---------------------------------------------------------------
 © Copyright Николай Эдельман
 Email: nedelman@ints.ru
 Home page: http://ints.ru/~nedelman/Anonce.htm
---------------------------------------------------------------



    Когда Фродо  миновал могилу  Турина Турамбара - седьмую по счету и
последнюю  на   этой  дороге   -  было   уже  совсем  темно.  Хваленый
имладрисский  пони,  взятый  у  Тэда  Песошкинса  за  карточный  долг,
оказался сущим  барахлом. Он  вспотел, сбил ноги, и двигался скверной,
вихляющей рысью.  Вдоль дороги  тянулись кусты,  похожие в  сумраке на
клубы  застывшего   дыма.  Нестерпимо  звенели  комары.  Дул  порывами
несильный ветер,  теплый и  холодный одновременно, как всегда осенью в
Хоббитании. Вековечный лес уже выступил над горизонтом черной зубчатой
кромкой. По  сторонам тянулись  распаханные поля, мерцали под звездами
болота,  воняющие  нежилой  ржавчиной,  темнели  умертвия  и  сгнившие
частоколы времен  войн с  Королем-Чародеем из Ангмара. На сотни миль -
от берегов  Серебристой Гавани  до  Вековечного  леса  -  простиралась
Хоббитания, накрытая  одеялами комариных  туч,  раздираемая  оврагами,
затопляемая  болотами,  пораженная  лихорадками,  морами  и  зловонным
насморком.
    У поворота  от дороги  отделилась темная  фигура. Пони шарахнулся,
задирая голову.  Фродо подхватил  поводья и положил ладонь на рукоятку
эльфийского меча.
    - Добрый  вечер, сславненький  хоббит, -  тихо сказал встречный. -
Проссим извинить нассс.
    - В чем дело? - осведомился Фродо, прислушиваясь.
    Бесшумных засад  не бывает.  Эльфов выдает  скрип  тетивы,  тролли
неудержимо рыгают  от скверного пива, назгулы алчно сопят, как бывает,
когда принюхиваешься,  пытаясь схватить  ускользающий запах,  а орки -
охотники за свежатиной - шумно чешутся. Но в кустах было тихо. Видимо,
этот не был наводчиком.
    - Сславненький  хоббит разрешшит бежать нам рядом с ним? - спросил
он, кланяясь.
    - Кто ты такой и откуда? - спросил Фродо.
    - Зовут нассс Горлум.
    "Горлум, -  подумал Фродо,  - Вот  он,  Горлум!"  Все  рассказы  и
легенды, слышанные  им, вдруг  всплыли  в  памяти  и  сделались  очень
правдоподобными. Сдирает  с живых кожу... людоед... дикарь... зверь...
Он стиснул  зубы, привстал на стременах, и поднялся во весь рост. Надо
проверить... А почему, собственно, надо? Кому надо? Кто я такой, чтобы
его проверять?  Да и не желаю я его проверять! Не вижу причины, почему
бы добренькому  хоббитцу просто  не поверить?  Вот  идет  Горлум,  ему
одиноко, ему  страшно, он  слаб,  он  ищет  защиты...  Встретился  ему
хоббит. Хоббиты  по глупости  и из  спеси в политике не разбираются, а
мечи у  них длинные,  и орков  они  не  любят.  И  все.  Не  буду  его
проверять. Незачем  мне его  проверять. Не  вижу  причины,  почему  бы
добренькому  хоббитцу  не  поговорить  с  Горлумом,  скоротать  время,
расстаться друзьями...
    Видно, Горлуму  нелегко  здесь  пришлось.  Средиземье  старательно
жевало и  грызло его,  но видимо,  привело-таки его  в соответствие  с
собой. Он был костлявый, длинноногий, с острыми плечами и локтями. Уже
лицо у  него было не хоббитское - с хоббитскими чертами, но совершенно
неподвижное, окаменевшее,  застывшее, как  маска. Только  глаза у него
были живые, большие, темные, и он стрелял ими направо и налево, словно
сквозь прорези  в маске. Уши у него были большие, оттопыренные, правое
заметно больше  левого, а  из-под левого уха тянулся по шее до ключицы
темный  неровный  шрам  -  грубый,  застывший,  как  рубец.  Рыжеватые
свалявшиеся волосы  беспорядочными космами  спадали на  лоб  и  плечи,
торчали в  разные стороны, лихим хохлом вздымались на макушке. Жуткое,
неприятное лицо,  и вдобавок - мертвенного, синевато-зеленого оттенка,
лоснящееся, словно смазанное каким-то жиром. Впрочем, так же лоснилось
и все  его тело.  Он был  костлявый, да,  но не  тощий  -  удивительно
жилистый, не  мускулистый, не  атлет, а  именно жилистый,  и еще стали
видны страшные  рваные раны  - глубокий шрам на левом боку через ребра
до самого  бедра, отчего  он и  был таким скособоченным, и еще шрам на
правой ноге, и глубокая вдавлина посередине груди.
    - Горлум...  - произнес  Фродо.  -  Я  знавал  одного  Горлума  из
Мглистых гор. Ты его родственник?
    - Увы, да, - сказал Горлум. - Правда, дальний родсственник, но ЕМУ
все равно, дасс... до двадссатого потомка.
    - И куда же ты бежишь, Горлум?
    - Куда-нибудь...  Подальше. Многие бегут в Валинор. Попробуем и мы
в Валинор, горлум, горлум!
    - Так-так,  - произнес  Фродо. -  И ты  вообразил, что  добренький
хоббит проведет тебя через заставу?
    Горлум промолчал.
    - Или, может быть, ты думаешь, что добренький хоббит не знает, кто
такой Горлум из Мглистых гор?
    Горлум молчал.
    - А  если добренький  хоббит безумно обожает Саурона? Если он всем
сердцем предан  Черному слову и Черному делу? Или ты считаешь, что это
невозможно?
    Он натянул  повод, схватил  Горлума за  плечо и  повернул лицом  к
себе.
    - Не  вижу причины, почему бы добренькому хоббитцу прямо сейчас не
подвесить тебя?  - сказал  он, вглядываясь  в белое  лицо с  огромными
глазами. -  На крепкой  эльфийской веревке.  Во имя идеалов. Что же ты
молчишь, Смеагорл?
    Горлум молчал.  У него стучали зубы, и он слабо корчился под рукой
Фродо как придавленная ящерица. Вдруг он отчаянно крикнул:
    - Не трогай нассс! Не трогай! Он ведь не тронет нас, такой славный
хоббит! Нам  так плохо,  горлум! Пусть  он нас  пожалеет, а  мы  будем
хорошшие, хорошшие...
    Фродо перевел дыхание и отпустил Горлума.
    - Я пошутил, - сказал он. - Не бойся.
    - Бедные  мы, жжалкие,  - всхлипывая,  бормотал Горлум.  -  Хоббит
хорошший, он не будет нас убивать, правда, моя прелессть?
    - Ладно, не сердись, - сказал Фродо. - Берись за стремя, пойдем.
    Впереди  сквозь  кустарник  мелькнули  огоньки  корчмы  "Гарцующий
пони". Горлум споткнулся и заскулил.
    - Что случилось? - спросил Фродо.
    - Там  назгулы, -  зашипел Горлум. - Не надо, не надо ходить туда!
Добренький хоббит  не пойдет,  нет, он  пожалеет бедных нассс, правда,
моя прелессть?
    - Ну  и что?  - сказал  Фродо. -  Послушай лучше одно рассуждение,
Горлум. Мы  любим и  ценим этих  простых и  грубых ребят,  нашу  серую
боевую скотину.  - Он  захохотал, потому  что сказано было отменно - в
лучших традициях оркских казарм.
    У коновязи  перед корчмой  топтались оседланные  кони назгулов. Из
открытого  окна   доносилась  азартная   хриплая  брань.   В   дверях,
загораживая проход  чудовищным брюхом, стоял сам Лавр Наркисс в драной
кожаной  куртке   с  засученными   рукавами.  На   ступеньках   сидел,
пригорюнившись, незнакомец,  поставив меч  среди коленей. Рукоять меча
стянула ему  физиономию набок. Было видно, что ему томно с перепоя. Он
медленно жевал,  поминутно сплевывая, и глядел на Фродо без особенного
интереса. Фродо  тоже смотрел  на него, не решаясь заговорить. Слишком
уж у  него был  странный вид.  Непривычный какой-то.  Дикий.  Кто  его
знает, что за человек.
    Насмотревшись на Фродо, он достал из-под доспехов плоскую бутылку,
пососал из  горлышка и  снова сплюнул. Подождав некоторое время, Фродо
спросил его,  что он  здесь делает.  Сначала он  отвечал неохотно,  но
потом разговорился.
    - Массаракш, - сказал он. - Называют меня Бродяжником.
    ...Фродо слушал  Арагорна,  его  спокойные  и  страшные  рассказы.
Картина всемирного  хаоса и  разрушения потрясла  его. Перед  ним была
планета-умертвие,  планета,  на  которой  еле-еле  теплилась  разумная
жизнь, и  эта жизнь  готова была  окончательно погасить  себя в  любой
момент. С  историей дело  обстояло неважно. Арагорн имел из нее только
отрывочные сведения,  и серьезных книг не читал. Но можно было понять,
что страна,  в которой  жил Фродо, раньше была значительно обширней, и
владела огромным  количеством колоний,  из-за которых в конце концов и
вспыхнула  разрушительная   война  с   ныне  уже   забытыми  соседними
государствами. Война  эта охватила все Средиземье - погибли миллионы и
миллионы, были  разрушены тысячи  городов,  десятки  больших  и  малых
государств оказались  сметены с  лица земли, в мире и стране воцарился
хаос. Наступили дни жестокого голода и эпидемий. С тех пор положение в
значительной степени  стабилизировалось, и  война утихла  как-то  сама
собой, хотя мира никто ни с кем не заключал.
    Внешнее положение страны продолжало оставаться крайне напряженным.
О странах  к северу  никто ничего  не знал,  но было известно, что они
питают самые  агрессивные намерения,  непрерывно  засылают  троллей  и
волколаков, организуют  инциденты на  границах и  готовят войну.  Цель
этой войны  была Арагорну неясна, да он и не задавался таким вопросом.
На севере  были враги,  с ними  он дрался  насмерть, и  этого ему было
вполне достаточно.
    К югу  лежала пустыня  Мордора. О  том,  что  происходит  на  этих
миллионах квадратных миль, тоже не было известно ничего, да это никого
и не  интересовало.  Южные  границы  подвергались  непрерывным  атакам
колоссальных орд  выродков-орков, которыми  кишели Мглистые  горы. Там
было очень  трудно, и  именно  там  концентрировались  отборные  части
следопытов. Нервное  лицо Арагорна искажалось ненавистью. "Здесь самое
главное, массаракш,  - говорил  он, -  и поэтому  я пошел в Следопыты,
которые сейчас спасают все, массаракш и трижды массаракш..."




    Была уже полночь, когда Фродо въехал в Вековечный лес.
    Это был не совсем обыкновенный лес. В нем росли огромные деревья с
серебряными стволами,  каких не  сохранилось нигде больше в Эриадоре -
ни в  Хоббитании, ни  тем более у эльфов Серебристой Гавани, давно уже
пустивших все  свои леса  на корабли.  Рассказывали, что  таких  лесов
много на  востоке за Мглистыми горами, но мало ли что рассказывают про
те земли...
    Едва ли  не в  самой чаще Вековечного леса, под громадным деревом,
засохшим от  старости, вросла  в землю  покосившаяся изба из громадных
бревен, окруженная  почерневшим частоколом. Эта изба была самое что ни
на есть опасное место в Вековечном лесу.
    Продравшись  сквозь   заросли   гигантского   папоротника,   Фродо
неторопливо и  со вкусом  спешился у  крыльца избы. В избе горел свет,
дверь была  раскрыта и  висела на  одной петле.  Том Бомбадил сидел за
столом в  полной прострации.  В комнате стоял могучий дух здравура, на
столе среди  обглоданных костей и кусков путлибов возвышалась огромная
глиняная кружка.
    - Добрый вечер, - сказал Фродо.
    - Я  вас приветствую, - отозвался Том Бомбадил хриплым, как боевой
рог, голосом.
    Он сидел  неподвижно, положив  обвисшее лицо  на ладони.  Мохнатые
полуседые брови  его свисали  над щеками, как сухая трава над обрывом.
Из ноздрей  крупнопористого носа  при каждом выдохе со свистом вылетал
воздух, пропитанный неусвоенным здравуром.
    Затем он вдруг спросил:
    - Какой нынче день?
    - Канун Манвэ Веятеля, - сказал Фродо.
    - А почему нет солнца?
    - Потому что из Мордора пришла тьма.
    - Опять тьма...- с тоской сказал Бомбадил и упал лицом в объедки.
    Фродо перенес  Бомбадила на скрипучие нары, стянул с него башмаки,
и накрыл  облысевшей шкурой  какого-то давно  вымершего животного. При
этом Бомбадил  на минуту  проснулся. Двигаться  он не  мог, соображать
тоже. Он  ограничился тем,  что пропел  несколько стихов  из песни  "А
Элберет Гилтониэль", после чего гулко захрапел.
    Во дворе  тихонько ржанул и переступил копытами имладрисский пони.
Фродо стал  подниматься, и  в ту  же минуту на пороге появился высокий
худощавый старик  с  великолепной  снежно-белой  сединой  и  глубокими
черными глазами.
    Это был маг Гэндальф Серый. Очень Фродо его не любил. Был он циник
и был  дурак. Его  все знали - не было в Шире хоббита, который не знал
бы Гэндальфа  - но  его никто-никто  не любил.  Он  всегда  был  один.
Неизвестно, где  он жил. Он внезапно появлялся и внезапно исчезал. Его
видели то  в  Хоббитоне,  то  в  Заскочье,  и  были  хоббиты,  которые
утверждали, что его неоднократно видели и там, и там. Это, разумеется,
был местный фольклор, но вообще все, что говорили о Гэндальфе, звучало
странным анекдотом.  Время от времени он являлся в Совет Светлых Сил и
говорил там  непонятные вещи.  Иногда его  удавалось понять, и в таких
случаях никто не мог возразить ему.
    Мерзко, когда  день  начинается  с  Гэндальфа  Серого.  Появляется
ощущение свинцовой беспросветности, хочется пригорюниться и размышлять
о том, как мы слабы и ничтожны перед обстоятельствами...
    - Ты один, Фродо? - спросил он.
    Фродо набрался храбрости и буркнул:
    - А ведь мы с вами на брудершафт не пили.
    - Пардон?
    - Ничего, это я так, - сказал Фродо.
    Том Бомбадил  вдруг громко  и трезво  сказал: "Динь-день,  славный
день! Солнце разбудило. Трень-брень, серебрень, бор разбередило".
    Гэндальф не  обернулся. Некоторое время он смотрел на Фродо своими
прозрачными глазами,  в  которых  ничегошеньки  не  выражалось,  потом
проговорил:
    - А ничего, так и хорошо, что ничего.
    Зацокали копыта,  злобно  и  визгливо  заржал  имладрисский  пони,
послышалось энергичное  проклятие  "Массаракш!"  с  сильным  арнорским
акцентом.
    - О, наконец-то! - сказал Гэндальф негромко.
    В дверях появился Арагорн.
    - Вы сильно опоздали, - сказал Гэндальф неприятным голосом.
    - Тысяча  извинений, массаракш!  - вскричал  Арагорн. - Совершенно
непредвиденные обстоятельства,  массаракш! Меня четырежды останавливал
патруль назгулов и я дважды дрался с какими-то орками!
    Он, усевшись верхом на скамью, сказал:
    -  Итак,   мы  вынуждены  констатировать,  что  Кольцо  Всевластья
таинственным  образом  исчезло  где-то  между  Осгилиатом  и  Арнором,
массаракш!
    - Оставьте кольцо мне, - сказал Гэндальф, - и попытайтесь все-таки
меня понять...
    - Загадками  изволите  говорить?  -  сказал  Фродо,  чтобы  скрыть
охватившее его беспокойство.
    - Возьмем,  скажем, Фродо,  - предложил Арагорн. - У него вот тоже
кольцо. Почему это вас не поражает, массаракш?
    - Откуда у тебя кольцо? - спросил Гэндальф.
    - Сам поражаюсь, - сказал Фродо.
    На пальце у него было колечко.
    - "Аш  назг дурбатулук" - прочитал Гэндальф. - И еще что-то... "Аш
назг гимбатул, аш назг тракатулук..."
    После этого  все некоторое  время  старательно  думали,  поминутно
поглядывая на  кольцо. Фродо  все надеялся, что его осенит благородное
безумие, но  мысли его  рассеивались, и  чем  дальше,  тем  больше  он
начинал склоняться  к точке  зрения, что  в этом Средиземье и не такие
штучки вытворяются.  Он собрался  было уже  произнести по этому поводу
речь, как вдруг Арагорн сказал:
    - Кажется, я догадываюсь, массаракш.
    Никто не  сказал  ни  слова.  Все  только  повернулись  к  нему  -
одновременно и с шумом.
    - Это  плоско, как  блин, -  сказал Арагорн. - Это тривиально. Это
плоско и банально. Это даже неинтересно рассказывать, массаракш!
    У Фродо  было такое  ощущение, будто  он читает последние страницы
захватывающей фэнтези. Весь его скаптицизм как-то сразу испарился.
    - Кольцо Всевластья! - изрек Арагорн.
    - Кольцо  Всевластья? -  сказал Гэндальф.  - Что  ж... Ага... - он
завертел пальцами. - Так... Угу... А если так? Да, тогда понятно!
    - Бред  какой-то, -  сказал Фродо.  - Фокусы,  наверно. Это какие-
нибудь дубли.
    Гэндальф снова внимательно осмотрел кольцо.
    - Да  нет, -  сказал он.  - В том-то все и дело. Это не дубль. Это
самое что ни на есть оригинальное Кольцо Всевластья.
    - Не будем решать этот вопрос сейчас, - произнес Арагорн.
    - А когда? - спросил Фродо.
    - В пятницу на совете у Элронда. А вы... - по лицу его было видно,
что он  забыл, как  зовут Фродо,  - вы  пока воздержитесь...  э...  от
возвращения домой.
    С этими словами он вышел из комнаты.
    Том Бомбадил вдруг заворочался на своем ложе.
    - Златеника, - густо сказал он, не просыпаясь.
    - В  таком вот  аксепте, -  сказал Гэндальф. - Бдительность должна
быть на высоте. Доступно?
    - Доступно.
    Гэндальф сказал:  "У меня  все" -  и пошел  к  выходу.  Его  седая
двухметровая борода волочилась по полу и цеплялась за ножки стульев.




    Фродо перешагнул  порог Зала  Совета ровно  в пять  часов. Он  был
проинструктирован, он  был ко  всему готов,  он знал,  на что идет. Во
всяком случае, так ему казалось.
    -  Грррм,  -  произнес  Элронд  и  оглядел  присутствие  взглядом,
проникающим сквозь стены и видящим насквозь.
    - Вечернее  заседание Совета  Элронда объявляю  открытым, - сказал
Элронд. - Следующий! Докладывайте, Гэндальф.
    Гэндальф вскочил,  и держа  перед  собой  раскрытую  папку,  начал
высоким голосом:
    - Дело  номер сто  семьдесят девятое.  Фамилия -  прочерк.  Имя  -
прочерк. Название:  Кольцо Всевластья.  Год и  место рождения:  1600-й
Второй Эпохи,  гора Ородруин. Образование: прочерк. Знание иностранных
языков: прочерк.  Профессия и место работы в настоящее время: прочерк.
Было ли за границей: да.
    - Ох,  это плохо...  - бормотал  Боромир. -  Плохо  это...  Кольцо
Всевластья, говорите? Это что же оно - белое? черное?
    - Оно, как бы это сказать, золотистое такое, - объяснил Гэндальф.
    - Несерьезно  все это  как-то, - пробормотал Боромир. - Да читайте
же, - простонал он. - Дальше читайте!
    - Краткая  сущность необъясненности:  считается утерянным 3016 лет
назад. Данные  о ближайших  родственниках: отец  - Саурон, других нет.
Адрес постоянного местожительства: временно отсутствует.
    - У  вас все?  - осведомился  Элронд.  -  Тогда  есть  предложение
вызвать дело.
    - Протестую!  - с  безумной храбростью  прошептал Глорфиндейл. - Я
категорически  против   рассмотрения  дела  сейчас,  когда  среди  нас
находится Элронд,  жизнь которого  представляет собой  слишком большую
ценность для того, чтобы мы имели право ею рисковать!
    Все взгляды  устремились на  Элронда. Элронд  долго молчал и дымил
"Листом Долгой Долины". Затем он произнес:
    - Эльфы...
    - Да! Да! - подтвердил Глорфиндейл. - Вот именно!
    - Эльфы  ждут от  нас подвига,  - произнес Элронд наконец. - Пусть
дело войдет.
    Он извлек противогаз и положил его на стол перед собой.
    По залу  пробежал ропот,  вслед за  тем воцарилось  молчание.  Все
взгляды обратились к Фродо. Ему ужасно не хотелось не только доставать
кольцо, но  даже прикасаться к нему. И все-таки он нашел в себе силы и
дрожащей рукой  поднял неимоверно  тяжелое сияющее  кольцо. Боромир на
всякий случай  что-то уронил, полез под стол, и оттуда пробормотал: "Я
думал, это сильмарилл какой-нибудь..."
    - Разрешите  мне, Элронд,  - попросил Гэлдор. - Я вижу в этом деле
определенные трудности.  Если бы мы занимались рассмотрением необычных
явлений,  я  без  колебаний  первым  бы  поднял  руку  за  немедленную
рационализацию. Действительно,  Кольцо Всевластья  - явление  довольно
необычное  в   наших  исторических  условиях.  Однако  наша  задача  -
рассматривать необъясненные  явления, и  тут я  испытываю  недоумение.
Присутствует ли в деле элемент необъясненности?
    - Грррм,  - густо  прогудел голос  Элронда из-под  маски. -  Какие
будут вопросы к докладчику?
    - У  меня вопросов  нет, -  заявил Боромир,  который убедился, что
Кольцо Всевластья  - не  сильмарилл, и  сразу обнаглел.  -  Но  я  так
полагаю, что  это обыкновенное  кольцо, и  больше ничего.  И  напрасно
Гэндальф наводит  нам тут  тень на плетень... Знаю я такие кольца, сам
всегда их  ношу... -  однако Боромир чувствовал, что заврался. Арагорн
смотрел на него насмешливо, да и поза Элронда наводила на размышление.
Учтя все  эти обстоятельства,  Боромир вдруг  сделал резкий поворот: -
Постойте, постойте!  -  заорал  он.  -  Это  какое  же  у  нас  Кольцо
Всевластья? Это  не то ли, что Исилдур потерял? Вы мне это прекратите!
Разбазаривать не дам! Это наше гондорское кольцо!
    - Грррм,  - произнес  Элронд, содрав с лица противогаз, - Эльфы...
Эльфам эти кольца...
    - Нужны!  - выпалил Глорфиндейл и промазал. Выяснилось, что Кольца
Всевластья эльфам не нужны.
    - Есть  предложение, -  сказал Элронд. - Ввиду представления собой
делом номер  сто семьдесят  девять под  названием "Кольцо  Всевластья"
исключительной опасности для эльфийского народа, подвергнуть названное
дело высшей  степени рационализации,  а именно  бросить  его  в  жерло
Ородруина.
    И не  успел Фродо  и глазом  моргнуть, как его выбрали ИО главного
хранителя Кольца на пути к Ородруину.
    И он  уже больше  не пытался  думать. Он только твердил про себя с
отчаянием как  молитву: "Я хоббит, ты же видишь - я хоббит. У меня нет
слов, меня  не научили  словам, я не умею думать, эти гады не дали мне
научиться думать.  Но если  ты  на  самом  деле  такое...  всемогущее,
всесильное, всепонимающее,  то разберись! Вытяни само из меня, чего же
я хочу  - ведь не может же быть, чтобы я хотел плохого!.. Будь оно все
проклято,  ведь  я  ничего  не  могу  придумать,  кроме  этих  слов  -
"ВСЕВЛАСТЬЕ ДЛЯ ВСЕХ, ДАРОМ, И ПУСТЬ НИКТО НЕ УЙДЕТ ОБИЖЕННЫЙ!"

    На  этом   кончается  первая  летопись  Великой  Битвы  за  Кольцо
Всевластья.
    Вторая летопись  повествует о  судьбе Горлума  и Фродо  на пути  в
Мордор.
    Но это уже совсем другая история.



                 Copyright 1992 Николай Эдельман
                   тел. (095)338-1021 (home)

                или PAL Inform BBS (Эпштейн Вадим)

Популярность: 33, Last-modified: Wed, 04 Aug 1999 14:02:14 GMT