявляете  такой  поразительный   оптимизм,   товарищ
полковник?
     До  начала  налета  оставался  еще  час.   Восемнадцать  стратегических
бомбардировщиков Б-52Н  вылетели из Луизианы десять часов  назад и совершили
посадку  для  заправки  на базе  ВВС в  Сендрестреме,  на западном побережье
Гренландии. В  пятидесяти  милях перед ними летел один  "рэйвен" --  самолет
радиолокационной  борьбы   Е-111,  a  по  сторонам  бомбардировочную  группу
окружали  четыре  "фантома"  F-4,  целью  которых  было  подавление  обороны
авиабазы.



     Радиолокатор успели откалибровать  наполовину, хотя  проделанная работа
была самой  легкой.  Истребитель, пока не  совершил посадку, описывал  овал,
направляясь на север, потом к западу, затем  поворачивал и  летел на  юг  от
Кефлавика.  Местность к западу от авиабазы, хотя  и не была особенно ровной,
все-таки казалась такой, так как ее покрывали невысокие скалистые холмы. Вот
теперь предстояло самое трудное, калибровка по  восточной дуге горизонта над
гористой серединой острова, где одна гора возвышалась над другой, поднимаясь
к самому высокому горному пику Исландии. Другой МиГ-29 выкатился на взлетную
полосу, чтобы взяться за эту работу.  Его пилот думал о том, сколько времени
потребуется  на  это  --  необходимо  было  нанести  на  карту  все  скрытые
пространства, районы, куда не проникали излучения радиолокатора из-за крутых
ущелий и  долин, по которым  вражеский самолет  мог незаметно подкрасться  к
Кефлавику и нанести бомбовый или ракетный удар.
     Офицеры-радиолокаторщики  наносили  на карты  возможные опасные пути --
потенциальные направления для  проникновения  противника, --  когда оператор
поднял тревогу. Четкие и  ясные экраны радиолокаторов покрылись чем-то вроде
густого  снегопада  под действием  мощной  аппаратуры  для  радиоэлектронных
помех. Это могло иметь лишь одно объяснение.
     В  бетонных  укрытиях,  расположенных  в  конце  одиннадцатой  взлетной
полосы,  заревели сирены.  Летчики-истребители  -- кто-то из них  дремал,  а
кто-то играл в домино -- вскочили и бросились к своим самолетам.
     Старший  авиадиспетчер снял трубку  полевого телефона, чтобы дать более
точные указания летчикам-истребителям, затем  связался  с командиром батареи
зенитных ракет "земля-воздух":
     -- Нападение самолетов противника!
     По всей авиабазе военнослужащие занимали места по  боевому  расписанию,
всюду  царила  лихорадочная  деятельность.  Команды  наземного  обслуживания
включили  автоматические   стартеры   истребителей,   прогревая   реактивные
двигатели, пока летчики забирались в  кабины. Батарея зенитных ракет привела
в  действие  свои  поисковые  и боевые  радиолокаторы, а  пусковые установки
развернулись в положение, необходимое для стрельбы.
     Восемнадцать бомбардировщиков  Б-52Н, которые приближались к  базе ниже
уровня радиолокационного горизонта, включили собственные системы радиопомех.
Бомбардировщики  летели шестью звеньями по три  самолета  в  каждом.  Первое
звено промчалось над вершиной горы Снайфелльс, в шестидесяти милях  к северу
от  Кефлавика,  а остальные приближались  к авиабазе с запада, скрываясь  за
стеной  электронных помех, созданных  их  собственной  аппаратурой и  мощным
излучателем самолета радиолокационной борьбы "рэйвен" Е-111.
     Русский  истребитель, взлетевший первым,  набирал высоту. Его  пилот не
включал  радиолокатор,  оглядывая небо вокруг себя, ожидая наведение на цель
от наземного радара. Его товарищи выруливали на взлетную дорожку, мчались по
ней,  разгоняясь  и взлетая в небо. Только  что  приземлившийся  истребитель
подкатил  к  машине-заправщику.  Летчик,  отчаянно  жестикулируя,  проклинал
наземную  команду, которая  делала  все  возможное, чтобы как можно  быстрее
залить  топливо  в баки истребителя. В  спешке несколько  галлонов  горючего
пролилось на  крыло  самолета. Ко всеобщему изумлению оно не воспламенилось,
но  с  десяток  солдат  с  огнетушителями бросились к  истребителю, чтобы не
допустить взрыва, пока в баки лилось топливо.
     Высота 152, Исландия
     Эдварде  резко   повернул  голову,  услышав   характерный  рев   турбин
реактивных  истребителей. Он  увидел  темную полосу  дыма, приближающуюся  с
востока, и в миле от них над головами промелькнули силуэты самолетов, тяжело
нагруженных боезапасом.  Приподнятые  кверху  концы крыльев позволили  легко
опознать их.
     --   "Фантомы"!  --   радостно  воскликнул   лейтенант.  --  Это  наши!
Действительно, к цели мчались реактивные F-4 из состава Национальной гвардии
ВВС  штата  Нью-Йорк,  с  легкой  руки  проектировщиков  называемые  "дикими
ласками", назначением которых  была  охота за ракетными зенитными батареями.
Воспользовавшись   тем,   что  внимание   русских  было   сосредоточено   на
приближавшихся бомбардировщиках, они промчались на бреющем  полете как можно
ближе  к земле, стараясь лететь вдоль долин, чтобы  укрыться от обнаружения.
Вторые     пилоты,     сидевшие      на     заднем      сиденье      каждого
истребителя-бомбардировщика,  вели  подсчет  боевых радиолокаторов  ракетных
батарей, выбирая наиболее опасные цели. Не долетев десяти миль до Кефлавика,
они  взмыли  вверх  и выпустили  залп ракет "воздух-земля", рассчитанных  на
уничтожение радиолокационных станций.
     Появление "фантомов" застало русских врасплох. Готовясь направить огонь
зенитных ракетных  батарей  против приближающихся  бомбардировщиков, они  не
ожидали атаки с  другого направления. Американские ракеты, мчавшиеся к цели,
не  были  вовремя  обнаружены.  Три  ракеты  "воздух-земля"  попали в  цель,
уничтожив два  поисковых  радиолокатора и  одну пусковую установку. Командир
другой  пусковой установки  развернул  ее и вручную навел на  приближающуюся
новую угрозу.  "Фантомы" подавили электронными помехами  ее радиолокационную
систему наведения, оставив позади себя облака майларовых полосок, отражающих
радиоволны, и  продолжали  мчаться  к цели на высоте  тридцати футов. Каждый
летчик, мчащийся к выделенной для него  цели,  поспешно осматривался вокруг.
Один увидел  неповрежденную  установку  для запуска  ракет  "земля-воздух" и
повернул к  ней,  сбросив  множество  кассетных  бомб  "рокай",  которые  не
долетели до цели, но  усеяли осколками  все вокруг. Пусковая установка СА-11
взорвалась  позади; команда ее  так  и не  успела  понять, что  случилось. В
тысяче ярдов за ней находилось подвижное зенитное орудие. "Фантом" обстрелял
его из своей авиационной пушки, вывел из строя, промчался над полуостровом и
исчез над морем, оставив за собой облако майларовых  полосок и осветительных
ракет.  Проведенная  операция  прошла  идеально   и   точно  соответствовала
предназначению   "диких   ласок".  Все  четыре   истребителя-бомбардировщика
исчезли, прежде  чем команды русских пусковых установок успели отреагировать
на их появление. Две ракеты "земля-воздух", которых  все-таки успели послать
вслед  американским  самолетам,  взорвались  в облаке медленно  опускающихся
майларовых полосок  и  не причинили самолетам никакого вреда.  В  результате
батарея  потеряла  две  трети  своих  пусковых  установок  и  все  поисковые
радиолокаторы.  Были уничтожены  или выведены из строя три зенитных  орудия.
Бомбардировщики Б-52Н  находились  сейчас  всего  в двадцати милях, подавляя
своими мощными помехами излучение советских радиолокаторов.
     Эти  помехи  не  могли,  однако,  подавить   радиолокаторы  на  русских
подвижных зенитных  орудиях.  Эти новые  системы были оборудованы  радарами,
помешать  которым  аппаратура радиоэлектронной борьбы не могла. Впрочем, это
не имело значения. Зенитные орудия  предназначались для борьбы  с небольшими
целями --  такими,  как истребители, --  и когда их радиолокационные прицелы
пытались навести  орудия на гигантские бомбардировщики, излучение перебегало
от одного  крыла к другому. Компьютеры никак не  могли определить расстояние
до  цели,  и  программные  модули  оказались  бесполезными.  Команды  орудий
ругались не переставая и  наконец перешли  на  ручное управление,  целясь по
массивным самолетам вдоль стволов.
     Теперь  бомбардировщики  поднялись на  высоту  девятьсот футов, надеясь
избежать массированного  обстрела  и выполнить задачу, не  понеся потерь. Их
никто  не  предупредил о присутствии  истребителей.  Американцы рассчитывали
уничтожить Кефлавик еще до того, как они прилетят.
     Сейчас инициатива  перешла  на  сторону  русских.  МиГ-29, или, как  их
называли  американцы "фалкрэмы", спикировали  на  бомбардировщики со стороны
солнца.  Их  радиолокационные системы наведения по  мере приближения  к цели
тоже оказались бесполезными, однако половина ракет "воздух-воздух", которыми
они  были вооружены, имела  инфракрасную систему наведения,  а  американские
бомбардировщики излучали столько тепла, что способны  были привлечь внимание
слепого, закутанного в меховую шубу.
     Первое звено из трех Б-52Н, летевших на юг, даже не заметило пикирующих
истребителей. В  два бомбардировщика попали ракеты, и  самолеты взорвались в
воздухе, третий же послал отчаянный сигнал о  помощи и попытался  увернуться
от  направленных в него ракет, бросаясь из стороны в сторону.  Один из таких
бросков  оказался  слишком резким. Огромная машина нырнула вниз, ударилась о
землю  и  развалилась на  части  к северу  от Кефлавика.  Огненный  шар  был
настолько  велик,  что  Эдварде,  который  находился  в  тридцати  милях  от
авиабазы, заметил его.
     Русские  истребители оказались  в  положении,  о  котором  летчик может
только  мечтать.  У каждого  из  восьми  самолетов  была  отдельная  цель, и
истребители  начали охоту, стараясь уничтожить бомбардировишки до того,  как
на Кефлавик  обрушится слишком много  бомб.  И все-таки экипажи американских
бомбардировщиков продолжали свой полет. Летчики понимали, что слишком поздно
пытаться спастись, и  им  оставалось  только  одно: непрерывно требовать  по
радио возвращения своих  истребителей, способных обеспечить им хоть какую-то
защиту.
     Зенитные орудия, расположенные  на  земле, тоже открыли  огонь. Молодой
сержант, целясь вдоль  ствола, сумел попасть в американский бомбардировщик в
тот самый  момент, когда  у  того открылись створки  бомбового люка.  Дюжина
снарядов  попала  в  открытый люк,  и  огромный самолет  исчез  в гигантском
огненном шаре сокрушительного взрыва, который потряс  все вокруг  и повредил
летящий  поблизости еще  один Б-52.  Команде  оставшейся  пусковой установки
удалось  перевести  радиолокационную  систему  наведения  на инфракрасную  и
успешно  выпустить последнюю  ракету. Она попала  в бомбардировщик уже после
того,  как тот  успел сбросить  бомбы. Крыло самолета  вспыхнуло, и он начал
снижаться в сторону востока, волоча за собой черный хвост дыма.
     Эдварде с  морскими пехотинцами следили  за  тем,  как раненое чудовище
приближается  к  их  холму. Его  правое  крыло было  объято пламенем. Летчик
пытался удержать высоту, чтобы дать возможность членам экипажа выпрыгнуть  с
парашютами,  но все  четыре  двигателя  на  правом  крыле  вышли из строя, и
пылающее  крыло отвалилось. Бомбардировщик накренился  в воздухе и рухнул на
западный склон высоты 152. Ни одному члену экипажа не удалось спастись.
     Эдвардсу  не понадобилось на этот раз отдавать команду. Уже через  пять
секунд  его  люди   схватили   свое  снаряжение   и   бросились   бежать  на
северо-восток.
     Уцелевшие  бомбардировщики  находились  теперь над  целью,  по-прежнему
вызывая  свои  истребители  сопровождения.  Восемь  машин  успешно завершили
бомбометание  и отвернули в  сторону.  К  этому  моменту русские истребители
успели  сбить пять  Б-52,  и команды уцелевших  самолетов отчаянно  пытались
ускользнуть от  этой  неожиданной опасности.  Теперь у  русских не  осталось
ракет  и они принялись  обстреливать тяжелые "боинги"  из авиационных пушек.
Это  оказалось  опасным.  В  хвостовых  башнях  бомбардировщиков  находились
пулеметы, и один МиГ-29 попал под пулеметную очередь.
     Ситуация   окончательно   запуталась,   когда   вернулись  американские
"фантомы".  У  каждого  из них было только по  три  ракеты  "воздух-воздух",
"спэрроу",  и когда  они  включили свои  радиолокационные системы наведения,
системы защиты на русских  истребителях подали предупреждающий  сигнал. МиГи
рассыпались по сторонам, увертываясь от направленных на них ракет, и нырнули
к земле. Четыре истребителя промчались прямо над группой  Эдвардса, рядом  с
дымящимися остатками разбившегося  Б-52, к  востоку от Хафнарфьердура. Когда
истребители снова взмыли вверх, небо уже опустело. У "фантомов" едва хватало
горючего на обратный полет. Они не могли продолжить бой и направились домой,
не сбив ни одного русского  истребителя.  Уцелевшие  бомбардировщики надежно
укрылись за завесой радиолокационных помех. Русские истребители развернулись
и вернулись в Кефлавик.
     Их  первое  впечатление было ужасным. Двести  бомб  упали на территорию
авиабазы, причем  девять  разрушили взлетно-посадочные полосы. Однако полоса
номер  одиннадцать  осталась  неповрежденной.  Прямо  на  глазах у  летчиков
последний остававшийся  на земле МиГ взмыл в  небо.  Его  пилот,  ругаясь от
ярости,  потребовал от наземного персонала,  чтобы  ему указали на  уходящую
цель, но получил приказ патрулировать воздушное  пространство над авиабазой,
пока остальные истребители совершают посадку и заправляются.
     Первое  воздушное   сражение   тоже   закончилось   с   неопределенными
результатами.  Американцы  потеряли  половину  своих бомбардировщиков,  зато
повредили  три из  пяти взлетно-посадочных полос Кефлавика.  У Советов  были
уничтожены две  из трех пусковых установок  зенитной  ракетной батареи и все
поисковые радиолокаторы, зато  авиабазой можно было пользоваться. Уже сейчас
наземный   персонал   бежал    к   ремонтному   оборудованию,   оставленному
американцами.  В  конце  каждой взлетной  полосы находилась  куча  гравия  и
полдюжины бункеров  со стальными матами. Тяжелые бульдозеры заполнят гравием
воронки на бетонных дорожках, а затем покроют их стальными листами. Кефлавик
серьезно пострадал, но его взлетно-посадочные полосы снова  будут готовы для
использования еще до полуночи.
     Фрегат ВМС США "Фаррис"
     --   Мне  кажется,  капитан,  что  за  этим  контактом  кроется  что-то
серьезное, --  негромко произнес начальник противолодочной обороны  корабля.
Линия цветных  блоков  на акустическом  пассивном  дисплее  не исчезала  уже
несколько минут.  Пеленг медленно  менялся  в  сторону кормы, показывая, что
объект подводного контакта направлялся не к "Фаррису", а в сторону каравана.
     Фрегат  плыл  со  скоростью  двенадцать  узлов  и  включенной  системой
"прерия/маскер".  Сегодня акустические условия были  хорошими,  Плотный слой
термоклина  на  глубине очень  мешал  работе  поверхностного  гидролокатора,
однако "Фаррису" удалось опустить свои буксируемые акустические датчики ниже
его,   и  вода  более  низкой   температуры  под  слоем  термоклина  служила
великолепным   каналом,   отлично  проводящим  звуки.  Еще  лучше   было  то
обстоятельство,  что  термоклин  являлся  препятствием  для   обеих  сторон:
акустические  волны, исходящие от  гидролокатора подводной лодки, с таким же
трудом проникали сквозь его слой, как и  волны поверхностного гидролокатора.
При таких условиях подводная лодка, находящаяся ниже термоклина, практически
не могла обнаружить "Фаррис".
     -- Как  выглядит тактическая ситуация? -- спросил офицер,  руководивший
тактическими действиями.
     --   Постепенно  проясняется,   --  ответил  начальник  противолодочной
обороны. -- По-прежнему остается нерешенным вопрос  расстояния.  Принимая во
внимание  погодные  условия  и  известные  нам  свойства  гидролокатора,  на
основании надежных акустических прогнозов можно предположить, что расстояние
до контакта варьируется от  пяти до  четырнадцати миль  вдоль линии  прямого
распространения акустических  волн или до первой  зоны  конвергенции.  Тогда
речь  может идти о  расстоянии от девятнадцати до  двадцати  трех миль... --
Зона  конвергенции  представляет  собой  физическую  загадку.  Звук  в  воде
распространяется во всех направлениях.  Шум,  направленный  вниз, постепенно
превращается под воздействием температуры воды и ее давления в серию кривых,
поднимающихся  к  поверхности  и  затем  снова  изгибающихся вниз. Тогда как
фрегат может слышать  шум с расстояния примерно в четырнадцать морских миль,
зона  конвергенции   представляет   собой  нечто  в  форме   кольца:  водное
пространство между  двумя концентрическими  кругами, имеющее форму  бублика,
где   ближайший   круг   начинается  на   расстоянии  девятнадцати  миль   и
заканчивается   в   двадцати  трех  милях.  Расстояние  до   субмарины  было
неизвестно, но,  скорее всего, меньше  двадцати  трех  миль.  Это  было  уже
слишком  близко.  Подводная  лодка могла атаковать фрегат или  охраняемый им
конвой  торпедами  или ракетами из подводного  положения -- техника, впервые
использованная Советами.
     -- Можете что-нибудь порекомендовать, господа? -- спросил Моррис.
     Первым заговорил офицер, руководивший тактическими действиями:
     -- Давайте поднимем вертолет  для обзора вблизи и направим "Орион"  для
наблюдения за дальним районом.
     -- Разумное предложение, -- согласился офицер противолодочной обороны.
     Не  прошло  и  пяти  минут,  как  в воздух  поднялся  вертолет,  обычно
находившийся на палубе фрегата, и, отлетев на  пять миль  от  корабля, начал
сбрасывать акустические буи типа  "лофар". Опускаясь в воду, эти миниатюрные
пассивные  акустические  приборы выпускали  вниз,  на  заранее  рассчитанную
глубину  всенаправленные  акустические  датчики.  В  данном  случае  датчики
опускались на  глубину выше слоя термоклина,  чтобь определить, не находится
ли цель  близко к  фрегату. Полученные  от  них  центром управления  боевыми
действиями  "Фарриса"  данные  свидетельствовали  об  отсутствии  какой-либо
информации.  Тем  не  менее  пассивный  гидролокатор  все  еще  указывал  на
вероятное  присутствие  субмарины  или  чего-то,  издающего  похожие  звуки.
Вертолет продолжал удаляться от фрегата, сбрасывая по пути акустические буи.
     Затем показался "Орион", "Блюберд-3". Четырехмоторный самолет промчался
над кораблем по указанному ему пеленгу, направленному на цель.  На его борту
находилось  более  пятидесяти  акустических  буев,  и   скоро   он  принялся
сбрасывать их на глубину над и под термоклином.
     -- Слышу  слабый сигнал от номера шесть и сигнал средней силы от номера
пять, -- доложил акустик. В его голосе звучало волнение.
     --  Точно, подтверждаю  эти  данные,  --  послышался  голос  офицера  с
"Блюберда-3". У него был шестилетний опыт поисков подводных  лодок, но и его
взволновала  полученная  информация. -- Сейчас  начнем прочесывать  район  с
помощью ДМА, детектора магнитных аномалий.
     -- Хотите, чтобы наш вертолет обеспечил поддержку?
     --  Да,  только передайте  ему,  чтобы  летал на  малой  высоте.  Через
несколько секунд вертолет фрегата SH-2F "Си Спрайт" устремился на север. Его
детектор магнитных аномалий висел  на кабеле, выпущенном из кожуха на правом
борту.  Он представлял  собой  по  сути  дела  исключительно  чувствительный
магнитометр, способный заметить изменение в магнитном поле Земли, являющееся
результатом присутствия значительной массы железа -- вроде стального корпуса
подводной лодки.
     -- Сигнал от буя номер шесть достиг средней силы, то  же самое и на буе
номер семь. -- Прокладчики нанесли  данные  на планшет и сделали вывод,  что
субмарина направляется на юг.
     -- Могу сообщить  предварительные сведения, --  повернулся офицер ПЛО к
координатору тактических действий. -- Расстояние  от  сорока двух до  сорока
пяти тысяч ярдов, пеленг от трехсот  сорока  до трехсот тридцати шести. -- С
фрегата немедленно передали эти данные на "Орион".
     Они  следили на  экране радиолокатора,  как  Р-ЗС  "Орион"  прочесывает
район,  пролетая  точно  параллельными  курсами  по  прямоугольнику  морской
поверхности,  определенному акустическими данными,  переданными с "Фарриса",
как  вероятное местонахождение  субмарины. Компьютерная система наносила  на
планшет эти курсы, постепенно смещающиеся к югу.
     -- "Фаррис",  говорит "Блюберд". По нашим данным,  в  этом районе наших
подводных лодок нет. Просим подтвердить, прием, -- передали с "Ориона".
     --  Понял  вас,  "Блюберд".  Подтверждаем,  в  этом  районе  нет  наших
подводных лодок. -- Моррис и сам проверил это полчаса назад.
     --  Акустический сигнал  усиливается  у  буя  номер  шесть.  Теперь  мы
принимаем слабый сигнал  у  пятого буя. Сигнал  у буя номер семь  постепенно
затихает.  --  Оператор  гидролокационного поста прилагал  все усилия, чтобы
скрыть волнение и говорить бесстрастно, как и подобает профессионалу.
     -- Расстояние до цели становится более  определенным. Оцениваю скорость
цели в восемь узлов, расстояние сорок три тысячи ярдов.
     --  Звук!  Слышу  звук!  -- воскликнул  акустик  "Фарриса". Со  стороны
предполагаемого пеленга  на  цель донесся металлический  удар. Это  мог быть
звук захлопнувшегося люка,  кто-то мог уронить гаечный  ключ, открыть дверцу
торпедного аппарата -- словом, источником  звука могли стать только действия
человека.
     -- Подтверждаем металлический звук, отмеченный на буях пять и шесть, --
тут же сообщили с самолета.
     -- Мы отметили  его и на буксируемых  акустических датчиках, -- сообщил
координатор тактических действий. -- Теперь, по нашей оценке, это несомненно
подводная лодка.
     --  Согласны,  --  ответил "Орион". -- Явно  красная субмарина  -- ДМА!
Внимание, ДМА! Бросаем дымовой буй! Установили контакт с ДМА. -- На  дисплее
детектора  магнитных  аномалий  плавная  кривая  внезапно  резко подпрыгнула
вверх.  И  тут же  член экипажа  нажал на кнопку,  сбрасывая  дымовой буй, а
самолет  начал  резкий  поворот  направо,  возвращаясь  к  точке обнаружения
субмарины.
     -- Координаты нанесены  на планшет. -- Тактический координатор  отметил
положение цели на своем планшете буквой V.
     Вертолет устремился к точке обнаружения, не ожидая, пока "Орион" опишет
круг и вернется обратно.
     -- Точка ДМА! -- произнес оператор, и вертолет сбросил свой дымовой буй
чуть юго-западней буя "Ориона".
     Полученные  данные  поступили к  торпедным аппаратам  и противолодочным
ракетным  установкам фрегата.  Ни те, ни  другие не  могли нанести  удар  по
подводной лодке  --  расстояние  оставалось  слишком большим, -- но ситуация
быстро менялась.
     -- Терпение,  --  тихо выдохнул Моррис,  сидя в  своем  кресле в центре
управления боевыми действиями, потом произнес громче:
     --   Не  спешите,   парни.   Давайте  поводим   его,   точно  определим
местонахождение и только тогда атакуем.
     Команда  "Ориона" согласилась с ним. Теперь они могли расслабиться и не
спеша  следить за субмариной. Она никуда не уйдет. Р-ЗС и вертолет пролетели
еще раз с  севера  на  юг, пользуясь  детектором магнитных аномалий.  Теперь
"Орион" сумел засечь  подлодку,  а вертолет -- нет. Еще один пролет -- и оба
определили курс цели. Далее они  пролетели с востока  на  запад. При  первой
попытке оба не сумели обнаружить субмарину, но при второй засекли ее. Отныне
это  был уже  не контакт,  а цель -- несомненно подводная лодка, управляемая
человеком.  С этого момента  руководство  операцией  полностью  перешло  под
контроль   офицера  тактических  боевых  действий   на  "Орионе".   Огромный
патрульный самолет  описывал  круги в двух  милях  от подводной  лодки, пока
вертолет   начал   завершающий  пролет.   Летчик  тщательно  проверил   свой
тактический дисплей, затем посмотрел на гирокомпас.
     Вертолет  устремился  вперед,  увлекая   над  самой  поверхностью  моря
детектор магнитных аномалий. "Орион" следовал за ним в двух милях.
     --  Аномалия, здесь аномалия!  Бросайте буй! -- Вниз полетел  последний
дымовой  буй -- струя  зеленого  дыма  взвилась  к небу.  "Си  Спрайт" круто
отвернул  вправо,  освобождая  пространство  для  летящего на  малой  высоте
"Ориона". Летчик внимательно следил  за  дымовой струей, определяя, с  какой
стороны  ветер, и  направляя самолет  к  цели. Створки  бомбового люка  Р-ЗС
открылись. Находящаяся внутри торпеда Mk-46 ASW была наготове.
     -- Сбросить торпеду!
     Торпеда  вывалилась  из  бомбового  люка.  Над  нею раскрылся хвостовой
парашют, чтобы  она носом врезалась в воду. Тут же "Орион"  сбросил еще один
акустический буй, на этот раз пеленгаторный.
     -- Сильный сигнал, пеленг один-семь-девять.
     Торпеда  нырнула  на глубину двухсот футов, прежде чем, описывая круги,
начать   поиски.   Когда   она    достигла   заданной   глубины,   включился
высокочастотный гидролокатор. Теперь события развивались быстро.
     Подводная лодка не заметила ничего, что происходило на поверхности. Она
относилась к устаревшему типу лодок. Слишком изношенная и слишком шумная для
боевых действий, она,  тем  не менее, оказалась здесь,  рассчитывая  догнать
караван торговых  судов, находившихся, по полученным ею  сведениям, где-то к
югу. Ее  акустик заметил и доложил  о возможном всплеске над головой, однако
капитан был слишком занят -- он наносил на планшет координаты судов, которые
ему  приказано  было  перехватить. И  только  уловив излучение гидролокатора
направленного действия,  советская лодка включила  полную  скорость и  круто
повернула влево, выполняя маневр уклонения. Внезапно возросший шум кавитации
от  ее винтов  был  услышан  несколькими  акустическими буями и  тактическим
гидролокатором "Фарриса".
     Торпеда искала цель,  пользуясь  активным  и  пассивным  режимом работы
гидролокатора. Когда она завершала свой первый круг,  пассивные датчики в ее
носовой части услышали шум кавитации винтов субмарины, и торпеда устремилась
к ним.  Скоро активные  импульсы гидролокатора стали отражаться  от кормовой
обшивки подлодки, поворачивающей влево и вправо в своих попытках  уклониться
от торпеды. Наводящее устройство торпеды автоматически перешло на постоянный
активный  режим работы, непрерывно посылая короткие акустические импульсы, и
торпеда до предела увеличила скорость, неумолимо устремившись к субмарине --
словно беспощадный механический робот, которым она в сущности и являлась.
     Акустики на  самолете и в  гидролокационном  посту  фрегата лучше  всех
видели, что  происходит. У них на глазах курсы  субмарины  и  торпеды начали
сближаться. Подлодка, способная на  предельную скорость пятнадцать узлов, не
могла  спастись от торпеды, которая развивала скорость сорок  узлов. Торпеда
стремительно догоняла лодку. При первой попытке она промахнулась на двадцать
футов,  развернулась  и снова устремилась  вперед.  И тут  капитан  подлодки
допустил  роковую  ошибку.  Вместо  того,  чтобы  продолжать  начатый  левый
поворот,  он повернул  направо,  рассчитывая обмануть  приближающуюся Мк-46.
Повернул и.., столкнулся прямо с нею...
     С вертолета, который находился над местом столкновения, увидели, как из
глубины сначала вырвался  столб воды,  а затем,  когда ударная волна  взрыва
достигла морской поверхности, пена.
     --  Боеголовка  торпеды взорвалась, --  доложил летчик "Ориона".  Через
мгновение самолет выбросил вниз пассивный акустический буй. Меньше чем через
минуту они услышали шумы.
     Подводная лодка умирала. Они слышали, как  воздух врывался в балластные
цистерны,  как  ревели электрические  моторы,  вращающие  винты, в  попытках
преодолеть вес воды,  проникшей внутрь корпуса, и  поднять гибнущую подлодку
на  поверхность.  Внезапно  шум моторов стих. Две минуты спустя, когда лодка
погрузилась  ниже  критической  глубины, они услышали  металлический скрежет
разрываемых давлением воды внутренних переборок.
     --   Говорит  "Блюберд".  Считаем,  что  подлодка   потоплена.   Можете
подтвердить это? Прием.
     -- Согласны  с  вами,  "Блюберд", -- ответил офицер  ПЛО. -- Мы слышали
попытки   продуть   балластные  цистерны   и   шум  разорванных   переборок.
Подтверждаем, вы потопили подводную лодку. -- Члены экипажа издали радостный
крик, на мгновенье забыв о необходимости соблюдать спокойствие, что является
профессиональным качеством охотников за подлодками.
     --  Прекрасно! Теперь их  стало  одной меньше.  Вы здорово помогли нам,
"Фаррис". Ваши акустики и экипаж вертолета отлично работали. Конец связи. --
"Орион" увеличил обороты своих двигателей и вернулся  к месту патрулирования
впереди конвоя.
     -- "Здорово  помогли", черт побери! -- огрызнулся офицер ПЛО. -- Это мы
установили с ней контакт, мы обнаружили ее. И  мы могли с такой же легкостью
выпустить в нее торпеду. -- Моррис хлопнул  его по плечу и поднялся по трапу
в рулевую рубку.
     Все, кто  были на мостике, улыбались. Скоро на  переборке возле входа в
рубку помощник боцмана нарисует половину силуэта красной подлодки. Им пока и
в  голову не  пришло, что они только что  помогли лишить жизни сотню молодых
мужчин, которые мало отличались  от них самих и  вот теперь нашли  могилу  в
бездонных глубинах Северной Атлантики.
     -- Смотрите, что это? -- произнес наблюдатель. --  Похоже на взрыв, вон
там, -- с правого борта!
     Моррис схватил бинокль и выскочил в открытую дверь. Наблюдатель показал
направление.
     Столб  черного дыма поднимался в небо  со  стороны конвоя.  Кто-то  еще
сумел добиться первого успеха.
     Авианосец ВМС США "Нимиц"
     Еще  никогда  Тоуленд  не   видел  такого  количества  огней  сварочных
аппаратов.  Под наблюдением помощника капитана  и трех инженеров-ремонтников
члены команды  голубыми языками пламени  вырезали  поврежденные части летной
палубы  "Нимица" и поддерживающих ее стальных бимсов. Даже на первый  взгляд
повреждения казались тяжелыми,  но при более  тщательном осмотре выяснилось,
что положение еще хуже. Были  исковерканы шесть огромных стальных бимсов под
верхней палубой, и повреждения уходили в глубь корабля еще на две палубы. На
треть сгорела ангарная палуба. Требовался ремонт почти всей заправочной сети
авианосца и всех лифтов, предназначенных для подъема боеприпасов.  Полностью
уничтоженным оказался центр  управления  боевыми действиями,  а вместе с ним
все компьютеры  и  системы  связи,  предназначенные  для  руководства  боем.
Требовалось  полностью заменить тросы аэрофинишеров.  Уничтожен был  главный
поисковый радиолокатор. Список повреждений казался бесконечным.
     Буксиры втягивали поврежденный авианосец в океанский  док Саутгемптона.
Эта  задача еще более усложнялась десятиградусным креном  огромного корабля.
Каскады  воды стекали с гигантского,  похожего  на утес корпуса авианосца, и
одновременно  через  пробоины в трюмы поступала новая  вода. На "Нимице" уже
находился главный специалист Королевского военно-морского флота по ремонтным
работам  и  директор  Восперской   ремонтной  верфи,   которые   осматривали
полученные повреждения и составляли список материалов, необходимых для того,
чтобы авианосец снова вступил в  строй. Капитан Свенсон наблюдал за тем, как
на  берег  летели легкие  тросы, подхватываемые  докерами, которые с помощью
швартовых  лебедок  подтянут  корабль  к  причалу. Тоуленд  заметил,  что  у
капитана  отвратительное  настроение. Уже  было  известно,  что  из  команды
авианосца погибло пятьсот человек, триста ранены, и подсчет пострадавших еще
не закончился. Наибольшие потери понесли  палубные команды,  укрытия которых
были  уничтожены двумя  советскими  ракетами. Команда  корабля  нуждалась  в
пополнении, прежде чем "Нимиц" сможет снова выйти в море и принять участие в
боевых операциях. -- Тоуленд, вас посылают в Шотландию.
     -- Извините, сэр?
     -- Авиагруппу решено  разделить. Истребители и "хокай" направляются  на
север. Иван нанес тяжелые удары по северной радиолокационной линии англичан,
и  их истребители понесли  большие потери, когда  пытались помочь норвежцам.
"Томкэты"  уже  вылетели туда,  и сейчас  мы  начнем выгружать на  причал их
ракеты  --  англичане  переправят  их  на  север.  Поручаю  вам  действовать
совместно  с  истребительными  группами   и  постараться   установить,  куда
намеревается  Иван послать  теперь свои "бэджеры".  Может  быть,  вы сумеете
помочь  нашим  парням  несколько  сократить  число этих  мерзавцев.  Ударные
бомбардировщики пока войдут в состав тактического резерва ВВС НАТО.
     --  Когда  нужно  отправляться?  -- спросил Тоуленд, вспомнив, что  ему
ничего не надо брать с собой.. Русская ракета позаботилась и об этом. Первым
делом  следует  послать телеграмму семье, сообщив в  ней,  что  с  ним все в
порядке.
     Исландия
     -- "Конура", это "Ищейка", вы меня слышите? Что случилось, черт побери?
Прием.
     --  "Ищейка",  мне  поручили  сообщить  вам,  что  на Кефлавик совершен
воздушный налет.
     -- Да неужели? Б-52 только что  рухнул на склон нашей проклятой высоты.
Разве я не передавал сообщение о прилетевших русских истребителях?
     -- Ваша информация не получила независимого подтверждения,  и потому от
ее дальнейшей  передачи  воздержались.  "Ищейка", я  возражал  против этого.
Продолжайте докладывать.
     -- Я видел  четыре,  повторяю, четыре  советских одноместных самолета с
двойными вертикальными килями на  хвосте. Я не знаю тип этих самолетов, но у
них двойные вертикальные кили. Вы меня слышите?
     -- Слышу, двойные  вертикальные кили на хвосте. Подтвердите, что видели
четыре самолета.
     -- Да,  "Конура",  видел  четыре  --  один-два-три-четыре.  Я  не  могу
заставить  их организовать  воздушный  парад у  нас над головами. Но если вы
снова пошлете  сюда бомбардировщики  без прикрытия  истребителей, не  вините
меня.
     -- Кто-нибудь уцелел после падения бомбардировщика Б-52 на склоне вашей
высоты?
     --  Нет. Мы не видели парашютов, а после взрыва никто не мог остаться в
живых. Видели огненный шар на горизонте, но не можем с уверенностью сказать,
чем он был вызван. Насколько успешно действовали "ласки"?
     -- Не имею права говорить об  этом,  "Ищейка", но хочу поблагодарить за
информацию о зенитных ракетных батареях.
     -- У вас есть для меня новые указания?
     -- В данный  момент ваше положение обсуждается. Выйдем на  связь  через
час.
     -- Лучше  через  два, приятель.  Нам  нужно  уйти  отсюда,  прежде  чем
противник  вышлет патруль в нашу сторону. Конец связи.  -- Морские пехотинцы
окружали  его с автоматами в руках,  готовые к появлению вражеского  патруля
или  вертолета, а  может  быть, и того и другого.  Эдварде снял  наушники  и
уложил радиопередатчик в рюкзак. -- Пошли отсюда, ребята.
     Они уже пробежали целый километр от своего  бывшего лагеря, направляясь
на  восток,  в малонаселенную пустынную местность, типичную  для этой  части
острова. Смит направлял их по склонам гор, не  давая подниматься на вершины,
где их  силуэты  были бы  видны  на фоне  проясняющегося  неба. Слева от них
находилось озеро  с  множеством домов на  западном  берегу. Здесь  им  нужно
проявить  осторожность.  Не  исключено,  что  кто-то  заметит их  и  сообщит
кому-нибудь.  Они   пробежали  под  высоковольтной   линией  электропередач,
свернули к югу, чтобы скрыться за вершиной горы  от большинства домов. Через
час они вышли на лавовое  плато Хольсмраун, усеянное невероятным количеством
валунов. Отсюда они отчетливо видели шоссе номер один, одну из  двух главных
автодорог  Исландии. По  шоссе  в обе стороны  двигались  машины. Во  многих
сидели солдаты.
     -- Что мы собираемся делать сейчас, сэр? -- подчеркнуто вежливо спросил
сержант Смит.
     -- Видите ли, сарж, здесь мы находимся в  укрытии. Черт побери, да  нас
трудно рассмотреть с расстояния в пятьдесят ярдов. Предлагаю подождать, пока
не стемнеет, и перебраться к северу от дороги.  Когда  мы перейдем на другую
сторону, там население более редкое -- по крайней мере так указано на карте.
Оказавшись  вдали  от  населенных  пунктов,  мы  будем  чувствовать  себя  в
безопасности.
     -- А каково мнение наших друзей на другом конце радиоканала?
     -- Будет неплохо выяснить это. -- Эдварде посмотрел на часы. Он опоздал
с  выходом  на   связь  почти  на  два  часа.  "Конура"  проявила   понятное
неудовольствие.
     -- Почему не выходили на связь?
     --  Мы только что  прошли примерно восемь километров. Вы что, предпочли
бы, чтобы мы остались на  прежнем  месте  и  сосчитали  количество  русских,
копающихся в обломках бомбардировщика? Послушайте,  мы  здесь  совсем одни и
чувствуем себя не в своей тарелке, понимаете?
     -- Ясно, "Ищейка". Так вот, у нас тут для вас указания. Карта местности
у вас есть?
     -- Да, масштаб один к пятидесяти тысячам.
     -- О'кей,  они хотят, чтобы  вы  перебрались к  Графархольту. Там  есть
гора.  Вам  нужно  найти  безопасное  место,  укрыться  и  ждать  дальнейших
указаний.
     --  Послушайте,  "Конура", прежде чем мы продолжим разговор.  Что, если
Иван  попробует  определить  нашу  позицию  с  помощью  радиотриангуляции  и
обнаружит нас после нескольких радиосеансов?
     -- Хорошо, что вы спросили об  этом. Ваше радио работает на шифрованной
УКВ с  боковой несущей.  Это означает,  что у него  тысячи  каналов и потому
маловероятно,  что   противник   сумеет  услышать   тот,   по   которому  мы
разговариваем. Во-вторых, у вас антенна направленного действия. Когда ведете
передачу,   расположитесь   так,  чтобы   между  вами   и  противником  была
возвышенность.  Связь на  УКВ действует только в пределах прямой  видимости.
Так  что  в  этом отношении  вам ничто не угрожает. Теперь  чувствуете  себя
лучше?
     -- Да, пожалуй.
     -- Когда вы доберетесь до этой горы?
     Эдварде посмотрел на карту. До  горы было примерно  семь  километров. В
мирное  время такое  расстояние можно спокойно  пройти  за пару часов,  а по
местности,  которая их окружает, за три, а то и четыре. Но им придется ждать
наступления  темноты, обходить населенные пункты.., и нужно подумать  еще об
одной вещи... -- Двенадцать часов, минимум.
     --  Понял вас, "Ищейка". Двенадцать часов.  Отлично. Мы  вас вызовем. У
вас есть для нас еще что-нибудь?
     -- Много транспорта на дороге под нами. Несколько грузовиков армейского
типа,  окрашенных в  зеленый цвет,  легковые автомобили,  похожие на  джипы.
Правда, нет ни танков, ни бронетранспортеров.
     -- Хорошо. Не спешите и действуйте осторожно. Ваша  задача --  избегать
встреч с кем бы то ни было и докладывать обо всем, что увидите. Мы всегда на
приеме. Конец связи.
     Офицер с позывными  "Конура" откинулся  на спинку  своего  вращающегося
кресла.
     -- Судя  по  голосу, этот  парень очень  обеспокоен, -- заметил  офицер
разведки, поднося ко рту чашку с чаем.
     -- Считаете, он не годится для службы в коммандос? -- спросил другой.
     --  Давайте  не будем  слишком уж требовательны, -- произнес третий. --
Это  умный молодой человек  довольно  спортивный,  у  него хватило  здравого
смысла скрыться, когда положение  требовало  этого. Похоже, он действительно
нервничает,  но это  вполне естественно, если принять во  внимание, в  каком
положении он находится.
     Первый офицер указал на карту:
     -- Двенадцать часов, чтобы пройти такое маленькое расстояние?
     --  По гористой  открытой местности, когда в  грузовиках и  БМП повсюду
разъезжают  десантники из целой  дивизии,  под  солнцем, которое никогда  не
заходит?  Что вы  ожидаете от четырех человек,  черт побери? -- резко бросил
четвертый собеседник, одетый  в штатское, когда-то тяжело раненный  во время
службы в 22-м воздушно-десантном полку. -- Если бы он остановился и подумал,
то спрятался бы где-то еще вчера.  Интересные психологические  наклонности у
этого парня. Если ему удастся  достичь этой горы до  начала радиосеанса, мне
кажется, он справится с заданием.
     Фрегат ВМС США "Фаррис"
     Торговые суда, входящие в состав конвоя,  рассеялись  в разные стороны.
Моррис смотрел на экран радиолокатора, наблюдая за широким кольцом кораблей,
снова поворачивавших на восток, выстраиваясь  в  кильватерные колонны.  Один
торговый  корабль затонул, другой получил пробоину  и  медленно  возвращался
домой на запад. Три фрегата пытались отыскать подводную лодку, сумевшую  так
успешно  их  атаковать. "Гэллери" вроде  бы установил акустический контакт с
подлодкой и выпустил в  нее  торпеду,  но безрезультатно.  Четыре  вертолета
кружили над морем, сбрасывая акустические буи, в надежде отыскать  подводную
лодку,  и с полдюжины  буев  работали  в активном  режиме,  посылая звуковые
сигналы,  но,  судя  по  всему,  лодка  сумела  ускользнуть  от  разъяренных
преследователей.
     -- Как умело  провел он атаку! -- с неохотой отдавая должное мастерству
противника произнес координатор  тактических действий. -- Он ошибся  в одном
-- напал на хвост конвоя.
     -- А  вот точность его  стрельбы  оставляет  желать лучшего, -- заметил
Моррис.
     --  С кораблей  охранения передали, что  он выпустил пять торпед --  по
крайней мере  их акустики  засекли пять рыб. Скажем, он намеревался поразить
три цели. Две  рыбы попали  в одну цель, одна торпеда  взорвалась  рядом  со
второй и  повредила  ее, остальные прошли  мимо. Вообще-то  неплохо. Как  вы
думаете, парни, что он делает сейчас?
     --  Готов поспорить, что это старая  атомная подлодка, -- высказал свою
точку  зрения  координатор тактических  действий.  --  Их  система наведения
уступает  современным стандартам, эти субмарины  не могут  плыть под водой с
большой  скоростью  и  в  то  же время оставаться  незамеченными. Противнику
удалось перехватить  конвой  и  выбить из  него два  судна.  Когда остальные
рассеялись,  он не  решился преследовать  их, не обнаружив себя, и предпочел
скрыться.
     -- Тогда как он провел атаку? -- спросил офицер ПЛО.
     -- Запустил  торпеды с близкого расстояния. Нырнул внутрь конвоя и ушел
на глубину. Воспользовался шумом грохочущих  двигателей, чтобы  скрыть  свое
присутствие, затем отплыл в сторону...
     -- На север.  --  Моррис склонился над экраном. -- Большинство торговых
судов бросилось на северо-восток, когда поступил приказ рассредоточиться. Он
направился,  наверно, вслед за ними  на север, надеясь позднее снова напасть
на конвой. Как вы думаете, что это за подлодка?
     -- Разведданные  гласят,  что в этом  районе находятся три  штуки  типа
"фокстрот" и один "новембер", а также, возможно, еще одна атомная субмарина.
Мы потопили, скорее всего, "фокстрот". У него слишком малая скорость,  чтобы
преследовать  конвой.  --  Офицер  ПЛО  поднял  голову. --  Но у "новембера"
скорость побольше. Нам противостоит не современная атомная лодка.  Наверняка
попытка атаковать повторится. Думаю, это "новембер".
     -- О'кей, предположим он  направился на север  со скоростью в шесть или
семь узлов,  затем повернул на восток, надеясь снова перехватить нас завтра.
Где он сейчас?
     -- Сейчас.., вот здесь, сэр, -- ответил офицер ПЛО. Он  указал на точку
в пятнадцати милях позади  фрегата. -- Мы не сможем вернуться и начать охоту
за ним.
     -- Это  верно, зато будем  слушать и  обнаружим его, если он попытается
догнать  конвой.  --  Моррис  напряженно  размышлял.  Корабли  перестроятся,
соберутся в конвой  и  изменят курс  через  час,  направляясь к  югу  курсом
один-два-ноль, чтобы держаться подальше от  внезапно увеличившейся опасности
со  стороны  советских  бомбардировщиков  дальнего действия.  Им понадобится
время, чтобы занять  соответствующие  места  в  строю  конвоя. Это  позволит
субмарине  срезать  угол  и  сблизиться  с  целью.  Поскольку  торговые суда
двигались  вперед,  постоянно  меняя  курс,  чтобы  уклониться  от возможной
торпедной атаки, их действительная скорость  не превышала шестнадцати узлов,
и "новембер"  может  попытаться догнать их. -- Пусть акустики обратят особое
внимание вот на этот сектор. Не исключено, наш друг решит вернуться.
     -- Что, если вызвать Р-3? -- произнес координатор тактических действий.
     Моррис покачал головой:
     --  Пусть патрулируют впереди  конвоя.  Основная опасность  по-прежнему
перед нами. Нам  нужно заботиться об отставших, по крайней мере до тех  пор,
пока не установим четкий акустический контакт с подводной лодкой. Думаю, она
попытается преследовать нас, и тогда мы засечем ее.
     Киев, Украина
     --  У  меня  хорошие  новости,  --  произнес  морской  офицер. --  Наши
бомбардировщики докладывают, что потопили три авианосца, два крейсера  и два
эсминца.
     Алексеев  и его  командующий переглянулись. Теперь  их коллеги  в синих
мундирах будут невыносимы.
     --   Насколько  надежна   эта   информация?   --   спросил  командующий
Юго-Западным округом.
     --  Перед  налетом на спутниковых фотографиях было четыре  авианосца. А
при следующем пролете разведывательный  спутник заметил только один. Исчезли
также два крейсера и два  эсминца. Наконец, мы получили разведданные  о том,
что  на  французских  авиабазах  в  Бретани   совершило   посадку  множество
самолетов,  базировавшихся  на  авианосцах.  Наши подводные  лодки не сумели
установить  контакт  с эскадрой  -- по-видимому, одна из  них, к  сожалению,
потоплена,  однако  первое  морское  сражение  с  участием  бомбардировщиков
завершилось  поразительным успехом.  Теперь мы  закроем  для  вас Атлантику,
товарищи, -- предсказал капитан первого ранга.
     --  Пожалуй,  нам  действительно  это может  понадобиться,  --  заметил
Алексеев, после того как капитан ушел.
     Командующий округом кивнул. События в Германии  развивались  не слишком
успешно.   Советские   ВВС   понесли   более  тяжелые   потери,   чем   даже
предполагалось, и в результате наземные бои  оказались  очень  напряженными.
Сухопутные войска уже заметно отставали от разработанного графика. Во второй
день войны  цели, поставленные на первый день, были достигнуты лишь в полосе
одной  армии, и  тут  же последовала  массированная  контратака  в  двадцати
километрах к востоку от Гамбурга. Танковые дивизии несли потери на пятьдесят
процентов больше  ожидавшихся, и господство в воздухе находилось в опасности
--  многие  части  сообщали  о более  мощных, чем  предполагалось, вражеских
налетах.  До сих  пор  удалось  восстановить только половину  разрушенных на
Эльбе  мостов,  а  понтонные  мосты  не  выдерживали   такой  нагрузки,  как
стационарные.  К тому же армии НАТО еще не достигли своей максимальной силы.
Американские подкрепления продолжали прибывать по воздуху и тут  же получали
заранее подготовленное  снаряжение.  Первый эшелон  советских  армий истекал
кровью, а второй никак не мог пересечь Эльбу и вступить в бой.
     Исландия
     --  Думаю, темнее  не  будет,  --  заметил  Эдварде. Уровень  освещения
соответствовал тому, что метеорологи и моряки называют "морскими сумерками".
Видимость уменьшилась до пятисот ярдов,  после  того как  солнце  опустилось
чуть ниже северо-западного горизонта. Лейтенант надел на плечи лямки рюкзака
и встал. Морские пехотинцы последовали его примеру, хотя их  энтузиазм ничем
не отличался от того, с каким ребенок отправляется в школу.
     Они стали спускаться по склону к реке Судура, которая скорее напоминала
большой  ручей. Лавовое поле обеспечивало  хорошее укрытие. Склон был  усеян
валунами высотой до  трех футов. В такой  обстановке очертания искажались  и
передвижение  людей  становилось  незаметным   для  наблюдателя.   Лейтенант
надеялся,  что если  кто-нибудь  и  смотрит в  их  сторону,  то  не  слишком
внимательно. Они заметили несколько советских патрулей -- главным образом на
военных грузовиках,
     --  которые  проезжали  по  шоссе  с  интервалами   минут  в  тридцать.
Стационарных  постов  видно  не  было.  Можно не  сомневаться,  что  русские
разместили  охрану на  гидроэлектростанции в  Бьерфелле, к востоку  от шоссе
номер один. Пока еще никто не  пытался разбомбить ее -- во многих домах ниже
места, где они находились, ярко горел свет.
     По   мере  того  как  они  спускались,  валуны  становились  меньше,  и
постепенно склон перешел  в  поросший травой  луг. Еще недавно здесь паслись
овцы  --  их  запах  все  еще  висел  в  воздухе,  а  трава была  ощипанной.
Инстинктивно  все  четверо  шли  пригнувшись.  Дорога  оказалась   усыпанной
гравием.  Дома  и  амбары стояли  на разном расстоянии  друг от  друга.  Они
выбрали  место,  где строения  разделяли ярдов пятьсот,  надеясь, что плохое
освещение  и маскировочные комбинезоны сделают их невидимыми  для  случайных
наблюдателей. Снаружи никого не было видно. Эдварде  остановил свою группу и
с помощью бинокля осмотрел  ближайшие дома. В некоторых окнах горел свет, но
людей он не  заметил.  Может быть,  русские  установили комендантский час..,
предупредив, что все, кого заметят  после  наступления сумерек за  пределами
домов, будут расстреляны. Приятно  сознавать, что это относится  и  к  тебе,
усмехнулся про себя Эдварде.
     Берега  реки  круто спускались вниз футов на  двадцать до уровня воды и
были  покрыты   голышами,  отшлифованными  многовековой   эрозией,   мощными
весенними потоками. Первым вниз спустился сержант Смит. Остальные залегли на
краю  южного  берега,  держа  оружие  наготове.   Сначала  сержант  двигался
медленно,  проверяя глубину, затем  бросился  к другому  берегу, подняв  над
головой автомат. Эдвардса  удивило, с какой  быстротой  Смит пересек речку и
взобрался  на  противоположный  берег.  Сержант  махнул  рукой, и  остальные
спустились  вниз.  Лейтенант теперь  понял,  почему  сержант пересек речку с
такой  поспешностью, -- вода,  доходившая до пояса, была  ледяной,  как  и в
большинстве рек в  Исландии, питающихся  тающими ледниками. Он, в первый миг
задохнулся от холода и как можно быстрее устремился к  другому берегу, держа
над головой  автомат  и рюкзак с передатчиком. Через минуту  он оказался  на
противоположном берегу.
     -- Думаю, теперь все проснулись, -- усмехнулся в сумерках сержант.
     -- Да, я чуть яйца не отморозил, сарж, -- проворчал Роджерс.
     -- Похоже,  впереди  больше ничего нет, --  сказал Эдварде. --  За этим
лугом еще один ручей, затем  шоссе, потом грунтовая  дорога,  поднимаемся по
склону холма на лавовое плато. Давайте, вперед!
     -- Ясно, лейтенант. -- Смит встал и пошел дальше. Остальные последовали
за ним с интервалами ярдов в пять. И куда только спешит этот сукин сын?
     На этот  раз луг  был  ровным, трава на нем достигала голенищ. Они  шли
быстро,  пригнувшись,  держа  автоматы  поперек  груди,   потом  взяли  чуть
восточное, чтобы обойти деревню Хольмур.  Следующий  ручей оказался не таким
глубоким,  хотя  вода  в  нем  была   такой   же   ледяной.   Поднявшись  на
противоположный берег, они остановились, теперь всего в двух сотнях ярдов от
шоссе.  И  снова  Смит  пошел  первым,  пригнувшись  к самой земле, двигаясь
короткими  перебежками,   падая  после  каждой  на  колени   и   внимательно
оглядываясь по сторонам. Те, кто следовали  за ним, в точности повторяли его
действия,  пока вся  группа не собралась снова  в зарослях  высокой травы  в
пятидесяти футах от шоссе.
     -- О'кей, -- прошептал Смит. -- Будем перебегать через шоссе по одному,
с перерывом в одну минуту. Я буду первым. Когда пересеку дорогу, остановлюсь
на  другой  стороне  в  пятидесяти футах  вон у  тех валунов.  Когда начнете
перебежку,  не медлите -- бегите пригнувшись прямо ко мне. Если увидите, что
что-то движется по шоссе, постарайтесь отбежать от дороги как можно дальше и
лечь.  Они не смогут  заметить  вас, если вы  будете  лежать  неподвижно. Не
волнуйтесь и  действуйте, как я  сказал.  Понятно? -- Все, включая Эдвардса,
кивнули.
     Сержант поступил именно  так,  как сказал. Еще раз  посмотрев  вокруг и
убедившись, что шоссе пусто в обоих направлениях, он перебежал через дорогу.
Его  личное снаряжение, висевшее на поясе, хлопало  и  подпрыгивало во время
бега. Через  минуту  за  сержантом последовал Гарсиа.  Еще  через минуту  --
Роджерс.  Эдварде  сосчитал  до  шестидесяти и  бросился вперед.  Лейтенанта
потрясло -- и  напугало, --  как трудно было бежать эти  несколько  десятков
ярдов.  Его сердце колотилось от страха, когда он добежал до обочины дороги,
и тут  он внезапно остановился. С севера приближался свет автомобильных фар.
Эдварде застыл на месте, ошеломленно глядя на них.
     -- Скорее сюда, лейтенант!  -- рявкнул сержант. Эдварде тряхнул головой
и побежал на голос сержанта, одной рукой придерживая на голове каску.
     -- Там автомобиль! -- прохрипел он.
     --  Да неужели?  Успокойтесь, сэр. Разбежались, парни!  Найдите хорошее
укрытие и замрите. И проверьте, чтобы автоматы были  на предохранителе! А вы
оставайтесь со мной, сэр.
     Рядовые побежали влево  и  вправо  по густым  зарослям  высокой травы и
исчезли из поля зрения, как только перестали двигаться.  Эдварде лег рядом с
сержантом Смитом.
     -- Думаете, они заметили меня?
     В полутьме он не разглядел мрачное выражение на лице сержанта.
     --  Вряд  ли,  -- ответил Смит.  -- Никогда больше не  останавливайтесь
посреди дороги, сэр.
     -- Не остановлюсь. Извините, сарж, это не моя профессия.
     -- Прислушивайтесь к нашим советам и учитесь, ладно? -- прошептал Смит.
-- Мы
     -- морские пехотинцы. Мы позаботимся о вас.
     Свет  автомобильных  фар  медленно  приближался,  спускаясь по шоссе  к
северу  от  американцев. Водитель не слишком  полагался  на  сыпучий  гравий
дороги.  В этом месте шоссе  разделялось --  одна дорога  уходила налево,  а
другая -- направо, к главному шоссе  номер один. Они сразу увидели, что это,
судя  по всему,  военный  грузовик, --  светящиеся  фары  отбрасывали  узкие
прямоугольные лучи, их остальная площадь  была заклеена темной маскировочной
лентой. Да это "камаз", выпущенный  на  огромном автозаводе на Каме, который
выстроен с помощью западной технологии. Грузовик остановился.
     Эдварде не шевельнулся,  только крепче сжал приклад автомата. Что, если
кто-то видел, как они перебегали дорогу, и сообщил об  этом  русским? Словно
разгадав мысли Эдвардса, Смит протянул руку и пригнул ствол его автомата.
     -- Проявляйте максимальную осторожность, лейтенант, -- прошептал он.
     Из  кузова грузовика  спустились десять солдат и направились к  обочине
дороги, ярдах в пятидесяти от американцев. Эдварде не видел, было ли у них с
собой оружие или нет. Внезапно они остановились, как по команде  расстегнули
брюки  и начали мочиться  на траву. Эдварде приоткрыл рот  от  удивления и с
трудом удержался от смеха. Закончив,  солдаты застегнули брюки и вернулись к
грузовику. Тот тронулся  с места и повернул у развилки  направо, к  главному
шоссе. Скоро шум дизельного двигателя с  неисправным глушителем исчез вдали.
Когда  огни  грузовика  пропали  за   горизонтом,  морские  пехотинцы  снова
собрались вместе.
     -- Жаль,  что  нам  нельзя  привлекать к себе внимание,  -- улыбнулся в
полумраке  Роджерс. -- Я мог  бы отстрелить член тому, что стоял недалеко от
меня.
     --  Вы поступили  правильно, парни,  -- произнес сержант. --  Двигаемся
дальше, лейтенант?
     --  Да.  -- Испытывая стыд  за  свое  поведение, Эдварде позволил Смиту
вести вперед группу. Они пересекли  грунтовую  дорогу  и  через сотню  ярдов
снова оказались на лавовом  склоне,  пробираясь между  валунами. Их  мокрые,
прилипающие к  ногам  брюки постепенно  подсыхали  под  прохладным  западным
бризом.
     Фрегат ВМС США "Фаррис"
     --  У  нашего  друга  "новембера"   на  корпусе  нет  звукопоглощающего
покрытия,  --  негромко заметил офицер ПЛО,  указывая  на  дисплей.  --  Мне
кажется, что это он; старается догнать конвой.
     --  Судя по планшету он находится на  расстоянии примерно в сорок шесть
тысяч ярдов, -- сообщил координатор тактических действий.
     -- Поднять вертолет, -- скомандовал Моррис.  Спустя пять минут вертолет
покинул  палубу  "Фарриса"  и  на  полной  скорости  полетел  на  юго-запад.
"Блюберд-7",  еще  один  патрульный  Р-ЗС  "орион",  приближался с востока к
месту, где предположительно находилась русская подлодка. Оба летели на малой
высоте, надеясь захватить лодку врасплох, отомстить  противнику, потопившему
один  корабль  из  охраняемого  ими  конвоя  и повредившему другой.  Русская
субмарина   допустила,  по-видимому,   ошибку,   когда  увеличила  скорость.
Возможно, ей  был  отдан приказ  следовать за  конвоем и информировать о его
курсе  и  скорости,  чтобы  другие  подлодки,  подобно волчьей  стае,  могли
собраться в этом районе. А может  быть,  она просто хотела  догнать конвой и
снова атаковать его. Как бы то ни было, насосы атомного реактора работали на
полную мощность,  и корпус не  мог  заглушить производимый ими шум. Перископ
субмарины был поднят  над поверхностью моря, и самолет заметил его на экране
своего  радиолокатора,  направленного  вниз.   Вертолет  оказался   ближе  к
подводной лодке и  координировал свои действия с экипажем "Ориона". Если все
будет развиваться  по  плану, операция уничтожения  субмарины пройдет как по
маслу.
     -- О'кей, "Блюберд", мы сейчас в трех милях от цели. Где вы находитесь?
Прием.
     -- Мы в двух милях позади вас, папа-один-шесть. Осветите цель! Оператор
поднял  крышку с переключателя радиолокатора  и  перевел  его  из пассивного
положения   в    активное.   Мгновенно   под   носом   вертолета   заработал
радиолокационный передатчик, испуская импульсы в сторону подводной лодки.
     --   Контакт,  мы  установили  радиолокационный  контакт   по   пеленгу
один-шесть-пять, расстояние тысяча сто ярдов!
     -- Спускаем ДМП! --  Летчик передвинул  вперед рычаги газа,  и вертолет
устремился к цели.
     --  Мы тоже обнаружили ее, -- тут же  отозвался координатор тактических
действий. Старшина рядом  с ним регулировал  торпеду, устанавливая  исходную
глубину поиска в сто футов.
     На вертолете  вспыхнули  габаритные огни  --  красные фонари мигающие в
темноте. Теперь  уже не  было  смысла  пытаться  скрыть свое присутствие  --
подводная  лодка  наверняка  засекла их  радиолокационные  сигналы  и сейчас
постарается уйти на глубину в аварийном режиме. Для этого, однако, требуется
больше времени, чем у нее осталось.
     --  Магнитная  аномалия, аномалия, бросаем дымовой буй!  --  послышался
выкрик старшины на вертолете.
     Дым был невидимым в темноте, а вот  небольшое  зеленое пламя  оказалось
безошибочным  указателем.  Вертолет  круто  отвернул  влево,  открывая  путь
"Ориону", летящему сейчас всего в пятистах ярдах позади.
     На  Р-ЗС вспыхнули  мощные прожекторы,  освещая  след,  оставленный уже
погрузившимся перископом. Контакт  ДМА был совершенно  точен, сразу  заметил
пилот.  Створки  бомбового  люка "Ориона"  открылись,  и  торпеда упала вниз
одновременно с акустическим буем.
     -- Установлен акустический контакт, это подводная  лодка! -- послышался
голос  акустика по  системе  внутренней связи. Характерные линии  на  экране
точно совпадали со звуками, испускаемыми на большой скорости "новембером", и
торпеда,  догоняя  подводную лодку,  посылала уже  непрерывные  акустические
импульсы. --  Торпеда быстро сближается  с целью..,  все идет хорошо, Такко,
сближается, сближается  -- попадание  в  цель! --  Шум, издаваемый торпедой,
слился на экране с шумом подводной лодки,  и на дисплее появилась сверкающая
вспышка. Оператор на борту "Ориона" переключил  акустический буй с активного
режима  на  пассивный,   записывая  грохот  взрыва  боеголовки.  Шум  винтов
субмарины  прекратился,  снова  послышался  звук  врывающегося в  балластные
цистерны  воздуха, который  быстро  затих, когда подводная  лодка  нырнула в
темные глубины океана.
     -- Лодка потоплена! Лодка потоплена! -- восторженно воскликнул Такко.
     -- Подтверждаем это, -- произнес по радио Моррис. -- Отлично сработано,
"Блюберд". Вот это сделано по-настоящему быстро!
     -- Понял  вас, "Фаррис". Спасибо, сэр! Вы нам здорово  помогли со своим
вертолетом и обнаружением подлодки, парни. Черт побери, да мы сделаем вокруг
вас несколько кругов, капитан,  похоже, что  сегодня  вам все удается. Конец
связи.
     Моррис подошел к углу  рубки и налил себе чашку кофе. Итак, они помогли
потопить пару советских субмарин.
     Координатор тактических действий проявил меньший энтузиазм.
     -- Мы потопили  невероятно шумный "фокстрот" и  "новембер", совершивший
грубую  ошибку.  Вы полагаете, шкипер, что у  него был  приказ  следовать за
конвоем и докладывать курс и скорость, потому мы и потопили его?
     --  Наверно, -- пожал плечами  Моррис. --  Если  Иван  заставляет своих
шкиперов  делать такое,  видно, они хотят всем  руководить из центра, но это
быстро изменится, когда они увидят, что при такой тактике теряют подлодки. В
свое время мы тоже прошли этот урок.
     Подводный ракетоносец ВМС США "Чикаго"
     У Макафферти появился свой акустический контакт. Они следили за ним уже
больше часа, акустики  пытались распознать  случайные шумы и отличить  их от
дискретных сигналов на  своих визуальных дисплеях. Полученную информацию они
передавали   группе  слежения   и  ведения  огня  --  четырем  специалистам,
склонившимся  над  прокладочным  столиком  в  кормовом  углу  центра  боевых
действий.
     Макафферти знал, что в команде  уже ходят слухи. Сначала пожар на верфи
-- еще до того, как, ракетоносец был спущен на воду.  За; тем -- приказ уйти
из Баренцева моря, хотя именно в тот момент они нужны были там больше всего.
Далее
     --  подверглись нападению  своего же самолета... Неужели "Чикаго" так и
будут преследовать неудачи, неужели над ним нависла темная судьба невезучего
корабля?
     -- думали матросы. Старшины и офицеры старались противиться этой мысли,
но старшины и офицеры тоже были суеверными, что характерно для всех моряков,
а  для  подводников является просто профессиональной чертой. "Если  тебе  не
везет, ты нам  не  нужен", -- сказал  однажды  знаменитый адмирал-подводник.
Макафферти уже не раз слышал эту фразу. Пока ему явно не везло.
     Капитан подошел к прокладочному столику.
     -- Что происходит?
     -- Пеленг почти  не меняется. Он находится, должно быть, далеко от нас,
шкипер, где-то в третьей  зоне  конвергенции. Милях в  восьмидесяти.  Он  не
приближается  к  нам.  Если бы он покинул зону, мы  утратили  бы  сигнал. --
Помощник  капитана  явно  устал.  На  лице  его  были отчетливо  видны следы
напряжения последней недели. --  Капитан, если  бы спросили мое мнение, я бы
сказал, что мы преследуем атомную подлодку. По-видимому, достаточно  шумную.
Акустические  условия сейчас прекрасные, так что  в  нашем  распоряжении три
зоны  конвергенции. И  я готов спорить, что она занимается тем же, чем и мы,
-- патрулирует заданный участок. Не исключено, она описывает такие же круги,
как и мы. Это, возможно, и объясняет минимальные изменения в пеленге.
     Капитан нахмурился. Этот акустический контакт был единственным, который
ему удалось установить с  начала войны. Сейчас его  ракетоносец  находился у
северной  границы  зоны  патрулирования,  а  цель  находилась,  наверно,  на
противоположной  стороне.  Если он  направится к ней,  то  почти весь район,
охраняемый им, останется открытым...
     --  Будем преследовать ее, --  скомандовал Макафферти. -- Руль на левый
борт  десять  градусов,  поворачиваем налево на  курс три-пять-один.  Машины
вперед на две трети мощности.
     "Чикаго"  быстро  завершил  поворот и  направился  на  север,  развивая
скорость  пятнадцать  узлов  -- максимальную,  при  которой  он  плыл  почти
неслышно.   При   пятнадцати   узлах   от   субмарины  исходил  всего   лишь
незначительный шум. Риск обнаружения его противником был  невелик, поскольку
даже при этой скорости гидролокаторы ракетоносца могли обнаружить противника
на расстоянии  от  пяти до десяти миль. Четыре торпедных  аппарата  "Чикаго"
были  заряжены  двумя  торпедами  Мк-48 и  двумя  противолодочными  ракетами
"гарпун", способными поразить и надводный корабль. Так что, какой бы ни была
цель -- субмариной или надводным кораблем, -- "Чикаго" справится с ней.
     Графархольт, Исландия
     -- Вы вышли на связь слишком рано, "Ищейка", -- ответила "Конура".
     Эдварде сидел между двумя валунами, опираясь спиной о третий,  и держал
на колене антенну. Он надеялся, что  направил  ее в нужную сторону. Русские,
решил  он,  находились  главным  образом  на  побережье между  Кефлавиком  и
Рейкьявиком, гораздо западней  направления на  спутник. Но  внизу  виднелись
жилые дома и  производственные корпуса,  и они  могли  установить  там  пост
прослушивания...
     --  Нам  нужно  было  добраться  до  этого  места,  прежде  чем  совсем
рассветет, -- объяснил  лейтенант. Последний  километр они преодолели бегом,
освещенные сзади поднимающимся солнцем.  Эдварде  с удовлетворением отметил,
что морские пехотинцы дышали тяжелее его.
     -- Насколько безопасно выбранное вами место?
     -- На дороге внизу заметно движение транспорта, но  это примерно в миле
от нас.
     -- О'кей,  вы видите на  юго-западе электрическую  подстанцию?  Эдварде
одной  рукой  поднес  к глазам бинокль, чтобы удостовериться, что это именно
она.  Место,  где они находились,  называлось  Артун,  так  было написано на
карте.    Здесь   размещались    основные    трансформаторы,    электросети.
Высоковольтные линии электропередач протянулись  с востока,  а от подстанции
шли провода, питающие города и поселки в этой части острова.
     -- Да, я вижу ее.
     -- Как у вас дела, "Ищейка"?
     Эдварде едва не ответил, что все идет хорошо, но вовремя спохватился:
     -- Плохо. Очень плохо.
     -- Понятно, "Ищейка". Следите за этой подстанцией. Что вы видите вокруг
нее?
     -- Одну минуту. --  Лейтенант  положил антенну  на  валун и внимательно
осмотрел подстанцию в  бинокль. Ага! -- За углом на  западной стороне  виден
бронетранспортер.  На  открытом  месте  стоят  трое  --  нет,   четверо   --
вооруженных людей. Больше ничего.
     --  Очень хорошо,  "Ищейка".  Не сводите  глаз с  этой подстанции. Если
рядом появятся  зенитные ракетные  установки, сообщите нам.  Нам нужна также
информация о появлении истребителей противника. Записывайте, сколько войск и
грузовиков вы увидите; куда они направляются. Понятно?
     -- Да. Мы будем вести записи и передавать вам.
     --  Отлично.  У вас  все  идет  отлично, "Ищейка".  Ваша задача  сейчас
наблюдать  и  докладывать нам,  --  напомнил "Конура". -- Всячески избегайте
контакта с противником.  Если увидите вражеских солдат, которые направляются
в  вашу  сторону, немедленно  уходите. Не пытайтесь  сообщать нам  об  этом,
уходите сразу. А вот потом, когда снова окажетесь  в безопасности, доложите,
что произошло. Теперь уходите из эфира.
     -- Понятно. Конец  связи. -- Эдварде убрал  антенну  и уложил  рацию  в
рюкзак.  Он  уже  так привык  к этому, что  мог доставать и укладывать ее  с
закрытыми глазами.
     -- Что нам передали, лейтенант? -- спросил Смит.
     -- Нам  приказано расположиться  здесь и следить за электроподстанцией,
-- проворчал Эдварде.
     -- Вы думаете, нам могут приказать уничтожить ее?
     -- Подстанцию слишком  хорошо  охраняют, сарж, -- ответил  Эдварде.  Он
потянулся и открыл сумку  с пайками. Гарсиа находился  на  посту  на вершине
холма, а Роджерс спал. -- Что у нас на завтрак?
     --  Если у вас есть крекеры и арахисовое масло, готов отдать вам за них
свои персики.
     Эдварде разорвал пакет с пайком и осмотрел содержимое.
     -- Согласен.



     Ответные удары
     Подводный ракетоносец ВМС США "Чикаго"
     Подлодка сбавила скорость, стараясь  обнаружить  цель. Она  больше часа
плыла на большой глубине со скоростью пятнадцать узлов и теперь поднялась до
глубины  пятьсот футов,  оказавшись в самой середине  акустического  канала.
Макафферти  приказал  двигаться на  восток,  чтобы  максимально использовать
преимущества   своего  буксируемого   "хвоста"  с  пассивными  акустическими
датчиками  для прослушивания  предполагаемой  цели на севере.  Потребовалось
несколько  минут,  прежде чем  гидролокационная  антенна  вытянулась  позади
ракетоносца в должном  направлении  и акустики принялись за  работу всерьез.
Постепенно на  их  дисплеях появлялась  информация,  и  старший  акустик  --
главный старшина -- включил наушники  в надежде  услышать шумы, исходящие от
цели. Однако  и  это  ничего  не дало. В  течение  двадцати  минут на экране
появлялись только случайные шумы.
     Макафферти посмотрел на прокладочный планшет. Их  бывший контакт теперь
находится  на  расстоянии двух зон конвергенции и при благоприятных условиях
должен легко  прослушиваться.  Однако  на дисплеях  признаков  акустического
контакта не было.
     -- Нам  даже  не удалось установить характер контакта, -- пожал плечами
помощник капитана. -- Он исчез.
     --  Подвсплыть  до  глубины  антенны.  Посмотрим,  что   происходит  на
поверхности.
     -- Макафферти снова подошел к  тумбе перископа. Он не  мог  не заметить
напряжения, охватившего присутствующих  в рубке. Когда они проделывали такой
маневр в прошлый раз,  их едва не пустили ко дну.  Субмарина  выровнялась на
глубине шестьдесят футов.  Акустики еще раз проверили  обстановку  вокруг  и
ничего не обнаружили. Вверх поднялась мачта с антенной широкого диапазона, и
радист доложил, что слышит всего  лишь слабые сигналы.  Далее вверх поползла
труба  поискового  перископа,  подталкиваемая гидравликой. Макафферти быстро
обвел взглядом горизонт -- пусто и в воздухе и на поверхности.
     -- На севере шторм, налетел шквал, -- сообщил он. -- Опустить перископ.
Помощник капитана мысленно выругался. Шум, вызванный штормом, сделает и
     без   того   трудную  задачу  по  обнаружению  дизельной   подлодки  на
аккумуляторных
     батареях  почти  невозможной. Одно  дело  устремиться  вперед  коротким
рывком из
     района патрулирования,  если  есть  хороший  шанс потопить  корабль или
субмарину
     противника, и совсем другое -- потратить целый день  на поиски чего-то,
чего
     может и не оказаться. Помощник посмотрел на капитана, ожидая указаний.
     --   Отбой  боевой  тревоги,  --   произнес  Макафферти.  --  Помощник,
возвращаемся в район патрулирования  на  скорости десять узлов. Двигаемся на
большой глубине. Я пойду посплю. Разбудите меня через два часа.
     Капитан сделал несколько шагов до своей каюты. Койка на левой переборке
была уже опущена, одеяло откинуто. Ретрансляторы приборов покажут ему курс и
скорость лодки, а  на экране телевизора он может видеть все, что видно через
перископ, или запись этого на видеокассете. Макафферти не спал уже  двадцать
часов, а пребывание  в боевой обстановке, казалось,  превращало их  в  целую
неделю. Он снял ботинки и лег на койку, но уснуть не смог.
     Кефлавик. Исландия
     Полковник  провел рукой  по  силуэту  бомбардировщика, нарисованного на
борту его истребителя. Первый сбитый им самолет. Кинокамера, установленная в
носу истребителя,  запечатлела победу. Впервые с того времени, когда горстка
его  товарищей летала в небе над Северным  Вьетнамом,  летчик  советских ВВС
добился победы в воздушном бою, причем сбил  бомбардировщик, способный нести
ядерное оружие.
     Сейчас  в Исландии насчитывалось уже двадцать пять истребителей МиГ-29,
и четыре из  них постоянно находились  в  воздухе, патрулируя авиабазу, пока
наземные силы закреплялись на острове.
     Налет  стратегических  бомбардировщиков  Б-52  нанес  авиабазе  немалый
ущерб.  Ее  главный поисковый радар был поврежден, но сегодня сюда  доставят
новый, более современный, установленный  на шасси тяжелого грузовика. Теперь
местоположение  радиолокатора  будет  меняться два  раза в день.  Полковнику
хотелось, чтобы и самолеты обеспечили  радиолокаторами, но ему сообщили, что
понесенные в Германии потери лишили Кефлавик такой возможности.  Сообщения о
тамошних воздушных боях были неутешительными, хотя два полка МиГ-29 проявили
себя с  лучшей  стороны.  Полковник  посмотрел на часы.  Через  два часа  он
поведет  эскадрилью истребителей охранять  группу  бомбардировщиков  Ту-22М,
которые полетят на поиски американского конвоя.
     Графархольт, Исландия
     -- О'кей,  "Конура",  я вижу шесть  истребителей  на взлетных  дорожках
аэропорта Рейкьявика. На каждом  красные звезды.  Хвостовое оперение состоит
из   двойных   вертикальных   килей.   Похоже,   они   вооружены    ракетами
"воздух-воздух".  Еще  там  две  зенитные  пусковые  установки  с   ракетами
"земля-воздух" и какое-то орудие
     -- вроде орудия Гатлинга, -- установленное на гусеничном шасси.
     --   Это  орудие,  "Ищейка",   --  зулу-сьерра-униформ-три-ноль.  Очень
эффективное зенитное орудие. Информируйте нас, как только снова увидите этих
сукиных сынов. Сколько их?
     --  Всего  одно,  находится  на   заросшей  травой   лужайке   в  форме
треугольника в нескольких сотнях ярдов к западу от здания аэропорта.
     -- Истребители стоят вместе или рассредоточены?
     --  Рассредоточены, по два на  каждой взлетной полосе.  Рядом с  каждой
парой стоит небольшой  фургон,  а  также  пять  или шесть  солдат.  По  моим
оценкам,   там  примерно   сотня  солдат,  два  бронетранспортера  и  девять
грузовиков. Они патрулируют периметр аэропорта.  Кроме того,  вижу несколько
пулеметных  гнезд.  Похоже, для перелетов  на  короткие  расстояния  русские
пользуются малыми  авиалайнерами. Мы видели,  как  группы солдат поднимались
внутрь небольших двухмоторных самолетов. Я уже насчитал четыре  таких рейса.
Русского вертолета не видно со вчерашнего дня.
     -- Как выглядит город Рейкьявик?
     -- Отсюда трудно  сказать. Мы  смотрим вдоль долины на аэропорт и видим
всего  несколько улиц.  Видна одна бронированная  машина,  которая,  похоже,
стоит на  перекрестке. На перекрестках видны и  солдаты, вроде  полицейских.
По-моему,  основная  часть  русских войск находится в  районе  Рейкьявика  и
Кефлавика. Гражданских лиц почти не видно и совсем нет частных  автомобилей.
На основных шоссе большое движение -- как вдоль берега к западу от  нас, так
и  к востоку на шоссе  номер один. Создается впечатление,  что они двигаются
туда  и обратно, словно патрулируют автомагистрали.  В  общей  сложности  мы
насчитали  больше пятидесяти  таких ездок, по половине  на каждое шоссе. Да,
вот что  еще. Мы видели, русские пользуются гражданскими автомобилями. Нигде
не заметили ни одного джипа, за исключением наших на территории аэропорта. У
русских джипы собственной конструкции,  понимаете. Думаю, они конфисковали у
местных  граждан  автомобили  с  полным  приводом.  Такие  автомобили  здесь
практически у  всех,  что-то  вроде  национальной  машины,  таких  много  на
дорогах.
     -- Прилетели еще самолеты?
     --  Да, пять. У нас здесь ясная погода, и мы видим, как они снижаются в
сторону  Кефлавика. Четыре были  ИЛ-76, а пятый походил на наш  С-130.  Я не
знаком с этим типом самолета.
     -- Истребители летают или находятся в готовности?
     -- Два  часа  назад мы  видели,  как  взлетал один.  Мне  кажется,  они
патрулируют в воздухе как над Кефлавиком, так и над Рейкьявиком. Это  только
догадка,  но  основанная на  фактах.  Кроме того,  истребители,  стоявшие на
взлетных  полосах, могут  подняться  в  воздух  меньше  чем  за пять  минут.
Создается  впечатление,  что  они   находятся  в  состоянии   полной  боевой
готовности.
     -- О'кей, понял вас, "Ищейка". А как дела у вас?
     -- Мы  хорошо замаскировались, и сержант  подготовил два  маршрута  для
отступления. Пока мы не  видели,  чтобы  русские  обыскивали местность.  Они
находятся  главным образом  в населенных  пунктах и  на  дорогах.  Если  они
направятся в нашу сторону и начнут прочесывать кустарник, мы тут же уходим.
     -- Совершенно  правильно, "Ищейка". Скорее всего, мы  дадим вам  приказ
перебираться с этого холма, и очень скоро.  Молодцы, парни. Держитесь. Конец
связи.
     Шотландия
     -- Этот юноша хорошо справляется со  своими обязанностями,  --  заметил
майор.  Он  чувствовал  себя неловко -- американский офицер  в  центре связи
НАТО,  функционирующем  под  руководством  английской  разведки,  сотрудники
которой разделились надвое  --  одни  верили надежности  сведений  Эдвардса,
другие сомневались в них.
     -- На мой взгляд, он ведет себя прямо-таки отлично,  -- кивнул  старший
офицер британской разведки. Он потерял один глаз,  судя по всему, уже давно.
Но тем не менее выглядит весьма браво, подумал майор.  -- Обратите внимание,
он подчеркивает разницу между своими наблюдениями и догадками.
     -- Метеоролог, -- презрительно фыркнул  другой  офицер. -- Нам  следует
послать туда профессионалов. Когда представится такая возможность?
     -- Может быть,  уже завтра. Правда, военно-морской флот  хочет высадить
их с подводной лодки, и я поддерживаю эту мысль. Пожалуй, немного рискованно
сбрасывать наших людей с  парашютом. Исландия  -- это валуны и скалы, остров
словно  специально создан, чтобы ломать на нем лодыжки и ноги. К тому же там
советские  истребители.  Ведь мы  не торопимся высаживать  там  свои войска,
правда? Нам следует сначала ослабить  господство русских в воздухе  и вообще
как можно больше затруднить им жизнь.
     --  Это начнется уже сегодня вечером,  -- произнес майор. --  "Северный
молот"  --  второй этап  -- обрушится  на них  примерно во время  заката  --
местного, разумеется.
     Сторноуэй, Шотландия
     --  Ну  и  как тут  у  вас дела? -- спросил Тоуленд  своего  коллегу из
королевских ВВС. Перед самой посадкой на самолет он послал телеграмму Марта:
МЕНЯ ВСЕ ПОРЯДКЕ тчк НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ БУДУ БЕРЕГУ тчк ЦЕЛУЮ. Он надеялся, что
это  приободрит  ее.  Сообщение  о  морском  сражении  между  авианосцами  и
бомбардировщиками противника уже, наверно, напечатано в газетах.
     --  Могло быть лучше.  Пытаясь  помочь  норвежцам, мы  потеряли  восемь
"торнадо". Теперь  нам  едва хватит истребителей для местной  защиты, и Иван
начал нападать на наши северные радиолокационные станции. Я весьма сожалею о
том,  что произошло  с вашим авианосцем, но, с другой стороны, мы счастливы,
что вы благодаря этому оказались на некоторое время с нами.
     Перехватчики   и  самолеты  раннего  радиолокационного   обнаружения  с
"Нимица"  были  распределены  между тремя  базами  королевских  ВВС.  Группы
технического обслуживания  продолжали прибывать на транспортных самолетах, и
обнаружилась нехватка  ракет  "воздух-воздух",  но  истребители  F-14  имели
полный боезапас, достаточный для одного воздушного боя, а в дальнейшем могли
пользоваться  ракетами  "спэрроу", состоящими на вооружении  британских ВВС.
Взлетая  с  береговых  аэродромов, истребитель  мог  нести  больше топлива и
вооружения, чем при базировании на авианосце, и потому был способен наносить
более  мощные удары по авиации  противника.  Экипажи  истребителей рвались в
бой.  Использовав свои  ракеты "воздух-воздух" и  остальные  боеприпасы  для
уничтожения  беспилотных самолетов,  они  вернулись к  авианосной  группе  и
обнаружили  ужасные  результаты  допущенной  ими  ошибки.  Общее  количество
погибших  оставалось пока  неизвестным,  однако с "Сайпана"  удалось  спасти
всего двести  человек и только тысячу с  французского авианосца "Фош".  Если
принимать  во  внимание  понесенные  потери,  это  сражение  оказалось самым
кровавым  поражением  в  истории  Военно-морского   флота   США.  Авианосное
соединение  потеряло тысячи людей и не  сумело  сбить ни  единого вражеского
бомбардировщика, что хоть как-то могло бы  компенсировать понесенные потери.
Только  французам удалось сбить несколько  Ту-22М, причем  этого успеха  они
добились  на устаревших "крусейдерах", выпущенных двадцать лет  назад, тогда
как хваленые "томкэты" потерпели полную неудачу.
     Тоуленд  присутствовал на  первом  инструктаже  американских  летчиков,
проведенном  офицерами британских ВВС. Американские пилоты  не произнесли ни
единого слова.  Он не  сумел  оценить их настроения. Ни одной шутки. Никаких
замечаний, даже шепотом между собой. Никто не улыбнулся. Летчики-истребители
понимали,  что  не  они  виновники  совершенной  ошибки,  но  для  них  это,
по-видимому, не имело значения. Они  были  потрясены тем, что случилось с их
авианосцем.
     Тоуленд был  тоже  потрясен.  В  его  воображении  то и дело  возникала
картина четырехдюймовой стальной палубы, разорванной и  изогнувшейся к небу,
словно сделанной из целлофана, и  черневшей пустоты под ней, там, где раньше
находилась ангарная палуба. И ряды черных мешков -- членов команды, погибших
на борту самого мощного в мире боевого корабля...
     --  Капитан Тоуленд? -- Летчик коснулся  его  плеча. -- Вы не могли  бы
пройти со мной? -- Они вошли  в  центр управления  боевыми  операциями.  Боб
сразу   заметил,   что   на   планшете   нанесен   курс   полета   советских
бомбардировщиков, готовящихся к новому воздушному  налету.  Дежурный офицер,
лейтенант ВВС, жестом пригласил Toy-ленда подойти и посмотреть на планшет.
     --  Полк бомбардировщиков,  может быть, чуть меньше. Один из ваших ЕР-3
патрулировал в том районе и услышал их радиопереговоры, когда они занимались
дозаправкой к северу от Исландии. По нашему  мнению, их целью  является один
из этих конвоев.
     --  Вы хотите, чтобы "томкэты" перехватили их на обратном  пути? Трудно
будет  рассчитать  время возвращения, чтобы  наши истребители успели вовремя
вылететь им навстречу.
     --  Очень  трудно.  И  еще  одно  осложнение.  Они  будут  пользоваться
Исландией  в качестве навигационного ориентира и  надежной  точки  сбора. Мы
знаем,  что  у Ивана здесь сосредоточены истребители, и  теперь мы  получили
донесение, что эти  истребители  базируются на  вот этих двух  аэродромах  в
Исландии.
     -- Эти сведения от "Ищейки"?
     -- А-а, вам известно об этом. Да.
     -- Какие у них истребители?
     -- С двойными вертикальными килями, сообщил этот парень. Это могут быть
МиГ-25, МиГ-29 или МиГ-31.
     --   "Фалкрэмы",   МиГ-29.  --   произнес  Тоуленд.  --   Остальные  --
перехватчики. Разве Б-52  не  видели их? -- Инструктаж, с которого он только
что  ушел,  касался  воздушного  налета  на  Кефлавик.  Эти  новости вряд ли
особенно обрадуют летчиков.
     -- По-видимому,  не обратили особого  внимания, да  и на расстоянии они
похожи. Согласен, скорее  всего это  "фалкрэмы",  и  Иван поступит, наверно,
разумно, создав безопасный коридор для своих бомбардировщиков.
     -- Не исключено, что на  обратном пути им снова потребуется дозаправка.
Что, если уничтожить воздушные танкеры?
     --  Мы  думали  об этом, но в их  распоряжении миллионы квадратных миль
океана.
     -- Район  на карте был действительно  огромным. -- Рассчитать время для
нападения на  танкеры  практически невозможно, но мы учтем  это  на будущее.
Сейчас нашей  главной  заботой является противовоздушная оборона. Далее,  мы
полагаем,  Иван  попытается  провести  десантную  операцию в Норвегии.  Если
русские  надводные  корабли выйдут в море, наша  задача будет заключаться  в
том, чтобы потопить их.
     Фрегат ВМС США "Фаррис"
     -- Предупреждение о воздушном  нападении, шкипер, --  произнес помощник
капитана.  -- В  нашу сторону к югу, летят  двадцать  пять  бомбардировщиков
"бэкфайер". Цель пока неизвестна.
     -- Ну что ж, они не  смогут  напасть  на авианосное  соединение всего с
двадцатью пятью самолетами,  особенно  теперь,  когда  группа находится  под
прикрытием истребителей НАТО. Где они сейчас?
     -- Вероятно, над Исландией. На расстоянии от трех до пяти часов лета от
нас. Мы -- не самый большой конвой в Атлантике, но зато мы наиболее уязвимы.
     --  С  другой  стороны,  если  они  начнут  охотиться  за  всеми  этими
отдельными судами,  то в  их власти окажутся  незащищенные  торговые  суда в
открытом  море.  Впрочем,  я бы на их  месте  так  не  поступил.  Наши  суда
нагружены военным снаряжением...  -- Среди охранения конвоя  было всего пять
кораблей с зенитными ракетными установками  на борту. Отличная цель, подумал
Моррис.
     Графархольт, Исландия
     -- Инверсионные  следы,  "Конура",  мы  видим  инверсионные  следы  над
головой,  примерно двадцать  самолетов. В данный  момент пролетают прямо над
нами.
     -- Можете опознать их?
     -- Нет.  Большие  самолеты, на  крыльях  не видно двигателей,  но  я не
уверен  в их  типе. Они летят очень высоко и направляются на  юг. Определить
скорость  тоже  не  могу  --  не  слышу грома,  сопровождающего  преодоление
звукового барьера, хотя, превысь они один Мах, мы бы услышали.
     -- Повторите названное вами число самолетов, -- последовал приказ.
     -- Я насчитал  двадцать один --  два-один --  инверсионный  след, летят
курсом примерно один-восемь-ноль. Все  истребители в Рейкьявике  взлетели  и
направились на север примерно за тридцать минут до того, как бомбардировщики
пролетели над нами. Истребители все еще не вернулись, и мы не знаем, где они
сейчас.  Судя  по  всему, бомбардировщики  летят  без сопровождения.  Больше
ничего нового.
     --  Понятно,  "Ищейка".  Сообщите  нам, когда  приземлятся истребители.
Будет интересно  познакомиться  с их летным циклом.  Конец  связи.  -- Майор
повернулся к сержанту:
     -- Сейчас же  передайте  это по телетайпу. Подтвердите, что на юг летит
один  бомбардировочный полк  "бэкфайеров", сейчас находится над Рейкьявиком,
приблизительный   курс    один-восемь-ноль.    Возможно,   в   сопровождении
истребителей. Да, передайте и это.
     Центр связи НАТО  был, наверно, единственным  учреждением,  работающим,
как  предполагалось,  по плану. Спутники  связи на своих  пока  недостижимых
орбитах над  экватором обеспечивали  информацией  все базы на земном шаре, а
здесь, в  Шотландии, находился  один  из  главных "узлов",  что  на  военном
жаргоне  означало  телефонный  коммутатор,  оснащенный по  последнему  слову
высокой технологии.
     Фрегат ВМС США "Фаррис"
     Хороший день для того, чтобы видеть инверсионный  след, подумал Моррис.
Благоприятная комбинация  температуры и влажности на большой высоте вызывает
конденсацию в горячих выхлопных газах авиационных двигателей. С фрегата были
видны протянувшиеся по небу  белые хвосты самолетов, пересекающих Атлантику.
Мощные  морские  бинокли  с  двадцатикратным   увеличением,  которые  обычно
находятся на  крыльях мостика для обзора  морской поверхности, переместились
теперь на надстройку на крыше рулевой  рубки, и впередсмотрящие пользовались
ими для опознания летящих самолетов. Они стремились опознать главным образом
бомбардировщики  "беар",  используемые в  советских ВВС в качестве поисковых
самолетов для наведения на цель их современных "бэкфайеров".
     Все испытывали  напряжение, и ему  не было конца.  Опасность со стороны
подводных  лодок  была  достаточно  реальна,  но  теперь,  когда  авианосное
соединение понесло накануне такие тяжелые потери, конвой остался практически
беззащитным  от нападения  с воздуха.  Корабли  находились  слишком далеко в
море,  чтобы  рассчитывать на помощь истребителей с  береговых аэродромов. У
"Фарриса"  средства ПВО были  самыми примитивными. Фрегат едва  мог защитить
себя и  уж  никак  не  мог обеспечить защиту от нападения с воздуха кораблей
конвоя. Корабли  с зенитными  ракетными  установками на борту  выстраивались
сейчас в одну  линию к северу от конвоя, в двадцати милях к югу  от фрегата,
продолжающего  поиски  подводных  лодок.  "Фаррис"  мог  только  следить  за
воздушной  угрозе  -- как  визуально, так  и  с  помощью приборов. Моряки не
сомневались, что  Иван прибегнет к помощи своего  мощного радиолокатора "Бит
балдж",  чтобы  обнаружить  и  опознать  цель.  Командир конвоя  намеревался
использовать  корабли  с  ракетными  установками "земля-воздух"  в  качестве
дополнительной линии целей  и выстроил  их в колонну подобно торговым судам.
Если  повезет,  какой-нибудь   особенно   любопытный  "беар"  примет  их  за
невооруженные   суда  и  приблизится  для   визуального  осмотра.  Это  было
рискованной затеей, но иного выбора у командира конвоя не было...
     -- Контакт! Радиолокационное  излучение радара "Биг  балдж"  по пеленгу
ноль-ноль-девять. Сигнал слабый.
     --   Пропусти   нас,   подонок,   --  прошептал  офицер,   руководивший
тактическими действиями.
     -- На это  вряд  ли  можно надеяться,  -- заметил  Моррис. -- Передайте
данные командиру конвоя.
     "Беар" летел в  южном  направлении,  включая радиолокатор всего на  две
минуты из каждых десяти при  сближении  с конвоем. Скоро чуть  западнее  был
обнаружен  второй   самолет.  Группы,  ведущие   прокладку,  определили   их
координаты,  и командующему Атлантическим флотом в Норфолке был послан через
спутник доклад о появлении самолетов и просьба о срочной помощи. Из Норфолка
сообщили о получении  запроса, и через десять минут поступил  ответ: оказать
помощь не можем.
     На "Фаррисе"  боевые  расчеты заняли  свои  места.  Ракетная  установка
ближнего действия на  корме и  кормовое  орудие системы  Гатлинг,  наводимое
радиолокационным прицелом, были готовы к стрельбе. Радары фрегата отключили.
Операторы радиолокационных станций сидели в центре  боевых  действий,  держа
пальцы на переключателях своих пультов, нервно прислушивались к передаваемым
по радио сообщениям и поглядывали на прокладочный планшет.
     -- Сейчас, наверно, оба уже увидели нас.
     -- Да, -- кивнул Моррис. -- Теперь следует ожидать налета "бэкфайеров".
     Капитан  подумал  о  сражениях,  ход  которых  изучал  в военно-морской
академии,
     --  сражениях  начала  второй  мировой  войны,  когда  у  японцев  было
превосходство в воздухе, о том, как немцы  посылали свои "кондоры" с большим
радиусом действия обнаруживать конвои и следить за ними, чтобы передавать по
радио своим кораблям  и  самолетам их  курс и скорость. В  то время союзники
были бессильны что-либо  предпринять. Он никак не ожидал, что сам окажется в
подобном положении. И вот аналогичная тактическая ситуация повторяется через
сорок лет? Какой абсурд, подумал Моррис. Абсурдно и страшно.
     --  Видим  "беар"  над  самым  горизонтом,  пеленг  два-восемь-ноль, --
послышался голос.
     -- Пользоваться оптическими приборами для слежения за целью с кормы, --
тут же приказал  офицер,  руководивший боевыми действиями.  Он досмотрел  на
Морриса. -- Может быть, он приблизится к нам на дальность выстрела.
     --   Пока   не   включайте   радиолокаторы,   "беар"   может   проявить
неосторожность и попасть в ракетную ловушку.
     -- Вряд ли он окажется настолько неосторожным.
     -- Он наверняка попытается оценить систему  защиты конвоя, --  негромко
произнес Моррис. -- Пока "беар" находится за пределами их видимости. Затем в
течение  некоторого времени  все,  что он увидит, --  это темные  силуэты  с
белыми кильватерными струями за кормой. Нелегко опознать корабль с самолета,
мистер. Ну-ка, посмотрим, насколько любопытен этот парень...
     --  Самолет  только  что  изменил  курс, --  снова  раздался  голос. --
Поворачивает на восток, в нашу сторону.
     -- Воздушное нападение  с  правого борта! Право  руля!  Полный  вперед!
Перейти  на курс один-восемь-ноль, -- скомандовал Моррис. Он повернул на юг,
чтобы  заманить  "беар"  поближе  к  линии  кораблей,  вооруженных  ракетами
"земля-воздух".
     --  Включить радар  и  осветить цель.  Приготовиться  к открытию  огня!
Открыть огонь, как только он приблизится.
     "Фаррис"  круто  накренился  влево,   меняя  курс.   Передняя  башня  с
пятидюймовым орудием поворачивалась по  часовой стрелке, когда корма корабля
пересекла пеленг на цель. Ракетная установка поступила таким же образом. Как
только орудие вышло из-за надстройки, радиолокатор управления огнем  ввел  в
его  автоматику  расстояние  до цели  и направление.  Длинный  ствол  орудия
поднялся на тридцать градусов.
     --  Высота  цели  тридцать тысяч  футов,  расстояние пятнадцать миль  и
сокращается.
     Командир  конвоя все еще не давал команды  на ракетный залп. Пусть Иван
сначала выпустит свои ракеты, прежде чем  узнает, что за корабли  перед ним.
Информация    о   происшедшей    накануне    битве   между   авианосцами   и
бомбардировщиками  противника уже  стала  известна  флоту.  Большие  русские
ракеты класса  "воздух-земля"  уязвимы, поскольку  они летят  прямо к  цели.
Правда, перехватывать их нужно как можно  раньше --  они развивают  огромную
скорость. Он пришел к выводу, что "беар" по-прежнему осматривает конвой, все
еще  не зная сил кораблей охранения.  Чем дольше это удастся скрыть от него,
тем лучше,  потому что "бэкфайеры" не смогут долго оставаться  в  воздухе на
таком отдалении от своих баз. А если "беар" приблизится еще немного...
     -- Открыть огонь! -- последовала команда. Пятидюймовое орудие "Фарриса"
начало  стрелять  автоматически  --  каждые   две  секунды  выстрел.  "Беар"
находился  на самой  границе его досягаемости, и вероятность подбить русский
самолет была невелика, но наступило время заставить его забеспокоиться.
     Первые  пять снарядов  не долетели  до цели  и  взорвались, не причинив
никакого  вреда русскому самолету, на расстоянии почти мили от  него, однако
следующие  три  оказались  ближе  к  цели  --  облачка разрывов появились  в
двухстах ярдах от  ее  левого крыла. Советский  летчик инстинктивно отвернул
вправо. Это  было  ошибкой. Он не знал, что  на борту первого ряда "торговых
судов" находились ракетные установки "земля-воздух".
     Через  пару  секунд  с  одного  из  них  взвились  две  ракеты.  "Беар"
немедленно  спикировал,  стараясь уклониться от  них,  и выпустил  за  собой
облако  алюминиевых  полос,   направляясь   прямо  к   "Фаррису".  Это  дало
артиллеристам  последнего еще один  шанс сбить русский самолет.  По мере его
приближения  они  выпустили  двадцать   снарядов.  Пара  из  них  взорвалась
достаточно  близко, чтобы причинить ущерб бомбардировщику, но  без заметного
результата.  Настала  очередь  ракет  --  крошечных  белых  стрел  с  серыми
полосками  дыма  позади.  Одна  прошла  мимо  цели  и  взорвалась  в  облаке
алюминиевых  полосок,   зато   вторая   детонировала   в  сотне   ярдов   от
бомбардировщика.   Боеголовка   развернулась,   подобно   часовой   пружине,
расколовшись на  тысячи осколков, и несколько из них врезались в левое крыло
"беара". Огромный  турбореактивный  бомбардировщик потерял один двигатель, и
его крыло  изрядно пострадало,  однако  летчик  сумел  сохранить  управление
самолетом как  раз за пределами  огня "Фарриса". "Беар"  полетел  на  север,
волоча за собой шлейф дыма.
     Второй "беар" благоразумно остался вдали. Руководитель воздушного рейда
усвоил урок, который передаст начальнику разведки своего полка.
     -- Вижу новые радиолокаторы, направленные вниз, -- предупредил оператор
на   фрегате.  --   Десять  --  количество  увеличивается.  Четырнадцать  --
восемнадцать! -- звучал голос оператора поискового радара.
     --  Радиолокационные  контакты,   пеленг  ноль-три-четыре,   расстояние
один-восемь-ноль  миль. Я  насчитал  четыре  цели,  теперь пять,  нет, шесть
целей. Курс два-один-ноль, скорость шестьсот узлов.
     --  Вот  и  "бэкфайеры", -- произнес  офицер, руководивший тактическими
действиями.
     --  Радиолокационный  контакт! --  послышался  возглас.  --  "Вампиры"!
"Вампиры"! На нас летят ракеты.
     Моррис   весь   сжался  внутри.  Корабли  сопровождения  включили  свои
радиолокационные   излучатели.  Корабельные  зенитные   ракеты   устремились
навстречу  русским  ракетам  "воздух-земля".  Однако  "Фаррис"  не  принимал
участия  в этой игре. Моррис отдал команду увеличить скорость и повернуть на
север, чтобы уйти из района возможного попадания ракет.
     --  "Бэкфайеры"  поворачивают  обратно.  "Беар"   остается  на  прежней
позиции.  Мы слышим радиопереговоры. Видим двадцать три летящие сюда ракеты.
Пеленг  меняется  на  всех  контактах,  --  заметил  офицер.  -- Все  ракеты
направляются в сторону конвоя. Похоже, на нас не нацелена ни одна.
     Моррис  скорее почувствовал, чем услышал  облегченный  вздох всех,  кто
находились в центре  управления боевыми действиями.  Теперь  он  смотрел  на
экран радиолокатора с  некоторым  облегчением.  Ракеты  мчались  к конвою  с
северо-востока, и навстречу им летели зенитные ракеты "земля-воздух". Конвой
снова  получил  приказ  рассредоточиться, и  торговые  суда  развернулись, с
максимальной  скоростью  уходя  от центра  цели.  То, что случилось  дальше,
носило  жуткое сходство  с  компьютерными играми. Из двадцати трех советских
ракет через завесу зенитных ракет прорвались девять и  тут же спикировали на
конвой. Они попали в семь торговых судов.
     Все семь  транспортов  погибли.  Некоторые исчезли  в мгновение ока под
сокрушительными  ударами  тысячекилограммовых боеголовок,  некоторым удалось
продержаться  на воде достаточно долго,  чтобы команды успели перебраться на
спасательные средства. Конвой вышел из  Делавара, насчитывая тридцать судов.
Теперь осталось только двадцать, и их отделяли от Европы полторы тысячи миль
открытого океанского пространства.
     Графархольт, Исландия
     Два "бэкфайера", испытывая недостаток топлива, решили совершить посадку
в Кефлавике. Позади них летел поврежденный  "беар".  Он  описывал круги  над
аэродромом, ожидая, пока бомбардировщики покинут  посадочную полосу. Эдварде
доложил о  нем,  как о  большом турбовинтовом самолете  с одним поврежденным
двигателем. Солнце опускалось к северо-западному горизонту, и "беар" казался
желтым на фоне кобальтового неба.
     -- Не прерывайте связь,  "Ищейка",  --  скомандовал "Конура". Через три
минуты Эдварде понял почему.
     На этот раз попыток радиолокационного глушения,  способных  насторожить
русских, не последовало. Восемь "аардварков" FB-111 появились из-за скал, из
гористого  центра острова.  Они  летели у  самой  земли  вдоль  долины Сельи
попарно. Серо-зеленая маскировочная окраска делала их  почти невидимыми  для
советских истребителей, барражирующих высоко в небе.  Первая  пара повернула
на  запад,   вторая  в  полумиле  следовала  за   ней.  Оставшаяся  четверка
направилась на юг, огибая гору Хюс.
     -- Боже мой, --  прошептал  лейтенант.  Сержант был первым, кто заметил
их, -- два стремительно мчащихся к югу вертикальных киля. Едва Эдварде успел
рассмотреть  истребители-бомбардировщики,  как  ведущий  самолет начал резко
подниматься  вверх и  тут  же  сбросил две бомбы  с  телевизионной  системой
наведения на цель.  Ведомый сделал то же самое, и атаковавшие самолеты сразу
повернули  на север. Четыре бомбы летели к трансформаторной  подстанции  под
горой,  на  вершине  которой расположились четверо американцев, и все четыре
попали  внутрь  периметра подстанции.  Создалось впечатление, что  выключили
один  гигантский  рубильник,  --  все  огни  в пределах  видимости  внезапно
погасли. Вторая пара "аардварков"  с ревом промчалась над шоссе номер один и
над  самыми  крышами домов Рейкьявика, направляясь  к  своей  цели.  Ведущий
самолет этой  пары сбросил свои  "умные"  бомбы, а ведомый свернул  налево к
хранилищам  топлива  на  берегу  залива.  Через мгновение  взорвалась  вышка
управления полетами,  взорвались вместе с ангаром, а кассетные бомбы "рокай"
разнесли хранилища горючего в аэропорту. Русские зенитные  орудия и пусковые
ракетные установки, захваченные врасплох, открыли огонь слишком поздно.
     Противовоздушная  оборона Кефлавика  тоже  не  была готова к внезапному
нападению. Сначала ее застало врасплох неожиданное отключение электричества,
а  потом,  через  минуту, появление  истребителей-бомбардировщиков.  И здесь
главными  целями были  ангары  и  вышка  управления  полетами. Почти все они
рухнули  под сокрушительными ударами тысячекилограммовых  бомб.  Вторая пара
выбрала своей  целью два  стоящих  бомбардировщика  "бэкфайер"  и оставшуюся
пусковую ракетную установку "земля-воздух". Множество кассетных бомб осыпало
их,  а также взлетно-посадочные  и  рулежные дорожки. И тут  же "аардварки",
включив форсаж, повернули  на запад.  Их преследовал артиллерийский зенитный
огонь и ракетные снаряды  -- и истребители. Шесть "фалкрэмов" спикировали на
удаляющиеся "аардварки", чьи защитные глушители  наполнили небо электронными
помехами.
     Освободившись от тяжелого бомбового груза американские
     истребители-бомбардировщики мчались прочь со скоростью семьсот узлов на
высоте,
     едва превышающей сотню футов от гребней волн, но командир советской
     истребительной  эскадрильи  не захотел отказаться от  преследования. Он
видел, что
     сделали  американские самолеты с Кефлавиком, и  был вне себя  от ярости
из-за
     того,  что его  захватили  врасплох,  несмотря на  то  что  истребители
патрулировали
     небо  над  авиабазой.  У  "фолкрэмов"  было  небольшое  преимущество  в
скорости, и они
     постепенно  догоняли   "аардварки".   Преследуемые   и   преследователи
находились на
     расстоянии больше ста миль  от береговой черты, когда  радиолокационные
прицелы
     истребителей сумели наконец пробиться сквозь электронные помехи. Два
     истребителя тут же пустили ракеты, и американские самолеты начали резко
менять
     высоту, стараясь увернуться от них. Один FB-111 не сумел ускользнуть от
     советской ракеты и, перевернувшись, исчез в море. Советские истребители
     приготовились ко  второму  залпу, когда на их  экранах  зажегся  сигнал
опасности.
     Четыре американских  "фантома" ждали  в  засаде  приближения  советских
истребителей.  В  следующее мгновение  восемь  ракет  "спэрроу"  устремились
из-под  их  крыльев к советским  "фалкрэмам".  Теперь наступила  их  очередь
спасаться  бегством. МиГи круто  развернулись и,  включив форсаж,  бросились
обратно к Исландии.  Один из них был сбит, а другой поврежден. Воздушный бой
продолжался меньше пяти минут.
     --  "Конура",   докладывает   "Ищейка".   Трансформаторная   подстанция
уничтожена!  "Варки"  сравняли  ее  с  землей.  Чертовски  большое  пламя  в
юго-западной части аэропорта, похоже также, что вышка управления раскололась
надвое. Вроде, взорваны два ангара. Вижу  два, может, три  горящих самолета.
Истребители  взлетели  полчаса назад.  Черт побери, хранилища топлива  горят
так,  что  огонь поднимается  в  небеса! Внизу, под  нами,  бегает множество
людей. -- На глазах Эдвардса дюжина машин  с зажженными фарами промчалась по
шоссе  у подножия горы.  Две  остановились в  километре,  из них  выпрыгнули
солдаты. -- "Конура", кажется, пришло время уносить отсюда ноги.
     -- Согласен с вами,  "Ищейка".  Направляйтесь на северо-восток к высоте
четыре-восемь-два.  Будем  ждать связи  через десять часов. Уходите,  парни!
Конец связи.
     --   Пора  уходить,  сэр.  --  Смит  бросил  лейтенанту  его  рюкзак  и
скомандовал рядовым начать спуск. -- Похоже, на этот раз счет в пользу наших
ребят.
     Кефлавик, Исландия
     МиГи совершили посадку на оставшуюся неповрежденной  взлетно-посадочную
полосу один-восемь, самую длинную на авиабазе. Они едва успели остановиться,
как наземные команды начали разворачивать их и готовить  к дальнейшим боевым
операциям.  Полковник  с удивлением увидел, что начальник авиабазы остался в
живых.
     -- Сколько американских самолетов удалось сбить, товарищ полковник?
     -- Только один, и они сбили один мой истребитель. Неужели вы  не видели
их появления на экране радиолокатора? -- резко бросил полковник.
     --  Не  видели. Сначала  они  нанесли  удар по  Рейкьявику. Две  группы
истребителей-бомбардировщиков  скрытно  приблизились с  севера. Эти  ублюдки
летели,  видно, вдоль  ущелья, --  проворчал  майор.  Он  указал на  большой
передвижной  радиолокатор, расположенный между двумя  дорожками, на открытом
месте. -- Им не удалось вывести его из строя. Поразительно.
     -- Надо поместить  радиолокатор куда-то повыше, как можно  выше. Нам не
пришлют  самолет раннего  радиолокационного оповещения,  и если  мы сами  не
улучшим  систему  радарного  обзора, эти налеты на  малой  высоте  полностью
выведут нас из строя. Найдите хороший холм для него.  Какой  ущерб причинила
вам бомбардировка?
     --   Множественные  воронки   на  взлетно-посадочных  полосах  от  этих
маленьких  бомбочек. Это мы  исправим через  пару  часов.  Уничтожена  вышка
управления полетами, так что мы не сможем контролировать  большое количество
самолетов.  С утратой  энергоснабжения мы потеряли  способность перекачивать
топливо по трубопроводу, наверно, перестала действовать и местная телефонная
связь. -- Он пожал плечами. -- Мы сумеем приспособиться к новым условиям, но
происшедшее значительно затруднит нашу деятельность. Слишком  много работы и
слишком  мало  людей.  Необходимо  рассредоточить истребители и  перейти  на
запасную систему заправки самолетов горючим. Кроме того, нужно иметь в виду,
что следующей целью американского налета будут емкости с топливом.
     -- А вы полагали, что все пройдет без сучка и задоринки, товарищ майор?
-- Полковник  посмотрел  на пылающие костры,  которые  всего тридцать  минут
назад  были двумя  бомбардировщиками Ту-22М. Поврежденный  "беар" только что
произвел посадку.  -- Американцы  совершили свой налет в удивительно удачный
момент.  Они  атаковали нас  в  то  время,  когда половина моих истребителей
сопровождала бомбардировщики далеко от северного берега Исландии. Возможно,"
им просто  повезло, но я  не  верю  в везение.  Пошлите  патрули  на  поиски
разведчиков  противника вокруг всех аэропортов. И усильте охрану.  Я..,  что
это такое, черт возьми?
     Маленькая бомба "рокай"  размером чуть больше теннисного мяча лежала на
бетоне дорожки метрах в двадцати от них. Майор достал из джипа пластмассовый
флажок и поставил его рядом с бомбой.
     --  Американцы  нередко   сбрасывают  эти   бомбочки   с   взрывателями
замедленного  действия.  Мои  люди уже обыскивают  поле аэродрома. Но вы  не
беспокойтесь,   товарищ  полковник,   все   ваши   истребители  приземлились
благополучно, а районы, выделенные для их рассредоточения, уже очищены.
     Полковник инстинктивно отступил назад.
     -- Как вы поступаете с ними? -- махнул он рукой в сторону бомбы.
     -- Мы уже  разработали методику. Специальный бульдозер с  бронированной
кабиной сталкивает  их  с  дорожек на траву. Некоторые при этом  взрываются,
некоторые  -- нет.  Те,  что не взрываются сами по себе, остаются лежать,  и
снайпер взрывает их выстрелами из винтовки.
     -- Вышка управления полетами?
     --  Там  дежурили  три авиадиспетчера. Отличные специалисты.  --  Майор
пожал плечами снова. -- А теперь извините меня. Столько работы.
     Полковник последний раз посмотрел на маленькую бомбу и затем направился
к своим истребителям. Он явно недооценил майора.
     Исландия
     -- Лейтенант, на вершине нашей высоты свет, -- произнес Гарсиа. Все тут
же легли. Эдварде лежал рядом с сержантом.
     --  Какой-то  подонок только  что закурил  сигарету, --  мрачно заметил
Смит.  Он сам выкурил  последнюю несколько  часов  назад  и теперь испытывал
симптомы абстиненции. -- Теперь вы понимаете, почему мы уносим с собой  весь
мусор?
     -- Вы считаете, нас ищут? -- спросил Эдварде.
     -- Пожалуй. Этот налет был осуществлен очень успешно. Русские наверняка
заподозрят,  что кто-то помогал авиации. Меня удивляет, что  они не подумали
об этом раньше. Это потому, наверно, что были заняты другими делами.
     --  Думаете, они могут  заметить нас?  -- В  голосе  Эдвардса слышалось
беспокойство.
     -- С расстояния в две мили? К тому же сейчас слишком  темно, а если они
курят, то  ведут  себя  очень  небрежно. Не беспокойтесь, лейтенант. Не  так
просто найти  четырех человек среди массы скал и валунов в этих горах. Нужно
передвигаться с максимальной осторожностью, сэр. Не подниматься на вершины и
не идти по  гребням скал, чтобы не  выделяться  на  фоне  неба. Даже  если у
русских есть приборы  ночного видения, нас  будет трудно заметить,  если  мы
станем передвигаться вдоль долин. В путь, парни, и идите пригибаясь.
     Фрегат ВМС США "Фаррис"
     Последнее  торговое  судно  горело.  Команда покинула  корабль два часа
назад,  но пламя  от  него виднелось на западном  горизонте.  Сколько жертв,
подумал  Моррис. С погибших судов удалось спасти лишь половину моряков, и не
было  времени,  чтобы организовать более тщательные  поиски. Конвой вышел  в
море  без  спасательного судна, как это положено. Вертолеты выудили  из воды
немало  моряков, но  все-таки в большинстве  своем  они  занимались поисками
подводных  лодок. В  руке капитан держал радиограмму,  где  говорилось,  что
"орионы",  базирующиеся  на  авиабазе Лагенс,  преследовали  и, по-видимому,
потопили  подводный  ракетоносец  типа  "эхо",  находившийся недалеко  от их
курса. Хорошая новость,  но, судя по разведданным,  поблизости были  еще две
русские субмарины.
     Потеря  Исландии  оказалась трагедией,  размеры  которой только  сейчас
становились  очевидными.  Теперь советские бомбардировщики  могли лететь  по
свободному коридору и перекрывать морские пути. Их  подводные лодки  спешили
через  Датский  пролив, стараясь  преодолеть его до того, как военно-морские
силы  НАТО перебросят туда свои субмарины, чтобы восстановить утраченную ими
оборонительную преграду, от которой зависела безопасность конвоев. ВВС и ВМС
скоро попытаются переформировать свои истребители,  чтобы наносить удары  по
"бэкфайерам", Ту-22М, но  все эти меры носили всего лишь временный характер.
До тех пор пока  не  удастся  полностью нейтрализовать,  а  еще лучше  снова
захватить Исландию, исход Третьей битвы за Атлантику останется нерешенным.



     На  базах  Тихоокеанского  флота  в  Сан-Диего и Перл-Харбор корабли  с
выключенными  ходовыми огнями выходили в  море. Отойдя  достаточно далеко от
берега, они все поворачивали на юг, к Панаме.



     Первые результаты
     Фрегат ВМС США "Фаррис"
     Обстановка  снова  стала спокойней.  Впрочем,  "стала  спокойней"  лишь
относительно: "бэкфайеры" все еще проникали через коридор  над Исландией, но
сегодня  во второй половине дня они нанесли удар по другому  конвою, потопив
одиннадцать торговых судов.  Сейчас  все  конвои, направлявшиеся на  восток,
уклонялись к югу, предпочитая более продолжительное плаванье в Европу угрозе
воздушного нападения. Поскольку на  настоящий момент  потери  достигли почти
шестидесяти судов, плаванье в более южных  широтах означало по крайней мере,
что советские бомбардировщики могли нести только одну ракету  "воздух-земля"
вместо двух.
     Напряжение нарастало,  и  его последствия сказывались на всех.  Команда
Морриса  находилась в состоянии  постоянной  готовности  уже почти неделю --
четыре  часа на вахте, четыре  часа отдыха.  Никто  не высыпался. Команда не
могла  нормально  питаться.  Если  требовалось  провести  срочные  работы по
обслуживанию механизмов, их  осуществляли за счет сна.  И помимо  этого  над
всеми  как Дамоклов  меч висела угроза  нападения в любую  минуту  вражеской
подводной лодки или бомбардировщика. Члены команды по-прежнему справлялись с
работой,   но   Моррис  заметил,  что   его   люди  становятся   усталыми  и
раздраженными.  Они начали спотыкаться, переступая через комингсы, -- верный
признак изнеможения.  Скоро  появятся  серьезные  ошибки.  Взаимосвязь между
усталостью  и  ошибками  была   такой  же  несомненной,  как  сила   земного
притяжения. Однако  он надеялся, что через  день-два  установится  привычный
режим и люди как-то приспособятся  к происходящему. Уже были заметны  первые
признаки  этого,  и  старшины  советовали  ему  не  беспокоиться.  А  Моррис
беспокоился.
     --  Мостик,  центр  боевых действий.  Акустический  контакт,  возможно,
подводная лодка, пеленг ноль-ноль-девять.
     -- Опять,  --  произнес вахтенный офицер. В  двадцать  четвертый раз за
время этого плаванья команда "Фарриса"  заняла места в соответствии с боевым
расписанием.
     На  этот  раз  на обнаружение  цели потребовалось три часа. Сейчас в их
распоряжении  не   было  "орионов",  и  корабли  сопровождения,  руководимые
Моррисом и  его  центром боевых  действий,  сконцентрировали действия  своих
вертолетов  на поисках  субмарины.  Капитан этой подводной  лодки  знал свое
дело. При  первом  же подозрении, что  его обнаружили  --  возможно, акустик
услышал  шум винтов вертолетов или всплеск  от падения акустического буя, --
он ушел на глубину  и принялся за маневры уклонения: то ускорял, то стопорил
машины; то появлялся  над слоем термоклина, то нырял под  него, всеми силами
стараясь  оторваться  от преследователей, но все  время стремясь  в  сторону
конвоя. Подводная лодка отнюдь не старалась скрыться вообще.  Она появлялась
и  исчезала  на  прокладочном  планшете "Фарриса",  постепенно  сближаясь  с
конвоем,  но ни разу не обнаружила своего положения на достаточно длительное
время, чтобы можно было выпустить по ней торпеду.
     -- Снова исчезла, -- раздраженно произнес офицер ПЛО. Акустический буй,
сброшенный  десять минут назад, обнаружил слабый  шум,  установил контакт на
две минуты, затем потерял его. -- Парень ведет себя просто мастерски.
     --  И  слишком  близко,  -- добавил  Моррис.  Если  подлодка  продолжит
смещаться на юг,  она окажется на границе активной гидролокации фрегата.  До
настоящего  момента  "Фаррис"  не  обнаруживал  своего присутствия.  Капитан
подводной лодки  не мог не знать, что где-то  поблизости находятся надводные
корабли  из-за присутствия вертолетов, но он не подозревал, что американский
фрегат преследует его всего в десяти милях к югу.
     Моррис посмотрел на офицера ПЛО:
     -- Давайте-ка проверим наш температурный профиль. Через тридцать секунд
они  опустили за борт датчик батитермографа. Прибор измерял температуру воды
и  передавал  ее  на дисплей  в  гидролокационном  посту.  Температура  воды
являлась  наиболее важным  фактором, влияющим на эффективность гидролокации.
Надводные корабли  измеряли  ее время от времени,  тогда как подводная лодка
могла делать  это непрерывно,  что  было еще  одним небольшим  преимуществом
субмарины.
     -- Вот! -- указал  на экран Моррис. -- Сейчас градиент намного сильнее,
и  они  пользуются  этим. Они  избегают  этого  глубинного канала,  наверно,
ускоряясь над слоем термоклина, вместо того чтобы делать это под ним, как мы
рассчитывали. О'кей...
     Вертолеты  продолжали сбрасывать акустические буи, и  непродолжительные
контакты, которые удавалось устанавливать, показывали,  что цель движется  к
югу, в сторону фрегата. Моррис подождал десять минут.
     --  Мостик,  говорит  центр  боевых  действий, лево  руля,  новый  курс
ноль-один-один,  --  скомандовал Моррис,  направляя  свой корабль  в сторону
предполагаемого местонахождения подводной лодки. Фрегат неслышно двигался по
гладкой морской поверхности со скоростью пять узлов.  Команда  центра боевых
действий следила за тем, как курс на кормовой переборке медленно меняется на
восток.
     Пользоваться тактическим дисплеем не имело смысла. Компьютер,  сбитый с
толку множеством непродолжительных контактов с акустическими буями -- к тому
же  большинство  поступающих  сигналов  было  ошибочным,  --  выдавал  район
местонахождения субмарины площадью в сотню квадратных миль. Моррис подошел к
прокладочному столику в углу.
     -- Мне кажется, что он находится  вот здесь. -- Моррис указал на  точку
на карте. -- Замечания?
     --  Двигается на малой глубине? Это противоречит общепринятым правилам,
--  возразил  офицер  ПЛО.  В  соответствии с  положением,  которого  обычно
придерживались русские  подводные  лодки  --  так  сообщали разведывательные
источники, -- они старались оставаться на глубине.
     -- Проверим.  Начинаем поиск по системе  "янки".  Офицер ПЛО немедленно
отдал  соответствующую  команду. Поиск  подводной  лодки  по  системе "янки"
означал включение  активного гидролокатора  и  излучение  мощных импульсов в
глубь моря. Моррис  рисковал. Если субмарина находилась  так близко, как  он
надеялся,  тем самым  капитан  раскрывал  положение собственного  корабля  и
намного увеличивал опасность ответного удара, от которого его фрегат вряд ли
смог бы найти защиту. Акустик не сводил взгляда с гидролокационного дисплея.
Первые пять  импульсов --  гидролокатор вел  свой луч с запада на восток  --
ничего не обнаружили. После следующего на экране появилась яркая точка.
     -- Контакт  --  четкий  акустический  контакт, пеленг ноль-один-четыре,
расстояние до  цели  одиннадцать тысяч шестьсот  ярдов. Считаю это подводной
лодкой.
     -- Берите его! -- скомандовал Моррис.
     Твердотопливный ускоритель воспламенился, и ракета  взлетела  с  палубы
фрегата, описывая в небе дугу, видимую благодаря бледно-серому следу. Ракета
горела три секунды и  пронеслась по воздуху подобно пуле. В тысяче  футов от
морской  поверхности  торпеда отделилась  от  носителя и спустилась вниз  на
парашюте.
     -- Он меняет курс,  сэр,  --  сообщил акустик.  -- Цель  поворачивает и
увеличивает скорость. А вот и рыба: наша торпеда в воде и посылает поисковые
акустические сигналы. Она опустилась совсем рядом с целью.
     Офицер оперативной группы не  обратил  внимания  на  возглас  акустика.
Сейчас к месту вероятного нахождения  лодки летели три вертолета. Он понимал
-- вполне возможно, что торпеда пройдет мимо цели и тогда окажется важным не
потерять  ее,  не дать  ей уйти. Он скомандовал  рулевому повернуть направо,
чтобы  пассивные  акустические  датчики,  тянущиеся  за  фрегатом,  получили
возможность "слушать" субмарину, которая сейчас на большой скорости пыталась
уклониться от торпеды  и издавала громкие  шумы. Появился первый  вертолет и
тут же сбросил акустический буй.
     --  Два винта,  шум кавитации. Похоже,  это  "чарли" идет полным ходом,
сэр, -- сообщил старшина. -- Мне кажется, торпеда засекла его.
     Акустический пеленгатор торпеды переключился с режима  посылки импульса
и  прослушивания на режим  непрерывных  импульсов  --  торпеда  преследовала
пытающуюся скрыться подводную лодку, следуя за ней на глубину. Когда торпеда
пересекала слой термоклина, она на короткое время утратила контакт с лодкой,
затем, когда тоже вошла в холодную воду под термоклином, снова обнаружила ее
и начала быстро  догонять.  Подводная лодка  выпустила источник  шума, но он
оказался неисправным. Тут  же  в пусковой аппарат поместили другой.  Слишком
поздно. Торпеда ударила в левый винт субмарины и взорвалась.
     --  Здорово!  --  послышался восторженный возглас старшего акустика. --
Слышал детонацию боеголовки. Мы прикончили ублюдка!
     -- Попадание. Слышим взрыв, --  пришло  подтверждение с  вертолета.  --
Оставайтесь  наготове. Машины цели продолжают работать.., слышим посторонние
звуки.  Продувает балластные цистерны,  продувает  цистерны.  Поднимается на
поверхность, подводная лодка поднимается вверх. Видим воздушные пузыри. Боже
милосердный, вот она!
     Нос  подводной  лодки  показался  над поверхностью  в  шести  милях  от
фрегата.  Три  вертолета зависли  над поврежденной субмариной,  как голодные
волки, и "Фаррис" устремился на  север  к цели. Его пятидюймовое орудие было
наведено на подводную  лодку.  Впрочем, это  оказалось излишним. Носовой люк
субмарины открылся, и на палубу начали выбираться люди. Другие члены команды
появились  на боевой рубке и стали прыгать за борт, когда машинное отделение
наполнилось  водой. Десять  моряков успели выбраться из подлодки, прежде чем
она  скользнула  обратно  в  морские  глубины.  Через  несколько  секунд  на
поверхность вынырнул еще один матрос -- он был последним.
     Вертолеты сбрасывали морякам, плавающим  в воде,  спасательные  жилеты.
Двух человек успел поднять вертолет  со спасательной лебедкой, прежде чем  к
месту  гибели  субмарины  прибыл  "Фаррис".  Моррис руководил  спасательными
операциями  с мостика.  На  воду  быстро  спустили  шлюпку, и все  остальное
оказалось  простым  делом.  Члены команды русской  подлодки  были  потрясены
случившимся  и не  сопротивлялись. Вертолеты вели шлюпку к каждому  из них и
затем  принялись  осматривать  водную  поверхность в поисках остальных.  Все
одиннадцать  моряков  были  подняты  из воды, и шлюпка  вернулась к  висящим
талям. Старший  боцман присматривал за ее подъемом. Рядом  с ним молча стоял
младший лейтенант.
     Раньше никто не задумывался о возможности подобного. Торпеда,  попавшая
в  подводную лодку,  должна обязательно потопить ее. Военнопленные,  подумал
Моррис. Что же мне делать с  военнопленными, черт побери? Нужно было принять
решение, где  разместить  их, как обращаться. Наконец,  как  их допросить --
есть  ли  в составе  команды фрегата  кто-нибудь, кто говорил бы  по-русски?
Капитан передал управление кораблем своему помощнику и поспешил на корму.
     Там  уже стояли вооруженные матросы,  неуклюже  держа  свои  М-14  и  с
нескрываемым любопытством глядя на шлюпку.  Матросы в шлюпке закрепили тали,
и старшина, управляющий лебедкой, поднял шлюпку на борт корабля.
     Советские моряки выглядели  жалкими, многие  еще не оправились от шока,
связанного  с  таким  неожиданным спасением  от  неминуемой  гибели.  Моррис
насчитал трех  офицеров, причем  один из  них  был, по-видимому,  командиром
подлодки. Он прошептал несколько слов боцману Кларку.
     Тот  скомандовал  вооруженным  матросам  отойти  от  борта и  достал из
кармана боцманскую дудку. Как только  шлюпка опустилась на  шлюпочные блоки,
он издал заливистый трехтонный свисток и приветствовал советского  капитана,
словно почетного гостя.
     На лице  русского офицера появилось  изумление. Моррис подошел к  нему,
чтобы помочь выйти из шлюпки.
     --  Добро  пожаловать  на борт моего  корабля,  капитан. Я  --  капитан
третьего ранга Моррис,  ВМС США. -- Эд быстро окинул  взглядом  лица стоящих
рядом членов своего экипажа и увидел  на  них  недоуменное выражение. Однако
хитрость   Морриса  не  принесла  успеха.  Русский  офицер  или  не  говорил
по-английски,  или  успел овладеть  собой  и  сделать вид, что  не  понимает
американца. Придется поручить  кому-то вести допрос пленных русских.  Моррис
приказал боцману заняться спасенными.  Русских отвели вниз для  медицинского
осмотра.  Пока  они  будут  находиться  под  охраной  в  санчасти.  Исполнив
поручение, боцман поспешил обратно к капитану.
     -- Шкипер, что с ними? -- спросил он.
     -- Видно, им говорили, что сразу после  сдачи в  плен их расстреляют. Я
однажды  читал книгу, где говорилось  о самых  эффективных  методах  ведения
допроса
     --  понимаете, книга была  написана немцем,  специалистом по  получению
информации  от  наших парней во время  второй мировой войны, ясно?  Так вот,
этот  парень умел получать  информацию от наших  ребят, и знаете  почему? Он
хорошо  обращался с ними. Наши  спецслужбы  после  войны переправили  его  в
Америку, и теперь  он американский гражданин. Вот что, отделите офицеров  от
матросов, а старшин от рядовых. Содержите их  отдельно. Примите меры,  чтобы
они  комфортно чувствовали себя  на борту корабля. Хорошо кормите, снабжайте
сигаретами,  пусть  они будут  уверены в своей  безопасности.  Если  найдете
кого-нибудь из наших, кто сумел протащить на борт спиртное, заберите бутылку
и дайте им по паре стаканчиков. Выдайте новую одежду. Их одежду мы  заберем.
Пусть  перенесут ее в  кают-компанию.  Посмотрим,  нет  ли  там  чего-нибудь
ценного. А  главное,  обращайтесь с ними вежливо -- тогда, может быть,  один
или несколько из них разговорятся.
     --  Будет  исполнено,  шкипер.  --  Боцман  ушел,  недоуменно покачивая
головой. Хорошо хоть на этот раз он сможет нарисовать на рулевой рубке целый
силуэт подводной лодки, а не половину.
     Моррис  вернулся  на  мостик.  Там  он  распорядился дать отбой  боевой
тревоги,  и  фрегат  вернулся в  режим  обычного  патрулирования.  Затем  он
связался по радио с командиром конвоя и сообщил о военнопленных.
     --  "Фаррис", -- послышался  ответ  коммодора. --  Нанесите на пусковой
установке золотую букву "А". Вся ваша команда действовала отлично, Эд. Вы --
лучший корабль во  время этого плаванья. Относительно военнопленных я сообщу
свое решение позже. Конец связи.
     Капитан  повернулся  и увидел, что  вахта,  находившаяся на мостике, не
покинула его.  Все  они слышали  слова коммодора. Усталости как не бывало --
улыбки  на лицах, обращенных к Моррису, означали для  него больше чем  слова
коммодора.
     Киев, Украина
     Алексеев просматривал разведывательную информацию, которая скопилась на
столе.  Командующий округом выехал в Москву  для участия в совещании высшего
командного состава, однако эта информация ничем -- почти ничем,  поправил он
себя, -- не отличалась от того, что говорилось в Москве.
     -- Боевые действия в Германии развиваются недостаточно успешно, товарищ
генерал? -- спросил капитан Сергетов.
     -- Да.  Мы  должны были  выйти на окраины Гамбурга через тридцать шесть
часов
     --  как  выделено  планом. А  пока не сумели добиться этого,  и  Третья
ударная армия несет тяжелые потери от налетов авиации  НАТО. -- Он замолчал,
глядя  на карту.  --  На  месте  командующего  войсками  НАТО,  я  бы  снова
контратаковал вот здесь.
     --  Может  быть,  они просто не  в состоянии  сделать этого.  Мы сумели
отразить их первую контратаку.
     --  Да,  ценой  уничтоженной  танковой  дивизии  и  шестидесяти  сбитых
самолетов. Такие  победы  хуже иных  поражений. Да и картина на южном фланге
ничуть не лучше. Войска НАТО отступают, выигрывая время, и  делают это очень
удачно. Их наземные  войска и самолеты  действуют на  той же территории,  на
которой  они  проводили маневры в течение  тридцати  лет. Наши  потери почти
вдвое  больше  расчетных, и  мы не в состоянии  выдержать это.  --  Алексеев
откинулся на спинку кресла и выругал себя за то, что  говорил как пораженец.
Впрочем,  причиной  этого  было  просто  желание  самому принять  участие  в
сражениях,  что-то предпринять.  Он не сомневался, как  не сомневается любой
генерал, что сам сумел бы лучше управлять войсками.
     -- А как относительно потерь НАТО?
     -- Мы считаем, что они тоже  несут тяжелые  потери. На  удивление щедро
расходуют  боеприпасы и снаряжение. Немцы слишком много  поставили на карту,
защищая Гамбург, и  это дорого им обошлось.  Если бы я на  их месте не  смог
контратаковать, то принял  бы  решение об отступлении. Город не  стоит того,
чтобы уничтожать свою армию. Мы познали этот урок в боях за Киев...
     -- Извините меня, товарищ генерал, а Сталинград?
     --  Там  ситуация  была  несколько  иной,  капитан.  И  тем   не  менее
поразительно, как  повторяется  история, --  пробормотал Алексеев, глядя  на
карту на  стене кабинета. Он покачал  головой. В  Западной Германии  слишком
хорошо развита сеть  шоссейных  дорог, чтобы  можно  было осуществить  такой
замысел. -- По  сообщениям КГБ, у  НАТО боеприпасов  на две, максимум на три
недели. Это станет решающим фактором.
     -- А как с нашими боеприпасами и горючим? -- спросил молодой капитан.
     На лице генерала Алексеева появилось мрачное выражение.
     Исландия
     По крайней мере здесь была вода. Из ледников, что громоздились в центре
острова,  стекали потоки  -- это была вода, которая  выпала тут в виде снега
больше  тысячи  лет  назад,  задолго  до  начала  загрязнения  атмосферы,  и
превратилась в лед. Когда лед начинал таять и питать стекающие с гор потоки,
он  снова  превращался  в  воду кристальной  чистоты и удивительно  хорошего
вкуса,  хотя в  ее  составе  полностью отсутствовали  примеси.  Кроме  того,
местная вода была ледяной, а найти брод помельче оказалось непросто.
     --  У  нас пайков осталось  всего на  один день,  лейтенант, -- заметил
Смит, когда они заканчивали есть.
     -- Да,  об этом нужно  подумать. -- Эдварде скомкал  оставшийся  мусор.
Гарсиа забирал затем его у всех и закапывал. Если бы имелся способ заровнять
следы,  которые  они  оставляли  на  земле,  сержант  Смит  заставил  бы  их
заниматься и этим.
     Закапывать  мусор в  скалистом  грунте было  нелегко. Настраивая радио,
Эдварде слышал  приглушенные испанские  проклятья  и звон складной лопаты  о
камни, заменявшие здесь, на вершине высоты 482, почву.
     -- "Конура", вас вызывает "Ищейка".  У  нас кончаются  пищевые припасы,
прием.
     -- Искренне сочувствую, "Ищейка". Подумаем, как доставить вам несколько
порций пиццы.
     -- Еще издевается, ублюдок, -- произнес Эдварде, не переключая радио  в
режим передачи. -- Что теперь вам требуется от нас?
     -- Вас никто не заметил?
     -- Раз все еще живы -- никто.
     -- Сообщите, что видите.
     -- Что  видим? Ниже  склона  холма на север проходит  грунтовая дорога,
милях  в двух  от нас. Похоже,  поблизости ферма -- засеянные  поля,  что-то
вроде  этого,  только мы не видим отсюда, что  там растет.  Животноводческая
ферма -- овцы, наверно, -- к западу от нас, мы прошли мимо нее по пути сюда.
Большие  стада   овец.  Десять  минут  назад  на  дороге  увидели  грузовик,
направляющийся на  запад. Самолетов пока сегодня не заметили, но, думаю, это
пока. Гражданские лица находятся у своих домов, даже  фермеры не пасут овец,
а  ферма к северу  от нас  кажется вовсе безлюдной. Никаких -- повторяю  еще
раз,  никаких -- частных автомобилей. Иван круто  поступил с  этим островом,
жестко зажал  население. Вот  и все,  что  можно сказать. Передайте летчикам
этих  "варков", что они сурово  обошлись  с  подстанцией.  От нее ничего  не
осталось,  только   огромная  воронка.  С  тех   пор  мы   нигде  не  видели
электрического освещения.
     --  Понятно,  "Ищейка".  О'кей,  вам  приказано направиться на  север в
сторону  Хвамсфьердура.  Уклоняйтесь  подальше  к  востоку,  чтобы  избежать
заливов. Ждем  вас там  через десять суток. Повторяю, десять,  самое большее
двенадцать. Можете не торопиться.  Двигайтесь подальше от населенных пунктов
и  избегайте всяческих  контактов.  В течение  этого времени придерживайтесь
обычного  расписания  радиосеансов   и  докладывайте  обо  всем  интересном.
Сообщите, как поняли.
     --  Понял  вас,  "Конура", нам приказано прибыть к Хвамсфьердур к концу
следующей недели, режим радиосвязи обычный. Что-нибудь еще?
     -- Проявляйте максимальную осторожность. Конец связи.
     -- Хвамсфьердур? -- спросил Смит. -- Но это сотня миль по прямой!
     --  Они советуют  нам уклониться к  востоку, чтобы  не  натолкнуться на
кого-нибудь.
     -- Двести миль --  пешком по  этому  дерьму?  -- Взгляд Смита был таким
мрачным, что мог  рассечь скалы. -- К концу будущей недели? Через десять или
одиннадцать суток?
     Эдварде молча кивнул. Он и не предполагал,  что место, куда их послали,
находится так далеко.
     --  Для  такого  перехода  придется поднапрячься,  мистер  Эдварде.  --
Сержант достал из своего планшета крупномасштабную карту. -- У меня даже нет
подробных карт этого побережья. Черт побери, лейтенант, вы только посмотрите
сюда. Хребты  и реки на этом острове расходятся от  его центра, как спицы  в
колесе, понимаете? Это означает, что нам придется постоянно  карабкаться  на
скалы, а ведь это  не холмики. По всем долинам продолжены дороги, но это  же
не для нас, верно, лейтенант? -- Он тряхнул головой.
     Эдварде заставил себя улыбнуться:
     -- Что, не по зубам? А мне говорили,  что  морским пехотинцам все ни по
чем. Смит пробегал  каждое утро  по  пять миль. Он не  мог припомнить, чтобы
этот
     хилый слабак из ВВС делал что-то похожее.
     -- О'кей, мистер  Эдварде. Говорят, еще никто не  захлебнулся  от пота.
Встать, морские пехотинцы, мы отправляемся на небольшую прогулку. -- Роджерс
и  Гарсиа  переглянулись. "Мистер"  вообще-то не было  принятым обращением к
офицеру, однако Смит считал,  что  вежливость требуется только в том случае,
если офицер не знает, что его оскорбляют.
     Кефлавик, Исландия
     На сборку вертолетов  потребовалось время. Огромный Ан-22  доставил  на
авиабазу  два  боевых  вертолета  Ми-24 --  изрядный груз  даже  для  такого
чудовищно  большого транспортного  самолета с четырьмя  двигателями. Еще  на
одном Ил-76 прибыли техники и  экипажи вертолетов, в  задачу которых входило
собрать,  обслуживать  и  летать на  них. В  первоначальном  плане,  подумал
генерал,  была  допущена крупная ошибка -- единственный вертолет,  уцелевший
после воздушного  нападения в первый  день, вышел  теперь из  строя. Вряд ли
следует  говорить  о  том, что  поврежденную  деталь  не  включили  в  число
присланных  запасных  частей.  Ему  требовалось  дополнительные   вертолеты.
Генерал Андреев  пожал  плечами. Идеальных  планов  не  бывает.  В  Кефлавик
доставят  новые  вертолеты,  а  также передвижные радиолокаторы  и  пусковые
установки  ракет  "земля-воздух".  Судя  по  всему,  американцы  постараются
сделать его пребывание в Исландии  как можно более невыносимым, и потому ему
требовалось дополнительное снаряжение, чтобы отбить их атаки...
     А  еще эти ублюдки из КГБ. Мы должны установить мир на острове, заявили
они. Как будто Исландия и без того не была достаточно мирной страной. До сих
пор здесь  не было  ни одного  случая  активного сопротивления,  ни единого,
подумал генерал, вспомнив год своей службы в Афганистане. По сравнению с тем
горным  адом этот остров  выглядел настоящим  раем.  А  вот  для  КГБ  этого
недостаточно! Отвратительные ублюдки,  варвары. Приняли решение взять тысячу
жителей в заложники и лишь после этого обнаружили, что на острове нет тюрем.
И теперь мои десантники должны  охранять этих бедняг, пришлось выделить  для
этой цели роту солдат.  Ничего не  поделаешь, он получил приказ сотрудничать
со здешними  кагэбэшниками, работавшими до этого  в посольстве. А что значит
сотрудничать с ними? Сотрудничать с КГБ -- значит подчиняться.  В  подвижных
патрулях находятся офицеры КГБ -- в качестве советников, сообщили ему.
     Генерал Андреев начинал беспокоиться.  Отборные  десантники  далеко  не
лучшие  тюремные надзиратели.  Другое  дело, если бы  ему  приказали  хорошо
обращаться с местным населением. Вместо  этого он получил обратный приказ, и
в результате  -- враждебное отношение исландцев. Когда закончился  последний
налет  и американские истребители-бомбардировщики  исчезали  вдали, в  толпе
местных  жителей  слышались  восторженные  возгласы. Какой  абсурд,  подумал
генерал.  Теперь  в  городе  нет  электричества,  а  они приветствуют  успех
американцев! И все из-за жестокостей КГБ. Какая глупость! Столько утраченных
возможностей...  Андреев подумал, а  не стоит ли сообщить  в  Москву о своих
возражениях,  не   попросить  ли  командование  разрешить   ему  действовать
самостоятельно. Но какой смысл? Офицер, не подчиняющийся КГБ, не подчиняется
самой партии.
     Его  размышления   прервал  рев  турбин.  Первый  из  вертолетов  Ми-24
проворачивал  свой несущий  винт,  проверяя двигатели.  К  Андрееву подбежал
офицер:
     --  Товарищ  генерал, мы  готовы  к  испытательному  полету.  Он  будет
проводиться  налегке,  без  вооружения.  Боезапас  погрузим, когда  вернемся
обратно.
     -- Очень  хорошо. Вот что, капитан,  во время полета проверьте вершины,
окружающие Рейкьявик и Кефлавик. Сколько времени потребуется, чтобы привести
в готовность второй вертолет? -- спросил Андреев.
     -- Два часа.
     --  Отлично. Вы прекрасно справились с работой, товарищ капитан.  Через
минуту тяжелый вертолет поднялся в воздух.



     --  Лечь и замереть! -- крикнул Гарсиа. Вертолет  был далеко, но одного
взгляда на него ему было достаточно.
     -- Что это за вертолет? -- спросил лейтенант.
     --  "Хайнд".  Ударная  "птичка",  вроде нашей  "кобры". Страшная штука,
лейтенант. Способен  нести восемь десантников, а также  массу разных ракет и
пулеметов. Даже не думайте пробовать сбить его -- у него броня, как у танка.
     Ми-24 облетел вершину, на  которой они недавно находились, затем исчез,
снова появился и направился на юг, где совершил облет еще одной вершины.
     -- Думаю, он нас не заметил, -- заключил Эдварде.
     --  Хорошо  бы  так  и  на будущее.  Пока не  пользуйтесь  своим радио,
лейтенант. Мы свяжемся с нашими, когда отойдем отсюда подальше, ладно?
     Эдварде  кивнул. Он вспомнил лекции о советских  вертолетах, которые им
читали в академии ВВС. "Мы не боимся  русских, -- процитировал преподаватель
слова одного афганца, -- но их вертолеты нас пугают."
     Битбург, Федеративная Республика Германия
     Этим  вечером полковник Эллингтон  проснулся  в шесть  часов.  Когда он
побрился и вышел из дома, солнце все еще стояло высоко над горизонтом. Мысли
кружились  вокруг предстоящей сегодня ночью операции. Он не был пессимистом,
но трудно смириться с потерей почти четверти экипажей за неделю,  со смертью
людей, с  которыми  служил целых два  года. После войны  во  Вьетнаме прошло
слишком много времени. Он успел забыть о том, что на  войне могут быть такие
ужасные  потери  и как  тяжело их  переносить.  Его  летчики даже  не  имели
возможности  хотя  бы  день  побыть  наедине  с  собой,  чтобы  погрустить о
погибших,  уменьшив  тем  самым боль  утрат,  как им этого ни  хотелось.  Им
создавали самые благоприятные условия для отдыха. Согласно приказу каждый из
них должен  был спать восемь часов в сутки -- подобно ночным охотникам,  они
спали только днем.
     Его  самолеты, однако,  несомненно  действовали успешно.  В этом  он не
сомневался.   Каждую  ночь   черно-зеленые   "фризби",  "летающие  тарелки",
вылетали, чтобы  уничтожить ту или  иную важную цель,  и русские все  еще не
разработали  тактику  борьбы  с  ними.   Аэрофотокамеры,   установленные  на
бомбардировщиках, которые вели съемку  в  момент  удара  по цели, доставляли
обратно такие снимки, что офицеры разведки с трудом верили своим  глазам. Но
какой ценой...
     Ничего не поделаешь. Полковник напомнил себе, что один вылет в сутки --
это не такая тяжелая нагрузка, какая выпадает на долю других экипажей, и что
самолеты  фронтовой  авиации несли  такие  же  огромные  потери,  как и  его
эскадрилья. Сегодня ночью предстояла новая операция. Эллингтон приказал себе
думать только о ней.
     На инструктаж потребовался час.  На задание вылетает десять  самолетов:
по два бомбардировщика на каждую из пяти целей. Будучи командиром, полковник
выбрал  себе  самую  трудную:  по  данным  разведки  у  Ивана  к  западу  от
Виттенбурга  имелся ранее неизвестный склад  горючего,  которым заправлялись
танки, рвущиеся  к  Гамбургу. Немцы обратились  с  просьбой, чтобы  огромный
склад, расположенный недалеко от линии фронта, был ликвидирован. Его ведомый
первым  атакует  цель французскими "дюрандалями", а  Эллингтон следом за ним
нанесет  удар кассетными  бомбами "рокай". Их не  будут поддерживать  другие
самолеты,  и с ними не полетит  самолет  радиолокационной  борьбы.  Две  его
"птички" погибли, когда их сопровожу  дал такой  самолет, и постановка помех
всего лишь насторожила русскую противовоздушную оборону.
     Полковник внимательно  посмотрел  на топографическую карту.  Местность,
над которой им предстоит лететь, была плоской. Почти никаких гор или холмов,
за которыми  можно  спрятаться,  зато  он сможет лететь на  уровне  верхушек
деревьев, а это ничуть не  хуже.  Он  приблизится  к цели  с востока, сзади.
Ветер  --  западный,  двадцать  узлов,  и  если  он  приблизится  к  цели  с
подветренной  стороны,  противовоздушная оборона не услышит его  до тех пор,
пока не будут сброшены бомбы.., если вообще  услышит. Покинут они район цели
в направлении юго-запада.  На проведение всей операции потребуется семьдесят
пять минут.  Эллингтон рассчитал необходимый ему запас горючего,  не  забыв,
как всегда,  принять во внимание воздушное сопротивление подвешенных бомб. К
расчетному запасу топлива он добавил пять минут полета в  режиме  форсажа на
случай  воздушного боя  и  десять  минут --  над Битбургом  при подготовке к
посадке. После этого, довольный, полковник отправился завтракать. Прожевывая
куски  тоста, он продолжал думать о предстоящей операции. Она развертывалась
перед  его   мысленным   взором,  подобно  кино:   каждый   поворот,  каждое
препятствие, каждая зенитная ракетная батарея, которую понадобится облететь.
Затем Эллингтон ввел в сценарий непредвиденные факторы: появление  над целью
истребителей противника, летящих на бреющем полете. Как это может  сказаться
на исходе операции? Как будет выглядеть цель во время  сближения с ней? Если
понадобится совершить второй заход на цель для бомбометания, с какой стороны
это  делать?  Майор  Эйсли  молча   поглощал  свой  завтрак,  сидя  рядом  с
командиром; по  выражению его лица он  знал, что ему понадобится предпринять
при выполнении задания.



     Они  пролетели  на  восток в глубь  Восточной  Германии пятьдесят миль,
прежде чем  повернули на север  у  Ратенау. Два  советских самолета  раннего
оповещения Ил-76 летали  на  большом расстоянии от границы в окружении юрких
перехватчиков.  Оставаясь  далеко   за   пределами  дальности  действия   их
радиолокаторов,  два  бомбардировщика продолжали полет  над самой  землей  и
близко  друг к другу. Когда они проносились  над автострадами,  то всегда  в
направлении,  противоположном тому, что вело к цели.  Они избегали городов и
других населенных пунктов, а также известных им вражеских складов, где могли
располагаться охраняющие их пусковые установки с ракетами "земля-воздух".
     Инерционная система навигации  следила за их полетом, прокладывая  курс
на электронной карте-дисплее, вмонтированной в панель управления. После того
как  самолет  начал   уклоняться  к   западу,  расстояние  до  цели   быстро
уменьшалось.
     Они промчались над Виттенбургом на скорости пятьсот узлов. Инфракрасные
камеры  показывали  скопление  машин-заправщиков  автомобилей  на   дорогах,
ведущих прямо к цели.., вот! По меньшей мере двадцать танков виднелось среди
деревьев. Они заправлялись из подземных топливных емкостей.
     -- Вижу цель. Действуйте в соответствии с планом.
     -- Понял. Я тоже вижу  цель.  Приступаю,  -- послышался голос командира
бомбардировщика "Шейд-2".
     Дюк ушел  налево, освобождая путь для ведомого, совершающего  налет  на
цель первым.  "Шейд-2" остался единственным  бомбардировщиком  в эскадрилье,
имеющим соответствующие крепления под крыльями, чтобы нести тяжелые бомбы.
     --  Господи! -- На  дисплее Дюка показалась пусковая установка зенитных
ракет  "земля-воздух",  расположенная  прямо у него  по  курсу.  Ракеты были
направлены на северо-восток. Один из его бомбардировщиков ценой своей гибели
узнал, что ракеты  САМ-11  обладают системой  инфракрасного наведения, о чем
раньше  никто  не  подозревал.  Полковник резко бросил свой  самолет вправо,
уходя от  пусковой установки,  пытаясь догадаться, где  находятся  остальные
установки зенитной ракетной батареи.
     Вот  и  цель. "Шейд-2"  сбросил четыре бомбы и помчался на запад. Сзади
послышались выстрелы зенитных орудий. Слишком поздно...
     Изготовленные во Франции бомбы "дюрандаль"  оторвались  от удерживавших
их   пилонов.  Оказавшись   в  свободном   полете,   они   повернулись  вниз
боеголовками, и  включившиеся  ракетные ускорители  придали  им  еще большую
скорость.  Бомбы  этого  типа были  предназначены  для  разрушения  бетонных
взлетно-посадочных  полос   и  представляли  собой  идеальное   оружие   для
уничтожения  подземных  емкостей  с  горючим. Эти  бомбы  не взрывались  при
попадании в  цель,  а благодаря корпусам из высокопрочной  стали вонзались в
грунт,  проникая вглубь на несколько футов, прежде чем срабатывал детонатор.
Три бомбы попали в огромные цистерны с горючим
     -- пробили  укрывающий их  слой бетона и взорвались, причем сила взрыва
была  направлена  вверх,  что открыло путь  горящему  топливу выплеснуться в
воздух.
     Колоссальная мощность  взрыва мало уступала по силе атомному. Три белых
столба пламени взвились вверх подобно фонтанам, разбрасывая пылающее горючее
на  сотни  ярдов вокруг.  Все  машины, находившиеся поблизости от  емкостей,
мгновенно оказались охвачены пламенем,  и  спастись удалось только  тем, кто
стояли у  периметра  склада. Резиновые топливные емкости, доставленные туда,
взорвались  через  несколько  секунд.  Река  горящего дизельного  топлива  и
бензина потекла среди деревьев. Прошло несколько мгновений, и двадцать акров
леса  превратились  в гигантский огненный шар,  устремившийся к небу.  Затем
последовали  другие  взрывы.  Ударная  волна  была  настолько  сильной,  что
бомбардировщик Эллингтона резко бросило в сторону.
     --  Черт побери! -- прошептал  он.  В соответствии  с планом  полковник
должен  был сбросить на цель  кассетные  бомбы, чтобы воспламенить топливо в
емкостях, вскрытых взрывами "дюрандалей".
     -- Не думаю, что наши "рокаи" понадобятся, Дюк, -- заметил Эйсли.
     Эллингтон, ослепленный  взрывом,  моргал глазами,  пытаясь восстановить
зрение,  чтобы удерживать самолет на минимально возможной высоте. Он увидел,
что летит прямо вдоль шоссе.



     Советский главнокомандующий Западного театра военных  действий уже  был
вне себя от  ярости, и то, что он увидел на востоке,  ничуть не улучшило его
настроение.  Он только что беседовал с  командующим Третьей  ударной армии в
Заррентине и узнал, что  очередное наступление опять  захлебнулось  у самого
Гамбурга.  Разгневавшись из-за того, что его самая мощная  танковая армия не
сумела решить поставленной перед  ней  задачи,  он  прямо на месте освободил
командующего от занимаемой должности и  теперь возвращался к себе в  штаб. А
сейчас   он  увидел   огромное  зарево  на  востоке.  Это   могло   означать
единственное:   взорвано  самое   крупное   нефтехранилище,  одно  из   трех
остававшихся в  его  распоряжении. Генерал выругался  и  встал, отодвинув  в
сторону  стальную  панель на крыше своего  штабного бронетранспортера. Мигая
ослепленными глазами, он заметил, как со стороны нижней части огненного шара
появилась какая-то черная масса.



     Что это такое? -- удивился  Эллингтон. На экране его дисплея показались
четыре бронетранспортера, которые следовали вплотную друг за другом,  причем
один   из  них  был   подвижной  пусковой  установкой  для   запуска   ракет
"земля-воздух"!   Эллингтон   щелкнул   переключателем,   переводя   систему
сбрасывания бомб  в  боевое  положение,  и в следующее мгновение из  четырех
открывшихся кассет вниз посыпались бомбы "рокай". И тут же  самолет повернул
на  юг. Аэрофотокамеры  в хвостовой  части  бомбардировщика  засняли то, что
произошло дальше.
     Множество  бомбочек  "рокай"  накрыло шоссе.  Ударяясь о  его  бетонную
поверхность, они тут же взрывались.



     Главнокомандующий  Западным  театром  военных  действий  погиб  смертью
солдата. Последнее,  что  он  успел сделать,  --  схватил ручной  пулемет  и
выпустил очередь по самолету. Четыре бомбы упали в нескольких метрах от  его
бронетранспортера. Осколки прошили тонкую броню и убили всех, кто находились
внутри, еще до того, как взорвался топливный бак, и к небу поднялся еще один
огненный столб, осветивший окружающую местность.
     Подводный ракетоносец ВМС США "Чикаго"
     Субмарина медленно  приближалась к  поверхности, описывая  круги, чтобы
дать возможность акустикам проверить, нет  ли поблизости противника. Наконец
ракетоносец  поднялся  из глубины,  и над морской  поверхностью  выдвинулись
антенны. До сих пор им не слишком везло, решил Макафферти, поэтому  не стоит
рисковать.   Как   только  подлодка   выровнялась   под  поверхностью  моря,
выдвинувшаяся широкодиапазонная антенна  начала прощупывать эфир над волнами
в  поисках  вражеского  электронного  излучения.  Затем  поднялся  поисковый
перископ.  Капитан  быстро  осмотрел  небо, затем  морскую  поверхность. Его
помощник  пристально  следил  за  экраном  телевизора,  проверяя  наблюдения
капитана.  Все  казалось  в  порядке.  Волнение  было  умеренным,  волны  не
превышали пяти футов,  а по ясному  голубому небу, предвещая хорошую погоду,
плыли  кучевые облака.  В общем,  прекрасный  день.  Если  не  принимать  во
внимание, что идет война.
     --  О'кей,  принимайтесь  за передачу, -- скомандовал Макафферти. Он не
отрывал глаз  от перископа, постоянно поворачивая  его, наклоняя объектив то
вверх  -- не  приближаются ли  вражеские  самолеты,  то  вниз --  осматривая
горизонт  в поисках  кораблей  противника.  Старшина-радист выдвинул антенну
УВЧ, и в радиорубке, расположенной за центром управления боевыми действиями,
ближе к корме, на дисплее зажглась надпись: "можно начинать передачу".
     Им приказали  подняться на поверхность сигналом,  который  передали  на
исключительно низкой частоте, его предварили их позывные: QZB.
     Радист включил передатчик, передал свои позывные QZB  на УКВ по системе
спутниковой  связи и стал ждать ответа. Ничего. Он  недоуменно посмотрел  на
своего соседа  и снова послал позывные. И опять от  спутника  не последовало
ответа. Старшина глубоко вздохнул и передал позывные в третий раз. Через две
секунды  принтер,  расположенный  в  кормовом  углу  рубки,  начал  стучать,
передавая зашифрованный ответ.  Офицер  связи  ввел полученное  сообщение  в
дешифровальное устройство,  и на  другом  принтере  появился  расшифрованный
текст:







        1. СООБЩАЕМ, ЧТО КРУПНОЕ  ДЕСАНТНОЕ СОЕДИНЕНИЕ СОВЕТСКОГО ФЛОТА  ВЫШЛО
ИЗ КОЛЬСКОГО ЗАЛИВА  В 11.50 ПО  ГРИНВИЧУ 19 ИЮНЯ. СОСТАВ СОЕДИНЕНИЯ: БОЛЕЕ
10 ДЕСАНТНЫХ  СУДОВ  В СОПРОВОЖДЕНИИ  БОЛЕЕ  15  БОЕВЫХ КОРАБЛЕЙ  ОХРАНЕНИЯ,
ВКЛЮЧАЯ "КИРОВ",  "КИЕВ".  СОЕДИНЕНИЕ СОПРОВОЖДАЕТ  ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ,  ПОВТОРЯЮ,
ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ  КОЛИЧЕСТВО  ПРОТИВОЛОДОЧНЫХ  САМОЛЕТОВ.  ПОЛАГАЕМ  ТАКЖЕ,  ЕГО
СОПРОВОЖДАЮТ И ПОДВОДНЫЕ  ЛОДКИ.  СОЕДИНЕНИЕ  ДВИЖЕТСЯ  НА ЗАПАД  С  БОЛЬШОЙ
СКОРОСТЬЮ.

        2.   ВАМ  ПОРУЧАЕТСЯ   ВЫЯСНИТЬ,  НЕ   ЯВЛЯЕТСЯ  ЛИ  ЦЕЛЬЮ  ДЕСАНТНОГО
СОЕДИНЕНИЯ ПОРТ БУДЕ.


С.Ш. 16 В.Д.

        4.  АТАКУЙТЕ  И  УНИЧТОЖЬТЕ. ЕСЛИ ВОЗМОЖНО,  ДОЛОЖИТЕ  О  КОНТАКТЕ  ДО
НАЧАЛА АТАКИ. В ТОМ РАЙОНЕ НАХОДЯТСЯ ДРУГИЕ ПОДВОДНЫЕ ЛОДКИ НАТО. ПОДДЕРЖКА
С  ВОЗДУХА  ВОЗМОЖНА,  НО МАЛОВЕРОЯТНА, ПОВТОРЯЮ,  МАЛОВЕРОЯТНА  В НАСТОЯЩЕЕ
ВРЕМЯ.


ПРЕДСТАВИТСЯ ВОЗМОЖНОСТЬ.
     Макафферти прочитал радиограмму молча и затем передал ее штурману.
     -- Сколько времени потребуется на переход  до этой точки при пятнадцати
узлах?
     -- Примерно одиннадцать часов.  -- Штурман взял измерительный циркуль и
смерил расстояние на карте. -- Если только они не летят по воздуху, мы будет
там задолго до них.
     -- Джо? -- Капитан посмотрел на своего помощника.
     --  Звучит привлекательно. Прямо на стосаженной изобате, причем  водные
условия  там немного  сложноваты, поскольку близко подходит Гольфстрим, а из
фиордов вытекает  пресная  вода. Они не  решатся  подходить слишком близко к
берегу, опасаясь  норвежских дизельных  лодок, и  не будут  уходить далеко в
море, опасаясь атомных субмарин НАТО. Мое мнение -- они выйдут прямо на нас.
     -- О'кей, опускаемся  на девятьсот футов, курс на  восток. Отбой боевой
тревоги. Пусть все пообедают и хорошенько отдохнут.
     Через  десять  минут  "Чикаго"  следовал  по  курсу   ноль-восемь-один,
двигаясь  со  скоростью  пятнадцать узлов.  Глубоко, однако  в  относительно
теплой воде  океанского  течения, берущего  начало в  Мексиканском  заливе и
доходящего до самого Баренцева моря, подводная лодка  находилась в условиях,
когда  надводные корабли практически не могли ее  обнаружить.  Давление воды
исключался  кавитационные шумы. Двигатели  гнали субмарину вперед, используя
лишь часть полной мощности, поэтому не было нужды в работе водных насосов --
вода в  реакторе циркулировала сама по  себе,  под  воздействием  конвекции.
Таким образом исключался  главный источник шума. "Чикаго"  находился в своей
стихии -- бесшумная тень, скользящая в черной воде.
     Макафферти  заметил, что  настроение  команды  изменилось. Теперь у них
была цель. Опасная  операция, но  именно для этого они и готовились. Приказы
исполнялись спокойно и четко.  В кают-компании его офицеры еще раз повторили
процедуру слежения  и атаки,  которую  они уже давно  запомнили  наизусть, и
смоделировали на компьютере  пару упражнений. Осмотрели навигационные карты,
чтобы выявлять места с особенно плохими  акустическими  условиями, где можно
скрыться. В  торпедном отделении на две  палубы ниже центра боевых  действий
матросы  провели  электронную проверку "рыб", Mk-48,  окрашенных  в  зеленый
цвет,  и  ракет  "гарпун" в  их белых  кожухах.  В одной  "рыбе"  обнаружили
неисправность,  и пара торпедистов  немедленно вскрыла смотровой  люк, чтобы
устранить  ее.  Аналогичным   образом  проверили  ракеты  "гарпун",  которые
размещались   в   своих  вертикальных   пусковых  трубах   в  носовой  части
ракетоносца. В заключение группа специалистов по системам вооружения провела
имитацию   атаки,   пользуясь   моделирующим   устройством   Mk-117,   чтобы
удостовериться, что  все в полном  порядке. Через два часа было установлено,
что  все системы на  борту  субмарины функционируют в пределах, предписанных
правилами эксплуатации. Члены команды обменивались улыбками. В конце концов,
рассуждали они, кто виноват в том, что им до сих пор не попалось  русских, у
которых  хватило  бы  ума пойти на бой с ними, правда?  Всего несколько дней
назад  они едва не высадились на русский берег,  и их не сумели  обнаружить!
Да, старику не откажешь в опыте, верно?
     Фрегат ВМС США "Фаррис"
     Обстановка во время  ужина была, мягко  говоря, натянутой. Три  русских
офицера сидели  в  конце стола,  не  обращая  внимания  на двух  вооруженных
часовых, стоявших  в  десяти футах  от них, и  кока, не скрывавшего большого
кухонного  ножа,  который  он сжимал  в  руке. Офицеров  обслуживал  молодой
матрос,  безбородый  мальчишка  лет  семнадцати,  который  с  угрюмым  видом
накладывал русским офицерам салат.
     --  Итак,  -- приветливо произнес Моррис, -- кто-нибудь  из вас говорит
по-английски?
     --  Я  говорю, --  отозвался один  из русских. -- Капитан попросил меня
поблагодарить вас за то, что вы спасли наших людей.
     --  Передайте своего капитану,  что у войны есть  определенные законы и
такие  же  законы есть у моря. Прошу вас также сообщить ему, что он  проявил
поразительное мастерство  в  сближении  с целью. -- Моррис полил свой  салат
соусом   "Тысяча   островов",   ожидая,   когда  офицер  закончит   перевод.
Американские офицеры  внимательно следили за своими гостями. Моррис старался
не смотреть  в их сторону.  Его  замечание  произвело желаемое  впечатление.
Офицеры на противоположном конце стола обменивались взглядами.
     -- Мой  капитан спрашивает, как  вам удалось обнаружить  его. Мы -- как
это у вас говорится? -- улизнули от ваших вертолетов, верно?
     --  Да, улизнули,  --  согласился  Моррис. --  Мы не сразу поняли  ваши
действия.
     -- Тогда как вы нашли нас?
     -- Я знал,  что до этого вас  атаковал наш "Орион"  и  что вам пришлось
развить большую скорость, чтобы догнать  нас. Оказалось нетрудно предсказать
курс вашей атаки.
     Русский недоуменно покачал головой:
     --  Какой  атаки?  Какой  самолет нападал  на нас?  --  Он повернулся к
командиру русской подводной лодки и стал быстро говорить.
     Значит, если он  говорит правду, подумал  Моррис, где-то здесь еще одна
"чарли". Нам нужно найти человека, знающего русский, чтобы он мог поговорить
с  матросами,  размещенными  в  кубрике. Черт  побери,  почему  у  меня  нет
человека, говорящего по-русски?
     --  Мой капитан  говорит, что  вы  ошибаетесь.  Вы  впервые  установили
контакт с нами с помощью вертолетов. Мы не ожидали,  что поблизости окажется
ваш корабль. Это ваша новая тактика?
     -- Нет, мы отрабатывали ее в течение нескольких лет.
     -- Как же тогда вам удалось нас обнаружить?
     --  Вы знаете,  что  такое  буксируемые пассивные  датчики?  Сначала мы
обнаружили вас с  помощью этих датчиков,  примерно за три часа до того,  как
выстрелили в вас.
     Русский офицер широко открыл глаза от удивления:
     -- Неужели у вас такой хороший гидролокатор?
     --  Иногда он действует  исключительно  удачно. -- После того  как  эта
фраза была переведена, русский капитан что-то  резко скомандовал, и разговор
прекратился.  Моррис не знал, успели ли его радисты установить в помещениях,
где разместили  русских,  подслушивающие  устройства.  Может быть,  во время
разговоров между собой они скажут что-то полезное для разведки флота. До тех
пор,  пока  этого  не случится, он будет заботиться  о том, чтобы у них были
хорошие условия.
     -- Какое питание на советской подводной лодке?
     -- Похуже, чем у вас,  -- ответил  русский штурман,  посоветовавшись со
своим капитаном.  -- Мы питаемся неплохо, но не  так, как здесь. Едим другую
пищу. Больше рыбы, меньше мяса. Пьем чай, а не кофе.
     Эд Моррис заметил, что военнопленные офицеры очищали тарелки с завидным
аппетитом. Даже наши подводники  не получают  достаточного количества свежих
овощей,  напомнил он  себе. В  кают-компанию  вошел матрос и  остановился  у
двери. Это был старший радист фрегата. Моррис жестом подозвал его к себе.
     Матрос   передал   капитану   бланк  радиограммы.  "СПЕЦИАЛЬНАЯ  РАБОТА
ЗАКОНЧЕНА",
     -- гласил текст, и Моррис обратил  внимание, что радист потратил  время
на  то,  чтобы отпечатать  его на обычном бланке радиограммы,  дабы никто не
заподозрил,  что  это может значить.  Итак, во  всех кубриках и  каютах, где
размещены  русские,  установлены  подслушивающие  устройства. Моррис  кивком
отпустил радиста и положил бланк в карман. Его боцман чудесным образом сумел
раздобыть  пару   бутылок  ирландского  виски  --  наверно,  из  старшинской
кают-компании, но Моррис  не стал расспрашивать  об источнике такой роскоши,
-- и сегодня  вечером  их передадут  русским. Капитан надеялся, что алкоголь
развяжет им языки.



     Изнасилование
     Фрегат ВМС США "Фаррис"
     Моррис  не помахал рукой  низко летящему  самолету,  хотя  ему хотелось
этого. Появление французского патрульного самолета означало,  что отныне они
находятся  в  пределах  дальности  действия воздушного прикрытия  самолетов,
базирующихся на береговых аэродромах. Теперь  только  очень смелый  командир
советской субмарины захочет  заниматься  играми в этом  районе,  где  завеса
французских дизельных подводных лодок  в нескольких милях к северу  от путей
американских   конвоев   и  несколько   самолетов   противолодочной  обороны
образовывали трехцветный зонтик над конвоем.
     Французы также  прислали  вертолет,  чтобы забрать  захваченных в  плен
русских  подводников.  Их доставят в  Брест, где они подвергнутся допросу со
стороны разведслужб НАТО.  Моррис не завидовал русским. Они будут находиться
у  французов,  а  он  не сомневался, что  французский  военно-морской флот в
отвратительном  настроении  после  потери  одного  из  своих  авианосцев.  С
вертолетом  он  также послал магнитофонные  записи разговоров, которые  вели
русские. Они разговаривали  между  собой,  выпив виски,  присланного  им  из
старшинской  кают-компании,  и  не исключено, что  из их шепота можно  будет
почерпнуть что-то ценное.
     Теперь  следовало  передать  уцелевшие  транспортные  суда  под  охрану
смешанного   французско-британского  сопровождения  и  эскортировать   сорок
торговых  судов,  направляющихся в Америку.  Моррис стоял на крыле  мостика,
почти каждые пять минут  оглядываясь  на  силуэты двух половин и одной целой
подводных лодок, нарисованных боцманом на обеих сторонах рулевой  рубки. "Уж
лучше  сделать  так, чем какой-нибудь кретин, оказавшись по ошибке на другой
стороне, не увидит их",
     -- с полной  серьезностью  заметил боцман.  Их  тактика противолодочной
борьбы  оказалась  достаточно  успешной.   "Фаррис",  находившийся   впереди
противолодочного патруля, вместе  с  "орионами" сумел перехватить все, кроме
одной, русские подводные лодки, осмелившиеся напасть на  конвой. В прошлом к
этому относились с большим скептицизмом, но  тактика оправдала  себя. Моррис
надеялся, что в будущем они еще больше усовершенствуют ее.
     Он  знал,  что   ситуация  теперь  усложнится.  За  то  время,  которое
понадобилось  на  проводку первого конвоя в Европу,  Советы сумели направить
против  него только  малую часть  своих  субмарин. Сейчас их подводные лодки
идут  через  Датский  пролив. Подводные силы  НАТО пытаются  перекрыть  этот
проход, но теперь, когда оборонительной линии не существует и некому навести
их на цель, ни  они,  ни "орионы" не смогут стать надежной преградой. Да, им
удастся  потопить   несколько  советских  субмарин,  но  окажется  ли  этого
достаточно? Насколько возрастет опасность для конвоев на этой неделе? Моррис
узнает об этом после возвращения в Америку, причем на этот раз к расстоянию,
которое предстоит пройти конвою, прибавится  более  пятисот миль из-за более
южного курса --  отчасти из-за "бэкфайеров",  Ту-22М, но главным образом для
того,  чтобы рассредоточить  суда  и тем самым затруднить действия советских
подлодок. Приходится бороться с  двумя опасностями, а его корабль оборудован
для борьбы лишь с одной.
     За  время  перехода  они  потеряли  треть транспортных  судов,  главным
образом в  результате налетов авиации. Сумеют ли они выдержать такие потери?
Моррис подумал о моральном состоянии экипажей транспортных судов.
     Фрегат приблизился к конвою, и теперь он видел  самую  северную колонну
транспортных судов. Большой лихтеровоз на горизонте сигналил "Фаррису" своим
прожектором.  Моррис поднес  к  глазам  бинокль  и  начал читать  сообщение,
передаваемое азбукой Морзе:


     Ну что же, вот и ответ на один из вопросов.
     Подводный ракетоносец ВМС США "Чикаго"
     -- Итак, вот они, -- произнес Макафферти.
     След на экране  казался почти белым, сплошной шум  в широком диапазоне,
пеленг  три-два-девять.   Это  могло  быть  только   советское   соединение,
направляющееся в Буде.
     -- На каком они расстоянии от нас? -- спросил капитан.
     --  По крайней мере в  двух зонах конвергенции,  шкипер,  может быть, в
трех. Интенсивность  поступающих  сигналов  увеличилась всего четыре  минуты
назад.
     -- Вы можете подсчитать число оборотов винтов на любом из них?
     --  Нет,  сэр.  -- Акустик покачал  головой.  -- Пока  мы  слышим массу
сливающихся вместе шумов. Мы  пытались  выделить несколько отдельных частот,
но  нам не удалось даже  это. Может быть, удастся в дальнейшем,  но пока это
похоже на шум несущегося вперед стада.
     Макафферти кивнул. Третья зона конвергенции была в доброй сотне миль от
"Чикаго".  На таком расстоянии акустические сигналы утрачивали свою четкость
до такой степени, что даже пеленг на цель оказывался весьма приблизительным.
Русское соединение могло находиться  на несколько градусов  левее или правее
от  предполагаемого  пеленга, а на  таком расстоянии  отклонение  измерялось
милями. Он вернулся в центр боевых действий.
     --  Отойдем  на  запад  со  скоростью  двадцать  узлов,  -- скомандовал
Макафферти. Такой Шаг был рискованным, хотя и не слишком.
     Заняв  эту   позицию,   они   оказались  в   необычайно   благоприятных
акустических условиях, а перемещение  даже на  небольшое расстояние угрожало
временно  утратить  контакт  с  целью.  С другой стороны,  получение  точных
сведений  о   местоположении   противника  создаст   гораздо  более   четкую
тактическую картину, позволит  подготовить  надежный  доклад  о  координатах
приближающейся десантной группы, и он  сможет  передать эти сведения по  УВЧ
через спутник связи вдоль линии прямой  видимости еще до того, как советское
соединение   окажется  так   близко,   что  возникнет   опасность  перехвата
радиопередачи  с  борта подводной  лодки.  Ракетоносец мчался  на  запад,  и
Макафферти наблюдал  за кривой на барабане  батитермографа. Пока температура
останется  прежней,  он  будет  находиться  в  хорошем акустическом  канале.
Температура  не изменилась.  Подводная  лодка  замедлила  ход,  и Макафферти
вернулся в гидролокационный пост.
     -- О'кей, где они сейчас?
     -- Засек их! Вот здесь, на пеленге три-три-два.
     --   Помощник,  определите  координаты  и  подготовьте   сообщение   об
установленном контакте.
     Через  десять минут по  спутниковой связи был отправлен доклад.  Ответ,
полученный "Чикаго", гласил:


     Исландия
     Ферма находилась  в трех милях, к счастью, вниз по склону и по  высокой
грубой  траве.  Впервые  посмотрев  на дом  в  бинокль,  Эдварде  назвал его
"пряничным  домиком".  Типичный исландский  фермерский  дом.  Он имел  белые
оштукатуренные   стены,    укрепленные   массивными   деревянными   балками,
контрастирующие с  белыми стенами красные полосы по  краям и крутую крышу --
прямо как  из сказок братьев Гримм. Находящиеся рядом амбары были обширными,
но низкими,  с крышами, крытыми дерном.  В полумиле за домом  на лугах возле
речки паслись сотни крупных овец, странного в своих толстенных  шубах  вида;
некоторые из них спали, лежа на траве.
     -- Здесь  дорога  кончается, --  заметил Эдварде, складывая карту. -- А
нам нужна пища. Джентльмены, стоит попытаться, но будем приближаться  к дому
с максимальной осторожностью. Пойдем  по вот этому оврагу  справа, оставаясь
вне видимости обитателей  фермы, позади  этого гребня,  пока  не окажемся  в
полумиле от нее.
     -- О'кей, сэр, -- согласился Смит. Они с  трудом встали  и снова надели
снаряжение.  Группа  двигалась  почти  без  остановок  на протяжении  двух с
половиной   дней,  и  теперь  они  находились  в  тридцати   пяти   милях  к
северо-востоку от Рейкьявика. Такая скорость ходьбы по дороге показалась  бы
весьма умеренной,  однако  при движении по пересеченной местности  требовала
невероятных  усилий,  особенно  если принять  во  внимание,  что  все  время
приходилось   быть   настороже   и  прятаться  при   появлении   вертолетов,
патрулирующих  район.  Свои  последние  пайки  они съели шесть часов  назад.
Прохладный воздух  и физическое напряжение удивительно быстро истощали силы.
И немудрено  --  им  приходилось пересекать и обходить  вокруг  бесчисленные
сопки высотой  по  две  тысячи  футов,  которые усеяли  исландское побережье
словно забор из штакетника.
     Их гнали  вперед  несколько  соображений. Одним  из них был страх,  что
советская  дивизия, захватившая аэродромы, расширит периметр охраняемой зоны
и захватит их в плен, а никого не прельщала подобная перспектива. Хуже этого
был страх потерпеть неудачу. Перед ними была поставлена задача, и  каждый из
них относился  к ее решению с особой строгостью. Наконец,  чувство гордости.
Эдварде  понимал,"  что  должен  стать  примером  для  своих людей, принцип,
который он запомнил со времен учебы в Колорадо-Спрингс. Морские пехотинцы, в
свою очередь, никак не могли допустить, чтобы этот "офицер с крылышками" был
лучше их в действиях  на  земле. Таким образом, не осознавая  особенно того,
четверка приняла решение превзойти друг друга -- и все из-за гордыни.
     -- Скоро пойдет дождь, -- заметил сержант Смит.
     -- Да,  было  бы неплохо двигаться под его  прикрытием,  --  согласился
Эдварде и снова сел. -- Подождем,  когда он начнется. Господи, мне никогда в
голову  не приходило,  что  идти  при  дневном свете так чертовски трудно. И
странно, что это проклятое солнце никогда не заходит.
     --  Нашли  на что  жаловаться, -- проворчал Смит. -- А вот у меня давно
кончились сигареты.
     -- Как, снова дождь? -- недовольно произнес рядовой Гарсиа.
     -- Привыкайте к нему, -- посоветовал Эдварде. -- В июне здесь в среднем
семнадцать  дождливых дней, а  пока они отстают от нормы. Почему, по-вашему,
здесь такая высокая трава?
     -- Неужели  вам  здесь  нравится?  -- Гарсиа  настолько  изумили  слова
лейтенанта,  что  он даже забыл прибавить "сэр". Исландия слишком отличалась
от Пуэрто-Рико.
     --  Мой  отец был рыбаком,  ловил  омаров у Ист-Пойнта в штате Мэн. Еще
совсем мальчишкой я ходил с ним  в море при всякой возможности, и погода там
ничем не отличалась от здешней.
     --  Что мы  будем  делать, когда подойдем к дому, сэр? -- спросил Смит,
возвращая их на землю.
     -- Попросим пищу...
     -- Попросим? -- удивился Гарсиа.
     -- Вот  именно.  И расплатимся наличными, причем  с  улыбкой.  А  потом
скажем: "Спасибо, сэр", -- подчеркнул Эдварде. -- Не забывайте о вежливости,
парни, если не хотите,  чтобы  хозяин дома позвонил Ивану через десять минут
после того,  как  мы уйдем. -- Он посмотрел на солдат и  увидел, что они все
поняли и сразу отрезвели.
     Закапал дождь.  Через две минуты  он лил,  как  из ведра,  и  видимость
сократилась  до нескольких  сотен  ярдов.  Эдварде  с трудом встал,  морские
пехотинцы  последовали его примеру, и они  направились вниз по склону холма.
Солнце, скрытое за облаками, опустилось на северо-востоке и  соскользнуло за
холм.  Холм  --  поскольку  им, вероятно, придется  взбираться  на  него  на
следующий день, они мысленно  называли его горой --  имел название на карте,
но никто из них не мог его произнести. Когда до коттеджа оставалось четверть
мили,  совсем  стемнело,  и  из-за  дождя  видимость  уменьшилась  ярдов  до
восьмидесяти.
     -- Подъезжает машина, -- произнес Смит, первым заметивший свет фар. Все
четверо  упали  на  землю  и  инстинктивно   направили  автоматы  в  сторону
приближающихся точек.
     --  Успокойтесь,  парни. Там  проселочная  дорога отходит в  сторону от
шоссе, и эта машина скорее всего.., черт  побери! -- выругался Эдварде. Фары
очертили  длинную  дугу,  и  было видно,  что  машина  миновала  поворот  на
прибрежное шоссе.  Теперь  она ехала  по грунтовой  дороге к  дому. Что это?
Легковой автомобиль или грузовик с включенными габаритными огнями?
     -- Рассредоточиться и быть настороже,  -- скомандовал Смит. Сам сержант
остался  с Эдвардсом,  а  два  рядовых  отползли ярдов на пятьдесят  вниз по
склону холма.
     Эдварде  лежал, распластавшись на мокрой  траве, он  уперся  локтями  в
землю  и держал бинокль у глаз. Он был уверен что их вряд ли можно заметить.
Камуфляж  морских пехотинцев  делал их  почти невидимыми  даже  при  дневном
свете,  если  они  не  двигались  быстро.  В  темноте  они  казались  просто
призрачными тенями.
     -- Похоже на полноприводной пикап, что-то вроде этого.  Фары высоко над
землей и  слишком далеко разбрасывают лучи, так что это вряд ли грузовик, --
размышлял вслух лейтенант.
     Фары приближались прямо к дому -- медленно, очень медленно, -- и машина
остановилась.  Дверцы открылись, из машины  вышли люди, и  один прошел перед
фарами, прежде чем они погасли.
     -- Проклятье! -- проворчал Смит.
     --  Да,  похоже, там  четыре или пять Иванов.  Позовите сюда Роджерса и
Гарсиа, сержант.
     -- Слушаюсь.
     Эдварде  не  сводил  бинокля  с  дома.  В  нем  не  было электрического
освещения.  Он  догадался,  что электричество  поступало в дом из Ар-туна, а
подстанцию  бомбы  на  его глазах  смели с лица земли.  Правда, внутри  было
какое-то освещение -- свечи или керосиновая  лампа. Совсем как дома, подумал
лейтенант;  у  нас  тоже  электричество  отключалось  довольно  часто  из-за
северных  штормов или обледеневших проводов. Люди внутри дома спят, наверно.
Работяги-фермеры  рано ложатся и  рано встают -- сельская  работа выматывает
физически и  морально, подумал он. Эдварде  наблюдал в  бинокль за  тем, как
русские --  он  насчитал  пятерых  -- обошли дом.  Как  разбойники,  подумал
лейтенант. Словно ищут.., нас? Нет. Если бы они искали нас, в этом вездеходе
было  бы не  пять  солдат,  а  больше.  Интересно.  Должно  быть, собираются
ограбить -- но что, если... Господи, мы знаем, что в этом доме кто-то живет,
ведь кто-то зажег свет. Так что собираются предпринять русские?
     -- Что там происходит, сэр? -- спросил Смит.
     -- Похоже,  что  приехало пятеро  русских.  Они  ходят  вокруг  дома  и
заглядывают в окна. Вот один только что выбил сапогом дверь! Мне не нравится
все это, парни, я...
     Пронзительный женский  крик  подтвердил его  подозрения. Вопль прорезал
пелену дождя, и от ужаса в нем они тоже похолодели.
     --  Парни,  подойдем  поближе. Держимся  рядом  друг с другом  и  будем
настороже.
     -- А почему мы идем к дому, сэр? -- резко бросил Смит.
     --  Потому что  я отдал  такой  приказ.  --  Эдварде убрал бинокль.  --
Следуйте за мной.
     Внутри зажегся еще один огонек и  начал  двигаться по дому. Эдварде шел
быстро, пригнувшись, испытывая боль в спине. Через пару минут он стоял уже в
нескольких  ярдах от подъехавшего к дому вездехода -- всего в двадцати ярдах
от входной двери.
     -- Сэр, вы ведете себя неосторожно, -- предостерег его Смит.
     --  Да,  пожалуй,  но и они тоже. Готов  поспорить...  Послышался  звон
разбитого  стекла.  В  полумраке прогремел выстрел. Раздался леденящий кровь
крик, затем второй выстрел и третий. И снова крик.
     -- Что там за чертовщина? -- прохрипел Гарсиа. Раздалась резкая команда
на русском языке. Дверь распахнулась, и из дома вышли  четверо солдат. Они о
чем-то  поговорили, разделились  на пары,  отошли влево  и вправо  к боковым
окнам,  остановились у них и  стали смотреть внутрь.  Из дома  снова донесся
крик, и теперь стало совершенно очевидно, что там происходит.
     -- Ублюдки, -- прошептал Смит.
     -- Да, -- согласился Эдварде. -- Давайте отойдем и обсудим ситуацию. --
Четверо американцев неслышно  отошли ярдов на пятьдесят и склонились друг  к
другу.
     -- Думаю, надо что-то предпринять. Есть возражения? -- спросил Эдварде.
Смит  молча кивнул, с  интересом наблюдая  за  тем, как изменилось поведение
лейтенанта.
     -- О'кей, будем  действовать неспеша, не  допуская ни  малейших ошибок.
Смит, вы идете со мной, и мы обойдем дом слева. Гарсиа и Роджерс обойдут его
справа. Обходите подальше  и  действуйте  осторожно.  Десять минут.  Сумеете
захватить их живыми -- хорошо. Если нет -- действуйте ножами. Постараемся не
поднимать  шума.  Но если  придется  стрелять,  позаботьтесь  о  том,  чтобы
прикончить их  первой  же очередью.  Понятно?  -- Эдварде оглянулся  вокруг,
чтобы  убедиться, что  русских больше нет.  Затем четверка  сняла  вещмешки,
сверила часы и поползла по мокрой траве.
     Снова послышался крик, затем наступило  молчание. Эдварде был рад этому
-- крики отвлекали его.  Передвижение ползком было медленным и утомительным,
особенно уставали  руки. Эдварде  и  Смит описали широкий  полукруг, обогнув
трактор и другой  сельскохозяйственный  инвентарь.  Когда  они снова увидели
дом,  на их  стороне стоял всего один солдат. Куда делся второй?  -- спросил
себя   лейтенант.   Что   же   теперь  предпринять?   Нужно   придерживаться
первоначального плана. Сейчас все зависит только от тебя.
     -- Прикройте меня. Смит был потрясен.
     -- Позвольте мне, сэр, я...
     -- Прикройте меня,  --  прошептал  Эдварде. Он  положил  на траву  свой
автомат и достал из ножен боевой нож.
     Русский  солдат  сам  облегчил  его  задачу  --  он  стоял  на  носках,
поглощенный происходящим внутри дома. В девяти футах  от него Эдварде встал,
выпрямился  и начал осторожно, шаг за  шагом, приближаться. Только сейчас он
заметил,  что  русский  на  целую голову выше  его --  как  захватишь такого
гиганта живым?
     Этого и не  потребовалось. Внутри, очевидно, наступил  перерыв. Русский
солдат  согнулся  и  сунул  руку  в  карман за пачкой  сигарет,  затем  чуть
повернулся, чтобы закурить от  зажженной  спички. Уголком глаза  он  заметил
американца, и  Эдварде бросился вперед, держа нож  в вытянутой руке.  Лезвие
ножа вонзилось в горло солдата, он  попытался закричать, но  Эдварде повалил
его  на  землю,  зажал рот ладонью и  снова вонзил  нож. Лейтенант  повернул
голову солдата  в  одну  сторону, нож --  в  другую, лезвие  заскрежетало по
чему-то твердому, и жертва замерла.
     Эдварде не испытывал никаких чувств,  его эмоции захлебнулись в выбросе
адреналина. Он вытер нож о брюки русского, встал на труп  и заглянул в окно.
От увиденного перехватило дыхание.
     --  Эй,  парни!  --  прошептал  Гарсиа.  Русские  обернулись  на   пару
направленных на них автоматов. Сами  солдаты  оставили  свое  оружие  внутри
вездехода. Гарсиа  показал стволом  автомата на  землю, и  русские  послушно
легли, широко  расставив руки и ноги.  Роджерс обыскал их, не нашел оружия и
обогнул дом, чтобы доложить лейтенанту.
     -- Взяли обоих живыми, сэр, -- произнес он и с удивлением увидим, что у
хилого лейтенанта руки в крови.
     --  Иду  внутрь дома,  --  сказал Эдварде, обращаясь  к Смиту.  Сержант
поспешно кивнул.
     -- Я прикрою вас отсюда.  Роджерс,  прикрой лейтенанта внутри.  Эдварде
вошел через полуоткрытую дверь. Прихожая  была  пустой и  темной. Из-за угла
доносилось тяжелое  дыхание и виднелся тусклый свет. Эдварде подошел к углу,
обогнул  его   и  столкнулся  лицом  к   лицу  с  русским,  только  начавшим
расстегивать брюки. Времени для раздумий не было. Лейтенант бросился вперед,
вонзил нож русскому  под  ребра, правой  рукой повернул рукоятку  с латунным
набалдашником,  загоняя   лезвие  как   можно  глубже.   Солдат  закричал  и
приподнялся на носки, прежде чем опрокинуться на спину, пытаясь освободиться
от ножа. Эдварде выдернул нож и  вонзил его снова,  упав на русского в позе,
как-то странно напоминающей сексуальную. Десантник пытался руками оттолкнуть
лейтенанта, но Эдварде чувствовал, как  сила покидает их.  Он вытащил нож  и
снова  вонзил его, на  этот раз в грудь. Лейтенант  скорее почувствовал, чем
увидел,  как по  лицу пробежала  тень, он поднял голову: на него  спотыкаясь
двигался  офицер  с  пистолетом в руке,  и в  следующее  мгновение в комнате
прогремела очередь.
     -- Не двигайся, падло! --  крикнул Роджерс, направив дуло своего М-16 в
грудь русского. В ушах звенело от грохота короткой очереди. -- Вы в порядке,
шкипер? -- Эдварде заметил, что его впервые назвали так.
     --  Да.  --  Эдварде  встал и пропустил вперед  Роджерса, дулом  своего
автомата теснившего  русского  назад. Тот  ниже  пояса  был голым, его брюки
сползли на  лодыжки,  и он  мог  передвигаться  только  маленькими  шажками.
Лейтенант поднял пистолет, брошенный русским на пол, и посмотрел на солдата,
которого  только что убил, -- да, сомневаться в  его смерти  не приходилось.
Славянские черты лица искажала гримаса боли и изумления, рубашка была залита
кровью. В глазах не осталось жизни -- они казались мраморными.
     --  Как  вы  себя чувствуете,  мэм? -- спросил  Роджерс,  на  мгновение
обернувшись.
     Эдварде во второй раз увидел девушку, распростертую на деревянном полу.
Прелестную девушку. Разорванная ночная рубашка едва закрывала  одну грудь, а
все  ее остальное  бледное тело уже в кровоподтеках и ссадинах было  открыто
для мужских взглядов. В кухне, позади  нее, Эдварде увидел неподвижные  ноги
другой женщины. Он вошел  в комнату рядом и обнаружил  там мужчину и собаку,
тоже убитых. На каждом теле в левой стороне груди виднелся маленький красный
кружок.
     В комнату  вошел Смит, огляделся  по  сторонам и посмотрел на Эдвардса.
Оказывается, у этого щенка острые клыки.
     -- Пойду, проверю второй этаж. Выше голову, шкипер. Роджерс ударом ноги
сбил русского на пол и прижал острие штыка к его спине.
     -- Только шевельнись, и я распорю тебя пополам, -- прошипел он.
     Эдварде склонился над белокурой девушкой. Ее лицо распухло от ударов по
щекам,  она  тяжело и  неровно  дышала.  На первый  взгляд ей было не больше
двадцати. Лейтенант оглянулся, сдернул скатерть  со  стола  и накинул ее  на
девушку.
     --  Теперь  с тобой все будет в  порядке,  крошка. Не расстраивайся, ты
ведь осталась в живых и в безопасности. Все будет хорошо.
     Ее  глаза  смотрели,  казалось,  в  разные стороны. Наконец  они обрели
осмысленное  выражение,  и  взгляд  девушки  остановился  на  лице  молодого
лейтенанта. Эдварде содрогнулся от этого взгляда.  Он осторожно  прикоснулся
ладонью к ее щеке.
     --  Давай вставай. Теперь тебя больше никто не тронет.  -- Тело девушки
начало сотрясаться с такой силой, что весь дом, казалось, трясется вместе  с
ней. Он помог ей встать и завернул в скатерть.
     --  Наверху  все  в  порядке, сэр,  --  доложил  Смит,  спустившийся  с
лестницы. В руке он держал  халат. -- Наденьте его на  девушку. С ней больше
ничего не случилось?
     -- Убили мать и отца. И собаку. Думаю, после всего этого убили бы и ее.
Давайте,  сарж,  организуйте здесь  все. Обыщите русских, соберите продукты,
вообще берите все, что может пригодиться. Нам нужно многое сделать -- и  как
можно быстрее. У нас есть аптечка первой помощи?
     --  Есть,  шкипер.  Вот.  --  Смит  бросил Эдвардсу пакет с  бинтами  и
антисептическими средствами, затем вышел  во двор, чтобы проверить, как дела
у Гарсиа.
     -- Давайте поднимемся наверх,  и я окажу  вам первую помощь. -- Эдварде
обнял левой  рукой плечи  девушки  и помог подняться  по  крутым  деревянным
ступенькам.  Его  сердце  разрывалось от жалости. У  нее были голубые глаза,
лишенные  сейчас всякого выражения, но  даже в эти минуты способные привлечь
внимание любого мужчины. И они привлекли, с горечью подумал Эдварде. Девушка
была  всего на  дюйм ниже  его, ее кожа казалась  бледной, почти прозрачной.
Фигуру портил только  несколько выдающийся  вперед живот,  и Майк понял, что
это значит, потому что в остальном она была идеально сложена. Русский только
что  изнасиловал  девушку, а впереди  ее еще ожидала  длинная  ночь мучений,
подумал  Эдварде  вне себя  от ярости из-за  того,  что  это  отвратительное
преступление снова  вторглось в  его  жизнь.  Наверху,  у  площадки винтовой
лестницы, находилась маленькая комнатка. Девушка вошла в нее и села на узкую
кровать.
     -- К-к-т-о?..  --  заикаясь,  пробормотала она  по-английски с заметным
акцентом.
     --  Мы  -- американцы, -- объяснил Эдварде.  -- Нам удалось спастись из
Кефлавика, когда там высадились русские. Как вас зовут?
     -- Вигдис Агустдоттир. -- Впервые в ее голосе появились признаки жизни.
Вигдис,  дочь  Агусты, лежащей мертвой в  кухне. Интересно,  что  значит имя
Вигдис
     -- вряд ли оно достаточно красиво для такой прелестной девушки.
     Он  поставил  керосиновую лампу  на  ночной  столик  и  разорвал пакет.
Ссадину  на  челюсти  Вигдис  лейтенант  протер  дезинфицирующей  жидкостью.
Наверно,  ей  было  больно,  но  девушка  даже  не  поморщилась.   Остальные
повреждения на ее  теле были главным образом следами ударов,  может быть, на
спине от  деревянного пола остались царапины. Она  отчаянно  сопротивлялась,
защищая себя, и русский нанес ей несколько сильных ударов. И уж, несомненно,
она не  была девственницей. Все могло быть  гораздо хуже, но ярость Эдвардса
не только  не утихала, а продолжала расти.  Надругаться над такой прелестной
девушкой! Впрочем, он уже принял решение.
     -- Вы не можете оставаться здесь. Вам придется уйти с нами.
     -- Но...
     -- Мне очень жаль. Я понимаю ваши чувства -- то есть хочу сказать, что,
когда русские напали  на  нас, я тоже  потерял друзей. Это  не такая тяжелая
потеря, как смерть ваших матери и отца, но... -- Господи! У Эдвардса дрожали
руки, он пытался  найти слова утешения. --  Мне очень жаль, что мы не успели
прибыть  сюда  раньше.   --   Как   любят   говорить  некоторые  феминистки?
Изнасилование  это преступление,  к  которому  прибегают все мужчины,  чтобы
подчинить себе всех  женщин?  Эдварде понял,  что можно сделать что-то почти
столь же  утешительное. Он взял ее  за руку; она не сопротивлялась. -- Нужно
уходить  отсюда.  Мы доставим вас  туда, куда вы пожелаете. У  вас наверняка
где-то есть родственники или друзья. Мы отведем вас к ним, и они позаботятся
о  вас.  Но  оставаться  здесь  вам  нельзя.  Если  вы останетесь  тут,  вас
обязательно убьют. Вы понимаете?
     Эдварде увидел в полумраке комнаты, как она кивнула головой.
     -- Да. А сейчас, пожалуйста.., пожалуйста, оставить меня одна. Я должна
побыть немного одна.
     --  О'кей.  --  Он снова  прикоснулся  к ее  щеке. --  Если  что-нибудь
понадобится, зовите.  -- Эдварде спустился  вниз. Там уже распоряжался Смит.
На  коленях стояли  трое русских,  с  завязанными глазами, кляпами во рту  и
связанными  за  спиной руками.  Гарсиа охранял их. Роджерс был в кухне. Смит
копался в куче вещей и документов, собранных на столе.
     -- Итак, что тут у нас?
     Смит посмотрел на офицера с чувством глубокого уважения.
     --  У  нас,  сэр,  оказалось следующее: русский  лейтенант с еще мокрым
членом, мертвый  сержант,  мертвый  рядовой  и  два  живых.  Вот  что было в
планшете у русского лейтенанта.
     Эдварде взял карту и развернул ее.
     --  Вот  это  да!  --  с удовлетворением воскликнул он. Вся  карта была
испещрена массой пометок.
     -- Дальше -- у  нас теперь еще один бинокль, рация  -- жаль, что  мы не
можем  пользоваться  ею!  Солдатские  пайки.  Внешне  походят  на дерьмо, но
все-таки лучше чем ничего. Мы здорово провели эту операцию шкипер. Всего три
выстрела -- и у нас пять русских.
     -- Что нам нужно захватить, Джим?
     -- Только продукты, сэр. То есть, можно,  конечно,  взять  пару русских
автоматов, это  усилит наше  вооружение,  но  мы  и без  того  нагружены  до
предела...
     -- Кроме того, наша задача не  в  том, чтобы вести боевые действия, а в
том, чтобы заниматься разведкой.
     --  Думаю, нам  надо  прихватить кое-что  из одежды --  свитеры  и тому
подобное. Девушка пойдет с нами?
     -- Тут нет другого выхода.
     -- Да, это верно, --  согласился Смит. --  Надеюсь, она любит прогулки.
Похоже, она в  хорошей форме, вот только беременная.  По-моему, на четвертом
месяце.
     -- Беременна? -- обернулся Гарсиа. -- Изнасиловать беременную женщину?!
-- Он пробормотал что-то по-испански.
     -- Они что-нибудь говорили? -- спросил Эдварде.
     -- Ни единого слова, сэр, -- ответил Гарсиа.
     --  Джим,  сходите за девушкой  и приведите ее вниз.  Ее зовут  Вигдис.
Проявите побольше такта.
     -- Не беспокойтесь, сэр. -- Смит начал подниматься по лестнице.
     -- Кто из них лейтенант -- тот, у которого висит?.. -- Гарсиа кивнул; и
Эдварде подошел к русскому офицеру. Ему пришлось снять у него повязку с глаз
и вынуть  кляп  изо рта. Русскому было  примерно столько  же  лет, сколько и
Эдвардсу. Он был весь в поту.
     -- Говорите по-английски? Лейтенант покачал головой.
     -- Spreche Deutsch {Говорю по-немецки (нем.).}.
     Эдварде изучал немецкий в средней школе,  но внезапно ему не захотелось
говорить с этим  человеком. Он  уже принял  решение  убить  его  и  не хотел
говорить с  тем, кого  собирался  лишить жизни,  -- это  могло лечь  на  его
совесть  тяжким грузом. Эдвардсу не  хотелось, чтобы совесть беспокоила его.
Но в течение  пары минут он смотрел на русского офицера, пытаясь понять, что
за  человек  мог сделать  то,  что сделал этот  русский.  Американец  ожидал
увидеть в  нем  что-то чудовищное,  но  не увидел. Он  поднял  голову.  Смит
спускался по лестнице вместе с Вигдис.
     -- Она собрала все,  что нужно, шкипер. Хорошую  теплую одежду, удобные
разношенные сапоги. Думаю, нужно дать ей флягу, альпаковую куртку  и рюкзак.
Я разрешил  ей  захватить с собой  женские  принадлежности,  зубную  щетку и
гребень. Сейчас пойду раздобуду для всех нас мыло и, может быть, бритву.
     -- Нам предстоит долгий путь, сержант. -- Эдварде повернулся к девушке.
-- Вигдис, мы скоро уходим. -- Он снова посмотрел на русского офицера.
     -- Leutnant. Wofur? Warum? {Лейтенант.  За что? Почему? (нем.).}. Зачем
-- как вы могли сделать все это? Скажите это не для меня. Для нее.
     Русский офицер уже знал, что его ждет. Он пожал плечами.
     -- Афганистан.
     -- Шкипер, но это военнопленные, -- выпалил Роджерс. -- Я хочу сказать,
сэр, вы не можете...
     -- Джентльмены, в соответствии с Единым кодексом военного правосудия вы
обвиняетесь  в  убийстве  и  изнасиловании. Эти преступления караются только
одним  наказанием -- смертной казнью, -- произнес Эдварде главным образом за
тем, чтобы успокоить свою совесть в  отношении двух  остальных жизней. -- Вы
можете  сказать  что-нибудь в  свое оправдание? Нет.  Суд военного трибунала
решает  --  вы признаны виновными  и  приговариваетесь к смертной казни.  --
Левой  рукой Эдварде откинул назад  голову  лейтенанта, открыв его горло,  и
затем  с силой  ударил по гортани  латунной рукояткой ножа.  В комнате  звук
оказался удивительно громким, и Эдварде отбросил лейтенанта назад.
     Зрелище  было  ужасным  и длилось  несколько  минут. Дыхательное  горло
русского  офицера  мгновенно  переломилось,  и возникшая  опухоль  перекрыла
трахею. Тело отказывалось  умирать, но оно не могло  дышать  и  металось  из
стороны  в  сторону.  Лицо побагровело. Все, кто  могли  следить  за смертью
насильника и убийцы, не сводили с него глаз. Если кто-то и испытывал жалость
к нему, то не подавал вида. Наконец он перестал двигаться.
     -- Мне  очень жаль,  Вигдис,  что мы не появились  здесь  раньше, но по
крайней  мере  этот  подонок  больше  никому  не  причинит зла.  --  Эдварде
надеялся, что его  кустарная  психотерапия  окажет  желаемое  воздействие на
девушку.  Вигдис пошла  назад на второй этаж. Наверно, помыться, подумал он.
Ему  приходилось читать, что  первое, что хочет женщина, после  того как  ее
изнасилуют,  это  принять ванну, словно на  ее  теле оставался видимый  след
животной  похоти  и  она  стремится смыть  его.  Эдварде  повернулся к  двум
оставшимся русским. Он не знал, как поступить с ними. Брать пленных  с собой
они  не могли, а их поведение давало ему только моральное оправдание. Но эти
двое еще не причинили боли девушке, и...
     -- Я займусь ими,  сэр,  -- негромко произнес Гарсиа.  Он стоял  позади
пленников,  поставленных на колени.  Один из них что-то  бормотал,  но, даже
если бы  у него  во рту не было кляпа, американцы не поняли бы его -- они не
знали по-русски ни слова.  У русских не было никакой надежды уцелеть. Гарсиа
ударил со стороны, пронзив ножом шею одному, затем другому. Оба  упали.  Все
кончилось быстро. Рядовой и лейтенант прошли в кухню, чтобы вымыть руки.
     -- О'кей, сейчас мы погрузим их в вездеход  и проедем на главное шоссе.
Постараемся сделать вид, что произошел несчастный случай и  машина  сгорела.
Попробуйте найти  бутылки из-под  спиртного -- пусть создастся  впечатление,
что они пили водку.
     -- Так и есть, сэр. -- Роджерс поднял бутылку с бесцветным напитком.
     Эдварде взглянул на нее и кивнул.
     --  Значит,  так.  Если  я  не  ошибаюсь,  эти  парни  несли охрану  на
перекрестке  или  просто  патрулировали  шоссе.  Не  думаю,  что  русские  в
состоянии охранять  каждый  перекресток  на  этом  острове.  Может быть, нам
повезет  и  их  начальство даже  не догадается, что мы  были замешаны в этом
деле. -- Маловероятно, подумал он, но стоит попробовать.
     -- Шкипер, если вы собираетесь  так поступить,  --  начал  Смит, -- нам
нужно...
     -- Я  знаю. Вы  с Роджерсом останетесь  здесь и  все подготовите.  Если
найдете  что-нибудь  нужное,  забирайте  с  собой.  Когда вернемся, придется
быстро уносить ноги.
     Эдварде  и  Гарсиа погрузили  трупы в  пикап, но прежде  рассортировали
снаряжение. Они  отобрали альпаковые куртки, маскировочный узор  на  которых
почти  не  отличался  от  американских  камуфляжных  комбинезонов,  а  также
несколько  других предметов,  на  отсутствие которых  не обратят внимания, и
быстро поехали по дороге.
     Им  повезло.  На  перекрестке  не  было  постоянного сторожевого поста,
возможно, потому, что дорога к ферме заканчивалась у дома.
     Группа русских являлась скорее  всего  патрулем, выбравшим ферму, чтобы
немного развлечься. В  двух сотнях ярдов  прибрежное  шоссе проходило  вдоль
высокого обрыва. Здесь  американцы остановили машину  и  рассадили  трупы по
сиденьям.  Гарсиа вылил канистру  с бензином  внутрь  вездехода и  вместе  с
Эдвардсом  подтолкнул машину к краю утеса, причем  намеренно  оставив заднюю
дверцу открытой. Когда машина перевалилась через обрыв,  Гарсиа бросил в нее
гранату. Не останавливаясь, чтобы  полюбоваться своей работой, они пробежали
полмили обратно к коттеджу. Там все было готово.
     -- Нам придется сжечь дом, мисс Вигдис, -- объяснял Смит. -- Если мы не
сделаем  этого,  русские  догадаются,  что здесь  произошло.  Ваши  родители
мертвы, мэм, но, я думаю, им хочется, чтобы вы остались в живых, понимаете?
     Девушка была в состоянии шока и  не возражала. Роджерс и Смит привели в
порядок тела хозяев дома и отнесли их в спальню  на  втором этаже.  Было  бы
лучше похоронить их, но времени на это не осталось.
     --  Пора отправляться, парни, -- скомандовал Эдварде.  Нужно было давно
уйти  отсюда.  Кто-то  может  приехать, чтобы расследовать  гибель  горящего
вездехода, а если русские прилетят на вертолете...
     -- Гарсиа,  сопровождайте девушку. Смит прикроет  нас с  тыла.  Роджерс
пойдет  впереди. Нам  нужно  пройти  по  крайней мере шесть  миль в  течение
следующих трех часов.
     Смит  подождал  десять  минут и  бросил  гранату внутрь дома.  Керосин,
разлитый им на первом этаже, вспыхнул мгновенно.
     Подводный ракетоносец ВМС США "Чикаго"
     Контакт стал теперь намного надежнее.  Один корабль они определили, как
ракетный эсминец типа "кашин", и его скорость, судя по числу оборотов винта,
составляла двадцать один узел.  Авангард советского соединения находился  на
расстоянии тридцати  семи  миль. Соединение состояло,  по-видимому,  из двух
групп,  причем  авангард  расходился  веером  и  охватывал  основную  группу
кораблей. Макафферти приказал поднять радиомачту. Сразу стало ясно, что эфир
переполнен радиообменами, но он ожидал этого.
     -- Поднять  перископ. --  Главный  старшина повернул  стопорное кольцо,
опустил  рукоятки,  защелкнул их  на  место и сделал  шаг назад.  Макафферти
наклонился  к  окуляру и быстро осмотрел  горизонт. Через  десять секунд  он
поднял рукоятки,  и  гидравлический  механизм  мгновенно  опустил перископ в
шахту.
     -- Нам предстоит нелегкий  день, парни, -- сказал командир;  он  всегда
старался по  мере возможности держать членов  команды,  находящихся в боевом
посту, в курсе дела -- чем  больше они понимали происходящее на поверхности,
тем лучше  исполняли свои обязанности. -- Я видел двух "беаров-Ф"  -- одного
на  севере,   второго  на  западе.  Оба  далеко  от  нас,  однако  можно  не
сомневаться, что они сбрасывают  гидроакустические  буи. Старпом, опускаемся
снова на  глубину пятьсот футов,  скорость пять узлов.  Пусть приближаются к
нам.
     -- Рубка, говорит гидропост.
     -- Говорите, гидропост, -- произнес Макафферти.
     --  Активные   импульсы  от  гидроакустических  буев  с  северо-запада.
Отмечено  шесть,  все  очень слабые.  --  Старшина  гидролокационного  поста
зачитал пеленги на источники импульсов. --  Со стороны соединения все еще не
отмечено активных гидролокационных сигналов, сэр.
     --   Понял.   --   Макафферти   вставил   трубку  внутренней   связи  в
гнездо-держатель.  Ракетоносец  быстро  погружался,  уходя  вниз  под  углом
пятнадцать  градусов.  Командир  следил  за  показаниями  батитермографа. На
глубине  двухсот двадцати  футов температура воды  за  бортом начала  быстро
падать, уменьшаясь на  двенадцать градусов  по  Фаренгейту при погружении на
семьдесят футов. "Чикаго" достиг мощного слоя термоклина, под  которым можно
укрыться,  а  холодная  вода на  глубине  отлично проводит звук  к  датчикам
ракетоносца.
     Два  часа назад  он приказал  заменить  торпеду в  одном  из  торпедных
аппаратов ракетой "гарпун". Теперь в его  распоряжении оставалась всего одна
торпеда,  готовая к  немедленной стрельбе  по подводной  цели,  зато  он мог
выпустить  три  ракеты  по надводным кораблям и еще оставались "томагавки" в
вертикальных ракетных  шахтах. Макафферти  уже мог стрелять  либо теми, либо
другими с большой вероятностью попадания, но  ему не хотелось тратить ракеты
на  корабли  охранения,  когда  там,  на  поверхности, его  ждали  крейсер и
авианосец -- цели намного более предпочтительные. Сначала командиру хотелось
точнее опознать  корабли,  входящие  в состав  соединения. Он знал,  что это
будет непросто, однако  подводным ракетоносцам  типа "Чикаго"  не приходится
решать простые задачи. Он прошел вперед, к гидролокационному посту.
     Старшина заметил его появление уголком глаза.
     -- Мне кажется, шкипер,  что у  меня есть пеленг на "Киров". Только что
услышал шесть импульсов от низкочастотного гидролокатора. По-моему, это  он,
на  пеленге ноль-три-девять. Сейчас пытаюсь  опознать почерк его двигателей.
Если...
     --  ага, вот  сбросили еще несколько гидроакустических  буев справа  от
нас.  -- На  дисплее появилось несколько светящихся точек  далеко  справа от
первой цепочки.
     --  Думаете, он сбрасывает  их в  форме  клина,  старшина?  --  спросил
Макафферти.  Старший гидроакустик кивнул и улыбнулся. Если Советы сбрасывают
гидроакустические буи по изломанным линиям, слева  и справа  от  соединения,
это означает, что  их корабли движутся прямо на "Чикаго". Субмарине  даже не
понадобится  маневрировать,  чтобы перехватить их. Она  может оставаться  на
месте, ожидая их приближения, молчаливая и угрожающая, как открытая могила.
     -- Похоже, что они сбрасывают буи как выше термоклина, так и ниже, сэр.
И  при весьма заметной разнице по глубине.  -- Старшина  закурил, не отрывая
взгляда от экрана. Пепельница рядом с ним была переполнена окурками.
     --  Сейчас  все  нанесем на  планшет. Барии. Действуй,  у  тебя  хорошо
получается.  --  Командир  похлопал старшину по плечу и  вернулся  в  боевую
рубку. Группа слежения уже наносила на  планшет новые контакты. Разрыв между
буями составлял около двух миль. Если Советы сбрасывают их на глубины выше и
ниже термоклина  поочередно, это означает,  что у ракетоносца  есть  хорошая
возможность проскользнуть  между ними незамеченным. Правда, среди них  могли
находиться и пассивные гидроакустические буи, присутствие которых невозможно
было обнаружить.
     Макафферти  встал  рядом  с перископом, наблюдая за  слаженной  работой
своих  людей,  вводящих  непрерывно   поступающую  информацию  в  компьютеры
управления  огнем. Их действия контролировали несколько человек  с бумажными
планшетами и калькуляторами в руках. На пульте управления  системами  оружия
лампочки свидетельствовали, что все  готово к стрельбе. Субмарина находилась
в состоянии полной боевой готовности.
     --  Подвсплыть  до шестидесяти  метров. Послушаем  несколько  минут над
слоем температурного скачка. Маневр сразу принес результаты.
     -- Отмечены четкие пеленги на цели, -- сообщил  старший акустик. Теперь
можно было обнаружить и нанести на планшет шумы, доносящиеся непосредственно
от советских кораблей, не полагаясь на то появляющиеся,  то  исчезающие зоны
конвергенции.
     Макафферти  заставил  себя  расслабиться. Скоро  ему  предстоит тяжелая
работа.
     -- Шкипер,  идем в район новых  сброшенных буев, -- доложил акустик. --
Их сбрасывают с интервалом  пятнадцать  минут,  и это может оказаться совсем
близко.
     И тут же прозвучало новое сообщение из гидролокационного поста:
     --  Снова  замечаю  работу  гидролокатора  "Хоре  Джо".  Пеленг  сейчас
три-два-ноль. Слабый сигнал. Считаю контакт с крейсером "Киров". Внимание --
вот еще один. Отмечен среднечастотный гидролокатор,  действующий в  активном
режиме,  пеленг  три-три-один,  смещается   слева  направо.  Считаю  контакт
противолодочным крейсером "Креста-III".
     --  По-моему, он прав, -- отреагировал офицер, стоявший у прокладочного
столика.  -- Пеленг три-два-ноль близок  к  нашим пеленгам на  пару кораблей
охранения, но достаточно далеко и  является,  по-видимому, новым  контактом.
Таким  образом, пеленг  три-три-один походит на  главный корабль  охранения,
причем флагман эскадры  далеко позади.  Мне  потребуется несколько минут для
расчета расстояния.
     Макафферти приказал рулевым удерживать ракетоносец  над термоклином, но
быть  готовыми  к  немедленному   погружению.   Тактическая  картина  теперь
прояснялась. У него был надежный пеленг на "Киров" и почти достаточно данных
для  пуска  ракеты.  Правда,  требовалось  расстояние.  Между  субмариной  и
крейсером, похоже, находилась пара судов  охранения, и если не будет точного
расстояния  до  "Кирова", любая ракета, запущенная  в  сторону  флагманского
корабля,  может  по  ошибке  попасть  в  эсминец или  фрегат.  Тем  временем
проведенные расчеты позволяли нанести ракетный  удар  по цели,  которая была
определена, как атомный крейсер "Киров".
     "Чикаго"  начал  менять курс то влево,  то вправо от  своего  основного
направления.  По  мере  того, как  менялось положение  субмарины,  менялся и
пеленг   на   ее  акустические   контакты.  Теперь   группа  слежения  могла
воспользоваться перемещениями собственного корабля для расчета расстояния до
различных целей. По сути дела этот процесс был несложным, похожим на решение
школьной задачи по  тригонометрии, но для  решения требовалось время, потому
что  было  необходимо рассчитать скорость и  курс движущихся  целей.  Даже с
помощью компьютера  заметно  ускорить  работу  было  невозможно,  и  один из
старшин гордился  тем,  что, пользуясь  логарифмической линейкой, мог решить
задачу быстрее компьютера.
     Напряжение, казалось, нарастало, но затем выровнялось. Годы непрерывных
учений приносили свои плоды. Данные обрабатывались и наносились на планшеты,
после  чего предпринимались немедленные  действия.  Члены  экипажа  внезапно
словно  слились  с  механизмами,  которыми управляли.  Люди  забыли обо всем
постороннем, никаких эмоций, только пот  на лбу указывал на то, что они были
все-таки людьми, а не машинами. Сейчас они полностью зависели от корабельных
акустиков. Поступающие гидролокационные  сигналы были единственным указанием
на  происходящее на поверхности, и каждое сообщение о новом пеленге вызывало
всплеск  энергии. Было ясно, что цели  двигаются зигзагами, и это затрудняло
расчет расстояния.
     --  Рубка,  докладывает  гидропост!  Гидроакустический  буй  в активном
режиме вблизи левого борта! По-видимому, ниже термоклина.
     -- Право на борт, две трети хода вперед,  -- тут же послышалась команда
старпома.
     Макафферти прошел в гидролокационный пост  и надел  наушники.  Импульсы
были  громкими, но.., какими-то искаженными, подумал он.  Если буй находится
ниже слоя температурного скачка, сигналы, направленные вверх, вряд ли смогут
обнаружить субмарину.
     -- Интенсивность импульсов? -- спросил он.
     -- Высокая, -- ответил старший акустик. -- Не исключено, что им удалось
засечь нас. Через пятьсот ярдов они нас потеряют.
     -- Ничего страшного, отслеживать все буи они не в состоянии. Прежде чем
лечь на основной курс, старпом отвел "Чикаго" на тысячу ярдов в сторону. Они
знали,  что  над  поверхностью  океана  барражирует  противолодочный самолет
"беар-Ф"   с   самонаводящимися  торпедами,  команда   которого   непрерывно
прослушивает  сигналы,  поступающие  от  гидроакустических  буев.  Насколько
эффективно функционируют буи  и люди,  прислушивающиеся к ним? Этого  они не
знали. Прошло три минуты напряженного ожидания, и ничего не случилось.
     --  Вперед  машины  на   треть  хода,  лево  руля,  курс  три-два-один,
послышалась команда старпома. Теперь ракетоносец оставил  позади линию буев.
Между субмариной  и основной целью их оставалось еще три. Уже были закончены
расчеты  расстояния до  трех  кораблей  сопровождения,  но  не  до  тяжелого
крейсера "Киров".
     -- Все  в порядке, парни, "беар" уже позади. Об  этом  можно больше  не
беспокоиться.  Расстояние до ближайшего  корабля?  --  спросил  Макафферти у
оператора планшета.
     -- Двадцать  шесть тысяч  ярдов.  Нам  кажется,  что это  эсминец  типа
"современный". "Креста" примерно в пяти тысячах ярдов к востоку от него. Она
непрерывно   посылает   активные   импульсы    гидролокаторами   корпуса   и
погруженными. -- Макафферти кивнул. Погружной гидролокатор, способный менять
глубину погружения,  находится  сейчас  под  термоклином  и  вряд  ли сможет
обнаружить ракетоносец. Нужно внимательно следить за импульсами,  исходящими
от гидролокатора корпуса, но  пока он тоже не представляет особой опасности.
Ладно, пока все идет по плану...
     --   Рубка,  это  гидропост,  слышу   торпеды,   пеленг   три-два-ноль!
Интенсивность сигнала слабая. Повторяю:  слышу торпеды, три-два-ноль, пеленг
меняется  -- внимание,  только  что  включилось  множество гидролокаторов  в
активном режиме. От всех  контактов доносится шум, указывающий на увеличение
числа оборотов винтов.
     -- Макафферти вбежал в гидролокационный пост еще  до того,  как акустик
закончил доклад.
     -- Пеленг на торпеды меняется?
     --  Да!  Перемещается  слева направо -- Боже милосердный, мне  кажется,
кто-то атакует русских. Взрыв! -- Старшина ткнул пальцем в  экран. Три яркие
черточки появились прямо в районе пеленга на "Киров". И тут же экран  словно
обезумел. Участки высокой и средней  частот засветились  черточками активных
гидролокационных импульсов. Линии, обозначающие корабли, становились заметно
ярче   по  мере   того,  как   корабли   увеличивали  скорость   и  начинали
маневрирование.
     -- Повторный  взрыв у этого же контакта --  Господи Боже мой! Множество
подводных  взрывов.  По-видимому,  глубинные  бомбы;   что-то  действительно
рассекает воду.  Еще одна торпеда -- далеко от цели,  пеленг меняется справа
налево.
     Картина,  развернувшаяся на  дисплее,  оказалась  слишком  сложной  для
Макафферти.  Старший  акустик  перестроил  временную  шкалу,  но  все  равно
понимать происходящее могли только он и остальные опытные акустики.
     --  Шкипер,  похоже, что  кому-то удалось  проникнуть внутрь  походного
ордера и нанести удар. Ему точно удалось трижды попасть в "Кирова", а теперь
русские пытаются потопить подлодку. Вот  эти два корабля словно сближаются с
чем-то.
     Я.., еще одна  торпеда, не знаю чья. Боже, вы только  посмотрите на все
эти взрывы!
     Макафферти вышел из гидропоста и направился в сторону кормы.
     -- Всплыть на перископную глубину!
     Нос   субмарины  поднялся  вверх,  и  спустя  минуту  командир  получил
возможность осмотреть картину происшедшего.
     Он увидел что-то похожее  на мачту на горизонте и столб черного дыма на
пеленге три-два-ноль. Действовало больше двадцати радиолокаторов и множество
каналов радиосвязи.
     -- Опустите перископ. Готовы расчеты для стрельбы?
     --  Нет,  сэр,  --  ответил  старпом.  --  Когда  их   корабли   начали
маневрировать, все наши расчеты пошли прахом.
     -- Каково расстояние до следующей линии гидроакустических буев?
     --  Две мили.  Мы готовы к  тому,  чтобы проскочить  в промежутке между
ними.
     --  Погружаемся  на глубину восемьсот футов. Полный  вперед. Заработали
машины "Чикаго", разгоняя подводный ракетоносец  до тридцати  узлов. Старпом
руководил  погружением  субмарины  на восемьсот  футов,  ныряя  глубоко  под
гидроакустический  буй, рассчитанный для поиска на малой глубине. Макафферти
остановился  у прокладочного  столика, достал из  кармана шариковую ручку  и
начал механически  покусывать ее пластмассовый конец, следя за тем,  как его
лодка,  двигающаяся по  заданному  курсу,  подплывала все  ближе  и ближе  к
вражескому  соединению.  На  высокой  скорости  эффективность гидролокаторов
снизилась  практически  до  нуля,  однако скоро  глухие  звуки  взрывающихся
глубинных  бомб  начали  эхом  отдаваться внутри  стального  корпуса  лодки.
Ракетоносец  мчался  вперед  в  течение  двадцати  минут,  время от  времени
отворачивая  в  сторону,  чтобы  обойти  русские  буи. Тем  временем  группа
управления огнем заканчивала свои расчеты.
     -- О'кей,  машины вперед  на  треть  хода,  поднимаемся на  перископную
глубину,
     --   скомандовал  Макафферти.  --   Группа  слежения,  приготовиться  к
сближению с целью.
     Гидролокационная   картина   быстро   прояснилась.  Советские   корабли
продолжали  отчаянно  преследовать  смельчака,  отважившегося  атаковать  их
флагманский корабль. Контакт с  одним кораблем  был окончательно утерян.  Он
просто исчез с экрана --  потоплен  или получил тяжелые повреждения.  Взрывы
продолжали рвать воду, иногда их рев нарушал вой самонаводящихся торпед. Все
это   происходило  достаточно  близко  от   "Чикаго",  чтобы   не   вызывать
беспокойства.
     -- Боевое наблюдение. Поднять  перископ! Поисковый  перископ  скользнул
вверх. Макафферти наклонился к нему, едва он поднялся над палубой, и  окинул
взглядом горизонт.
     -- Я... Боже мой! -- На экране монитора был отчетливо  виден в полумиле
от субмарины,  справа  по  курсу, противолодочный "беар", направляющийся  на
север,  в  сторону эскадры. Командир  видел семь кораблей,  главным  образом
верхушки  их мачт, но один  эскадренный миноносец типа "современный"  грузно
сидел  в воде  на расстоянии примерно  четырех миль. Дым, который  был виден
раньше,   рассеялся.    В   воде   слышались   частые   импульсы   советских
гидролокаторов, действующих в активном режиме.
     -- Поднять радиолокатор, дать питание, приготовиться к работе. Старшина
нажал на кнопку, радар надводного поиска выдвинулся вверх и  замер  в режиме
ожидания.
     --  Включить  и  сделать  две  развертки,  --  скомандовал  Макафферти.
Оставаться  в таком  положении  было очень опасно.  Советы  почти  наверняка
обнаружат действующий радиолокатор и попытаются атаковать подлодку.
     Радар  находился  над водой всего  двенадцать секунд. За это  время  он
"нарисовал" на экране картинку с двадцатью шестью целями,  причем две из них
находились рядом  с тем  местом,  где раньше  был крейсер "Киров".  Оператор
считал расстояния и пеленги, которые тут же ввели в систему управления огнем
и  далее  в  головки  наведения  ракет  "гарпун",  находящихся  в  торпедных
аппаратах.  Офицер  систем   вооружения  проверил  панель   с   индикаторами
готовности и выбрал две наиболее перспективные цели для ракет.
     -- Готово!
     -- Затопить трубы.  --  Макафферти следил за тем,  как оператор  вводит
команды на пульт. -- Открыть наружные люки.
     --  Решение  огневой  задачи  проверено,  --  спокойным голосом доложил
офицер  систем  вооружения. --  Последовательность  пуска:  вторая,  первая,
третья.
     -- Огонь! -- скомандовал Макафферти.
     -- Вторая!  --  Корпус  подлодки вздрогнул,  когда мощный заряд сжатого
воздуха вытолкнул ракету из торпедного аппарата. Затем послышался рев  воды,
заполнявшей пустую  трубу.  --  Первая..,  третья. Вторая,  первая  и третья
запущены,  сэр.  Наружные  люки   труб   закрыты,  идет  откачка  воды   для
перезарядки.
     --   Зарядить  аппараты   торпедами   Мк-48.   Приготовиться   к  пуску
"томагавков",   --   скомандовал   Макафферти.   Группа   управления   огнем
переключилась  на  подготовку ракет, установленных  в  вертикальных  носовых
шахтах.
     -- Поднять перископ! -- Старшина крутанул колесо. На этот  раз командир
дал  перископу  подняться  на нормальную  высоту  и  лишь затем  прильнул  к
окуляру. Он увидел дымный след последнего "гарпуна" и тут же, позади него...
     Макафферти щелкнул ручками вверх и отступил назад.
     --  К  нам  летит  "хеликс"!  Срочное  погружение,  полный  вперед!  --
Субмарина  устремилась в глубину океана. Советский  противолодочный вертолет
заметил  запуск  ракет и теперь мчался в сторону подводной лодки. -- Лево на
борт.
     -- Есть лево на борт!
     -- Глубина сто футов. Скорость пятнадцать узлов, -- доложил старпом.
     -- Вот он, -- сказал Макафферти. Импульсы от погружного радиолокатора с
вертолета, работающего  в активном  режиме, ударили по корпусу.  -- Право на
борт. Выпустить приманку. -- Командир вернул лодку на прежний восточный курс
и приказал снизить скорость,  когда они начали проходить слой температурного
скачка. Если повезет. Советы примут приманку за кавитационные шумы субмарины
и атакуют ее, в то время как "Чикаго" оторвется от преследования.
     -- Рубка,  я  гидропост.  В нашу  сторону направляется  эсминец, пеленг
три-три-девять.  Судя по шуму  винтов, это "Современный". Торпеда со стороны
кормы! На нас идет торпеда, пеленг два-шесть-пять.
     -- Право  руля  двадцать градусов. Вперед  две  трети хода. Новый  курс
один-семь-пять.
     -- Рубка, я гидропост, новый контакт, два винта, по-видимому, "Удалой",
только что начал активное излучение низкочастотным  гидролокатором, по числу
оборотов   винтов   скорость   двадцать   пять   узлов,   постоянный  пеленг
три-пять-один. Пеленг на торпеду меняется, уходит за корму, шум исчезает.
     -- Очень хорошо, -- кивнул Макафферти. -- Вертолет попался на приманку.
С  этим  покончено. Вперед одну треть хода  погружаемся на тысячу футов.  --
"Современный" не представлял  особой опасности,  а вот  "Удалой"  --  другое
дело.  На новом советском эсминце находился  низкочастотный  гидролокатор, и
его  импульсы  были  способны при  определенных  условиях  проникать  сквозь
термоклин.  Кроме  того,  у  него  на  борту  два  вертолета и  дальнобойная
ракетно-торпедная  установка,  по тактико-техническим  данным  превосходящая
американскую ASROC.
     Послышался звук, словно от удара по корпусу лодки. Это активный импульс
низкочастотного гидролокатора засек их с первого захода. Сумеет  ли "Удалой"
обнаружить их теперь? Или антиакустическое покрытие "Чикаго" помешает ему?
     -- Пеленг на цель -- три-пять-один. Число оборотов  винтов уменьшилось,
скорость десять узлов, -- доложил старший акустик.
     -- Ясно,  он  уменьшил  скорость  и начал  поиск. Гидроцентр, насколько
мощным был этот импульс?
     --  На  пределе  обнаружения,  сэр.  Думаю,  ему  не  удалось  получить
отраженного  сигнала. Контакт  маневрирует,  сейчас его пеленг три-пять-три.
Продолжает гидролокацию в  активном режиме, но теперь генерирует импульсы  с
запада  на восток,  в  сторону от  нас. Второй вертолет  тоже начал активную
гидролокацию, сэр, пеленг ноль-девять-восемь. Он действует ниже  термоклина,
но сигнал относительно слабый.
     --  Старпом,   отходим  на  запад.  Попытаемся  обойти  их  мористее  и
приблизиться к десантным кораблям с запада.
     Макафферти вернулся в  гидролокационный пост.  Ему так хотелось пустить
торпеду  в  "Удалого",  но  при  атаке  с  такой  большой  глубины  придется
использовать слишком большой запас драгоценного сжатого воздуха. К тому же в
его задачу входило топить крупные корабли, а не корабли охранения.  Впрочем,
группа  управления  огнем  уже  нашла  решение огневой  задачи,  и в  случае
необходимости он мог бы потопить эсминец.
     -- Господи, в какую заваруху мы попали, -- тяжело вздохнул старшина. --
Взрывы глубинных бомб к  северу от  нас стали менее частыми. Русские корабли
или  вернулись  на  основной курс, или уходят прочь. Трудно сказать, что они
выбрали.  Ага, снова сбрасывают буи.  --  Старшина  гидролокационного  поста
провел пальцем вдоль цепочки светящихся  точек, протянувшейся в  направлении
"Чикаго".  --  Следующий буй упадет  совсем рядом  с  нами, сэр.  Макафферти
просунул голову в боевую рубку:
     -- Отходим к югу, скорость две трети хода.
     И тут  же  послышался  шлепок  гидролокационного буя  прямо  у них  над
головой. От него ниже слоя температурного скачка спустился  на кабеле датчик
и тут же начал действовать в активном режиме.
     -- Вот теперь нас точно засекли, шкипер!
     Макафферти  приказал  изменить  курс  на  западный  и  снова  увеличить
скорость до предельной, чтобы скрыться из этого района. Три минуты  спустя в
воду опустилась  торпеда, то  ли сброшенная с  "беара",  то  ли выпущенная с
"Удалого". Торпеда начала свой поиск с расстояния  в милю  и ушла в сторону.
Снова их  спасло антиакустическое  покрытие корпуса.  Впереди  был обнаружен
погружной  гидролокатор  вертолета.  Макафферти  повернул   к   югу,   чтобы
увернуться  от  него,  понимая, что его  отгоняют  от  соединения  советских
кораблей,  не  имея  возможности  предпринять  сейчас  что-то  иное. За  ним
охотились  два  вертолета,  а  для   подводной  лодки   справиться  с  двумя
погруженными гидролокаторами совсем не просто. Он не сомневался, что  задача
вертолетов  заключалась  не в том,  чтобы  потопить его, а  скорее  отогнать
подальше, и Макафферти неспособен был маневрировать достаточно быстро, чтобы
проскочить  мимо них. После двух часов безуспешных  попыток он  был вынужден
отойти.  Советская   эскадра   осталась   за   пределами   гидролокационного
обнаружения, и их предполагаемый курс вел на юго-восток к острову Анде.
     Макафферти  выругался   про  себя.  Он   действовал  правильно,   сумел
прорваться через  внешнее советское охранение, четко представлял  себе,  как
пронырнуть  под  эсминцами,  образующими  второе  кольцо.  Но  кто-то  сумел
пробиться туда раньше "Чикаго", атаковал  крейсер "Киров" --  его цель! -- и
все ему  испортил.  Выпущенные три  "гарпуна" попали, по-видимому, в цель --
если Иван не  сбил их, -- но Макафферти даже не удалось убедиться, насколько
точными  были  их попадания,  вернее, действительно ли  они  попали  в цель.
Командир  подводного  ракетоносца  составил  доклад о  попытке  прорваться к
тяжелым  судам советского  соединения  для  передачи по  радио  командующему
подводными силами Атлантического  флота,  горестно думая о том,  почему  все
получилось именно так, а не иначе.
     Сторноуэй, Шотландия
     -- Дальний перелет, -- заметил пилот истребителя.
     --  Совершенно верно,  -- согласился  Тоуленд. --  По последним  данным
соединение  направлялось на  юго-восток, уклоняясь  от  нападений  подводных
лодок. Мы полагаем, они снова повернули к югу, но, где находятся сейчас, нам
неизвестно.    Норвежцы   послали    свой   последний    RF-5   {Тактический
самолет-разведчик.},  чтобы  выяснить  это, но  он  не вернулся.  Нам  нужно
нанести по ним удар, прежде чем корабли прибудут в Буде. Чтобы нанести удар,
надо знать их координаты.
     -- А спутниковая разведка?
     -- Мы ею не располагаем.
     --  О'кей.  Я  вылетаю  с  подвесной разведывательной  аппаратурой, мне
потребуется  для  полета туда  и  обратно..,  четыре часа.  В трехстах милях
отсюда нужен воздушный танкер для дозаправки.
     -- Можете не  сомневаться, --  заверил его полковник британских ВВС. --
Будьте  поосторожнее,  нам  завтра   понадобятся  все  ваши  "томкэты"   для
сопровождения ударной группы.
     -- Буду готов через час. -- Пилот ушел.
     -- Желаю удачи,  старина,  -- произнес вслед  ему английский полковник.
Это была  уже  третья попытка  обнаружить  с воздуха  советское соединение с
десантными кораблями. После того как норвежский самолет не вернулся на базу,
англичане попытались сделать это с помощью  своего "ягуара", однако и  он не
вернулся. Наиболее очевидным решением проблемы было послать самолет дальнего
радиолокационного  обнаружения  "хокай"  в  сопровождении  истребителей,  но
англичане  не  решались  отпускать  самолеты  Е-2 слишком  далеко  от  своих
берегов. Радиолокационные станции Соединенного Королевства сильно пострадали
от советских налетов, и "хокаи" были нужны для защиты страны.
     -- Вряд ли это так безнадежно, -- заметил Тоуленд. Перед ними появилась
блестящая возможность нанести сокрушительный удар по советскому флоту. Стоит
только обнаружить  исчезнувшее соединение, и авиация НАТО завтра на рассвете
сможет атаковать советские  корабли, используя свои ракеты класса "воздух --
корабль". Однако огромное удаление не позволяло самолетам союзников  тратить
время  на поиски кораблей. Им нужно было знать  точные координаты соединения
еще до вылета. Предполагалось, что этим займутся норвежцы, однако планы НАТО
не  приняли во  внимание  то  обстоятельство, что королевские норвежские ВВС
могут оказаться практически полностью уничтоженными за первую неделю  боевых
действий.  Советы  полностью сумели  использовать  свои крупные  тактические
успехи  на  море,  и   следовало  признать,  подумал   Тоуленд,  что  успехи
действительно  были  значительными.  В то  время  как  сухопутная  война  на
территории Германии превращалась  в  высокотехнологический  тупик,  хваленые
военно-морские силы  НАТО  терпели  поражение  за поражением от  считавшихся
неумелыми  и  плохо  подготовленными  советских  ВМС.  Захват  Исландии  был
проведен  просто   идеально.   НАТО   по-прежнему   старалось   восстановить
противолодочный  рубеж Гренландия --  Исландия  --  Соединенное  Королевство
силами  субмарин,  которым  следовало  заниматься совершенно  иными  делами.
Русские "бэкфайеры" проникали далеко в Северную  Атлантику, ежедневно нанося
удары по  союзным конвоям, а ведь основная масса русских подводных лодок еще
даже  не  успела  достигнуть  района, где проходили конвои.  Когда  самолеты
противника  начнут взаимодействовать с подводными  лодками, подумал Тоуленд,
это может привести к полному перекрытию Атлантики. В этом случае армии  НАТО
проиграют войну, несмотря  на то что  до  настоящего времени  они  сражались
блестяще.
     Необходимо  не допустить,  чтобы  русские захватили  Буде  в  Норвегии.
Расположившись там, их самолеты смогут наносить удары по Шотландии, отвлекая
силы с  немецкого фронта  и  затруднив  усилия  союзников,  направленные  на
перехват  бомбардировочных групп,  вылетающих в Атлантику.  Тоуленд  покачал
головой. Стоит нам обнаружить русское соединение, подумал он, и мы уничтожим
его  к   чертовой  матери.  У  союзников  превосходное  вооружение,  отлично
разработанная доктрина.  Союзная  авиация  сможет  запускать  ракеты  класса
"воздух --  корабль" за пределами досягаемости русских зенитных ракет, точно
так же, как поступал Иван с конвоями. И ситуация изменится. Время для  этого
настало.
     Первым взлетел самолет-заправщик, а  полчаса спустя за  ним  последовал
истребитель.  Тоуленд  и  его  британский коллега  сидя дремали  в помещении
разведывательного центра, не  обращая внимания  на  стук телетайпа  в, углу.
Случись что-то важное, младшие дежурные офицеры  разбудят. К тому же старшим
офицерам требовался сои.
     -- Что случилось? -- спросил Тоуленд, когда его тронули за плечо.
     -- Возвращаются, сэр,  --  ваш "томкэт" заходит на посадку, капитан. --
Сержант  британских  ВВС  вручил  Бобу   чашку  чая.  --  Приземлится  через
пятнадцать минут. Я решил, что вам понадобится время, чтобы освежиться.
     --  Спасибо,  сержант. -- Тоуленд  провел ладонью по  своему  небритому
подбородку и решил, что бриться не стоит. Зато  полковник побрился,  главным
образом  для   того,  чтобы  сохранить  великолепие  усов,   так  любимых  в
королевских ВВС.
     F-14  изящно зашел на  посадку, выключив двигатели и  распрямив крылья,
словно испытывая  облегчение  от посадки  на что-то большее по размерам, чем
палуба  авианосца.  Пилот  зарулил в  бетонный ангар  и  быстро выпрыгнул из
самолета.  Техники  уже  вынимали  из  подвешенной аэрофотокамеры  кассету с
пленкой.
     -- Ничего не  могу сообщить вам о русском соединении, парни, --  тут же
заявил летчик. К нему подошел пилот-радист.
     -- Господи, сколько  там истребителей! -- воскликнул он. -- Еще ни разу
не видел такого, количества со дней обучения в авиашколе.
     --  Мне удалось сбить одного из ублюдков, --  сообщил  летчик. А  вот о
корабельном соединении ничего  нового.  Мы  пролетели вдоль  всего берега от
Урланда до  Скагена, прежде чем повернуть назад, и не обнаружили ни  единого
надводного корабля.
     -- Вы уверены в этом? -- спросил полковник.
     --  Проверьте  заснятую пленку, полковник.  Ничего в видимом диапазоне,
ничего  в  инфракрасном,  никакого  радиолокационного  излучения  --  короче
говоря, ничего, кроме тучи  истребителей. Мы начали встречать их  чуть южнее
Стокке, и сколько мы насчитали, Билл?
     -- Семь  звеньев, главным образом МиГи-29. Ни один не подлетал к нам на
расстояние   прямой  видимости,   но   мы  перехватили  множество  импульсов
радиолокаторов "хайларк". Один подлетел слишком близко, и мне пришлось сбить
его, потратив один "спэрроу".  Мы заметили вдали вспышку  взрыва. Сбили его,
без сомнения. Как бы то ни было, наши  друзья не  высаживаются в Буде, разве
что из подводной лодки.
     -- Значит, вы повернули назад у Скагена?
     -- Да, у нас кончилась фотопленка и  подходил  к  концу  запас топлива.
Вражеские истребители начали пощипывать  нас по-настоящему к северу от Буде.
Если  вас  интересует моя точка  зрения, я думаю, что не мешало бы проверить
Анде,  но для  этого нужен  какой-то  другой  самолет,  вроде сверхвысотного
разведчика SR-71, пожалуй. Не  думаю, что нам удастся подлететь туда и целым
улететь обратно -- разве что на форсаже. В этом случае придется заправляться
совсем близко  от района скопления  истребителей,  даже если  нам  захочется
попробовать.
     -- Это вряд ли  имеет смысл, -- заметил полковник. -- У наших самолетов
недостаточный радиус действия для нанесения удара на  таком  расстоянии  без
мощной  поддержки  самолетов-заправщиков, а  большинство  воздушных танкеров
задействовано в другом месте.



     Переходы
     Выбравшись с луга, они снова оказались на местности, именуемой на карте
пустошью. На  протяжении  первого километра она была ровной, затем  началось
восхождение на крутую гору Глимсбреккур высотой в семьсот  футов. Как быстро
отвыкают  ноги от настоящих усилий, подумал Эдварде. Дождь  не переставал, а
поскольку  им  приходилось двигаться  в густых  сумерках,  идти  приходилось
медленно. Нередко  камень при попытке  наступить на него выскальзывал из-под
ног. Приходилось  выбирать каждый шаг,  любая неосторожность могла оказаться
роковой. Их  лодыжки  болели  от того,  что  приходилось ставить  ступни  на
неровную почву под самыми невероятными углами, и туго зашнурованные ботинки,
казалось, ничуть не помогали.
     Проведя шесть дней  в этой  местности,  Эдварде и его морские пехотинцы
начали понимать,  что значит  настоящая усталость.  При  каждом  шаге колени
сгибались на  дюйм больше, и потому следующий шаг становился  более трудным.
Ремни  рюкзаков жестоко резали плечи. Руки устали от тяжелого оружия, к тому
же приходилось постоянно поправлять что-нибудь.  Даже шеи подгибались. Чтобы
оглянуться  по  сторонам,  требовались  немалые  усилия,  а  ведь  следовало
неизменно оставаться настороже, ожидая засаду каждую минуту.
     Зарево пылающего  дома исчезало позади, за  горным  гребнем, --  первая
приятная  вещь,  случившаяся с ними за последнее время. Пока не появилось ни
вертолетов, ни  машин, приехавших  туда, чтобы  выяснить причину пожара. Это
хорошо, но как  долго может  продлиться? Сколько пройдет времени, прежде чем
хватятся исчезнувших солдат? думал каждый.
     Каждый,  кроме  Вигдис.  Эдварде  шел в  нескольких шагах  впереди нее,
прислушиваясь к рыданиям девушки, ее тяжелому  дыханию. Ему хотелось сказать
ей что-нибудь, утешить, но он не знал  как. Насколько правильно он поступил?
Было ли это убийством? Или суровой необходимостью? Или актом  правосудия? Да
и вообще имело ли  это значение?  Как  много вопросов... Он  выбросил их  из
головы. Лишь одно имело сейчас значение -- нужно выжить, это самое главное.
     -- Привал, -- скомандовал он, --  Десять  минут. Сержант Смит проверил,
где остальные, и опустился на землю рядом со своим офицером.
     -- Хорошо  идем, лейтенант. Думаю, нам удалось пройти  за последние два
часа четыре или пять миль. Пожалуй, можно немного сбавить темп.
     По лицу Эдвардса пробежала угрюмая улыбка.
     -- А почему бы совсем не остановиться и не разбить здесь лагерь?
     --  Хорошая  мысль,  шкипер,  -- усмехнулся в темноте  Смит.  Лейтенант
взглянул на карту и посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, насколько хорошо
совпадает увиденное на карте с тем, что находится вокруг.
     -- Что, если мы обойдем вот  это болото слева? На карте здесь обозначен
водопад, Скулафосс.  Похоже,  там должно быть  глубокое ущелье. Глядишь, нам
повезет и мы найдем пещеру  или какое-нибудь другое  укрытие. Как  бы  то ни
было, ущелье кажется  глубоким.  Вертолеты не  смогут  туда забраться, а  мы
укроемся в тени. Пять часов пути?
     -- Пожалуй, -- согласился Смит. -- Нам придется пересекать дороги?
     -- На карте обозначены только пешеходные тропы.
     -- Это хорошо. -- Сержант повернулся к девушке, которая молча наблюдала
за ними, прислонившись спиной к валуну.
     -- Как вы себя чувствуете, мэм? -- спросил он мягким голосом.
     -- Я устала. --  В ее тоне звучит  нечто большее, чем просто усталость,
подумал Эдварде. Никаких эмоций, полное равнодушие. Он не мог понять, хорошо
это  или  плохо.  Как  лучше всего  поступать  с  жертвой  столь  серьезного
преступления? На глазах девушки убили родителей, изнасиловали ее саму. Какие
мысли могут быть сейчас у нее в голове? Нужно отвлечь ее, решил он.
     --  Вы хорошо  знаете эту местность? -- спросил лейтенант, --  Мой отец
ловить здесь рыбу. Я часто приходить с ним. -- Ее голова отклонилась назад и
скрылась в тени, голос дрогнул, и она всхлипнула.
     Эдвардсу  хотелось обнять девушку,  прижать к груди,  сказать  ей,  что
теперь  все будет  хорошо, но он боялся, что это только все испортит. К тому
же кто поверит, что теперь все действительно будет хорошо?
     -- Как у нас с продуктами, сардж?
     --  Консервов, думаю, хватит дня  на четыре.  Я  тщательно обыскал дом,
сэр,  --  прошептал  Смит. -- Взял пару  удочек и несколько блесен. Если  не
будем  особенно  спешить, сможем прокормить себя. Здесь повсюду ручьи  полны
рыбы,  может  быть,  есть такой  ручей и  в том месте, куда мы направляемся.
Лосось и форель. Самому мне  не приходилось ловить рыбу --  слишком  дорогое
удовольствие, -- но я слышал, рыбалка здесь отменная. Вы  говорили,  что ваш
отец рыбак?
     -- Да, занимался  ловлей  омаров. Вы  сказали, что не  могли  позволить
себе...
     --  Лейтенант,  за день рыбалки здесь с вас берут две сотни баксов,  --
объяснил Смит. -- Дорогое удовольствие,  верно? На жалованье  сержанта много
не половишь. Но если с  вас берут  такие деньги, в  ручьях должна быть  уйма
рыбы, правда?
     -- Пожалуй, -- согласился Эдварде. --  Пора двигаться. Когда подойдем к
этой горе, расположимся поудобнее и дадим возможность отдохнуть всем.
     -- Вот это мне нравится, шкипер. Но мы можем запоздать с приходом к...
     -- Наплевать. Опоздаем так  опоздаем. Теперь обстоятельства изменились.
Иван  наверняка  возьмется  за  поиски.  С  этого  момента  будем  двигаться
медленно.  Если нашим приятелям, с которыми мы поддерживаем  радиосвязь, это
не  понравится  --  ну  что  ж, очень  жаль.  Пусть  придем туда позже,  чем
намечалось, но зато придем.
     --  Правильно,   шкипер.   Гарсиа!   Пойдешь  первым.  Роджерс,  будешь
замыкающим. Еще пять часов, морская пехота, и отдых.
     Фрегат ВМС США "Фаррис"
     Брызги  от  волн, рассекаемых форштевнем, жалили  лицо, но Моррису  это
нравилось. Конвой загруженных балластом судов направлялся навстречу шторму с
ветрами, превышающими сорок узлов. Поверхность моря превратилась в уродливую
вспененную зеленоватую массу. Белые гребешки, сорванные ветром, превращались
в капельки морской воды, которые летели горизонтально. Фрегат  то карабкался
на крутые склоны бесконечных двадцатифутовых волн, то обрушивался вниз.  Это
продолжалось уже шесть часов. Жестокая качка сотрясала корабль.  Всякий раз,
когда нос фрегата обрушивался вниз,  врезаясь  в подошву катящейся навстречу
волны, создавалось впечатление,  что  кто-то изо  всех  сил жал  на  тормоза
мчащегося  автомобиля. Матросы, держась за стойки,  широко расставляли ноги,
чтобы сохранять  равновесие. Те из них, кто, подобно Моррису,  находились на
палубе, надели  спасательные  жилеты и альпаковые куртки с  капюшонами.  При
обычных  обстоятельствах  молодые матросы страдали бы от  морской болезни --
даже опытные моряки старались избегать подобных штормов, --  но сейчас почти
все  из  них спали. "Фаррис" вернулся к  нормальному плаванию в режиме номер
три, и это позволило команде отдохнуть.
     Вести боевые  действия при такой погоде практически  невозможно.  Почти
все  подводные лодки оснащены  только гидролокатором  и обнаруживают цели  с
помощью  прослушивания  морских  глубин.  Грохот  бушующих  волн  маскировал
корабельные  шумы,  к  которым  прислушивались  акустики.   Самые  отчаянные
командиры могли рискнуть, всплыв на перископную глубину и  включив поисковый
радиолокатор, но при этом они рисковали потерять управление, так что шкиперы
атомных  подводных лодок этого старались избегать. Во время шторма субмарина
должна  была буквально  натолкнуться  на корабль, чтобы  обнаружить  его,  а
вероятность  этого приближалась  к нулю. Не приходилось  опасаться и атак  с
воздуха.  Взбаламученная  морская  поверхность  несомненно  собьет  с  толку
головку самонаведения русской ракеты.
     С другой  стороны, и  гидролокатор  фрегата,  расположенный  в  носовой
части, тоже был бесполезен,  потому что  постоянно описывал  двадцатифутовую
дугу,  временами и вовсе поднимаясь над поверхностью.  Буксируемая  антенна,
оборудованная  пассивными   гидролокационными   датчиками,  при   нормальных
условиях находилась на глубине в несколько сотен футов и потому теоретически
могла функционировать  успешно,  однако  на практике  подводная лодка должна
была мчаться  вперед  на  полной скорости, чтобы  ее шум  выделялся  на фоне
беснующихся волн,  и даже в этом  случае оказалось бы очень трудно атаковать
ее. Вертолет "Фарриса" стоял, надежно принайтовленный к палубе. Вообще-то он
мог взлететь,  а  вот  совершить посадку при  такой  погоде было  совершенно
невозможно. Для атаки  подводной лодки требовалось,  чтобы  она  оказалась в
пределах  дальности  действия  ракетно-торпедной  установки  ASROC,  которая
составляла  пять  миль, но даже и при этом вероятность поражения  оставалась
минимальной. Моррис мог вызвать  на  помощь противолодочный самолет  "Орион"
Р-3 -- в  настоящее время два "Ориона"  сопровождали  конвой,  -- однако  он
отнюдь не завидовал экипажам этих машин, которые пробивались сквозь сплошную
облачность на высоте менее тысячи футов.
     Таким образом, для обеих сторон шторм означал временный отдых от войны,
возможность немного отдохнуть до возобновления боевых действий. Русским было
гораздо проще.  Их  самолеты  с большим  радиусом  действия стоят сейчас  на
аэродромах  и проходят  техобслуживание, в котором так нуждаются,  а русские
подводные  лодки  затаились   на  глубине  футов  четыреста  и  прослушивают
пассивными гидролокаторами морские глубины в тишине и спокойствии.
     -- Кофе, шкипер? -- Боцман  Кларк вышел из рулевой рубки,  держа в руке
чашку,  прикрытую  сверху  блюдцем,  чтобы предохранить содержимое от  брызг
соленой воды.
     -- Спасибо. -- Моррис взял чашку и выпил половину одним глотком. -- Как
там команда?
     -- Все слишком устали от качки, чтобы травить, сэр. -- Кларк засмеялся.
-- Спят, как младенцы. Как вы думаете, скоро мы выйдем из этого дерьма?
     -- Еще двенадцать часов, а там погода ожидается более спокойной. Позади
шторма следует  зона  высокого давления. -- Только что поступил метеопрогноз
из Норфолка. Шторм уходил  дальше на север.  В ближайшие  две  недели погоду
обещали главным образом ясную. Просто великолепно.
     Боцман  наклонился за  борт, чтобы рассмотреть, как  выдерживает  удары
волн оборудование  на юте.  "Фаррис"  глубоко зарывался форштевнем в  каждую
третью или  четвертую  волну, иногда волны прокатывались по носовой  палубе.
Тогда  массы воды разбивались о размещенные там  механизмы и задачей боцмана
было  поддерживать  их в порядке.  Подобно  большинству  фрегатов типа 1052,
плавающих в бурной, с частыми штормами Северной Атлантике, "Фаррис" во время
последнего  капитального  ремонта  был  оборудован  барьером,  защищающим от
летящих тучами брызг,  и в районе носа наварили настил, что уменьшило, но не
устранило полностью опасность, известную  людям с тех времен, как они начали
плавать  в море: океан сделает  все возможное, чтобы  прикончить тех, кто не
проявляет  к нему должного уважения. Опытный взгляд  Кларка  успел  заметить
сотни мельчайших подробностей, прежде чем он повернулся обратно.
     -- Похоже, наш корабль отлично справляется со штормом.
     --  Черт побери,  мне бы хотелось, чтобы такая  погода продержалась  до
самого конца плаванья, -- произнес  Моррис,  допивая кофе. -- Впрочем, после
того как прибудем в порт, нам придется сопровождать кучу купцов.
     Кларк  кивнул,  соглашаясь  с  капитаном.  В таких  условиях  все равно
нелегко нести охранную службу.
     -- Пока все идет гладко, капитан. Не отвалилось ничего крупного.
     -- А хвост?
     -- Тоже в порядке. Я поставил там одного матроса  присматривать за ним.
Думаю, все будет в порядке, если только  нам не придется увеличить скорость.
-- Оба знали, что скорость останется прежней. Фрегат делал десять узлов и не
мог двигаться быстрее при таком волнении,  как бы это не было необходимо. --
Пойду на корму, сэр.
     --  О'кей.  Пусть там  все  смотрят  повнимательнее.  -- Моррис  поднял
голову, чтобы убедиться,  что его  впередсмотрящие несут вахту как положено.
Как бы маловероятна ни была атака, опасность ее существовала. Отовсюду.
     Сторноуэй, Шотландия  -- Значит, Анде. Выходит, они направлялись совсем
не в Буде, -- сказал Тоуленд, разглядывая спутниковые фотографии Норвегии.
     -- Как вы думаете, сколько войск они высадили на остров?
     -- По крайней мере  бригаду,  полковник. Может  быть, дивизию неполного
состава.  Много гусеничных машин, ракетных установок "земля-воздух". Там уже
размещаются истребители. Скоро начнут прибывать бомбардировщики -- возможно,
уже  прибывают. Эти  снимки сделаны три  часа назад. -- Русское  соединение,
высадившее  на  остров Анде десант,  направилось обратно  в Кольский  залив.
Теперь   переброска   будет  осуществляться  по   воздуху.  Тоуленд  пытался
разобраться, какова судьба норвежского полка, базировавшегося на острове.
     --  Теперь  мы  находимся  в  пределах  радиуса   действия  их   легких
бомбардировщиков  "блайндер"  {Ту-22 -- бомбардировщик  средней дальности.}.
Эти  сволочи  могут  прилетать  сюда  и  после бомбардировки  скрываться  на
сверхзвуке. Перехватить их чертовски трудно. -- Советы постоянно нападали на
радиолокационные  станции  королевских ВВС,  расположенные  вдоль  побережья
Шотландии. Эти нападения производились то ракетами класса "воздух-земля", то
с  подводных  лодок  крылатыми  ракетами.  Один налет был  осуществлен  даже
истребителями-бомбардировщиками      при       массированной      постановке
радиолокационных помех, но он  обошелся русским слишком дорого. Перехватчики
королевских ВВС  "торнадо"  сбили  половину  атаковавших  самолетов, главным
образом когда  русские возвращались обратно.  Зато  двухмоторные "блайндеры"
могли  наносить мощные бомбовые удары, подлетая к цели на малой  высоте и  с
большой  скоростью. Наверно, именно поэтому  Ивану и понадобился аэродром на
Анде,  подумал  Тоуленд.  Идеальное  расположение. Легко  снабжать с авиабаз
Кольского    полуострова,    да   и    находится    слишком    далеко    для
истребителей-бомбардировщиков союзников,  базирующихся  в  Шотландии,  чтобы
нанести по нему бомбовый удар без большого количества самолетов-заправщиков.
     -- Мы  можем добраться до них, -- произнес американец, --  но для этого
потребуется загрузить половину наших "птичек" подвесными баками.
     -- Ничего не выйдет. Командование  никогда  не согласится отдать  их из
стратегического резерва. -- Полковник уныло покачал головой.
     -- Тогда  мы будет вынуждены организовать массированное  патрулирование
над Фаррерскими островами, а это лишит нас возможности принимать меры против
советских сил в Исландии.  -- Тоуленд окинул взглядом сидящих за столом.  --
Как приятно, когда  твой  план осуществляется на практике. Давайте подумаем,
каким образом перехватить инициативу у этих ублюдков. Сейчас мы играем по их
правилам, реагируем на их действия, не предпринимаем собственных. Вот так  и
проигрывают  войну,  парни. У Ивана  "бэкфайеры" стоят на  аэродромах  из-за
фронта  низкого давления, двигающегося через  центральную  Атлантику. Завтра
они  снова  вылетят,  хорошо отдохнув, и опять начнут атаковать наши конвои.
Если мы  не  можем нанести удар по Анде и не в состоянии предпринять  что-то
против их сил в Исландии, то чем тогда  занимаемся здесь, черт побери? Сидим
и думаем, как лучше защитить Шотландию?
     -- Если мы допустим, чтобы  Иван  завоевал превосходство в воздухе  над
Британскими островами...
     -- Стоит нам  допустить, чтобы Иван безнаказанно наносил удары по нашим
конвоям, и эту гребанную войну можно считать проигранной! -- заявил Тоуленд.
     -- Верно. Ты совершенно прав, Боб. Проблема, однако, заключается в том,
как сбить "бэкфайеры"? Они летят, по-видимому, прямо над Исландией. Отлично,
нам  известен  район, через который они  пролетают, но его  охраняют русские
МиГи,  приятель.  Тогда  нам  придется  посылать   истребители  для  боев  с
истребителями.
     --  Давайте   придумаем   что-нибудь   другое.  Что,  если  перехватить
используемые русскими воздушные танкеры, необходимые им для дозаправки?
     Сидящие   за   столом   офицеры   оперативных   отделов  истребительных
подразделений молча слушали рассуждения офицеров-разведчиков.
     -- Но как нам обнаружить, где находятся их заправщики?  -- спросил один
из них.
     -- Неужели  вы считаете,  что можно дозаправить в  воздухе тридцать или
больше бомбардировщиков  без  радиопереговоров? --  спросил  Тоуленд.  --  Я
слушал  переговоры во время операций по заправке  через спутник и  знаю, что
это  происходит не в полном радиомолчании. Давайте сделаем  так: пошлем туда
самолет-разведчик и  поручим летчику выяснить, где происходит дозаправка.  А
потом устроим засаду из нескольких "томкэтов" на обратном пути русских.
     --  Нанести  удар  по  заправщикам  уже  после  того,  как  "бэкфайеры"
заправятся,   возвращаясь   обратно...   --  задумчиво   произнес   один  из
летчиков-истребителей.
     -- Это не помешает им напасть на наш конвой сегодня,  но  зато уж точно
сорвет планы  этих подонков на  завтрашний день. Стоит нам добиться  успеха,
хотя  бы один раз,  и  Иван будет вынужден  изменить свои оперативные планы,
может быть,  вышлет с  бомбардировщиками истребители прикрытия.  По  крайней
мере мы перехватим инициативу и заставим их реагировать на наши действия.
     --  К тому же это  может снять  напряженность на  нашем направлении, --
согласился полковник королевских ВВС. -- Верно, стоит подумать об этом.
     Исландия
     Карта не  показывала,  насколько  пересеченной и труднопроходимой будет
эта  местность.  Река  Скула прорезала целую серию теснин  в  этих горах  на
протяжении многих столетий. Река была полноводной и водопад образовывал тучи
брызг,  превращающихся в свете утреннего солнца  в  многоцветную радугу. Это
вызвало гнев у  Эдвардса. Ему всегда нравились радуги, но эта  означала, что
скалы,  по  которым придется спускаться, будут мокрыми и  скользкими. По его
расчетам,  до  гранитных валунов внизу  расстояние не меньше  двухсот футов.
Сверху оно казалось намного больше.
     --  Вам приходилось  заниматься  скалолазанием,  лейтенант? --  спросил
Смит.
     -- Нет, никогда. А вам?
     --  Приходилось,  но  мы  большей  частью  практиковались в подъемах на
крутые  склоны.   Этот  спуск  должен  быть  куда  легче.  Не   беспокойтесь
относительно того,  что можете поскользнуться,  -- наши ботинки держат очень
хорошо.  Просто  старайтесь  ступать  на  что-то надежное, понимаете?  И  не
спешите,  не будем рисковать.  Пусть впереди идет Гарсиа. Мне здесь начинает
нравиться,  шкипер. Видите вон ту заводь  чуть ниже  водопада? Там  уж точно
водится рыба, и никто не сможет заметить нас в этой дыре!
     -- О'кей, помогите девушке.
     -- Понял. Гарсиа, спускаешься первым. Роджерс, прикрываешь тыл. -- Смит
перекинул  автомат  за спину и  подошел к Вигдис. --  Вы сможете  спуститься
здесь, мэм? -- спросил Смит и протянул ей руку.
     -- Мне  приходилось тут бывать. -- Девушка  едва не  улыбнулась и затем
вспомнила, кто  сопровождал  ее  сюда  и сколько раз. Она  не  приняла  руку
сержанта.
     --  Отлично,  мисс  Вигдис.  Может быть, мы  сумеем чему-нибудь  у  вас
научиться. Только будьте поосторожней.
     Спуск оказался бы несложным,  если бы не  тяжелые  вещмешки. Каждый нес
груз  в  пятьдесят  фунтов. Дополнительный вес и усталость  мешали сохранять
равновесие, поэтому сторонний  наблюдатель мог принять морских пехотинцев за
старых  женщин,  пытающихся  перейти  обледеневшую  улицу.  Крутизна  склона
составляла  примерно  пятьдесят  градусов, а в некоторых местах он был почти
вертикальным, причем на склоне виднелись тропинки, протоптанные скорее всего
дикими оленями, которые водились  здесь в изобилии. Впервые  усталость пошла
солдатам на пользу. Будь у них побольше сил, они  могли попытаться двигаться
побыстрее, но  теперь, когда  силы у  каждого были на  исходе, каждый боялся
собственной  усталости  больше  крутых  скал. На  спуск потребовалось больше
часа,  зато все благополучно  достигли основания склона  без  единой травмы,
если не считать царапин на руках и синяков в других местах.
     Гарсиа пересек реку, на восточном берегу стена ущелья была круче, и они
устроили привал на скалистом уступе в десяти футах выше  поверхности потока.
Эдварде посмотрел  на  часы.  Переход  продолжался без остановок  более двух
суток. Пятьдесят шесть часов. Каждый выбрал место в глубокой тени.
     Сначала решили поесть.  Эдварде съел содержимое банки, даже  не подумав
посмотреть  на  этикетку.  Судя  по отрыжке, это оказалось какими-то рыбными
консервами. Смит дал сначала поспать  рядовым и  уступил свой спальный мешок
девушке.  К  счастью,  она заснула  почти так же  мгновенно,  как и  морские
пехотинцы. Сержант быстро обошел участок под пристальным  взглядом Эдвардса,
изумленного тем, что у Смита еще остались силы.
     --  Мы  выбрали хорошее  место для  отдыха, шкипер, --  заявил  наконец
сержант, опускаясь рядом со своим офицером. -- Будете курить?
     -- Я не курю. Мне казалось, что у вас кончились сигареты.
     -- Кончились. У отца девушки нашелся запас, вот я и прихватил несколько
пачек. -- Смит закурил  сигарету  без фильтра зажигалкой "Зиппо", украшенной
эмблемой корпуса морской пехоты -- земной шар и якорь. Он глубоко затянулся.
-- Господи, как хорошо-то!
     -- Думаю, нам следует провести здесь день, чтобы как следует отдохнуть.
     -- Отличная мысль.  -- Смит откинулся назад и оперся спиной о валун. --
А вы проявили себя во время перехода на удивление хорошо, лейтенант.
     -- В академии ВВС я был одним из лучших бегунов на дальние дистанции --
десять тысяч метров, пробежал несколько марафонов.  Смит  посмотрел  на него
мрачным взглядом.
     -- Значит, я пытался соперничать в выносливости с марафонцем?
     --  И  вполне   успешно,  сержант.  Этот  марафонец  теперь  не   может
шевельнуться.
     --  Эдварде  принялся  растирать плечи. Наверно, боль от лямок вещмешка
никогда не оставит, подумал он. Мышцы ног болели так, словно кто-то  колотил
по ногам бейсбольной битой. Опершись  спиной о валун, он попытался заставить
каждый мускул своего тела расслабиться. Каменистый грунт не казался таким уж
удобным  для  этой цели,  но у Эдвардса  не  осталось сил для поисков  более
удобного места. И тут он вспомнил о чем-то.
     -- А нам не нужно выставить часового? -- спросил он.
     --  Я думал об этом, -- отозвался Смит. Он тоже улегся на грунт, накрыв
лицо шлемом. -- Думаю, сегодня на это можно не  обращать  внимания. Заметить
нас здесь можно только с вертолета, зависшего  над головой. Ближайшая дорога
в  десяти  милях отсюда. Наплевать на охрану.  Как-нибудь  обойдемся. Как вы
считаете, шкипер?
     Эдварде не услышал вопроса. Он спал.
     Киев, Украина
     -- Иван Михайлович, у вас собраны вещи? -- спросил Алексеев.
     -- Так точно, товарищ генерал.
     -- Исчез главнокомандующий  Западной группой  войск. Он направлялся  из
Третьей ударной армии в свой фронтовой  штаб и исчез. Предполагается, что он
погиб в результате воздушного налета. Нам приказано заменить его.
     -- Так просто взять и заменить?
     -- Совсем  не  так  просто,  -- рявкнул  Алексеев. -- Им  потребовалось
тридцать шесть часов, чтобы прийти  к выводу,  что  он, по-видимому,  погиб.
Этот маньяк успел снять командующего Третьей  ударной армией, затем исчез, а
его заместитель не знал, что  предпринять. Запланированное наступление так и
не началось, и, пока наши  войска ожидали  приказа,  долбанные  немцы успели
перейти в контрнаступление! -- Алексеев покачал головой и продолжил, на этот
раз более спокойно:
     -- Может,  это и к лучшему. Теперь боевыми  действиями будут руководить
профессиональные  военные, а  не политически  выдержанный  генерал,  который
только и умел бегать за юбками.
     Сергетов снова  заметил пуританскую черту своего начальника --  одну из
немногих его черт, вполне совпадающих с линией партии.
     -- В чем наша задача? -- спросил капитан.
     --  Пока генерал осваивается  на командном пункте, мы с вами побываем в
передовых  дивизиях,  чтобы  лично  ознакомиться с ситуацией. Извините меня,
Иван Михайлович, боюсь, ваша должность оказалась совсем не такой безопасной,
как я обещал вашему отцу.
     --  Помимо  арабского,  я  владею  и  английским, -- улыбнулся  молодой
офицер.  Впрочем, Алексеев  знал  это еще  до  того,  как подписал  приказ о
переводе Сергетова к себе в  штаб. Капитан Сергетов неплохо  проявил  себя в
должности  командира  роты,  прежде  чем  ушел  из  армии,   рассчитывая  на
многообещающую партийную карьеру. -- Когда вылетаем?
     -- Через два часа.
     -- Днем? -- удивился офицер.
     -- Мы пришли к выводу, что лететь днем безопаснее. НАТО утверждает, что
ночью господствует в  воздухе. Наши специалисты придерживаются иного мнения,
но мы все-таки полетим днем. Выводы делайте сами, капитан Сергетов.
     Авиабаза Довер, штат Делавэр Транспортный самолет С-5А замер в ожидании
возле  своего  ангара.  В  огромном  внутреннем помещении  группа из  сорока
человек  --  половину  составляли  морские  офицеры,   половину  техники   в
комбинезонах  с  эмблемами  компании  "Дженерал  дайнэмикс"  --  работала  с
ракетами  "томагавк".   Пока   одни   снимали  массивные  противокорабельные
боеголовки и заменяли их чем-то другим,  остальные  занимались более сложной
задачей.  Они  устанавливали  вместо  обычных  систем наведения  на  корабли
системы  ориентации  по  рельефу  местности,  которые,  как   было  известно
техникам,  применялись  исключительно для  ракет  с  ядерными  боеголовками,
рассчитанными на поражение наземных целей.  Коробки со сложнейшими системами
были совершенно новыми, их только что доставили с завода. Системы предстояло
проверить   и   откалибровать.  Исключительно   тонкая   работа,   требующая
тщательности  и  внимания.  Несмотря  на  то,  что  системы  имели  гарантию
завода-изготовителя, обычные правила  мирного  времени сейчас не действовали
-- был введен  чрезвычайный порядок, строгость которого  испытывали все,  но
никто не знал его причины. Задание было совершенно секретным.
     Одни   сложнейшие   электронные   приборы  вводили  запрограммированную
информацию  в  системы  наведения,  тогда  как  другие   проверяли  точность
исполнения  команд,  выдаваемых  бортовыми  компьютерами.  Специалистов было
достаточно только  для того, чтобы проверять три ракеты  одновременно, и для
каждой проверки требовалось чуть больше часа. Время от времени кто-то из них
поднимал голову  и  видел  огромный транспортный самолет "гэлакси", все  еще
терпеливо  ждущий  у  ангара  вместе с экипажем,  разгуливающим  рядом, если
только летчики не заглядывали к метеорологам справиться о погоде. Как только
заканчивалась  проверка  каждой  ракеты,  рядом  с  кодовой  буквой  "F"  на
боеголовке   жировым  карандашом   делалась   отметка,  и  ракета,   похожая
очертаниями на торпеду, осторожно грузилась в свой пусковой контейнер. Почти
треть  блоков  наведения забраковывалась  и  заменялась  другими.  Несколько
блоков оказались полностью негодными, в  остальных  же  обнаруживались  лишь
мелкие  неполадки,  хотя  и  достаточно  серьезные,  чтобы  заменять,  а  не
настраивать блоки.  Их просто откладывали в сторону. Это удивляло техников и
инженеров из  "Дженерал  дайнэмикс". Что  это за цель, для поражения которой
требовалась такая сверхнадежная точность? Всего на работу ушло двадцать семь
часов, на шесть больше,  чем предполагалось. Примерно половина  специалистов
поднялись на борт самолета, взлетевшего через двадцать минут и взявшего курс
на Европу. Они  расположились в креслах, лицом в хвосту, слишком усталые для
того,  чтобы думать об угрожающих им опасностях в месте  назначения,  где бы
оно ни находилось.
     Водопад Скулафосс, Исландия
     Эдварде выпрямился и оглянулся по сторонам, еще  не успев  понять,  что
случилось. Сержант Смит и его морские пехотинцы отреагировали еще быстрее --
они  успели  вскочить  на  ноги,  держа в  руках автоматы,  и устремились  в
укрытие.  Их  взгляды  пробегали  по  скалистой кромке  маленького ущелья, в
котором они укрылись. Вигдис продолжала кричать. Эдварде встал, оставив свой
автомат, и подошел к ней.
     Морские  пехотинцы  решили, что  девушка заметила  угрожающую  всем  им
опасность,  тогда как Эдварде инстинктивно  понял, что  все  обстоит  иначе.
Девушка смотрела невидящим  взглядом на  голые скалы в  нескольких ярдах  от
себя,  судорожно стискивая  руками  край спального  мешка. Эдварде подошел к
ней, когда  она уже замолкла. На этот раз он не стал раздумывать и, обняв ее
за плечи, прижал к себе.
     -- Все в порядке, Вигдис. Тебе ничто не угрожает.
     -- Моя семья, -- простонала она, тяжело дыша. -- Они убивать моя семья.
Потом...
     -- Да, но ведь ты жива.
     -- Солдаты,  они... -- Девушка, видно,  расстегнула  одежду, чтобы было
удобнее спать. Теперь она отстранилась от Эдвардса, стараясь закутаться.  Не
касаясь одежды девушки, лейтенант закутал ее в спальный мешок.
     --  Они  больше  не  причинят  тебе  боли,  Вигдис.  Вспомни  все,  что
произошло. Они больше не сделают тебе больно.
     Девушка посмотрела  ему в  лицо. Он не мог  понять ее выражения. Боль и
горе   были  очевидны,  но  там  скрывалось  и  что-то  другое,  а   Эдварде
недостаточно хорошо знал девушку, чтобы понять, о чем она думает.
     -- Тот, кто убить моя семья. Ты убивать -- убивать его.
     -- Да, они все мертвы, -- кивнул Эдварде. -- Больше не смогут причинить
тебе боль.
     -- Да. -- Девушка опустила взгляд.
     -- С вами все в порядке? -- спросил Смит.
     -- Да, -- ответил Эдварде. -- У Вигдис... -- ей приснился страшный сон.
     --  Они  приходить назад, -- прошептала  девушка. --  Они  возвращаться
обратно.
     --  Мэм, поверьте,  они  больше не вернутся. -- Смит сжал ее руку через
спальный мешок. -- Мы защитим вас. Никто не заставит вас страдать, пока мы с
вами. Понимаете?
     Девушка неловко кивнула.
     --  Вот  и хорошо, мисс Вигдис.  Почему бы теперь вам  не поспать? Если
что-нибудь случится, позовите нас.
     Смит встал и отошел в сторону. Эдварде тоже начал вставать, но  девушка
достала руку из спального мешка и коснулась его руки.
     -- Пожалуйста, не уходи. Я.., боюсь, боюсь быть одна.
     -- Хорошо, я останусь с тобой. А ты спи.
     Пять  минут спустя ее глаза закрылись и  дыхание стало  ровным. Эдварде
старался не смотреть на девушку. Вдруг она внезапно проснется и заметит, что
он  следит за  ней,  --  что  ей придет  в голову?  И она может  догадаться,
признался Эдварде. Две недели  назад, если  бы он  встретил ее  в офицерском
клубе Кефлавика... Он ведь молодой неженатый мужчина, а она, судя  по всему,
молодая незамужняя женщина. После второго коктейля его мысли сосредоточились
бы  на том, как увести ее к  себе домой. Негромкая музыка. Какой  прелестной
выглядела бы она там, с притворной скромностью снимая с себя нарядное платье
в мягком  свете, проникающем через задвинутые шторы. Вместо этого он  увидел
ее обнаженной, с телом, покрытым синяками и царапинами. Как все это странно.
Даже не  думая, Эдварде  знал,  что  убьет  без  малейших  колебаний  любого
мужчину, осмелившегося  прикоснуться к ней. Мысль о  том, чтобы овладеть ею,
даже  не приходила  ему в голову -- разве, если бы он встретил  ее на улице.
Что, если бы я решил не подходить к  ее дому? -- подумал он. Сейчас она была
бы  мертва  вместе со  своими  родителями.  Наверно,  через  несколько  дней
кто-нибудь обнаружил  бы  их  трупы..,  подобно тому как  нашли  труп Сэнди.
Именно по этой причине, понял Эдварде, он и убил русского лейтенанта, следил
за его агонией и наслаждался медленным сошествием насильника в ад. Как жаль,
что в прошлом никто не решился поступить...
     Смит махнул Эдвард су рукой. Он неслышно встал и подошел к нему.
     -- Я оставил Гарсиа  часовым. Думаю, нам все-таки следует  вести  себя,
как положено  морской пехоте. Крикни она об опасности не  во сне, сейчас все
мы были бы трупами, лейтенант.
     -- Мы все еще слишком усталые, чтобы отправляться в путь.
     -- Согласен, сэр. С девушкой все в порядке?
     --  Она прошла  через страшные испытания.  Когда она проснется..,  черт
побери, не знаю, что и делать. Боюсь, ей не удастся сохранить хладнокровие.
     --  Может  быть.  -- Смит закурил сигарету. -- Она такая  молодая. Надо
как-то помочь ей прийти в себя.
     -- Что, если занять ее чем-то?
     --  К нам это тоже  относится.  Когда занят, времени  на размышления не
остается.
     Эдварде посмотрел  на  часы. Вообще-то он  сумел проспать шесть  часов,
пока крик девушки не  разбудил его. Несмотря на то, что ноги его по-прежнему
болели, Эдварде чувствовал себя лучше, чем ему  казалось. Все это,  конечно,
иллюзия. Нужно бы  поспать по крайней мере еще четыре часа, хорошо поесть, и
тогда он будет готов к новому переходу.
     -- Мы  не  выйдем отсюда  до  одиннадцати.  Нужно,  чтобы  все  получше
отдохнули и поели, прежде чем отправиться в путь.
     -- Разумное предложение. Вы не собираетесь связываться по радио?
     -- Это  следовало бы сделать уже  давным-давно.  Просто  мне не хочется
забираться на эти проклятые скалы.
     -- Послушайте, лейтенант, может быть, я  безмозглый морской  пехотинец,
но почему бы вам просто не пройти вниз по течению ручья с полмили? Оттуда вы
сможете сориентироваться на спутник вон в той стороне, верно?
     Эдварде  повернулся  и  посмотрел  на север.  Стоит пройти полмили в ту
сторону, и угол направления  на спутник  снизится в такой  же степени, как и
после подъема  на скалы...  Почему я не  подумал об  этом?  Да потому,  что,
подобно всем выпускникам академии ВВС, он мыслил категориями вверх и вниз, а
не вперед и назад. Лейтенант сердито покачал головой, заметил хитрую усмешку
сержанта и, взяв вещмешок с рацией, пошел по скалистой долине.
     -- Вы  здорово запоздали с  радиосеансом, "Ищейка", -- сразу отозвалась
"Конура". -- Сообщите о ситуации.
     --  "Конура",  случилось  непредвиденное.  Мы  столкнулись   с  русским
патрулем. -- Эдварде минуты за две рассказал о случившемся.
     --  "Ищейка", вы  просто  тронулись,  черт побери!  Вам было  приказано
избегать, повторяю, избегать всех контактов с противником. Откуда вы знаете,
что кто-то уже не догадался о вашем присутствии? Прием!
     -- Все  русские мертвы. Мы скатили их грузовик с обрыва и подожгли его.
Думаю, нам удалось  придать всему видимость несчастного случая,  как в кино.
Короче говоря, это уже сделано, "Конура". Сейчас об этом говорить нечего. Мы
в  десяти километрах  от места происшествия. Я дал людям отдохнуть  до конца
дня.  Сегодня  вечером  выходим и  продолжаем движение  на  север. Нам может
потребоваться больше времени, чем вы думали.  Местность сильно пересеченная,
горы и ущелья, но мы прилагаем все силы. Больше докладывать не о чем. С того
места, где мы находимся, ничего не видно.
     -- Хорошо. Конец связи. -- Эдварде улыбнулся про себя, укладывая  рацию
в  вещмешок. Когда  он вернулся к месту привала,  то  обратил  внимание, что
Вигдис шевелится во сне. Лейтенант  улегся рядом,  на расстоянии  нескольких
футов.
     Шотландия
     --  Чертов ковбой, тоже мне Джон Уэйн, спасающий поселенцев от индейцев
{Джон Уэйн (Мэрион  Майкл Моррисон)  (1907-1979) -- популярный  американский
киноактер, снимавшийся в вестернах и военных фильмах.}!
     --  Но ведь нас  там  не  было, -- произнес мужчина с черной  повязкой,
закрывавшей  отсутствующий  глаз.  --  Большая  ошибка  судить  о  действиях
человека с расстояния в тысячу миль. А он был там, видел, что происходит. Ну
ладно, что нового мы узнали на основании случившегося о русских солдатах?
     --  Советские  войска  никогда  не  славились образцовым поведением  по
отношению к гражданскому населению, -- напомнил один из присутствующих.
     --  В  их воздушно-десантных  войсках  строгая  дисциплина,  -- заметил
другой.  Раньше  он служил  в  чине майора в  элитных  частях САС и  теперь,
уволенный по  инвалидности,  являлся  старшим офицером  в  штабе специальных
операций. --  Такое  поведение совсем  не  характерно  для отборных  частей.
Подобные сведения могут позднее оказаться  полезными.  А пока,  как я сказал
ранее, этот парень проявляет себя с лучшей стороны. -- Он произнес эту фразу
без тени самодовольства.



     Впечатления
     Стендаль, Германская Демократическая Республика
     Перелет   оказался   не  слишком   приятным.  Они   летели   на  легком
бомбардировщике над самой землей, на бреющем полете, и  совершили посадку на
военном  аэродроме к  востоку от Берлина. На борту самолета находилось всего
четыре  штабных офицера. Полет закончился благополучно, но Алексеев не знал,
чему это приписать -- искусству летчика или просто везению. Аэродром недавно
подвергся  налету  самолетов  НАТО, это было  очевидно,  и  у  генерала  уже
возникли сомнения относительно заверений его коллег из ВВС об их  господстве
в небе  в дневное время. Из Берлина Алексеев в сопровождении своих  офицеров
прибыл на вертолете на передовой командный пункт главнокомандующего Западной
группы  войск недалеко  от Стендаля. Алексеев был первым  высокопоставленным
генералом,   прибывшим  в  бетонированный   подземный  бункер,   и  ему   не
понравилось, что он там обнаружил. Местные штабные офицеры проявляли слишком
явный интерес  к тому, чем занимаются войска НАТО, и недостаточно заботились
о действиях Советской  Армии,  противостоящей противнику.  Инициатива еще не
была  потеряна,  но у  Алексеева создалось  впечатление, что  все движется к
этому. Он вызвал к себе начальника  оперативного управления и начал собирать
информацию  о ходе  военных действий.  Новый  главнокомандующий  прибыл  час
спустя и сразу пригласил Алексеева к себе в кабинет.
     -- Какое у тебя впечатление, Павел Леонидович?
     -- Мне  нужно немедленно отправиться на передовую. Сейчас наносятся три
удара по  противнику. Я  должен  лично убедиться,  как развиваются  события.
Германское  контрнаступление  у  Гамбурга снова удалось отразить, однако  на
этот раз  у  нас недостаточно сил, чтобы развить достигнутый успех. Северная
часть   фронта   стабилизировалась.  До  настоящего   времени   нам  удалось
продвинуться внутрь вражеской территории на расстояние, чуть превышающее сто
километров. График  боевых действий полностью нарушен, потери намного больше
расчетных  --  как у нас, так  и  у  противника,  однако  наши  потери более
значительны.  Мы  серьезно недооценили эффективность противотанкового оружия
армий  НАТО.  Наша артиллерия оказалась неспособной подавить противотанковую
оборону противника,  и  потому  нам  не  удалось  добиться крупного прорыва.
Авиация НАТО наносит  сокрушительные удары по нашим  частям, особенно ночью.
Подкрепления  не  прибывают   достаточно  быстро  в   передовые   части.  На
большинстве  участков фронта  мы  все  еще  удерживаем инициативу, но если в
ближайшее время нам не удастся добиться решительного успеха, такое положение
не  продлится  дольше нескольких дней. Нам необходимо найти слабое  звено  в
боевых порядках войск НАТО, прорвать фронт и ввести в прорыв свежие дивизии.
     -- Положение НАТО? Алексеев пожал плечами.
     -- Все их войска сражаются  на фронте. Из  Америки прибывают дальнейшие
подкрепления, но, судя по информации, полученной  от пленных, не так быстро,
как  предполагалось.  У  меня  создалось  впечатление,  что силы  противника
слишком растянуты в  некоторых  местах,  но пока  нам не удалось  обнаружить
наиболее уязвимый участок. Если мы найдем его и сумеем воспользоваться этим,
мне кажется, что можно прорвать фронт и прорваться внутрь вражеских порядков
крупными  силами.  Они  не  могут  надежно  обороняться повсюду.  Германские
требования защищаться на выдвинутых вперед рубежах  заставляют НАТО пытаться
остановить нас  на всех направлениях. Мы совершили аналогичную ошибку в 1941
году и дорого заплатили за нее. Противник делает сейчас то же самое.
     -- Когда ты отправляешься на передовую?
     -- Через час. Возьму с собой капитана Сергетова...
     --  Сына  партийного  босса?  Если  с  ним  что-нибудь  случится, Павел
Леонидович, нам...
     -- Он является  офицером  Советской Армии,  кем бы ни был его  отец,  и
нужен мне.
     --  Хорошо. Постоянно информируй меня о том, где  находишься. Пришли ко
мне офицеров оперативного управления. Нужно навести порядок в этом борделе.
     Генерал Алексеев вылетел на разведку  на новом  боевом вертолете Ми-24.
Сверху  их прикрывало звено юрких истребителей МиГ-21. Вертолет скользил над
самыми  верхушками  деревьев.  Заместитель главнокомандующего  отказался  от
удобного кресла и прильнул к иллюминатору, стараясь рассмотреть происходящее
внизу.  Жизнь, проведенная  им на воинской службе, не подготовила генерала к
ужасающим разрушениям  на  земле.  Создавалось впечатление,  что  на  каждой
дороге  непременно есть обгоревший  остов танка  или грузовика. Авиация НАТО
наносила особенно  жестокие  удары по основным перекресткам.  Вот взорванный
мост, и сразу позади него уничтоженная  рота  танков,  ожидавших,  когда его
отремонтируют.   Сгоревшие   самолеты,  машины  и  трупы   людей  превратили
аккуратный  живописный  германский  ландшафт  в  свалку высокотехнологичного
вооружения. Когда вертолет пересек границу  и углубился в Западную Германию,
картина  стала  еще более  ужасной.  Здесь  велись  бои  за каждую крошечную
деревушку,  за каждую  проселочную дорогу. У  одной  такой деревни  Алексеев
насчитал одиннадцать сожженных танков  и  подумал  о том,  сколько  подбитых
машин уже отбуксировали для ремонта. Сама  деревня была почти стерта  с лица
земли  артиллерийским  огнем  и  последующими  пожарами.  Лишь  одно  здание
выглядело пригодным для проживания. Еще пять километров на  запад, и картина
повторилась.  Лишь  теперь  генерал  понял,  что  целый  танковый  полк  был
уничтожен во  время  десятикилометрового  броска  по  одной дороге. Он начал
замечать  и вооружение войск  НАТО --  немецкий штурмовой вертолет,  который
можно  опознать лишь  по  хвостовому  винту, торчавшему  из груды обгоревших
обломков, несколько танков и бронетранспортеров. Гордые боевые машины  обеих
сторон, созданные искусными руками  рабочих  и  инженеров,  изготовленные  с
огромными  затратами, валялись теперь повсюду,  словно мусор, выброшенный из
окна автомобиля. У Советского Союза было больше резервов, Алексеев знал это,
но насколько больше?
     Вертолет  совершил  посадку  на  лесной  опушке.  Генерал  заметил, что
зенитные орудия, скрытые за краем леса, не сводили с вертолета своих стволов
до тех пор, пока он  не приземлился. Вместе  с Сергетовым Алексеев выпрыгнул
из вертолета, пригнулся, чтобы  не  попасть под  все еще вращающиеся лопасти
несущего  винта, и  побежал  к  лесу. Там  находилась  группа  бронированных
штабных машин.
     -- Добро пожаловать, товарищ генерал, -- приветствовал  его полковник с
измазанным лицом.
     -- Где командир дивизии?
     --   Я   командую   дивизией.   Генерал   погиб   позавчера  во   время
артиллерийского  налета  противника.  Нам дважды  в  день приходится  менять
расположение командного пункта. Противник научился легко обнаруживать нас.
     -- Ситуация? -- коротко спросил Алексеев.
     --  Люди  устали, но  все еще могут  вести  бой.  Нас  не  обеспечивают
достаточной  воздушной  поддержкой,  и  истребители НАТО  не оставляют  наши
позиции в  покое  по ночам.  Дивизия потеряла  половину личного  состава.  У
артиллеристов  потери  особенно тяжелые,  у  нас  осталась всего  лишь треть
орудий.  Американцы только  что начали  прибегать  к  иной  тактике. Теперь,
вместо того  чтобы атаковать  передовые  танковые  части, они  посылают свои
самолеты  против нашей  артиллерии. Вчера мы  понесли  тяжелые потери.  Едва
начали  наступление силами  полка,  как  четыре  вражеских  штурмовика почти
полностью   уничтожили   дивизион   самоходных   артиллерийских   установок.
Наступление захлебнулось.
     -- Как дела с маскировкой? -- спросил генерал.
     -- Черт  его  знает почему, но она  совершенно  неэффективна,  -- пожал
плечами полковник. -- По-видимому, их самолеты радиолокационного обнаружения
способны  следить  за  нашими  машинами  на  земле. Мы  испробовали  все  --
постановку  помех, ложные  цели. Иногда получается,  но  чаще нет. Противник
дважды  наносил  удары  по  КП  дивизии. Полками у  меня  командуют  майоры,
батальонами  -- капитаны.  Тактика  войск НАТО  --  охотиться за командирами
подразделений,  и  она оказывается  весьма  успешной.  Всякий раз,  когда мы
приближаемся  к  деревне,  мои  танки   попадают  под  массированный   огонь
противотанковых ракет. Мы пробовали подавить  оборону  противника  системами
залпового огня и артиллерией, но  невозможно уничтожить каждое здание --  на
это уйдет столько времени, что мы никуда не продвинемся.
     -- В чем вы нуждаетесь?
     -- Прежде  всего в надежной  поддержке  с воздуха. Пусть меня обеспечат
воздушной  поддержкой, позволяющей подавить  оборону противника, и мы сумеем
прорваться! -- В  тылу,  в десяти  километрах от  передовой,  стояла  свежая
танковая дивизия,  готовая войти в прорыв, который должна была  создать  вот
эта самая часть, но как развить успех, если его никак не удается добиться?
     -- Как со снабжением?
     --  Оставляет  желать  лучшего, но  у  нас  достаточно боеприпасов  для
обеспечения  того, что осталось от дивизии,  --  обеспечить дивизию в полном
составе мы бы не смогли.
     -- Что намереваетесь предпринять?
     -- Через час начнем наступление силами  двух  полков в направлении  еще
одной деревни --  Бибен.  По нашим  данным,  у противника  там  два неполных
пехотных  батальона с танковой и артиллерийской поддержкой. Деревня занимает
господствующее  положение  у перекрестка,  который нам  нужен. Вчера мы  уже
пытались захватить его. На этот раз  наступление должно  оказаться успешным.
Вы не хотите его увидеть?
     -- Хочу.
     -- Тогда лучше выдвинуться вперед.  О вертолете и думать нечего -- если
только не собираетесь  свести  счеты с  жизнью.  К  тому  же,  --  полковник
улыбнулся,
     --  я  намерен воспользоваться  им для поддержки наступления. Я дам вам
БМП. На передовой опасно, товарищ генерал, -- предостерег полковник.
     -- Вот и хорошо. Вы защитите нас. Когда отправляемся?
     Фрегат ВМС США "Фаррис"
     Стихшее  волнение  означало, что "Фаррису"  снова следует приступить  к
эскортной службе и ходить зигзагами. Корабль занял место к северу от конвоя.
Половина  команды  постоянно  несла  вахту.   За  кормой  вытянулся  хвостом
буксируемый  гидролокатор, а вертолет наготове застыл на палубе, пока экипаж
дремал  в  ангаре.  Моррис тоже, негромко  похрапывая,  прикорнул в  кожаном
кресле прямо на мостике  под удивленными взглядами матросов. Значит, офицеры
тоже  не  лишены  этой слабости. По ночам в кубрике  иногда раздавался такой
храп, что казалось, будто здесь работают несколько бензопил.
     --  Капитан,   депеша  от  командующего  Атлантическим  флотом.  Моррис
осоловело  взглянул  на писаря и  расписался в получении. Значит,  идущий на
восток конвой  в ста пятидесяти милях к северу подвергся  нападению.  Моррис
подошел к прокладочному столику, чтобы прикинуть расстояние. Находящиеся там
подводные лодки не представляли угрозы для его конвоя. Все ясно. У него свои
заботы, и окружающий мир уменьшился настолько, что  охватывал только их. Еще
сорок часов хода до Норфолка, где они пополнят запасы топлива, боеприпасов и
через двадцать четыре часа снова отправятся в плаванье.
     -- Что это, черт возьми? -- донесся до него громкий возглас матроса. Он
указывал на белый дымный след, который протянулся над самой поверхностью.
     -- Ракета! -- воскликнул вахтенный офицер. -- Боевая тревога!  Капитан,
впереди, в миле от нас, крылатая ракета, летящая на юг. Моррис выпрямился  в
кресле и замигал глазами, прогоняя сон.
     -- Оповестить  конвой. Включить  радиолокатор. Выбросить фольгу.  -- Он
вскочил и  побежал к трапу, ведущему в боевой  пост. Резкие звуки  колоколов
громкого боя разорвали тишину еще до  того, как  Моррис  успел  добраться до
рубки.  Из кормовых  установок вылетели в  воздух две  ракеты и  взорвались,
окутав фрегат облаком алюминиевой фольги.
     --  Вижу  пять  летящих  в нашу сторону  ракет,  --  сообщил  оператор,
наблюдавший  за экраном  радиолокатора. --  Одна  нацелена  на  нас.  Пеленг
ноль-ноль-восемь, расстояние семь миль, скорость пятьсот узлов.
     --  Мостик, право на  борт, новый курс ноль-ноль-восемь, -- скомандовал
офицер, ответственный за  тактические действия. -- Приготовиться к  выстрелу
дополнительными  ракетами с фольгой. Воздушная атака прямо по курсу, открыть
огонь!
     Носовое пятидюймовой орудие чуть повернулось, и  выстрелы загремели. Ни
один из снарядов не попал в летящую ракету.
     -- Расстояние две мили и сокращается, -- доложил оператор.
     --  Выпустить еще четыре ракеты с фольгой. Моррис услышал, как взлетают
ракеты. На экране радиолокатора было  видно, как непроницаемое облако фольги
снова укрыло фрегат.
     --  Боевой  пост,  вижу  ракету,  -- доложил  впередсмотрящий. Летит по
правому  борту,  направляется к нам -- пролетает мимо, видно,  как  меняется
пеленг. Вот.., вот она пролетает, уходит за корму. Промах пара сотен ярдов.
     Выброшенное облако фольги обмануло ракету.  Если бы ее электронный мозг
мог думать, он был бы немало  удивлен, что она не  попала  в корабль. Вместо
этого, вырвавшись  из облака фольги, устройство  радиолокационного наведения
просто  принялось искать  другую  цель, обнаружило  ее  в пятнадцати  милях,
изменило курс и ракета устремилась туда.
     --  Гидропост,  проверьте  пеленг   ноль-ноль-восемь,  --  распорядился
Моррис. -- Там скрывается подводная лодка, вооруженная ракетами.
     -- Проверяю, сэр. Пусто. На этом пеленге нет ничего.
     -- Крылатая ракета класса "корабль  -- корабль",  летит на малой высоте
со  скоростью пятьсот  узлов. Их запускают  с ракетоносца  типа "чарли".  Он
скрывается где-то в тридцати милях  от нас, -- доложил оператор.  -- Пошлите
туда вертолет, -- приказал Моррис. -- Я поднимусь на мостик.
     Капитан  появился  на  мостике в тот самый момент,  когда  на горизонте
прогремел  взрыв.  Это взорвалось  не транспортное  судно. Взвившийся в небо
огненный  шар  мог означать только одно  -- это военный  корабль,  в погреба
которого попала ракета, возможно, та самая, что миновала "Фаррис". Почему им
не  удалось  уничтожить  ее?  Последовало  еще  три взрыва.  Звуки  медленно
распространялись  по  морской  поверхности  и  достигли  фрегата,   как  бой
огромного басового барабана. Вертолет "Си  спрайт" как раз взлетал  с палубы
корабля,  направляясь  на север  в надежде захватить  советскую субмарину  у
самой  поверхности.  Моррис приказал сбавить ход до пяти узлов, полагая, что
на   такой  скорости  гидролокатор  фрегата   будет  функционировать   более
эффективно. Контакта все еще не было. Он вернулся в боевой пост.
     С вертолета сбросили дюжину гидроакустических буев. Два из них услышали
что-то, но  контакт  быстро  исчез,  и  его не удалось  восстановить.  Скоро
появился "Орион" и  продолжил  поиск, однако подводная лодка, ракеты которой
потопили  эсминец и два транспортных судна, сумела скрыться. Словно призрак,
подумал Моррис. Без малейшего предупреждения.
     Сторноуэй, Шотландия
     -- Новое оповещение о налете, -- сказал полковник.
     -- "Риэлтайм"? -- спросил Тоуленд.
     -- Нет, от нашего агента в Норвегии. Инверсионные следы, направляющиеся
на юго-запад. Он  насчитал  больше двадцати,  но  не  сумел  определить  тип
самолетов. Сейчас у нас к  северу от Исландии патрулирует "нимрод". Если это
"бэкфайеры"  и они  встретятся  там  с  заправщиками, может  быть,  что-то и
прояснится. Посмотрим, насколько эффективной окажется твоя идея. Боб.
     Четыре перехватчика "томкэт" стояли на  взлетной полосе в полной боевой
готовности. Два  были вооружены ракетами "воздух-воздух",  еще  два снабжены
топливными  баками   и  могли  осуществлять   в  воздухе  дозаправку  других
самолетов. Для  успешного  перехвата  нужно было пролететь расстояние в  две
тысячи  миль. Это означало, что  только два истребителя могли достичь цели и
то на самом пределе.
     "Нимрод" барражировал в двух сотнях миль к востоку от острова Ян-Майен.
На   этот  норвежский  остров  было   Произведено  уже  несколько   налетов,
уничтоживших  радиолокационную  станцию, хотя  русские так  и не  попытались
захватить  остров, как  предполагали союзники. Британский патрульный самолет
весь  ощетинился  антеннами,  однако  у  него  на  борту  не  было  никакого
вооружения.    Если   русские   пошлют    с   группой   бомбардировщиков   и
самолетов-заправщиков  истребители сопровождения,  "нимрод" способен  только
попытаться уклониться от атаки. Одна группа операторов вела прослушивание на
частотах, применяемых русскими для переговоров  между самолетами, другая  не
сводила глаз с экранов радиолокаторов.
     Напряженное ожидание затянулось. Через  два часа после предупреждения о
вылете   бомбардировочной   группы  радисты  перехватили  неясную  передачу,
истолкованную     как    разговор     между    пилотом     "бэкфайера"     и
самолетом-заправщиком, к которому он приближался. Удалось отметить пеленг, и
"нимрод"  повернул  на восток,  надеясь получить засечку  во время перехвата
следующего сигнала. Но сигналов больше не  было. Без надежной привязки шансы
на  успешный перехват  были  ничтожными.  Истребители  так и не  взлетели. В
следующий  раз, решили сотрудники  разведывательной службы,  нужно отправить
два самолета дальнего радиолокационного наблюдения.
     Подводный ракетоносец ВМС США "Чикаго"
     Вызов по каналу QZB поступил вскоре после ленча.  Макафферти  подвсплыл
на перископную глубину, поднял  антенну и получил приказ следовать в Фаслейн
-- базу Королевского подводного флота в Шотландии. "Чикаго", потеряв контакт
с  русским надводным  соединением,  не сумел  установить больше  ни  единого
надежного контакта. Какое-то  безумие, мелькнуло в мозгу Макафферти. По всем
оценкам  он  находился  в районе,  где целей  --  великое  множество. А пока
великим было  только  его  недоумение.  Старший  помощник  отдал  команду  о
погружении на большую ходовую глубину,  и Макафферти отправился писать отчет
о патрулировании.
     Бибен, Федеративная Республика Германия
     --  Ты здесь  слишком  уж на виду,  -- заметил капитан, приседая позади
танковой башни.
     -- Пожалуй, -- согласился сержант Маколл. Его тяжелый танк М-1 "абрамс"
был  скрыт за  земляным бруствером  на обратной стороне холма,  и пушка едва
возвышалась над грунтом под  прикрытием кустарника. Маколл  окинул  взглядом
неглубокую  долину  перед  собой,  которая  заканчивалась лесом  в  полутора
километрах от него.  В  лесу скрывались русские, явно осматривавшие долину в
мощные полевые  бинокли,  и  сержант надеялся, что они не  заметят зловещего
вида  приземистую башню тяжелого американского танка. Маколл занимал одну из
трех  заранее оборудованных огневых позиций -- глубокую  наклонную  траншею,
вырытую  для его  танка саперными бульдозерами с  помощью  местных  немецких
фермеров,  готовых оказать любую помощь  своим защитникам.  Впрочем, не  все
было так  уж  хорошо.  Чтобы  перейти  на  другой огневой рубеж, требовалось
пересечь пятьсот метров открытого поля, засеянного чем-то всего шесть недель
назад. Сержант знал, что на этот раз урожай будет более чем скудный.
     -- Ивану, должно быть, нравится  такая погода, -- заметил Маколл.  Тучи
нависали  над  головой  на  высоте  чуть  больше  тысячи   футов.  Воздушная
поддержка, которая может понадобиться, будет длиться всего пять секунд -- за
это время им нужно  опознать  и уничтожить цели, прежде чем  скрыться с поля
боя. -- Чем вы можете помочь нам, сэр?
     --  Я  могу вызвать  четыре  штурмовика  А-10,  может  быть,  несколько
немецких  "птичек", --  ответил  капитан  ВВС. Он  рассматривал  местность с
несколько иной точки зрения. Как лучше всего навести сюда  штурмовики и куда
они улетят  после выполнения боевой задачи? Первое наступление русских войск
на  эти  позиции  было  отражено, но на поле виднелись  обломки  двух сбитых
самолетов союзников. -- Кроме того, должны прилететь три вертолета.
     Это  удивило  и  обеспокоило Маколла. Какое же наступление ожидалось на
этом участке фронта?
     --  О'кей.  --  Капитан  встал  и  повернулся  к своему  бронированному
штабному автомобилю.  -- Когда вы услышите по радио "Зулу, Зулу, Зулу",  это
означает, что наши штурмовики и вертолеты появятся  здесь  меньше  чем через
пять минут. Если заметите  зенитные ракетные установки  или зенитные орудия,
ради  Бога, постарайтесь  сразу уничтожить  их.  "Уортхоги"  и  так  понесли
тяжелые потери, сардж.
     -- Понял, капитан.  А  теперь побыстрее  уносите ноги отсюда,  сражение
вот-вот  начнется. -- Маколл уже понял, насколько важно  установить  хороший
контакт с офицерами ВВС, обеспечивающими поддержку с воздуха, а этот капитан
три дня  назад  выручил его танковую роту из  чертовски трудного  положения.
Сержант смотрел вслед офицеру, пробежавшему пятьдесят ярдов к ожидавшему его
с уже  включенным двигателем бронеавтомобилю.  Задняя дверца  еще  не успела
захлопнуться, как водитель рванул машину вперед и помчался зигзагами вниз по
склону и затем через вспаханное поле к командному пункту.
     Во  второй роте первого батальона  Одиннадцатого  танкового  полка было
когда-то  четырнадцать  танков.  Пять  из  первоначального  количества  были
подбиты русскими и всего  два  прибыли для пополнения. Из оставшихся ни один
не избежал какого-нибудь  повреждения.  Командир  его  взвода  погиб уже  на
второй  день  войны,  оставив  Маколла  во  главе  взвода  из  трех  танков,
защищающих участок фронта длиной почти в километр. Между  тяжелыми танками в
землю закопались  солдаты  немецкой пехотной  роты --  "ландвера",  местного
эквивалента американской национальной гвардии, состоящего главным образом из
фермеров и лавочников,  призванных  из запаса и  защищающих не  только  свою
страну, но и свои дома. Они тоже понесли  тяжелые  потери. В "роте" осталось
сейчас не больше двух полноценных  взводов. Не может  быть, чтобы русские не
подозревали,  как  растянута  наша  линия  обороны,   подумал   Маколл.  Все
закопались поглубже в землю. Мощь русской артиллерии потрясла всех, несмотря
на предвоенные предупреждения, поступавшие в войска.



     -- Американцам наверняка нравится такая погода. -- Полковник показал на
нависшие облака. -- Их проклятые самолеты летят слишком низко, и наши радары
не  способны обнаружить  их,  пока штурмовики не  окажутся  практически  над
нашими головами.
     -- Они действительно наносят такие мощные удары?
     -- Посмотрите сами. -- Полковник  сделал  жест  в сторону поля боя. Там
виднелись  остовы пятнадцати  сгоревших  танков.  -- Все  это работа  одного
американского  штурмовика,  летящего на малой высоте, -- "тандерболта". Наши
солдаты называют его "чертов крест".
     -- Но ведь вчера вы сбили два вражеских самолета, -- возразил Алексеев.
     --  Это  верно,  но какой ценой? Мы потеряли  три  зенитных  орудия  из
четырех. Оба самолета сбило одно орудие --  командир расчета старший сержант
Лупенко.  Я  представил  его  к ордену боевого  Красного знамени. Посмертно.
Второй  самолет врезался прямо в него. Мой лучший артиллерист, --  с горечью
заметил полковник.  В  двух километрах от  них остов германского  штурмовика
"альфа-джет" лежал на том,  что осталось  от  зенитного орудия.  Несомненно,
летчик сделал это намеренно, подумал полковник,  этот немец  захотел  умирая
прихватить  с  собой  еще  нескольких  русских.  Подошел  сержант  и передал
командиру  дивизии наушники  и  микрофон. Полковник выслушал  говорящего  по
радио и произнес несколько коротких слов, после чего кивнул.
     --  До  начала наступления  осталось пять минут,  товарищ генерал.  Мои
подразделения заняли исходные рубежи. Прошу вас пройти со мной.
     Дивизионный  командный  пункт  представлял  собой   наспех  сооруженную
землянку  с метровым  накатом  крыши.  Сюда  набились  двадцать  человек  --
связисты двух полков,  переходящих сейчас в наступление. Третий полк дивизии
находился в  резерве,  и  полковник намеревался бросить  его в  атаку, чтобы
расширить  прорыв и открыть  путь для  бронетанковой дивизии, стоящей сзади.
Если, напомнил себе Алексеев, все будет развиваться в соответствии с планом.
     Вражеских войск или машин, разумеется, не было видно. Они расположились
на вершине гряды  холмов,  глубоко закопавшись в землю.  Генерал наблюдал за
командиром дивизии,  который  подал знак начальнику артиллерии.  Тот  поднял
трубку полевого телефона и произнес два слова:
     -- Открыть огонь.
     Прошло несколько секунд,  прежде чем  они услышали  грохот  орудий. Все
артиллерийские  установки, усиленные батареей танковой  дивизии,  заговорили
одним грозным голосом. По округе разнеслось громовое эхо. Снаряды пронеслись
дугой над  головами  офицеров, сначала упали с недолетами,  а  затем накрыли
цель.  То, что еще недавно  было  невысоким холмом,  поросшим густой травой,
превратилось в отвратительную мешанину глины и дыма.



     -- Думаю,  на этот раз они настроены весьма серьезно, сардж, -- заметил
заряжающий, закрывая люк.
     Маколл поправил  шлем  и  микрофон,  затем посмотрел  в смотровую  щель
командирской  башни.  Толстая танковая броня поглощала почти  все  звуки, но
когда под ними сотрясалась земля, ударная волна передавалась  через гусеницы
и подвеску,  раскачивая огромный танк.  Каждый танкист подумал о  том, какая
сила  требуется для того,  чтобы колыхать  шестидесятитонную  махину. Маколл
вспомнил, как погиб  лейтенант, --  снаряд,  выпущенный из тяжелого  орудия,
ударил прямо в крышу башни, где броня наименее мощная, пробил ее и взорвался
внутри танка.
     Слева   и   справа   от  Маколла  солдаты   ландвера,   состоящего   из
военнослужащих запаса главным образом пожилого возраста, съеживались в своих
глубоких узких  окопах, испытывая попеременно то  страх,  то гнев за то, что
происходило  с ними, их  страной  --  и с их домами, в которых они родились,
выросли и жили теперь!



     -- Отличная огневая подготовка,  товарищ  генерал, -- негромко произнес
Алексеев, обращаясь к полковнику, командующему дивизией. Над головой с ревом
пронеслись самолеты. -- А вот и поддержка с воздуха.
     Четыре русских  штурмовика  повернули и промчались вдоль линии  холмов,
сбрасывая канистры  с  напалмом.  Едва  они успели развернуться  в  обратную
сторону, как один из них взорвался в воздухе.
     -- Что с ним?
     -- Наверно,  попала  зенитная  управляемая ракета "роланд",  -- ответил
полковник. -- Похожа на нашу СА-8. Сейчас начнется. Осталась одна минута.
     В пяти километрах позади командного блиндажа  открыли огонь две батареи
системы залпового  огня, выбрасывая непрерывные струи пламени. Одна половина
реактивных снарядов  несла  разрывные боеголовки, другая  -- ставила дымовую
завесу.



     Тридцать  снарядов  взорвалось в  секторе  Маколла и тридцать  в долине
перед  ним.  Взрывная  волна  ударила  по  танку,  и  сержант  слышал,   как
забарабанили по броне осколки. Самым  страшным, однако, показался ему густой
дым. Это означало, что  Иван начал  атаку.  Из  тридцати  различных  точек в
долине взвились вверх клубы бело-серого дыма, образуя  непроницаемую дымовую
завесу,  затягивающую  все  находящееся  на  земле.  Маколл и  его  наводчик
включили   тепловизионные   прицелы,   способные   улавливать   инфракрасное
излучение.
     -- "Буффало", говорит Шестой, -- донесся из  наушников  голос командира
роты.
     -- Сообщите о готовности.
     Маколл внимательно прислушивался к доносящимся ответам. Все одиннадцать
танков остались невредимы, укрытые в своих глубоких ямах. В  который  раз он
помянул  добрым словом саперов  --  и немецких фермеров,  -- которые помогли
подготовить столь надежные  укрытия. Больше  приказов не поступало. В них не
было необходимости.
     -- Вижу противника, -- доложил наводчик.
     Тепловизионные  прицелы  измеряли  разницу  в  температуре и  проникали
сквозь милю  дымовой завесы. К тому же на стороне обороняющихся был ветер --
бриз дул  со скоростью десять миль в час, отгоняя  дымовое  облако  назад на
восток. Старший сержант Терри Маколл сделал глубокий вдох и взялся за дело.
     --  Цель  -- танк  на  десять  часов.  Подкалиберным!  Огонь!  Наводчик
повернул башню чуть влево и навел перекрестье прицела на ближайший советский
тяжелый танк. Большим  пальцем  он нажал на кнопку лазерного  дальномера,  и
тонкий луч света отразился от цели. На дисплее сверкнули цифры расстояния --
1310 метров. Компьютер, управляющий огнем,  рассчитал  расстояние  до  цели,
скорость  ее  движения,  повернул ствол орудия в требуемом направлении, учел
температуру воздуха, его влажность и плотность, так что наводчику оставалось
одно  --  поместить цель  в  перекрестье прицела. На  все  это потребовалось
меньше двух секунд, и пальцы наводчика нажали на спусковые крючки.
     Сорокафутовая  струя  раскаленных  газов  вырвалась  из  дула  орудия и
уничтожила  кусты,  посаженные здесь немецкими бойскаутами  пару  лет назад.
Стопятимиллиметровое танковое  орудие откатилось, назад,  выбросив стреляную
алюминиевую  гильзу.  Снаряд распался  в  воздухе,  оболочка  отделилась  от
сердечника  и  сорокамиллиметровое   жало,  изготовленное   из  вольфрама  и
отработанного урана, помчалось в воздухе со скоростью почти миля в секунду.
     Меньше чем через секунду сердечник  ударил в основание башни вражеского
танка.  Внутри его русский заряжающий как раз  брал снаряд  для своей пушки,
когда тяжелый сердечник прожег  мощную защитную броню. Танк взорвался, и его
башня взлетела на тридцать футов вверх.
     -- Попадание! --  произнес Маколл. -- Цель -- танк на двенадцать часов.
Подкалиберным -- огонь!
     Русский  и  американский  танки выстрелили одновременно,  однако снаряд
русского  танка  пролетел  слишком  высоко, на метр выше  башни вкопанного в
землю М-1. Русскому танку повезло меньше.
     -- Пора уходить! -- скомандовал Маколл.  -- Задний ход! Направляемся на
запасную позицию.
     Механик-водитель уже включил  сцепление и дал газ. Танк рванулся назад,
развернулся вправо и проехал пятьдесят ярдов к другой заранее подготовленной
огневой позиции.



     -- Проклятый дым! -- выругался Сергетов. Ветер относил дым назад, прямо
им в лица, и они  не могли рассмотреть,  что происходит на поле  боя.  Исход
битвы зависел теперь от капитанов, лейтенантов и сержантов.  Старшие офицеры
видели  только оранжевые  огненные  шары  от  взрывающихся машин и  не могли
понять,  где  свои  танки и  где  танки противника.  Командир дивизии  надел
наушники и кричал в микрофон, командуя подразделениями.



     Маколл занял первую запасную позицию  меньше чем через  минуту. На этот
раз  она  была вырыта  параллельно  вершине холма, и массивная  башня  танка
повернулась  налево. Сержант видел теперь русских  пехотинцев, выпрыгивающих
из бронетранспортеров  и бегущих вперед. Артиллерия союзников  как немецкая,
так и американская косила их, но недостаточно быстро...
     -- Цель -- танк с высокой антенной, выползающий из леса!
     --  Вижу! --  отозвался наводчик. В прицеле он  увидел тяжелый  русский
танк Т-80  с  высокой радиоаннтеной  на  башне.  Это, должно  быть, командир
танковой роты, может быть, даже батальона. Он выстрелил.
     Русский танк  развернулся в  тот самый момент, когда снаряд  вылетел из
канала  ствола. Маколл увидел, как трассирующий  след чуть миновал  моторный
отсек танка.
     -- Дай мне кумулятивный! -- крикнул наводчик в переговорное устройство.
     -- Готов!
     -- Ну, поверни же ты, мать...
     В  русском танке  сидел опытный механик-водитель, который  вел  танк по
долине зигзагами. Он поворачивал то в одну сторону, то через пять секунд  --
в другую...
     Наводчик  выстрелил.   Американский  танк   подпрыгнул  при  отдаче,  и
стреляная гильза со звоном ударилась о заднюю стенку башни. Внутри закрытого
танка уже воняло селитрой, которая входила в состав метательного заряда.
     -- Попадание! Молодец, Вуди!
     Снаряд  попал  в русский танк  между  последней  парой задних катков  и
уничтожил  дизельный двигатель.  Через мгновение  его экипаж, ища  спасения,
начал выпрыгивать из танка в окружение летящих осколков.
     Маколл  приказал своему механику-водителю снова сменить позицию.  Когда
его  танк занял  ее,  русские танки  находились  уже  меньше чем  в пятистах
метрах.  М-1  успел  выстрелить еще  дважды. Первым  выстрелом он  уничтожил
боевую машину пехоты и вторым разбил гусеницу у танка.
     -- "Буффало", это Шестой, отходим на вторую линию, выполняйте.
     Как командир взвода Маколл оставил огневой рубеж последним.  Он увидел,
как оба танка из его взвода спускаются по открытому  обратному склону холма.
Немецкая  пехота  тоже  покидала  свои   окопы.  Солдаты   бежали   к  своим
бронетранспортерам или просто отступали бегом. Союзная артиллерия обстреляла
вершину холма  бризантными и дымовыми снарядами, чтобы прикрыть отступление.
Получив команду, американский танк рванулся вперед, набрал скорость тридцать
миль  в  час  и  помчался  к  следующему  оборонительному  рубежу,  стараясь
достигнуть его, прежде чем русские успеют занять покинутый союзными войсками
холм.    На   них   сыпались    снаряды,   уже   взорвавшие   два   немецких
бронетранспортера.
     -- Зулу, Зулу, Зулу!



     -- Дайте мне машину! -- скомандовал Алексеев.
     -- Не могу. Не имею права рисковать жизнью генерала...
     --  Я приказываю,  черт  побери! Дайте мне  машину, чтобы я  мог  лично
видеть происходящее, -- повторил Алексеев.
     Минуту спустя он, Сергетов и полковник сидели в БМП командира  дивизии,
мчавшемся к позициям, только что оставленным войсками  НАТО. Они спрыгнули в
окоп,  в  котором  укрывались  двое  немецких  солдат  --  точнее,  пытались
укрыться, пока в метре от них не разорвалась ракета.
     --  Боже  милостивый, мы потеряли уже  двадцать танков!  --  воскликнул
Сергетов, оглядываясь назад.
     -- В укрытие! -- Полковник столкнул обоих в яму,  наполненную кровавыми
человеческими останками, и  прыгнул следом. Шквал  вражеских снарядов  через
мгновение накрыл вершину холма.



     -- Смотри, это  шестиствольное  зенитное орудие!  -- заметил  наводчик.
Самоходная  зенитная  установка  русских перевалила  через  гребень холма. В
следующую секунду кумулятивный снаряд разнес ее на части, как  пластмассовую
игрушку. Их следующей целью стал русский танк, спускающийся по склону холма,
только что покинутого ими.
     --  А  теперь  внимание, летит  наша  авиация!  --  проворчал  Маколл и
съежился в углу  своего  отсека, от всей  души надеясь,  что  летчик  сумеет
отличить волков от овец.



     На  глазах Алексеева вдоль долины промчался  американский штурмовик. Из
его  носа  вырывался  длинный   язык  пламени  --  летчик  открыл  огонь  из
противотанковой  пушки. В течение нескольких секунд взорвались четыре танка.
"Тандерболт"  словно качнулся  в воздухе и повернул  на запад,  преследуемый
зенитной ракетой. Она не догнала самолет и упала на землю.
     -- Это и есть "чертов  крест"? -- спросил генерал у  командира дивизии,
тот  кивнул, и  Алексеев понял,  откуда взялось  такое название.  Со стороны
американский штурмовик действительно  походил на стилизованное  православное
распятие.
     -- Я только  что  отдал  приказ о вводе в  бой  резервного полка. Может
быть, нам удастся опрокинуть их, -- сообщил полковник.
     Неужели  это  считается  успешным  наступлением?  -- изумленно  подумал
Сергетов.



     Маколл  наблюдал за тем,  как две противотанковые  ракеты промчались  к
рубежу,  занятому русскими. Одна  попала в  цель, другая пролетела  мимо.  С
обеих сторон снова появились дымовые завесы, и союзные  войска отступили еще
на  пятьсот метров. Теперь  уже  была видна деревня, которую  они обороняли.
Сержант насчитал пять танков, подбитых им сегодня. Пока в его танк попаданий
не было, но Маколл  знал, что  это  не может  продолжаться долго. Артиллерия
союзников включилась в  бой очень  активно.  Русских пехотинцев  было теперь
вдвое меньше, чем он  видел вначале,  а  их  боевые машины держались  сзади,
стараясь обстреливать  позиции  союзных  войск из своих ракетных  установок.
Дела шли не  так  уж  плохо,  как  вдруг на поле боя  появился  третий  полк
русских.
     Пятьдесят  танков пересекли гребень высоты перед  ним.  Штурмовик  А-10
промчался  над ними  и  подбил пару,  но тут же  был сбит зенитной  ракетой.
Пылающие обломки рухнули в трех сотнях ярдов перед танком Маколла.
     -- Цель -- танк, на один час.  Огонь! -- "Абраме" дернулся назад от еще
одного выстрела. -- Попадание.
     -- Тревога, тревога, тревога! -- послышался в наушниках голос командира
роты. -- С севера приближаются вертолеты противника.
     Десять  боевых  вертолетов  "хайнд"  Ми-24  прилетели  поздно,  зато  в
качестве  компенсации  за  опоздание  меньше  чем  за   минуту  подбили  два
американских   танка.  Тут  же  появились  немецкие   "фантомы"  и  началась
беспорядочная  битва  в  воздухе. Истребители  обстреляли вертолеты ракетами
"воздух-воздух"  и  из  пушек,  затем внезапно  вверх  устремились  зенитные
ракеты.  Небо  казалось  пересеченным  дымными следами ракет,  и  вдруг  оно
опустело.



     --  Атака  захлебывается, --  произнес Алексеев. Он только  что  усвоил
важный урок: боевые  вертолеты  не имеют  никаких шансов в бою с  вражескими
истребителями. Он только успел  подумать, что Ми-24 внесут  перелом в битву,
как их прогнали немецкие истребители.  Артиллерийская  поддержка ослабевала.
Артиллеристы противника умело вели при поддержке штурмовиков контрбатарейную
борьбу  с  советской   артиллерией.  Необходима   более  активная  поддержка
фронтовой авиации.
     --  Вовсе  не  захлебывается!  -- проворчал полковник  и передал  новые
приказы батальонам на левом фланге дивизии.



     -- Похоже,  вон там штабной бронеавтомобиль,  в  направлении  на десять
часов, у опушки леса. Сможешь достать?
     -- Далековато, я...
     Бум! Вражеский снаряд со звоном отлетел от лобовой брони башни.
     -- Танк на три часа, совсем близко...
     Наводчик  повернул траверсу автоматики. Ничего. Он тут же схватился  за
траверсу  ручного  наведения.  Маколл  обстрелял  цель   из  пулемета;  пули
отскакивали как горох от  брони неизвестно откуда взявшегося  Т-80. Наводчик
отчаянно вращал колесо ручного наведения, когда в броню  М-1 ударил еще один
снаряд. Механик-водитель старался помочь наводчику, разворачивая танк, чтобы
сделать ответный выстрел.
     Бортовой  компьютер   вышел   из  строя,   поврежденный,   по-видимому,
сотрясением  от  первого  попадания  вражеского снаряда.  Т-80  находился на
расстоянии  менее  тысячи  ярдов,  когда  наводчику удалось наконец  навести
орудие. Он выстрелил  кумулятивным снарядом и промахнулся. Заряжающий тут же
вставил в досылатель другой  снаряд. Наводчик прицелился и  выстрелил снова.
Попадание.
     -- Там надвигаются другие танки, -- предупредил он Маколла.
     -- Шестой, докладывает Тридцать первый, противник обходит нас с фланга.
Нуждаемся в помощи, -- передал по радио Маколл, затем скомандовал водителю:
     -- Выворачивай налево и быстрее назад!
     Механика-водителя можно было  не подгонять.  Он пригнулся, глядя  через
призмы крошечной смотровой щели, и до предела потянул на себя рукоятку газа.
Танк рванулся назад  и налево.  Тем временем  наводчик пытался прицелиться в
другой танк, но автомат стабилизации тоже вышел из строя. Вести точный огонь
можно  было,  только стоя на  месте,  но  замереть на месте  и не  двигаться
означало верную смерть.
     Над  полем боя  снова появился "тандерболт"  и на  бреющем  полете стал
сбрасывать  на русских кассетные бомбы. Он подбил еще два танка  противника,
но исчез за  холмами,  волоча  за  собой  дымный  след.  Загрохотала союзная
артиллерия, старающаяся остановить наступление русских.
     -- Ради Бога, остановись и дай мне подстрелить одного из этих сволочей!
--  выкрикнул  наводчик.  Танк тут же замер  на месте. Послышался выстрел, и
снаряд попал в гусеницу Т-72. -- Заряжай!
     Рядом  с  танком  Маколла,  в  сотне  метров  слева,  появился   другой
американский танк, выпустил три снаряда, два  из которых попали в цель.  Тут
же  появился  советский  вертолет  и  взорвал  ракетой  танк командира роты.
Немецкие  пехотинцы,   успевшие  занять   новые   позиции,  сбили   вертолет
"стингером". Маколл наблюдал за тем, как со  стороны немецких позиций, слева
и справа  от  его башни, в  приближающиеся советские танки  устремились  две
противотанковые ракеты "хот". Обе поразили цель.
     -- Танк с командирской антенной, прямо перед нами.
     --  Вижу.  Подкалиберный!  --  Наводчик  вручную снова  повернул  башню
направо. Ствол приподнялся вверх, и прогремел выстрел.



     --  Капитан Александров!  -- крикнул в  микрофон  командир дивизии,  не
понимая,  почему  доклад  командира  батальона прервался  на середине слова.
Полковник    слишком    много    пользовался   рацией.    Немецкая   батарея
155-миллиметровых   самоходных  артиллерийских   орудий   засекла   источник
радиосигналов и беглым огнем выпустила двадцать снарядов.
     Алексеев  услышал  свист приближающихся снарядов,  мгновенно спрыгнул в
немецкий окоп и  затащил  за собой Сергетова.  Через пять  секунд  загремели
разрывы, и все вокруг окуталось дымом.
     Генерал высунул голову  из  окопа и увидел,  что полковник  по-прежнему
стоит,   продолжая    отдавать   приказы.   Позади   него    горел   штабной
бронетранспортер и вместе с ним радиостанция. Вокруг валялось пять  трупов и
еще   несколько  человек   корчились  от  полученных   ранений.  Алексеев  с
раздражением посмотрел на кровь, пропитавшую его рукав.



     Маколл подбил  еще один танк, однако  атаку все-таки удалось отразить с
помощью  последних оставшихся у немецких подразделений противотанковых ракет
"хот".  Командир  русского танкового  батальона  не  выдержал,  увидев,  что
потерял  половину  своих танков. Уцелевшие машины включили  генераторы дыма,
прикрылись дымовой завесой и отступили с холма на юг. По ним продолжала бить
артиллерия союзников. На некоторое время бой прекратился.
     -- Как там  у  вас  дела,  Маколл? --  запросил  по  радио  заместитель
командира роты.
     -- Где Шестой?
     -- Слева от вас. -- Маколл повернулся и увидел  горящий танк  командира
роты. Так вот значит чей это был танк...
     -- Уцелели мы одни, сэр. Сколько танков у нас осталось?
     -- Я насчитал четыре.
     Боже милостивый, подумал сержант.



     -- Дайте мне  полк из танковой  дивизии, и я прорву  фронт!  У них  там
ничего не осталось! -- требовал полковник. Его лицо было залито кровью из-за
содранной осколком на лбу кожи.
     -- Вы его  получите. Когда  будете  готовы  продолжить наступление?  --
спросил Алексеев.
     -- Через  два часа.  Это время  понадобится мне, чтобы перегруппировать
свои части.
     --  Очень  хорошо.  Я  должен вернуться в  штаб. Противник оказал более
упорное  сопротивление, чем предполагалось,  товарищ полковник.  В остальном
ваша дивизия действовала отлично.  Потребуйте от своей разведки более точной
информации о  противнике.  Соберите пленных и как  следует допросите их!  --
Алексеев направился к бронетранспортеру. За ним последовал Сергетов.
     --  Ситуация  хуже,  чем  я ожидал, -- заметил капитан, как  только они
оказались внутри штабного БТР.
     -- Нам  противостоял почти целый полк,  -- пожал  плечами  Алексеев. --
Нельзя раз  за разом допускать подобные  ошибки  и надеяться  на  успех. Нам
удалось продвинуться  за два  часа на  четыре  километра  ценою колоссальных
потерь. Да еще эти сволочи  в наших ВВС! У меня есть  что сказать генералам,
командующим фронтовой авиацией, когда мы вернемся обратно!



     -- Значит, теперь вы становитесь заместителем командира роты, -- сказал
лейтенант. Оказалось, уцелело пять танков. У одного разбиты обе рации. -- Вы
проявили себя очень хорошо.
     -- А как дела у немцев? -- спросил Маколл у нового командира роты.
     -- Потеряли половину личного состава,  и русские отбросили нас назад на
четыре километра. При таких потерях вряд  ли  продержимся долго.  Через час,
однако,  могут прибыть  подкрепления. Мне  кажется, что  нам удалось убедить
командование  полка  в  том,  что Ивану  отчаянно хочется  прорваться именно
здесь. К нам прибудут  подкрепления.  И к немцам  тоже.  Обещали батальон  к
вечеру, а  к утру подойдет, может  быть,  еще  один.  Отправляйтесь  в  тыл,
заправьтесь  и  пополните   боезапас.  Наши  друзья,  наверно,  скоро  снова
пожалуют.
     -- На  эту  деревню уже  были  предприняты  две  мощные  атаки  и  одна
послабее. Но русские так и не захватили ее, сэр.
     --  Да,  вот что еще.  Я  говорил  о вас  с командиром полка. Полковник
присвоил вам офицерское звание.
     Танку  Маколла понадобилось десять  минут,  чтобы добраться  до  пункта
снабжения. Еще десять ушло на заправку, и за это время усталые члены экипажа
загрузили  новый боезапас. К удивлению сержанта, он оказался меньше на  пять
снарядов.



     --   Ты    ранен,    Павел   Леонидович,   --   обеспокоенно    заметил
главнокомандующий --  Поцарапал  руку,  спускаясь  из  вертолета.  Решил  не
перевязывать, чтобы  наказать себя за неуклюжесть.  -- Алексеев сел напротив
генерал-полковника  и залпом  выпил литровую фляжку воды.  Он был  раздражен
своим легким ранением и потому решил солгать.
     -- Как прошло наступление?
     -- Противник  оказал отчаянное сопротивление. По сведениям разведки, мы
ожидали столкнуться с двумя пехотными  батальонами и с  несколькими танками.
По  моим  оценкам,  нам  противостоял  слегка  потрепанный  полк  на  хорошо
подготовленных  позициях.  Но даже и при  таких условиях мы едва не прорвали
вражескую оборону. Полковник, командующий  дивизией, разработал хороший план
наступления,  и  его подразделения сражались мужественно. Мы оттеснили их  и
теперь  находимся  в  пределах видимости  поставленной  цели. Для следующего
наступления мне нужен танковый полк из оперативной маневренной группы.
     -- Нам не разрешают делать это.
     -- Что?! -- Алексеев был потрясен.
     -- Оперативные маневренные группы должны  оставаться  на  местах до тех
пор, пока не будет прорван фронт. Таков приказ из Москвы.
     -- Еще один  полк -- и мы закрепим  успех! Цель уже видна! Мы  положили
мотострелковую дивизию, чтобы пробиться вперед,  и потеряли половину второй.
Мы можем выиграть это сражение и добиться первого крупного прорыва в обороне
войск НАТО -- только действовать нужно быстро!
     -- Ты уверен в успехе?
     -- Да,  если не будем  терять  времени. Немцы  могут понять,  насколько
важен исход этого сражения, и  тогда тоже попытаются подтянуть  свежие силы.
Передовой полк Тридцатой гвардейской бронетанковой дивизии расположен в часе
хода от передовой.  Если он выступит через тридцать минут, то сможет принять
участие в новом наступлении. Вообще-то следовало  бы  подтянуть к  передовой
всю дивизию. Такая возможность продлится недолго.
     -- Хорошо. Я запрошу Ставку.
     Генерал  Алексеев  откинулся на спинку  стула  и закрыл  глаза.  Такова
советская структура  командования:  чтобы отклониться от одобренного наверху
плана  хотя бы  на  миллиметр,  главнокомандующий  театром военных  действий
вынужден  испрашивать разрешение! Прошло больше часа,  пока штабные гении  в
Москве  изучали карты. Наконец разрешение было получено, и передовому  полку
Тридцатой  гвардейской передали приказ поддержать наступление мотострелковой
дивизии.  Но полк прибыл на передовую слишком поздно, и наступление пришлось
отложить на полтора часа.



     Младший лейтенант Терри Маколл --  на рукаве  у  него по-прежнему  были
нашивки  сержанта  и  он  слишком устал, чтобы  обращать особое внимание  на
изменение  своего  воинского  статуса  --  размышлял  о  том, какое  большое
значение придавало командование этому незначительному танковому сражению. На
бронетранспортерах   прибыло  два   батальона  регулярной   немецкой  армии,
сменивших вконец измотанных солдат ландвера, отошедших в тыл, чтобы готовить
новые оборонительные позиции в  самой деревне и за ней. Рота немецких танков
"леопард"  и два танковых взвода  американских М-1 усилили оборону,  которую
возглавил немецкий полковник.  Он прибыл  на вертолете  и внимательно изучил
оборонительные позиции. Парень круто выглядит, отметил Маколл: забинтованная
голова,  тонкий неулыбающийся рот. Маколл подумал, что  если  Ивану  удастся
прорвать фронт в этом месте, русские войска смогут обойти с  фланга немецкие
и английские части, остановившие советские дивизии на подступах к Ганноверу.
Вот почему это сражение было таким важным для немцев.
     Немецкие  "леопарды"  выдвинулись  на передовые огневые рубежи,  сменив
американские  танки.  Теперь  "абрамсы"  снова  составляли  полную  роту  из
четырнадцати  танков.  Командир роты  разбил  ее  на две  группы  и поставил
Маколла  во   главе  южной.  Они   заняли   последнюю  оборонительную  линию
подготовленных  ранее  укрытий  к  юго-востоку от деревни.  Маколл тщательно
расположил  выделенные ему  танки, обошел  все позиции пешком и  поговорил с
командиром  каждой  машины.  Немцы  отнеслись  к  подготовке  оборонительных
рубежей с истинно немецкой  аккуратностью. Если  перед  танковой позицией не
росли кусты, их пересадили.  Почти  все жители  деревни  были  эвакуированы,
однако горстка  крестьян отказалась покинуть  построенные ими  дома. Один из
них принес  танкистам горячую пищу.  Впрочем, у экипажа Маколла  не осталось
времени на еду. Наводчик запаял два  оборванных контакта и теперь настраивал
бортовой компьютер, механик-водитель и заряжающий подтягивали гусеницу. Едва
они успели закончить ремонтные работы, как вокруг начали рваться снаряды.



     Алексееву  хотелось  быть  на  передовой.  Он  был  связан  с  дивизией
телефонной линией  и подключился  в систему управления  действиями  дивизии.
Полковник -- Алексеев решил сделать его генералом, если наступление окажется
успешным, -- жаловался, что их заставили ждать слишком долго. Он  запросил и
получил  воздушную разведку за  оборонительными линиями противника. Один  из
самолетов  не  вернулся   обратно,  летчик  второго  сообщил  об  оживленных
перемещениях вражеских войск,  но не  сумел  дать  оценку  силам  союзников,
поскольку  ему  пришлось  непрерывно  уклоняться  от  ракет  "земля-воздух".
Полковник  опасался, что противник получил значительные подкрепления, но, не
имея конкретной  информации,  не мог  больше  задерживать  начала  атаки или
запрашивать дополнительные силы.



     Маколл тоже следил за происходящим  с расстояния. Последний ряд холмов,
где  находились его  танки, располагался в  миле от передовой, на территории
бывшей  фермы,  заросшей  теперь невысокими  деревцами, словно почва слишком
истощилась для сельскохозяйственных работ. --Он расположил свою группу в два
взвода  по три танка в каждом. Его обязанности как  командира  заключались в
том, чтобы управлять огнем.
     Через  двадцать   минут  после  того,  как  ему  передали  по  радио  о
приближении  крупных  сил  русских,  Маколл  заметил  перемещения   впереди.
Немецкие бронетранспортеры  устремились вниз по склону холма  в  направлении
деревни. На севере появилось несколько советских вертолетов. Однако на  этот
раз батарея зенитных  ракет "роланд", расположившаяся в  деревне, обстреляла
их  и  сбила  три,  заставив   остальные  скрыться.  Далее  появились  танки
"леопард". Маколл сосчитал  их  и увидел, что  немецких  танков стало на три
меньше.  Артиллерия  союзников  громила вершины холмов,  а советские снаряды
разрывались в поле вокруг американских танков. Наконец, показались русские.
     -- "Буффало", никому не открывать огня. Повторяю, не открывать огня, --
передал по радио командир роты.
     Маколл  видел,  как отступающие немцы проходили через деревню.  Так вот
что задумал этот маленький фриц, понял он. Как здорово...



     -- Мы обратили их  в бегство! -- доложил полковник по телефону генералу
Алексееву.  На карте, разостланной  перед генералом на столе,  передвигались
флажки,  и  штабные офицеры  делали пометки  цветными  карандашами.  Красным
цветом был обозначен прорыв в линии немецкой обороны.
     Советские  танки  находились  сейчас  в  пятистах  метрах  от  деревни,
врываясь  в  двухкилометровый  разрыв между двумя танковыми  группами второй
роты. Наконец,  немецкий полковник отдал приказ командиру роты  американских
"абрамсов".
     --  "Буффало", это  Шестой --  огонь! -- Двенадцать танков дали  залп и
сразу подбили девять танков русских.
     --  Вуди,  выбирайте,  что с антеннами, --  приказал Маколл  наводчику.
Через призмы  перископа он следил за  остальными танками своей группы,  пока
наводчик развернул  башню  вправо  и  принялся искать цель среди  замыкающих
советских танков.
     --  Вот, нашел! Кумулятивным -- заряжай! Цель -- танк.  Расстояние  две
тысячи шестьсот... -- Отдача отбросила  танк  в сторону. Наводчик  следил за
трассирующим  следом  снаряда,  описывающим   дугу  по   своей   двухмильной
траектории... -- Попал!
     Второй залп американских танков  подбил еще восемь русских машин, затем
русские  танки  начали  взрываться  от  противотанковых  ракет,  летящих  из
деревни.  Русские оказались в ловушке: по  флангам располагались вкопанные в
землю американские "абрамсы", а впереди находилась деревня, откуда летел рой
противотанковых ракет. Немецкий  полковник заманил их  в  засаду,  и русские
танки,  преследующие отступающие войска, попали  прямо в нее. "Леопарды" уже
мчались справа  и слева из-за  деревни, чтобы  атаковать русских в  открытом
поле.  Капитан ВВС, управляющий самолетами воздушной поддержки, снова бросил
свои истребители-бомбардировщики на позиции  советской артиллерии. Навстречу
им вылетели  русские истребители,  но,  ведя воздушный  бой с  истребителями
противника, они  ничем не могли помочь наземным войскам, и теперь эскадрилья
немецких вертолетов, вооруженных  противотанковыми ракетами, начала наносить
убийственные удары по  советским танкам. Уцелевшие машины  поставили дымовую
завесу и предприняли отчаянные усилия оказать  сопротивление  противнику, но
американские М-1 были укрыты глубоко  в земле,  а немецкие ракетчики искусно
меняли позиции после каждого выстрела.
     Маколл  передвинул  один взвод направо, а другой  налево.  Наводчик его
собственного  танка обнаружил и подбил еще  один русский  командирский танк,
затем немцы окружили русские части с севера и с юга. Они все еще уступали им
по  численности, но  теперь  инициатива была у них и  они методично  били по
танковой колонне русских  из своих длинноствольных 120-миллиметровых орудий.
Советское  командование снова  вызвало  вертолеты,  чтобы  очистить  путь  к
отступлению. Вертолеты  появились  над полем боя неожиданно и успели подбить
три немецких танка, прежде  чем зенитные  ракеты снова начали взрывать их  в
воздухе. На глазах Маколла  советские танки развернулись и помчались  прочь,
преследуемые  немцами. Контратака  была  стремительной, и  Маколл  знал, что
никто  не умеет  контратаковать  так хорошо,  как  это  делают фрицы. К тому
моменту, когда он получил приказ  покинуть укрытия, немцы уже заняли недавно
оставленные  ими  позиции.  Сражение  продолжалось  чуть  больше  часа.  Две
советские мотострелковые дивизии были разбиты на подступах к деревне Бибен.
     Экипажи танков открыли люки, чтобы подышать свежим воздухом. Пятнадцать
стреляных гильз катались под ногами. Компьютер управления  огнем снова вышел
из строя, но Вуди сумел подбить еще  четыре советских танка,  причем  два --
командирские. Командир роты подъехал к нему в джипе.
     -- Повреждены три танка, -- доложил  Маколл. -- Придется оттащить их на
буксире для ремонта. -- На его лице расплылась широкая улыбка. -- Им никогда
не удастся отнять у нас этот городок!
     --  Регулярные войска  бундесвера  сыграли  решающую  роль,  --  кивнул
лейтенант.
     -- О'кей, отправляйтесь со своими танками за новым боезапасом.
     -- Да, конечно. Прошлый раз мне недодали пять снарядов.
     --  Боеприпасов не хватает. Их  доставляют  сюда не так быстро, как  мы
надеялись.
     Маколл  задумался  над  словами командира роты, и вывод, к  которому он
пришел, совсем ему не понравился.
     -- Пусть кто-нибудь  объяснит этим  морским мудакам,  что нам  по силам
остановить русских, если нас будут снабжать должным  образом! -- посоветовал
он.
     Фрегат ВМС США "Фаррис"
     Моррис никогда не  видел  рейд Хэмптон-Роудс  таким  переполненным.  На
якоре стояло  по  крайней  мере шестьдесят  транспортных судов,  и усиленное
эскортное соединение  готовилось  сопровождать  их в  опасном плаваньи через
Атлантический  океан. Здесь же  находился  авианосец  "Саратога"  со  снятой
главной мачтой. Замена ей изготовлялась тут же на набережной, и одновременно
производилось устранение менее заметных повреждений от  взрыва, происшедшего
так близко.  В небе барражировали многочисленные  самолеты,  а у  нескольких
кораблей  действовали радиолокаторы,  чтобы  обнаружить  советскую подводную
лодку,  если  она  рискнет подобраться близко к  берегу  и запустит крылатые
ракеты прямо в скопление судов.
     "Фаррис" ошвартовался у нефтяного пирса, заправляясь топливом для своих
котлов и горючим для вертолета. Единственный ASROC,  использованный фрегатом
во время перехода, был уже заменен, как и шесть ракет с алюминиевой фольгой.
Если не  считать этого, оставалось только принять на борт продовольствие. Эд
Моррис вручил посыльному свой отчет о патрулировании для доставки  командиру
соединения.  Он доложил  бы  лично,  но на  это  не  было  времени.  Фрегату
предстояло  отплыть  через  двенадцать  часов,  сопровождая   новый  конвой,
направляющийся двадцатиузловым ходом с грузом тяжелой  техники и боеприпасов
во французские порты Гавр и Брест.
     Моррису вручили материалы военно-морской разведки.  Обстановка на  море
не  только не улучшилась,  а  стала  еще хуже. Двадцать подводных  лодок  из
флотов  НАТО  расположились  между   Гренландией,  Исландией  и  Соединенным
Королевством,   пытаясь  компенсировать  утерянную  линию  гидролокационного
слежения. От них поступали сообщения, гласящие, что им удалось перехватить и
потопить  немало  советских  подводных  лодок,  но  в   этих  же  сообщениях
говорилось, что многим лодкам  удавалось прорваться в Атлантику, и Моррис не
сомневался, что на  каждую  обнаруженную  подводную лодку, сумевшую миновать
заградительную  линию,  приходилось  не менее четырех или пяти незамеченных.
Первый конвой пересек Атлантику почти беспрепятственно. В то время несколько
советских   подводных  лодок,  находившихся  в  Атлантическом  океане,  были
рассредоточены  на  огромной  площади, и  потому им приходилось  на  большой
скорости с шумом мчаться  к обнаруженным целям.  Такое больше не повторится.
Предполагалось, что сейчас в Атлантике находятся около шестидесяти советских
субмарин, причем половина из них -- атомные. Моррис задумался над числами --
сколько подлодок находится в строю в  советском флоте, сколько по сообщениям
потоплено  подлодок НАТО --  и пришел к выводу, что цифра  шестьдесят весьма
заниженная.
     А тут еще "бэкфайеры". Конвой уклонится подальше  к югу,  что  прибавит
пару  суток  к  продолжительности   пересечения  Атлантики,   зато  заставит
советские бомбардировщики действовать на пределе запасов горючего. И еще, за
тридцать  минут   до   того,  как  над  головой  будет  пролетать  советский
разведывательный спутник,  конвой будет разворачиваться и  плыть на запад  в
расчете на то, что в результате такого маневра советские  бомбардировщики  и
подводные лодки  направятся не туда, куда  следует. В настоящее время в море
находились  две  боевые  авианосные  группы,  готовые  по  мере  возможности
обеспечить поддержку  с воздуха. Судя по  всему,  они  готовили  ловушку для
"бэкфайеров".   Авианосные  группы  будут   непрерывно   проводить   маневры
уклонения,  стараясь  полностью избежать  обнаружения  со  спутников. Моррис
знал, что это, возможно, простая геометрическая задача, но при этом серьезно
ограничивалась  свобода действий  авианосцев в море.  К тому  же  для охраны
авианосцев в море придется привлечь  немалое число самолетов противолодочной
обороны и ослабить таким образом охрану конвоев. Очевидный компромисс, но, с
другой  стороны,  вся жизнь, и уж точно любая боевая операция,  представляли
собой  цепь  компромиссов.  Моррис  закурил сигарету без  фильтра. Он бросил
курить много  лет  назад,  но в  середине первого  плаванья к берегам Европы
оказался в корабельной лавке и купил блок сигарет, не облагаемых пошлиной во
время пребывания в море. Дополнительная опасность для здоровья, решил он, но
не такая уж  и значительная  по сравнению с другими.  Противником  уже  было
потоплено  девять  эсминцев  и фрегатов,  причем с  двух  не  удалось спасти
никого.
     Исландия
     Эдварде  начал  ненавидеть  на  своих  картах  контурные  линии   цвета
ржавчины.  Каждая такая линия означала двадцатиметровый перепад в высоте. Он
попытался рассчитать  это  в уме,  но выяснил  всего  лишь, что  одна  такая
чертова коричнево-красная линия -- это спуск или подъем на шестьдесят пять и
шесть  десятых  фута.  Иногда линии  находились  на расстоянии  восьмой доли
дюйма,  тогда как в других  случаях прижимались друг  к другу так тесно, что
лейтенант ожидал  увидеть отвесную  скалу. Он вспомнил  о своем единственном
посещении Вашингтона, округ Колумбия,  как вместе с  отцом они  презрительно
прошли мимо вереницы  туристов, ожидавших лифта, чтобы подняться  на вершину
памятника Вашингтону, и предпочли  взбежать к площадке обозрения по пятистам
ступенькам  винтовой лестницы. Туда они  добрались  усталые, но  гордые этим
подвигом. Сейчас он повторял то же самое каждые полтора часа, только на этот
раз  здесь не было ровных гладких ступенек, наверху  его не ждал лифт, чтобы
спокойно спустить вниз.., и не было такси, готового отвезти в отель.
     Они  взобрались на  десять контурных  линий  --  на  двести метров, или
шестьсот пятьдесят шесть футов,  через три  часа после  того,  как  покинули
привал, пересекли, судя по карте, границу между общиной Скоррадальсхреппур и
общиной  Лундаррейкядасхреппур.  Им не  попался извещающий  об  этом зеленый
придорожный знак --  исландцы  отлично понимают, что  все,  кто ходит  здесь
пешком, знают об этом и не нуждаются в указателях. Зато дальше путники  были
вознаграждены двумя километрами сравнительно ровной местности, поскольку шли
между  двумя болотами. Повсюду виднелись камни  и пепел  --  по-видимому, из
потухшего вулкана примерно в четырех милях отсюда.
     -- Сделаем привал, -- скомандовал Эдварде. Он сел  рядом с  трехфутовым
валуном, чтобы  было  на  что  опереться спиной, и  удивился,  когда  к нему
подошла Вигдис. Она опустилась на землю в нескольких, футах от него.
     -- Как ты сегодня чувствуешь себя? -- спросил Эдварде. Он тут же увидел
искорки  жизни в глазах девушки. Может быть,  демоны,  пробудившие ее вчера,
уже ушли? Нет, подумал  он, демоны никогда не покинут эту девушку совсем, но
чтобы  страдать от кошмаров,  нужно  как минимум быть живым. Вигдис осталась
живой,  и со  временем эти кошмары, скорее всего,  отступят  на задний план.
Время излечивает человека от всего -- кроме смерти.
     -- Я не благодарить тебя за мою жизнь.
     -- Не могли же мы стоять рядом и позволить им убить тебя, -- ответил он
и тут  же усомнился в правде  сказанного.  Если бы русские просто убили всех
троих,  живших в этом  доме, пожелал ли  бы  он  напасть на  них или  просто
подождал бы и  обыскал  дом после их отъезда? Нет, сейчас  не время для лжи.
Сейчас нужно говорить правду. -- Я сделал это не для тебя -- по крайней мере
не только для тебя.
     -- Я не понимать.
     Эдварде  достал из  заднего  кармана  бумажник,  открыл его  и  показал
девушке  фотографию  пятилетней давности. -- Это  Сэнди,  Сандра  Миллер. Мы
выросли в соседних домах, вместе ходили в школу. Может быть, когда-нибудь мы
поженились бы, -- тихо произнес он.  А может быть, и нет, признался он себе.
Люди меняются.
     -- Я поступил учиться в академию ВВС, она стала студенткой университета
штата Коннектикут в  Хартфорде. Она исчезла  на второй  год,  в октябре.  Ее
изнасиловали и убили.  Спустя неделю тело Сэнди  нашли в придорожной канаве.
Убийца -- не удалось доказать, что  именно он  убил Сэнди, но он изнасиловал
еще  двух  студенток --  так  вот,  его  признали  умалишенным, и сейчас  он
находится  в  психиатрической  лечебнице. А  раз он умалишенный,  значит, не
способен  нести  ответственность  за свои  действия.  Может  случиться,  что
когда-нибудь врачи заявят, что он  вылечился, и  его выпустят на свободу, но
никто не вернет жизнь Сэнди.
     Эдварде посмотрел на камни.
     -- Я был бессилен предпринять что-нибудь. Я  не полицейский и находился
за две тысячи миль. Но не на этот раз. -- Голос его не отражал эмоций. -- На
этот раз все было иначе.
     --  Ты любить Сэнди? -- спросила Вигдис. Как ответить на  такой вопрос?
-- подумал Майк. В то время, пять лет назад,  ему казалось, что он любит ее.
Но так ли было на самом  деле? Ведь ты не давал обета безбрачия,  правда?  С
другой стороны,  все  не  так  просто. Он  снова  посмотрел  на  фотографию,
сделанную  за  три дня  до  убийства Сэнди.  Письмо  с ней пришло  к нему  в
Колорадо-Спрингс  уже после ее смерти, хотя в то  время он не  знал об этом.
Темные до  плеч волосы, наклон  головы,  шаловливая  улыбка  и заразительный
смех, такой характерный для нее.., все в прошлом.
     -- Да. -- На этот раз голос Эдвардса был взволнованным.
     -- Значит, ты сделать это ради нее, да?
     -- Да, -- солгал Эдварде. Как мне объяснить этой девушке, что я  сделал
это ради себя самого?
     -- Я не знать твое имя.
     -- Майк, Майкл Эдварде.
     -- Ты делать это для меня, Майкл. Спасибо тебе за мой жизнь. -- Впервые
на ее  лице промелькнуло  что-то  похожее на  улыбку.  Вигдис положила  свою
ладонь на его руку. Ладонь была мягкой и теплой.



     Потери
     Кефлавик, Исландия
     -- Сначала мы думали, что они просто сорвались с узкой горной дороги. В
машине  мы нашли  вот  это.  -- Майор  комендантской службы  показал отбитое
горлышко, оставшееся от бутылки водки. -- Это заметил санитар, собиравший их
личные вещи.
     --  Майор  поднял  прорезиненную  простыню  с  того тела,  которое было
выброшено  из  кабины,  когда  грузовик  рухнул  на  скалы.  Сомневаться  не
приходилось -- в груди зияла ножевая рана.
     -- А  вы  утверждали,  товарищ генерал,  что  жители Исландии -- мирный
народ, -- с сарказмом заметил полковник КГБ.
     -- Трудно восстановить,  что произошло, -- продолжил майор. -- Недалеко
от места происшествия  находилась ферма.  Дом, в котором  проживал  владелец
фермы и  его  семья, сгорел дотла. В золе обнаружены тела двух людей. Но они
не погибли во время пожара. Их застрелили.
     -- Кто были убитые? -- спросил генерал Андреев.
     -- Опознать тела невозможно. Мы узнали, что их  застрелили,  по пулевым
отверстиям в груди. Это означает, что стреляли скорее всего с очень близкого
расстояния.  Я  попросил  одного  из  хирургов  осмотреть  трупы.  Мужчина и
женщина,  похоже, среднего возраста. По  словам местного чиновника  на ферме
проживала супружеская пара  с  дочерью,  возраст которой, -- майор  проверил
свои записи, -- двадцать лет. Тело дочери не обнаружено.
     -- Чем занимался патруль?
     -- Они ехали на юг по прибрежной дороге, во время исчезновения...
     -- Никто не заметил пламя пожара? -- резко перебил полковник КГБ.
     --  В  ту  ночь  шел  сильный  дождь.  Сгоревший  грузовик  и пожарище,
оставшееся от дома фермера,  находились за  линией горизонта по отношению  к
остальным   патрулям.   Как  вы   знаете,  плохие  дороги   нарушают  график
передвижения  патрулей, а горы мешают радиосвязи. Поэтому, когда патруль  не
вернулся  вовремя,  никто  не  обратил на  это особого  внимания.  С  дороги
заметить  сгоревший грузовик невозможно, и его увидели только с пролетавшего
вертолета.
     -- Какова причина смерти остальных? -- спросил генерал.
     --  Когда  загорелся  грузовик, взорвались  ручные  гранаты  солдат  --
результат очевиден.  Мы  сумели  определить  причину  смерти  только  одного
сержанта,  лежащего перед вами. Насколько  нам удалось выяснить,  их  оружие
осталось  нетронутым. Все  автоматы были  в  грузовике,  но  кое-что нам  не
удалось  обнаружить  --  это планшет  с картами  и  некоторые  мелкие  вещи.
Возможно, силой взрыва их отбросило в море, но я сомневаюсь в этом.
     -- Выводы?
     -- У  нас мало доказательств, товарищ генерал,  но  можно предположить,
что патруль заехал  на ферму,  солдаты  "освободили" там эту бутылку  водки,
скорее всего  застрелили хозяев и сожгли  дом. Дочь исчезла.  Мы прочесываем
окрестности  в поисках ее тела. Затем, через некоторое время после этого, на
патруль  напали  вооруженные   люди,  убили  их  и   попытались  представить
происшедшее  как транспортную аварию.  Нам следует исходить из того" что  на
острове имеется по крайней мере одна группа борцов сопротивления.
     -- Я не согласен, -- категорически заявил полковник КГБ. -- Мы не можем
быть абсолютно  уверены,  что  все  солдаты и офицеры  противника  убиты или
попали в плен.  По моему мнению,  ваши "борцы сопротивления" --  это, скорее
всего, военнослужащие НАТО, сумевшие скрыться, когда  мы захватили Кефлавик.
Они  устроили  засаду  нашему  патрулю и  затем убили  фермеров,  чтобы  все
выглядело  как  преступление,  совершенное  нашими   солдатами,  в   расчете
восстановить против нас местное население.
     Генерал  Андреев  посмотрел  на  майора комендантской  службы. Патрулем
командовал лейтенант КГБ. Чекисты настояли на  том, чтобы некоторые  патрули
сопровождали их сотрудники.  Только  этого  нам нехватало,  подумал генерал.
Мало того, что его отборные десантники несут охрану арестованных, что всегда
плохо отражается на морали и дисциплине  подразделений, но теперь они еще  и
вынуждены  подчиняться приказам  тюремщиков! Итак, этот высокомерный молодой
офицер КГБ --  высокомерный, потому что генералу еще ни  разу  не встречался
скромный  офицер  КГБ,  --  решил немного развлечься.  Куда исчезла девушка?
Ответить  на  этот  вопрос  могла  лишь  одна  она.  Однако  сейчас не время
заниматься разгадками таинственных исчезновений.
     -- Мне кажется, следует допросить  местных  жителей и выяснить, что  им
известно о случившемся, -- заявил полковник КГБ.
     --  Там нет "местных жителей", товарищ полковник,  -- ответил майор. --
Посмотрите  на карту. Это отдаленная ферма.  Ближайшие  соседи  живут в семи
километрах.
     -- Но...
     -- Сейчас неважно, кто убил несчастных  фермеров и почему,  -- произнес
Андреев.  --  На острове находятся  вооруженные  враги.  Решить эту проблему
должны  военные, а не наши коллеги из КГБ. Я пошлю вертолет, чтобы прочесали
окрестности фермы. Если мы обнаружим группу борцов сопротивления или кого-то
еще, мы расправимся с ними, как с любой другой бандой  вооруженных врагов. Я
предоставлю вам возможность  допросить  всех  пленных, которых  мы захватим,
товарищ  полковник. Далее, с этого момента  все офицеры  КГБ, сопровождающие
патрули,  будут  наблюдателями,  а  не  командирами патрулей.  Мы  не  можем
рисковать вашими людьми в ходе боевых действий, для которых они недостаточно
подготовлены. Все ясно? Сейчас мы обсудим с начальником оперативного отдела,
как лучше организовать поиски. Вы поступили правильно, товарищи, обратив мое
внимание  на  это  опасное  происшествие.  Все  могут идти. -- Чекист  хотел
остаться, но он был всего лишь полковником, пусть полковником КГБ, и генерал
воспользовался своим законным правом  принимать решения  в качестве старшего
по званию.
     Час спустя боевой вертолет Ми-24 поднялся в воздух с заданием осмотреть
окрестности сгоревшей фермы.
     Сторноуэй, Шотландия
     -- Снова? -- спросил Тоуленд.
     --  У  них не